# Играть За Пиццу

Джон Гришэм

ИГРАТЬ ЗА ПИЦЦУ

A Dell Book


Издано

Бантамом Деллом

. Подразделение Random House, Inc.

Нью-Йорк, Нью-Йорк.


Эта книга - художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и инциденты либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, событиями или местами действия полностью случайно.


Все права защищены.

No 2007 Belfry Holdings, Inc.

Иллюстрация на титульном листе Мэтью Кука.


Отрывок из книги The Litigators No 2011, Belfry Holdings, Inc.


Номер карточки в каталоге Библиотеки Конгресса: 2007027656


Dell является зарегистрированным товарным знаком Random House, Inc., а колофон является товарным знаком Random House, Inc.


Эта книга содержит отрывок из книги Джона Гришэма «Судьям».


eISBN: 978-0-307-57611-8


www.bantamdell.com

https://www.facebook.com/JohnGrisham


v3.0_r5


Оглавление


Крышка


Титульная страница


авторское право


## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19.


## Глава 20.


## Глава 21


## Глава 22


## Глава 23


## Глава 24


## Глава 25


## Глава 26


## Глава 27


## Глава 28


## Глава 29


## Глава 30


## Глава 31


Примечание автора


Преданность


Другие книги этого автора


об авторе


Отрывок из судебного процесса


Калико Джо


Глава


1


Это была больничная койка, это казалось очевидным, хотя уверенность приходила и уходила. Он был узким и твердым, а по бокам, словно часовые, стояли блестящие металлические перила, не позволяющие сбежать. Простыни были простые и очень белые. Санитарный. В комнате было темно, но солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, закрывающие окно.


Он снова закрыл глаза; даже это было болезненно. Затем он открыл их и в течение долгой минуты молчания или около того ему удавалось раздвинуть крышки и сосредоточиться на своем маленьком облачном мире. Он лежал на спине и был придавлен плотно заправленными простынями. Он заметил трубку, свисающую слева от него, спускающуюся к его руке, а затем исчезающую где-то позади него. В коридоре раздался голос. Затем он совершил ошибку, попытавшись пошевелиться, просто слегка повернув голову, и это не сработало. Горячие болты ударили по его черепу и шее, и он громко застонал.


«Рик. Ты проснулся?"


Голос был знакомым, и вскоре за ним последовало лицо. Арни дышал на него.


"Арни?" - сказал он слабым скрипучим голосом и сглотнул.


«Это я, Рик, слава богу, ты не спишь».


Арни, агент, всегда рядом в важные моменты.


«Где я, Арни?»


«Ты в больнице, Рик».


"Понял. Но почему?"


"Когда ты проснулся?" Арни нашел выключатель, и у кровати зажегся свет.


"Я не знаю. Несколько минут назад."


"Как вы себя чувствуете?"


«Как будто кто-то раздробил мне череп».


"Закрывать. У тебя все будет хорошо, поверь мне.


Поверьте мне, поверьте мне. Сколько раз он слышал, как Арни просил доверия? По правде говоря, он никогда полностью не доверял Арни, и не было веской причины начинать сейчас. Что Арни знал о травмах головы или о смертельной ране, нанесенной кем-то?


Рик снова закрыл глаза и глубоко вздохнул. "Что случилось?" - мягко спросил он.


Арни заколебался и провел рукой по своей безволосой голове. Он взглянул на часы, 16:00, так что его клиент потерял сознание почти двадцать четыре часа. «Недостаточно», - с грустью подумал он.


«Что ты помнишь в последний раз?» - спросил Арни, осторожно опершись локтями о перила кровати и наклонившись вперед.


После паузы Рику удалось сказать: «Я помню, как Баннистер подошел ко мне».


Арни причмокнул и сказал: «Нет, Рик. Это было второе сотрясение мозга два года назад в Далласе, когда вы были с Ковбоями ». Рик застонал при воспоминании, и Арни это тоже не понравилось, потому что его клиент сидел на корточках на боковой линии, глядя на некоего чирлидера, когда игра подошла к нему, и он был раздавлен без шлема тонной летающих тел. Две недели спустя Даллас перерезал его и нашел еще одного квотербека третьего состава.


«В прошлом году ты был в Сиэтле, Рик, а теперь ты в Кливленде, Брауны, помнишь?»


Рик вспомнил и застонал немного громче. "Какой это день?" - спросил он с открытыми глазами.


"Понедельник. Игра была вчера. Вы что-нибудь помните? «Нет, если тебе повезет, - хотел сказать Арни. «Я найду медсестру. Они ждали ».


«Еще нет, Арни. Поговори со мной. Что случилось?"


«Ты скинул пас, а потом тебя зажали. Перселл совершил блиц на слабой стороне и отрубил вам голову. Вы его никогда не видели ».


«Почему я был в игре?»


Это был отличный вопрос, который бушевал на каждом спортивном радио-шоу в Кливленде и на Среднем Западе. Почему ОН был в игре? Почему ОН был в команде? Откуда, черт возьми, ОН взялся?


«Давай поговорим об этом позже», - сказал Арни, и Рик был слишком слаб, чтобы спорить. С большой неохотой его раненый мозг слегка шевелился, выходил из комы и пытался проснуться. Коричневые. Browns Stadium, очень холодным воскресным днем перед рекордной толпой. Плей-офф, нет, более того - титульный матч AFC.


Земля была мерзлой, твердой, как бетон, и такой же холодной.


В палате находилась медсестра, и Арни объявлял: «Я думаю, он вырвался из этого».


«Это здорово», - сказала она без особого энтузиазма. «Я пойду поищу врача». С еще меньшим энтузиазмом.


Рик смотрел, как она уходит, не двигая головой. Арни хрустел костяшками пальцев и был готов к бегу. «Послушай, Рик, мне нужно идти».


«Конечно, Арни. Спасибо."


"Без проблем. Послушайте, нет простого способа сказать это, поэтому я просто скажу прямо. Брауны позвонили сегодня утром - Вакер - и, ну, они вас отпустили. Теперь это был почти ежегодный ритуал, эта поссезонная резка.


«Мне очень жаль», - сказал Арни, но только потому, что ему пришлось это сказать.


«Вызовите другие команды», - сказал Рик, и уж точно не в первый раз.


«Очевидно, мне не придется. Мне уже звонят ».


"Замечательно."


"Не совсем. Они звонят, чтобы предупредить меня, чтобы я не звонил им. Боюсь, это конец, малыш.


Не было сомнений, что это был конец линии, но Арни просто не мог найти откровенности. Может быть завтра. Восемь команд за шесть лет. Только аргонавты Торонто осмелились подписать его на второй сезон. Каждой команде нужен был резервный защитник, и Рик идеально подходил для этой роли. Однако проблемы начались, когда он рискнул выйти на поле.


«Надо бежать», - сказал Арни, снова взглянув на часы. «И послушай, сделай себе одолжение и держи телевизор выключенным. Это жестоко, особенно ESPN ». Он похлопал себя по колену и вылетел из комнаты. За дверью на складных стульях сидели двое толстых охранников, пытаясь не заснуть.


Арни остановился на посту медсестер и поговорил с доктором, который, в конце концов, прошел по коридору, мимо охранников, в комнату Рика. Его манере поведения у постели не хватало тепла - быстрое изучение основ без особых разговоров. Дальнейшая неврологическая работа. Очередное сотрясение мозга садового сорта, разве это не третье?


«Я так думаю, - сказал Рик.


«Подумал о поиске другой работы?» - спросил доктор.


"Нет."


«Возможно, тебе стоит это сделать, - подумал доктор, - и не только из-за ушиба мозга». Три перехвата за одиннадцать минут должны быть явным признаком того, что футбол - не ваше призвание. Тихо появились две медсестры и помогли с тестами и оформлением документов. Ни один из них не сказал ни слова пациенту, хотя он был неженатым профессиональным атлетом с замечательной внешностью и крепким телом. И в тот момент, когда они ему были нужны, им было наплевать.


Как только он снова остался один, Рик очень внимательно начал искать пульт. В углу на стене висел большой телевизор. Он планировал пойти прямо в ESPN и покончить с этим. Болело каждое движение, а не только голова и шея. Что-то вроде свежей ножевой раны болело в пояснице. Его левый локоть, который не бросал, пульсировал от боли.


В зажатом? Он чувствовал себя так, словно его сбил цементовоз.


Медсестра вернулась с подносом с таблетками. "Где пульт?" - спросил Рик.


«Ух, телевизор сломался».


«Арни вытащил вилку, не так ли?»


"Какой штекер?"


"Телевидение."


«Кто такой Арни?» - спросила она, возясь с довольно большой иглой.


"Что это такое?" - спросил Рик, на секунду забыв об Арни.


«Викодин. Это поможет тебе заснуть.


«Я устал спать».


«Докторские приказы, хорошо. Тебе нужен отдых, и много его ». Она вылила викодин в его пакет для внутривенных вливаний и какое-то время наблюдала за прозрачными жидкостями.


«Вы поклонник Браунса?» - спросил Рик.


«Мой муж».


«Он был вчера на игре?»


"Да."


"Насколько это было плохо?"


«Ты не хочешь знать».


· · ·


Когда он проснулся, Арни снова был там, сидел в кресле у кровати и читал « Кливленд Пост» . Внизу первой страницы Рик с трудом мог разобрать заголовок «Fans Storm Hospital».


"Какие!" - сказал Рик как можно сильнее.


Арни схватил бумагу и вскочил на ноги. «Ты в порядке, малыш?»


«Замечательно, Арни. Какой это день?"


«Вторник, раннее утро вторника. Как ты себя чувствуешь, малыш? "


«Дай мне эту газету».


"Что ты хочешь узнать?"


«Что происходит, Арни?»


"Что ты хочешь узнать?"


"Все."


"Вы смотрели телевизор?"


"Нет. Вы вытащили вилку. Поговори со мной, Арни.


Арни хрустнул костяшками пальцев, затем медленно подошел к окну, где едва приоткрыл жалюзи. Он вглядывался сквозь них, как будто там были проблемы. «Вчера сюда пришли хулиганы и устроили сцену. Копы с этим справились, арестовали дюжину или около того. Просто кучка головорезов. Фанаты Браунс ».


"Как много?"


«В газете написано около двадцати. Просто пьяницы.


«А зачем они пришли сюда, Арни? Только ты и я - агент и игрок. Дверь закрыта. Пожалуйста, заполните пустые поля ».


«Они узнали, что вы были здесь. В наши дни многие люди хотели бы выстрелить в вас. Тебе угрожали смертью сотню. Люди расстроены. Они даже мне угрожают ». Арни прислонился к стене - вспышка самодовольства, потому что теперь его жизнь стоила угрозы. «Ты все еще не помнишь?» он спросил.


"Нет."


«У Браунов семнадцать, чтобы обойти Бронкос за одиннадцать минут до конца. Зип даже близко не подходит к описанию надрыва задницы. После трех четвертей у «Бронкос» 81 ярд в общей атаке и три, считайте, три первых дауна. Что-нибудь?"


"Нет."


«Бен Маррун - защитник, потому что Нэгл в первой четверти потянул подколенное сухожилие».


«Я вспомнил это сейчас».


«За одиннадцать минут до конца Маррун готовится к позднему попаданию. Его уносят. Никто не беспокоился, потому что оборона Браунов могла остановить генерала Паттона и его танки. Вы выходите на поле, третий и двенадцатый, вы бросаете красивый пас Суини, который, конечно же, играет за «Бронкос», и через сорок ярдов он оказывается в зачетной зоне. Помните что-нибудь из этого?


Рик медленно закрыл глаза и сказал: «Нет».


«Не пытайся слишком сильно.


«Обе команды плывут по мячу, потом« Бронкос »проваливает. За шесть минут до конца, на третьей и восьмой, вы делаете отметку на линии и бросаете Брайсу на крючок, но мяч находится высоко и его отбивает кто-то в белой майке, не могу вспомнить его имя, но он конечно может бежать, всю дорогу. С семнадцати до четырнадцати. Место накаляется, восемьдесят тысяч с лишним. Несколькими минутами ранее праздновали. Первый Суперкубок, весь этот джаз. Бронкос начинают, Браунс запускает мяч три раза, потому что Кули не собирается отдавать пас, и Браунс пунт. Или попробуй. С Снап не справляется, Бронкос получает мяч на линии тридцати четырех ярдов Браунов, и это не проблема, потому что в трех играх защита Браунса, которая действительно, очень злится на данный момент, забивает их на пятнадцать ярдов. дальности бросков. Broncos punt, вы берете на себя 6, и в течение следующих четырех минут умудряетесь втиснуть мяч в середину линии защиты. Драйв останавливается в полузащите, третье и десять, сорок секунд до конца. Браунс боятся пасовать и еще больше боятся пантать. Я не знаю, что посылает Кули, но вы снова отметьте галочку, выстрелите ракетой в правую боковую линию для Брайса, который широко открыт. Точно в цель ».


Рик попытался сесть и на мгновение забыл о своих травмах. «Я до сих пор не помню».


«Точно в цель, но слишком сильно. Он попадает Брайсу в грудь, подпрыгивает, и Гудсон хватает его, скачет в землю обетованную. Браунс проигрывают с двадцати одного до семнадцати. Ты лежишь на земле, почти распилен пополам. Они кладут вас на носилки, и, когда они катят вас с поля, половина толпы свистит, а другая половина бурно аплодирует. Довольно шумно, ничего подобного не слышал. Пара пьяных прыгают с трибун и бросаются на носилки - они бы вас убили, - но вмешивается охрана. Завязывается классная драка, о которой тоже говорят во всех ток-шоу ».


Рик рухнул на кровать, еще ниже, чем когда-либо, с закрытыми глазами и затрудненным дыханием. Были головные боли в спине, резкие боли в шее и вдоль позвоночника. Где были наркотики?


«Извини, малыш», - сказал Арни. В темноте в комнате было лучше, поэтому Арни закрыл жалюзи и вернулся в кресло со своей газетой. Его клиент казался мертвым.


Врачи были готовы выпустить его, но Арни категорически возражал, что ему нужно еще несколько дней отдыха и защиты. Брауны платили за охранников, и им это не нравилось. Команда также занималась медицинской помощью, и вскоре они пожаловались.


И Арни тоже надоел. Карьера Рика, если ее можно так назвать, закончилась. Арни получил 5 процентов, а 5 процентов от зарплаты Рика было недостаточно для покрытия расходов. «Ты проснулся, Рик?»


«Да», - сказал он, все еще закрывая глаза.


«Слушай меня, хорошо».


"Я слушаю."


«Самая сложная часть моей работы - сказать игроку, что пора уйти. Ты играл всю жизнь, это все, что ты знаешь, все, о чем мечтаешь. Никто никогда не готов бросить курить. Но, Рик, дружище, пора кончать. Вариантов нет ».


«Мне двадцать восемь лет, Арни, - сказал Рик с открытыми глазами. Очень грустные глаза. "Что вы предлагаете мне делать?"


«Многие ребята занимаются тренерской деятельностью. И недвижимость. Вы были умны - у вас есть степень.


«Я получил степень по физике, Арни. Это означает, что я могу устроиться преподавателем волейбола шестиклассникам за сорок тысяч в год. Я не готов к этому ».


Арни встал и обошел край кровати, как будто задумавшись. «Почему бы тебе не пойти домой, отдохнуть и подумать об этом?»


"Дом? Где дом? Я жил во многих разных местах ».


«Дом - Айова, Рик. Они все еще любят тебя там ». «И в Денвере тебя действительно любят», - подумал Арни, но мудро держал это при себе.


Мысль о том, что его увидят на улицах Давенпорта, штат Айова, напугала Рика, и он издал тихий стон. Вероятно, город был оскорблен игрой родного сына. Ой. Он подумал о своих бедных родителях и закрыл глаза.


Арни взглянул на часы и по какой-то причине наконец заметил, что в комнате не было ни поздравительных открыток, ни цветов. Медсестры сказали ему, что ни друзья не заглянули, ни семья, ни товарищи по команде, ни один даже удаленно не был связан с Кливленд Браунов. «Мне нужно бежать, малыш. Я заеду завтра ».


Выйдя, он небрежно бросил газету на кровать Рика. Как только дверь за ним закрылась, Рик схватил ее и вскоре пожалел об этом. По оценкам полиции, толпа из пятидесяти человек устроила шумную демонстрацию возле больницы. Все стало ужасно, когда появилась группа телевизионных новостей и начала снимать. Окно было разбито, и несколько пьяных фанатов ворвались в приемную, якобы разыскивая Рика Докери. Восемь были арестованы. Большая фотография - первая страница ниже сгиба - запечатлела толпу перед арестами. Четко можно было прочесть два грубых знака: «Вытащите вилку сейчас же!» и «Легализовать эвтаназию».


Стало еще хуже. У The Post был печально известный спортивный обозреватель по имени Чарли Крей, мерзкий хакер, специализирующийся на журналистике атак. Достаточно умен, чтобы вызывать доверие, Крей был широко читаем, потому что восхищался ошибками и слабостями профессиональных спортсменов, которые зарабатывали миллионы, но не были идеальными. Он был мастером во всем и никогда не упускал шансов на дешевый бросок. Его колонка во вторник - спорт на первой полосе - начиналась с заголовка: «Может ли Докери стать лидером в списке коз за все время?»


Зная Крея, не было сомнений, что Рик Докери возглавит список.


Колонка, хорошо изученная и жестко написанная, была построена вокруг мнений Крея о величайших индивидуальных удушьях, провалах и провалах в истории спорта. Был мяч в ботинке Билла Бакнера в Мировой серии 86 года. Джеки Смит потерял пас в Суперкубок XIII и так далее.


Но, как кричал Крей своим читателям, это были только отдельные пьесы.


Мистер Докери, с другой стороны, сумел сделать три - считайте их! - три ужасных пасса всего за одиннадцать минут.


Таким образом, очевидно, что Рик Докери - бесспорно величайший козел в истории профессионального спорта. Приговор был неоспорим, и Крей призвал любого спорить с ним.


Рик швырнул газету об стену и потребовал еще одну таблетку. В темноте, наедине с закрытой дверью, он ждал, пока наркотик сработает, вырубит его, а затем, надеюсь, заберет навсегда.


Он поскользнулся на кровати, натянул простыню на голову и заплакал.


Глава


2


Шел снег, и Арни устал от Кливленда. Он был в аэропорту, ожидая рейса в Лас-Вегас, свой дом, и вопреки здравому смыслу позвонил младшему вице-президенту Arizona Cardinals.


На данный момент, не считая Рика Докери, у Арни было семь игроков в НФЛ и четыре в Канаде. Он был, если его можно заставить признать это, агентом из среднего списка, у которого, конечно, были большие амбиции. Телефонные звонки Рику Докери не повлияли на его авторитет. В тот мрачный момент Рик был, пожалуй, самым обсуждаемым игроком в стране, но Арни не нуждался в такой шумихе. Вице-президент был вежлив, но краток, и ему не терпелось поговорить по телефону.


Арни пошел в бар, выпил и сумел найти место подальше от любого телевизора, поскольку единственная история, которая все еще бушевала в Кливленде, - это три перехвата квотербэком, о существовании которого никто даже не знал. «Браунс» прошли весь сезон с резким нападением, но с ушибленной защитой, которая побила все рекорды по показателям такого небольшого количества ярдов и очков. Они проиграли только один раз, и с каждой победой город, жаждущий Суперкубка, все больше и больше увлекался своими старыми милыми неудачниками. Внезапно, за один короткий сезон, Брауны стали убийцами.


Если бы они выиграли в предыдущее воскресенье, их соперником по Суперкубку были бы Minnesota Vikings, команда, которую они закрыли и разгромили еще в ноябре.


Весь город мог вкусить сладость чемпионата.


Все это исчезло за одиннадцать ужасающих минут.


Арни заказал второй стаканчик. Два продавца за соседним столиком напивались и наслаждались крахом Браунов. Они были из Детройта.


Самой горячей историей дня было увольнение генерального менеджера Браунов Клайда Вакера, человека, которого еще в предыдущую субботу провозгласили гением, но теперь он стал идеальным козлом отпущения. Кого-то нужно было уволить, и не только Рика Докери. Когда в октябре было окончательно установлено, что компания Wacker подписала с Докери подписку об отказе от прав, владелец уволил его. Казнь была публичной - большая пресс-конференция, много хмурых взглядов и обещаний управлять более жестким судном и так далее. Брауны вернутся!


Арни познакомился с Риком во время его последнего курса в Айове, в конце сезона, который начинался многообещающе, но постепенно переходил в игру в чашу третьего уровня. Рик начал в качестве квотербека свои последние два сезона, и, похоже, он хорошо подходил для дропбэка, открытого нападения, столь редкого в Большой десятке. Временами он был великолепен - читал защиты, хладнокровно проверял линию, стрелял по мячу с невероятной скоростью. Его рука была потрясающей, несомненно, лучшей на предстоящем драфте. Он мог бросать долго и сильно с молниеносным выбросом.


Но он был слишком неуравновешенным, чтобы ему доверять, и когда Буффало выбрал его в последнем раунде, это должно было быть явным признаком того, что ему нужно получить степень магистра или лицензию биржевого маклера.


Вместо этого он уехал в Торонто на два неудачных сезона, а затем начал скакать по НФЛ. Обладая отличной рукой, Рик едва ли был достаточно хорош, чтобы попасть в состав. Каждой команде нужен квотербек третьей линии. На отборочных испытаниях, а их было много, он часто ослеплял тренеров своей рукой. Однажды в Канзас-Сити Арни наблюдал, как Рик бросил футбольный мяч на восемьдесят ярдов, а через несколько минут пробил пулю со скоростью девяносто миль в час.


Но Арни знал то, о чем теперь сильно подозревали большинство тренеров. Рик для футболиста боялся контакта. Ни случайного контакта, ни быстрого и безобидного подката борющегося квотербека. Рик не без оснований опасался быстрых подкатов и ярких полузащитников.


В каждой игре есть момент или два, когда у квотербека есть открытый ресивер, доли секунды, чтобы бросить мяч, и массивный ревущий лайнсмен, заряжающий разблокированную лузу. У квотербека есть выбор. Он может стиснуть зубы, пожертвовать своим телом, поставить свою команду на первое место, бросить проклятый мяч, сыграть в игру и быть раздавленным, или он может засунуть его и бежать и молиться, чтобы он выжил для следующей игры. Рик, пока Арни наблюдал за его игрой, никогда, ни разу, не ставил команду на первое место. При первом намеке на мешок Рик вздрогнул и отчаянно побежал к боковой линии.


А поскольку он был склонен к сотрясениям мозга, Арни действительно не мог его винить.


Он позвонил племяннику владельца барана, который ответил на звонок ледяным тоном: «Надеюсь, дело не в Докери».


«Ну да, это так», - сумел сказать Арни.


«Ответ - черт возьми, нет».


С воскресенья Арни общался примерно с половиной команд НФЛ. Ответ от Рамс был довольно типичным. Рик понятия не имел, как полностью закончилась его маленькая печальная карьера.


Наблюдая за монитором на стене, Арни увидел, что его рейс задерживается. Еще один звонок, поклялся он. Еще одна попытка найти Рику работу, а затем он перейдет к другим своим игрокам.


· · ·


Клиенты были из Портленда, и хотя его фамилия была Уэбб, а она была бледной, как шведка, они оба утверждали, что кровь итальянцев, и очень хотели увидеть старую страну, где все это началось. Каждый говорил примерно по шесть слов на этом языке и говорил на них плохо. Сэм подозревал, что в аэропорту они взяли путеводитель и выучили наизусть некоторые основы над Атлантикой. Во время их предыдущей поездки в Италию их водитель / гид был уроженцем с «ужасным» английским, поэтому на этот раз они настояли на американце, хорошем янки, который мог бы организовать еду и найти билеты. Через два дня Сэм был готов отправить их обратно в Портленд.


Сэм не был ни водителем, ни проводником. Однако он был в значительной степени американцем, и, поскольку его основная работа мало оплачивалась, он иногда подрабатывал, когда проезжали его соотечественники и нуждался в ком-то, кто держал бы их за руки.


Он ждал снаружи в машине, пока они долго ужинали в Лаццаро, старой траттории в центре города. Было холодно и шел небольшой снег, и, когда он потягивал крепкий кофе, его мысли, как всегда, вернулись к его списку. Его сотовый телефон поразил его. Звонок был из США. Он поздоровался.


«Сэм Руссо, пожалуйста», - последовало четкое приветствие.


«Это Сэм».


"Тренер Руссо?"


"Да, это я."


Звонивший назвался Арни так или иначе, сказал, что он был каким-то агентом, и утверждал, что был менеджером футбольной команды Бакнелла 1988 года, через несколько лет после того, как Сэм играл там. С тех пор как они оба отправились в Бакнелл, они быстро нашли общий язык и после нескольких минут разговора «Знаешь-ты-такой-то» стали дружелюбными. Для Сэма было приятно поболтать с кем-то из его старой школы, хоть и с совершенно незнакомым человеком.


И звонки от агентов были редкостью.


Арни наконец перешел к делу.


«Конечно, я смотрел плей-офф, - сказал Сэм.


«Ну, я представляю Рика Докери, и, ну, Брауны его отпустили», - сказал Арни.


«В этом нет ничего удивительного, - подумал Сэм, но продолжал прислушиваться. «И он оглядывается, рассматривая варианты. Я слышал слух, что тебе нужен защитник ».


Сэм чуть не уронил телефон. Настоящий квотербек НФЛ играет в Парме? «Это не слухи», - сказал он. «Мой квотербек уволился на прошлой неделе и устроился тренером где-то в северной части штата Нью-Йорк. Нам бы очень хотелось иметь Докери. Он в порядке? Я имею в виду физически? "


«Конечно, только немного синяк, но он готов к работе».


«И он хочет играть в Италии?»


"Может быть. Мы еще не обсуждали это, вы знаете, он все еще в больнице, но мы рассматриваем все возможности. Откровенно говоря, ему нужна смена обстановки ».


«Вы знаете эту игру?» - нервно спросил Сэм. «Это хороший футбол, но он очень далек от НФЛ и Большой десятки. Я имею в виду, что эти ребята не профессионалы в полном смысле этого слова ».


"Какой уровень?"


"Я не знаю. Сложно сказать. Вы когда-нибудь слышали о школе под названием Вашингтон и Ли в Вирджинии? Хорошая школа, хороший футбол, третий дивизион? »


"Конечно."


«Они приезжали в прошлом году во время весенних каникул, и мы пару раз обыгрывали их. Довольно ровный матч ».


«Дивизион III, да?» - сказал Арни, его голос потерял пар.


Но тогда Рику нужна была более мягкая игра. Еще одно сотрясение мозга, и он действительно может получить повреждение мозга, о котором так часто шутят. По правде говоря, Арни это не волновало. Еще один или два телефонных звонка, и Рик Докери стал историей.


- Послушай, Арни, - серьезно начал Сэм. Время для правды. «У нас это клубный вид спорта, а может, и на ступеньку выше. Каждая команда в Серии А имеет трех американских игроков, и они обычно получают деньги на еду, возможно, некоторую арендную плату. Квотербэки, как правило, американцы, и получают небольшую зарплату. Остальной состав - это группа крутых итальянцев, которые играют, потому что любят футбол. Если им повезет, а хозяин в хорошем настроении, они могут получить после игры пиццу и пиво. Мы играем по расписанию из восьми игр, включая стыковые матчи, а затем шанс на Суперкубок Италии. Наше поле старое, но красивое, в хорошем состоянии, вмещает около трех тысяч, и для большой игры мы могли бы его заполнить. У нас есть корпоративные спонсоры, классная форма, но нет телевизионного контракта и нет реальных денег, о которых можно было бы говорить. Мы прямо посреди футбольного мира, поэтому у нашего футбола больше поклонников ».


"Как ты туда попал?"


"Я люблю Италию. Мои бабушка и дедушка эмигрировали из этого региона, поселились в Балтиморе, где я вырос. Но у меня здесь много кузенов. Моя жена итальянка и так далее. Это восхитительное место для жизни. Не могу заработать денег на тренировках по американскому футболу, но нам весело ».


«Так тренерам платят?»


«Да, можно так сказать».


«Любые другие отказы НФЛ?»


«Иногда кто-то проходит мимо, какая-то заблудшая душа все еще мечтает о ринге Суперкубка. Но американцы, как правило, маленькие студенты колледжа, которые любят игру и любят приключения ».


«Сколько вы можете заплатить моему мужчине?»


«Позвольте мне уточнить у владельца».


«Сделай это, и я проконсультируюсь со своим клиентом».


Они закончили после очередного рассказа Бакнелла, и Сэм вернулся к своему кофе. Квотербек НФЛ играет в футбол в Италии? Это было трудно представить, хотя и не беспрецедентно. «Болонья Уорриорз» играли в итальянском Суперкубке двумя годами ранее с сорокалетним квотербеком, некогда игравшим за «Окленд». Он ушел после двух сезонов и уехал в Канаду.


Сэм выключил обогреватель машины и повторил последние минуты матча Браунс-Бронкос. Никогда на его памяти он не видел, чтобы один игрок так тщательно спланировал поражение и проиграл игру, которая была так явно выиграна. Сам он чуть не обрадовался, когда Докери унесли с поля.


Тем не менее, идея тренировать его в Парме была интригующей.


Глава


3


Хотя упаковка и отъезд были чем-то вроде ритуала, отъезд из Кливленда был немного более напряженным, чем обычно. Кто-то узнал, что он арендовал квартиру на седьмом этаже стеклянного здания рядом с озером, и что два лохматых репортера с камерами слонялись возле караулки, когда Рик проезжал мимо на своем черном Тахо. Он припарковался под землей и поспешил на лифте. Когда он отпирал дверь, на кухне звонил телефон. Приятное голосовое сообщение оставил никто иной, как Чарли Крей.


Три часа спустя внедорожник был забит одеждой, клюшками для гольфа и стереосистемой. Тринадцать поездок - он насчитал их - вверх и вниз по лифту, и его шея и плечи убивали его. Его голова болела и пульсировала, а обезболивающие мало помогали. Ему не полагалось водить машину под наркотиками, но за рулем был Рик.


Рик уезжал, сбегая от аренды квартиры и арендованной в ней мебели, сбегая из Кливленда, Браунов и их ужасных фанатов, сбегая куда-то. Он не знал, где именно.


Он разумно подписал договор аренды квартиры на шесть месяцев. Со времен колледжа он прожил жизнь, состоящую из краткосрочных договоров аренды и аренды мебели, и научился не копить слишком много вещей.


Он боролся с пробками в центре города и сумел взглянуть в зеркало, чтобы в последний раз взглянуть на горизонт Кливленда. Скатертью дорога. Он был счастлив уезжать. Он поклялся никогда не возвращаться, если, конечно, он не играет против Браунов, но затем он пообещал себе, что не будет думать о будущем. Во всяком случае, еще на неделю.


Мчась по пригородам, он признался себе, что Кливленд, несомненно, был более доволен его отъездом, чем он сам.


Он дрейфовал на запад, в общем направлении Айовы, без всякого энтузиазма, потому что ему не хотелось возвращаться домой. Однажды он позвонил родителям из больницы. Его мать спросила о его голове и умоляла его перестать играть. Его отец спросил его, о чем, черт возьми, он думал, когда бросил этот последний пас.


«Как дела в Давенпорте?» Рик наконец спросил своего отца. Оба знали, что ему нужно. Его не интересовала местная экономика.


«Не очень хорошо», - сказал его отец.


Его внимание привлекла сводка погоды. Сильный снегопад на западе, метель в Айове, и Рик радостно повернул налево и направился на юг.


Через час зазвонил его сотовый телефон. Это был Арни из Вегаса, казавшийся намного счастливее.


«Где ты, малыш?» он спросил.


«Я из Кливленда».


"Хвала Господу. Иду домой?"


«Нет, я просто еду, еду на юг. Может, я поеду во Флориду и поиграю в гольф ».


"Отличная идея. Как твоя голова? "


"Отлично."


«Есть ли дополнительные повреждения мозга?» - с притворным смехом спросил Арни. Это была кульминационная фраза, которую Рик слышал по крайней мере сто раз.


«Серьезные повреждения», - сказал он.


«Слушай, малыш, я кое-что нахожу здесь, место в списке, гарантированное стартовое положение. Великолепные чирлидерши. Хочешь услышать? "


Рик повторил это медленно, уверенный, что неправильно понял детали. Викодин пропитал несколько участков его нежного мозга. «Хорошо», - наконец сказал он.


«Я только что поговорил с главным тренером« Пантер », и они предложат контракт прямо сейчас, на месте, без каких-либо вопросов. Это не большие деньги, но это работа. Вы по-прежнему будете квотербеком, стартовым квотербеком! Дело сделано. Это все ты, детка.


"Пантеры?"


"Ты понял. Пармские пантеры ».


Последовала долгая пауза, пока Рик боролся с географией. Очевидно, это была какая-то организация низшей лиги, какая-то независимая лига кустарников, так далекая от НФЛ, что это была шутка. Конечно, это не был футбол на арене. Арни знал, что лучше не думать об этом.


Но он не мог разместить Парму. - Ты сказал Каролина Пантерз, Арни?


«Послушай меня, Рик. Пармские Пантеры ».


В пригороде Кливленда была Парма. Все это очень сбивало с толку.


«Хорошо, Арни, извини за повреждение мозга, но почему бы тебе не сказать мне, где именно Парма?»


«Это на севере Италии, примерно в часе езды от Милана».


"Где Милан?"


«Это тоже в северной Италии. Я куплю тебе атлас. В любом случае-"


«Футбол есть футбол, Арни. Неправильный спорт ».


"Послушай меня. У них есть несколько хорошо зарекомендовавших себя лиг в Европе. Он популярен в Германии, Австрии, Италии. Это могло быть весело. Где твое чувство приключений? »


Голова Рика начала пульсировать, и ему потребовалась еще одна таблетка. Но он все равно был практически побит камнями, и DUI было последним, что ему было нужно. Полицейский, вероятно, посмотрит на свои права и возьмет наручники или, может быть, даже свою дубинку. «Я так не думаю, - сказал он.


«Ты должен сделать это, Рик, возьми отпуск на год, поиграй в Европу, пусть пыль осядет здесь. Должен сказать тебе, малыш, я не против звонить по телефону, но время паршивое, очень паршивое.


«Я не хочу этого слышать, Арни. Слушай, поговорим позже. Моя голова убивает меня."


«Конечно, малыш. Спи на нем, но нам нужно двигаться быстро. Команда Пармы ищет квотербека. Их сезон скоро начинается, и они в отчаянии. Я имею в виду, не отчаянно пытаюсь подписать кого-нибудь, но ...


- Понял, Арни. Потом."


«Вы слышали о сыре пармезан?»


"Конечно."


«Вот где они это делают. В Парме. Возьми?"


«Если бы мне захотелось сыра, я бы пошел в Грин-Бей», - сказал Рик, считая себя умным, несмотря на наркотики.


«Я позвонил упаковщикам, но они не перезвонили».


«Я не хочу этого слышать».


· · ·


Около Мэнсфилда он устроился в кабинке в ресторане на многолюдной остановке грузовиков и заказал картофель фри и колу. Слова в меню были немного размыты, но он все равно принял другую таблетку из-за боли в верхней части позвоночника. В больнице, когда телевизор заработал, он совершил ошибку, наконец посмотрел основные моменты на ESPN. Он съежился и даже вздрогнул при виде того, как его собственное тело так сильно ударилось и рухнуло на землю кучей.


Двое дальнобойщиков за соседним столиком стали на него поглядывать. О, круто. Почему я не надел кепку и солнцезащитные очки?


Они шептались и указывали пальцами, и вскоре другие смотрели, даже пристально смотрели на него. Рик хотел уйти, но Викодин сказал: «Нет, расслабься на время». Он заказал еще одну тарелку картофеля фри и попытался позвонить родителям. Они либо отсутствовали, либо игнорировали его. Он позвонил другу по колледжу в Бока, чтобы убедиться, что ему есть где остановиться на несколько дней.


Водители грузовика над чем-то смеялись. Он пытался их игнорировать.


На белой бумажной салфетке он начал писать числа. Брауны задолжали ему 50 000 долларов за плей-офф. (Конечно, команда заплатит ему.) У него было около 40 000 долларов в банке в Давенпорте. Из-за своей кочевой карьеры он не покупал недвижимости. Внедорожник сдавался в аренду - 700 долларов в месяц. Других активов не было. Он изучил числа и предположил, что сможет сбежать с примерно 80 тысячами долларов.


Выйти из игры с тремя сотрясениями мозга и 80 тысячами долларов было не так уж плохо, как казалось. Среднестатистический беглец НФЛ проработал три года, ушел на пенсию со всевозможными травмами ноги и был должен около 500 000 долларов.


Финансовые проблемы Рика возникли из-за катастрофических вложений. Он и его товарищ из Айовы пытались захватить рынок автомойки в Де-Мойне. Последовали судебные процессы, и его имя все еще фигурировало в банковских ссудах. Ему принадлежала треть мексиканского ресторана в Форт-Уэрте, а двое других владельцев, бывшие друзья, требовали увеличения капитала. В последний раз, когда он ел там, ему стало плохо от буррито.


С помощью Арни ему удалось избежать банкротства - заголовки были бы ужасными, - но долги накапливались.


Довольно крупный дальнобойщик с изумительным пивным животом подошел, остановился и усмехнулся Рику. Он был целиком - толстые бакенбарды, кепка дальнобойщика, зубочистка свисала с его губ. «Вы Докери, не так ли?»


На долю секунды Рик подумал отрицать это, но затем решил просто проигнорировать его.


«Ты отстой, ты это знаешь», - громко сказал дальнобойщик для своих слушателей. «Ты отстой в Айове, но ты все еще отстой». На заднем плане раздался тяжелый смех, когда остальные присоединились к нам.


Один выстрел в пивной живот, и чувак лежал на полу, визжал, и тот факт, что Рик даже подумал об этом, огорчал его. Заголовки - почему он так озабочен заголовками? - были бы замечательными. «Докеринские драки с дальнобойщиками». И, конечно же, все, кто прочитает историю, будут тянуть за дальнобойщиков. У Чарли Крея был бы рабочий день.


Рик улыбнулся своей салфетке и прикусил язык.


«Почему бы тебе не переехать в Денвер? Держу пари, они там тебя любят. Еще больше смеха.


Рик добавил к своему счету несколько бессмысленных цифр и сделал вид, будто ничего не слышал. Наконец, дальнобойщик двинулся дальше, теперь уже довольно чванливо. Не каждый день выпадает шанс ругать квотербека НФЛ.


· · ·


Он поехал по шоссе I-71 на юг, в Колумбус, дом Баккей. Там, не так много лет назад, в великолепный осенний полдень на глазах у 100 000 фанатов он сделал четыре голевых паса и разобрал защиту, как хирург. Большая десятка игроков недели. Несомненно, последуют и другие почести. Будущее было таким ярким, что ослепило его.


Через три часа он остановился заправиться и увидел новый мотель по соседству. Он проехал достаточно. Он упал на кровать и собирался проспать несколько дней, когда зазвонил его мобильный телефон.


Арни сказал: «Где ты сейчас?»


"Я не знаю. Лондон ».


"Какие? Где?"


«Лондон, Кентукки, Арни».


«Давай поговорим о Парме, - сказал Арни решительно и по-деловому. Что-то случилось.


«Я думал, мы договорились сделать это позже». Рик зажал нос и медленно вытянул ноги.


«Это позже. Им нужно решение ».


"Хорошо. Расскажи мне подробности ».


«Они будут платить по три тысячи евро в месяц в течение пяти месяцев, плюс квартира и машина».


«Что такое евро?»


«Это валюта в Европе. Привет? В наши дни он стоит примерно на треть больше, чем доллар ».


«Так сколько же, Арни? Какое предложение? »


«Около четырех тысяч долларов в месяц».


Номера регистрировались быстро, потому что их было так мало. «Квотербек зарабатывает двадцать тысяч? Что делает линейный монтер? »


"Какая разница? Вы не лайнмен ».


"Просто любопытно. Почему ты такой вспыльчивый? »


«Потому что я трачу на это слишком много времени, Рик. Мне нужно обсудить другие сделки. Вы же знаете, как напряженно бывает в постсезонье ».


«Ты разгружаешь меня, Арни?»


"Конечно, нет. Просто я действительно считаю, что тебе стоит ненадолго уехать за границу, подзарядить свои батарейки, ну, ну, дать старому мозгу зажить. Дайте мне время в США, чтобы оценить ущерб ».


Ущерб. Рик попытался сесть, но ничего не помогло. Были повреждены все кости и мускулы от талии вверх. Если бы Коллинз не пропустил блок, Рик не был бы раздавлен. Линейщики, любите их и ненавидите. Он хотел линейных! «Сколько зарабатывают линейные?»


"Ничего такого. Линейные игроки - итальянцы, и они играют, потому что любят футбол ».


«Агенты там должны умереть от голода», - подумал Рик. Он глубоко вздохнул и попытался вспомнить последнего игрока, которого он знал, который играл просто из любви к игре. «Двадцать тысяч», - пробормотал Рик.


«А это на двадцать больше, чем ты сейчас зарабатываешь», - довольно жестоко напомнил ему Арни.


«Спасибо, Арни. Я всегда могу на тебя рассчитывать.


«Слушай, малыш, возьми отпуск на год. Съездите посмотреть Европу. Дай мне немного времени."


«Насколько хорош футбол?»


"Какая разница? Ты будешь звездой. Все квотербэки - американцы, но они из маленького колледжа, и они даже близко не подошли к драфту. Пантеры рады, что вы даже рассматриваете сделку ».


Кто-то очень обрадовался, получив его. Какая приятная идея. Но что он скажет своей семье и друзьям?


Какие друзья? За последнюю неделю он получил известия от двух старых приятелей.


После паузы Арни откашлялся и сказал: «Есть еще кое-что».


Судя по тону, ничего хорошего не могло быть. "Я слушаю."


«Во сколько вы сегодня выписались из больницы?»


«Я не помню. Может, около девяти ».


«Ну, должно быть, вы прошли мимо него в коридоре».


"Кто?"


«Следователь. Твоя подруга из группы поддержки вернулась, Рик, она уже беременна, и теперь у нее есть адвокаты, несколько настоящих подонков, которые хотят пошуметь, выставить свои лохи в газету. Сюда звонят со всякими требованиями ».


"Какой чирлидерши?" - спросил Рик, когда новые волны боли прокатились по его плечам и шее.


«Тиффани что-то или другое».


«Нет никакого пути, Арни. Она спала с половиной Браунов. Почему она идет за мной? »


"Ты спал с ней?"


«Конечно, но была моя очередь. Если у нее будет ребенок на миллион долларов, почему она обвиняет меня? »


Отличный вопрос от самого низкооплачиваемого члена команды. Арни высказал то же самое, споря с адвокатами Тиффани.


«Возможно ли, что ты папа?»


"Точно нет. Я был осторожен. Вы должны были быть.


«Что ж, она не может стать публичной, пока не предоставит вам документы, а если она не сможет вас найти, то она не сможет служить вам».


Рик все это знал. Его обслуживали раньше. «Я спрячусь во Флориде какое-то время. Они не могут найти меня там.


