# Не дурак я!

Сергей Дмитриевич Аникин

Не добрые мальчишки вслед смеются.

Кричат: 'Дурак!' и пальцами воротят свой висок.

Ах, горько мне! И от обиды слез потоки льются,

К земле наклон, и камнем в лица, ненавистные, яростный бросок.


Визжание и смех сопровождают камень непослушный

Вдали беспомощно взметнувший брызгами песок.

Я нагибаюсь, и звуки молкнут, в тишине гнетущей

Огромного булыжника, мной поднят, бесформенный кусок.


В глазах детишек гнусных зрачки расширенные страхом,

И вот отпрянули, портфелями и папками прикрывши животы.

В самого отъявленного мечу и мощным взмахом

Пущен камень, сбивая с ног его.

И в россыпь прыснули, негодные,

Вскрыв в криках ужаса округленные рты.


Слезы обиды утирая, к лежащему врагу я направляюсь.

Он держится за грудь и тщится от меня подальше отползти.

Вот и его лицо слезинки омывают, и я уж горько каюсь:

'Ах, боженька родной, ну, что ж не захотел мою, Ты, руку отвести!'


К мальчишке, в коленях подогнувшись, я руки помощи тяну.

Молю: 'Прости меня, я не хотел плохого!

Давай тебе я помогу.

Но не дурак я! Не умный, может быть, немного'.


А сзади сопенье хриплое и ног тяжелый топот.

Лицо напротив, отринув слезы, недобрая улыбка озаряет.

И вот, удар в затылок, и лбом о камни, а нещадный молот

В пах бьет, и тухнет мир, лишь ярких вспышек фейерверк красивый

Каждый следующий удар сопровождает.


И там я - где людей красивых лица добром и счастьем светятся.

Где руки тянутся ко мне, не бить - погладить, лаской одарить.

А все вокруг сияет светлым золотом, и равным среди равных

Скольжу блаженно невесомым перышком. Ах, как прекрасен мир!

... Но чернеет золото.

Что-то назад, вцепившись мертвой хваткою, меня волочит.

И рвет, плеснув в потухшие глазницы кровью, божественную нить.


... В своем углу валяюсь грязной тряпкой.

Боль не терпя кричу, что силы, плачем заходясь.

А матушка со злым лицом все ходит мимо.

Не подойдет, не пожалеет, а лишь бранит последними словами,

И в бедах наших одного меня винит.


И не пойму, ведь ранее - тогда - давно,

Когда я был мальчишек тех не боле.

Жалела ведь меня, бывало и к груди прижмет.

Вдруг скажет ласково так: 'Ах, горюшко, ты, горе!'

И вкусненькое всякий раз в кармане принесет.


И знаю я, что ждёт меня - да некуда бежать!

Нагрянут скоро дяди в белом,

Обколят,

В машину сильными руками усадят.


И долго-долго быть мне в белой комнате

с серыми от сырости углами,

Где, почему-то, и выть не хочется.

Где мысли тухнут и ожиданье только,

Что матушка придёт и меня с собою заберёт опять.


Мне страшно, горько, и наружу слёзы рвутся.

Чужой я людям! Сам облик им противен мой.

Ах! Где же счастья мой кусочек затерялся?!

Найти б его, впитать собою, и,

Озарённым счастьем к людям повернуться.

Сказать: 'Как хорошо мне!'

... Но нет, всё чёрно в даль.

И разжимает губы слов поток бессвязный,

Перетекая всхлипом в горький вой...


19.07.07