# Одиннадцатая глава из новой любовной повести Холдора Вулкана "Жестокие туманы".

Аноним Вулкан

Я готов сотрудничать с издательствами по поводу публикации моей новой повести под названием "Жестокие туманы", которая нигде еще не опубликована.Только несколько главы этого произведения были опубликованы на моих страницах лишь для того, чтобы появилось представление об этой интересной, поглашающей своего читателя целиком книге. С уважением всем, Холдор Вулкан.(Х.В.) Эл.почта: eagle-volf@hotmail.com.

Глава из новой любовной повести Холдора Вулкана "Жестокие туманы".


11 глава


Слезы соловья


Пришла осень. Из тополей, кленов и ив тихо стали опадать красно багровые и желтые листья. Иногда эти листья кружились на печальном ветру, словно золотые бабочки. Нет, это скорее медлительный танец багрово желтых листьев, которые сметал хмурый дворник ветер. На осенних алтынкульских полях дехкане собирают стебли хлопчатников, которые называется "гузапая", выкорчевывая их с помощью тракторов- культиваторов. Из собранных стеблей хлопчатников они завязывают снопы и укладывают их в копна, которые напоминают тысячи танков на туманном поле сражения. Особенно, когда густыми туманами окутывается поля, движутся тусклые немые силуэты работающих людей в тумане, как души погибших солдат. Уже опали листья у белой акации, которая росла рядом с полевым станом. Обнажилось гнездо сороки, словно старое почерневшая сплетенная из прутиков корзина, посреди тернистых чернеющих ветвей этого дерева.

Самодельный полевой стол тружеников покрыт опавшими желтыми листьями акации, тополей и ив. За полевым станом на поле Хуршида со своей мамой Рахилой собирают стебли хлопчатников и, связывая их в снопы, сооружают горки, чтобы легче было загрузить их в прицеп транспортного трактора. Они работают в теплых одеждах, так как заметно похолодело. Султан в эти дни работал на транспортном тракторе с прицепом, вывозя снопы хлопчатника по домам, по заказу клиентов. Он сидел на краю поля и грелся у костра, где с треском горел хворост, поднимая в воздух дым и бросая оранжевые и красные искры, похожие на звезды. Он грелся, задумчиво налив в кружку горячего чая из термоса и хлебал, в ожидании, пока клиенты загрузят стебель хлопчатников на прицеп его трактора. Он был в ватных брюках и в фуфайке. На голове у него была кроличья шапка, а на ногах - кирзовые сапоги.

Его мысли перебил человек, который вышел из тумана с вилами в руках. Узнав его имя и вспомнив, что этот человек - отец Хуршиды, Султан испугался, думая, неужели он узнал о моих отношениях с его дочерью? Неужели она и ее мама предали меня, и этот разгневанный человек пришел, чтобы разобраться со мной как мужчина с мужчиной? Но когда отец Хуршиды Абдулджаббар вежливо продолжал разговор, он успокоился.

- Джиян (мой племянник). Вы перевезёте нашу гузапаю, или у Вас нет на это времени ? Если нет, то скажите сразу, и я пойду поищу другого тракториста - сказал Абдулджаббар.

- Есть у меня время. Вот только отвезу гузапаю того клиента и освобожусь - сказал Султан.

- Спасибо Вам, джиян, что не отказали. Ну, я пошел тогда. Наша гузапая вон там за полевым станом - сказал Абдулджаббар.

- Хорошо, дядя, как только освобожусь, так сразу поеду к Вам -пообещал Султан.

- Э, барака топинг, джиян! (Бог даст Вам прок, племянник мой!) - обрадовался Абдулджаббар и ушел, растворившись в тумане. Султан тоже радовался, думая о встрече лишний раз со своей возлюбленной. Он был готов не то что там бесплатно отвезти им гузапаю домой, но даже не стеснялся бы стать собакой Хуршиды, окованной тяжелой гремящей чугунной цепью и охранять их двор ночью, на морозе и лаял бы выбрасывая пар изо рта, лежа в собачей будке, когда кружились снежинки в метелях все толще и толще покрывая деревья, дороги и поля.