«Не делай на это ставки. Эти юристы довольно агрессивны. Они хотят огласки. Есть способы отслеживать людей ». Пауза, затем решающий аргумент. «Но, приятель, они не могут служить тебе в Италии».


«Я никогда не был в Италии».


«Тогда пора идти».


«Дай мне поспать на нем».


"Конечно."


Рик быстро задремал и крепко заснул десять минут, когда кошмар вырвал его из сна. Кредитные карты оставляют след. Заправочные станции, мотели, стоянки для грузовиков - каждое место было подключено к огромной паутине электронной информации, которая разносилась по всему миру за доли секунды, и, конечно, какой-нибудь фанат с мощным компьютером мог подключиться здесь и там и за хорошую плату. Найдите след и отправьте ищейки с копией иска Тиффани об установлении отцовства. Больше заголовков. Больше проблем с законом.


Он схватил свою распакованную сумку и сбежал из мотеля. Он проехал еще час, очень в нетрезвом состоянии, и нашел свалку с дешевыми комнатами за наличные, по часам или ночью. Он упал на пыльную кровать и вскоре заснул крепким сном, громко храпя и мечтая о падающих башнях и римских руинах.


Глава


4


Тренер Руссо читал Gazzetta di Parma , терпеливо ожидая на жестком пластиковом стуле на вокзале Пармы. Ему не хотелось признавать, что он немного нервничал. Он и его новый квотербек однажды поболтали по телефону, когда он, квотербек, был на поле для гольфа где-то во Флориде, и разговор оставлял желать лучшего. Докери не хотел играть за «Парму», хотя идея пожить за границей несколько месяцев, безусловно, была привлекательной. Докери, похоже, не хотел играть где-нибудь. Тема «Величайшего Козла» получила широкое распространение, и он все еще был предметом многих шуток. Он был футболистом, и ему нужно было играть, но он не был уверен, что хочет увидеть другой футбол.


Докери сказал, что не знает ни слова по-итальянски, но изучал испанский в десятом классе. «Отлично, - подумал Руссо. Без проблем.


Сэм никогда не тренировал профессионального квотербека. Его последняя игра в Университете Делавэра была умеренной. Как бы подошел Докери? Команда была взволнована таким талантом, но примут ли они его? Отравит ли его отношение раздевалку? Будет ли его обучать?


Евростар из Милана прибыл на вокзал, как всегда вовремя. Двери распахнулись, пассажиры вывалились наружу. Была середина марта, и большинство из них были одеты в темные тяжелые куртки, все еще скованные от зимы и ожидающие теплой погоды. Затем был Докери, только что из Южной Флориды, с нелепым загаром и одетый для летних напитков в загородном клубе: спортивное льняное спортивное пальто кремового цвета, лимонная рубашка с тропическим мотивом, белые брюки, доходящие до бронзовых щиколоток без носков, тонкие лоферы из крокодиловой кожи и многое другое. бордовый, чем коричневый. Он боролся с двумя идеально подобранными чудовищными предметами багажа на колесах, и его задача была практически невыполнима, потому что он перекинул через спину громоздкий набор клюшек для гольфа.


Прибыл защитник.


Сэм наблюдал за схваткой и сразу понял, что Докери никогда раньше не был в поезде. Наконец он подошел и сказал: «Рик. Я Сэм Руссо.


С полуулыбкой, когда он подбросил вещи вверх и сумел засунуть клюшки по спине. «Привет, тренер, - сказал он.


«Добро пожаловать в Парму. Позвольте мне помочь вам ». Сэм схватил один чемодан, и они начали катиться по станции.


"Спасибо. Здесь довольно холодно.


«Холоднее, чем во Флориде. Как прошел твой полет?"


"Отлично."


«Вы много играете в гольф?»


"Конечно. Когда станет тепло? »


«Месяц или около того».


«Здесь много полей для гольфа?»


«Нет, никогда не видел». Теперь они вышли на улицу и остановились у маленькой квадратной «Хонды» Сэма.


"Это оно?" - спросил Рик, оглядываясь вокруг и замечая все остальные очень маленькие машины.


«Брось их на заднее сиденье», - сказал Сэм. Он открыл багажник и вытащил чемодан в тесное пространство. Для другого не было места. Он вошел на заднее сиденье, поверх клюшек. «Хорошо, что я больше не упаковал», - пробормотал Рик. Они сели. На высоте шести футов два дюйма Рик ударился коленями о приборную панель. Его сиденье не сдвинулось с места из-за клюшек для гольфа.


«Довольно маленькие машины здесь, а?» - заметил он.


"Ты понял. Газ - двадцать долларов за литр.


«Сколько галлон?»


«Они не используют галлоны. Они используют литры ». Сэм переключил передачу, и они отошли от станции.


«Хорошо, примерно сколько галлон?» Рик продолжил.


«Ну, литр - это примерно кварта».


Рик обдумывал это, тупо глядя в окно на здания вдоль Страда Гарибальди. "Хорошо. Сколько литров в галлоне? "


"Где ты учился в колледже?"


"Куда вы пошли?"


«Бакнелл».


"Никогда об этом не слышал. Они играют в футбол?"


«Конечно, мелочи. Ничего подобного «большой десятке». Четыре литра в галлоне, так что здесь галлон стоит около пяти долларов ».


«Эти здания действительно старые, - сказал Рик.


«Они не зря называют это старой страной. По какой специальности вы учились в колледже? "


"Физ-ра. Чирлидеры ».


"Изучать историю?"


«Ненавистная история. Почему?"


«Парма насчитывает две тысячи лет и имеет интересную историю».


«Парма», - выдохнул Рик и сумел соскользнуть на дюйм или два, как будто само упоминание этого места означало поражение. Он порылся в кармане куртки и нашел свой сотовый телефон, но не открыл его. «Какого черта я делаю в Парме, Италия?» - спросил он, хотя это было скорее заявление.


Сэм решил, что лучше не отвечать, поэтому решил стать проводником. «Это центр города, самый старый участок. Впервые в Италии? "


"Ага. Что это такое?"


«Он называется Палаццо делла Пилотта, начат четыреста лет назад, так и не закончен, а затем разбомблен к черту и обратно союзниками в 1944 году».


«Мы бомбили Парму?»


«Мы бомбили все, даже Рим, но закрыли Ватикан. Как вы помните, у итальянцев был лидер по имени Муссолини, который заключил сделку с Гитлером. Не лучший ход, хотя итальянцы никогда не разделяли идею войны. Они намного лучше разбираются в еде, вине, спортивных автомобилях, моде и сексе ».


«Может, мне понравится это место».


"Вы будете. И они любят оперу. Справа находится знаменитый оперный театр Teatro Regio. Вы когда-нибудь видели оперу? »


«О да, конечно, мы выросли на этом материале в Айове. Большую часть детства провел в опере. Ты издеваешься? Зачем мне идти в оперу? »


«Вот собор, - сказал Сэм.


"Что?"


«Дуомо, собор. Подумайте о куполе, ну, знаете, как о Супердоуме, носящем куполе ».


Рик не ответил, а вместо этого на мгновение замолчал, как будто воспоминания о куполах, стадионах и связанных с ними играх вызывали у него дискомфорт. Они находились в центре Пармы, среди сновавших пешеходов и машин бампер к бамперу.


Наконец Сэм продолжил: «Большинство итальянских городов построены вокруг центральной площади, называемой пьяцца. Это Пьяцца Гарибальди, множество магазинов и кафе, пешеходный поток. Итальянцы проводят много времени, сидя в уличных кафе, потягивая эспрессо и читая. Неплохая привычка.


«Я не пью кофе».


«Пора начинать».


«Что эти итальянцы думают об американцах?»


«Думаю, мы им нравимся, но не за то, что они зацикливаются на этой теме. Если они остановятся и подумают об этом, они, вероятно, не любят наше правительство, но в целом им все равно. Они без ума от нашей культуры ».


«Даже футбол?»


"До некоторой степени. Там есть отличный бар. Хочешь чего-нибудь выпить?


«Нет, еще рано».


«Не алкоголь. Бар здесь похож на небольшой паб или кофейню, место сбора ».


"Я передам."


«Как бы то ни было, действие происходит в центре города. Твоя квартира всего в нескольких улицах отсюда.


«Не могу дождаться. Не возражаете, если я позвоню? "


«Прего».


"Какие?"


«Прего . Это значит, вперед.


Рик набирал номера, пока Сэм работал на своей машине в пробках после обеда. Когда Рик выглянул в окно, Сэм быстро нажал кнопку на радио, и на заднем плане появилась опера с низким уровнем громкости. Тот, с кем Рику нужно было поговорить, был недоступен; квотербек не оставил голосовой почты; телефон захлопнулся; вернулся в карман.


«Наверное, его агент, - подумал Сэм. Может, подруга.


«У тебя есть девушка?» - спросил Сэм.


«Никто конкретно. Множество поклонниц НФЛ, но они тупые, как скалы. Ты?"


«В браке одиннадцать лет, детей нет».


Они перешли мост Понте Верди. «Это река Парма. Он разделяет город ».


"Прекрасный."


«Впереди - Parco Ducale, самый большой парк в городе. Это очень красиво. Итальянцы любят парки, ландшафтный дизайн и все такое ».


«Это красиво».


«Рад, что ты одобряешь. Это отличное место, чтобы прогуляться, взять девушку, почитать книгу, поваляться на солнышке ».


«Никогда не проводил много времени в парках».


Какой сюрприз.


Они объехали вокруг, снова пересекли реку и вскоре устремились по узким улочкам с односторонним движением. «Вы уже видели большую часть центра Пармы, - сказал Сэм.


"Отлично."


В нескольких кварталах к югу от парка они свернули на извилистую улицу Виа Линати. «Вот, - сказал Сэм, указывая на длинный ряд четырехэтажных зданий, каждое из которых выкрашено в свой цвет. «Вторая, вроде золотого цвета, квартира на третьем этаже. Это хорошая часть города. Синьор Брункардо, джентльмен, владеющий командой, также владеет несколькими зданиями. Вот почему вы живете в центре города. Здесь дороже ».


«И эти ребята действительно играют бесплатно?» - сказал Рик, обдумывая кое-что, что осталось от предыдущего разговора.


«Американцам платят - вам и двум другим - только трем в этом году. Никто не зарабатывает столько, сколько вы. Да, итальянцы так любят спорт. И пицца после игры ». Пауза, затем он добавил: «Тебе понравятся эти парни». Это была его первая попытка укрепить командный дух. Если бы квотербек был недоволен, было бы много проблем.


Он каким-то образом втиснул свою Хонду в пространство вдвое меньше, и они загрузили багаж и клюшки для гольфа. Лифта не было, но лестничная клетка была шире, чем обычно. Квартира была меблирована и состояла из трех комнат - спальни, кабинета, маленькой кухни. Поскольку его новый защитник прибыл из НФЛ, синьор Брункардо бросился за новой краской, коврами, занавесками и мебелью для кабинета. На стенах было даже какое-то яркое современное искусство.


«Неплохо», - сказал Рик, и Руссо почувствовал облегчение. Он знал реалии городской недвижимости в Италии - большинство квартир были маленькими, старыми и дорогими. Если квотербек был разочарован, то был бы разочарован и синьор Брункардо. Все будет сложнее.


«На рынке это будет две тысячи евро в месяц», - сказал Сэм, пытаясь произвести впечатление.


Рик осторожно раскладывал клюшки на диване. «Хорошее место», - сказал он. Он не мог сосчитать, сколько квартир он прошел за последние шесть лет. Постоянные переезды, часто в спешке, не позволяли ценить квадратные метры, декор и обстановку.


«Почему бы тебе не переодеться, и я встречу тебя внизу», - сказал Сэм.


Рик взглянул на свои белые брюки и коричневые лодыжки и почти сказал: «О, я в порядке». Но затем он понял намек и сказал: «Конечно, дай мне пять минут».


«В двух кварталах справа есть кафе, - сказал Сэм. «Я буду сидеть за столиком снаружи и буду пить кофе».


«Конечно, тренер».


Сэм заказал кофе и открыл газету. Было сыро, и солнце уже садилось за здания. Американцы всегда переживали короткий период культурного шока. Язык, машины, узкие улочки, небольшие квартиры, городские границы. Это было ошеломляющим, особенно для парней из среднего и низшего класса, которые мало путешествовали. За пять лет работы тренером «Парма Пантерз» Сэм встретил ровно одного американского игрока, который когда-либо был в Италии, прежде чем присоединиться к команде.


Обычно их согревали два национальных сокровища Италии - еда и женщины. Тренер Руссо не стал вмешиваться в дела последнего, но он знал силу итальянской кухни. Мистеру Докери предстоял четырехчасовой обед, и он понятия не имел, что его ждет.


Десять минут спустя он прибыл с мобильным телефоном в руке и выглядел намного лучше. Темно-синий пиджак, потертые джинсы, темные носки и туфли.


"Кофе?" - спросил Сэм.


«Просто кока-кола».


Сэм поговорил с официантом.


«Так ты говоришь на жаргоне, а?» - сказал Рик, запихивая телефон в карман.


«Я живу здесь пять лет. Моя жена итальянка. Я тебе это сказал.


«Остальные янки понимают язык?»


«Несколько слов, особенно о пунктах меню».


«Просто любопытно, как я должен называть игры в кучке?»


«Мы делаем это на английском языке. Иногда итальянцы получают пьесы; иногда они этого не делают ».


«Прямо как в колледже», - сказал Рик, и они оба засмеялись. Он проглотил кока-колу, затем сказал: «Я, я не забочусь о языке. Слишком много проблем. Когда я играл в Канаде, было много французского. Нас не тормозило. Все тоже говорили по-английски ».


«Не все здесь говорят по-английски, уверяю вас».


«Да, но все говорят по американскому экспрессу и долларам».


"Может быть. Изучать язык - неплохая идея. Жизнь проще, и твои товарищи по команде полюбят тебя ».


"Любовь? Вы сказали "любовь"? Я не любил товарищей по команде с тех пор, как учился в колледже ».


«Это как колледж, большое братство с парнями, которые любят надевать экипировку, драться пару часов, а потом пойти попить пива. Если они примут тебя, а я уверен, что они это сделают, они убьют за тебя ».


«Они знают о моей последней игре?»


«Я их не спрашивал, но уверен, что некоторые спрашивают. Они любят футбол и смотрят много матчей. Но не волнуйся, Рик. Они рады, что ты здесь. Эти парни никогда не выигрывали Суперкубок Италии, и они уверены, что это год ».


Мимо прошли три синьорины и потребовали их внимания. Когда они скрылись из виду, Рик смотрел на улицу и казался потерянным в другом мире. Сэму он нравился, и ему было жаль его. Он пережил лавину публичных насмешек, невиданных прежде в профессиональном футболе, и здесь он был в Парме, одинокий и сбитый с толку. И бег. Парма была там, где он принадлежал, по крайней мере, на данный момент.


«Хочешь пойти посмотреть поле?» - спросил Сэм.


«Конечно, тренер».


Когда они уходили, Сэм указал на другую улицу. «Там внизу мужской магазин, отличная одежда. Вам стоит это увидеть."


«Я принес много».


«Как я уже сказал, тебе стоит это проверить. Итальянцы очень стильные и будут внимательно следить за вами, как мужчинами, так и женщинами. Здесь никогда нельзя переодеться ».


«Язык, одежда, что-нибудь еще, тренер?»


«Да, небольшой совет. Попробуйте здесь повеселиться. Это чудесный старый город, и ты здесь ненадолго ».


«Конечно, тренер».


Глава


5


Стадион Ланфранки находится в северо-западном углу Пармы, все еще в самом городе, но вдали от старинных зданий и узких улочек. Это поле для регби, где выступают две профессиональные команды, арендованное «Пантерами» для футбола. Он имеет трибуны с навесом с обеих сторон, место для прессы и игровое покрытие из натуральной травы, которое поддерживается в хорошем состоянии, несмотря на интенсивное движение.


В футбол играют на гораздо более крупном стадионе Тардини, в миле от него, в юго-восточной части города, и там собираются большие толпы, чтобы отпраздновать современную причину существования Италии. Впрочем, радоваться особо нечего. Скромная команда Пармы едва удерживает свое место в престижной Серии А итальянского футбола. Тем не менее, команда по-прежнему привлекает своих преданных - около тридцати тысяч многострадальных фанатов год за годом, игра за игрой, появляются с преданностью Кабс.


Это примерно на двадцать девять тысяч больше, чем обычно бывает на играх «Пантеры» на стадионе Ланфранки. Он рассчитан на три тысячи мест, но редко распродается. Собственно продавать нечего. Вход свободный.


Рик Докери медленно шел по полузащите, пока падали длинные тени, руки в карманах джинсов, бесцельная прогулка человека в другом мире. Иногда он останавливался и сильно давил бездельником, чтобы проверить газон. Он не выходил на поле, поле или что-то еще с того последнего дня в Кливленде.


Сэм сидел на пять рядов выше хозяев поля, глядя на своего квотербека и гадая, о чем он думает.


Однажды летом не так давно Рик думал о тренировочном лагере, коротком, но жестоком испытании с одной из профессиональных команд, он не мог вспомнить, какие именно. Лагерь тем летом находился в небольшом колледже с полем, похожим на то, которое он сейчас осматривал. Школа Дивизиона III, крошечный колледж с обязательными просторными общежитиями, кафетериями и тесными раздевалками - это место, которое некоторые команды НФЛ выбирают, чтобы сделать обучение максимально жестким и аскетичным.


И он думал о старшей школе. Вернувшись в Давенпорт-Юг, он каждую игру играл перед большим количеством людей, дома и в гостях. Он проиграл в финале штата в младших классах перед одиннадцатью тысячами игроков, что, может быть, немного по техасским стандартам, но все же чертовски много для футбола средней школы Айовы.


Однако в данный момент Юг Давенпорта был далеко, как и многие вещи, которые когда-то казались важными. Он остановился в зачетной зоне и разглядывал стойки ворот, нечетные. Два высоких столба, выкрашенных в синий и желтый цвета, закрепленные в земле и обернутые зеленой обивкой, рекламирующей Heineken. Регби.


Он поднялся по ступенькам и сел рядом со своим тренером, который сказал: «Что ты думаешь?»


«Хорошее поле, но тебе не хватает нескольких ярдов».


«Десять, если быть точным. Стойки ворот находятся на расстоянии 110 ярдов друг от друга, но нам нужно 20 для двух конечных зон. Итак, мы играем на том, что осталось, на 90 ярдах. Большинство полей, на которых мы играем, предназначены для регби, так что мы должны справиться ».


Рик хмыкнул и улыбнулся. "Что бы ни."


«Это далеко от стадиона Браунс в Кливленде, - сказал Сэм.


«Слава Богу за это. Мне никогда не нравился Кливленд, город, болельщики, команда, и я ненавидел стадион. Прямо там, на озере Эри, сильный ветер, земля твердая, как бетон ».


"Какая ваша любимая остановка?"


Рик усмехнулся и сказал: «Стой. Хорошее слово. Я останавливался здесь и там, но так и не нашел места. Думаю, Даллас. Я предпочитаю более теплую погоду ».


Солнце почти село, и воздух становился прохладнее. Рик сунул руки в карманы узких джинсов и сказал: «Итак, расскажите мне о футболе в Италии. Как это произошло?"


«Первые команды появились около двадцати лет назад, и они распространились как сумасшедшие, в основном здесь, на севере. Суперкубок 1990 года собрал двадцать тысяч человек, что намного меньше в прошлом году. Потом почему-то отказался; теперь он снова растет. В дивизионе А девять команд, в дивизионе Б - около двадцати пяти, и дети играют в футбол ».


Еще одна пауза, когда Рик переставил руки. За два месяца во Флориде у него появился темный загар, но кожа стала тонкой. Его загар уже потускнел. «Сколько фанатов смотрят« Пантер »?»


"Зависит от. Мы не продаем билеты, поэтому никто особо не считает. Может, тысячу. Когда въезжает Бергамо, место забито ».


"Бергамо?"


«Бергамские львы, многолетние чемпионы».


Рику это показалось забавным. «Львы и пантеры. У них у всех есть имена из НФЛ? »


"Нет. У нас также есть болонские воины, римские гладиаторы, неапольские бандиты, миланские носороги, морские пехотинцы Лацио, а также дельфины Анконы и гиганты Больцано ».


Рик усмехнулся при этих именах.


«Что тут смешного?» - спросил Сэм.


"Ничего такого. Где я?"


"Это нормально. Однако шок проходит быстро. Как только вы наденете снаряжение и начнете бить, вы почувствуете себя как дома ».


«Я не бью», - хотел сказать Рик, но передумал. «Так Бергамо - та команда, которую нужно побить?»


"О, да. Они выиграли восемь Суперкубков подряд и шестьдесят одну игру подряд ».


«Итальянский Суперкубок. Не могу поверить, что пропустил это ».


«Многие пропустили это. На спортивных страницах мы идем последними, после плавания и езды на мотоцикле. Тем не менее, Суперкубок транслируется по телевидению. На одном из второстепенных каналов ».


Поскольку он все еще был в ужасе от мысли, что его друзья узнают, что он играет в мяч в Италии, перспектива отсутствия прессы и телевизионных игр была весьма привлекательной. Рик не искал славы в Парме, а только маленькой зарплаты, пока они с Арни ждали чуда дома. Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал, где он.


«Как часто мы тренируемся?»


«Мы получаем поле в понедельник, среду и пятницу, восемь часов вечера. У этих ребят настоящая работа ».


«Какие виды работ?»


"Все. Пилот авиакомпании, инженер, несколько водителей грузовиков, агент по недвижимости, подрядчики, один владелец сырного магазина, другой - бар, дантист, двое или трое работают в спортзалах. Два каменщика, пара автомехаников.


Рик некоторое время обдумывал это. Его мысли были медленными, шок проходил. «Какого рода преступление?»


«Мы сохраняем простые вещи. Power I, много движений и неверных направлений. В прошлом году наш квотербек не умел бросать, так что это действительно ограничивало нашу атаку ».


«Ваш защитник не мог бросить?»


«Ну, мог, но не очень хорошо».


"У нас есть бегун?"


"О, да. Слайделл Тернер. Крутой чернокожий парень из штата Колорадо, поздно призванный «Кольтами» четыре года назад, был сокращен, слишком мал ».


"Насколько маленький?"


«Пять восемь, 180. Слишком мало для НФЛ, но идеально для« Пантер ». Здесь им сложно его поймать.


«Какого черта чернокожий парень из штата Колорадо делает здесь, в Парме, Италия?»


«Играю в футбол, жду телефонного звонка. Такой же как ты."


"У меня есть приемник?"


«Да, Фабрицио, один из итальянцев. Отличный набор рук, отличные ступни, огромное эго. Считает себя величайшим итальянским футболистом всех времен. Высокий уход, но неплохой мальчик ».


«Сможет ли он меня поймать?»


"Я сомневаюсь. Потребуется много практики. Только не убивай его в первый же день ».


Рик вскочил на ноги и сказал: «Мне холодно. Давай сделаем ход ».


«Хочешь увидеть командную комнату?»


"Конечно, а почему бы и нет?"


Сразу за северной оконечностью был клуб, и когда они шли к нему, поезд проносился мимо, в двух шагах от них. Внутри длинное плоское здание было украшено десятками плакатов с рекламой корпоративных спонсоров. Регби занимал большую часть его, но у Пантер была небольшая комната, заполненная шкафчиками и оборудованием.


"Что ты думаешь?" - спросил Сэм.


«Это раздевалка, - сказал Рик. Он старался не проводить сравнения, но на мгновение не мог не вспомнить щедрые раскопки на новых стадионах НФЛ. Ковровое покрытие, шкафчики с деревянными панелями, достаточно большие для небольших автомобилей, кожаные кресла, созданные для линейных гонщиков, частные кабинки в душевой комнате побольше. Ну что ж. Он сказал себе, что сможет вытерпеть все пять месяцев.


- Это твое, - указал Сэм. Рик подошел к своему шкафчику, старой металлической клетке, пустой, если не считать белого шлема Пантеры, висящего на крючке. Он попросил цифру 8, и она была нанесена по трафарету на задней части его шлема. Размер семь с половиной. Шкафчик Слайделла Тернера был справа, а имя слева - Трей Колби.


"Это кто?" - спросил Рик.


«Колби - наша бесплатная безопасность. Играл в Ole Miss. Rooms со Слайделлом, двумя единственными черными парнями в команде. У нас в этом году только трое американцев. В прошлом году было пять, но правила снова изменили ».


На столе в центре стояли аккуратные стопки футболок и штанов. Рик внимательно их осмотрел. «Хороший материал», - заявил он.


«Рад, что ты одобряешь».


«Вы упомянули обед. Я не уверен, какая еда нужна моему организму, но еда была бы желанной ».


«У меня как раз то место. Это старая траттория, принадлежащая двум братьям. Карло управляет кухней и готовит. Нино держит переднюю часть и следит за тем, чтобы все были сыты. Нино также является вашим центром, и не удивляйтесь, когда встретите его. Ваш центр в старшей школе, вероятно, был больше, но он крутой на поле, и его представление о том, как хорошо провести время, сводит людей с ума по два часа раз в неделю. Еще он оскорбительный переводчик. Вы называете пьесы на английском, затем Нино делает небольшую версию на итальянском, а затем вы прерываете беседу. Идя к очереди, вы молитесь, чтобы Нино правильно понял перевод. Большинство итальянцев могут понимать основы английского языка, и они быстро улавливают свой первый импульс. Часто они не ждут Нино. В некоторых матчах вся команда разбивается в разные стороны, и ты понятия не имеешь, что происходит ».


«Так что же мне делать?»


"Бежать как угорелый."


«Это должно быть весело».


"Может быть. Но эти ребята относятся к этому серьезно, особенно в пылу битвы. Они любят бить как до свистка, так и после него. Они ругаются и ругаются, потом обнимаются и вместе идут выпить. Игрок по имени Паоло может присоединиться к нам на ужин. Его английский очень хороший. И может быть еще один или два. Они с нетерпением ждут встречи с вами. Нино позаботится о еде и вине, так что не беспокойтесь о меню. Будет вкусно, поверьте мне.


Глава


6


Они подъехали к университету и припарковались на одной из бесконечных узких улочек. Было уже темно, и группы студентов проплывали мимо в шумных разговорах. Рик был подавлен, поэтому диалог вел Сэм. «Траттория по определению - это скромное семейное заведение с отличными местными блюдами и винами, щедрыми порциями, не слишком дорогими. Ты меня слушаешь?"


"Да." Они быстро шли по тротуару. «Ты собираешься накормить меня или уговорить меня до смерти?»


«Я пытаюсь познакомить вас с итальянской культурой».


«Просто найди мне пиццу».


"Где был я?"


«Траттория».


«Да, в отличие от ресторана, который обычно элегантнее и дороже. Тогда есть остерия, которая традиционно была столовой в гостинице, но теперь может означать почти все. И планка, которую мы накрыли. И энотека , которая обычно служит винным магазином и предлагает закуски и небольшие блюда. Я думаю, это все ».


«Так что в Италии никто не голодает».


"Ты издеваешься?"


Над дверью висела вывеска «Кафе Монтана». Через переднее окно они могли видеть длинную комнату с пустыми столами, покрытыми накрахмаленными и прессованными белыми скатертями и украшенными синими тарелками, постельным бельем и массивными винными кубками.


«Мы немного раньше», - сказал Сэм. «Заведение становится оживленным около восьми. Но Нино ждет ».


«Монтана?» - сказал Рик.


«Да, после Джо. Защитник."


"Нет."


"Очень серьезен. Эти парни любят свой футбол. Карло играл много лет назад, но сломал колено. Теперь он просто готовит. Легенда гласит, что он является рекордсменом по количеству личных фолов ».


Они вошли внутрь, и то, что Карло готовил на кухне, сильно ударило по ним. Аромат чеснока, жирных мясных соусов и жареной свинины висел над гостиной, как дым, и Рик был готов есть. На полпути в яме в стене горел огонь.


Из боковой двери в комнату вбежал Нино и начал целовать Сэма. Сильное объятие, затем мужественный, шумный поцелуй где-то около правой щеки, то же самое для левой, затем он схватил правую руку Рика обеими своими и сказал: «Рик, мой защитник, добро пожаловать в Парму». Рик крепко пожал руку, но был готов отступить, если поцелуи продолжатся. Это не так.


Акцент был сильным, но слова были четкими. Рик был больше похож на Рика.


«С удовольствием», - сказал Рик.


«Я в центре», - гордо объявила Нино. «Но будьте осторожны со своими руками. Моя жена ревнует ». На что Нино и Сэм согнулись в смехе, и Рик неуклюже последовал их примеру.


Нино был меньше шести футов ростом, толстым и подтянутым, вероятно, около 210 фунтов. Посмеиваясь над собственным юмором, Рик быстро оценил его и понял, что сезон может быть очень долгим. Центровой пяти футов десяти дюймов?


И он не был молодым человеком. У Нино были волнистые темные волосы с первыми оттенками серого на висках. Ему было за тридцать. Но был сильный подбородок и явное свечение дикости - мужчина, любивший драться.


«Мне придется бороться за свою жизнь», - подумал Рик.


Карло ворвался из кухни в накрахмаленном белом фартуке и поварской шляпе. Теперь вот центр. Шесть футов два дюйма, не менее 250 фунтов, широкие плечи. Но небольшая хромота. Он тепло поприветствовал Рика, быстро обнял, не целовался. Его английский был намного ниже, чем у Нино, и после нескольких слов он бросил его и переключился на итальянский, оставив Рика топтаться на месте.


Сэм тут же вмешался. «Он приветствует вас в Парме и в их ресторане. Они никогда не были так взволнованы тем, что настоящий американский герой Суперкубка играет за «Пантер». И он надеется, что вы будете есть и пить много раз в их маленьком кафе ».


«Спасибо», - сказал Рик Карло. Их руки все еще были переплетены. Карло возобновил свою болтовню, и Сэм был готов. «Он говорит, что владелец команды - его друг, и он часто ест в Café Montana. И что вся Парма в восторге от того, что великий Рик Докери носит черное с серебром ». Пауза.


Рик еще раз поблагодарил, улыбнулся как можно теплее и повторил про себя слова «Суперкубок». Карло наконец отпустил его и начал кричать на кухню.


Когда Нино проводил их к столу, Рик шепнул Сэму: «Суперкубок. Откуда это пришло?"


"Я не знаю. Может, я неправильно понял перевод ».


"Большой. Вы сказали, что говорите свободно ».


"Большую часть времени."


«Вся Парма? Великий Рик Докери? Что ты говорил этим людям? »


«Итальянцы все преувеличивают».


Их стол стоял у камина. Нино и Карло выдвинули стулья для своих гостей, и прежде, чем Рик уселся на свое место, на них спустились трое молодых официантов в идеально белых тонах. У одного было большое блюдо. У одного была большая бутылка игристого вина. У одного была корзина с хлебом и две бутылки - оливковое масло и уксус. Нино щелкнул пальцами и показал, и Карло рявкнул на одного из официантов, который открыл ответный огонь, и они пошли на кухню, споря на каждом шагу.


Рик уставился на блюдо. В центре был большой кусок твердого сыра соломенного цвета, а вокруг него точными петлями было что-то вроде мясного ассорти. Глубокое, сытное вяленое мясо, непохожее на то, что Рик когда-либо видел. Пока Сэм и Нино болтали по-итальянски, официант быстро откупорил вино и наполнил три бокала. Затем он встал по стойке смирно, накрахмаленный полотенцем через руку.


Нино передал очки, затем высоко поднял их. «Тост за великолепный Reek Dockery и за победу в Суперкубке команды Parma Panthers». Сэм и Рик сделали глоток, а Нино допил половину своего. «Это Мальвазия Секко», - сказал он. «От винодела поблизости. Сегодня все от Эмилии. Оливковое масло, бальзамический уксус, вино и еда, все прямо здесь, - гордо сказал он, ударив себя в грудь впечатляющим кулаком. «Лучшая еда в мире».


Сэм наклонился. «Это провинция Парма Эмилия-Романья, один из регионов».


Рик кивнул и сделал еще один глоток. Во время полета он пролистал путеводитель и вроде как знал, где находится. В Италии двадцать регионов, и, согласно его беглому обзору, почти все утверждали, что у них лучшая еда и вино в стране.


Теперь о еде.


Нино сделал еще один глоток, затем наклонился, соприкасаясь всеми десятью пальцами, профессор принялся читать лекцию, которую читал много раз. Небрежно махнув сыру, он сказал: «Конечно, ты знаешь самый лучший сыр из всех. Пармиджано-Реджано. Вы говорите «Пармезан». Король сыра, сделанный прямо здесь. Только настоящий пармезан родом из нашего городка. Это сделал мой дядя в четырех километрах от того места, где вы сидите. Самый лучший."


Он поцеловал кончики пальцев, затем изящно сбрил несколько ломтиков, оставив их на блюде, пока лекция продолжалась. «Далее, - сказал он, указывая на первую петлю, - это всемирно известная прошутто. Вы говорите пармская ветчина. Сделано только здесь, из особых свиней, выращенных на ячмене и овсе, и из молока, оставшегося от приготовления пармезана. Наш прошутто никогда не готовят, - серьезно сказал он, неодобрительно помахав пальцем. «Но вылечена солью, свежим воздухом и большой любовью. Через восемнадцать месяцев он вылечился ».


Он ловко взял небольшой кусочек черного хлеба, обмакнул его в оливковое масло, а затем посыпал его ломтиком прошутто и стружкой пармезана. Когда все получилось идеально, он протянул его Рику и сказал: «Маленький бутерброд». Рик откусил один большой кусок, затем закрыл глаза и смаковал момент.


Для того, кто все еще любил McDonald's, вкус был ошеломляющим. Ароматизаторы покрывали все вкусовые рецепторы во рту и заставляли его жевать как можно медленнее. Сэм нарезал себе еще, а Нино наливал вино. "Это хорошо?" - спросила Нино Рика.


"О, да."


Нино еще раз укусил своего защитника, затем продолжил, указывая: «А потом у нас есть кулателло , от свиньи ноги, оторванной от кости, только лучшие части, затем покрытые солью, белым вином, чесноком, множеством трав и терли руками в течение многих часов, прежде чем запихнуть в мочевой пузырь свиньи и лечить в течение четырнадцати месяцев. Летний воздух сушит его, влажная зима сохраняет нежность ». Пока он говорил, обе руки находились в постоянном движении - указывали, пили, нарезали еще сыр, осторожно смешивая бальзамический уксус с миской с оливковым маслом. «Это лучшие свиньи для кулателло », - сказал он, еще раз нахмурившись. «Маленьких черных свиней с несколькими красными пятнами, тщательно отобранных и кормящих только натуральными кормами. Никогда не запирали, нет. Эти свиньи бродят и едят желуди и каштаны ». Он отзывался о существах с таким почтением, что было трудно поверить, что они собираются съесть одно из них.


Рик жаждал кусочка кулателло , мяса, с которым он никогда раньше не сталкивался. И, наконец, с паузой в описательной, Нино передал еще один небольшой кусочек хлеба, слоистые с толстым раунде Culatello и покрытый сверху пармезаном.


"Это хорошо?" - спросил он, когда Рик отхлебнул и протянул руку, требуя еще.


Бокалы были снова наполнены.


«Оливковое масло с фермы чуть дальше по дороге», - говорила Нино. «А бальзамический уксус из Модены, в сорока километрах к востоку. Знаете, дом Паваротти. Лучший бальзамический уксус родом из Модены. Но у нас в Парме есть еда получше ».


Последней петлей на краю тарелки была салями Фелино, сделанная практически на месте, выдержанная в течение двенадцати месяцев и, без сомнения, лучшая салями во всей Италии. Подав его Сэму и Рику, Нино внезапно бросился на фронт, куда прибывали другие. Наконец, один, Рик взял нож и начал вырезать огромные куски пармезана. Он накрыл свою тарелку мясом, сыром и хлебом и ел как беженец.


«Может, захочешь потренироваться», - предупредил Сэм. «Это всего лишь закуска, разминка».


«Helluva разминка».


«Ты в форме?»


"Более менее. Я на 225, где-то на 10 больше. Я его сожгу.


«Не сегодня вечером, ты не будешь».


К ним присоединились два крупных молодых человека, Паоло и Джорджио. Нино представил их своему защитнику, оскорбляя их по-итальянски, и когда все объятия и приветствия прекратились, они плюхнулись и уставились на антипасто. Сэм объяснил, что это были линейные игроки, которые при необходимости могли играть обеими сторонами мяча. Рик был воодушевлен, потому что им было за двадцать, они были выше шести футов ростом, с толстой грудью и, казалось, могли бросать людей.


Стаканы были наполнены, сыр нарезан, прошутто атаковали с удвоенной силой.


"Когда вы приехали?" - спросил Паоло с легким акцентом.


«Сегодня днем», - сказал Рик.


"Вы взволнованы?"


Рику удалось сказать «Конечно» с некоторой убежденностью. В восторге от следующего курса, в восторге от встречи с итальянскими чирлидершами.


Сэм объяснил, что Паоло получил образование в Техасском A&M и работал в компании своей семьи, которая производила небольшие тракторы и сельскохозяйственный инвентарь.


«Значит, ты Эгги», - сказал Рик.


«Да», - гордо сказал Паоло. «Я люблю Техас. Вот где я нашел футбол ».


Джорджио просто улыбался, пока ел и слушал разговор. Сэм сказал, что изучает английский, затем прошептал, что взгляды обманывают, потому что Джорджио не может заблокировать дверной проем. Большой.


Карло вернулся, направляя официантов и переставляя стол. Нино достал еще одну бутылку, которая, как ни странно, оказалась прямо за углом. Это был Lambrusco, искрящийся красный цвет, и Нино знал винодела. Он объяснил, что в Эмилии-Романье много прекрасных ламбруско, но это было лучшее. И прекрасное дополнение к тортеллини в бродо, который сейчас подавал его брат. Нино отступила на шаг, и Карло быстро начал читать по-итальянски.


Сэм перевел мягко, но быстро. «Это тортеллини в мясном бульоне, здесь известное блюдо. Маленькие круглые шарики из макарон начинены тушеной говядиной, прошутто и пармезаном; начинка варьируется от города к городу, но, конечно, в Парме есть лучшие рецепты. Макаронные изделия были изготовлены сегодня днем самим Карло. Легенда гласит, что парень, создавший тортеллини, смоделировал его по образцу пупка красивой обнаженной женщины. Здесь всякие легенды о еде, вине и сексе. Бульон из говядины, чеснока, масла и еще кое-что ». Нос Рика был на несколько дюймов выше его миски, вдыхая насыщенные ароматы.


Карло поклонился и осторожно добавил что-то. Сэм сказал: «Он говорит, что это маленькие порции, потому что скоро будет больше первого блюда».


Первый тортеллини Рика чуть не заставил его плакать. Купание в бульоне, паста и ее начинка всколыхнули его чувства и заставили выпалить: «Это лучшее, что я когда-либо пробовал». Карло улыбнулся и пошел на кухню.


Рик запил первые тортеллини Ламбруско и напал на остальных, плывущих в глубокой чаше. Маленькие порции? Паоло и Джорджио замолчали и были глубоко поглощены своими тортеллини. Только Сэм проявил сдержанность.


Нино усадил рядом молодую пару, а затем бросился вперед со следующей бутылкой, великолепным сухим красным санджовезе из виноградника недалеко от Болоньи, который он лично посещал раз в месяц, чтобы следить за урожаем винограда. «Следующее блюдо немного тяжелее», - сказал он. «Значит, вино должно быть крепче». Он с чутьем откупорил бутылку, понюхал бутылку, одобрительно закатил глаза и начал наливать. «Нас ждет угощение», - сказал он, наполняя пять стаканов, подавая себе чуть более щедрую порцию. Еще один тост, скорее проклятие в адрес бергамских львов, и они попробовали вино.


Рик всегда был любителем пива. Это стремительное погружение в мир итальянских вин было ошеломляющим, но при этом очень вкусным.


Один официант собирал остатки тортеллини, а другой сбрасывал свежие тарелки. Карло вышел из кухни в сопровождении двух официантов и руководил движением.


«Это мой любимый», - начал Карло по-английски, затем перешел на более дружелюбный язык. «Это фаршированный булочка с макаронами», - сказал Сэм, пока они таращились на деликатес перед ними. «Он фарширован телятиной, свининой, куриной печенью, колбасой, сыром рикотта и шпинатом и покрыт свежей пастой».


Все, кроме Рика, сказали: «Граци», и Карло снова поклонился и исчез. Ресторан был почти заполнен и становилось шумно. Рик, хоть и не пропустил ни одного кусочка, интересовался окружающими его людьми. Казалось, они местные жители, наслаждающиеся типичной едой в соседнем кафе. Дома такая еда вызвала бы давку. Здесь они приняли это как должное.


«У вас здесь много туристов?» он спросил.


«Немного», - сказал Сэм. «Все американцы едут во Флоренцию, Венецию и Рим. Немного летом. Больше европейцев, чем кто-либо другой ».


«Что посмотреть в Парме?» - спросил Рик. Раздел его путеводителя о Парме был довольно скудным.


"Пантеры!" - сказал Паоло со смехом.


Сэм тоже засмеялся, затем отпил вина и на мгновение задумался. «Это красивый городок с населением в сто пятьдесят тысяч человек. Отличная еда и вино, замечательные люди, которые много работают и живут хорошо. Но особого внимания это не привлекает. И это хорошо. Вы согласны, Паоло?


"Да. Мы не хотим, чтобы Парма изменилась ».


Рик сглотнул и попытался изолировать телятину, но это было невозможно. Мясо, сыр и шпинат смешались в один восхитительный вкус. Он определенно не был ни голоден, ни сыт. Они пробыли там полтора часа, по его старым меркам это был очень длинный ужин, но в Парме они только разогревались. По сигналу трех других он начал есть медленно, очень медленно. Окружавшие его итальянцы больше говорили, чем ели, и тратторию охватил легкий рев. Обед был определенно связан с отличной едой, но это было также и светское мероприятие.


Нино приходил каждые несколько минут и спрашивал: «Хорошо?» для Рика. Отлично, замечательно, вкусно, невероятно.


На второе блюдо Карло взял паузу от пасты. Тарелки были покрыты - еще небольшими порциями - cotolette alla parmigiana , еще одним знаменитым блюдом из Пармы и одним из самых любимых шеф-поваров. - Котлеты из телятины по-пармски, - перевел Сэм. «Котлеты из телятины взбивают маленькой битой, затем обмакивают в яйца, жарят на сковороде, затем запекают в духовке со смесью сыра пармезан и бульона, пока сыр не растает. Дядя жены Карло сам поднял телятину и доставил ее сегодня днем. Как рассказывал Карло и интерпретировал Сэм, Нино был занят следующим вином, красным сухим из региона Парма. Были представлены свежие стаканы, даже большего размера, и Нино кружился, принюхивался и глотал. Еще один оргазмический закат, и это было объявлено сенсацией. Очень близкий друг сделал вино, возможно, самое любимое Нино.


Сэм прошептал: «Парма славится своей едой, но не вином».


