# Харлан Эллисон "Разбит, как стеклянный гоблин" [работа на конкурс рецензий]

Андрей Ака-Арыкъ Андреев

Участвовал в конкурсе рецензий на рассказы, занял второе место. Признаться, думал, что порвут, и не потому, что получилось скорее эссе, нежели рецензия, а потому, что слишком дерзким был замах. Дело в том, что подыграл рандом - выдал рассказ Х. Эллисона, а этот дядя по духу близок. Особенно с ним согласен, что у автора в наше суровое должна быть своя фишка, иначе затеряется. Одна из фишек Харлана - своеобразная манера общения, под нее и работал. И вот тут проблемка: кто не в теме, тот пролетает, и пролетает с треском. Но рискнул, поскольку речь все же о конкурсе, да и тематика рассказа показалась в тему такой подаче. Не прогадал.

рассказ, 1968 г.


жанр: социальная фантастика, психоделика


* * *


Знаешь, нет нужды жаловаться,

Мы устраним твою боль.

Мы успокоим твой мозг.

Ты просто почувствуешь себя хорошо

Сейчас.


/Simon and Garfunkel, "The Big Bright Green Pleasure Machine"/


А может, это вы, сукины дети, видите Вселенную шиворот-навыворот, как в зеркале. Может, как раз я и вижу ее правильно.


/Филип Дик, "Помутнение"/


Вот вы ждете вступления под копирочку, с виньетками, действий по плану, по пунктам, но черта с два. На хрен план, на хрен пункты - в задницу! Психоделический рассказ достоин того, чтобы его разобрали не по шаблону, а шиворот-навыворот.


Финал разочаровал. И дело не в сюрреалистическом изломе - о нем чуть позже, дело в том, что получилось смазано, скомкано. Как раз тот случай, когда острое желание схватить автора за грудки, тряхнуть хорошенько, спросить вкрадчиво - а что, милок, ты, собственно, хотел сказать? Жизнь наркомана хрупка, словно стекло, и выцветает он, теряет краски? Ну да, ну да. История разбитой любви, разбитых жизней, разбитого вдребезги мира? Угу, ага. Здесь-то и проблемка: не хватает яркого - чтоб выжигал своей яростью сетчатку - финала. Вместо него другое - лопнувший с радужными брызгами мыльный пузырь.


Так вот, излом. В сюрреализм автор может, не зря его величают Льюисом Кэрроллом двадцатого века, тонко чувствует, какой сделать ход в том или ином случае. Скажем, рассказ "Попробуй тупым ножом" - резкий, хлесткий, с зазубринами, и переходы там соответствующие. Здесь же реальность плавно перетекает, переливается в наркотический бред. И в этом жуть, и в этом одна из самых сильных, на мой взгляд, сторон рассказа. Кому доводилось бывать под наркозом, тот меня поймет: вставили иголку, попросили сосчитать до десяти - и все, ты где угодно, но уже не здесь. Так и с наркоманами: вставил иголку, нюхнул, лизнул, и сам не заметил, как шагнул из одной вселенной в другую.


Если копнуть еще глубже, то акценты сместятся с эскапизма и наркомании на конфликт двух вселенных - внешней и внутренней, такое у меня ощущение. Ведь рассказ - ровесник контркультуры шестидесятых, бурного времени, когда в тренде была психохимия вроде ЛСД. И подавалась она, психохимия, в ту пору под лозунгом, что для здоровья оно практически безопасно, а горизонты открывает широченные. Люди, вполне себе серьезные, исследовали потаенные уголки сознания, познавали себя ("Космология радости" Алана Уотса, к примеру, именно об этом). Глубина мира внутреннего, противопоставленная искусственным нагромождениям мира внешнего, со всей его тупостью, со всей его суетой. Но что, если такой выход - вход в еще большую задницу? И не заблудится ли бедный гоблин в лабиринтах своего "Я", не разорвет ли его большим взрывом от постижения все новых и новых граней?


Кстати, о гранях. Персонажи, как на подбор, плоские, одномерные. И не надо меня убеждать, что на дне именно такие люди и есть - опустившиеся, отупевшие. Отловите какого захудалого бомжа, расспросите, и если будет в настроении поговорить, материала наберется не то что на книгу - на серию! В настоящем же рассказе царит темное царство, и единственный робкий лучик - Руди, главный герой. Еще запомнилась, но чисто отсветом, его подружка, Кристина, что сбежала, и влипла в плохую компанию, а вот с ее новым ухажером уже хуже - то ли Джонах, то ли, нах, как-то еще, не говоря про остальных...


Сюжет? Присутствует. Завязка, честно говоря, очень похожа на финал "Одиссеи", только вывернутый наизнанку. Руди - Антиодиссей, не покаравший женихов, но возлюбивший, и выпитый ими до дна; Кристина - Антипенелопа, не символ верности, а символ переродившейся любви, выгоревшая изнутри оболочка, заполненная ядом. Благими намерениями вымощена дорога в ад, и герою нашему стоило бы тысячу раз подумать, достанет ли сил вытащить бегемота из болота. Но влюбленный сродни безумцу, и за любовь он будет сражаться, даже если от нее осталась одна скорлупа.


Отдельного упоминания заслуживает символика рассказа, ибо шикарная. До такой степени, что после прочтения сразу же тянет перечитать - не упустил ли чего? Мрачный дом, именуемый Холмом, где устроили логово наркоманы, несомненно, отсылка к Хилл-хаусу Ширли Джексон. Розовый кролик Кристи, с которым она пряталась от Руди в чуланчике - Алиса и кроличья нора, и чуланчик, на самом деле, глубокий, очень глубокий... Да и сам образ мира в мире превосходен - вселенная, "с севера ограниченная кислоткой и мескалином, с юга - марихуаной и пейотом, с востока - ханкой и красными шариками, с запада - крэком и амфетамином". Рай на земле. Входи и наслаждайся. Сейчас.


В заключение надо бы и о языке пару слов. Каждый уважающий себя рецензент говорит о языке, да. Понравилось, что автор не стал захламлять рассказ сленгом, хотя тема, казалось бы, располагает. Тон выдержан славно, эдакое плавное скольжение в ад, без возможности остановиться. Смутили, разве что, лакуны, когда иные моменты можно было б развернуть, и рассказ бы только выиграл, но они убраны, выражаясь образно, под кат.


Что в сухом остатке? Рассказ повествует о проблемах извечных, актуален и сегодня, но, на мой взгляд, недостаточно выразителен. Вялый конфликт, картонные персонажи, банальный сюжет. Но стиль, но символы-образы, но психоделика... В результате, не назвал бы его самым сильным у автора (зверства Ядерного Манипулятора тронули больше, не говоря уж о схватке Тиктака и Паяца), как не назвал бы и самым слабым - крепко скроенный середнячок. "Замах на весь рупь, удар на полтинник".