С такими мыслями он пошел в сторону своего трактора, чтобы подогнать его к другим копнам и создать удобное условие для погрузки. Султан отвез загруженные стебли хлопчатника клиента в назначенное место и, освободившись, вернулся на поле, где его ждала семья Хуршидов. Влюбленные улыбнулись друг другу в тайне от Абдулджаббара.

- Спасибо, джиян, что пришли, не заставляя долго ждать. Ну, что же, начали тогда. Ты, доченька, бери вилы и будешь подавать мне снопы, а мы с твоей мамой будем укладывать их в прицеп так, чтобы груз не свалился по дороге - сказал Абдулджаббар, как бы распределяя работу.

- Хорошо, отец - сказала Хуршида, беря вилы.

Тут ее остановил Султан.

- Нет, - сказал он - Эта работа не для девушек. Влажные снопы хлопчатника такие тяжелые, что они запросто могут сломать деревянный черенок вилы от тяжести. Дайте мне вилы, я помогу.

- Спасибо, джиян. Оказывается Вы благородный тракторист. Да поможет вам Бог, за то, что Вы решили помочь нам! - благословил Султана Абдулджаббар.

За такими разговорами они начали погрузку. Султан с силой поднимал тяжелые снопы хлопчатника и протягивал наверх, а отец Хуршиды укладывал их аккуратно в прицеп. Когда они закончили работу, все вспотели от напряжения. К этому времени на прицепе образовалась огромная скирда, над которым стояли родители Хуршиды как на холме. Закончив работу, Султан воткнул вилы в скирду снопов хлопчатника и сказал:

- Дядя, тетя, сядьте поудобнее и держитесь! Дорога не ровная! Поехали! Отец Хуршиды перед тем как присесть, крикнул:

- А ты, Хуршида, давай залезай в кабину и поехали! - сказал он.

- Хорошо, отец! - сказала Хуршида и залезла в кабину трактора. Султан включил мотор и стал плавно и осторожно набирать скорость. Родители Хуршиды ехали сидя над огромным стогом хлопчатника, качаясь, словно бедуины на высоком верблюде. Султан ехал медленно, как черепаха, чтобы груз не свалился на бок. Тем более туманы затрудняли разглядеть дорогу и ориентироваться в пути. Они ехали долго. Наконец, они приехали, и родители осторожно спустились с огромной скирды вниз. Хуршида тоже выбралась из кабины. Подняв гидравлической установкой прицеп, Султан вывалил сложенные снопы у врот. Груз с грохотом свалился на землю, подняв при этом переднюю часть трактора. Когда разгрузка кончилось благополучно, все облегченно вздохнули.

- Спасибо Вам, джиян. - сказал Абдулджаббар, достав из кармана своих брюк деньги, и протянул их Султану.

- Вот деньги, о которых мы с Вами договаривались. Можете посчитать - сказал он. Чтобы не вызвать подозрения, Султан взял деньги и начал пересчитывать их.

- Теперь мы должны перетащить во двор всех этих снопов и сложит в скирду. А то синоптики на завтра обещают дождь с мокрым снегом - сказал Абдулджаббар.

- Да? А что тогда стоим? Потащили! У меня принцип такой, раз начал кому-то в чемто помочь, то буду идти до конца! - сказал Султан, взяв сноп и направляясь во двор.

-Нет, нет, что Вы, джиян, теперь мы сами справимся как-нибудь. Там на поле Вы нам помогли и хватит. А то Вы устанете, уснёте за рулем, и в тумане угодите в глубокий овраг, вместе со своим трактором. Лучше Вы отдохните - сказал Абдулджаббар.

- Да нет, дядя, что Вы. Я вовсе не устал. Я сам сельский парень, то есть не в первый раз попадаю в такие ситуации- сказал Султан, продолжая таскать снопы во двор.

- Ну, как знаете, в общем, я предупредил Вас, джиян. И скажу сразу, что я не могу дополнительно заплатить Вам за вашу помощь, которую Вы хотите оказать дальше.