Рик пригубил вино, улыбнулся телятине и поклялся, что до конца трапезы он все равно будет есть медленнее, чем итальянцы. Сэм внимательно наблюдал за ним, уверенный, что культурный шок исчез в потоке еды и вина.


«Вы часто так едите?» - спросил его Рик.


«Не каждый день, но в этом нет ничего необычного, - небрежно ответил Сэм. «Это типичная еда для Пармы».


Паоло и Джорджио резали телятину, и Рик медленно атаковал свою. Котлет хватило на полчаса, а когда тарелки были чистыми, их с размахом вынули. Последовала долгая пауза, пока Нино и официанты работали за другими столиками.


Десерт не подходил, потому что Карло испек свой особый торт , торта нера , или черный пирог, и потому что Нино приготовил для этого особенное вино - сухое игристое белое вино из провинции. Он говорил, что черный пирог, созданный в Парме, представляет собой шоколад с миндалем и кофе, и, поскольку он был таким свежим из духовки, Карло добавил немного ванильного мороженого. У Нино была свободная минута, поэтому он придвинул стул и присоединился к своим товарищам по команде и тренеру на последнем курсе, если только они не были настроены на сыр и дижестив.


Они не были. Ресторан был еще наполовину заполнен, когда Сэм и Рик начали благодарить и прощаться. Объятия, похлопывания по спине, сильные рукопожатия, обещания прийти снова, новые встречи в Парме, огромное спасибо за незабываемый ужин - ритуал длился вечность.


Паоло и Джорджио решили остаться, перекусить сыром и допить вино.


«Я не за рулем», - сказал Сэм. «Мы можем ходить. Ваша квартира недалеко, и я поймаю оттуда такси.


«Я поправился на десять фунтов», - сказал Рик, подталкивая живот вперед и следуя на шаг позади своего тренера.


«Добро пожаловать в Парму».


Глава


7


Зуммер издавал пронзительный вой дешевого скутера с отсутствующей выхлопной трубой. Оно приходило длинными очередями, и, поскольку Рик никогда его раньше не слышал, он сначала не понимал, что это означает и откуда оно исходит. Все равно было туманно. После марафона в Монтане он и Сэм по причинам, которые не были ясны ни тогда, ни сейчас, остановились в пабе, чтобы выпить пару кружек пива. Рик смутно вспомнил, как входил в свою квартиру около полуночи, но с тех пор ничего.


Он сидел на своем диване, который был слишком коротким для человека его роста, чтобы на нем было удобно спать, и, слушая таинственный звонок, он пытался вспомнить, почему он выбрал комнату вместо спальни. Он не мог вспомнить веской причины.


"Все в порядке!" - крикнул он в дверь, когда начался стук. "Я иду."


Он был босиком, но в джинсах и футболке. Он долго изучал свои коричневые пальцы ног и созерцал свою кружащуюся голову. Еще один визг зуммера. "Все в порядке!" - снова закричал он. Неуверенно, он подошел к двери и распахнул ее.


Он был встречен приятным «Buongiorno» от невысокого коренастого человека с огромными седыми усами и помятым коричневым плащом. Рядом с ним был молодой полицейский в элегантной форме, который кивнул, но ничего не сказал.


«Доброе утро», - сказал Рик с таким уважением, как только мог.


- Синьор Докери?


"Да."


«Я полиция». Откуда-то из глубины плаща он достал документацию, помахал ею перед носом Рика, а затем вернул ее в тайник таким небрежным движением, что сообщение было: «Не задавайте никаких вопросов». Это мог быть штраф за парковку или квитанция от уборщицы.


«Синьор Ромо, полиция Пармы», - сказал он сквозь усы, хотя они и не пошевелились.


Рик посмотрел на Ромо, затем на полицейского в форме, затем снова на Ромо. «Хорошо», - сумел сказать он.


«У нас есть жалобы. Вы должны пойти с нами ».


Рик скривился и попытался что-то сказать, но густая волна тошноты спустилась вниз, и он подумал о том, чтобы сбежать. Прошло. Его ладони были вспотевшими, колени - эластичными. «Жалобы?» - недоверчиво сказал он.


"Да." Ромо серьезно кивнул, как будто он уже принял решение и Рик виновен в чем-то гораздо худшем, чем какая бы ни была жалоба. "Пойдем с нами."


"Эээ, куда?"


"Пойдем с нами. Теперь."


Жалобы? Вчера вечером паб был практически пуст, и они с Сэмом, насколько он помнил, не разговаривали ни с кем, кроме бармена. За пивом они говорили о футболе и ни о чем другом. Приятный разговор, никаких ругательств и драки с другими пьющими. Прогулка по старому городу до его квартиры прошла без происшествий. Возможно, лавина макарон и вина заставила его слишком громко храпеть, но это не может быть преступлением, не так ли?


«Кто жаловался?» - спросил Рик.


«Судья объяснит. Мы должны идти. Пожалуйста, ваши туфли.


«Вы меня арестовываете?»


«Нет, может быть, позже. Пойдем. Судья ждет ». Для эффекта Ромо повернулся и тряхнул каким-то серьезным итальянцем в молодого копа, которому удалось нахмуриться и покачать головой, как будто дела не могли быть хуже.


Очевидно, они не уедут без синьора Докери. Ближайшими туфлями были темно-бордовые мокасины, которые он нашел на кухне, и, надевая их и ища куртку, он сказал себе, что это должно быть недоразумение. Он быстро почистил зубы и попытался смыть слой чеснока и застоявшееся вино. Достаточно было одного взгляда в маленькое зеркало; он определенно выглядел виноватым в чем-то. Красные опухшие глаза, трехдневного роста, растрепанные волосы. Он взъерошил волосы, но безуспешно, затем схватил бумажник, американские деньги, ключ от квартиры и сотовый телефон. Может, ему стоит позвонить Сэму.


Ромо и его помощник терпеливо ждали в коридоре, оба курили и не были в наручниках. У них, похоже, не было никакого реального желания ловить преступников.


Ромо смотрел слишком много детективных шоу, и каждое движение было скучно и отрепетировано. Он кивнул в коридоре и сказал: «Я следую». Он бросил сигарету в пепельницу в холле, затем сунул обе руки глубоко в карманы своего плаща. Полицейский в форме увел преступника, а Ромо прикрыл его сзади. Три пролета вниз, на тротуар. Было почти девять утра, ясный весенний день.


Другой полицейский ждал у хорошо одетого седана «Фиат» с фарами и оранжевой надписью «Polizia» на каждом крыле. Второй коп закурил сигарету и изучал задницы двух женщин, которые только что прошли мимо него. Он посмотрел на Рика с полным пренебрежением, затем сделал еще одну затяжку.


«Пойдемте», - сказал Ромо. «Не далеко. Думаю, тебе нужен воздух.


«Верно, - подумал Рик. Он решил сотрудничать, набрать очки с этими ребятами и помочь им узнать правду, какой бы она ни была. Ромо кивнул по улице и пошел рядом с Риком, когда они последовали за первым полицейским.


"Могу я позвонить по телефону?" - спросил Рик.


"Конечно. Юрист?"


"Нет."


Телефон Сэма сразу переключился на голосовую почту. Рик подумал об Арни, но это не помогло. Арни становилось все труднее поймать по телефону.


И вот они пошли вдоль Страда Фарини, мимо маленьких магазинчиков с открытыми дверями и окнами, мимо уличных кафе, где люди почти неподвижно сидели со своими газетами и маленькими порциями эспрессо. Голова Рика прояснилась, живот успокоился. Можно было бы приветствовать один из этих маленьких крепких кофе.


Ромо закурил еще одну сигарету, выпустил небольшое облако дыма и сказал: «Тебе нравится Парма?»


«Я так не думаю».


"Нет?"


"Нет. Это мой первый полный рабочий день здесь, и я арестован за то, чего не делал. Тяжело любить это место ".


«Ареста нет», - сказал Ромо, тяжело качаясь из стороны в сторону, как будто оба колена вот-вот сложатся. Каждый третий или четвертый шаг его плечо толкало правую руку Рика, когда он снова качнулся.


"Тогда как вы это называете?" - спросил Рик.


«Наша система здесь другая. Никакого ареста ».


Ну что ж, это, безусловно, многое объясняет. Рик прикусил язык и позволил ему пройти. Споры ни к чему не приведут. Он не сделал ничего плохого, и правда скоро уладит дело. В конце концов, это не была диктатура Третьего мира, где наугад сгоняли людей для нескольких месяцев пыток. Это была Италия, часть Европы, сердце западной цивилизации. Опера, Ватикан, Возрождение, да Винчи, Армани, Ламборджини. Все было в его путеводителе.


Рик видел и хуже. Его единственный предыдущий арест был в колледже весной первого года обучения, когда он обнаружил себя добровольным членом пьяной банды, решившей сорвать вечеринку братства за пределами кампуса. Последовали драки и переломы костей; полиция появилась в силе. Несколько хулиганов были усмирены, скованы наручниками, сбиты с ног полицейскими и в конце концов брошены в заднюю часть полицейского фургона, где их несколько раз ткнули дубинками, для хорошей меры. В СИЗО они спали на холодных бетонных полах в пьяной цистерне. Четверо из арестованных были членами футбольной команды «Ястребиный глаз», и их приключения в рамках правовой системы были сенсационно освещены в нескольких газетах.


В дополнение к унижению, Рик получил отсрочку на тридцать дней, штраф в четыреста долларов, яростную ругань со стороны отца и обещание тренера, что еще одно нарушение, пусть даже незначительное, будет стоить ему стипендии и отправить его в школу. либо тюрьма, либо младший колледж.


Следующие пять лет Рик прожил без штрафов за превышение скорости.


Они сменили улицу и резко свернули в тихую мощеную улочку. Офицер в другой форме благосклонно стоял у безымянного отверстия. Они обменялись кивками и быстрыми словами, и Рика провели через дверь по выцветшим мраморным ступеням на второй этаж и в коридор, где, очевидно, располагались правительственные учреждения. Обстановка была тусклой; стены нуждались в покраске; В печальном ряду висели портреты давно забытых госслужащих. Ромо выбрал жесткую деревянную скамейку и сказал: «Присаживайтесь, пожалуйста».


Рик повиновался и снова попробовал набрать номер Сэма. Та же голосовая почта.


Ромо скрылся в одном из офисов. На двери не было имени, ничего, что указывало бы на то, где был обвиняемый или кого он собирался увидеть. Рядом определенно не было зала суда, никакой обычной суеты и шума обезумевших адвокатов, встревоженных семей и копов, болтающих взад и вперед. Вдали загремела пишущая машинка. Зазвонили настольные телефоны, были слышны голоса.


Полицейский в форме отошел и завязал разговор с молодой девушкой за столом в сорока футах от холла. Вскоре он забыл о Рике, который был совершенно один, без присмотра и мог беспечно исчезнуть. Но зачем беспокоиться?


Прошло десять минут, и полицейский в форме наконец ушел, не сказав ни слова. Ромо тоже не было.


Дверь открылась, приятная женщина улыбнулась и сказала: Докери? Да? Пожалуйста." Она предлагала ему войти в кабинет. Рик вошел внутрь. Это была переполненная гостиная с двумя столами и двумя секретаршами, которые улыбались Рику, как будто знали то, чего не знал он. В частности, один был очень милым, и Рик инстинктивно попытался придумать, что сказать. Но что, если она не говорила по-английски?


«Минутку, пожалуйста», - сказала первая леди, и Рик неловко встал, пока двое других делали вид, что возвращаются к работе. Ромо, очевидно, нашел боковую дверь и, несомненно, вернулся на улицу, приставая к кому-то другому.


Рик обернулся и заметил большие темные двойные деревянные двери, а рядом с ними была впечатляющая бронзовая табличка, гласящая, что Джузеппе Лаццарино - Джудиче . Рик подошел ближе, затем еще ближе, затем указал на слово «Джудиче» и спросил: «Что это?»


«Судья», - сказала первая леди.


Обе двери внезапно распахнулись, и Рик лицом к лицу столкнулся с судьей. «Пахнет Докери!» - крикнул он, выставив вперед правую руку и схватившись левой за плечо, как будто они не виделись много лет. На самом деле они этого не сделали.


«Я Джузеппе Лаццарино, Пантера. Я защитник ». Он качал, сжимал и блеснул своими большими белыми зубами.


«Приятно познакомиться», - сказал Рик, пытаясь отступить.


«Добро пожаловать в Парму, друг мой», - сказал Лаццарино. "Пожалуйста, войдите." Он уже тянул за правую руку Рика, продолжая трясти ее. Оказавшись в большом офисе, он отпустил Рика, закрыл обе двери и снова сказал: «Добро пожаловать».


«Спасибо», - сказал Рик, чувствуя себя слегка оскорбленным. "Вы судья?"


«Зовите меня Франко», - потребовал он, махая кожаному дивану в углу. Было очевидно, что Франко слишком молод, чтобы быть опытным судьей, и слишком стар, чтобы быть полезным защитником. Его большая круглая голова была гладко выбрита; единственные волосы на его голове были странным тонким пятном на подбородке. Лет тридцати, как Нино, но выше шести футов, крепкий и подтянутый. Он упал в кресло, пододвинул его к дивану и Рику и сказал: «Да, я судья, но, что более важно, я защитник. Франко - мое прозвище. Франко - мой герой ».


Затем Рик огляделся и понял. Франко был везде. Рисунок в натуральную величину, на котором Франко Харрис управляет мячом во время очень грязной игры. Фотография Франко и других Стилерс, триумфально держащих над головами трофей Суперкубка. Белая майка в рамке под номером 32, очевидно, подписанная самим великим человеком. Маленькая кукла Франко Харриса с большой головой на огромном столе судьи. И выставленные на видном месте в центре Стены Эго, две большие цветные фотографии, на одной изображен Франко Харрис в полном игровом снаряжении Стилера, без шлема, а на другой - Франко, судья здесь, в форме Пантеры, без шлема и с номером. 32 и изо всех сил старается подражать своему герою.


«Я люблю Франко Харриса, величайшего итальянского футболиста», - говорил Франко, его глаза были практически влажными, а голос немного хриплым. «Вы только посмотрите на него». Он торжествующе замахал руками вокруг офиса, который был практически святыней Франко Харриса.


«Франко был итальянцем?» - медленно спросил Рик. Хотя он никогда не был фанатом Стилерса и слишком молод, чтобы вспоминать о славных днях династии Питтсбурга, Рик, тем не менее, хорошо изучал игру. Он был уверен, что Франко Харрис был темнокожим парнем, который играл в Penn State, а затем привел Steelers к ряду Суперкубков еще в 1970-х. Он был доминирующим игроком, профессиональным боулером, а позже был внесен в Зал славы. Каждый футбольный фанат знал Франко Харриса.


«Его мать была итальянкой. Его отец был американским солдатом. Тебе нравятся Стилерс? Я люблю Стилерс ».


"Ну, нет, вообще-то ..."


«Почему ты не играл за Стилерз?»


«Они еще не звонили».


Франко сидел на краю своего сиденья, в восторге от присутствия своего нового квотербека. «Давай выпьем кофе», - сказал он, вскакивая на ноги, и, прежде чем Рик успел ответить, он уже стоял у двери, лая инструкции одной из девушек. Он был стильный - уютный черный костюм, итальянские лоферы с длинными заостренными краями, по крайней мере, 14-го размера.


«Мы действительно хотим получить трофей Суперкубка здесь, в Парме», - сказал он, беря что-то со своего стола. "Смотреть." Он направил пульт дистанционного управления на телевизор с плоским экраном в углу, и внезапно появилось еще больше Франко - он прыгал через линию, когда игроки, выполняющие захват, отскакивали, перепрыгивая через кучу для приземления, жестко вооружая Кливленда Брауна (да!) И отрывая еще один приземление, принимая передачу от Брэдшоу, и сбивая двух массивных лайнменов. Это были величайшие хиты Франко, длинные, мучительные забеги, смотреть которые было приятно. Загипнотизированный судья дергал, резал и сжимал кулаки при каждом большом движении.


Сколько раз он это видел? - спросил себя Рик.


Последний розыгрыш был самым известным - «Непорочный прием» - непреднамеренная ловля Франко отклоненного паса и его чудесный галоп до конечной зоны в матче плей-офф 1972 года с «Оклендом». Спектакль вызвал больше дебатов, обзоров, анализов и драк, чем когда-либо в истории НФЛ, и судья запомнил каждый кадр.


Секретарша принесла кофе, и Рик сделал плохую «Граци».


Потом вернулись к видео. Вторая часть была интересной, но немного удручающей. Судья Франко добавил свои лучшие хиты, несколько вялых пробежек и обхода лайнменов и полузащитников даже медленнее, чем он сам. Он улыбнулся Рику, когда они наблюдали за Пантерами в действии, первым взглядом Рика на его будущее.


"Тебе нравится?" - спросил Франко.


«Прекрасно», - сказал Рик, и это слово, казалось, удовлетворило многие запросы в Парме.


Финальная игра была передачей экрана, которую Франко взял у истощенного квотербека. Он засунул мяч себе в живот, наклонился, как пехотинец, и начал искать первого защитника, который ударит. Пара отскочила, Франко развернулся, вскинул ноги и отправился на скачки. Два крайних защитника без энтузиазма попытались воткнуть шлемы в его крутящиеся ноги, но они отскочили, как мухи. Франко летел по боковой линии, сильно напрягаясь в своем лучшем подражании Франко Харрису.


"Это в замедленной съемке?" - спросил Рик, с полусмешанным чувством юмора.


У Франко открылся рот. Был ранен.


«Шучу», - быстро сказал Рик. "Шутка."


Франко сумел изобразить смех. Когда он пересек линию ворот, он ударил по мячу, и экран погас.


«В течение семи лет я играю защитника», - сказал Франко, снова усевшись на край сиденья. «И мы никогда не обыграли Бергамо. В этом году с нашим великолепным защитником мы выиграем Суперкубок. Да?"


"Конечно. Так где ты научился футболу? »


"Некоторые друзья."


Они оба отхлебнули кофе и выждали после неловкой паузы. «Какой ты судья?» - наконец спросил Рик.


Франко потер подбородок и долго обдумывал это, как будто никогда раньше не думал о том, что он сделал. «Я много чего делаю», - наконец сказал он с улыбкой. Его телефон зазвонил на столе, и, хотя он не ответил на звонок, он все же посмотрел на свои часы.


«Мы так рады видеть тебя здесь, в Парме, мой друг Рик. Мой защитник.


"Спасибо."


«Увидимся на тренировке сегодня вечером».


"Конечно."


Теперь Франко был на ногах, его зовут другие обязанности. Рик точно не ожидал, что его оштрафуют или накажут иным образом, но «жалобы» Ромо нужно было рассмотреть, не так ли?


Очевидно, нет. Франко увел Рика из кабинета обязательными объятиями, рукопожатиями и обещаниями помочь любым способом, и вскоре Рик оказался в холле, затем спустился по лестнице и вышел в переулок, совсем один, свободный человек.


Глава


8


Сэм проводил время в пустом кафе с книгой по игре «Пантера», толстой папкой с тысячей «крестиков» и «минусов», сотней наступательных розыгрышей и дюжиной оборонительных схем. Толстый, но не такой толстый, как те, которые раздают команды колледжей, и просто памятка по сравнению с фолиантами, используемыми в НФЛ. И слишком толстый, как считают итальянцы. В утомительном занятии на классной доске часто бормотали, что нет ничего удивительного в том, что футбол так популярен во всем остальном мире. Было так легко учиться, играть и понимать.


«И это только основы», - всегда хотелось сказать Сэму.


Рик прибыл ровно в 11:30, а кафе все еще было пусто. Лишь пара американцев устроила бы обед в такой нечетный час. Обед, но только салаты и вода.


Рик принял душ, побрился и выглядел гораздо менее преступным. С большим воодушевлением он рассказал историю своей встречи с детективом Ромо, его «отказа от ареста» и встречи с судьей Франко. Сэм был очень развлечен и заверил Рика, что ни один другой американец не встречал такого особого приема от Франко. Сэм видел видео. Да, Франко был таким же медленным во плоти, как и в фильме, но он был суровым противником и пробегал сквозь кирпичную стену или, по крайней мере, старался изо всех сил.


Сэм объяснил, что, насколько ему известно, итальянские судьи отличаются от своих американских коллег. Франко имел широкие полномочия возбуждать расследования и судебные разбирательства, а также председательствовал на судебных процессах. После тридцатисекундного краткого обзора итальянского законодательства Сэм исчерпал свои знания по этому вопросу, и дело вернулось к футболу.


Они перебирали салат и играли с помидорами, но ни у кого из них не было особого аппетита. Через час они ушли пешком, чтобы заняться какими-то делами. Первым пунктом было открытие текущего счета. Сэм выбрал свой банк, в первую очередь потому, что некий помощник менеджера мог хорошо изучить английский язык для решения вопросов. Сэм настаивал на том, чтобы Рик делал это сам, и помогал только тогда, когда дела заходили в тупик. На это потребовался час, и Рик был разочарован и более чем немного напуган. Сэм не всегда мог переводить.


Быстро осмотрев район Рика и центр Пармы, они обнаружили небольшой продуктовый магазин с фруктами и овощами, сложенный вдоль тротуара. Сэм объяснил, что итальянцы предпочитают каждый день покупать свежие продукты и не складывать продукты в банки и бутылки. Мясник находился по соседству с рыбным рынком. Булочные были на каждом углу. «Концепция Крогера здесь не работает, - сказал Сэм. «Домохозяйки планируют свой день, покупая свежие продукты». Рик храбро последовал за ним, отчасти увлеченный осмотром достопримечательностей, но не заинтересованный в кулинарии. Зачем беспокоиться? Было так много мест, где можно поесть. Магазин вина и сыра не представлял особого интереса, по крайней мере, до тех пор, пока Рик не заметил очень привлекательную девушку в красных чулках. Сэм указал на два мужских магазина и снова дал довольно резкие намеки на то, что нужно отказаться от одежды Флориды и перейти на местную моду. Они также нашли уборщицы, бар с отличным капучино, книжный магазин, где все книги были на итальянском, и пиццерию с меню на четырех языках.


Затем пришло время машины. Где-то в небольшой империи синьора Брункардо появился хорошо подержанный, но чистый и блестящий Fiat Punto, и следующие пять месяцев он принадлежал квотербеку. Рик обошел его, внимательно осмотрел, не произнеся ни слова, но не мог не подумать, что по крайней мере четверо из них поместятся во внедорожник, на котором он ездил три дня назад.


Он сложился на водительском сиденье и осмотрел приборную панель. «Подойдет», - наконец сказал он Сэму, который стоял в нескольких футах от него на тротуаре.


Он дотронулся до рычага переключения передач и понял, что это не жестко. Он слишком сильно двигался. Затем его левая нога зацепилась за что-то, кроме педали тормоза. Клатч?


«Руководство, да?» он сказал.


«Все машины здесь ручные. Не проблема, правда? "


"Конечно, нет." Он не мог вспомнить, когда в последний раз его левая нога нажала сцепление. У друга из старшей школы была Mazda с рычагом переключения передач, и Рик тренировался один или два раза. Это было не менее десяти лет назад. Он выскочил, хлопнул дверью и чуть не сказал: есть что-нибудь с автоматом? Но он этого не сделал. Он не мог проявлять заботу о такой простой вещи, как машина со сцеплением.


«Либо это, либо самокат», - сказал Сэм.


«Дай мне скутер», - хотел сказать Рик.


Сэм оставил его там, на «Фиате», за рулем которого он боялся. Они договорились встретиться через пару часов в раздевалке. Пособие нужно было решить как можно скорее. Итальянцы могли не выучить все игры, но квотербек был обязан.


Рик обошел квартал, думая обо всех сценариях, через которые он прошел за свою кочевую карьеру. Арни позвонит и предложит новую сделку. Рик ушел в свою новую команду, ужасно взволнованный. Быстрый привет на стойке регистрации; быстрая экскурсия по стадиону, раздевалке и так далее. Затем весь энтузиазм улетучился, как только какой-то помощник тренера вошел с массивным учебником и бросил его перед ним. «Запомни к завтрашнему дню» всегда была команда.


Конечно, тренер. Тысяча пьес. Без проблем.


Сколько пьес? Сколько помощников тренера? Сколько команд? Сколько остановок по пути в неудачной карьере, которая теперь привела его в маленький городок на севере Италии? Он выпил пива в уличном кафе и не мог избавиться от ощущения одиночества, что это не то место, где он должен был быть.


Он прошаркал по винному магазину, боясь, что клерк может спросить его, есть ли что-нибудь конкретное, что ему нужно. Симпатичная девушка с красными чулками исчезла.


А потом он вернулся, уставившись на пятиступенчатый «Фиат», сцепление и все такое. Ему даже не понравился цвет - глубокая медь, которую он никогда не видел. Это было в ряду похожих машин, плотно припаркованных вместе, менее чем в футе между бамперами, на улице с односторонним движением с изрядным движением. Любое усилие, чтобы уехать, потребовало бы от него ослабления движения вперед и назад, вперед и назад, по крайней мере, полдюжины раз, когда он медленно вывел передние колеса на улицу. Совершенная координация сцепления, ручки и акселератора будет иметь важное значение.


В автомате это было бы непросто. Почему эти люди припарковались так близко друг к другу? Ключ был в его кармане.


Может быть позже. Он пошел в свою квартиру и вздремнул.


· · ·


Рик быстро переоделся в тренировочную форму Пантеры - черную рубашку, серебряные шорты, белые носки. Каждый игрок купил себе обувь, а Рик притащил более трех пар кроссовок для игрового дня, которые так бесплатно раздавали Брауны. У большинства игроков НФЛ были контракты на обувь. Рику ни разу не предлагали.


Он был один в раздевалке, листая пьесу, когда влетел Слай Тернер, все улыбающийся и одетый в ярко-оранжевую толстовку Denver Broncos. Они представились, вежливо пожали друг другу руки, и вскоре Рик сказал: «Ты носишь это по какой-то причине?»


«Ага, люблю мой Бронкос», - сказал Слай, все еще улыбаясь. «Вырос недалеко от Денвера, уехал в штат Колорадо».


"Это мило. Я слышал, что я популярный парень в Денвере.


«Мы любим тебя, чувак».


«Всегда нужно было быть любимым. Мы будем друзьями, Слай?


«Конечно, дай мне мяч двадцать раз за игру».


"Выполнено." Рик достал из своего шкафчика туфлю, медленно надел ее на правую ногу и начал шнуровать. "Тебя призывают?"


«Седьмой круг« Кольтов », четыре года назад. Последний вырезанный игрок. Один год в Канаде, два года на арене ». Улыбка исчезла, и Слай раздевался. Он выглядел намного ниже пяти футов восьми дюймов, но у него были крепкие мускулы.


«А здесь в прошлом году, верно?»


"Верно. Это не так уж и плохо. Довольно весело, если сохранять чувство юмора. Ребята в команде замечательные. Если бы не они, я бы никогда не вернулся ».


"Почему ты здесь?"


«По той же причине, по которой ты здесь. Слишком молод, чтобы отказаться от мечты. К тому же у меня теперь есть жена и ребенок, и мне нужны деньги ».


"Деньги?"


«Печально, не правда ли? Профессиональный футболист, зарабатывающий десять тысяч долларов за пять месяцев работы. Но, как я уже сказал, я не готов бросить ". В конце концов он снял оранжевую толстовку и заменил ее тренировочной майкой Panther.


«Давайте расслабимся», - сказал Рик, и они вышли из раздевалки и вышли на поле.


«Моя рука довольно жесткая, - сказал Рик, делая слабый бросок.


«Тебе повезло, что ты не калека, - сказал Слай.


"Спасибо."


«Какой хит. Я был у брата, кричал на телевизор. Игра окончена, затем Маррун выходит из строя с травмой. Осталось одиннадцать минут, все было безнадежно, потом ...


Рик держал мяч в руках на секунду. «Хитрый, правда, я бы не стал повторять это. Хорошо?"


"Конечно. Извините."


«Ваша семья здесь?» - спросил Рик, быстро меняя тему разговора.


«Нет, еще в Денвере. Моя жена медсестра, хорошая работа. Она сказала, что у меня еще один год футбола, и тогда мечта исполнилась. У тебя есть жена?


«Нет, даже близко».


«Вам здесь понравится».


"Расскажи мне об этом." Рик отошел на пять ярдов и поправил свои передачи.


«Ну, это совсем другая культура. Женщины красивы, но намного сдержаннее. Это очень шовинистическое общество. Мужчины не женятся до тридцати лет; они живут дома со своими матерями, которые ждут их по рукам и ногам, и когда они выходят замуж, они ожидают, что их жены поступят так же. Женщины не хотят выходить замуж. Им нужно работать, чтобы у женщин было меньше детей. Рождаемость здесь стремительно падает ».


«Я не совсем думал о браке и рождаемости, Слай. Мне больше интересна ночная жизнь, понимаете, о чем я? "


«Да, много девушек, и симпатичных, но проблема с языком».


«А как насчет чирлидеров?»


"Что насчет них?"


"Они милые, простые, доступные?"


«Я бы не знал. У нас их нет ».


Рик держал мяч, замер, пристально посмотрел на свой хвост. «Нет чирлидеров?»


"Неа."


«Но мой агент…» Он остановился, прежде чем смутился. Итак, его агент пообещал то, чего не могло случиться. Что еще было нового?


Слай смеялся громким заразительным смехом, который говорил: «Шутка над тобой, клоун».


«Вы пришли сюда за чирлидершами?» - сказал он пронзительно и насмешливо.


Рик выпустил пулю, которую Слай легко поймал кончиками пальцев, а затем продолжил смеяться. «Похоже на моего агента. В половине случаев говорит правду ».


Рик, наконец, рассмеялся над собой, отступая еще на пять ярдов. «Какая здесь игра?» он спросил.


«Совершенно восхитительно, потому что они не могут меня поймать. В прошлом году я набирал в среднем двести ярдов за игру. Вы отлично проведете время, если не забудете бросать нашим игрокам, а не другой команде ».


"Дешевый выстрел." Рик застегнул еще одну пулю; И снова его легко поймал Слай, который в ответ отбросил его обратно. Неписаное правило твердо: никогда не делайте жестких передач квотербеку.


Из раздевалки бежал другой черный пантер, Трей Колби, высокий долговязый ребенок, слишком худой для футбола. Он легко улыбнулся и менее чем через минуту сказал Рику: «Ты в порядке, дружище?»


«Все хорошо, спасибо».


«Я имею в виду, что в последний раз, когда я видел тебя, ты был на носилках и ...»


«Я в порядке, Трей. Давай поговорим о чем-нибудь другом."


Слай наслаждался моментом. «Он предпочел бы не говорить об этом. Я уже пробовал », - сказал он.


В течение часа они играли в мяч и говорили об игроках, которых знали дома.


Глава


9


У итальянцев было праздничное настроение. На первую тренировку они пришли рано и громко. Они спорили о том, кому достанется шкафчик, жаловались на декор стен, кричали на мальчика с экипировкой за множество проступков и поклялись отомстить Бергамо всевозможными способами. Они постоянно оскорбляли и высмеивали друг друга, постепенно переодеваясь в тренировочные шорты и майки. В раздевалке было тесно и шумно, она больше напоминала дом братства.


Рик все это впитал. Их было около сорока, от детей, похожих на подростков, до нескольких стареющих воинов, достигших сорока лет. Были какие-то твердые тела; на самом деле большинство из них, казалось, были в отличной форме. Слай сказал, что они поднимались в межсезонье и толкали друг друга в тренажерном зале. Но контрасты были поразительными, и Рик, как ни старался, не мог избежать нескольких тихих сравнений. Во-первых, за исключением Слая и Трея, все лица были белыми. Каждая команда НФЛ, которую он «посетил» по пути, была как минимум на 70 процентов чернокожими. Даже в Айове, черт, даже в Канаде, команд было 50–50. И хотя в комнате было несколько больших мальчиков, 300-фунтовых пушек не было. У Браунов было восемь игроков с 310 или больше, и только двое меньше 200. Некоторые из Пантер дотянулись до 175.


Трей сказал, что они были в восторге от своего нового квотербека, но опасались приближаться к нему. Чтобы помочь делу, судья Франко занял позицию справа от Рика, а Нино - слева. Они долго и даже бессистемно представлялись, когда игроки по очереди приветствовали Рика. Каждое небольшое вступление требовало как минимум двух оскорблений, часто Франко и Нино выступали против своих собратьев-итальянцев. Рика обнимали, обнимали и ласкали, пока он почти не смутился. Он был удивлен количеством используемого английского языка. Каждая Пантера изучала язык на определенном уровне.


Слай и Трей были рядом, смеясь над ним, но также воссоединившись со своими старыми товарищами по команде. Оба уже пообещали, что это будет их последний год в Италии. Немногие американцы вернулись на третий сезон.


Тренер Руссо призвал к порядку и поприветствовал всех. Его итальянский был медленным и задумчивым. Игроки валялись на полу, на скамейках, стульях и даже в шкафчиках. Хотя он продолжал стараться не делать этого, Рик не мог не оглянуться назад. Он вспомнил раздевалку в южной средней школе Давенпорта. Он был как минимум в четыре раза больше, чем тот, в котором он был сейчас.


"Вы понимаете это?" - прошептал он Слая.


«Конечно», - сказал он с ухмылкой.


"Тогда что он говорит?"


«Говорит, что команда не смогла найти достойного квотербека в межсезонье, поэтому мы снова облажались».


"Тихий!" Сэм кричал на американцев, и итальянцы были в восторге.


«Если бы ты только знал», - подумал Рик. Однажды он видел, как полуизвестный тренер НФЛ подрезал новичка за то, что он болтал на собрании команды во время лагеря. Порезал его на месте, чуть не заставил плакать. Некоторые из самых запоминающихся ругательств, ругательств, словесных кровопусканий, которые Рик видел в футболе, произошли не в пылу битвы, а в, казалось бы, безопасных пределах раздевалки.


«Mi Dispiace», - громко сказал Слай, вызвав еще больший смех.


Сэм продолжал. "Что это было?" - прошептал Рик.


«Значит, мне очень жаль», - прошипел Слай, стиснув челюсти. «А теперь заткнись».


Рик ранее сказал Сэму, что ему нужно всего несколько слов с командой. Когда Сэм закончил свое приветственное слово, он представил Рика и занялся переводом. Рик встал, кивнул своим новым товарищам по команде и сказал: «Я очень рад быть здесь и с нетерпением жду сезона». Сэм вскинул руку - остановка - перевод. Итальянцы улыбнулись.


«Я хочу прояснить одну вещь». Стой, скорее итальянец.


«Я играл в НФЛ, но не очень много, и я никогда не играл в Суперкубке». Сэм нахмурился и сделал вид. Позже он объяснит, что итальянцы смутно относятся к скромности и самоуничижению.


«На самом деле, я никогда не начинал игру как профессионал». Еще один хмурый взгляд, более медленный итальянский, и Рик задумался, не исправляет ли Сэм свою маленькую речь. Среди итальянцев не было улыбок.


Рик посмотрел на Нино и продолжил: «Просто хотел прояснить это. Моя цель - выиграть свой первый Суперкубок здесь, в Италии ». Голос Сэма стал намного сильнее, и когда он закончил, зал разразился аплодисментами. Рик сел и получил медвежьи объятия от синяков от Франко, который немного перехитрил Нино как телохранителя.


Сэм изложил план тренировки, и выступления были окончены. С воодушевляющими возгласами они поспешно вышли из раздевалки на тренировочную площадку, где развернулись в несколько организованном порядке и начали растягиваться. В этот момент власть занял джентльмен с толстой шеей, бритой головой и выпуклыми бицепсами. Это был Алекс Оливетто, бывший игрок, теперь помощник тренера и настоящий итальянец. Он расхаживал взад и вперед по рядам игроков, выкрикивая приказы, как рассерженный фельдмаршал, и никаких ответных разговоров не было.


«Он псих, - сказал Слай, когда Алекс был далеко.


Рик был в конце очереди, рядом со Слайем и позади Трея, копируя растяжки и упражнения своих товарищей по команде. Алекс перешел от основ - прыжки, отжимания, приседания, выпады - к изнурительному бегу на месте с периодическим падением на землю, а затем обратно. Через пятнадцать минут Рик вздымался и пытался забыть вчерашний ужин. Он взглянул налево и заметил, что Нино сильно вспотел.


Спустя тридцать минут у Рика возникло сильное искушение отвести Сэма в сторону и кое-что объяснить. Знаете, он был квотербеком, а квотербэки на профессиональном уровне не подвергаются тем же упражнениям и банальностям тренировочного лагеря, которые требуются от обычных игроков. Но Сэм был далеко, на другом конце поля. Тогда Рик понял, что за ним наблюдают. По мере того как разминка затягивалась, он поймал больше взглядов своих товарищей по команде, просто проверяя, сможет ли настоящий профессиональный квотербек справиться с ними. Был ли он членом команды или просто проходящей примадонной?


Рик поднял его на ступеньку выше, чтобы произвести на них впечатление.


Обычно ветровые спринты откладывались до конца тренировок, но не с Алексом. После сорока пяти минут упражнений по устранению синяков члены команды собрались у линии ворот и группами по шесть человек помчались на сорок ярдов вниз по полю, где Алекс ждал очень активным свистком и неприятным оскорблением для тех, кто наступал в тыл. Рик бежал спиной. Хитрый легко убежал, а Франко легко грохнул последним. Рик был посередине, и во время спринта он вспомнил дни славы на юге Давенпорта, когда он разошелся и забил почти столько же приземлений ногами, сколько рукой. В колледже бег значительно замедлился; он просто не был бегущим квотербеком. В профи бегать было практически запрещено; это был отличный способ сломать ногу.


Итальянцы болтали друг с другом, подбадривая, пока спринт затягивался. После пяти они тяжело дышали, а Алекс только разминался.


"Ты можешь блевать?" - спросил Слай между вдохами.


"Почему?"


«Потому что он управляет нами, пока кто-то не стошнит».


"Вперед, продолжать."


"Я бы хотел."


После десяти сороковых годов Рик задавался вопросом, чего именно он ожидал в Парме. Его подколенные сухожилия горели, икры болели, он напрягался, задыхался и весь был весь в поту, хотя температура была отнюдь не теплой. Он поговорит с Сэмом и кое-что прояснит. Это был не школьный бал. Он был профи!


Нино бросился к боковой линии, сорвал шлем и выполнил удар. Команда ободряюще закричала, и Алекс дал три быстрых сигнала по свистку. После водного перерыва Сэм выступил вперед с инструкциями. Он заберет спины и ресиверы. У Нино были линейные игроки в нападении. У Алекса были полузащитники и линейные защитники. Трей отвечал за вторичное. Они рассыпались по полю.


«Это Фабрицио», - сказал Сэм, представляя Рику довольно тонкую трубку. «Наши большие руки». Они признали друг друга. Надежный, нервный, божий дар итальянскому футболу. Сэм проинформировал Рика о Фабрицио и посоветовал ему расслабиться с ребенком в первые пару дней. В НФЛ было немало приемников, у которых были проблемы с пулями Рика, по крайней мере, на практике. В играх пули, хотя и красивые, слишком часто летели высоко и широко. Некоторые из них были пойманы фанатами пятью рядами выше.


Резервным защитником был двадцатилетний итальянец по имени Альберто так или иначе. Рик бросил мягкие боковые маршруты одной группе, Альберто - другой. По словам Сэма, Альберто предпочитал управлять мячом, потому что у него была довольно слабая рука. Он был слабым, заметил Рик после пары передач. Он бросал, как толкатель ядра, и его пасы летали по воздуху, как раненые птицы.


«Был ли он резервным в прошлом году?» - спросил Рик, когда Сэм подошел достаточно близко.


«Да, но мало играл».


Фабрицио был прирожденным атлетом, быстрым и грациозным, с мягкими руками. Он упорно трудился, чтобы казаться беспечным, как будто все, что Рик выстрелил в него, было еще одной легкой добычей. Он сделал несколько ловушек, поймал их слишком дерзко и безразлично, а затем совершил грех, который дорого обошелся бы ему в НФЛ. Вялой быстротой он перехватил мяч одной рукой, просто чтобы похвастаться. Передача была точной и не требовала захвата одной рукой. Рик закипел, но Сэм был в восторге. «Пусть идет, - сказал он. «Он не знает ничего лучшего».


Рука Рика все еще слегка болела, и хотя он не торопился никого впечатлять, у него возникло искушение выстрелить одним из них в грудь Фабрицио и посмотреть, как тот падает, как камень. «Расслабься, - сказал он себе, - он всего лишь ребенок, который развлекается».


Затем Сэм рявкнул на Фабрицио за неряшливость, и ребенок надулся, как ребенок. Больше шаблонов, более длинные броски, затем Сэм собрал нападение, чтобы пересмотреть основы. Нино присел над мячом на корточки, и, чтобы не защемить пальцы, Рик посоветовал им потренироваться несколько медленных щелчков. Нино согласился, что это отличная идея, но когда руки Рика коснулись его ягодиц, он вздрогнул. Не радикальный рывок спины, ничего, что могло бы заставить рефери пометить его за незаконную процедуру или офсайд, а отчетливое сжатие большой ягодичной мышцы, как у школьника, готового лизать толстую деревянную лопатку. «Возможно, это просто нервозность нового квотербека», - сказал себе Рик. Для следующего рывка Нино парил над мячом, Рик слегка наклонился вперед, опустил руки прямо под центральную часть, как он делал с младших классов средней школы, и при контакте ягодицы Нино инстинктивно снова напряглись.


Щелчки были медленными и мягкими, и Рик сразу понял, что нужны часы, чтобы улучшить технику Нино. Полный шаг был бы потрачен впустую, ожидая мяча, пока задние защитники пробиваются в свои дыры, а принимающие бегут на свои места.


На третьем щелчке пальцы Рика слегка задела зону Нино, и, очевидно, такое мягкое прикосновение было намного хуже, чем прямой удар руками. Обе щеки болезненно выгнулись от нежного прикосновения. Рик взглянул на Сэма и быстро сказал: «Можешь сказать ему расслабить задницу?»


Сэм отвернулся, чтобы не рассмеяться.


«Проблема?» - спросила Нино.


«Неважно, - сказал Рик. Сэм дал свисток, назвал пьесу по-английски, затем по-итальянски. Это был простой откат справа, Слай взял на себя передачу, а Франко пробил дыру первым, как бульдозер.


"Каденция?" - спросил Рик, когда линейные монтеры уселись на свои места.


«Спускайся, садись, хижина», - ответил Сэм. "На английском."


Нино, который, очевидно, занимал неофициальную позицию тренера линии нападения, осмотрел защитников и подкаты, прежде чем присесть на корточки над мячом и подготовить свои ягодицы. Рик прикоснулся к ним и закричал: «Вниз!» Они вздрогнули, и Рик поспешно добавил: «Сет», затем «Хижина».


Франко крякнул, как медведь, когда он сделал выпад из своей трехточечной стойки и качнулся вправо. Очередь двинулась вперед, тела тряслись, голоса рычали, как будто ненавистные бергамские львы были там, и Рик целую вечность ждал, пока мяч придет из его центра. Он был на полшага назад, когда, наконец, схватил его, повернулся и толкнул Слая, который уже перебежал спину Франко.