- Да, Вы не волнуйтесь о дополнительной оплате, дядя Абдулджаббар. Я хочу помочь безвозмездно. Как говорится, из чувства человеколюбия - объяснил Султан.

-Ну , тогда спасибо еще раз, за то что помогаете безвозмездно, дорогой джиян. Я впервые вижу такого доброго тракториста, как Вы. Видимо, мир еще не оскудел хорошими людьми - поблагодарил Султана Абдулджаббар и велел своей жене и дочери, чтобы они готовили ужин, а с работой они сами справятся.

После этого Абдулджаббар с Султаном работали молча, перетаскивая во двор снопы хлопчатника. Потом начали сооружать скирду на плоской глиняной крыше коровника. К вечеру они закончили работу и помылись. Султан собрался было уходить, но Абдулджаббар его остановил.

- Нет, нет, господин тракторист, как там у Вас не знаю, но у нас так не принято. Вместе поужинаем и после этого Вы можете уходить на все четыре стороны. А ну-ка, заходите в дом, как говорят русские, милости прошу к нашему шалашу - настоял Абдулджаббар. Султану не оставалось ничего, кроме как повиноваться гостеприимному клиенту. Перед тем зайти в дом он успел тайно обменяться взглядом и улыбкой со своей возлюбленной девушкой Хуршидой. Он скинул сапоги у входа. Сняв и повесив на вешалки верхнюю одежду и головные уборы, они сново помыли руки и присели на матрасы, сложив ноги словно Будда, за хонтахтой (Низкий восточный столик с короткими ножками). По обычаю узбеков, Абдулджаббар прочитал короткую молитву и сделал амин, проведя ладонями по лицу. Султан тоже присоединился к нему. На хонтахте стояла стеклянная посуда с салатом для плова. Тут Абдулджаббар встал и сказал понизив голос:

- У меня, между прочим, есть крепкая русская водка в холодильнике. Вмажем по сто. А то грех не выпить за такую встречу с замечательным трактористом и добрым человеком, как Вы, Султанбай. Бухнем тихонько, чтобы жена моя не заметила. Не-ет, я не боюсь ее. Только, знаете, я не выношу плачь и слезы женщины. А тут такая встреча. Тем более Вы тракторист, а я механик животноводческих ферм, то есть, выходит, мы коллеги - хитро заморгал Абдулджаббар. И добавил:

- А Вы знаете, как мой отец учил меня в юности? Он часто говорил, что сынок, ешь дерьмо, но сразу вытри свой рот комком, чтобы никто не заметил, того, какое дерьмо ты ел. Отец мой был таким мудрым человеком, уууууууу... - хвастался он и начал смеяться в кулак, тряся плечами.

-Да, не надо, дядя, я не пью спиртное! Я за рулем и у меня клиенты! - сказал Султан, сидя за хонтахтой в позе Будды.

- Нет, надо! Вы гость и не имеете тут права голоса. Я тут хозяин. Ну, по пятьдесят... Выпьем эту соловьиную слезу за здоровье председателя нашего колхоза товарища Кокюталова абу Саласаримсак ибн Гуслвожиб Тезактельбакезарувуча - сказал Абдулджаббар и вышел. Через несколько минут он вернулся с водкой и звенящими ташкентскими пиалами в руках. Он так улыбался довольный до ушей, что его улыбающийся рот напоминал резаный арбуз. Присев, Абдулджаббар откупорил бутылку русской водки, зубами, словно собака, грызущая кость.

Потом разлил огненную влагу в пиалы, со словами "прости нас Аллах" и протянул Султанбаю пиалу.

- Ну, Султанбай, выпьем слезы соловья, который развяжет нам языки - сказал он. Султан никогда бы не брал в руки пиалу с водкой, но взял пиалу, так как не хотел обидеть отца своей возлюбленной девушки.