Сэм дал свисток, крикнул что-то по-итальянски, а затем: «Сделай это еще раз». И снова и снова.


После десяти щелчков Альберто вступил в бой, и Рик нашел немного воды. Он сел на свой шлем и вскоре стал уходить в другие команды, на другие поля. Он решил, что утомительная практика везде одинакова. От Айовы и Канады до Пармы и всех этих промежуточных остановок худшей частью игры, на каком бы языке она ни была, была скучная утомительная физическая подготовка и повторение беговой игры за игрой.


Было уже поздно, когда Алекс снова взял на себя власть, и с его короткого пронзительного свиста сорок ярдов яростно начался. Шутки и оскорбления ушли. Никто не смеялся и не кричал, пока они бежали по полю, все медленнее с каждым свистом, но не так медленно, чтобы Алекс мог расстроиться. После каждого спринта они возвращались к линии ворот, отдыхали несколько секунд, а затем снова уходили.


Рик пообещал завтра серьезно поговорить с главным тренером. Настоящие квотербэки не бегают на ветру, твердил он себе, призывая себя заболеть.


· · ·


У Пантер был восхитительный ритуал после практики - поздний ужин с пиццей и пивом в Polipo's, небольшом ресторане на Виа Ла Специя на окраине города. К 11:30 большая часть команды прибыла, только что после душа и желая официально начать новый сезон. Джанни, владелец, поставил их в дальний угол, чтобы они не мешали. Они собрались вокруг двух длинных столов и заговорили все сразу. Спустя всего несколько минут после того, как они устроились, два официанта принесли кувшины пива и кружки, за ними сразу же последовали другие официанты с самой большой пиццей, которую Рик когда-либо видел. Он был на одном конце, Сэм с одной стороны, а Слай - с другой. Нино поднялся, чтобы произнести тост, сначала на быстром итальянском, и все посмотрели на Рика, затем на немного более медленном английском. Добро пожаловать в наш городок, мистер Рик, мы надеемся, что вы найдете здесь дом и принесете нам Суперкубок. Последовал странный крик, и они осушили стаканы.


Сэм объяснил, что синьор Брункардо оплатил эти довольно шумные обеды и лечил команду не реже одного раза в неделю после тренировки. Пицца и паста, одни из лучших спагетти в городе, без суеты и церемоний, которые Нино с любовью разносил в «Монтане». Еда дешевая, но вкусная. Судья Франко встал со свежим стаканом и начал о чем-то ветреную речь.


«То же самое», - пробормотал Сэм по-английски. «Тост за отличный сезон, братство, отсутствие травм и так далее. И, конечно же, великому новому квотербеку ». Было очевидно, что Франко не позволит Нино превзойти себя. После того, как они выпили и подбодрились, Сэм сказал: «Эти двое жаждут внимания. Они постоянные со-капитаны ».


«Выбрано командой?»


«Я полагаю, но я никогда не видел выборов, и это мой шестой сезон. По сути, это их команда. Они поддерживают мотивацию ребят в межсезонье. Они всегда набирают новых местных жителей, чтобы они занялись этим видом спорта, особенно бывших футболистов, которые потеряли шаг. Они то и дело обращают в регби игрока. Они кричат и кричат перед игрой, и некоторые из их перерывов на словах красивы. В пылу битвы ты хочешь, чтобы они были у тебя в окопе ».


Пиво потекло, и пицца исчезла. Нино призвал к порядку и представил двух новых членов команды. Карл был датским профессором математики, поселился в Парме со своей женой-итальянкой и преподавал в университете. Он не был уверен, какую позицию может сыграть, но очень хотел выбрать одну. Пьетро был карабином с детским лицом, коротким и толстым, полузащитником. Рик заметил его быстрые ноги на практике.


Франко завел их скорбными песнями, которые не понимал даже Сэм, затем они разразились смехом и схватили кувшины с пивом. Волны шумного итальянца грохотали по комнате, и после нескольких кружек пива Рик был доволен тем, что просто сидел и поглощал происходящее.


Он был статистом в иностранном фильме.


· · ·


Незадолго до полуночи Рик подключил свой ноутбук и написал Арни по электронной почте:


В Парме, приехал вчера поздно вечером, первая тренировка сегодня - еда и вино стоит посетить - никаких чирлидеров, Арни, ты обещал мне прекрасных чирлидеров - здесь нет агентов, так что ты возненавидел бы это место - никакого гольфа, пока - любое слово из Тиффани и ее адвокаты? - Я помню, как Джейсон Косгроув рассказывал о ней в душе, подробно рассказывая о ней, и он заработал восемь миллионов в прошлом году - что уж говорить о его адвокатах - я не папа. Даже маленькие дети здесь говорят по-итальянски - почему я в Парме? - могло быть и хуже, наверное, в Кливленде. Позже RD


Пока Рик спал, Арни вернул сообщение:


Рик: Приятно слышать от вас, очень рад, что вы там и наслаждаетесь собой. Относитесь к этому как к приключению. Здесь мало что происходит. Никаких вестей от юристов, я предлагаю Косгроува в качестве донора спермы. Ей уже семь месяцев. Я знаю, что вы ненавидите игру на арене, но сегодня позвонил гроссмейстер и сказал, что может принести вам пятьдесят тысяч на следующий сезон. Я сказал нет. Что насчет этого?


Глава


10


Проснуться в такой ужасный час можно было только с помощью будильника, настроенного на большую громкость. Ровный, пронзительный гудок пронзил тьму и, наконец, нашел свой след. Рик, который редко использовал будильник и выработал приятную привычку просыпаться всякий раз, когда его тело устало от сна, шлепался под простынями, пока не нашел выключатель. В мгновение ока он подумал об офицере Ромо и испугался очередного отказа от ареста. Затем он стряхнул паутину и дикие мысли. Когда его пульс начал постепенно снижаться, и он оперся на подушки, он, наконец, вспомнил, зачем вообще поставил будильник. У него был план, и темнота была решающим элементом.


Поскольку его межсезонье было не чем иным, как гольфом, обе ноги были сломаны вдребезги, а живот болел, как будто его неоднократно били. Его руки, плечи, спина, даже щиколотки и пальцы ног болели на ощупь. Он проклял Алекса, Сэма и всю организацию Пантеры, если это можно так назвать. Он проклинал футбол и Арни, и, начиная с Браунов, каждую команду в обратном порядке, которая дала ему розыгрыш. Придумывая мерзкие мысли об игре, он осторожно пытался растянуть пару мышц, но мышцы были просто слишком болезненными.


К счастью, он отказался от пива в Polipo's или, по крайней мере, остановился на разумном пределе. В голове прояснялось, признаков похмелья не было.


Если бы он мог поторопиться и завершить свою миссию, как планировалось, он мог бы вернуться под одеяло через час или около того. Он принял душ - напор был поразительно слабым, а горячая вода - достаточно теплой - и, заставляя каждое движение с мрачной решимостью, был на улице меньше чем через десять минут. Ходьба ослабила суставы и улучшила циркуляцию крови, и после двух кварталов он начал двигаться быстрее и почувствовал себя намного лучше.


«Фиат» находился в пяти минутах езды. Он стоял на тротуаре и смотрел на него. По обеим сторонам узкой улицы стояли компактные автомобили, припаркованные от бампера к бамперу, оставляя между ними единственную полосу движения, ведущую на север, в центр Пармы. Улица была темной, тихой, без движения. Позади Fiat находился лаймово-зеленый автомобиль Smart, модель немного больше, чем приличный картинг, а его передний бампер находился примерно в десяти дюймах от Fiat синьора Брункардо. Впереди был белый «Ситроен», не намного больше, чем «Смарт», и втиснутый так же плотно. Сдвинуть Fiat будет непросто даже для водителя с многолетним стажем переключения передач.


Беглый взгляд направо и налево, чтобы убедиться, что никто не шевелится на Виа Антини, затем Рик отпер машину и залез внутрь, когда острая боль пронзила его суставы. Он повернул ручку, чтобы убедиться, что она находится в нейтральном положении, попытался развернуть ноги, проверил стояночный тормоз, затем завел двигатель. Фары включены, приборы подняты, топлива много, где обогреватель? Он отрегулировал зеркала, сиденье, ремень безопасности и добрых пять минут провел предполетную подготовку, пока «Фиат» грелся. Ни одна машина, скутер или байк не проезжали мимо него на улице.


После того, как лобовое стекло разморозили, причин для дальнейших задержек не было. Его учащенное сердцебиение злило его, но он старался не обращать на это внимания. Это была просто машина со сцеплением, и даже не его машина. Он отпустил стояночный тормоз, затаил дыхание, и ничего не произошло. Виа Антини довольно плоская.


Нога на сцеплении, облегчение для первого, касание акселератора, круто повернуть руль вправо, пока все хорошо. Проверка зеркала, пробок нет, поехали. Рик ослабил сцепление и дал немного газа, но дал слишком много. Двигатель заворчал, он выключил сцепление, и «Фиат» накренился и ударил «Ситроен» в тот момент, когда он нажал на тормоз. Красный индикатор загорелся приборной панелью, и потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что машина умерла. Он быстро повернул ключ, переключая передачу на задний ход, нажимая сцепление, нажимая на стояночный тормоз и проклиная себе под нос, глядя через плечо на улицу. Никто не приходил. Никто не смотрел. Поездка задним ходом была такой же сложной, как и поездка вперед, и когда он нажал на машину Smart, он снова нажал на тормоз, и двигатель заглох. Теперь он громко выругался, не прилагая никаких усилий, чтобы держать язык под контролем. Он глубоко вздохнул и решил не осматривать повреждения; «на самом деле их не было», - решил он. Просто небольшой толчок. Проклятый парень заслужил это тем, что припарковал его на крыше Фиата. Его руки двигались быстро - руль, зажигание, ручка, стояночный тормоз. Почему он использовал тормоз? Его ноги были повсюду, дико танцуя чечетку от сцепления до тормоза и до газа. Он снова рванулся вперед, еле задев «Ситроен», прежде чем остановиться, но на этот раз двигатель не заглох. Прогресс. «Фиат» был на полпути; по-прежнему нет трафика. Снова быстро переключился на задний ход, но слишком быстро, и он отшатнулся, его голова тряслась, а в мышцах болели. Во второй раз он ударил автомобиль Smart намного сильнее, и Fiat был мертв. Его язык вышел из-под контроля, когда он снова огляделся в поисках зрителей.


Она только что появилась. Он не заметил, как она шла по тротуару. Она стояла так, как будто стояла уже несколько часов, ее тело было закутано в длинное шерстяное пальто, а голова была закутана в желтый платок. Старушка со старой собакой на поводке вышла на утреннюю прогулку и теперь остановилась мертвой из-за яростного удара пинбола медного «Фиата», ведомого идиотом.


Их взгляды встретились. Ее хмурый вид и сильно морщинистое лицо в точности передавали то, о чем она думала. Дикое отчаяние Рика было совершенно очевидно. Он перестал ругаться на секунду. Собака тоже смотрела, какой-то хилый терьер с таким же недоуменным взглядом, как у хозяина.


Рику потребовалась секунда, чтобы понять, что она не была владельцем ни одной из машин, которые он бил; конечно, не была. Она была пешеходом, и прежде чем она успела вызвать полицейских, если бы она была так склонна, он бы ушел. Он надеялся. Как бы то ни было, он начал говорить что-то вроде «Что, черт возьми, ты смотришь?» Но тогда она не поймет и, вероятно, поймет, что он американец. Внезапный патриотизм склеил его губы.


Когда передняя часть машины выступала на улицу, у него не было времени смотреть вниз. Он высокомерно кивнул, вернувшись к текущим делам, переключая передачи и перезапуская, и побуждая себя задействовать газ и сцепление с идеальной координацией, чтобы Fiat мог наконец откатиться и уйти, оставив своих зрителей позади. Он сильно нажал на педаль газа, двигатель снова заработал, и он медленно отпустил сцепление, резко повернув руль и едва не пропустив Ситроена. Наконец-то освободившись, он катился по Виа Антини, Fiat все еще шел впереди и сильно напрягался. Он совершил ошибку, бросив последний торжествующий взгляд на женщину и собаку. Он увидел ее коричневые зубы; она смеялась над ним. Собака лаяла и тянула поводок, тоже позабавившись.


Рик запомнил улицы вдоль пути к бегству, что было немалым, поскольку многие из них были узкими, односторонними и часто сбивающими с толку. Он проложил свой путь на юг, меняя только при необходимости, и вскоре выехал на Виале Беренини, главную улицу, по которой двигалось несколько автомобилей и грузовиков. Он остановился на красный свет, переключился на первый и молился, чтобы никто не останавливался позади него. Он дождался зеленого цвета, затем покатился вперед, не заглушив двигатель. Мальчик Атта. Он выжил.


Он пересек реку Парма на Понте Италия, и беглый взгляд показал тихие воды внизу. Он был вдали от центра города, и движения было еще меньше. Целью была Виале Виттория, широкая широкая улица с четырьмя полосами движения, огибавшая западную сторону Пармы. Очень плоский и почти безлюдный в предрассветной темноте. Идеально подходит для практики.


В течение часа, когда над городом разразился день, Рик ездил взад и вперед по чудесно ровной улице. Сцепление немного затянулось на полпути, и эта небольшая проблема привлекла его внимание. Однако после часа кропотливой работы он обретал уверенность, и он и Fiat становились одним целым. Сон больше не был вариантом; он был слишком впечатлен своим новым талантом.


На широкой медиане он практиковал парковку внутри желтых линий, вперед и назад, вперед и назад, пока ему не стало скучно. Теперь он был вполне уверен в себе и заметил бар возле площади Санта-Кроче. Почему нет? С каждой минутой он все больше чувствовал себя итальянцем, и ему требовался кофеин. Он снова припарковался, выключил двигатель и наслаждался быстрой прогулкой. Улицы были заняты, город ожил.


В баре было полно и шумно, и его первым желанием было быстро выйти и вернуться в безопасное место в своем «фиате». Но нет, он подписал контракт на пять месяцев, и он не собирается проводить это время в бегах. Он подошел к бару, привлек внимание бариста и сказал: «Эспрессо».


Бариста кивнул в сторону, где за кассой сидела полная дама. Бариста не интересовался приготовлением эспрессо для Рика, он отступил на шаг и снова подумал о том, чтобы сбежать. Хорошо одетый бизнесмен вбежал в зал с двумя газетами и портфелем и направился прямо к кассе. «Buongiorno», - сказал он, и она предложила то же самое. «Caffè», - сказал он, вытаскивая банкноту в пять евро. Она взяла его, внесла сдачу и вручила ему квитанцию. Он отнес квитанцию прямо к прилавку и положил ее так, чтобы один из бариста мог ее хорошо видеть. Бариста наконец взял, они обменяли «buongiornos», и все заработало . Через несколько секунд небольшая чашка и блюдце приземлились на прилавке, и бизнесмен, уже увлеченный новостями на первых полосах газет, добавил сахар, перемешал, а затем уничтожил напиток одним длинным глотком.


Вот как вы это делаете.


Рик подошел к кассе, пробормотал сносное «Buongiorno» и бросил собственную купюру в пять евро, прежде чем дама смогла ответить. Она внесла сдачу и вручила ему волшебную квитанцию.


Стоя у стойки и потягивая кофе, он поглощал безумие бара. Большинство людей ехали на работу и, казалось, знали друг друга. Некоторые говорили безостановочно, а другие хоронили в газетах. Бариста лихорадочно работали, но не теряли ни единого шага. Они подшучивали на быстром итальянском и быстро отвечали на насмешки своих клиентов. Вдалеке от прилавков стояли столики, за которыми официанты в белых фартуках разносили кофе, воду в бутылках и всевозможную выпечку. Рик внезапно проголодался, несмотря на грузовик с углеводами, которые он съел всего за несколько часов до этого в Polipo's. Его внимание привлекла полка со сладкими булочками, и он отчаянно хотел, чтобы одна была покрыта шоколадом и сливками. Но как это получить? Он не осмелился бы открыть рот, если бы не так много людей в пределах слышимости. Возможно, кассирша в углу посочувствует американцу, который сможет только указать.


Он вышел из бара голодным. Он прошел по Виале Виттория, затем пошел по переулку, не ища ничего, кроме наслаждения видами. Еще один бар манил. Он уверенно вошел, пошел прямо к кассиру, еще одной здоровенной старушке, и сказал: « Буонджорно , капучино, пожалуйста». Ей было все равно, откуда он, и ее безразличие воодушевляло его. Он указал на толстое тесто на решетке у прилавка и сказал: «И одно из них». Она снова кивнула, когда он протянул купюру в десять евро, достаточную, чтобы покрыть кофе и круассан. В баре было меньше людей, чем в другом, и Рик смаковал корнетто и капучино.


Он назывался Бар Бруно, и кем бы Бруно ни был, он определенно любил свой футбол. Стены были увешаны плакатами команд, кадрами боевиков и расписаниями, датируемыми тридцатилетней давностью. Был плакат с победой на чемпионате мира в 1982 году. Над кассой Бруно прибил коллекцию увеличенных черных и белых вещей - Бруно с Чинаглией, Бруно обнимает Баджо.


Рик предположил, что ему будет сложно найти в Парме бар или кафе с единственной фотографией Пантер. Ну что ж. Это не Питтсбург.


«Фиат» был именно там, где он его оставил. Прилив кофеина повысил его уверенность. Он отлично включил задний ход, а затем плавно ушел, как будто он годами работал сцеплением.


Вызов центральной Пармы был непростым, но у него не было выбора. Рано или поздно ему пришлось ехать домой и забрать с собой свой «Фиат». На первый взгляд, полицейская машина его не тревожила. Он шел мягким темпом. Рик остановился на красный свет и терпеливо ждал, мысленно работая сцеплением и акселератором. Загорелся зеленый свет, сцепление выскользнуло, «Фиат» сделал выпад и умер. В отчаянии он переменился, повернув ключ, выругавшись и не отрывая глаз от полиции. Черно-белый крейсер был у него на заднем бампере, и двое молодых копов хмурились.


Что за черт? Что-то там не так?


Его вторая попытка была хуже, чем первая, и когда Fiat умер еще одной быстрой смертью, полиция внезапно дала сигнал.


Наконец двигатель загорелся. Он нажал на педаль газа и едва отпустил сцепление, и «Фиат» покатился вперед, ревя на такой низкой передаче, но почти не двигаясь. Полиция внимательно следила за ними, вероятно, забавляясь тем, что впереди них бросается вперед. Через квартал включили синий свет.


Рику удалось остановиться в зоне погрузки перед рядом магазинов. Он выключил зажигание, сильно нажал на стояночный тормоз, затем инстинктивно потянулся к перчаточному ящику. Он не думал об итальянских законах, регулирующих регистрацию транспортных средств или водительских правах, и не предполагал, что Пантеры и, в частности, синьор Брункардо будут заниматься такими вопросами. Он ничего не предполагал, ни о чем не думал, ни о чем не беспокоился. Он был профессиональным спортсменом, который когда-то был звездой средней школы и колледжа, и с этой возвышенной высоты мелкие детали никогда не имели значения.


Бардачок был пуст.


Полицейский стучал в его окно, и он его опустил. Нет стеклоподъемников.


Коп что-то сказал, и Рик уловил слово «документ». Он выхватил бумажник и вытащил водительские права Айовы. Айова? Он не жил в Айове шесть лет, но, кстати, больше нигде не обзавелся домом. Когда полицейский нахмурился, глядя на пластиковую карточку, Рик опустился на несколько дюймов ниже, вспомнив телефонный звонок матери перед Рождеством. Она только что получила уведомление от государства. Его лицензия истекла.


«Американо?» - сказал офицер. Его тон был обвинительным. Значок с его именем объявил его Аски.


«Да», - ответил Рик, хотя он мог бы отреагировать на быстрое «Си». Он этого не сделал, потому что даже малейшее употребление итальянского побудило говорящего на другом конце разговора предположить, что иностранец свободно владеет языком.


Аски открыл дверь и жестом пригласил Рика выйти. Другой офицер, Дини, с ухмылкой выпрямился, и они быстро перешли на итальянский. Судя по их виду, Рик подумал, что его могут избить на месте. Им было чуть за двадцать, они были высокими и сложены как штангисты. Они могли сыграть в защите «Пантер». Пожилая пара остановилась на тротуаре, чтобы стать свидетелями драмы с расстояния десяти футов.


"Говорить по-итальянски?" - спросил Дини.


"Нет простите."


Оба закатили глаза. Дебил.


Они разошлись и начали драматический осмотр места преступления. Они изучили передние номерные знаки, затем задние. Бардачок был открыт осторожно, как будто в нем могла находиться бомба. Потом багажник. Рику это наскучило, и он прислонился к левому переднему крылу. Они сбились в кучу, посоветовались и связались по радио в штаб-квартире, а затем началась неизбежная бумажная работа: оба офицера яростно что-то писали.


Рику было очень любопытно его преступление. Он был уверен, что законы о регистрации были нарушены, но не признал себя виновным в каких-либо нарушениях. Он хотел позвонить Сэму, но его сотовый телефон был рядом с кроватью. Когда он увидел эвакуатор, он чуть не рассмеялся.


После того, как Fiat исчез, Рика посадили на заднее сиденье полицейской машины и увезли. Никаких наручников, никаких угроз, все красиво и цивилизованно. Когда они переходили реку, он кое-что вспомнил в своем бумажнике. Он вытащил визитную карточку, которую взял из офиса Франко, и протянул ее Дини на переднем сиденье. «Мой друг, - сказал он.


Джузеппе Лаццарино, Джудице .


Оба полицейских, похоже, хорошо знали судью Лаццарино. Их тон, поведение и язык тела изменились. Оба сразу заговорили приглушенными голосами, как будто не хотели, чтобы их пленник слышал. Аски тяжело вздохнул, когда плечи Дини опустились. На другом берегу реки они изменили направление и в течение нескольких минут, казалось, ходили по кругу. Аски позвонил кому-то по радио, но не нашел того, кого хотел. Дини воспользовался мобильным телефоном, но тоже был разочарован. Рик низко сел на заднее сиденье, смеясь над собой и пытаясь насладиться поездкой по Парме.


Они припарковали его на скамейке возле офиса Франко, на том же месте, которое Ромо выбрал двадцать четыре часа назад. Дини неохотно вошел внутрь, а Аски нашел место в двадцати футах дальше по коридору, как будто он не имел к Рику никакого отношения. Они ждали, пока тянулись минуты.


Рику было любопытно, квалифицируется ли это как настоящий арест или как арест из разновидности ромо. Как можно было узнать? Еще одна ссора с полицией, и Пантеры, Сэм Руссо, синьор Брункардо и его ничтожный контракт могут отправиться в поход. Он почти скучал по Кливленду.


Громкие голоса, затем дверь распахнулась, когда его защитник прорвался вперед, Дини на буксире. Аски бросился к вниманию.


«Вонь, мне так жаль», - прогремел Франко, стащив его со скамейки и задушив медвежьим объятием. "Мне очень жаль. Это ошибка, не так ли? " Судья впился взглядом в Дини, который изучал свои блестящие черные ботинки и выглядел несколько бледным. Аски был оленем в свете фар.


Рик попытался что-то сказать, но слова не выдержали. В дверном проеме симпатичная секретарша Франко наблюдала за встречей. Франко сказал Аски несколько слов, а затем остро спросил Дини, который попытался ответить, но передумал. Вернемся к Рику. «Нет проблем, хорошо?»


«Хорошо», - сказал Рик. "Все нормально."


«Машина, это не твоя?»


«Э-э, нет. Думаю, он принадлежит синьору Брункардо.


Глаза Франко расширились, а позвоночник напрягся. "Брункардо?"


И Аски, и Дини частично потеряли сознание при этой новости. Они стояли на ногах, но не могли дышать. Франко выстрелил в них резким итальянским, а Рик поймал как минимум два «Брункардо».


Подошли два джентльмена, которые, казалось, были юристами - в темных костюмах, толстых портфелях и важными лицами. Для их выгоды, а также для пользы Рика и его сотрудников судья Лаззарино приступил к нанесению ударов по двум молодым полицейским с рвением разъяренного сержанта по строевой подготовке.


Рику их сразу стало жалко. В конце концов, они относились к нему с большим уважением, чем мог ожидать обычный уличный преступник. Когда ругань закончилась, Аски и Дини разбежались, и больше их никто не видел. Франко объяснил, что машину забирают в тот самый момент и немедленно вернут Рику. Не нужно говорить синьору Брункардо. Еще извинения. В конце концов два юриста вошли в кабинет судьи, и секретари вернулись к работе.


Франко снова извинился и, чтобы выразить искреннее сожаление по поводу того, как Рика встретили в Парме, настоял на обеде на следующий вечер в своем доме. Его жена, по его словам, очень хорошенькая, прекрасно готовила. Он не принял отрицательного ответа.


Рик принял приглашение, и тогда Франко объяснил, что у него важная встреча с некоторыми юристами. Они увидятся за ужином. Прощание. "Чао."


Глава


11


Тренером команды был жилистый мальчик из колледжа с безумными глазами по имени Маттео, который говорил на ужасном английском и говорил на нем быстро. После нескольких попыток он, наконец, высказал свою точку зрения - он хотел побаловать своего нового квотербека. Он изучал что-то еще, связанное с новой теорией массажа. Рик отчаянно нуждался в обтирании. Он растянулся на одном из двух тренировочных столов и сказал Маттео попробовать. Через несколько секунд парень начал резать подколенные сухожилия, и Рику захотелось закричать. Но во время массажа жаловаться нельзя - это правило никогда не нарушалось в истории профессионального футбола. Как бы ни было больно, сильные футболисты не жалуются во время обтирания.


"Это хорошо?" - сказал Маттео между вдохами.


«Да, помедленнее».


Перевод не сохранился, и Рик уткнулся лицом в полотенце. Они находились в раздевалке, которая одновременно служила помещением для оборудования и втрое служила помещением для тренеров. Больше никого не было. До практики оставалось четыре часа. Когда Маттео яростно стучал, Рику удалось уйти от нападения. Он боролся с правильным подходом, чтобы внушить тренеру Руссо, что он предпочел бы больше не страдать от тренировок на кондиционирование. Больше никаких ветровых спринтов, отжиманий или приседаний. Он был в хорошей форме, по крайней мере, для того, что было впереди. Слишком частый бег может повредить ногу, растянуть мышцу или что-то в этом роде. В большинстве профессиональных лагерей квотербэки выполняли свои собственные упражнения на растяжку и разминку, а все остальные выкрикивали их.


Однако он также беспокоился о том, как это будет выглядеть для команды. Избалованный американский защитник. Слишком хорошо для сверл. Слишком мягкий для небольшого кондиционирования. Казалось, итальянцы преуспевают в грязи и потом, а до полных подушечек осталось три дня.


Маттео устроился на пояснице и успокоился. Массаж работал. Жесткие, болезненные мышцы расслаблялись. Сэм появился и сел за другой тренировочный стол. «Я думал, ты в форме», - начал он приятно.


«Я тоже думал, что был». С публикой Маттео вернулся к своему методу отбойного молотка.


«Довольно больно, да?»


"Маленький. Обычно я не слишком много бегаю на ветру ».


«Привыкай к этому. Если вы расслабитесь, итальянцы подумают, что вы просто симпатичный мальчик ».


Это решило это. «Я не тот, кого вырвало».


«Нет, но ты точно так выглядел».


"Спасибо."


«Только что позвонил Франко. Больше проблем с полицией, а? Ты в порядке?"


«Пока у меня есть Франко, копы могут арестовывать меня каждый день ни за что». Теперь он вспотел от боли и старался казаться беспечным.


«Мы дадим вам временные права и некоторые документы на машину. Виноват. Сожалею об этом."


«Без пота. У Франко несколько симпатичных секретарей.


«Подождите, вы увидите его жену. Он пригласил нас на ужин завтра вечером, меня и Анну ».


"Большой."


Маттео перевернул его и начал ущипнуть его за бедра. Рик почти закричал, но сумел сохранить серьезное лицо. «Мы можем поговорить о преступлении?» - спросил Рик.


"Вы прошли через сборник пьес?"


«Это школьные вещи».


«Да, это очень просто. Мы не можем здесь слишком много фантазировать. У игроков ограниченный опыт, и у них не так много времени на тренировки ».


"Нет претензий. У меня есть несколько идей ».


"Пойдем."


Маттео отступил, как гордый хирург, и Рик поблагодарил его. «Очень хорошая работа», - сказал он, хромая. Слай подскочил к нему с проводами, идущими из его ушей, кепка дальнобойщика была приподнята набок, и он снова был одет в толстовку Broncos. «Эй, Слай, как насчет отличного массажа!» - крикнул Рик. «Маттео замечательный».


Они обменивались ударами - Бронкос против Браунов и так далее, - когда Слай разделся до боксеров и растянулся на столе. Маттео хрустнул костяшками пальцев и нырнул внутрь. Слай поморщился, но прикусил язык.


За два часа до тренировки Рик, Слай и Трей Колби были на поле с тренером Руссо, проходя через наступательные игры. К облегчению Сэма, его новый защитник не был заинтересован во всем менять. Рик вносил предложения здесь и там, настраивал некоторые маршруты проходов и предлагал идеи о текущей игре. Слай не раз напоминал ему, что игра «Пантер» в бегах была довольно простой - просто отдай мяч Слайю и уйди с дороги.


Фабрицио появился в дальнем конце поля, одинокий и решивший держаться особняком. Он начал тщательно продуманную программу растяжки, предназначенную больше для шоу, чем для расслабления напряженных мышц.


«Ну, он вернулся на второй день», - сказал Слай, когда они какое-то время наблюдали за ним.


"Что это обозначает?" - спросил Рик.


«Он еще не ушел», - сказал Трей.


"Покидать?"


«Да, у него есть привычка уходить», - сказал Сэм. «Может быть, плохая тренировка, может быть, плохая игра, а может быть ничего».


«Зачем терпеть это?»


«Он, безусловно, наш лучший приемник, - сказал Сэм. «К тому же он играет дешево».


«У чувака есть руки», - сказал Трей.


«И он может летать», - сказал Слай. «Быстрее меня».


"Ну давай же?"


"Неа. Бьет меня на четыре ступени из сорока ».


Нино тоже прибыл рано, и после раунда buongiornos он быстро потянулся, а затем начал длинный круг по полю.


«Почему его задница так вздрагивает?» - спросил Рик, пока они смотрели, как он убегает. Слай слишком громко смеялся. Сэм и Трей тоже расстались, а затем Слай воспользовался возможностью, чтобы сделать краткий обзор гиперактивных ягодиц Нино. «На тренировках он неплох, в шортах, но когда он в полной экипировке, и мы бьем, тогда все становится напряженным, особенно мышцы, которые поднимаются на его задние щеки. Нино любит бить, и иногда он почти забывает отбить мяч, потому что он так много думает о том, чтобы ударить по носовой защите. И когда он готов нанести удар, вот так весь согнувшись, ягодицы начинают дрожать, и когда вы касаетесь их, он чуть ли не выпрыгивает из кожи ».


«Возможно, мы сможем запустить дробовик», - сказал Рик, и они засмеялись еще сильнее.


«Конечно», - сказал Трей. «Но Нино не слишком точен. Вы будете гоняться за мячом по всему полю ».


«Мы пробовали, - сказал Сэм. "Это катастрофа."


«Мы должны ускорить его снимки», - сказал Слай. «Иногда я уже в лунке до того, как квотербек получает мяч. Он гонится за мной, я ищу проклятый мяч. Нино перестает рычать на какого-то бедного лоха.


Нино вернулся, и он привел с собой Фабрицио. Рик предложил поработать из дробовика, сделать несколько схем. Его снимки были нормальными, не слишком ошибочными, но ужасно медленными. Прибыли и другие «Пантеры», и вскоре по полю начали летать футбольные мячи, пока итальянцы тренировались в игре на плоскодонке и пасах.


Сэм подошел к Рику и сказал: «Полтора часа до тренировки, и им не терпится начать. Довольно освежающе, да?


«Я никогда этого раньше не видел».


«Они любят игру».


· · ·


Франко и его небольшая семья жили на верхнем этаже палаццо с видом на площадь Пьяцца делла Стекката в самом центре города. Все было старым - изношенная мраморная лестница на пути наверх, деревянные полы, со вкусом потрескавшиеся штукатурные стены, портреты старинных королевских особ, сводчатые потолки со свинцовыми люстрами, огромные кожаные диваны и кресла.


Однако его жена выглядела на удивление юной. Это была Антонелла, красивая темноволосая женщина, которая привлекала вторичные взгляды и откровенные взгляды. Даже ее английский с сильным акцентом оставил Рику желание услышать больше.


Их сыном был Ивано, шести лет, а дочери - Сюзанна, трех лет. Детям разрешили провести первые полчаса, прежде чем отправиться спать. На заднем плане пряталась какая-то няня.


Жена Сэма, Анна, тоже была привлекательна, и, потягивая Просекко, Рик сосредоточил свое внимание на двух дамах. Он быстро нашел девушку во Флориде после побега из Кливленда, но был рад исчезнуть, не сказав ей ни слова, когда пришло время уезжать в Италию. Он видел красивых женщин в Парме, но все они говорили на другом языке. Чирлидеров не было, и он много раз проклинал Арни за эту ложь. Рик тосковал по женскому товариществу, даже по разнообразию акцентов за коктейлем с женами друзей. Но мужья оставались рядом, и временами Рик терялся в итальянском мире, когда остальные четверо смеялись над изюминкой Франко. Крошечная седовласая женщина в фартуке время от времени проходила мимо с тарелкой закусок - вяленого мяса, пармезанского сыра, оливок - затем она исчезала в узкой кухне, где готовился обед.


Сюрпризом стал обеденный стол, плита из черного мрамора, покоящаяся на двух массивных урнах во внутреннем дворике, небольшая украшенная цветами терраса с видом на центр города. Стол был заставлен свечами, серебром, цветами, прекрасным фарфором и литрами красного вина. Ночной воздух был чистым и неподвижным, холодным только при слабом ветре. Из скрытого динамика едва можно было услышать оперу.


Рику было предоставлено лучшее место, с которого был хорошо виден собор Кафедрального собора. Франко налил щедрые бокалы красного вина, затем предложил тост за их нового друга. «Суперкубок Пармы», - сказал он в заключение почти похотливо.


Где я? - спросил себя Рик. Обычно в марте он тусовался во Флориде, снимая комнату с другом, играя в гольф, поднимая тяжести, бегая, пытаясь оставаться в форме, в то время как Арни работал с телефонами в отчаянных поисках команды, нуждающейся в руке. Всегда была надежда. Следующий звонок может означать следующий контракт. Следующая команда может означать большой перерыв. Каждую весну он приносил новую мечту о том, что он наконец-то нашел свое место - команда с отличной атакующей линией, блестящим координатором, талантливыми приемниками и всем остальным. Его передачи будут попадать в цель. Оборона рухнет. Суперкубок. Pro Bowl. Толстый контракт. Подтверждения. Слава. Много чирлидеров.


Все это казалось возможным каждый март.


Где я?


Первое блюдо, или антипасто, представляло собой толсто нарезанную дыню, покрытую тонкими ломтиками прошутто. Франко налил еще вина, объясняя, что это блюдо очень распространено в регионе Эмилия-Романья, о чем Рик слышал не раз. Но, конечно, из Пармы производят только лучшую ветчину. Даже Сэм закатил глаза на Рика.


После нескольких сытных закусок Франко спросил: «Итак, Рик, тебе нравится опера?»


Честно сказать «черт возьми» означало бы оскорбить всех в радиусе не менее ста миль, поэтому Рик перестраховался. «Дома мы не слушаем много этого», - сказал он.


«Здесь очень большой, - сказал Франко. Антонелла улыбнулась Рику, когда она откусила крошечный кусочек дыни.


«Мы возьмем вас когда-нибудь, да? У нас есть Teatro Regio, самый красивый оперный театр в мире », - сказал Франко.


«Пармезан без ума от оперы», - сказала Анна. Она сидела рядом с Риком, Антонелла стояла напротив, а судья Франко стоял во главе стола.


"А вы сами откуда?" - спросил Рик у Анны, желая сменить тему.


«Парма. Мой дядя был отличным баритоном ».


«Театро Реджио великолепнее, чем Ла Скала в Милане», - никому не объявлял Франко, поэтому Сэм решил поспорить. «Ни за что», - сказал он. «Ла Скала - величайший».


Глаза Франко расширились, словно он собирался атаковать. Выговор послал его прямо на итальянский, и на мгновение все слушали в тревожном молчании. Наконец он успокоился и спросил по-английски: «Когда вы ходили в Ла Скала?»


«Никогда», - сказал Сэм. «Только что видел несколько фотографий».


Франко громко рассмеялся, когда Антонелла ушла на следующее блюдо. «Я провожу тебя в оперу», - сказал Франко Рику, который только улыбнулся и попытался придумать что-нибудь похуже.


Следующее блюдо, primo piatto , представляло собой анолини , небольшую круглую пасту, фаршированную пармезаном и говядиной и задушенную белыми грибами. Антонелла объяснила, что это очень известное блюдо из Пармы, и ее описание было на английском с самым красивым акцентом, который Рик когда-либо слышал. Его действительно не волновало, какой вкус у пасты. Просто продолжай об этом говорить.


Франко и Сэм обсуждали оперу на английском языке. Анна и Антонелла обсуждали детей по-английски. В конце концов Рик сказал: «Пожалуйста, говори по-итальянски. Это намного красивее ». И они это сделали. Рик смаковал еду, вино и вид. Купол собора сиял величественным светом, а центр Пармы был наполнен движением и пешеходами.


Anolini уступил SECONDO Piatto , основной конечно, жареный с начинкой каплуна. Франко, погрузивший в вино несколько стаканов, наглядно описал каплуна как цыпленка-самца, которого кастрируют - «Бей!» - когда ему всего два месяца. «Добавляет аромат», - сказала Антонелла, оставив впечатление, по крайней мере, для Рика, что отбракованные части действительно могли быть в начинке. Однако после двух пробных укусов это не имело значения. Яички или нет, но каплун был восхитителен.


Он ел медленно, очень забавляясь итальянцами и их любовью к разговорам за столом. Иногда они сосредотачивались на нем и хотели узнать о его жизни, но потом они возвращались к своему музыкальному языку и забывали о нем. Даже Сэм из Балтимора и Бакнелла казался более непринужденным, разговаривая с женщинами по-итальянски. Впервые в своем новом доме Рик признал себе, что выучить несколько слов было неплохой идеей. На самом деле, было бы здорово, если бы у него была хоть какая-то надежда набрать очки с девушками.


После каплуна был сыр и еще вино, затем десерт и кофе. Рик наконец изящно ушел через несколько минут после полуночи. Он прошел всю ночь обратно в свою квартиру и заснул на своей кровати, не раздеваясь.


Глава


12


В прекрасную апрельскую субботу, идеальный весенний день в долине реки По, бандиты из Неаполя уехали из дома в 7:00 утра на поезде, направлявшемся на север на матч открытия сезона. Они прибыли в Парму незадолго до 14:00. Начало было в 15:00. Обратный поезд отправится в 11:40, а команда прибудет в Неаполь около 7:00 утра в воскресенье, через двадцать четыре часа после отправления.


Оказавшись в Парме, «Бандиты», их тридцать человек, сели на автобус до стадиона Ланфранки и перетащили свое снаряжение в тесную раздевалку прямо через холл от «Пантер». Они быстро менялись и рассыпались по полю, растягиваясь и следуя обычным ритуалам перед игрой.


· · ·


За два часа до старта все сорок две Пантеры были в своей раздевалке, обжигая нервную энергию и желая кого-нибудь ударить. Синьор Брункардо удивил их новыми игровыми майками - черными с блестящими серебряными цифрами и надписью «Пантеры» на груди.


Нино выкурил перед игрой сигарету. Франко болтал со Слаем и Треем. Пьетро, средний полузащитник, который с каждым днем становился все лучше, медитировал со своим iPod. Маттео сновал, растирая мышцы, заклеивая лодыжки, ремонтируя оборудование.


«Типичная перед игрой», - подумал Рик. Раздевалка поменьше, игроки поменьше, ставки меньше, но кое-что в игре всегда было одинаковым. Он был готов к игре. Сэм обратился к группе, высказал несколько наблюдений, а затем развязал их.


Когда Рик вышел на поле за девяносто минут до начала матча, трибуны были пусты. Сэм предсказал большую толпу - «может быть, тысячу». Погода была отличной, а накануне в газете Gazzetta di Parma была опубликована впечатляющая история о первой игре «Пантер» и особенно об их новом квотербеке НФЛ. Красивое цветное лицо Рика было размазано на половине страницы. По словам Сэма, синьор Брункардо дернул за ниточки и повеселел.


Прогулка по полю на стадионе НФЛ или даже на стадионе Большой Десятки всегда нервировала. Дрожание перед игрой было настолько сильным в раздевалке, что игроки сбежали, как только им разрешили. Снаружи, окруженные огромными сиденьями и тысячами фанатов, камерами, группами, чирлидерами и, казалось бы, бесконечной толпой людей, каким-то образом имевших доступ к полю, игроки первые несколько мгновений приспосабливались к едва контролируемому хаосу.


Прогуливаясь по траве на стадионе Ланфранки, Рик не мог не посмеяться над последней остановкой в своей карьере.


Мальчик из студенческого общества, разминающийся перед футбольным матчем с флагом, нервничал бы больше.


После нескольких минут растяжки и художественной гимнастики под руководством Алекса Оливетто Сэм собрал нападение на пяти-ярдовой линии и начал разыгрывать игры. Он и Рик выбрали двенадцать, которые будут вести всю игру, шесть на земле и шесть в воздухе. «Бандиты» были заведомо слабы во втором круге - ни одного американца, а за год до этого квотербек «Пантер» бросил на двести ярдов.


Из шести текущих пьес пять достались Слайю. Единственное, что мог сделать Франко, - это сыграть в пикировку на коротком расстоянии, и только тогда, когда игра будет выиграна. Хотя он любил бить, у него также была привычка шарить. Все шесть пасов достались Фабрицио.


После часа разминки обе команды разошлись по своим раздевалкам. Сэм собрал Пантер в кучу, чтобы произнести воодушевляющую речь, а тренер Оливетто накачал их яростным штурмом Неаполя.


Рик не понял ни слова, но итальянцы определенно поняли. Они были готовы к войне.


· · ·


Кикером «Бандитов» был еще один бывший футболист с большой ногой, и его первый удар прошел через зачетную зону. Когда Рик выходил на поле в первой серии, он пытался вспомнить последнюю игру, которую он начал. Это было в Торонто сто лет назад.


Домашние трибуны были забиты до отказа, и фанаты умели шуметь. Они размахивали большими нарисованными вручную транспарантами и кричали в унисон. Их рэкет заставил Пантер искать кровь. В особенности Нино был не в своем уме.


Они сбились в кучу, и Рик крикнул: «Двадцать шесть разорят». Нино перевела, и они направились к очереди. В расстановке I, с Франко в четырех ярдах позади него на защитнике и на Слая на семь ярдов в глубину, Рик быстро осмотрел защиту и не увидел ничего, что его беспокоило. Удар был глубоким переключением на правую сторону, что позволило гибкой задней части корпуса прочитать блокировку и пробить брешь. У Bandits было пять нижних линейных игроков и два полузащитника, оба меньше, чем Рик. Ягодицы Нино были в полной панике, и Рик уже давно решил сделать быстрый щелчок, особенно на первой машине. Он быстро сделал «Вниз». Бить. Руки под центром, резкий шлепок, потому что прикосновение пера привело к недопустимому движению центра, затем - «Установить». Бить. Затем «Хижина».


На долю секунды все двигалось, кроме мяча. Очередь стреляла вперед, все рычали и хрюкали, и Рик ждал. Когда он, наконец, получил мяч, он быстро накачал предохранитель, а затем повернулся для передачи. Франко пролетел мимо, шипя на полузащитника, которого собирался избить. Слай получил мяч вглубь поля, притворился, что мяч пробил линию ворот, а затем пробежал мимо ворот на шесть ярдов перед тем, как выйти за пределы поля.


«Двадцать семь ударов», - крикнул Рик. Тот же спектакль, но слева. Прирост одиннадцати, и фанаты отреагировали свистом и гудком. Рик никогда не слышал такого шума от тысячи фанатов. Слай побежал направо, затем налево, направо, затем налево, и нападение пересекло полузащиту. Он остановился на отметке 40 бандитов, и с третьим и четырьмя Рик решил бросить одну Фабрицио. Слай тяжело дышал, и ему нужен был перерыв.


«Я сгибаю вправо по Z, 64 сгиба по вертикали», - сказал Рик, собравшись с места. Нино прошипел перевод. Завиток Фабрицио. Теперь его лайнсмены вспотели и очень обрадовались. Они забивали мяч в самое сердце защиты, гоняя по своему желанию. После шести спектаклей Рику почти стало скучно, и он с нетерпением ждал возможности показать свою руку. В конце концов, они не зря платили ему двадцать тысяч.


Бандиты угадали и прислали всех, кроме двух предохранителей. Рик предвидел это и хотел сделать отметку, но он также не хотел рисковать проигравшей игрой. Звуковые эффекты на английском языке были достаточно хитрыми. Он отступил на три шага, поспешил сделать пас и выстрелил в то место, куда должен был свернуться Фабрицио. Полузащитник со слепой стороны сильно ударил Рика в квадратную спину, и они вместе упали. Пасс был идеальным, но для десятиметрового он был слишком скоростным. Фабрицио подошел, схватил его обеими руками и сильно ударил в грудь. Мяч устремился вверх и был легким перехватом для безопасности сильного фланга.


«Вот и все», - подумал Рик, подходя к боковой линии. Его первый пас в Италии был точной копией его последнего в Кливленде. Толпа молчала. Бандиты праздновали. Фабрицио, тяжело дыша, прихрамывал к скамейке.


«Слишком сложно», - сказал Сэм, не оставляя сомнений в виновности.


Рик снял шлем и опустился на колени в стороне. Квотербек «Неаполя», маленький парень из Боулинг-Грина, выполнил свои первые пять передач и менее чем за три минуты вывел «Бандитов» в зачетную зону.


Фабрицио остался на скамейке, надувшись и потирая грудь, как будто у него сломались ребра. Резервным ресивером был пожарный по имени Клаудио, и Клаудио поймал примерно половину его передач во время разминки перед игрой и еще меньше на тренировке. Второй заезд «Пантер» начался в 21-й минуте. Две передачи Слая прошли пятнадцать ярдов. За ним было интересно наблюдать, находясь в безопасном тылу. Он был быстр и делал прекрасные порезы.


«Когда я получу мяч?» - спросил Франко в кучке. Второй и четвертый, так почему бы и нет? «Возьми сейчас», - сказал Рик и позвал, - «Тридцать два погружения».


«Тридцать два погружения?» - недоверчиво спросила Нино. Франко проклинал его по-итальянски, а Нино выругался в ответ, и когда они прервали кучу, половина обиды заключалась в том, чтобы ворчать о чем-то.


Франко быстро перехватил мяч вправо, не стал шарить, а вместо этого продемонстрировал поразительную способность держаться на ногах. В него попал подкат, и он развернулся. Полузащитник порезал себе колени, но ноги продолжали крутиться. Вскоре наступил предохранитель, и Франко жестко жестикулировал, что произвело бы впечатление на великого Франко Харриса. Он грохотал по полузащите, тела отскакивали от него, защитник скакал на нем, как на быке, и, наконец, подкат догнал сумасшедшего и хлопнул его по лодыжкам. Прибыль на двадцать четыре ярда. Когда Франко вернулся в толпу, он что-то сказал Нино, которая, конечно же, взяла на себя всю ответственность за успех, потому что все сводилось к блокировке.


Фабрицио бегал трусцой, что было одним из его знаменитых быстрых выздоровлений. Рик решил немедленно с ним разобраться. Он назвал пас с участием Фабрицио, и это прекрасно сработало. При первом падении на Слая рухнула защита. Сильный предохранитель немного напрягся, и Фабрицио с легкостью был рядом с ним. Пас был длинным, мягким и идеально попадал в цель, и когда Фабрицио выполнил его на полном спринте на 15-й минуте, он был совсем один.


Еще фейерверк. Больше песнопений. Рик взял чашку воды и наслаждался ракеткой. Он смаковал свой первый приземление за четыре года. Это было хорошо, где бы он ни был.


· · ·


К перерыву у него было еще два приземления, и «Пантеры» увеличили счет 28–14. В раздевалке Сэм жаловался на пенальти - нападение прыгнуло четыре раза - и он недоволен зоной покрытия, которое позволяло пройти на 180 ярдов. Алекс Оливетто насторожился на линии обороны, потому что не было ни паса, ни единого мешка. Было много криков и указаний пальцами, и Рик просто хотел, чтобы все расслабились.


Поражение Неаполю испортило бы сезон. В расписании было всего восемь игр, а Бергамо снова был готов снова сыграть за стол, и плохому дню не было места.


После двадцати минут впечатляющих оскорблений «Пантеры» устремились обратно на поле. Рик чувствовал себя так, словно пережил очередной перерыв в НФЛ.


«Бандиты» сыграли вничью за четыре минуты до конца третьей четверти, и боковая линия «Пармы» приобрела такую интенсивность, которую Рик не видел годами. Он говорил всем: «Расслабьтесь, просто расслабьтесь», но Рик не был уверен, что его поняли. Игроки ждали его, своего нового великого квотербека.


После трех четвертей и Сэму, и Рику стало очевидно, что им нужно больше игр. Защита ловила на каждом щелчке хитрость и дважды прикрывала Фабрицио. Сэма перехитрил очень молодой тренер из Неаполя, бывший помощник Болл Стэйт. Однако вскоре преступник обнаружил новое оружие. На третьем и четвертом Рик отступил, чтобы отдать пас, но увидел, что левый угол приближается к блицу. Блокировать было некому, поэтому он сфальсифицировал пас и смотрел, как проплывает угол. Затем он уронил мяч и следующие три секунды, целую вечность, лихорадочно пытался его поднять. Когда его забрали, ему ничего не оставалось, кроме как бежать. И он бежал, как в старые времена в Давенпорте-Саут. Он обошел стопку, где были заняты полузащитники, и сразу оказался на втором месте. Толпа взорвалась, и Рик Докери отправился на скачки. Он подделал угол, прорезав его к центру, прямо как Гейл Сэйерс на старых кадрах, настоящий ас в разбитом поле. Последним, от кого он ожидал помощи, был Фабрицио, но ребенок справился. Ему удалось катиться под защитой слабой стороны ровно настолько, чтобы позволить Рику промчаться мимо, вплоть до земли обетованной. Когда он пересек линию ворот, он перебросил мяч судье и не смог удержаться от смеха над собой. Он только что проскакал семьдесят два ярда для приземления, это было самым длинным в его карьере. Даже в старшей школе он не забивал так далеко.


На скамейке запасных его схватили товарищи по команде и высказали всевозможные поздравления, которые он мало что понимал. Слай, широко улыбаясь, сказал: «Это заняло целую вечность».


Через пять минут бегущий квотербек нанес еще один удар. Внезапно ему захотелось похвастаться своими движениями, он вылез из кармана и, казалось, был готов к новой прогулке по полю. Все второстепенное поле вышло из строя, и в последнюю секунду, в двух футах от линии схватки, Рик промелькнул пулей в тридцати ярдах по центру Фабрицио, который нетронутым ускакал в зачетную зону.


Игра закончена. Трей Колби сделал два паса в конце четвертой четверти, и «Пантеры» выиграли 48–28.


· · ·


Они собрались у Полипо за всем пивом и пиццей, которые хотели, за счет синьора Брункардо. Ночь длилась долго, с похабными застольными песнями и пошлыми шутками. Американцы - Рик, Слай, Трей и Сэм - сидели вместе за концом длинного стола и смеялись над итальянцами, пока смех не стал болезненным.


В час ночи Рик написал родителям по электронной почте:


Мама и папа: Провели сегодня нашу первую игру, обыграли «Неаполь» («Бандиты») на 3 тачдауна. 18 за 22, 310 ярдов, 4 тд, одна пика; также помчался на 98 ярдов, одна тд; вроде как напомнил мне старые школьные дни. Веселиться. С любовью, Рик


И Арни:


Непобежденный здесь, в Парме; первая игра, 5 тд, 4 по воздуху, одна по земле. Настоящий жеребец. Нет, я ни при каких обстоятельствах не буду играть в футбол на арене. Вы разговаривали с Тампа-Бэй?


Глава


13


Палаццо Брункардо было величественным зданием восемнадцатого века на Виале Мариотти, с видом на реку и в нескольких кварталах от Кафедрального собора. Рик пошел пешком за десять минут. Его Fiat был спрятан в переулке на прекрасном парковочном месте, от которого он не хотел отказываться.


Был поздний воскресный день, на следующий день после великой победы над бандитами, и хотя у него не было никаких планов на вечер, он определенно не хотел делать то, что собирался сделать. Прогуливаясь по Виале Мариотти, пытаясь проанализировать палаццо, не выглядя глупо и отчаянно ища входную дверь, он снова спросил себя, как его загнали в этот угол.


Сэм. Сэм оказал давление с помощью Франко.


Наконец он нашел дверной звонок, и без улыбки появился древний дворецкий и неохотно позволил ему войти. Дворецкий, одетый в черное с хвостами, быстро оглядел Рика в поисках подходящей одежды и, похоже, не одобрил. Рик подумал, что выглядел он довольно мило. Темно-синий пиджак цвета чернил, темные брюки, настоящие носки, черные мокасины, белая рубашка и галстук - все это было куплено в одном из магазинов, которые предложил Сэм. Он почти чувствовал себя итальянцем. Он последовал за старым козлом через большой зал с высокими потолками, расписанными фресками, и блестящими мраморными полами. Они остановились у длинной гостиной, и синьора Брункардо выбежала вперед. Она говорила на знойном английском. Ее звали Сильвия. Она была привлекательной, сильно накрашенной, красиво причесанной и подтянутой, очень худая, а ее худоба подчеркивала сверкающее черное платье, облегающее, как кожа. Ей было около сорока пяти, на двадцать лет моложе своего мужа Родольфо Брункардо, который вскоре появился и пожал руку своему защитнику. У Рика сразу создалось впечатление, что он держал ее на коротком поводке, и не зря. У нее был взгляд. Всегда везде.


Родольфо сказал по-английски с сильным акцентом, что ему очень жаль, что он не встретил Рика раньше. Но бизнес удерживал его вдали от города и так далее. Он был очень занятым человеком, заключавшим множество сделок. Сильвия смотрела большими карими глазами, в которых было легко задержаться. К счастью, появились Сэм с Анной, и разговор стал легче. Они говорили о вчерашней победе и, что более важно, о статье на странице Sunday Sports. Звезда НФЛ Рик Докери привел «Пантер» к разгромной победе в первом домашнем матче, а на цветной фотографии Рик пересек линию ворот, сделав свой первый стремительный приземление за десятилетие.


Рик сказал все правильные вещи. Он любил Парму. Квартира и машина были замечательными. Команда была на высоте. Не мог дождаться победы в Суперкубке. Франко и Антонелла вошли в комнату, и был проведен ритуал обнимания. К нам зашел официант с бокалами охлажденного Просекко.


Это была небольшая вечеринка - Брункардо, Сэм и Анна, Франко и Антонелла и Рик. После напитков и закусок они ушли пешком, дамы в платьях, на высоких каблуках и в норках, мужчины в темных костюмах, все сразу говорили по-итальянски. Рик тихо тлел, проклиная Сэма, Франко и старика Брункардо за абсурдность вечера.


Он нашел книгу на английском языке о регионе Эмилия-Романья, и хотя большая часть ее была посвящена еде и вину, там был обширный раздел об опере. Очень медленное чтение.


· · ·


Театр Реджио был построен в начале девятнадцатого века одной из бывших жен Наполеона, Марией Луизой, которая предпочла жизнь в Парме, потому что это держало ее подальше от императора. Пять уровней приватных лож смотрят на публику, оркестр и просторную сцену. Пармезаны считают его лучшим оперным театром в мире, и они также считают оперу своим неотъемлемым правом. Они острые слушатели и яростные критики, а исполнитель, уходящий аплодисментами, готов встретиться лицом к лицу с миром. Неправильное исполнение или пропущенная нота часто приводят к шумному неодобрению.


Ложа Брункардо находилась на втором уровне, слева от сцены, с отличными сиденьями, и, когда гости собрались, Рик был восхищен богато украшенным интерьером и серьезностью вечера. Хорошо одетая толпа внизу гудела от нервного ожидания. Кто-то помахал. Это был Карл Корберг, крупный датчанин, который преподавал в университете и пытался играть в левый атакующий отбор. Он пропустил не менее пяти чистых блоков против «Бандитов». Карл был в модном смокинге, а его жена-итальянка выглядела великолепно. Рик восхищался дамами сверху.


Сэм стоял у его локтя, желая помочь новичку в его первом выступлении. «Эти люди без ума от оперы», - прошептал он. «Они фанатики».


"А вы?" - прошептал Рик в ответ.


"Это место, чтобы быть. Вы не поверите, но в Парме опера популярнее футбола ».


«И популярнее, чем Пантеры?»


Сэм рассмеялся и кивнул в сторону потрясающей брюнетки, проходящей прямо под ними.


«Как долго это продлится?» - спросил Рик, уставившись на него.


"Пару часов."


«Разве мы не можем просто пропустить антракт и пойти пообедать?»


"Извините. И ужин будет превосходным ».


"Я не сомневаюсь."


Синьор Брункардо вручил программу. «Я нашел одну на английском», - сказал он.


"Спасибо."


«Вы можете взглянуть на него», - сказал Сэм. «За оперой иногда трудно следить, по крайней мере, с точки зрения сюжета».


«Я думал, что это просто кучка толстых людей, поющих на полную катушку».


«Сколько оперы вы видели в Айове?»


Свет немного потускнел, и толпа успокоилась. Рику и Анне были предоставлены два крошечных бархатных сиденья в передней части ложи, очень близко к выступу, с прекрасным видом на сцену. Остальные прижались к ним вплотную.


Анна вытащила фонарик, похожий на карандаш, и направила его на программу Рика. Она мягко сказала: «Это спектакль Отелло , очень известной оперы, написанной Джузеппе Верди, местным жителем из Буссето».


"Он здесь?"


«Нет», - сказала она с улыбкой. «Верди умер сто лет назад. При жизни он был величайшим композитором мира. Вы много читали Шекспира? »


"Да, конечно."


"Хороший." Свет погас. Анна пролистала программу, затем направила свет на четвертую страницу. «Это краткое изложение истории. Бегло взгляните. Опера, конечно же, на итальянском языке, и за ней может быть непросто уследить ».


Рик взял свет, взглянул на часы и сделал, как ему сказали. Пока он читал, толпа, довольно шумная в ожидании, успокоилась, и все заняли свои места. Когда в театре стемнело, дирижер вышел и встретил бурные овации. Оркестр привлек внимание, затем начал играть.


Занавес медленно поднялся, превратившись в безмолвную, неподвижную публику. Сцена была искусно украшена. Действие происходило на острове Кипр, толпа ждала корабль, а на корабле находился Отелло, их губернатор, который где-то сражался с большим успехом. Отелло внезапно оказался на сцене, напевая что-то вроде «Celebrate, Celebrate», и весь город присоединился к хору.


Рик быстро читал, стараясь не пропустить зрелище перед ним. Костюмы были тщательно продуманными; макияж густой и драматичный; голоса поистине сенсационные. Он попытался вспомнить, когда в последний раз смотрел театр вживую. Десять лет назад в Давенпорте-Саут была девушка, которая сыграла главную роль в пьесе для взрослых. Давным давно.


Молодая жена Отелло, Дездемона, появилась в сцене 3, и спектакль принял другой оборот. Дездемона была потрясающей - длинные темные волосы, идеальные черты лица, глубокие карие глаза, которые Рик мог ясно видеть с восьмидесяти футов. Она была миниатюрной и худой, и, к счастью, ее костюм был обтягивающим и открывал чудесные формы.


Он просмотрел программу и нашел ее имя - Габриэлла Баллини, сопрано.


Неудивительно, что Дездемона вскоре привлекла внимание другого человека, Родриго, и начались всевозможные предательства и интриги. Ближе к концу первого акта Отелло и Дездемона спели дуэтом, мощную романтическую партию взад-вперед, которая звучала хорошо для Рика и тех, кто находился в ложе Брункардо, но других это беспокоило. На пятом уровне, на дешевых местах, несколько зрителей действительно освистали.


Рика освистали много раз, во многих местах, и от этого освистывания было легко избавиться, несомненно, чему способствовали огромные размеры футбольных стадионов. Свист нескольких тысяч фанатов - это всего лишь часть игры. Но в плотно забитом кинотеатре, рассчитанном всего на тысячу мест, пять или шесть шумных болельщиков от души освистали, как сотня. Какая жестокость! Рик был шокирован этим, и когда занавес первого акта опустился, он наблюдал, как Дездемона стоически стояла с высоко поднятой головой, как если бы она была глухой.


«Почему они свистели?» - прошептал Рик Анне, когда зажегся свет.


«Люди здесь очень критичны. Она боролась ».


"Столкнувшийся с трудностями? Она звучала великолепно ». И тоже отлично выглядела. Как они могли освистать кого-то такого великолепного?


«Они думают, что она пропустила пару заметок. Они свиньи. Пойдем."


Они были на ногах, а весь зал встал на растяжение. "Пока что тебе нравится?" - спросила Анна.


«О да», - сказал Рик, и он был правдив. Производство было настолько тщательно продуманным. Он никогда не слышал таких голосов. Но он был сбит с толку птицами на верхнем уровне. Анна объяснила: «Для публики доступно всего около сотни мест, и они там», - сказала она, помахав рукой наверху. «Там очень крутые болельщики. Они серьезно относятся к опере и быстро показывают свой энтузиазм, но также и свое недовольство. Эта Дездемона была неоднозначным выбором, и она не победила толпу ».


Они вышли из коробки, выпили стакан Просекко и поздоровались с людьми, которых Рик больше никогда не увидит. Первый акт длился сорок минут, а перерыв после него - двадцать. Рик начал задаваться вопросом, насколько поздно может быть ужин.


Во втором акте Отелло начал подозревать, что его жена дурачится с человеком по имени Кассио, и это вызвало большой конфликт, который, конечно же, разыгрался в великолепной песне. Плохие парни убедили Отелло, что Дездемона изменяет, и Отелло с раздражительным характером наконец поклялся убить свою жену.


Занавески, еще один двадцатиминутный перерыв между выступлениями. Неужели это продлится четыре часа? - спросил себя Рик. Но тогда ему не терпелось увидеть больше Дездемоны. Еще освистание, и он может броситься на пятый этаж и кого-нибудь ударить.


В третьем акте она несколько раз появлялась, не вызывая при этом никаких возгласов. Сюжеты развернулись во всех направлениях, поскольку Отелло продолжал прислушиваться к плохим парням и все больше убеждался, что он должен убить свою красивую жену. После девяти или десяти сцен спектакль закончился, и пришло время для нового перерыва.


Акт 4 происходил в спальне Дездемоны. Ее убил муж, который вскоре понял, что она все-таки верна. Обезумевший, потерявший рассудок, но все еще способный великолепно петь, Отелло достал внушительный кинжал и выпотрошил себя. Он упал на труп своей жены, поцеловал ее трижды, а затем умер самым ярким образом. Рику удавалось следить за большей частью этого, но его глаза редко отрывались от Габриэллы Баллини.


Через четыре часа после того, как он впервые сел, Рик встал с публикой и вежливо аплодировал приветствию занавеса. Когда появилась Дездемона, освистание вернулось с яростью, что вызвало гневную реакцию у многих из тех, кто находился на полу и в личных ящиках. Смахивали кулаки, делали жесты, толпа обрушивалась на недовольных фанатов на самых дешевых сиденьях. Они освистали еще громче, и бедная Габриэлла Баллини была вынуждена поклониться с болезненной улыбкой, как будто она ничего не слышала.


Рик восхищался ее храбростью и обожал ее красоту.


Он думал, что фанаты Филадельфии крутые.


· · ·


Столовая в палаццо была больше, чем вся квартира Рика. На застолье после выступления к ним присоединились еще полдюжины друзей, а гости все еще отжимались от Отелло . Они одновременно возбужденно болтали на скоростном итальянском. Даже Сэм, единственный другой американец, казался таким же оживленным, как и остальные.


Рик попытался улыбнуться и вести себя так, как будто он был так же эмоционально заряжен, как и туземцы. Дружелюбный слуга наполнил его рюмку, и еще до того, как было закончено первое блюдо, он успокоился. Его мысли были о Габриэлле, прекрасном маленьком сопрано, которого не ценили.


Она, должно быть, опустошена, разорена, склонна к самоубийству. Петь так прекрасно и эмоционально, чтобы никто не ценил. Черт, он заслужил все полученное им освистание. Но не Габриэлла.


Было еще два выступления, потом сезон закончился. Рик, погруженный в вино и не думая ни о чем, кроме девушки, подумал о немыслимом. Он как-нибудь получит билет и пробирается на другой спектакль « Отелло» .


Глава


14


В понедельник тренировка заключалась в том, чтобы смотреть записи игр, пока льется пиво, без энтузиазма. Сэм бегал по фильму, рычал и скулил, но никто не был в настроении для серьезного футбола. Их следующий противник, Миланские Носороги, накануне был легко разгромлен римскими гладиаторами, командой, которая редко боролась за Суперкубок. Итак, вопреки тому, что хотел тренер Руссо, настроение было настроено на легкую неделю и легкую победу. Надвигалась катастрофа. В 9:30 Сэм отправил их домой.


Рик припарковался вдали от своей квартиры, затем прошел пешком через центр города в тратторию под названием Il Tribunale, недалеко от Страда Фарини и совсем рядом со зданием суда, куда его любили брать полицейские. Пьетро ждал вместе со своей новой женой Иваной, которая была очень беременна.


Итальянские игроки быстро приняли своих американских товарищей по команде. Слай сказал, что это происходит каждый год. Для них было честью видеть в своей команде настоящих профессионалов, и они хотели, чтобы Парма была достаточно гостеприимной. Еда и вино были ключами к городу. Одна за другой Пантеры приглашали американцев на обед. Некоторые из них были долгими обедами в прекрасных квартирах, как у Франко, другие были семейными застольями с родителями, тетями и дядями. Сильвио, деревенский молодой человек с полосой жестокости, который играл полузащитника и часто использовал кулаки при отборе мяча, жил на ферме в десяти километрах от города. Его ужин в пятницу вечером в отреставрированных руинах старого замка длился четыре часа, в нем участвовали двадцать один кровный родственник, ни один из которых не говорил ни слова по-английски, и закончился тем, что Рик благополучно растянулся на койке на холодном чердаке. . Его разбудил петух.


Позже он узнал, что Слая и Трей увезли пьяный дядя, который не смог найти Парму.


Это был ужин Пьетро. Он объяснил, что они с Иваной ждали в новой, более просторной квартире, а та, в которой они сейчас находились, просто не подходила для развлечений. Он извинился, но ему также очень понравился Il Tribunale, его любимый ресторан в Парме. Он работал в компании, которая продавала удобрения и семена, и его начальник хотел, чтобы он расширил их бизнес на Германию и Францию. Таким образом, он страстно изучал английский язык и практиковался на Рике каждый день.


Ивана не изучала английский язык, никогда не изучала его и не проявляла интереса к изучению его сейчас. Она была довольно некрасивой и пухлой, но тогда она ожидала. Она много улыбалась и при необходимости шептала мужу.


Через десять минут вошли Слай и Трей и собрали несколько обычных вторичных взглядов других посетителей. В Парме все еще было непривычно видеть черные лица. Они сели за крошечный столик и слушали, как Пьетро практикует свой английский. Прибыл толстый кусок пармезана, чтобы просто перекусить, пока обдумывается еда, и вскоре появились тарелки закусок. Они заказали запеченную лазанью, равиоли с зеленью и кабачками, равиоли в сливочном соусе, фетучини с грибами, фетучини с соусом из кролика и анолини .


Выпив бокал красного вина, Рик оглядел небольшую столовую, и его глаза остановились на красивой молодой леди, сидящей примерно в двадцати футах от него. Она сидела за столом с хорошо одетым молодым человеком, и все, что они обсуждали, было неприятным. Как и большинство итальянских женщин, она была брюнеткой, хотя, как Слай несколько раз объясняла, в северной Италии не было недостатка в блондинках. Ее темные глаза были прекрасны, и хотя они излучали озорство, в тот момент они были совсем не счастливы. Она была худая и миниатюрная, модно одета и ...


"На что ты смотришь?" - спросил Слай.


«Та девушка вон там», - сказал Рик, прежде чем он смог остановиться.


Все пятеро за своим столом обернулись, чтобы взглянуть, но девушка не заметила их. Она была в напряженном разговоре со своим мужчиной.


«Я видел ее раньше», - сказал Рик.


"Где?" - спросил Трей.


«В опере прошлой ночью».


«Вы ходили в оперу?» - спросил Хитрый, готовый к прыжку.


«Конечно, я ходил в оперу. Не видел тебя там.


«Вы были в опере?» - восхищенно спросил Пьетро.


«Конечно, Отелло . Это было потрясающе. Та дама играла роль Дездемоны. Ее зовут Габриэлла Баллини.


Ивана поняла это достаточно, чтобы взглянуть во второй раз. Затем она поговорила со своим мужем, который быстро перевел. «Да, это она». Пьетро очень гордился своим защитником.


"Она известна?" - спросил Рик.


«Не совсем», - сказал Пьетро. «Она сопрано, хорошо, но не великолепно». Затем он запустил это своей женой, которая добавила несколько комментариев. Пьетро перевел: «Ивана говорит, что ей нелегко».


Прибыли небольшие салаты с помидорами, и разговор вернулся к футболу и игре в Америке. Рику удалось внести свой вклад, не отрывая глаз от Габриэллы. Он не видел ни обручального кольца, ни обручального кольца. Похоже, ей не нравилось общество ее свидания, но они знали друг друга очень хорошо, потому что разговор был серьезным. Они никогда не трогали - на самом деле все было довольно морозно.


На полпути к чудовищной тарелке феттучини и грибов Рик увидел, как из левого глаза Габриэллы потекла слеза, которая скатилась по ее щеке. Ее спутник не вытирал ее за нее; казалось, ему было все равно. Она почти не касалась своей еды.


Бедная Габриэлла. В ее жизни определенно был беспорядок. В воскресенье вечером ее освистывают звери в Театро Реджио, а сегодня у нее ужасная ссора со своим мужчиной.


Рик не мог отвести от нее глаз.


· · ·


Он учился. Лучшие парковочные места открылись с 17:00 до 19:00, когда те, кто работал в центре города, уезжали домой. Рик часто ездил по улицам ранними вечерами, ожидая, чтобы наброситься на новую лазейку. Парковка была тяжелым спортом, и он был очень близок к покупке или аренде скутера.


После 22:00 было почти невозможно найти место где-либо рядом с его квартирой, и было обычным делом припарковаться в десятке кварталов от него.


Хотя буксировка была редкостью, это все же произошло. Судья Франко и синьор Брункардо могли дергать за ниточки, но Рик предпочел избежать неприятностей. После тренировки в понедельник он был вынужден припарковаться к северу от центра, в добрых пятнадцати минутах ходьбы от своей квартиры. И он припарковался в ограниченном пространстве, зарезервированном для доставки. После обеда в Il Tribunale он поспешил обратно к «Фиату», обнаружил, что он безопасен и не буксируется, и приступил к разочаровывающей задаче поиска места поближе к дому.


Была почти полночь, когда он пересек площадь Гарибальди и начал рыскать в поисках пропасти между двумя машинами. Ничего такого. Паста успокаивалась, как и вино. Не за горами долгий сон. Он путешествовал взад и вперед по узким улочкам, вдоль каждой из которых стояли крошечные машинки, припаркованные от бампера к бамперу. Рядом с площадью Сантафьора он нашел древний проход, которого раньше не видел. Справа от него было отверстие, очень плотное сжатие, но почему бы и нет? Он ехал даже с припаркованной впереди машиной и заметил пару пешеходов, спешащих по тротуару. Он включил задний ход, отпустил сцепление, резко повернул вправо и как бы покатился обратно в пространство, ударившись о бордюр правым задним колесом. Это был паршивый промах, требовалось еще одно усилие. Он увидел приближающиеся фары, но не волновался. Итальянцы, особенно жившие в центре, были на удивление терпеливыми. Парковка была для них рутинной работой.


Когда Рик вернулся на улицу, ему пришла в голову мысль двигаться дальше. Пространство было очень тесным, и на то, чтобы в него залезть, требовалось время и усилия. Он попробует еще раз. Перемещаясь, поворачиваясь и пытаясь не обращать внимания на фары, которые теперь были очень близко позади него, он каким-то образом позволил своей ноге выскользнуть из сцепления. Автомобиль сделал выпад, а затем умер. Затем другой водитель сел на гудок - очень громкий пронзительный гудок из-под капота блестящего бордового BMW. Автомобиль крутого парня. Мужчина спешит. Хулиган, не боящийся спрятаться за запертой дверью и сигналить, когда кто-то борется. Рик замер и на долю секунды снова подумал о том, чтобы помчаться на другую улицу. Потом что-то треснуло. Он распахнул дверь, бросил птицу в «БМВ» и направился к ней. Гудок продолжался. Рик подошел к водительскому окну и что-то крикнул о том, чтобы выйти. Гудок продолжался. За рулем сидел сорокалетний засранец в темном костюме, темном пальто и темных кожаных водительских перчатках. Он не смотрел на Рика, а вместо этого нажал на рог и смотрел прямо перед собой.


"Выходи из машины!" - крикнул Рик. Гудок продолжался. Теперь за BMW была еще одна машина, и еще одна приближалась. Обойти «Фиат» было невозможно, и его водитель не был готов к вождению. Гудок продолжался.


"Выходи из машины!" Рик снова закричал. Он подумал о судье Франко. Да благословит его Бог.


Автомобиль позади БМВ тоже начал гудеть, и Рик, на всякий случай, тоже направил птицу в ее сторону.


Как именно это должно было закончиться?


Водитель второй машины, женщина, опустила окно и заорала что-то неприятное. - крикнул в ответ Рик. Снова гудки, больше криков, больше машин приближается по улице, которая минуту назад была совершенно тихой.


Рик услышал, как хлопнула дверца машины, и повернулся, чтобы посмотреть, как молодая женщина завела свой «фиат», быстро включила задний ход и идеально толкнула его на парковочное место. Одно легкое усилие, без ударов и царапин, вторая или третья попытка. Это казалось физически невозможным. Fiat остановился на расстоянии двенадцати дюймов между ним и автомобилем впереди, и то же самое с автомобилем сзади.


BMW проносился мимо, как и другие машины. Когда они проезжали мимо, дверь водителя фиата открылась, и молодая женщина выскочила - туфли с открытыми носками, действительно красивые ноги - и пошла прочь. Рик на секунду наблюдал, его сердце все еще билось после столкновения, его кровь колотилась, его кулаки были сжаты.


"Привет!" - крикнул Рик.


Она не вздрогнула, не колебалась.


"Привет! Спасибо!"


Она продолжала идти, растворяясь в ночи. Рик смотрел на нее, не двигаясь, завороженный чудом. Было что-то знакомое в ее фигуре, ее элегантности, ее волосах, и затем это поразило его. «Габриэлла!» он закричал. Что было терять? Если бы это была не она, она бы не остановилась, не так ли?


Но она остановилась.


Он подошел к ней, и они встретились под фонарем. Он не знал, что сказать, поэтому начал говорить что-то глупое, например «Граци». Но она сказала: «Кто ты?»


Английский. Хороший английский. «Меня зовут Рик. Я американец. Спасибо за это. " Он неуклюже показывал в общем направлении своей машины. Ее глаза были большими, мягкими и все еще грустными.


"Откуда ты знаешь мое имя?" спросила она.


«Я видел тебя на сцене вчера вечером. Вы были великолепны.


Момент удивления, затем улыбка. Улыбка была решающим аргументом - безупречные зубы, ямочки на щеках и блестящие глаза. "Спасибо."


Но у него создалось впечатление, что она не часто улыбалась.


«В любом случае, я просто хотел поздороваться».


"Привет."


«Вы здесь живете?» он спросил.


«Я близок».


«Есть время выпить?»


Еще одна улыбка. "Конечно."


· · ·


Пабом владел человек из Уэльса, и он привлек англосов, которые рискнули посетить Парму. К счастью, был понедельник и было тихо. Они нашли столик у окна. Рик заказал пиво, а Габриэлла заказала кампари со льдом - напиток, о котором он никогда не слышал.


«У вас прекрасный английский, - сказал он. В тот момент все в ней было прекрасно.


«Я жила в Лондоне шесть лет после университета, - сказала она. Он предположил, что ей было около двадцати пяти, но, возможно, она была ближе к тридцати.


«Что ты делал в Лондоне?»


«Я учился в Лондонском музыкальном колледже, затем работал в Королевской опере».


«Вы из Пармы?»


"Нет. Флоренция. А вы, мистер… »


«Докери. Это ирландское имя ».


«Вы из Пармы?»


Они оба рассмеялись, чтобы снять напряжение. «Нет, я вырос в Айове, на Среднем Западе. Вы были в США? »


«Дважды в туре. Я видел большинство крупных городов ».


"Я тоже. Мой собственный небольшой тур".


Рик сознательно выбрал небольшой круглый стол. Они сидели близко друг к другу, выпив перед собой, колени не слишком далеко друг от друга, оба изо всех сил старались казаться расслабленными.


«Какой тур?»


«Я играю в профессиональный футбол. Моя карьера складывается не так хорошо, и теперь я в Парме в этом сезоне играю за «Пантерс» ». У него было подозрение, что ее карьера тоже может немного сбиться, поэтому он чувствовал себя комфортно, будучи полностью честным. Ее глаза поощряли честность.


"Пантеры?"


«Да, здесь, в Италии, есть профессиональная футбольная лига. Мало кто знает об этом, в основном команды здесь, на Севере - Болонье, Милан, Бергамо и некоторых других ».


"Я никогда не слышал об этом."


«Американский футбол здесь не очень популярен. Как вы знаете, это футбольная страна ».


"О, да." Казалось, она не в восторге от футбола. Она отпила красноватую жидкость из своего стакана. "Как давно ты здесь?"


"Три недели. А вы?"


«С декабря. Сезон заканчивается через неделю, и я вернусь во Флоренцию ». Она грустно отвернулась, как будто Флоренс была не там, где ей хотелось бы быть. Рик отпил пиво и тупо посмотрел на старую доску для дротиков на стене.


«Я видел тебя сегодня за ужином», - сказал он. «В Il Tribunale. Вы были с кем-то ».


Быстрая фальшивая ухмылка, а затем: «Да, это Карлетто, мой парень».


Еще одна пауза, когда Рик решил не продолжать. Если она хотела поговорить о своем парне, это было ее дело.


«Он тоже живет во Флоренции, - сказала она. «Мы вместе уже семь лет».


"Это долго."


"Да. У тебя кто-то есть?"


"Нет. У меня никогда не было серьезной девушки. Много девушек, но ничего серьезного ».


"Почему нет?"


"Тяжело сказать. Мне нравилось быть холостяком. Это естественно, когда ты профессиональный спортсмен ».


«Где ты научился водить машину?» - выпалила она, и они засмеялись.


«У меня никогда не было машины со сцеплением», - сказал он. "Очевидно, да".


«Здесь другое вождение, и парковка».


«Вы отлично умеете парковаться и петь».


"Спасибо." Красивая улыбка, пауза, глоток из стакана. «Вы поклонник оперы?»


«Я сейчас», - почти сказал Рик. «Прошлый вечер был для меня первым, и мне он очень понравился, особенно когда ты был на сцене, чего было недостаточно».


«Вы должны прийти снова».


"Когда?"


«Мы выступаем в среду, а воскресенье - последнее в сезоне».


«Мы играем в Милане в воскресенье».


«Я могу достать тебе билет на среду».


«Это сделка».


Паб закрылся в 2 часа ночи. Рик предложил проводить ее до дома, и она легко согласилась. Ее гостиничный номер был обставлен оперной труппой. Это было недалеко от реки, в нескольких кварталах от Театро Реджио.


Они пожелали спокойной ночи кивком, улыбкой и обещанием встретиться на следующий день.


· · ·


Они встретились за обедом, а за большими салатами и блинами проговорили два часа. Ее график не сильно отличался от его: долгий ночной сон, кофе и завтрак поздно утром, час или два в спортзале, затем час или два работы. Когда они не выступали, ожидалось, что актерский состав соберется и продолжит тренировку. То же, что и футбол. У Рика сложилось четкое впечатление, что борющееся сопрано зарабатывает больше, чем борющийся странствующий квотербек, но ненамного.


Карлетто никогда не упоминался.


Они рассказали о своей карьере. Она начала петь еще подростком во Флоренции, где все еще жила ее мать. Ее отец умер. В семнадцать лет она начала получать награды и проходить прослушивания. Голос у нее развился рано, и были большие мечты. Она много работала в Лондоне и выигрывала роль за ролью, но затем вмешалась природа, генетика стала фактором, и она боролась с осознанием того, что ее карьера - ее голос - достигла своего апогея.


Рика так много раз освистали, что это его не смутило. Но освистывать на оперной сцене казалось необычайно жестоким. Он хотел объяснений, но не поднимал этот вопрос. Вместо этого он задавал вопросы об Отелло . Если он собирался посмотреть его снова следующей ночью, он хотел все понять. Отелло долго препарировали, пока продолжался обед. Торопиться было некуда.


После кофе они пошли гулять и нашли киоск с мороженым. Когда они наконец попрощались, Рик пошел прямо в спортзал, где два часа потел как сумасшедший и думал только о Габриэлле.


Глава


15


Из-за конфликта в регби тренировка в среду началась в 18:00 и была намного хуже, чем в понедельник. Под холодным легким дождем «Пантеры» потратили тридцать минут на скучную гимнастику и спринт, а когда они закончились, было слишком влажно для чего-либо еще. Команда поспешила обратно в раздевалку, где Алекс разместил видео, а тренер Руссо попытался серьезно отнестись к «Милан Носороги», команде расширения, которая годом ранее играла в дивизионе B. Только по этой причине Пантерам не составило труда отвергнуть их как жизнеспособного противника. Когда Сэм прокручивал видео, были шутки, дешевые кадры и много смеха. Наконец, он поменял диски и вернулся к игре против Неаполя. Он начал с последовательности пропущенных блокировок линии нападения, и вскоре Нино начал препираться с Франко. Паоло, техасский Эджи и левый подкат, обиделся на слова полузащитника Сильвио, и настроение изменилось. Дешевые выстрелы становились все более точными и разносились по раздевалке. Ссора приобрела более резкий оттенок. Алекс, управляющий теперь итальянцем, резко критиковал всех в черной майке.


Рик низко сидел в своем шкафчике, наслаждаясь сукой сессией, но также осознавая, что делает Сэм. Сэм хотел неприятностей, распрей, эмоций. Часто уродливая практика или неприятный сеанс фильма могут быть продуктивными. Команда была спокойна и самоуверенна.


Когда загорелся свет, Сэм велел всем разойтись по домам. Когда они принимали душ и переодевались, было мало разговоров. Рик ускользнул со стадиона и поспешил в свою квартиру. Он переоделся в свои лучшие итальянские нити и ровно в 20:00 сел в пятом ряду оркестра в Teatro Regio. Теперь он знал Отелло от и до. Габриэлла все объяснила.


Он выдержал Акт 1, без Дездемоны, до третьей сцены, когда она выскользнула на сцену и начала пресмыкаться у ног своего мужа, сумасшедшего Отелло. Рик внимательно наблюдал за ней, и в идеальное время, пока Отелло о чем-то причитал, она взглянула на пятый ряд, чтобы убедиться, что он там. Затем она начала петь взад и вперед с Отелло, когда первый акт подошел к концу.


Рик подождал секунду, может, две, затем начал аплодировать. Здоровенная синьора справа от него сначала испугалась, затем медленно сложила руки и последовала его примеру. Ее муж сделал то же самое, и раздались легкие аплодисменты. Те, кто был склонен к свисту, были предупреждены, и внезапно толпа решила, что Дездемона заслуживает большего, чем то, что она получала. Ободренный и не из тех, кому наплевать, Рик сердечно воскликнул: «Браво!» Джентльмен, находящийся двумя рядами назад, без сомнения, столь же пораженный красотой Дездемоны, как и Рик, сделал то же самое. Несколько других просветленных душ согласились, и когда занавес опустился, Габриэлла стояла в центре сцены с закрытыми глазами, но с слегка заметной улыбкой.


В час ночи они снова были в валлийском пабе, пили, разговаривали об опере и футболе. Заключительное выступление Отелло должно было состояться в следующее воскресенье, когда «Пантеры» были в Милане и дрались с «Носорогами». Она хотела посмотреть игру, и Рик убедил ее остаться в Парме еще на неделю.


· · ·


Под руководством Паоло Агги трое американцев сели на поезд в 10:05 до Милана в пятницу вечером, вскоре после последней тренировки недели. Остальные Пантеры были у Полипо на еженедельной вечеринке с пиццей.


Тележка с напитками остановилась на их местах, и Рик купил четыре кружки пива, первую порцию пива. Слай сказал, что пил мало, сказал, что его жена не одобряет, но в тот момент его жена была в Денвере, очень далеко. По мере того, как наступала ночь, она становилась еще более отстраненной. Трей сказал, что предпочитает бурбон, но с пивом, конечно, не откажется. Паоло, казалось, был готов выпить бочонок.


Час спустя они уже были в ярких огнях периметра Милана. Паоло утверждал, что хорошо знает город, и деревенский мальчик был явно взволнован выходными в городе.