- Давайте, выпьем сперва, как говорится, за нашу встречу. А там видно будет, за что пить следующие стопки. Будем здоровы! А ну-ка поехали! - сказал Абдулджаббар, словно великий русский космонавт Юрий Алексеевич Гагарин перед отлетом в космос. С такими словами он залпом осушил пиалу и начал закусывать, искажая гармошкой лицо и выдыхая воздух, который огнём сжигал его внутренность. Султан только глотнул водку и поставил пиалу на хонтахту. Он закусил салатом, пригтовленный из помидоров, из лука и горького перца. Пока Хуршида готовилась принести плов, водка в бутылке кончилась. А Абдулджаббар уже охмелел.

- А ну-ка, берите, ешьте плов, Султанбай. Или Вам принести ложку? Сразу видно, что Вы городской. Городские люди бывают очень культурными, и они едят плов ложкой. Это их право. Но эти глупые люди не знают, во скольких ртах побывала эта ложка. Думать даже об этом неприятно. А рука, она своя, собственная, живая ложка, которую подарил нам никто кто иной, как сам Бог Всемогущий! По этой простой причине мы с Вами второе блюдо всегда есть должны только руками. А жидкие блюда мы должны есть с хлебом, обмакивая кусочки в бульоне. Так говорил Великий Ибн Сина, ну, тот самый Авиценна, который родился в селе Афшана близ Бухары. Вот, по его словам есть пищу руками полезно для организма, так как в кончиках наших пальцев находятся высокочувствительные нервы, и они помогают поступлению желчной кислоты в желудок, который обеспечивает хорошее пищеварение - сказал он, едя руками плов.

- Ну-уу у, если Авиценна так сказал, то я тоже, пожалуй, присоединяюсь - сказал Султан, и он тоже начал есть плов руками. Через некоторое время отец Хуршиды снова заговорил.

- Знаете, молодой коллега, за что я уважаю председателя нашего колхоза товарища Кокюталова абу Саласаримсак ибн Гуслвожиб Тезактельбакезарувуча? Я уважаю его за то, что благодаря нему я стал механиком животноводческих ферм. Многоуважаемый председатель первым заметил мою работоспособность, и, безусловно, мой Богом одаренный талант. Он, грит, у тебя золотые руки, и это действительно так. Я каждый весной езжу на пастбище и стригу овец такими темпами, что увидев как, я это делаю, обомлели бы даже Американские ковбои из Техаса! Да, да! Я за час могу постричь сотню овец, даже не привязывая им ноги. Вот держу этих глупых овец с огромными кюрдюками гиссарской породы между ног и вжык -вжык, готовы! Вы даже не поверите. Однажды к нам в отару приехал американский журналист с видеокамерой. Он даже начал агитировать меня, хитрый буржуй. Ты, грит, мистер Абдулджаббар, что тут делаешь в этой дыре? У тебя, грит, божий дар, талант! Ты, грит, должен жить в Америке или во Франции!

- А нахрена мне, грю, твоя Америка, буржуй ты несчастный?! Что я, грю, там потерял вообще?!

- Он, грит, как это не потерял, колхозник ты, коммунист?! Ты бы, грит, открыл парикмахерскую, там, в многолюдном Ню Йорке или в шумном Париже, рядом с Эйфелевой башней, и стриг бы, грит, день и ночь декоративных собак миллиардеров! Жил бы по-человечески. Ел бы, грит, многослойные гамбургеры, открывая свой рот до отказа, чтобы откусить ломтик от этой экзотической еды. Я, грю, нет, буржуй, спасибо, сенкью вери мач, не агитируй меня, все равно я не поеду туда, я, грю, не могу покинуть Родину, свою родную деревню Алтынкуль и эти горные хребты, айм сори. Он, грит, окей, колхозник коммунист, ай, грит, андстанд ю и, уехал восвояси на мотоцикле "Ирбит" с байкерским рулем, поднимая за собой облака пыли. Ну, сами подумайте, Вы, вроде, нормальный чек, как же я могу уехать за океан, когда председатель нашего колхоза Кокюталов абу Саласаримсак ибн Гуслвожиб Тезактельбакезарувуч, доверил мне такую ответственную работу, как стричь овец. Я же председателя нашего уважаю больше, чем своего отца! Его слова для меня закон! Председатель наш товарищ Кокюталов абу Саласаримсак ибн Гуслвожиб Тезактельбакезарувуч, мой кумир, который дал мне больше, чем я просил. А Бог?! Я сколько умолял Его, чтобы Он дал мне сына, а он дал одну дочку - и всё. Знаете, я по ночам, не показывая никому слезы, безмолвно плачу, рыдаю, от того, что нет у меня сына, наследника, человека как Вы. Душа моя плакала, когда Вы помогали мне, честное слово. Я постарел на двадцать лет, почернел от горя! Я много раз просил Бога об этом, но Он до сих пор молчит. Если не верите, можем попробовать повторить это мероприятие сейчас, в Вашем присутствии - сказал Абдулджаббар. И, глядя в потолок, стал молиться:

- Боже, а Боже! Ну, вот скажи, в присутствие этого гостя, тракториста Султанбая, что я сделал тебе плохого, а?! Не уменьшилось бы Твое богатство, если бы Ты дал мне такого сына, как этот парень! Это за то, что я намаз не читаю, да?! Ну, да, я выпиваю. Но что мне делать, если я пристрастился к алкоголю, скажи сам, Боже?! Я привык к этому, и выпивка превратился в мою привычку, понимаешь? То есть я не могу существовать в этом мире без водки. Утром клянусь всем святым, обещая жене, что завязал, крест на этом поставил, и - на тебе, к вечеру, сам того не замечая, возвращаюсь домой уже пьяный, петляя шаги! Как околдованный. Это все от того, что нет у меня сына, наследника. Я не просто так, для развлечения, а с горя выпиваю, Боже! Пойми меня правильно, и в судный день скажи своим ангелам, чтобы они меня не бросали в огненную реку, где булькает лава! - плакал он.

Увидев и услышав такое, Султан смутился, и, не зная, что делать, он начал успокаивать Абдулджаббара:

- Ну, не надо, перестаньте, дядя Абдулджаббар, не плачьте.

Абдулджаббар перестал плакать и поднял голову. Потом, лениво облизывая свои губы, с укором посмотрел на Султана.

- А ты кто такой, чтобы меня учить, а, сопляк! Скажи, кто ты такой вообще?! Чего, сильный, что ли? Крутой да?! Да я сейчас...вот этим инструментом вспорю тебе живот! - сказал он и вдруг, схватив пустую бутылку, поломав его на половину, ударив о край хонтахты.

Султан испугался и встал:

-Да, нет, что Вы, дядя Абдулджаббар, я не хотел Вас учить и... я просто хотел... чтобы...- сказал он, с опаской глядя на разбитую на половину бутылку, которая превратился в острую опасный режущий предмет.

- Ну, иди ко мне поближе, тракторист вонючий, ежели тебе надоело жить! Ну, чего ты ждешь, крутой! Бей меня! Ударь! Ну, попробуй! Боишься? То-то! Теперь ты отсюда не выйдешь живым! Молись на последок, покойник!Я намотаю твои кишки чалмой на твою голову, похожую на узколоб! - пригрозил Абдулджаббар, и, бросившись к Султану, стал махать разбитой бутылкой налево-направо, но он каждый раз промахивался. Султан еле сбежал во двор. За ним выбежал и Абдулджаббар. Жена Абдулджаббара Рахила и ее дочь плакали, дрожа от страха.

- Вай, дааад, помоги-те-ее, мусульмане! Хоть кто нибуу-уудь! Доченька, беги к соседям, спасайсяа-аа! Я отвлеку твоего отца! - кричала Рахила.

- Нет, мама, вместе побежим! Я не могу оставить тебя! - плакала Хуршида, бегая кругом по двору.

Мужики дрались насмерть. Наконец, Султан, применив прием айкидо, заломил Абдулджаббару руки и сел на него, как охотник-браконьер над только что пристреленном диким кабаном.

- Принесите веревку быстро! - крикнул он

.Мама Хуршиды принесла веревку, и с её помощью Султан завязал руки и ноги Абдулджаббару. Тот ругал Султана, на чем свет стоит, грозя убить его, как только появится у него возможность.