Поезд остановился в огромном Milano Centrale, крупнейшем железнодорожном вокзале Европы, месте, которое полностью запугало Рика месяцем ранее, когда он проезжал мимо. Они втиснулись в такси и направились в гостиницу. Паоло разобрался с деталями. Они выбрали приличный отель, не слишком дорогой, в районе города, известном своей ночной жизнью. Никакой культурной экскурсии в сердце старого Милана. Никакого интереса к истории или искусству. В частности, Слай видел достаточно соборов, баптистерий и мощеных улиц. Они поселились в отеле «Джонни» в северо-западной части Милана. Это был семейный альберго с небольшим шармом и маленькими комнатами. Двухместные номера - Слай и Трей в одном, а Рик и Паоло - в другом. Узкие кровати стояли недалеко друг от друга, и Рик, быстро распаковывая вещи, подумал, насколько уютными могут стать вещи, если обоим соседям по комнате повезет с девочками.


Еда была приоритетом, по крайней мере, для Паоло, хотя американцы могли съесть бутерброд на бегу. Он выбрал место под названием Quattro Mori из-за рыбы, сказал, что ему нужно отдохнуть от бесконечной пасты и мяса в Парме. Они ели только что пойманную щуку из озера Гарда и жареного окуня из озера Комо, но победителем стал запеченный линь с начинкой из панировочных сухарей, сыра пармезан и петрушки. Паоло, конечно, предпочел медленную приличную трапезу с вином, а затем десерт и кофе. Американцы были готовы к решетке.


Первым было заведение, известное как дископаб, настоящий ирландский паб с долгим счастливым часом, за которым следовали танцы от стены до стены. Они прибыли около 2 часов ночи, и в пабе кипела визжащая британская панк-группа и сотни молодых мужчин и женщин, дико кружащихся под музыку. Они осушили несколько бутылок пива и подошли к нескольким дамам. Языковая вещь была настоящим препятствием.


Второй был более дорогим клубом с доплатой в десять евро, но Паоло знал кого-то, кто знал кого-то еще, и покрытие было снято. Они нашли столик на втором уровне и наблюдали за оркестром и танцполом внизу. Прибыла бутылка датской водки с четырьмя стаканами льда, и вечер изменился. Рик показал кредитную карту и расплатился за напитки. У Слая и Трея были ограниченные бюджеты, как и у Паоло, хотя он старался этого не показывать. Рик, квотербек, получающий двадцать тысяч в год, был достаточно счастлив, чтобы сыграть большую роль. Паоло исчез и вернулся с тремя женщинами, тремя очень привлекательными итальянскими девушками, готовыми хотя бы поздороваться с американцами. Один говорил на ломаном английском, но после нескольких минут неловкой болтовни они перешли на итальянский с Паоло, и американцы были осторожно оттеснены в сторону.


«Как вы забираете девушек, если они не говорят по-английски?» - спросил Рик Слая.


«Моя жена говорит по-английски».


Затем Трей увел одну из девушек на танцпол. «Эти европейские девушки, - сказал Слай, - всегда проверяют черных парней».


«Должно быть ужасно».


Через час итальянцы двинулись дальше. Водки не было.


Вечеринка началась где-то после 4:00, когда они вошли в переполненный баварский пивной холл, где выступала регги-группа. Английский был преобладающим языком - многие американские студенты и люди лет двадцати. На обратном пути из бара с четырьмя кружками пива Рик обнаружил, что его загнала в угол группа женщин с Юга, если верить их протяжным голосам.


«Даллас», - сказал один из них. Они были туристическими агентами, всем за тридцать и, вероятно, женаты, хотя обручальных колец не было видно. Рик поставил пиво на стол и предложил. К черту его товарищи по команде. Братства не было. Через несколько секунд он танцевал с Беверли, слегка полноватой рыжей с красивой кожей, и когда Беверли танцевала, это был полный контакт. На полу было людно, тела врезались в тела, и, чтобы не отставать, Беверли держала Рика руками. Она обнималась, сгорбилась и нащупывала, и в перерывах между песнями предложила им удалиться в угол, где они могли бы побыть одни, подальше от ее соперников. Она была целеустремленной и решительной.


Других Пантер не было видно.


Но Рик отвел ее обратно к столу, где ее товарищи по турагентству нападали на самых разных мужчин. Он танцевал с девушкой по имени Лиза из Хьюстона, бывший муж которой сбежал со своим партнером по закону, и так далее. Она была занудой, и из двоих он предпочел Беверли.


Паоло зашел, чтобы проверить своего квотербека, и своим акцентом на английском взволновал дам удивительной вереницей лжи. Он и Рик были известными игроками в регби из Рима, которые путешествовали по миру со своей командой, зарабатывали миллионы и вели жизнь на высшем уровне. Рик редко лгал, чтобы забрать женщин; в этом просто не было необходимости. Но было забавно наблюдать, как итальянец работает с толпой.


- Слай и Трей ушли, - сказал Паоло Рику, переходя к другому столу. Остались две блондинки, говорившие на этом языке, хоть и с забавным акцентом. «Наверное, ирландцы», - подумал он.


После третьего танца, может быть, четвертого, Беверли наконец убедила его уйти через боковую дверь, чтобы избежать встречи с друзьями. Они прошли несколько кварталов, совершенно заблудились, затем нашли такси. Они десять минут бродили на заднем сиденье, пока не остановились у «Регентства». Ее комната была на пятом этаже. Когда Рик задернул шторы, он увидел первый намек на рассвет.


· · ·


Ранним днем ему удалось открыть один глаз, он увидел красные ногти на ногах и понял, что Бев все еще спит. Он закрыл ее и поплыл прочь. Когда он проснулся во второй раз, его голова почувствовала себя хуже. Она была не в постели, а в душе, и несколько минут он думал о своем побеге.


Хотя распутывание и неуклюжее прощание быстро закончились бы, он все равно ненавидел это. Так было всегда. Стоит ли дешевый секс лжи в бегах? «Эй, ты был великолепен, пора идти». «Конечно, я позвоню тебе».


Сколько раз он открывал глаза, пытался вспомнить имя девушки, пытался вспомнить, где он ее нашел, пытался вспомнить подробности фактического дела, важного события, которое с самого начала уложило их в постель?


Душ был запущен. Его одежда валялась стопкой у двери.


Он внезапно почувствовал себя старше, не обязательно более зрелым, но определенно усталым от роли прыгающего по постели холостяка с золотой рукой. Все женщины были брошены на произвол судьбы, от симпатичных чирлидерш в колледже до этого незнакомца в чужом городе.


Акт футбольного стад закончился. Это закончилось в Кливленде его последней настоящей игрой.


Он подумал о Габриэлле, но постарался не думать. Как странно, что он чувствовал себя виноватым, лежа под тонкими простынями, слушая, как вода течет по телу женщины, фамилии которой он никогда не слышал.


Он быстро оделся и стал ждать. Вода остановилась, и Бев вышла в гостиничном халате. «Итак, вы проснулись», - сказала она с натянутой улыбкой.


«Наконец-то», - сказал он, вставая и желая покончить с этим. Он надеялся, что она не остановится и не захочет выпить, поужинать и провести еще одну ночь. "Мне нужно идти."


«Пока», - сказала она, затем резко вернулась в ванную и закрыла дверь. Он услышал щелчок замка.


Как чудесно. В коридоре он решил, что она действительно замужем, и, вероятно, она чувствовала себя виноватой намного сильнее, чем он.


За пивом и пиццей четверо амигос лелеяли похмелье и сравнивали истории. Рик, к своему удивлению, посчитал, что такой мальчишка говорит глупо. «Вы когда-нибудь слышали о правиле сорока восьми часов?» он спросил. И прежде чем кто-либо смог ответить, он сказал: «Это довольно распространено в профессиональном футболе. Никакой выпивки за сорок восемь часов до начала матча.


«Начало примерно через двадцать часов», - сказал Трей.


«Вот и все для этого правила», - сказал Слай, глотая пиво.


«Я говорю, что мы расслабимся сегодня вечером», - сказал Рик.


Остальные трое кивнули, но ничего не сделали. Они нашли полупустой дископаб и в течение часа бросали дротики, пока все заполнялось и в одном углу заиграла музыка. Внезапно паб заполнился студентами немецкого колледжа, большинство из которых были девушками, и все они были готовы к тяжелой ночи. Когда начались танцы, о дротиках забыли.


Было забыто многое.


· · ·


Американский футбол был менее популярен в Милане, чем в Парме. Кто-то сказал, что в Милане живет 100 000 янки, и, очевидно, больше всего они ненавидят футбол. Пара сотен фанатов пришла на старт.


Дом Носорогов был старым футбольным полем с несколькими секциями трибун. Команда годами проработала в Серии B, прежде чем ее повысили в этом сезоне. Они не могли сравниться с могучими Пантерами, что затрудняло объяснение их преимущества в 20 очков к перерыву.


Первая половина была худшим кошмаром Сэма. Как он и ожидал, команда была плоской и вялой, и никакие крики не могли их мотивировать. После четырех переносов Слай был в стороне, задыхаясь и тяжело дыша. Франко нащупал мяч при первом и единственном переносе. Его квотербек-туз казался немного медленным, а его передачи нельзя было уловить. Двоих били достаточно долго, чтобы Носороги смогли их схватить. Рик нащупал одну передачу и отказался запускать мяч. Его ноги были похожи на кирпичи.


Когда они уходили с поля в перерыве, Сэм преследовал своего квотербека. «У тебя похмелье?» - потребовал он довольно громко или, по крайней мере, достаточно громко, чтобы остальная команда могла их услышать. «Как долго вы были в Милане? Все выходные? Ты был пьян все выходные? Ты дерьмо выглядишь и играешь как дерьмо, ты это знаешь! "


«Спасибо, тренер», - сказал Рик, все еще бегая трусцой. Сэм стоял рядом с ним шаг за шагом, и итальянцы уходили с дороги.


«Ты ведь должен быть лидером, верно?»


«Спасибо, тренер».


«И ты появляешься весь с красными глазами и с похмелья, и ты не можешь попасть в сарай пропуском. Вы знаете, что меня тошнит? "


«Спасибо, тренер».


В раздевалке Алекс Оливетто взял слово по-итальянски, и это было некрасиво. Многие Пантеры уставились на Рика и Слая, которые стиснули зубы и боролись с тошнотой. В первом тайме Трей не допустил серьезных ошибок, но уж точно не сделал ничего примечательного. Паоло до сих пор мог выжить, скрывшись в массе человечества на линии схватки.


Воспоминание. В больничной палате в Кливленде, смотрят основные моменты ESPN и хотят дотянуться до мешка для внутривенных вливаний и повернуть клапан, чтобы викодин мог беспрепятственно попасть в его кровоток и избавить его от страданий.


Где были химикаты, когда они ему понадобились? И почему именно он полюбил эту игру?


Когда Алекс устал, Франко попросил тренеров покинуть зал, что они с радостью и сделали. Затем судья обратился к своим товарищам по команде. Не повышая голоса, он умолял приложить больше усилий. Времени было много. Носороги были плохой группой.


Все это было на итальянском, но сообщение понял Рик.


Возвращение началось драматично и закончилось еще до того, как началось по-настоящему. Во второй игре второго тайма Слай прорвался через линию и пробежал шестьдесят пять ярдов, чтобы легко приземлиться. Но к тому времени, когда он добрался до конечной зоны, в течение дня он был готов. Он едва успел вернуться за боковую линию, как тут же присел за скамейку запасных и выплеснул адский рейз за весь уик-энд. Рик услышал это, но предпочел не смотреть.


Был флаг, и после некоторого обсуждения спектакль был отменен. Нино сорвал маску с лица полузащитника, затем ударил его коленом в пах. Нино был изгнан, и хотя это воспламенило Пантер, это также привело в ярость Носорогов. Проклятия и насмешки достигли ужасного уровня, и Рик выбрал неподходящее время для контрабанды и бегства. Он набрал пятнадцать ярдов и, чтобы доказать свою решимость, опустил шлем вместо того, чтобы выйти за пределы поля. Он был убит наполовину защитой Носорогов. Он, пошатываясь, вернулся в толпу и объявил передачу Фабрицио. Новый центровой, сорокалетний игрок по имени Сандро, сделал рывок, мяч оторвался от линии, и Рику удалось упасть на него. Крупный и злой подкат надежно врезался ему в землю. На третьем и четырнадцатом матчах он сделал пас на Фабрицио. Пуля была слишком сильной и попала ребенку в шлем, который он тут же снял и сердито бросил в Рика, когда они покинули поле.


Затем с поля ушел и Фабрицио. В последний раз его видели бегущим к раздевалке.


Без запущенной игры и без паса у Рика оставалось мало вариантов. Франко снова и снова довольно героически пробивал мяч в центр pileup.


В конце четвертой четверти, отставая со счетом 34–0, Рик в одиночестве сидел на скамейке запасных и отважно наблюдал, как защита отважно борется за сохранение лица. Пьетро и Сильвио, два полузащитника-психа, били, как дикие люди, и кричали, чтобы их защита убила того, у кого был мяч.


Если Рик когда-либо чувствовал себя хуже в конце футбольного матча, он не мог вспомнить когда. Он сел на скамейку запасных при последнем владении мячом. «Сделай перерыв», - прошипел ему Сэм, и Альберто поспешил в кучу. Поездка заняла десять раз, все на земле, и заняла четыре минуты. Франко ворвался в центр, а Андрео, заменивший Слая, пронесся вправо и влево с небольшой скоростью, несколькими ходами, но твердой решимостью. Играя только ради гордости, «Пантеры», наконец, забили за десять секунд до финиша, когда Франко вырвался в зачетную зону. Лишний балл был заблокирован.


Поездка на автобусе домой была медленной и болезненной. Рику предоставили место одному, и он страдал в одиночестве. Тренеры сидели впереди и кипели. Кто-то с мобильным телефоном узнал, что Бергамо обыграл Неаполь 42–7 в Неаполе, и это сделало плохой день еще хуже.


Глава


16


К счастью, Gazzetta di Parma не упомянула игру. Рано утром в понедельник Сэм прочитал спортивную страницу и был счастлив потеряться в стране футбола. Он пролистал газету, припарковавшись на обочине возле гостиницы «Палас Мария Луиджа», ожидая Хэнка и Клодель Уизерс из Топики. Он провел прошлую субботу, показывая им достопримечательности долины По, и теперь они хотели целый день, чтобы увидеть больше.


Он пожалел, что не мог провести с ними и воскресенье, и пропустил Милан.


Зазвонил его сотовый телефон. "Привет."


«Сэм, это Рик».


Сэм пропустил удар, подумал о каких-то ужасных вещах, затем сказал: «Что случилось?»


"Где ты?"


«Я сегодня гид. Почему?"


"Тебе нужна минута?"


«Нет, как я уже сказал, я сейчас работаю».


"Где ты?"


«За пределами отеля Palace Maria Luigia».


«Будьте там через пять минут».


Через несколько минут Рик повернул за угол, тяжело бегая и вспотевший, как будто занимался этим целый час. Сэм медленно вышел из машины и прислонился к крылу.


Рик подъехал к тротуару, остановился на тротуаре, сделал пару глубоких вдохов и сказал: «Хорошая машина». Он сделал вид, что восхищается черным мерседесом.


Сэму было нечего сказать, поэтому он сказал: «Это аренда».


Еще один глубокий вдох, еще на шаг ближе. «Извини за вчерашний день», - сказал Рик, глядя в глаза своему тренеру.


«Это может быть вечеринка для тебя», - прорычал Сэм. «Но это моя работа».


«У тебя есть право злиться».


"О, спасибо."


«Этого больше не повторится».


«Черт возьми, этого не будет. Ты снова явишься в плохой форме, и я тебе поставлю задницу. Я лучше проиграю с Альберто и немного достоинства, чем проиграю с какой-нибудь примадонной с похмельем. Вы были довольно отвратительны ».


"Вперед, продолжать. Разгрузить. Я понял.


«Вы проиграли вчера больше, чем игру. Вы потеряли свою команду ».


«Они были не совсем готовы к игре».


«Верно, но не сдавайтесь. Вы - ключ, нравится вам это или нет. Они питаются тобой, или, по крайней мере, питались ».


Рик увидел, как проезжают несколько машин, затем попятился. «Мне очень жаль, Сэм. Этого больше не повторится ».


"Посмотрим."


Хэнк и Клодель вышли из отеля и пожелали своему гиду доброе утро. «Позже», - прошипел Сэм Рику, затем сел в машину.


· · ·


Воскресенье Габриэллы было таким же катастрофическим, как и воскресенье Рика. В финальном исполнении « Отелло» она была плоской и скучной, судя по ее собственной критике, и, очевидно, по мнению зрителей. Она неохотно объяснила вещи за легким обедом, и хотя Рик хотел знать, действительно ли они снова освистали ее, он не спросил. Она была безрадостна и озабочена, и Рик попытался поднять ей настроение, описав свою жалкую игру в Милане. Мизери любит компанию, и он был уверен, что его игра намного хуже, чем у нее.


Это не сработало. В середине ужина она с грустью сообщила ему, что через несколько часов уезжает во Флоренцию. Ей нужно было вернуться домой, чтобы уйти от Пармы и давления сцены.


«Вы обещали остаться еще на неделю», - сказал он, стараясь не показывать отчаяние.


«Нет, я должен идти».


«Я думал, ты хочешь посмотреть футбольный матч».


«Я знал, но теперь не знаю. Прости, Рик.


Он перестал есть и старался сохранять благосклонность и беспечность. Но его было легко читать.


«Мне очень жаль», - сказала она, но он сомневался в ее искренности.


"Это Карлетто?"


"Нет."


"Я думаю, что это."


«Карлетто всегда где-то рядом. Он никуда не денется. Мы вместе слишком долго ».


Точно, слишком долго. Избавьтесь от крипа и давайте немного повеселимся. Рик прикусил язык и решил не просить милостыню. Они были вместе семь лет, и их отношения, безусловно, были сложными. Если вставить его в середину или даже обработать края, он обожгется. Он медленно отодвинул тарелку и скрестил руки. Ее глаза были влажными, но она не плакала.


Она была развалиной. Она достигла точки на сцене, когда ее карьера балансировала на грани. Рик подозревал, что Карлетто предлагал больше угроз, чем поддержки, хотя как он мог знать наверняка?


И так все закончилось, как и большинство других быстрых романов, которые он провалил на своем пути. Объятие на тротуаре, неловкий поцелуй, пара слезинок от нее, прощание, обещание позвать и, наконец, мимолетный взмах руки. Однако, наблюдая, как она исчезает на улице, ему хотелось мчаться за ней и умолять, как дурак. Он молился, чтобы она остановилась, быстро развернулась и прибежала обратно.


Он прошел несколько кварталов, пытаясь избавиться от онемения, а когда это не сработало, он перешел на беговую дорожку и побежал трусцой до Stadio Lanfranchi.


· · ·


В раздевалке никого не было, за исключением тренера Маттео, который не предлагал массаж. Он был достаточно любезен, но чего-то не хватало в его обычном веселом настроении. Маттео хотел изучать спортивную медицину в Соединенных Штатах и по этой причине уделял Рику много нежелательного внимания. Сегодня ребенок был чем-то озабочен и вскоре исчез.


Рик растянулся на тренировочном столе, закрыл глаза и подумал о девушке. Затем он подумал о Сэме и своем плане поймать его пораньше перед тренировкой и, виляя хвостом, попытаться еще раз исправить повреждение. Он думал об итальянцах и почти боялся хладнокровия. Но как раса они не были склонны сдерживать свои чувства, и он подумал, что после нескольких ожесточенных встреч и резких слов они все обнимутся и снова станут друзьями.


«Привет, приятель», - прошептал кто-то и вывел его из зоны. Это был Слай в джинсах и куртке, который куда-то направлялся.


Рик сел и свесил ноги со стола. "Как дела?"


«Вы видели Сэма?»


«Его еще нет. Куда ты идешь?"


Слай оперся на другой тренировочный стол, скрестил руки, нахмурился и тихим голосом сказал: «Домой, Рики, я иду домой».


"Вы уходите?"


«Называйте это как угодно. В какой-то момент мы все уходим ».


«Ты не можешь просто уйти, Слай, после двух игр. Ну давай же!"


«Я упакован, поезд уходит через час. Моя любимая жена будет ждать в аэропорту Денвера, когда я приеду туда завтра. Мне пора, Рики. Все окончено. Я устал гнаться за мечтой, которой никогда не сбудется ».


«Думаю, я понимаю это, Слай, но ты уходишь в середине сезона. Вы оставляете меня на заднем плане, на котором никто, кроме меня, не пробегает сорок меньше чем за пять секунд, а мне не положено бежать ».


Слай кивал, оглядываясь по сторонам. Он, очевидно, надеялся прокрасться, перекинуться парой слов с Сэмом, а затем улизнуть. Рик хотел задушить его, потому что мысль о передаче судье Франко двадцать раз за игру не привлекала.


«У меня нет выбора, Рик», - сказал он еще мягче, еще грустнее. «Сегодня утром позвонила моя жена, беременная и очень удивленная, что забеременела. Она сыта по горло. Она хочет настоящего мужа дома. И что я вообще здесь делаю? В погоне за девушками в Милане, как будто я еще учусь в колледже? Мы обманываем себя ».


«Вы взяли на себя обязательство сыграть в этом сезоне. Ты бросаешь нас без запущенной игры, Слай. Это не честно."


«Нет ничего справедливого».


Решение было принято, и препирательство ничего не изменит. Как янки, они были вынуждены вместе на чужбине. Они выжили вместе и весело проводили время, но никогда не станут близкими друзьями.


«Они найдут кого-нибудь еще», - сказал Слай, выпрямившись, готовый к бегству. «Они все время подбирают игроков».


"В сезон?"


"Конечно. Ты смотришь. К воскресенью у Сэма будет задний план.


Рик немного расслабился.


«Ты идешь домой в июле?» - спросил Слай.


"Конечно."


«Ты собираешься где-нибудь попробовать?»


"Я не знаю."


«Вы поедете в Денвер, позвоните мне, хорошо?»


"Конечно."


Быстрое мужское объятие, и Слай ушел. Рик смотрел, как он бросился в боковую дверь, и знал, что больше никогда его не увидит. И Слай никогда больше не увидит Рика, Сэма или кого-либо из итальянцев. Он исчезнет из Италии и никогда не вернется.


Час спустя Рик сообщил эту новость Сэму, у которого был очень долгий день с Хэнком и Клодель. Сэм на самом деле швырнул журнал об стену, выгрузив ожидаемый поток ненормативной лексики, и когда он успокоился, он сказал: «Ты знаешь каких-нибудь бегущих бэков?»


«Да, отличный. Франко."


«Ха-ха. Американцы, желательно игроки колледжа, которые очень быстро бегают ».


«Не сразу».


"Вы можете позвонить своему агенту?"


«Я мог бы, но он не очень быстро отвечал на мои звонки. Думаю, он меня неофициально бросил ».


«Ты в ударе».


«У меня очень хороший день, Сэм».


Глава


17


В 8:00 вечера понедельника «Пантеры» начали прибывать на поле. Настроение было тихим и мрачным. Они были смущены потерей, и новость о том, что половина преступников только что покинула город, не помогла их духу. Рик сидел на табурете перед своим шкафчиком, спиной ко всем, уткнувшись головой в учебник. Он чувствовал взгляды и обиду и знал, что ужасно ошибался. Может, это был просто клубный вид спорта, но победа что-то значила. Приверженность значила даже больше.


Он медленно перелистывал страницы, тупо глядя на «крестики» и «крестики». Кто бы ни создавал их, предполагал, что у нападения есть задняя часть, которая могла бежать, и получатель, который мог поймать. Рик мог доставить мяч, но если на другом конце не было никого, статистика просто фиксировала еще одну неполадку.


Фабрицио не видели. Его шкафчик был пуст.


Сэм привлек их внимание и сказал несколько взвешенных слов для команды. Нет смысла кричать. Его подопечные чувствовали себя достаточно плохо. Вчерашняя игра закончилась, через шесть дней была еще одна. Он сообщил новости о Слая, хотя слухи ходили кругом.


Их следующим соперником была Болонья, традиционно сильная команда, которая обычно играла в Суперкубке. Сэм говорил о Воинах, и они звучали довольно жестко. Они легко выиграли свои первые две игры, нанеся сокрушительный удар по земле, которым руководил хвостовой защитник по имени Монтроуз, который когда-то играл за Рутгерса. Монтроуз был новичком в лиге, и его легенда росла с каждой неделей. Вчера в матче против «Римских гладиаторов» он двадцать восемь раз пронес мяч на более чем триста ярдов и четыре приземления.


Пьетро громко поклялся сломать ногу, и команда хорошо восприняла это.


После вялой беседы команда вышла из раздевалки и побежала на поле. На следующий день после игры большинство игроков напряглись и заболели. Алекс осторожно проработал их с помощью легкой растяжки и упражнений, затем они разделились на нападение и защиту.


Рик предложил новое нападение: переместить Трея из зоны свободного прикрытия в приемник и бросать ему мяч тридцать раз за игру. У Трея была скорость, отличные руки, проворство, и он широко играл в старшей школе. Сэм относился к этой идее спокойно, прежде всего потому, что она исходила от Рика, и в данный момент он почти не разговаривал со своим квотербеком. Однако в середине тренировки Сэм объявил открытый призыв всем, кто мог подумать о том, чтобы сыграть в приемник. Рик и Альберто в течение получаса бросали легкие пасы дюжине потенциальных клиентов, после чего Сэм подозвал Трея и переключился. Его присутствие в нападении оставило огромный пробел в защите.


«Если мы не сможем их остановить, возможно, мы сможем превзойти их», - пробормотал Сэм, почесывая кепку.


«Пойдем посмотрим фильм», - сказал он и дал свисток.


Фильм в понедельник вечером означал холодное пиво и немного смеха - именно то, что нужно команде. Раздались бутылки национального фаворита Peroni, и настроение значительно улучшилось. Сэм решил проигнорировать ленту «Носорогов» и остановиться на Болонье. В защите «Уорриорз» были сильны на линии фронта и обладали сильным защитником, который два года играл в мяч на арене и бил очень сильно. Охотник за головами.


«Именно то, что мне нужно», - подумал Рик, делая большой глоток пива. Еще одно сотрясение мозга. Монтроуз выглядел на шаг или два медленнее, защитники Рима намного медленнее, и Пьетро и Сильвио вскоре сочли его угрозой. «Мы раздавим его», - сказал Пьетро на простом английском языке.


Пиво лилось до одиннадцати, когда Сэм выключил проектор и отпустил их, как обычно пообещав грубую практику в среду. Рик и Трей болтались, а когда все итальянцы ушли, они открыли еще одну бутылку с Сэмом.


"Мистер. Брункардо не хочет прибегать к еще одному бегуну, - сказал Сэм.


"Почему?" - спросил Трей.


«Не уверен, но я думаю, что дело в деньгах. Он очень расстроен вчерашней потерей. Если мы не можем побороться за Суперкубок, зачем тратить деньги? В любом случае, это не совсем то, что ему нужно для заработка ».


«Почему он это делает?» - спросил Рик.


«Отличный вопрос. Здесь, в Италии, действуют забавные налоговые законы, и он получает большие списания за владение спортивной командой. В противном случае в этом не было бы смысла ».


«Ответ - Фабрицио, - сказал Рик.


"Забыть его."


"Я серьезно. С Треем и Фабрицио у нас есть два отличных приемника. Ни одна команда лиги не может позволить себе двух американцев на втором месте, поэтому они не могут нас прикрыть. Нам не нужен задний ход. Франко может выкрикивать пятьдесят ярдов за игру и сохранять честность в защите. С Треем и Фабрицио мы играем в подачу и ловлю на четыреста ярдов ».


«Я устал от этого ребенка», - сказал Сэм, и о Фабрицио больше не говорили.


Позже, в пабе, Рик и Трей подняли бокал за Слая и одновременно прокляли его. Хотя ни один из них не признавал этого, они тосковали по дому и завидовали Слая за то, что он назвал это прекращением.


· · ·


Во вторник днем Рик и Трей вместе с Альберто, послушным дублером, встретили Сэма на поле и в течение трех часов работали над точными маршрутами, таймингом, ручными сигналами и общим ремонтом нападения. Нино опоздала на вечеринку. Сэм сообщил ему, что они переходят на дробовик до конца сезона, и он отчаянно работал над своими снимками. Со временем они улучшились до такой степени, что Рик не гонялся за ними по заднему полю.


Ночью в среду, в полном составе, Рик разложил приемники, Трея и Клаудио, и начал стрелять повсюду. Наклоны, крючки, столбы, завитки - каждый узор работал. Он бросал Клаудио достаточно часто, чтобы защита оставалась честной, и в каждой десятой игре он засунул мяч Франко в живот из-за небольшого насилия на линии. Трея было не остановить. После часа бега по полю ему потребовался перерыв. Нападение, которое слабая команда Милана тремя днями ранее почти не допустило, теперь казалось, что можно забивать по собственному желанию. Команда оправилась от сна и ожила. Нино начал разглагольствовать о защите, и вскоре они с Пьетро ругались взад и вперед. Кто-то нанес удар, завязалась быстрая драка, и когда Сэм ее разогнал, он был самым счастливым парнем в Парме. Он видел то, чего хотел каждый тренер - эмоции, огонь и гнев!


Он заставил их уйти в 10:30. В раздевалке царил хаос; воздух был полон грязных носков, грязных шуток, оскорблений, угроз украсть подруг. Все вернулось на круги своя. Пантеры были готовы к войне.


· · ·


Звонок поступил на сотовый Сэма. Этот человек назвался юристом и имел какое-то отношение к спорту и маркетингу. Он быстро говорил по-итальянски, и по телефону это прозвучало еще более настойчиво. Сэм часто выживал, читая по губам и жесты рук.


Наконец адвокат перешел к делу. Он представлял Фабрицио, и Сэм сначала подумал, что у ребенка проблемы. Вряд ли. Юрист также был спортивным агентом, в его списке было много футболистов и баскетболистов, и он хотел заключить контракт для своего клиента.


Челюсть Сэма отвисла на дюйм или два. Агенты? Здесь, в Италии?


Игра идет.


«Этот сукин сын ушел с поля посреди игры», - сказал Сэм в грубом итальянском эквиваленте.


«Он был расстроен. Ему жаль. Совершенно очевидно, что без него тебе не победить ».


Сэм прикусил язык, досчитал до пяти. «Сохраняй хладнокровие, - сказал он себе. Контракт означал деньги, чего не добивалась ни одна итальянская пантера. Ходили слухи, что некоторым итальянцам в Бергамо заплатили, но это было неслыханно для остальной части лиги.


«Подыграй», - подумал Сэм. «Какой контракт вы имеете в виду?» - спросил он довольно по-деловому.


«Знаете, он отличный игрок. Наверное, лучший итальянец, не так ли? Я оцениваю его в две тысячи евро в месяц ».


- Две тысячи, - повторил Сэм.


Тогда обычная агентская уловка. «И мы говорим с другими командами».


"Хороший. Продолжай говорить. Нам это не интересно ».


«Он мог бы подумать меньше, но не намного».


«Ответ - нет, приятель. И скажи парню держаться подальше от нашего поля. Он может сломать ногу ».


· · ·


Чарли Крей из « Кливленд Пост» въехал в Парму поздно вечером в субботу. Один из его многочисленных читателей наткнулся на веб-сайт Panthers и был заинтригован новостью о том, что величайший козел в списке Cray прячется в Италии.


История была слишком хороша, чтобы ее игнорировать.


В воскресенье Крей сел в такси в своем отеле и попытался объяснить, куда он хочет поехать. Пилот не был знаком с «американским футболом» и понятия не имел, где находится поле. «Отлично, - подумал Крей. Таксисты даже поля не могут найти. История становилась все богаче с каждым часом.


Наконец он прибыл на стадион Ланфранки за тридцать минут до начала матча. Он насчитал 145 человек на трибунах, 40 пантер в черном и серебряном, 36 воинов в бело-синем, по одному черному лицу в каждой команде. На старте он оценил толпу в 850 человек.


Поздно вечером он закончил свой рассказ и разослал его по всему миру в Кливленд, что было достаточно времени для утреннего спортивного выпуска в понедельник. Он не мог припомнить, чтобы было так весело. Это читать:


БОЛЬШОЙ СЫР В ПИЦЦА-ЛИГЕ


(ПАРМА, ИТАЛИЯ). За свою неудачную карьеру в НФЛ Рик Докери сделал 16 передач на 241 ярд, и это было с шестью разными командами за четыре года. Сегодня, играя за «Пантеры Пармы» в итальянской версии НФЛ, Докери превысил эти цифры. В первом тайме!


21 завершение, 275 ярдов, 4 приземления и, что самое невероятное, никаких перехватов.


Это тот самый защитник, который в одиночку выбросил титульный матч AFC? То же самое безымянное имя, подписанное «Браунами» в конце прошлого сезона по неизвестным причинам, и теперь оно считается величайшим козлом в истории профессионального футбола?


Да, это синьор Докери. И в этот прекрасный весенний день в долине реки По он был просто мастерски бросал красивые спирали, храбро стоял в кармане, читал защиту (слово используется нечетко) и, хотите верьте, хотите нет, при необходимости карабкался на несколько метров. Рик Докери наконец нашел свою игру. Он - Человек, играющий с кучкой мальчишек-переростков.


Перед шумной толпой численностью менее тысячи человек и на поле для регби длиной 90 ярдов «Пантеры Пармы» принимали «Воинов Болоньи». Любая команда будет проигрывать с 20 очками против Slippery Rock, но кого это волнует? По итальянским правилам в каждой команде может быть до трех американцев. Любимым ресивером Докери сегодня был Трей Колби, довольно худой молодой человек, который когда-то играл в «Оле Мисс» и ни при каких защитных схемах не смог прикрыться второстепенным Болонским мячом.


Колби обезумел и освободился. Он поймал три приземления за первые 10 минут!


Другие Пантеры - шумные молодые люди, которые позже в жизни увлеклись этим спортом. Ни один не мог поступить в среднюю школу класса 5А в Огайо. Они белые, медлительные, маленькие и играют в футбол, потому что не умеют играть в футбол или регби.


(Между прочим, регби, баскетбол, волейбол, плавание, мотоцикл и велоспорт - все это в этой части мира намного выше американского футбола .)


Но Воины не были легкомысленными. Их квотербек играл на Родосе (где? - Мемфис, D-3), а их хвостовой защитник однажды сделал мяч (58 раз за 3 года) за Рутгерса. Его зовут Рэй Монтроуз, и сегодня он пробежал 200 ярдов и 3 тачдауна, включая победителя игры с оставшейся минутой.


Правильно, даже здесь, в Парме, Докери не может избежать призраков своего прошлого. При счете 27–7 к перерыву ему снова удалось вырвать поражение из пасти победы. Но, честно говоря, это не была полностью его вина. В первой игре второго тайма Трей Колби совершил ошибочный пас (неожиданность, неожиданность) и неудачно приземлился. Его вытащили с поля с тяжелым переломом где-то в нижней части левой ноги. Нападение разошлось, и мистер Монтроуз начал маршировать взад и вперед по полю. Уорриорз устроили драматический драйв, когда время вышло, и выиграли 35–34.


Рик Докери и его «Пантеры» проиграли в последних двух матчах, и лишь за пять игр их шансы на то, чтобы плей-офф выглядели неубедительными. В июле проводится итальянский Суперкубок, и, очевидно, «Пантеры» думали, что Докери сможет их туда провести.


Они должны были спросить у фанатов Брауна. Мы бы посоветовали им бросить этого бездельника и найти настоящего квотербека из младшего колледжа. И быстро, прежде чем Докери начинает стрелять, передает пас другой команде.


Мы знаем, на что действительно способен этот стрелок. Бедные Пармские Пантеры.


Глава


18


Рик и Сэм ждали, как будущие отцы, в конце коридора на втором этаже больницы. Было 11:30 в воскресенье вечером, и Трей был в хирургии сразу после 20:00. Игра представляла собой пас на тридцать ярдов в полузащите, недалеко от скамейки запасных «Пантер». Сэм услышал треск малоберцовой кости. Рик этого не сделал. Однако он увидел кровь и фрагмент кости, торчащие из носка.


Они мало говорили, потому что убивали время чтением журналов. Сэм считал, что они все еще могут выйти в плей-офф, если выиграют оставшиеся пять игр, что было сложной задачей, поскольку впереди находился Бергамо. И Больцано снова был силен; они только что проиграли Бергамо на два очка. Но победа казалась маловероятной с таким небольшим количеством нападений и без американца во второстепенном, чтобы задушить проходную игру.


Приятнее было игнорировать футбол и смотреть в журналы.


Медсестра вызвала их и провела на третий этаж в получастную комнату, где Трея устраивали на ночь. Его левая нога была покрыта гипсовой повязкой. Трубки выходили из его руки и из носа. «Он будет спать всю ночь», - сказала другая медсестра.


Далее она объяснила, что врач сказал, что все прошло нормально, никаких осложнений, довольно обычный сложный перелом. Она нашла одеяло и подушку, и Рик устроился в виниловом кресле рядом с кроватью. Сэм пообещал вернуться рано утром в понедельник, чтобы все проверить.


Занавес был задернут, и Рик остался наедине с последней черной Пантерой, очень милым деревенским парнем из сельской местности Миссисипи, которого теперь отправят домой его матери, как сломанный товар. Правая нога Трея была обнажена, и Рик внимательно ее изучил. Лодыжка была очень тонкой, слишком тонкой, чтобы выдержать насилие футбольного клуба SEC. Он был слишком худым и с трудом удерживал вес, хотя на последнем курсе Оле-Мисс его выбрали в третьей команде общеконференции.


Что бы он сделал сейчас? Что сейчас делал Слай? Что бы любой из них сделал, когда столкнулся с реальностью того, что игра окончена?


Медсестра приблизилась к часу и выключила свет. Она протянула Рику маленькую синюю таблетку и сказала: «Спать». Двадцать минут спустя он потерял сознание, как Трей.


· · ·


Сэм принес кофе и круассаны. Они нашли в холле два стула и забились за завтраком. Часом ранее Трей поднял шум, достаточный, чтобы разбудить медсестер.


«Только что быстро встретился с мистером Брункардо, - говорил Сэм. «Ему нравится начинать неделю с семичасового жевания задницы в понедельник утром».


«А сегодня твой день».


«Очевидно. Он не зарабатывает деньги на Пантерах, но и терять деньги ему определенно не нравится. Или игры. Довольно существенное эго ».


«Это редкость для владельца».


«У него был плохой день. Его футбольная команда низшей лиги проиграла. Его волейбольная команда проиграла. А его любимые «Пантеры» с настоящим квотербеком НФЛ проиграли второй раз подряд. Кроме того, я думаю, что он теряет деньги в каждой команде ».


«Может быть, ему нужно придерживаться недвижимости или что-то еще, что он делает».


«Я не давал ему никаких советов. Он хочет знать об оставшейся части нашего сезона. И он говорит, что не тратит больше денег ».


«Это очень просто, Сэм, - сказал Рик, ставя чашку с кофе на пол. «Вчера в первом тайме мы без труда забили четыре тачдауна. Почему? Потому что у меня был приемник. С моей рукой и хорошими руками нас не остановить, и мы больше не проиграем. Я гарантирую, что мы сможем набирать сорок очков в каждой игре, черт возьми, в каждой половине ».


«Ваш приемник сломал ногу».


"Правда. Возьми Фабрицио. Малыш отличный. Он быстрее Трея и у него лучшие руки ».


«Он хочет денег. У него есть агент ».


"Что!"


"Ты слышал меня. На прошлой неделе здесь позвонил какой-то склизкий адвокат и сказал, что он представляет сказочного Фабрицио, и им нужен контракт.


«Футбольные агенты здесь, в Италии?»


"Боюсь".


Рик почесал небритое лицо и обдумал печальную новость. «Получал ли когда-нибудь итальянец деньги?»


«Ходят слухи, что некоторым мальчикам из Бергамо платят, но я не уверен».


«Сколько он хочет?»


«Две тысячи евро в месяц».


"Сколько он возьмет?"


«Не знаю. Мы не зашли так далеко ».


«Давай договоримся, Сэм. Без него мы мертвы ».


«Брункардо не будет тратить больше денег, Рик, послушай меня. Я предложил пригласить еще одного американского игрока, и он взлетел до потолка ».


«Убери это из моей зарплаты».


«Не будь дураком».


"Я серьезно. Я буду вкладывать тысячу евро в месяц в течение четырех месяцев, чтобы заполучить Фабрицио.


Сэм, нахмурившись, отпил кофе и внимательно посмотрел в пол. «Он ушел с поля в Милане».


«Конечно, сделал. Он сопляк, хорошо, мы все это знаем. Но мы с тобой собираемся еще пять раз уйти с поля с поджатым хвостом, если не найдем кого-нибудь, кто сможет поймать мяч. И, Сэм, он не может уйти, если у него контракт.


«Не ставь на это».


«Заплатите ему, и держу пари, он будет действовать как профессионал. Я проведу с ним часы, и мы будем настолько хорошо настроены, что никто не сможет нас остановить. Вы получите Фабрицио, и мы больше не проиграем. Я гарантирую это ».


Медсестра кивнула в их сторону, и они поспешили увидеться с Треем. Он не спал, и ему было очень неуютно. Он попытался улыбнуться и пошутить, но ему нужно было лекарство.


· · ·


Арни позвонил в понедельник вечером. После краткого обсуждения достоинств футбола на арене он перешел к истинной причине звонка. Он сказал, что ненавидит сообщать плохие новости, но Рик должен об этом знать. Проверьте онлайн-версию Cleveland Post в спортивном разделе по понедельникам. Довольно уродливая штука.


Рик прочитал его, пустил в ход соответствующие ругательства, а затем отправился на долгую прогулку по центру старой Пармы, города, который он внезапно оценил как никогда раньше.


Сколько низких очков может быть у одной карьеры? Через три месяца после того, как он сбежал из Кливленда, они все еще ели его тушу.


· · ·


Судья Франко занимался делами команды. Переговоры проходили в уличном кафе на краю площади Гарибальди, рядом сидели Рик и Сэм, пили пиво и умирали от любопытства. Судья и агент Фабрицио заказали кофе.


Франко знал агента и совсем не любил его. Франко объяснил, что о двух тысячах евро не может быть и речи. Многие американцы не так много зарабатывают. И это был опасный прецедент - начать платить итальянцам, потому что, очевидно, команда все равно практически не выходила на уровень. Больше зарплаты, и они могут закрыть магазин.


Франко предложил пятьсот евро на три месяца - апрель, май и июнь. Если команда вышла на Суперкубок в июле, то бонус в тысячу евро.


Агент вежливо улыбнулся, отклонив предложение как слишком низкое. Фабрицио - отличный игрок и все такое. Сэм и Рик пили пиво, но не слышали ни слова. Итальянцы торговались в оживленном разговоре - каждый, казалось, был шокирован позицией другого, затем оба хихикали по какой-то мелочи. Переговоры казались вежливыми, но напряженными, затем внезапно раздалось рукопожатие, и Франко щелкнул пальцами официанту. Принесите два бокала шампанского.


Фабрицио будет играть за восемьсот евро в месяц.


Синьор Брункардо оценил предложение Рика помочь с контрактом, но отклонил его. Он был человеком слова и не стал уменьшать зарплату игроку.


· · ·


Ко времени тренировки в среду вечером команда знала подробности возвращения Фабрицио. Чтобы подавить негодование, Сэм договорился, чтобы Нино, Франко и Пьетро заранее встретились со своим звездным приемником и объяснили несколько вопросов. Нино взял на себя большую часть обсуждения и пообещал, с немалым количеством деталей, сломать кости, если Фабрицио выполнит еще один трюк и покинет команду. Фабрицио с радостью согласился на все, включая сломанные кости. Не было бы проблем. Он был очень взволнован возможностью снова сыграть и готов на все для своих любимых Пантер.


Затем Франко обратился к команде в раздевалке перед тренировкой и подтвердил слухи. Фабрицио действительно получал деньги. Это не понравилось большинству Пантер, хотя никто не выразил своего неодобрения. Некоторые были безразличны - если ребенок может получить немного денег, почему бы и нет?


«Это займет время», - сказал Сэм Рику. Победа меняет все. Если мы выиграем Суперкубок, они будут поклоняться Фабрицио.


По раздевалке незаметно разносили листы бумаги. Рик надеялся, что яд Чарли Крея каким-то образом может остаться в Соединенных Штатах, но он ошибался, благодаря Интернету. Историю видели и копировали, и теперь его товарищи по команде читали.


По просьбе Рика Сэм обратился к этому вопросу и сказал команде игнорировать его. Просто небрежная работа неряшливого американского репортера, ищущего заголовок. Но игроков это беспокоило. Они любили футбол и играли в игру для удовольствия, так почему же над ними смеяться?


Однако большинство больше беспокоило своего квотербека. Было несправедливо выгнать его из лиги и из страны, но последовать за ним в Парму казалось особенно жестоким.


«Мне очень жаль, Рик», - сказал Пьетро, когда они вышли из раздевалки.


Из двух команд в Риме морпехи Лацио обычно были слабее. Они проиграли свои первые три игры в среднем на двадцать очков и при этом не проявили особой смелости. Пантеры жаждали победы, поэтому пятичасовая поездка на автобусе на юг не была неприятной. Это было последнее воскресенье апреля, пасмурное и прохладное, идеально подходящее для футбольного матча.


Поле, находившееся где-то на обширной окраине древнего города, в милях и столетиях от Колизея и других великолепных руин, мало свидетельствовало о том, что оно использовалось для чего-либо, кроме тренировок под дождем. Дерн был тонким и неоднородным, с твердыми участками серой грязи. Дворовые полосы разметал кто-то пьяный или искалеченный. Две секции кривых трибун вмещали около двухсот болельщиков.


Фабрицио получил апрельскую зарплату в первом квартале. Лацио не видел его на пленке, понятия не имел, кто он такой, и к тому моменту, когда они взяли второстепенный мяч, он поймал три длинных паса, и «Пантеры» увеличили счет 21–0. С таким отрывом Сэм начал стремиться к каждой игре, и нападение морских пехотинцев рассыпалось. Их защитник, итальянец, чувствовал давление перед каждым щелчком.


Работая исключительно из дробовика и с превосходной защитой, Рик прочитал репортаж, называл маршрут Фабрицио сигналом рукой, затем удобно устроился в кармане и ждал, пока ребенок будет покачиваться, взмахнуть рукой и широко раскрыться. Это была стрельба по мишеням. К перерыву «Пантеры» поднялись на 38–0, и жизнь внезапно снова наладилась. Они смеялись и играли в крохотной раздевалке и полностью игнорировали Сэма, когда он пытался на что-то пожаловаться. К четвертой четверти Альберто уже управлял атакой, а Франко грохотал по полю. У всех сорока игроков форма покрылась грязью.


Возвращаясь домой в автобусе, они возобновили словесные нападения на Bergamo Lions. По мере того, как пиво текло, а застольные песни становились все громче, могучие Пантеры были откровенно дерзкими в своих предсказаниях своего первого Суперкубка.


· · ·


Чарли Крей был на трибуне, сидел среди верных «Лацио» и смотрел свою вторую игру в американский футбол . Его освещение игры против Болоньи на прошлой неделе было так хорошо встречено в Кливленде, что его редактор попросил его остаться на неделю и сделать это снова. Тяжелая работа, но кто-то ее должен был делать. Он провел пять замечательных дней в Риме за счет газеты, и теперь ему нужно было оправдать свой небольшой отпуск очередной расправой с его любимой козой.


Его рассказ гласил:


БОЛЬШЕ РИМСКИХ РУИН


(РИМ, ИТАЛИЯ). За удивительно точной рукой Рика Докери свирепые Пантеры Пармы сплотились после серии поражений из двух игр и растоптали живые огни беспроигрышных морских пехотинцев Лацио сегодня здесь, в другом решающем матче в итальянской версии НФЛ. Финал: 62–12.


Играя на месте, похожем на рекультивированный гравий, и перед 261 неплатежеспособным фанатом «Пантеры и Докери» только в первом тайме преодолели почти 400 ярдов паса. Умело разбирая защитные второстепенные звенья, которые были медленными, сбитыми с толку и совершенно боялись попасть, мистер Докери выставил свои вещи своей винтовкой и чудесными движениями одаренного приемника Фабрицио Боноцци. По крайней мере дважды мистер Боноцци фальсифицировал так ловко, что глубоководный предохранитель потерял ботинок. Таков уровень игры здесь, в НФЛ Италии.


К третьей четверти г-н Боноцци, казалось, был измотан после того, как забил так много длинных приземлений. Шесть, если быть точным. И у великого Докери, похоже, заболела рука от такого большого количества бросков.


Болельщики Браунса будут удивлены, узнав, что вторую неделю подряд Докери не может передать мяч другой команде. Удивительно, не правда ли? Но клянусь. Я все это видел.


Одержав победу, «Пантеры» вернулись в борьбу за чемпионство Италии. Не то чтобы здесь, в Италии, кого-то это волновало.


Болельщики Браунса могут только благодарить Бога за то, что такие лиги существуют. Они позволяют такой банде, как Рик Докери, играть в игру подальше от того, где это важно.


Почему, ну почему Докери не открыл эту лигу год назад? Я почти плачу, когда обдумываю этот болезненный вопрос. Чао.


Глава


19


Автобус въехал на стоянку на стадионе Ланфранки в понедельник утром через несколько минут третьего. Большинство игроков должны были приступить к работе через несколько часов. Сэм крикнул всем, чтобы разбудить, а затем распустил команду с недельным перерывом. Следующие выходные были прощанием. Они вышли из автобуса, распаковали свое снаряжение и направились домой. Рик подвез Альберто, затем проехал через центр Пармы, не увидев ни одной машины. Он припарковался у тротуара в трех кварталах от своей квартиры.


Двенадцать часов спустя он проснулся от гудения своего мобильного телефона. Это был Арни, как всегда резкий. «Дежа вю, приятель. Вы видели « Кливленд Пост» ?


"Нет. Слава богу, у нас этого нет ».


«Зайдите в Интернет, проверьте это. Этот червь был вчера в Риме.


"Нет."


"Боюсь".


"Другая история?"


«О да, и так же противно».


Рик потер волосы и попытался вспомнить толпу в Лацио. Очень небольшая толпа, разбросанная по старым трибунам. Нет, он не удосужился изучить лица, и, в любом случае, он понятия не имел, как выглядел Чарли Крей. «Хорошо, я прочту».


«Извини, Рик. Это действительно неуместно. Если бы я думал, что это поможет, я бы позвонил в газету и поднял ад. Но они слишком весело проводят время. Лучше не обращать на это внимания ».


«Если он снова появится в Парме, я сломаю ему шею. Я на связи с судьей ».


- Мальчик Атта. Потом."


Рик нашел диетическую газировку, быстро принял прохладный душ и включил компьютер. Двадцать минут спустя он мчался через движение в своем «Пунто», двигаясь легко, плавно, как настоящий итальянец. Квартира Трея находилась к югу от центра, на втором этаже полусовременного здания, спроектированного так, чтобы вместить как можно больше людей на несколько квадратных метров.


Трей сидел на диване, положив ногу на подушки. Маленькое логово напоминало свалку - грязная посуда, пустые коробки из-под пиццы, несколько банок из-под пива и содовой. По телевизору транслировались старые передачи «Колесо фортуны» , а по стереосистеме в спальне воспроизводился старый «Мотаун».


«Принес тебе бутерброд», - сказал Рик, кладя сумку на загроможденный журнальный столик. Трей взмахнул пультом, и телевизор отключился.


"Спасибо."


"Как нога?"


«Отлично», - сказал он, сильно нахмурившись. Медсестра заходила к нему три раза в день, чтобы позаботиться о его потребностях и принести обезболивающие. Ему было очень неуютно, и он жаловался на боль. "Как у нас дела?"


«Легкая игра, побей их на пятьдесят очков».


Рик устроился в кресле и попытался не обращать внимания на мусор.


«Значит, ты не скучал по мне».


«Лацио не очень хорош».


Легкая улыбка и беззаботное отношение исчезли, сменившись кислым настроением и полной жалостью к себе. Вот что сделает с молодым спортсменом сложный перелом. Карьера, как бы ее ни определял Трей, закончилась, и начался следующий этап жизни. Как и большинство молодых спортсменов, Трей мало думал о следующем шаге. Когда тебе исполнится 26 лет, ты будешь играть вечно.


«Медсестра заботится о тебе?» - спросил Рик.


"Она хороша. Я получаю новый гипс в среду и уезжаю в четверг. Мне нужно домой. Я схожу с ума здесь ».


Они долго смотрели беззвучный экран телевизора. Рик приходил каждый день с тех пор, как Трей выписался из больницы, и крошечная квартирка становилась все меньше. Может быть, из-за скопившегося мусора, из-за немытого белья или из плотно закрытых и закрытых окон. Может быть, это просто Трей все больше погрузился в свою мрачность. Рик был рад услышать, что он уезжает так скоро.


«Я ни разу не пострадал в защите», - сказал Трей, глядя в телевизор. «Я защищаюсь, никогда не пострадал. Тогда вы меня обидели, и вот я ». Он сильно постучал по повязке для драматического эффекта.


«Вы обвиняете меня в своей травме?»


«Я ни разу не пострадал в защите».


«Это куча дерьма. Вы говорите, что получают травмы только нападающие? »


«Я просто говорю обо мне».


Рик ощетинился и был готов лаять, но он вздохнул, тяжело сглотнул, посмотрел на гипс, затем позволил ему пройти. Через несколько минут он сказал: «Пойдем сегодня вечером в Polipo's пиццу?»


"Нет."


«Вы хотите, чтобы я принесла вам пиццу?»


"Нет."


«Сэндвич, стейк, что-нибудь?»


"Нет." С этими словами Трей поднял пульт, нажал кнопку, и счастливая маленькая домохозяйка приобрела гласную.


Рик встал со стула и тихо вышел из квартиры.


Он сидел под лучами полуденного солнца за столиком на открытом воздухе и пил перони из морозной кружки. Он затянулся кубинской сигарой и смотрел, как мимо проходят дамы. Он чувствовал себя очень одиноким и задавался вопросом, чем, черт возьми, он мог бы заниматься целую неделю, чтобы чем-то занять себя.


Арни позвал снова, на этот раз с некоторым волнением в голосе. «Крыса вернулась», - торжествующе объявил он. «Вчера был нанят Саскачеваном, главным тренером. Первый звонок он сделал мне. Он хочет тебя, Рик, прямо сейчас.


"Саскачеван?"


"Ты понял. Восемьдесят штук ».


«Я думал, Рэт повесил трубку много лет назад».


«Он это сделал, переехал на ферму в Кентукки, несколько лет копал конское дерьмо, ему стало скучно. На прошлой неделе Саскачеван всех уволил, и они уговорили Рэта выйти на пенсию ».


Рэта Маллинза наняли больше профессиональных команд, чем Рика. Двадцатью годами ранее он создал дурацкое автоматное нападение, которое передавало каждую игру и отправляло волны приемников во все стороны. На какое-то время он стал печально известным, но с годами впал в немилость, когда его команды не могли победить. Он был координатором атак в Торонто, когда там играл Рик, и эти двое были близки. Если бы Рэт был главным тренером, Рик начинал бы каждую игру и бросал бы пятьдесят раз.


«Саскачеван», - пробормотал Рик, возвращаясь к городу Реджайна и бескрайним пшеничным равнинам вокруг него. «Как далеко это от Кливленда?»


«Миллион миль. Я куплю тебе атлас. Послушай, они тянут по пятьдесят тысяч за игру, Рик. Это отличный футбол, и они предлагают восемьдесят тысяч. Сейчас."


«Я не знаю», - сказал Рик.


«Не будь глупым, малыш. К тому времени, как ты приедешь, у меня будет до сотни.


«Я не могу просто уйти, Арни, давай».


"Конечно вы можете."


"Нет."


"Да. Это несложно. Это ваше возвращение. Это начинается прямо сейчас ».


«У меня здесь контракт, Арни».


«Послушай меня, малыш. Подумайте о своей карьере. Вам двадцать восемь лет, и такой возможности больше не будет. Крыса хочет, чтобы ты был в кармане с твоей огромной рукой, стреляющей пулями по всей Канаде. Это прекрасно."


Рик отхлебнул пиво и вытер рот.


Арни был в ударе. «Собирайте чемоданы, поезжайте на вокзал, припаркуйте машину, оставьте ключи на сиденье и скажите« прощай ». Что они собираются делать, подавать на тебя в суд?


"Это не верно."


«Подумай о себе, Рик».


"Я."


«Я позвоню тебе через два часа».


Рик смотрел телевизор, когда Арни снова позвонил. «Им девяносто тысяч, малыш, и им нужен ответ».


«В Саскачеване перестал идти снег?»


«Конечно, это красиво. Первая игра через шесть недель. Могучие Roughriders, которые в прошлом году играли за Grey Cup, помните? Отличная организация, и они готовы к работе, приятель. Крыса стоит на голове, чтобы доставить тебя туда.


«Дай мне поспать на нем».


«Ты слишком много думаешь, малыш. Это несложно ».


«Дай мне поспать на нем».


Глава


20


Но уснуть было невозможно. Он бродил по ночам, смотрел телевизор, пытался читать и пытался избавиться от ошеломляющего чувства вины, поглощавшего любую мысль о побеге. Это было бы так просто и можно было бы сделать так, чтобы ему никогда не пришлось столкнуться лицом к лицу с Сэмом, Франко, Нино и всеми остальными. Он мог бежать на рассвете и никогда не оглядываться. По крайней мере, так он сказал себе.


В 8:00 он поехал на вокзал, припарковал «Фиат» и вошел внутрь. Он ждал свой поезд час.


· · ·


Через три часа он прибыл во Флоренцию. Такси доставило его в отель «Савой» с видом на площадь Республики. Он зарегистрировался, оставил сумку в комнате и нашел столик на улице в одном из многочисленных кафе вокруг шумной площади. Он набрал номер мобильного телефона Габриэллы, получил запись на итальянском языке, но решил не оставлять сообщение.


В середине обеда он снова позвонил ей. Казалось, она была достаточно довольна его голосом, может быть, немного удивлена. Иногда она заикается, но она значительно разогрелась, пока они болтали. Она была на работе, но не объяснила, что делает. Он предложил им встретиться и выпить в Gilli's, популярном кафе напротив его отеля и, согласно его путеводителю, прекрасном месте, чтобы выпить после обеда. Конечно, в конце концов сказала она в 17:00.


Он плыл по улицам вокруг площади, плывя вместе с толпой, любуясь старинными зданиями. В соборе его чуть не раздавила толпа японских туристов. Он слышал английский, и многие из них, все исходили от групп, которые, казалось, были студентами американских колледжей, почти все из которых были женщинами. Он осмотрел магазины на Понте Веккьо, старинном мосту через реку Арно. Больше английского. Больше девушек из колледжа.


Когда Арни позвонил, он пил эспрессо и изучал свой путеводитель в кафе на площади Синьории, недалеко от Уффици, где толпы туристов ждали, чтобы увидеть величайшую в мире коллекцию картин. Он решил, что не скажет Арни, где он находится.


"Спокойной ночи?" - начал Арни.


"Как ребенок. Это не сработает, Арни. Я не уйду в середине сезона. Может в следующем году."


«Следующего года не будет, малыш. Сейчас или никогда."


«Всегда есть следующий год».


"Не для тебя. Крыса найдет другого защитника, ты не понимаешь?


«Я понимаю лучше тебя, Арни. Я сделал схему.


«Не будь дураком, Рик. Поверьте мне в этом ».


«А как насчет лояльности?»


"Верность? Когда в последний раз команда была верна тебе, малыш? Тебя так много раз резали ... "


«Осторожно, Арни».


Пауза, затем: «Рик, если ты не примешь эту сделку, то сможешь найти другого агента».


«Я этого ожидал».


«Давай, малыш. Послушай меня."


Рик дремал в своей комнате, когда снова позвонил его агент. Ответ «нет» стал для Арни лишь временной неудачей. - Получили до ста тысяч, хорошо? Я работаю здесь, Рик, и ничего не получу с твоей стороны. Ничего такого."


"Спасибо."


«Не говори об этом. Вот сделка. Команда купит вам билет, чтобы прилететь и встретиться с Крысом. Сегодня, завтра, скоро, ладно? Очень скоро. Не могли бы вы сделать это только для меня? "


"Я не знаю …"


«У тебя неделя отдыха. Пожалуйста, Рик, сделай мне одолжение. Видит Бог, я этого заслуживаю.


"Дай мне подумать об этом."


Он медленно закрыл телефон, пока Арни все еще говорил.


· · ·


За несколько минут до пяти он нашел столик у Гилли, приказал Кампари на скалах и старался не смотреть на каждую женщину, пересекавшую площадь. Да, признался он себе, он очень нервничал, но также был взволнован. Он не видел Габриэллу две недели и не разговаривал с ней по телефону. Никаких писем. Никаких контактов. Это маленькое свидание определило бы будущее отношений, если оно действительно было. Это может быть теплое воссоединение, в котором один бокал переходит в другой, или он может быть жестким и неловким и последней дозой реальности.


Небольшая стая студенток опустилась на столик рядом. Все говорили одновременно - половина по сотовым телефонам, другие гремели на полную громкость. Американцы. Акценты с юга. Их восемь, шесть блондинок. В основном джинсы, но пара очень коротких юбок. Загорелые ноги. Среди них ни одного учебника или тетради. Они сдвинули два стола вместе, передвинули стулья, расставили сумки, развесили куртки, и в суматохе нормально устроились, всем восьмерым удалось продолжить разговор.


Рик хотел переехать, но потом передумал. Большинство девушек были симпатичными, а английский успокаивал, даже если приходил торрентами. Откуда-то внутри Gilli's официант вытащил короткую соломинку и рискнул принять их заказы, в первую очередь вина, без каких-либо запросов на итальянском языке.


Один заметил Рика, затем еще трое взглянули на него. Две зажженные сигареты. На данный момент сотовые телефоны не использовались. Было десять минут пятого.


Через десять минут он позвонил на мобильный Габриэлле и прослушал запись. Южные красавицы обсуждали, среди прочего, Рика и того, итальянец он или американец. Сможет ли он их понять? Им было все равно.


Он заказал еще один Кампари, и это, по словам одной из брюнеток, было явным доказательством того, что он не американец. Они внезапно бросили его, когда кто-то упомянул о продаже обуви в Феррагамо.


Пришло и прошло пять тридцать, и Рик начал волноваться. Конечно, она позвонит, если будет задержка, но, возможно, она не позвонит, если решит с ним не встречаться.


Одна из брюнеток в одной из мини-юбок появилась у его стола и быстро упала на стул напротив него. «Привет», - сказала она с ямочкой на лице. «Можете ли вы сделать ставку?» Она взглянула на своих друзей, и Рик тоже. Они смотрели с любопытством. Прежде чем он успел что-то сказать, она продолжила: «Вы ждете мужчину или женщину? За нашим столом он пополам. Проигравшие покупают напитки ».


"И твое имя?"


«Ливви. Твой? »


«Рик». И на миллисекунду он боялся использовать свою фамилию. Это были американцы. Узнают ли они имя величайшего козла в истории НФЛ?


«Что заставляет вас думать, что я кого-то жду?» - спросил Рик.


«Это довольно очевидно. Вы смотрите на часы, набираете номер, ничего не говорите, смотрите на толпу, снова проверяете время. Вы определенно кого-то ждете. Это просто глупая ставка. Выберите одного - мужчину или женщину ».


"Техас?"


«Близко, Джорджия».


Она была действительно хорошенькой - мягкие голубые глаза, высокие скулы, шелковистые темные волосы, спускавшиеся почти до плеч. Он хотел поговорить. "Турист?"


"Студент по обмену. А вы?"


Интересный вопрос со сложным ответом. «Просто бизнес», - сказал он.


Быстро наскучив, большинство ее друзей снова заговорили о новой дискотеке, где тусовались французские мальчики.


«Как вы думаете, мужчина или женщина?» он спросил.


«Может быть, твоя жена?» Ее локти были на столе, и она наклонилась ближе, полностью наслаждаясь разговором.


«Никогда не было».


«Не думаю. Я бы сказал, вы ждете женщину. Это после рабочего времени. Вы не похожи на корпоративного типа. Ты определенно не гей ».


«Это очевидно, да?»


«О, определенно».


Если бы он признал, что ждет женщину, тогда он мог бы выглядеть как неудачник, которому не терпится. Если бы он сказал, что ждет мужчину, он бы выглядел глупо, когда (и если бы) прибыла Габриэлла. «Я никого не жду», - сказал он.


Она улыбнулась, потому что знала правду. "Я сомневаюсь, что."


«Так где же во Флоренции тусуются американские студентки?»


«У нас есть свои места».


«Возможно, мне потом будет скучно».


«Не хочешь присоединиться к нам?»


"Безусловно."


«Есть клуб, который называется…» Она остановилась и посмотрела на своих друзей, которые перешли к срочному делу - еще раз выпить. Инстинктивно Ливви решила не делиться. «Дай мне свой мобильный, и я позвоню тебе позже, когда мы составим кое-какие планы».


Они поменяли местами номера. Она сказала: «Чао», и вернулась к своему столику, где объявила стае, что нет ни победителей, ни проигравших. Рик там никого не ждал.


Прождав сорок пять минут, он расплатился за свои напитки, подмигнул Ливви и потерялся в толпе. Еще один телефонный звонок Габриэлле, последняя попытка, и когда он услышал запись, он выругался и захлопнул телефон.


Через час он смотрел телевизор в своей комнате, когда зазвонил его телефон. Это был не Арни. Это была не Габриэлла. "Девушка не показалась, не так ли?" - весело начала Ливви.


«Нет, она этого не сделала».


«Значит, ты совсем один».


"Очень."


«Такая трата. Думаю об ужине. Тебе нужно свидание? "


"Конечно, знаю."


Они встретились у Паоли, в нескольких минутах ходьбы от его отеля. Это старинное место с одной длинной столовой под сводчатым потолком, покрытой средневековыми фресками. Он был упакован, и Ливви с радостью призналась, что дергала за ниточки, чтобы получить столик. Он был маленький, и они сидели очень близко друг к другу.


Они потягивали белое вино и работали над подготовительными мероприятиями. Она училась на первом курсе Университета Джорджии, заканчивая последний семестр за границей, специализируясь на истории искусств, не слишком усердно училась и не скучала по дому.


В Джорджии был мальчик, но он был временным. Одноразовый.


Рик клялся, что у него нет ни жены, ни невесты, ни постоянных отношений. Не явившаяся девушка была оперной певицей, что, конечно, значительно изменило направление разговора. Они заказали салаты, паппарделле с кроликом и бутылку Кьянти.


После обильного глотка вина он стиснул зубы и обратился к проблеме футбола в лоб. Хороший (колледж), плохой (карьера кочевника) и уродливый (его краткое появление в январе прошлого года за Кливленд Браунс).


«Я не скучала по футболу», - сказала она, и Рику захотелось ее обнять. Она объяснила, что была во Флоренции с сентября. Она не знала, кто выиграл SEC или национальный титул, и ей было все равно. К тому же она не интересовалась профессиональным футболом. В старшей школе она была чирлидером и достаточно пережила футбол на всю жизнь.


Наконец, чирлидер в Италии.


Он кратко описал Парму, ее «Пантеры», итальянскую лигу, а затем перенес темы обратно на ее сторону стола. «Кажется, здесь, во Флоренции, много американцев», - сказал он.


Она закатила глаза, как будто ей надоели американцы. «Я не мог дождаться учебы за границей, мечтал об этом годами, и теперь я живу с тремя сестрами из моего женского общества из Грузии, ни одна из которых не заинтересована в изучении языка или погружении в культуру. Это все по магазинам и дискотекам. Здесь тысячи американцев, и они держатся вместе, как гуси ». С таким же успехом она могла быть в Атланте. Она часто путешествовала одна, чтобы увидеть сельскую местность и сбежать от друзей.


Ее отец был известным хирургом, у которого был роман, который привел к затяжному разводу. Дома все было в беспорядке, и она не была в восторге от отъезда из Флоренции, когда семестр закончился через три недели. «Извини», - сказала она, завершая семейное резюме.


"Без проблем."


«Я бы хотел провести лето, путешествуя по Италии, наконец, подальше от моего женского общества, подальше от мальчишек, которые напиваются каждую ночь, и очень далеко от моей семьи».


"Почему нет?"


«Папа оплачивает счета, и папа говорит, чтобы он возвращался домой».


У него не было никаких планов, кроме сезона, который может продлиться до июля. Почему-то он упомянул Канаду, может быть, чтобы произвести на нее впечатление. Если бы он играл там, сезон продлился бы до ноября. Это не произвело впечатления.


Официант доставил кучу тарелок паппарделле и кролика с богатым мясным соусом, который выглядел и пахло божественно. Они говорили об итальянской еде и вине, об итальянцах в целом, о местах, которые она уже побывала, и о тех, которые были в ее списке желаний.


Они ели медленно, как и все в «Паоли», и когда они закончили с сыром и портвейном, было уже больше одиннадцати.


«Я действительно не хочу ходить в клуб», - призналась она. «Я буду рад показать вам пару, но я не в настроении. Мы так часто ходим куда-нибудь ».


"Что у тебя на уме?"


«Джелато».


Они прошли через Понте Веккьо и нашли магазин мороженого, предлагавший пятьдесят вкусов. Затем он проводил ее до квартиры и поцеловал на ночь.


Глава


21 год


«Здесь пять часов утра», - весело начал Рэт. «Какого черта я не сплю и звоню тебе в пять утра? Почему? Ответь мне на это, болван ».


«Привет, Рэт», - сказал Рик, визуально подавив Арни за то, что тот дал свой номер телефона.


«Ты идиот, ты это знаешь. Первоклассный идиот, но тогда мы знали это пять лет назад, не так ли? Как дела, Рики?


«Я в порядке, Рэт, а ты?»


«Супер, вылетает из чартов, уже пинает задницу, а сезон еще не начался». Рэт Маллинз говорил высоким голосом на полном ходу и редко ждал ответа, прежде чем приступить к следующей словесной атаке. Рику пришлось улыбнуться. Он не слышал этого голоса много лет, и это вызвало у него теплые воспоминания об одном из немногих тренеров, которые в него верили. «Мы собираемся победить, детка, мы будем набирать по пятьдесят очков за игру, другая команда набирает сорок. Меня не волнует, потому что они никогда нас не поймают». Вчера сказал боссу, что нам нужно новое табло, старое не может считать достаточно быстро для меня, моего нападения и моего великого квотербека, Болвана Докери. Ты там, мальчик? "


«Я слушаю, Крыса, как всегда».


«Итак, вот в чем дело. Босс уже купил билет туда и обратно, первым классом, ты, задница, не купил для меня, поехал обратно в автобусе, уезжая из Рима утром в восемь, без остановок в Торонто, затем в Реджину, первым классом опять же, Air Canada, кстати, отличная авиакомпания. Когда вы приземлитесь, у нас будет машина в аэропорту, а завтра вечером мы будем обедать и создавать совершенно новые, о которых раньше не слышали, маршруты проезда ».


«Не так быстро, Крыса».


"Я знаю я знаю. Вы можете быть очень медленными. Как хорошо я помню, но ...


«Послушай, Рэт, я не могу сейчас уйти от своей команды».


"Команда? Вы сказали команда? Я читал о твоей команде. Парень из Кливленда, как его зовут, Крей, он тебе по заднице. Тысяча болельщиков за домашнюю игру. Что такое, коснись футбола? »


«Я подписал контракт, Крыса».


«И у меня есть еще один, чтобы ты подписал. Гораздо больше, с реальной командой в реальной лиге с настоящими стадионами, на которых собраны настоящие фанаты. Телевидение. Подтверждения. Обувные контракты. Марширующие оркестры и чирлидеры ».


«Мне здесь хорошо, Крыса».


Последовала пауза, когда у Крыса перехватило дыхание. Рик мог видеть его в раздевалке, в перерыве между таймами, отчаянно расхаживающего и дико говорящего, когда обе руки взмахивали воздухом, а затем внезапная остановка, чтобы подышать воздухом, когда он сильно втянул воздух, прежде чем пуститься в следующую тираду.


На октаву ниже, пытаясь казаться оскорбленным, он начал: «Послушай, Рики, не делай этого со мной. Высовываю шею. После того, что случилось в Кливленде, ну ...


«Брось, Крыса».


"Ладно ладно. Извините. Но ты просто придешь ко мне? Приходите в гости и позвольте мне поговорить с вами лицом к лицу? Разве ты не можешь сделать это для своего старого тренера? Безвоздмездно. Билет куплен, без возврата, Рики.


Рик закрыл глаза, помассировал лоб и неохотно сказал: «Хорошо, тренер. Просто визит. Нет строки."


«Ты не такой тупой, как я думал. Я люблю тебя, Рики. Вы не пожалеете ».


«Кто выбрал аэропорт в Риме?»


«Вы в Италии, верно?»


"Да, но-"


«Вот где находится Рим, в последний раз я проверял. А теперь найди проклятый аэропорт и приходи ко мне ».


· · ·


Он сбил двух быстрых Кровавых Мэри перед взлетом и сумел проспать большую часть восьмичасового полета до Торонто. Приземление где-нибудь в Северной Америке вызывало у него беспокойство, какими бы нелепыми ни были подобные мысли. Убивая время в ожидании рейса к Реджине, он позвонил Арни и сообщил о своем местонахождении. Арни был очень горд. Рик написал матери по электронной почте, но не сказал, где он. Он послал Ливви электронное письмо с быстрым приветствием. Он проверил Кливленд Пост, чтобы убедиться, что Чарли Крей перешел к другим целям. Была записка от Габриэллы: «Рик, мне очень жаль, но было бы неразумно видеть тебя. Пожалуйста, простите меня."


Он уставился в пол и решил не отвечать. Он позвонил на мобильный Трея, но ответа не было.


Его два года в Торонто не были неприятными. Казалось, это было так давно, а тогда он казался намного моложе. Он только что окончил колледж с большими мечтами и долгой карьерой и считал себя непобедимым. Он был в стадии разработки, новичок со всеми инструментами, ему просто нужно было немного отполировать здесь и там, и вскоре он начал бы в НФЛ.


Рик не был уверен, что все еще мечтает играть в высшей лиге.


В объявлении упоминается Регина. Он подошел к монитору и понял, что его рейс задержали. Он спросил у ворот, и ему сказали, что задержка связана с погодой. «В Регине идет снег, - сказал клерк.


Он нашел кофейню и заказал диетическую газировку. Он проверил Регину и, да, был снег, и его много. «Редкая весенняя метель» - было одно из описаний.


Убивая время, он просматривал ежедневную «Реджину», « Лидер-пост» . Были футбольные новости. Рэт шумел, нанимая координатора защиты, очевидно, с очень небольшим опытом. Он вырезал заднюю часть, что привело к предположению, что запущенная игра не понадобится. Продажи абонементов превысили тридцать пять тысяч, что стало рекордом. Колумнист, типаж, который тащит себя за пишущую машинку и умудряется писать шестьсот слов четыре раза в неделю, вот уже тридцать лет, независимо от того, насколько мертвым оказывается мир спорта в Саскачеване или где-то еще, рассылаемый сплетнями попурри из вещи, «услышанные на улице». Хоккеист отказался от операции до конца сезона. Другой разлучился со своей женой, у которой был подозрительно сломан нос.


Последний абзац: Рэт Маллинс подтвердил, что Бродяги разговаривали с Маркусом Муном, квотербеком в стиле скремблирования с быстрой рукой. Мун провел последние два сезона с «Пэкерс» и «хотел играть каждый день». И Рэт Маллинз отказался подтвердить или опровергнуть тот факт, что команда разговаривала с Риком Докери, который «в последний раз замечал великолепные перехваты для Кливленд Браунс».


Рэт был процитирован как грубый «без комментариев» к слухам о Докери.


Затем, подмигнув, спортивный обозреватель передал небольшой лакомый кусочек, который нельзя было игнорировать. Использование круглых скобок дало ему некоторое расстояние от собственных сплетен:


(Дополнительную информацию о Dockery можно найти по адресу charleycray@clevelandpost.com.)


Нет коментариев? Крыса слишком боится или слишком стыдно комментировать? Рик задал этот вопрос вслух и получил пару пристальных взглядов. Он медленно закрыл свой ноутбук и отправился в долгую прогулку по залу.


· · ·


Когда через два часа он сел на пригородный рейс Air Canada, он направлялся не в Реджайну, а в Кливленд. Там он взял такси в центр города. Здание Cleveland Post представляло собой скромное современное здание на Слейт-авеню. Как ни странно, это было в четырех кварталах к северу от Пармы.


Рик заплатил таксисту и сказал ему подождать за углом, в квартале отсюда. На тротуаре он остановился всего на секунду, чтобы осознать тот факт, что он действительно снова в Кливленде, штат Огайо. Он мог бы заключить мир с городом, но город был полон решимости мучить его.


Если и были какие-то сомнения относительно того, что он собирался сделать, он не вспомнил об этом позже.


В вестибюле стояла бронзовая статуя какого-то неузнаваемого человека с претенциозной цитатой об истине и свободе. Станция охраны была прямо за ней. Все гости должны были зарегистрироваться. Рик был одет в бейсболку Cleveland Indians, купленную несколькими минутами ранее в аэропорту за тридцать два доллара, и когда охранник сказал: «Да, сэр», Рик быстро ответил: «Чарли Крей. . »


"И твое имя?"


«Рой Грейди. Я играю за индейцев ».


Это очень понравилось охраннику, и он сдвинул планшет для подписи. Рой Грэди, согласно веб-сайту индейцев, был новым членом команды питчеров, молодой человек, только что вызванный из AAA, который до сих пор подавал в трех подачах с очень смешанными результатами. Крей, вероятно, узнал бы имя, но, возможно, не лицо.


«Второй этаж», - сказал охранник с широкой улыбкой.


Рик поднялся по лестнице, потому что собирался пройти мимо них. Отдел новостей на втором этаже был тем, чего он ожидал - огромное открытое пространство, забитое кабинками, рабочими станциями и бумагами, сложенными повсюду. По краям были небольшие офисы, и Рик начал ходить, ища имена у дверей. Его сердце колотилось, и ему было трудно выглядеть равнодушным.


«Рой», - позвал кто-то сбоку, и Рик шагнул в его сторону. Ему было около сорока пяти, он был лысеющим, с несколькими длинными прядями маслянисто-седых волос, растущих чуть выше ушей, небритым, дешевыми очками для чтения на полпути к носу, избыточным весом и типом телосложения, который никогда не получал письма в старшей школе. , никогда не получал формы, никогда не получал чирлидера. Растрепанный спортивный фанатик, который не умел играть в игры и теперь зарабатывал на жизнь критикой тех, кто играл. Он стоял в дверях своего маленького захламленного офиса, хмуро глядя на Роя Грейди, что-то подозрительно относился к нему.


"Мистер. Крэй? - сказал Рик, находясь в пяти футах и быстро приближаясь.


«Да», - ответил он с усмешкой, а затем с шоком.


Рик быстро толкнул его обратно в офис и захлопнул дверь. Он сорвал кепку левой рукой, а правой схватил Крея за горло. «Это я, засранец, Рик Докери, твоя любимая коза». Глаза Крея расширились, очки упали на пол.


Удар будет только один, после долгих размышлений решил Рик. Тяжело направо в голову, которое Крей мог ясно предвидеть. Никаких дешевых уколов, пинков в промежность, ничего подобного. Лицом к лицу, лицом к лицу, плоть к плоти, без помощи какого-либо оружия. И, надеюсь, ни костей, ни крови.


Это не был джеб и не хук, просто жесткий правый кросс, который начался несколько месяцев назад и теперь доставляется из-за океана. Без сопротивления, потому что Крей был слишком мягок и слишком напуган и проводил слишком много времени, прячась за своей клавиатурой, удар идеально попал в левую подбородочную кость с приятным хрустом, который Рик много раз вспоминал в последующие недели. Он упал, как мешок со старой картошкой, и на секунду Рику захотелось ударить его по ребрам.


Он думал о том, что он мог бы сказать, но, похоже, ничего не сработало. Угрозы не воспринимались бы всерьез - Рик был достаточно глуп, чтобы появиться в Кливленде, конечно, он больше не сделает этого. Проклятия Крея только сделают его счастливее, и все, что скажет Рик, скоро будет напечатано. Так что он оставил его там, скомканным на полу, задыхающимся от ужаса, в полубессознательном состоянии от удара, и ни разу, ни на секунду Рик не пожалел этого подонка.


Он выскользнул из офиса, кивнул паре репортеров, очень похожих на мистера Крея, затем нашел лестницу. Он бросился в подвал и через несколько минут дрейфа нашел дверь в погрузочную площадку. Через пять минут после нокаута он вернулся в такси.


Обратный рейс в Торонто также выполняла Air Canada, и когда Рик приземлился на канадской земле, он начал расслабляться. Примерно через три часа он был направлен в Рим.


Глава


22


Поздним воскресным утром над Пармой прошел сильный ливень. Дождь лил прямо и сильно, и казалось, что облака будут здесь неделю. Гром наконец разбудил Рика, и первое, что бросилось в глаза, были красные ногти на ногах. Ни красные ногти последней миланской девушки, ни розовые, ни оранжевые, ни коричневые ногти бесчисленных, безымянных других. Нет, сэр. Это были тщательно ухоженные (не владельцем) и окрашенные (Chanel Midnight Red) ногти элегантной, чувственной и совершенно обнаженной мисс Ливви Галлоуэй из Саванны, штат Джорджия, через дом женского общества Alpha Chi Omega в Афинах, а в последнее время , многолюдная квартира во Флоренции. Теперь она находилась в немного менее многолюдной квартире в Парме, на третьем этаже старого здания на тихой улице, вдали от задыхающихся соседей по комнате и очень далеко от враждующей семьи.


Рик закрыл глаза и притянул ее к себе под простыни.


Она приехала поздно вечером в четверг на поезде из Флоренции, и после прекрасного ужина они удалились в его комнату, чтобы провести долгий сон в постели - их первый раз. И хотя Рик определенно был к этому готов, Ливви была не менее нетерпелива. Изначально в пятницу он планировал провести день в постели или где-нибудь рядом. Однако у нее были совершенно другие идеи. В поезде она прочитала книгу о Парме. Пришло время изучить историю города.


С фотоаппаратом и ее записями они начали экскурсию по центру города, старательно осматривая интерьеры зданий, которые Рик почти не заметил мимоходом. Первым был собор - Рик однажды заглянул внутрь из любопытства, - где Ливви впала в медитативное состояние, подобное дзену, когда таскала его из угла в угол. Он не был уверен, о чем она думает, но иногда она предлагала полезные предложения, например: «Это один из лучших образцов романской архитектуры в долине реки По».


"Когда это было построено?" он всегда спрашивал.


«Он был освящен в 1106 году папой Паскуале, а затем разрушен землетрясением в 1117 году. Они возобновились в 1130 году и, как правило, работали над ним около трехсот лет. Великолепно, не правда ли? "


"Действительно." Он изо всех сил старался казаться заинтересованным, но Рик уже знал, что ему не нужно много времени, чтобы осмотреть собор. Однако Ливви была в другом мире. Он пошел за ней, последовал за ней, все еще думая об их первой совместной ночи, время от времени поглядывая на ее прекрасный зад и уже планируя послеобеденное нападение.


В центральном проходе, глядя прямо вверх, она сказала: «Купол был расписан фресками Корреджо в 1520-х годах. На нем изображено Успение Богородицы. Захватывающий дух." Далеко над ними, в сводчатом потолке, старику Корреджо каким-то образом удалось нарисовать экстравагантную сцену Марии в окружении ангелов. Ливви посмотрела на это так, словно ее могли переполнять эмоции. Рик посмотрел на него с ноющей шеей.


Они прошли через главный неф, склеп, многочисленные заливы и изучили гробницы древних святых. Спустя час Рик отчаянно нуждался в солнечном свете.


Затем был баптистерий, красивое восьмиугольное здание рядом с собором, и они долго стояли неподвижно перед северным порталом, Порталом Богородицы. Скульптуры над дверью изображали события из жизни Марии. Ливви проверила свои записи, но, похоже, знала подробности.


"Вы остановились здесь?" спросила она.


Если он скажет правду и ответит «нет», то она сочтет его рубом. Если он солгал и сказал «да», это все равно не имело бы значения, потому что Ливви собиралась осмотреть другое здание. По правде говоря, он проходил его сто раз и знал, что это действительно баптистерий. Он не был уверен, для чего в настоящее время используется баптистерий, но, тем не менее, он сделал вид.


Она говорила тихо, почти сама с собой, как могла бы. «Четыре яруса из красного веронского мрамора. Основанный в 1196 году, это переходный период между романским и готическим стилями ». Она сделала несколько снимков внешнего вида, а затем ввела его внутрь, где они уставились на другой купол. «Византийский, тринадцатый век», - говорила она. «Царь Давид, бегство из Египта, десять заповедей». Он кивнул, его шея начала болеть.


«Ты католик, Рик?» спросила она.


«Лютеранский. Ты?"


"Не важно. Семья какая-то протестантская. Тем не менее, я копаю в этом материале историю христианства и истоки ранней церкви. Я люблю искусство ».


«Здесь много старых церквей», - сказал он. «Все католики».


"Я знаю." И она это сделала. Перед обедом они посетили ренессансную церковь Сан-Джованни-Евангелиста, которая все еще находится в религиозном центре города, а также церковь Сан-Франческо-дель-Прато. По словам Ливви, это был один из «самых замечательных примеров францисканской готической архитектуры в Эмилии». Для Рика единственной интересной деталью было то, что красивая церковь когда-то использовалась как тюрьма.


В одно время он настоял на обеде. Они нашли столик в Sorelle Picchi на Strada Farini, и, изучая меню, Ливви сделала новые записи. За анолини , лучшим в городе, по мнению Рика, и бутылкой вина они говорили об Италии и местах, где она побывала. За восемь месяцев во Флоренции она посетила одиннадцать из двадцати регионов страны, часто путешествуя по выходным одна, потому что ее соседи по комнате были слишком ленивы, апатичны или страдали от похмелья. Ее цель состояла в том, чтобы увидеть все регионы, но у нее не было времени. Экзамены были через две недели, потом ее долгий отпуск закончился.


Вместо того чтобы вздремнуть, они напали на церкви Сан-Пьетро-Апостоло и Сан-Рокко, а затем прогулялись по парку Дукале. Она делала фотографии и заметки и впитывала историю и искусство, в то время как Рик храбро плелся во сне. Он рухнул на солнце и в теплую траву парка, положив голову ей на колени, пока она изучала карту города. Проснувшись, он наконец уговорил ее вернуться в свою квартиру, чтобы как следует вздремнуть.


На вечеринке Polipo в пятницу после тренировки Ливви была главной достопримечательностью. Их защитник нашел симпатичную американскую девушку, бывшую чирлидершу, и итальянские парни очень хотели произвести на нее впечатление. Они пели похабные песни и осушали кувшины пива.


История безумного рывка Рика в Кливленд, чтобы победить Чарли Крея, приобрела легендарный статус. Спин, начатый Сэмом и непреднамеренно поддержанный Риком и его отказом говорить об этом эпизоде, оставался довольно близким к фактам. Вопиющим упущением было то, что Рик покинул Парму, чтобы изучить другой контракт, который потребовал бы от него отказаться от «Пантер» в середине сезона, но никто в Италии не знал об этом и никогда не узнает.


Злой Чарли Крей отправился в их Италию, чтобы написать гадости об их команде и их защитнике. Он оскорбил их, и Рик выследил его, что, казалось, было дорого, украсил его, а затем поспешил обратно в Парму, где он был в безопасности. Черт возьми, он был в безопасности. Любой, кто придет за Риком на их территорию, получит травму.


Тот факт, что Рик теперь беглец, добавил смелости и романтики, которые итальянцы считали неотразимыми. В стране, где выставляют напоказ законы, а тех, кто ими щеголяет, часто восхваляют, преследование полиции было доминирующей темой, когда две или более Пантеры собирались вместе. В переполненной комнате они гудели рассказом, часто добавляя свои собственные детали.


По правде говоря, Рика не преследовали. Был ордер на его арест за простое нападение, проступок, и, по словам его нового адвоката в Кливленде, никто не преследовал его в наручниках. Власти знали, где он находится, и, если он когда-нибудь снова приедет в Кливленд, его накажут.


Тем не менее, Рик был в бегах, и Пантерам приходилось защищать его как на поле, так и за его пределами.


· · ·


Суббота оказалась такой же познавательной, как и пятница. Ливви провел его через Королевский театр, место, которое он очень гордился тем, что уже видел, затем Епархиальный музей, церковь Сан-Марчеллино, часовню Сан-Томмазо Апостоло. На обед они съели пиццу на территории Палаццо делла Пилотта.


«Я не пойду ни в какую другую церковь», - проигнорировал Рик. Он растянулся на траве, нежась на солнышке.


«Я бы хотела увидеть Национальную галерею», - сказала она, свернувшись клубком рядом с ним, повсюду загорелые ноги.


"Что в нем?"


«Множество картин со всей Италии».


"Нет."


«Да, тогда археологический музей».


"И что?"


«Тогда я устану. Мы ложимся спать, спим, думаем об ужине ».


«У меня завтра игра. Ты пытаешься меня убить? »


"Да."


· · ·


После двух дней усердного туризма Рик был готов к футболу, будь то дождь или нет. Ему не терпелось проехать мимо старых церквей, выйти на поле, надеть форму, потом замутить и, может быть, даже кого-нибудь ударить.


«Но идет дождь», - проворковала Ливви из-под простыни.


«Жалко, чирлидерша. Шоу должно продолжаться."


Она перевернулась и бросила ногу ему на живот. «Нет», - убежденно сказал он. «Не перед игрой. У меня все равно колени слабые.


«Я думал, что ты квотербек-кобель».


«Пока только защитник».


Она сняла ногу и скинула ее с кровати. «Так кого же« Пантеры »играют сегодня?» - спросила она, вставая, поворачиваясь, соблазняя.


«Гладиаторы Рима».


«Какое имя. Они могут играть? »


«Они довольно хороши. Нам нужно идти."


Он припарковал ее под навесом дома, став одним из менее чем десяти болельщиков за час до игры. Она была одета в пончо и свернулась под зонтиком, более или менее водонепроницаемым от проливного дождя. Ему почти стало ее жалко. Двадцать минут спустя он был на поле в полной форме, потягиваясь, подшучивая над своими товарищами по команде и следя за Ливви. Он снова учился в колледже или, может быть, в старшей школе, стремясь играть из любви к игре, ради славы победы, но также и из-за очень симпатичной девушки на трибунах.


Игра была грязной; дождь никогда не прекращался. Франко дважды промахнулся в первой четверти, а Фабрицио пропустил два скользких паса. «Гладиаторы» тоже увязли. За минуту до тайма Рик выбрался из лузы и пробежал тридцать ярдов, сделав первый счет в игре. Фабрицио сделал ставку, и счет стал 6–0 на половине матча. Сэм, у которого не было возможности жаловаться и кричать на них в течение двух недель, выгрузился в раздевалке, и всем стало лучше.


К четвертой четверти вода стояла на поле большими лужами, и игра на линии схватки превратилась в сплошную бурю. Во второй и второй Рик притворился Франко, притворился Джанкарло, хвостовым игроком третьей струны, и сделал длинный мягкий пас Фабрицио, пролетев вниз по полю на штанге. Он покачал им, затем схватил и пробежал нетронутыми двадцать ярдов. Имея преимущество в два тачдауна, Сэм начинал блистать в каждой игре, а «Гладиаторы» не смогли получить первый даун. Они набрали пять очков за всю игру.


· · ·


Рик попрощался с Ливви на вокзале в воскресенье вечером, а затем с грустью и облегчением наблюдал, как уезжает «Евростар». Он не осознавал степени своего одиночества. Он был разумно уверен, что ему очень не хватало женского общения, но Ливви заставила его снова почувствовать себя студентом колледжа. В то же время она была не совсем неприхотливой. Она требовала его внимания и обладала сильной полосой гиперактивности. Ему нужен был отдых. Позднее воскресенье, электронное письмо от его матери:


Дорогой Рики! Твой отец решил, что в конце концов он не поедет в Италию. Он очень зол на вас и этот трюк в Кливленде - игра была достаточно плохой, но теперь репортеры все время звонят и спрашивают о нападении и избиении. Я презираю этих людей. Я начинаю понимать, почему ты ударил того беднягу в Кливленде. Но вы могли бы зайти и поздороваться, пока были здесь. Мы не видели тебя с Рождества. Я бы попыталась приехать одна, но мой дивертикулез может обостряться. Лучше, если я останусь рядом. Пожалуйста, скажи мне, что ты будешь дома через месяц или около того. Они действительно собираются арестовать вас? Люблю маму


Она относилась к своему дивертикулезу как к действующему вулкану - всегда внизу, в толстой кишке, в ожидании извержения на случай, если от нее ожидают чего-то, чего она действительно не хочет делать. Она и Рэндалл совершили ошибку пятью годами ранее, поехав в Испанию с группой пенсионеров, и они все еще жаловались на стоимость, перелет, грубость всех европейцев и шокирующее невежество людей, не говорящих по-английски.


Рик действительно не хотел, чтобы они были в Италии.


Ответное письмо матери:


Дорогая мама, мне очень жаль, что вы не можете пережить это, но погода была ужасной. Меня не арестовывают. У меня есть юристы, которые работают над вещами - это просто недоразумение. Скажи папе расслабиться - все будет хорошо. Жизнь здесь хороша, но я точно скучаю по дому. С любовью, Рик


Позднее воскресенье, электронное письмо от Арни:


Дорогой какашка:


Адвокат из Кливленда заключил сделку, по которой вы признаете себя виновным, платите штраф и хлопаете по запястью. Но, если вы признаете себя виновным, Крей может использовать это против вас в гражданском иске. Он утверждает, что у него сломана челюсть, и он шумит из-за костюма. Я уверен, что весь Кливленд подстрекает его. Как бы вы хотели предстать перед жюри в Кливленде? Они бы приговорили вас к смертной казни только за нападение. И они дадут Крею штраф в размере миллиарда долларов по гражданскому иску. Я работаю над этим, не знаю почему.


Надеюсь, Рэт проклял меня вчера в последний раз. Тиффани рано родила, и ребенок, похоже, принадлежит к смешанной расе; думаю, ты сорвался с крючка.


Я теперь официально теряю деньги как ваш агент, просто подумал, что вы хотите это знать.


Ответное письмо Арни:


Я люблю тебя чувак. Ты величайший, Арн. Держите стервятников в страхе. «Могучие Пантеры» накатились сегодня, затопив «Римских гладиаторов» во время наводнения. Искренне Ваш был великолепен.


Если у Крея сломана челюсть, ему нужны две. Скажи ему, чтобы он подал на меня в суд, и я подам заявление о банкротстве - в Италии! Пусть его адвокаты рассуждают об этом.


Еда и женщины продолжают удивлять. Большое спасибо за то, что умело привел меня в Парму. RD


Электронное письмо Габриэлле:


Спасибо за ваше любезное письмо несколько дней назад. Не беспокойтесь об эпизоде во Флоренции. Меня одолевали лучшие женщины. Не нужно беспокоиться о будущих контактах.


Глава


23


Красивый город Больцано находится в гористой северо-восточной части страны, в регионе Трентино-Альто-Адидже, недавнем дополнении к Италии, которое в 1919 году откололось от Австрии союзниками в качестве награды итальянцам за борьбу с немцами. Его история сложна. Его границы были сфальсифицированы и подстроены кем-то, у кого была большая армия. Многие его жители считают себя германцами и наверняка на них похожи. Большинство из них сначала говорит по-немецки, а потом по-итальянски, часто неохотно. Другие итальянцы, как известно, шепчут: «Эти люди не настоящие итальянцы». Попытки итальянизировать, германизировать и гомогенизировать население с треском провалились, но со временем наступило приятное перемирие, и жизнь стала хорошей. Культура чистая альпийская. Люди консервативны, гостеприимны, зажиточны и любят свою землю.


Пейзажи потрясающие - неровные горные вершины, виноградники на берегу озера и оливковые рощи, долины, покрытые коврами яблоневых садов, и тысячи квадратных миль охраняемых лесов.


Все это Рик почерпнул из своего путеводителя. Ливви, однако, вдавалась в подробности. Поскольку она не была в этом регионе, она изначально планировала поездку. Однако вмешались экзамены, плюс Больцано находился как минимум в шести часах езды на поезде от Флоренции. Поэтому она передала свое исследование в серии ветреных электронных писем. Рик просмотрел их, когда они приходили в течение недели, а затем оставил их на своем кухонном столе. Его гораздо больше волновал футбол, чем то, как Муссолини испортил регион между войнами.


А о футболе было о чем беспокоиться. «Больцано Джайентс» проиграли только один раз, Бергамо, и всего на два очка. Они с Сэмом дважды посмотрели фильм об игре и согласились, что Больцано должен был выиграть. Неудачный удар по легкому броску с игры имел значение.


Бергамо. Бергамо. По-прежнему непобежденный, победная серия - шестьдесят шесть. Все, что делали Пантеры, имело какое-то отношение к Бергамо. На их план игры против Больцано повлияла следующая игра против Бергамо.


Поездка на автобусе длилась три часа, и на полпути пейзаж начал меняться. На севере показались Альпы. Рик сидел рядом с Сэмом, и когда они не спали, они говорили о природе - походах в Доломитовые Альпы, катании на лыжах и кемпинге в районе озера. Не имея детей, Сэм и Анна каждую осень проводили недели, исследуя север Италии и юг Австрии.


· · ·


Игра против гигантов.


Если Рику Докери и запомнилась одна игра во время своего печального небольшого тура по НФЛ, то это была игра против «Гигантов» туманным воскресным вечером в Медоулендс на национальном телевидении перед восемьюдесятью тысячами хриплых фанатов. Он был с Сиэтлом в своей обычной роли квотербека номер три. Номер один был нокаутирован в первом тайме, а номер два проводил перехваты, когда он не шарил. Снизив двадцать очков в конце третьего матча, «Сихоукс» бросили вызов и обратились к Докери. Он совершил семь передач на девяносто пять ярдов своим товарищам по команде. Две недели спустя он отказался от прав.


Он все еще мог слышать оглушительный рев стадиона «Джайентс».


Стадион в Больцано был намного меньше и тише, но намного красивее. На фоне вырисовывающихся Альп команды выстроились в очередь перед двумя тысячами болельщиков. Были знамена, талисман, песнопения и сигнальные ракеты.


На втором розыгрыше розыгрыша начался кошмар. Его звали Куинси Шоул, толстый защитник, который когда-то играл в штате Индиана. После обычных задержек в Канаде и бала на арене Куинси прибыл в Италию десятью годами ранее и нашел там дом. У него была итальянская жена и итальянские дети, и на его счету почти все итальянские рекорды по футболу.


Куинси проехал семьдесят восемь ярдов для приземления. Если бы кто-нибудь его коснулся, это не было бы заметно в игровом фильме. Толпа взбесилась; еще ракеты и даже дымовая шашка. Рик попытался представить дымовые шашки на Медоулендс.


Поскольку Бергамо был следующим в расписании, и поскольку Сэм знал, что они были там и следили за ходом игры, они с Риком решили упустить шанс и преуменьшить значение Фабрицио. Это была рискованная стратегия, из тех, что нравились Сэму. Оба были уверены, что нападение может пройти по собственному желанию, но предпочли приберечь что-нибудь для Бергамо.


Поскольку Франко обычно проваливал свою первую передачу в каждой игре, Рик призвал Джанкарло, молодого защитника, который начинал сезон в качестве игрока третьего уровня, но с каждой неделей становился лучше. Рику он нравился прежде всего потому, что он питал слабость к сторонникам третьего уровня. У Джанкарло был уникальный стиль бега. Он был маленького роста, около 175 фунтов, и совсем не мускулистый, и он действительно не любил, когда его били. В подростковом возрасте он плавал и нырял, у него были быстрые и легкие ноги. Столкнувшись с неизбежным контактом, Джанкарло часто бросался вверх и вперед, собирая с каждым хранилищем дополнительные метры. Его пробежки становились зрелищными, особенно удары и подача, которые позволили ему набрать обороты, прежде чем преодолевать препятствий.


Сэм дал ему совет, который получает каждый юный бегун в седьмом классе: не срывайся с ног! Опустите голову, защитите мяч и непременно защитите колени, но не срывайтесь с ног! Тысячи карьер в колледже внезапно закончились яркими прыжками через кучу. Сотни профессиональных бегунов искалечены на всю жизнь.


Джанкарло не пользовалась такой мудростью. Он любил летать по воздуху и не боялся жесткой посадки. Он пробежал восемь ярдов вправо, затем пролетел еще три. Двенадцать слева, в том числе четыре из полугайнера. Рик продал пятнадцать бутлегов, а затем призвал Франко нырнуть.


«Не шарить!» - прорычал он, схватившись за маску Франко, когда они разошлись. Франко, с безумными глазами и психом, схватил Рика и сказал что-то гадкое по-итальянски. Кто хватает маску защитника?


Он не стал шарить, а вместо этого прошел десять ярдов, пока половина защиты не похоронила его на отметке 40 гигантов. Шесть ходов спустя Джанкарло вылетел в зачетную зону, и игра была равной.


Куинси потребовались все четыре игры, чтобы снова забить. «Пусть бежит», - сказал Рик Сэму в стороне. «Ему тридцать четыре года».


«Я знаю, сколько ему лет», - отрезал Сэм. «Но я бы хотел, чтобы он оставался менее пятисот ярдов в первом тайме».


Защитники Больцано подготовились к передаче и сбились с толку. Фабрицио не касался мяча почти до перерыва. На втором и голом с 6-го раунда Рик притворился Франко, контрабандистом и перебросил его своему ресиверу, чтобы легко забить. Аккуратная, аккуратная игра - у каждой команды было по два тачдауна в каждой четверти. Шумная толпа была тщательно развлечена.


· · ·


В перерыве первые пять минут в раздевалке опасны. Игроки горячие, потные, у них кровотечение. Они бросают шлемы, проклинают, критикуют, кричат, увещевают друг друга активизировать свои действия и делать все, что не удается. По мере того, как адреналин постепенно спадает, они немного расслабляются. Выпей немного воды. Может быть, снять подплечники. Натрите одну-две раны.


В Италии было то же самое, что и в Айове. Рик никогда не был эмоциональным игроком, и он предпочитал сидеть на корточках на заднем плане и позволять горячим головам сплотить команду. Связанный с Больцано, он совершенно не волновался. Язык Куинси Шоула свисал, а Рику и Фабрицио еще предстояло сыграть подачу и поймать.


Сэм знал, когда войти, и через пять минут он вошел в комнату и перехватил крик. Куинси ел их обед - 160 ярдов, четыре приземления. «Какая отличная стратегия!» - высказал сомнение Сэм. «Пусть бежит, пока не рухнет!» «Я никогда не слышал об этом раньше!» «Ребята, вы молодцы!» И так далее.


По ходу сезона Рик все больше и больше восхищался выговорами Сэма. Он, Рик, был разжеван многими экспертами, и хотя Сэм обычно оставлял его в покое, он проявлял настоящий талант, преследуя других. И то, что он мог сделать это на двух языках, было потрясающе.


· · ·


Но рейв в раздевалке мало повлиял. Куинси, отдохнув двадцать минут и быстро померев, продолжил с того места, где остановился. Тачдаун номер пять пришелся на первый драйв гигантов во втором тайме, а номер шесть был галопом на пятьдесят ярдов несколько минут спустя.


Героическое усилие, но его недостаточно. Будь то старость (тридцать четыре), или слишком много макарон, или просто чрезмерное употребление, Куинси был готов. Он оставался в игре до конца, но слишком устал, чтобы спасти свою команду. В четвертой четверти защита Пантер почувствовала его кончину и ожила. Когда Пьетро засунул ему третий и два мяча и повалил на землю, игра была окончена.


Когда Франко стучал по центру, а Джанкарло прыгал по концам, «Пантеры» связали его за десять минут до конца. Минутой позже они забили еще раз, когда датчанин Карл поднял мяч и покачнулся на тридцать ярдов, что, возможно, стало самым уродливым приземлением в истории Италии. Последние десять ярдов два крошечных гиганта ехали ему на спине, как насекомые.


Для хорошей оценки и для того, чтобы быть в курсе, Рик и Фабрицио подключились к длинной стойке с тремя минутами на часах. Финал - 56–41.


· · ·


После игры раздевалка сильно изменилась. Они обнимались и праздновали, и некоторые, казалось, были на грани слез. Для команды, которая всего несколько недель назад казалась вялой и мертвой, они внезапно оказались близки к отличному сезону. Следующим был Могучий Бергамо, но Львам пришлось отправиться в Парму.


Сэм поздравил своих игроков и дал им ровно час на то, чтобы насладиться победой. «Тогда выключите его и начните думать о Бергамо», - сказал он. «Шестьдесят семь побед подряд, восемь титулов Суперкубка подряд. Команда, которую мы не побеждали десять лет ».


Рик сидел на полу в углу, спиной к стене, возился со шнурками и слушал, как Сэм говорит по-итальянски. Хотя он не понимал своего тренера, он точно знал, о чем говорит. Бергамо то и Бергамо то. Его товарищи по команде ловили каждое слово, их ожидание уже нарастало. Легкая волна нервной энергии захлестнула Рика, и ему пришлось улыбнуться.


Он больше не был наемным стрелком, звонилом, привезенным с Дикого Запада, чтобы управлять атакой и выигрывать игры. Он больше не мечтал о славе и богатстве НФЛ. Эти сны остались позади и быстро угасли. Он был тем, кем был, Пантерой, и, оглядывая тесную и вспотевшую раздевалку, он был совершенно доволен собой.


Глава


24


В понедельник вечером во время сеанса фильма было выпито гораздо меньше пива. Меньше было острот, оскорблений, смеха. Настроение не было мрачным, они все еще очень гордились своей победой на выезде накануне, но это был не типичный вечер понедельника в кино. Сэм пробежался по основным моментам Больцано, затем переключился на коллаж из клипов Бергамо, над которыми они с Риком работали весь день.


Они сошлись во мнении об очевидном - Бергамо был хорошо обучен, хорошо финансирован, хорошо организован и обладал талантами, которые были немного выше остальных участников лиги на некоторых позициях, но, конечно, не на всех. Их американцы были: медленным квотербеком из штата Сан-Диего, сильным защитником, который сильно бил и пытался убить Фабрицио в начале игры, и корнербэком, который мог прервать внешнюю игру, но, по слухам, у него было растянуто подколенное сухожилие. Бергамо был единственной командой в лиге, в защите которой двое из трех американцев. Однако их ключевым игроком был не американец. Средним полузащитником был итальянец по имени Маски, яркий шоумен с длинными волосами, в белых туфлях и отношением «я прежде всего», который он скопировал из НФЛ, где, как ему казалось, он принадлежал. Быстрый и сильный, Маски обладал отличным чутьем, любил бить, чем позже, тем лучше, и обычно он был внизу каждой кучи. При весе 220 фунтов он был достаточно большим, чтобы нанести ущерб Италии, и мог бы сыграть за большинство школ Дивизиона I в Соединенных Штатах. Он носил номер 56 и настаивал на том, чтобы его называли LT, чтобы подражать его кумиру, Лоуренсу Тейлору.


Бергамо был силен в обороне, но не слишком впечатлял с мячом. Против Болоньи и Больцано - всех этих "пчел-убийц" - они отставали до четвертой четверти и легко могли проиграть обоих. Рик был убежден, что «Пантеры» - лучшая команда, но Сэм был побежден Бергамо так много раз, что отказывался быть уверенным, по крайней мере, наедине. После восьми побед подряд в Суперкубке «Бергамо Лайонс» достигли ауры непобедимости, которая стоила не менее десяти очков за игру.


Сэм воспроизвел запись и постарался выявить слабые места Бергамо в нападении. Их хвостовой защитник быстро подошел к линии, но не захотел опустить голову и выстрелить. Они редко проходили до тех пор, пока не приходилось, всегда на третьем проигрыше, в первую очередь потому, что у них не было надежного приемника. Линия атаки была обширной и принципиально прочной, но часто слишком медленной, чтобы начать блиц.


Когда Сэм закончил, Франко обратился к команде и в превосходной манере юриста воодушевил и эмоционально призвал провести тяжелую, посвященную неделю, которая должна была привести к грандиозной победе. В заключение он посоветовал им тренироваться каждый вечер до субботы. Идея была одобрена единогласно. Затем слово взял Нино, чтобы не отставать от него, и начал с того, что объявил, что, чтобы показать серьезность момента, он решил бросить курить до окончания игры, после того, как они избили Бергамо. Это было встречено тепло, потому что, очевидно, Нино принимала на себя такое обязательство раньше, и Нино, лишенное никотина, было устрашающей силой на поле боя. Затем он объявил, что в субботу вечером у нас будет совместный обед в кафе «Монтана». Карло уже работал над меню.


Пантеры были в нетерпении. Рик вернулся к игре Davenport Central, крупнейшей в году для Davenport South. Начиная с понедельника, школа распланировала всю неделю, и город мало о чем говорил. К полудню пятницы игроки были так взволнованы, что некоторых их вырвало за несколько часов до игры.


Рик сомневался, сможет ли какая-нибудь Пантера так нервничать, но это определенно было возможно.


Они вышли из раздевалки с торжественной решимостью. Это была их неделя. Это был их год.


· · ·


В четверг днем Ливви прибыла во всем своем великолепии и с удивительным количеством багажа. Рик был на поле с Фабрицио и Клаудио, неустанно работая над точными маршрутами и быстрым звуком, когда он сделал перерыв и проверил свой мобильный телефон. Она уже была в поезде.


Когда они ехали со станции в его квартиру, он узнал, что она (1) сдала экзамены, (2) устала от своих соседей по комнате, (3) серьезно думает о том, чтобы не вернуться во Флоренцию на последние десять дней своего семестра за границей, (4) испытывает отвращение к своей семье, (5) не разговаривает ни с кем из своей семьи, даже с сестрой, человеком, с которым она враждовала с детского сада и который теперь был слишком вовлечен в развод своих родителей, (6) в нужде места, где можно разбиться на несколько дней, то есть багажа, (7) беспокоила ее виза, потому что она хотела остаться в Италии на какой-то неопределенный период времени, и (8) действительно была готова запрыгнуть в мешок. Она не ныла и не искала сочувствия; Фактически, она прикрывала множество проблем с хладнокровной отстраненностью, которую Рик считал достойной восхищения. Ей нужен был кто-то, и она сбежала к нему.


Он поднял чрезвычайно тяжелые сумки на три пролета, и сделал это легко и энергично. Рад сделать это. В квартире было слишком тихо, почти безжизненно, и Рик обнаружил, что проводит больше времени вдали от нее, гуляя по улицам Пармы, попивая кофе и пиво в уличных кафе, просматривая мясные рынки и винные магазины, даже совершая быстрые обходные пути по старинным улицам. церкви, все, что угодно, чтобы уберечься от ошеломляющей скуки его пустой квартиры. И он всегда был один. Слай и Трей оставили его, и его электронные письма им редко возвращались. Вряд ли это стоило хлопот. Сэм был занят большую часть дней, к тому же он был женат и вел другую жизнь. Франко, его любимый товарищ по команде, иногда хорошо обедал, но у него была ответственная работа. Все Пантеры работали; они должны были. Они не могли позволить себе спать до полудня, провести пару часов в спортзале и бродить по Парме, убивая время и ничего не зарабатывая.


Однако Рик не был на рынке для постоянного проживания. Это повлекло за собой сложности и потребовало обязательств, с которыми он даже не справился. Он никогда не жил с женщиной, на самом деле ни с кем не жил с тех пор, как жил в Торонто, и не думал о спутнице на полную ставку.


Когда она распаковывала вещи, он впервые задумался, сколько именно времени она планирует остаться.


Они отложили занятия любовью до окончания практики. Это должна была быть легкая тренировка, без подушечек, но все же он предпочитал полностью использовать свои ноги и ступни.


Ливви сидела на трибунах и читала книгу в мягкой обложке, пока мальчики изучали свои планы и упражнения. Вокруг было разбросано несколько других жен и подруг, даже несколько маленьких детей прыгали вверх и вниз по трибуне.


В 10:30 в четверг вечером приехал городской служащий и сообщил Сэму о своем присутствии. Его работа заключалась в выключении света.


· · ·


Ждали замки. Рик впервые услышал эту новость около 8 утра, но сумел перевернуться и снова заснуть. Ливви надела джинсы и пошла за кофе. Вернувшись через тридцать минут с двумя большими чашками еды на вынос, она снова объявила, что ждут замки, и она хочет начать с одного в городе Фонтанеллато.


«Очень рано», - сказал Рик, делая глоток, садясь в постели, пытаясь сориентироваться в такой странный час.


«Вы были в Фонтанеллато?» - спросила она, снимая джинсы, взяв путеводитель со своими записями, и вернулась на свою сторону кровати.


"Я никогда не слышал об этом."


«Вы уехали из Пармы с тех пор, как приехали?»


"Конечно. У нас была игра в Милане, одна в Риме, одна в Больцано ».


«Нет, Рики, я говорю о том, чтобы сесть в твой маленький медный« Фиат »и отправиться на прогулку по сельской местности».


"Нет почему-"


«Разве тебе не интересно узнать о своем новом доме?»


«Я научился не привязываться к новому дому. Все они временные ».


"Это мило. Послушай, я не слоняюсь по этой квартире весь день, занимаюсь сексом каждый час и не думаю ни о чем, кроме обеда и ужина ».


"Почему нет?"


«Я отправляюсь в путешествие. Либо ты за рулем, либо я поймаю автобус. Слишком много всего, чтобы увидеть. Мы еще даже не закончили с Пармой ».


Через полчаса они уехали и поехали на северо-запад в поисках Фонтанеллато, замка пятнадцатого века, который Ливви отчаянно пыталась осмотреть. День был теплый и солнечный. Окна были опущены. На ней была короткая джинсовая юбка и хлопковая блузка, и ветер красиво обдувал все вокруг и удерживал его в помолвке. Он нащупал ее ноги, и она одной рукой оттолкнула его, а другой читала путеводитель.


«Здесь ежегодно производят 120 000 тонн сыра пармезан», - говорила она, глядя на сельскую местность. «Прямо здесь, на этих фермах».


«По крайней мере, так много. Эти люди добавили его в свой кофе ».


«Пятьсот молочных заводов, все в строго определенной зоне вокруг Пармы. Это регулируется законом ».


«Они делают из этого мороженое».


«И десять миллионов пармских ветчин каждый год. В это трудно поверить ».


«Нет, если ты здесь живешь. Они кладут вам на стол, прежде чем вы сядете. Почему мы говорим о еде? Вы так торопились, что мы не позавтракали.


Она отложила книгу и объявила: «Я голодаю».


«Как насчет сыра и ветчины?»


Они ехали по узкой дороге с небольшим движением и вскоре прибыли в деревню Баганзола, где нашли бар с кофе и круассанами. Ей не терпелось попрактиковаться в итальянском, и, хотя Рику он казался умелым, синьора за стойкой сопротивлялась. «Диалект», - сказала Ливви, когда они направились к машине.


Рокка, или крепость, в Фонтанеллато была построена около пятисот лет назад, и определенно выглядела неприступной. Он был окружен рвом и закреплен четырьмя массивными башнями с широкими отверстиями для наблюдения и вооружения. Однако внутри находился чудесный дворец со стенами, покрытыми произведениями искусства, и замечательно украшенными комнатами. Через пятнадцать минут Рик насмотрелся, но его подруга только начинала.


Когда он наконец посадил ее обратно в машину, они продолжили путь на север, в ее направлении, в город Сорагна. Он был расположен на плодородной равнине на левом берегу реки Стироне и был местом многих древних сражений, по словам историка их автомобиля, который не мог достаточно быстро переварить подробности. Когда она оттолкнула их, Рик отошел к «Бергамо Лайонс» и особенно к синьору Маски, очень проворному полузащитнику среднего звена, который, по мнению Рика, был ключом к игре. Он продумал все приемы и схемы, изобретенные блестящими тренерами, чтобы нейтрализовать хорошего среднего полузащитника. Они редко работали.


Замок в Сорагне (до сих пор являющийся домом для настоящего принца!) Был построен только в семнадцатом веке, и после быстрой экскурсии они нашли обед в небольшом гастрономе. Затем мы отправились в Сан-Секондо, который сегодня славится вареной ветчиной спалла . Городской замок, построенный в пятнадцатом веке как крепость, сыграл роль во многих важных битвах. «Почему эти люди так много дрались?» - спросил Рик в какой-то момент.


Ливви быстро ответила ему, но войны ее не интересовали. Ее больше привлекали искусство, мебель, мраморные камины и так далее. Рик ускользнул и вздремнул под деревом.


Они закончили в Колорно, прозванном «маленьким Версалем в По». Это была величественная крепость, которую переделали в великолепный дом с огромными садами и дворами. Когда они прибыли, Ливви была так же взволнована, как и семь часов назад, когда они добрались до первого замка, который Рик едва мог вспомнить. Он храбро проделал этот утомительный тур и, наконец, ушел.


«Встретимся в баре», - сказал он и оставил ее одну в огромном коридоре, уставившись на фрески высоко над головой и потерявшись в другом мире.


· · ·


Рик отказался в субботу, и они ненадолго поспорили. Это был их первый вздор, и оба сочли его забавным. Все закончилось быстро, и, похоже, ни один из них не злился, что было многообещающим знаком.


Она имела в виду поездку на юг, в Лангирано, через винодельческую страну с парочкой важных замков, которые нужно было осмотреть. Он имел в виду тихий день, когда он пытался сосредоточиться больше на Бергамо, а не на ее ногах. Они пошли на компромисс в плане остаться в городе и покончить с несколькими церквями.


Он был ясным и отдохнувшим, прежде всего потому, что команда решила пропустить пятничный ритуал пиццы и ведер с пивом в Polipo's. Они быстро прошли тренировку в шортах, выслушали новые планы игры от Сэма, выслушали еще одну эмоциональную речь, на этот раз Пьетро, и, наконец, ушли в десять вечера пятницы. Они достаточно тренировались.


В субботу вечером они собрались в кафе «Монтана» на предигровую трапезу, трехчасовую гастрономическую фиесту с Нино в центре сцены и Карло, ревущим на кухне. Синьор Брункардо присутствовал и обратился к своей команде. Он поблагодарил их за захватывающий сезон, который, однако, не будет полным, если завтра они не побьют Бергамо.


Женщин не было - маленький ресторан был забит только игроками - и это привело к двум непристойным стихотворениям и последнему прощанию - оду с примесью ненормативной лексики, сочиненную лиричным Франко и исполненную в истерическом стиле.


Сэм отправил их домой до одиннадцати.


Глава


25


Бергамо хорошо путешествовал. Они привели впечатляющее количество фанатов, которые прибыли рано и громко, развернули транспаранты, практиковали трубку и пение и в целом чувствовали себя на Stadio Lanfranchi как дома. Восемь подряд Суперкубков даровали им право отправиться в любую точку НФЛ Италии и захватить стадион. Их чирлидеры были одеты в короткие золотые юбки и черные сапоги по колено, и это оказалось отвлечением для Пантер во время длительной разминки перед игрой. Фокус был потерян или, по крайней мере, временно отвлечен, когда девушки потянулись, покачивались и разминались перед большой игрой.


«Почему у нас не может быть чирлидеров?» - спросил Рик Сэма, когда тот проходил мимо.


"Замолчи."


Сэм ходил по полю, рыча на своих игроков, нервничая, как любой тренер НФЛ перед большой игрой. Он коротко побеседовал с репортером Gazzetta di Parma . Съемочная группа сняла некоторые кадры как с участием болельщиков, так и с участием игроков.


Поклонников Пантер нельзя было превзойти. Алекс Оливетто провел неделю, собирая молодых игроков из флагманских футбольных лиг, они собрались вместе на одном конце домашних трибун и вскоре начали кричать на болельщиков Бергамо. Там было много бывших пантер, их семьи и друзья. Любой, кто проявлял незначительный интерес к американскому футболу, получил место задолго до начала матча.


В раздевалке было много шума, и Сэм не пытался успокоить своих игроков. Футбол - это игра эмоций, в основе которой лежит страх, и каждый тренер хочет, чтобы его команда требовала насилия. Он издал стандартные предупреждения против штрафов, отказов и глупых ошибок, а затем избавился от них.


Когда команды выстроились на старте, стадион был полон и шумно. Парма получил, и Джанкарло промчался вдоль дальней боковой линии с ответным ударом, пока его не столкнули на скамейке запасных в Бергамо на 31-й гонке. Рик выскочил рысью со своей атакой, внешне прохладно, но с твердым узлом глубоко в животе.


Первые три пьесы были написаны по сценарию, и ни одна из них не была рассчитана на выигрыш. Рик назвал квотербека тайком, и перевод не потребовался. Нино трясло от ярости и никотиновой депривации. Его ягодицы были полностью остановлены, но удар был быстрым, и он бросился, как ракета, на Маски, который отбил его и остановил игру после выигрыша на один ярд.


- Отлично, Коза, - крикнул Маски с сильным акцентом. В первом тайме Рику неоднократно бросали прозвище.


Вторая игра была очередной уловкой квотербека. Это ни к чему не привело, как и предполагалось. Маски упорно бился над каждым третьим и долгим без исключения, и некоторые из его мешков были актами жестокости. Однако его склонность - возможно, из-за недостатка опыта и, возможно, из-за того, что он любил, чтобы его видели, - заключалась в том, чтобы «взлетать», достигать высоких результатов. В толпе Рик назвал свой особенный спектакль: «Убить Маски». Преступление уже неделю управляло игрой. В ружье, без задней части и с тремя расширениями, Франко выстроился вплотную позади датчанина Карла на левом подкате. Он присел на корточки, чтобы спрятаться. На щелчке линия нападения разделила отборы, оставив зияющую дыру для синьора «LT» Маски, который прорвался сквозь нее и нанес прямой удар по Рику. Он проглотил наживку, и его быстрота чуть не убила его. Рик опустился глубоко, чтобы передать, надеясь, что игра сработает до того, как полузащитник нападет на него. Когда Маски прорвался в центр, высокий и уверенный в себе и взволнованный возможностью так быстро сразиться с Риком, судья Франко внезапно вылетел из ниоткуда и вызвал мощное столкновение между двумя игроками, каждый из которых весил 220 фунтов. Шлем Франко идеально приземлился, прямо под маской Маски, оторвав подбородочный ремень и заставив золотой шлем Бергамо взлететь высоко в воздух. Маски перевернулся, его ноги вскоре погнались за шлемом, и когда он приземлился на голову, Сэм подумал, что они могли убить его. Это было классическое обезглавливание, супер-изюминка, игра, которую будут повторять миллион раз на спортивных каналах в Соединенных Штатах. Совершенно законно, совершенно жестоко.


Рик пропустил это, потому что он держал мяч спиной к игре. Тем не менее, он слышал треск и хруст крайне неприятного хита, столь же жестокого, как что-то из настоящей НФЛ.


По мере развития игры все усложнялось, и когда игра закончилась, судьям потребовалось пять минут, чтобы разобраться во всем. На поле было по крайней мере четыре флага и три трупа.


Маски не двигался, как и Франко неподалеку. Но пенальти в этой части игры не было. Первый флаг опустился во второстепенном. Охранником был маленький головорез по имени МакГрегор, янки из Геттисбергского колледжа, который воображал себя из школы наемных убийц бродячих охранников. Пытаясь создать поле боя, запугать, запугать и просто начать игру правильным тоном, он протянул Фабрицио ужасную веревку для белья, когда тот мягко бежал по полю, подальше от места действия. К счастью, рефери это заметил. К сожалению, Нино тоже, и к тому времени, когда Нино побежал к МакГрегору и сбил его с ног, флагов было больше. Тренеры выбежали на поле и с трудом предотвратили драку.


Последние флаги упали в том месте, где был схвачен Рик, после выигрыша на пять ярдов. Защитник по прозвищу Профессор в юности мало играл в Wake Forest, а теперь, когда ему было за тридцать, он получал еще одну степень по итальянской литературе. Когда он не учился и не преподавал, он играл и тренировал за Bergamo Lions. Отнюдь не мягкий академик, Профессор взялся за голову и увлекся дешевым выстрелом. Если его беспокоило подколенное сухожилие, этого не было видно. После сильного удара по Рику он закричал, как сумасшедший: «Отлично, Коза! А теперь брось мне пас! » Рик толкнул его, Профессор отпихнул, а там были флаги.


В то время как официальные лица отчаянно сбились в кучу и, казалось, совершенно не знали, что делать, инструкторы ухаживали за ранеными. Франко поднялся первым. Он побежал к боковой линии, где его окружили товарищи по команде. Kill Maschi работал до совершенства. На земле ноги Маски двигались, поэтому на стадионе было некоторое облегчение. Затем его колени согнулись, кроссовки встали, и Маски вскочил на ноги. Он подошел к боковой линии, нашел место на скамейке и начал подавать кислород. Он вернется, и скоро, хотя его энтузиазм по поводу блиц не вернется в тот день.


Сэм кричал, чтобы судьи выгнали МакГрегора, и это было заслужено. Но им также придется катапультировать Нино за нанесение удара. Компромиссом было пятнадцать ярдов пенальти против «Лайонс» - «Пантеры первыми». Когда Фабрицио увидел начисление пенальти, он медленно поднялся на ноги и подошел к скамейке запасных.


Без стойких травм. Все вернутся. Обе стороны были в ярости, и все тренеры кричали на судей на жаркой смеси языков.


Рик был в ярости от встречи с Профессором, поэтому он снова набрал его номер. Он повернул вправо, обошел конец и пошел прямо на него. Столкновение было впечатляющим, особенно для Рика, не нападающего, и когда он протаранил Профессора перед скамейкой Пантеры, его товарищи по команде закричали от восторга. Прирост семи. Теперь тестостерон был на высоте. Все его тело пульсировало от двух прямых столкновений. Но его голова была ясной, и следов старых сотрясений не было. Та же игра, квотербек подбрасывает вправо. Клаудио заблокировал профессора, и когда он развернулся, Рик мчался на полной скорости, опустив голову, и шлем был нацелен ему на грудь. Еще одно впечатляющее столкновение. Рик Докери, хедхантер.


"Что, черт возьми, ты делаешь?" Сэм рявкнул, когда Рик пробежал мимо.


«Перемещение мяча».


Если бы не заплатили, Фабрицио пошел бы в раздевалку и положил конец. Но зарплата повлекла за собой ответственность, которую ребенок зрело принял. И он все еще хотел играть в колледж в Соединенных Штатах. Отказ от этой мечты не поможет. Он побежал обратно на поле вместе с Франко, и нападение осталось невредимым.


И Рик устал бегать. С Маски на скамейке, Рик работал в центре с Франко, который поклялся на могиле своей матери не возиться, и бросил Джанкарло по краям. Он дважды занимался контрабандой, добиваясь хороших результатов. На секунду и две из 19 он подделал Франко, сфальсифицировал Джанкарло, бросился прямо на другой бутлег, затем остановился у линии и ударил Фабрицио в зачетной зоне. МакГрегор был близок, но недостаточно.


"Что ты думаешь?" - спросил Сэм Рика, пока они смотрели, как команды выстраиваются в линию перед стартом.


«Посмотри на МакГрегора. Он попытается сломать Фабрицио ногу, я гарантирую.


«Ты слышишь все это« Козье дерьмо »?»


«Нет, Сэм, я глухой».


Хвостбэк из Бергамо, который, как говорилось в отчете разведки, не любил бить, схватил мяч в третьем розыгрыше и сумел ударить (сильно) каждого члена защиты Пантеры на его пути к прекрасному галопу на семьдесят четыре ярда, который наэлектризовал фанатов и довел Сэма до истерики.


После начального удара г-н Маски вышел на поле, но в походке был чуть менее пружинистым. В конце концов, его не убили. «Я достану его», - сказал Франко. Почему нет? подумал Рик. Он объявил игру в прыжке, передал ее Франко и с ужасом смотрел, как мяч упал. Его каким-то образом ударило колено, которое подняло его высоко над линией схватки. В последовавшей за этим рукопашной схватке половина игроков на поле коснулась незакрепленного мяча, когда он катился, прыгал от стопки к стопке и, наконец, вылетел за пределы поля. Все еще бал Пантер. Прирост шестнадцать.


«Это может быть наш день», - пробормотал Сэм никому.


Рик передвинул атаку, развернул Фабрицио влево и ударил его на восемь ярдов на даун-аут. МакГрегор вытолкнул его за пределы поля, но фола не было. Снова направо, тот же спектакль, еще восемь. Игра с коротким пасом сработала по двум причинам: Фабрицио был слишком быстр, чтобы играть тайтово, поэтому МакГрегору пришлось уступить место под ним; и рука Рика была слишком сильной, чтобы ее остановить в короткой игре. Он и Фабрицио часами работали над временными схемами - быстрые выходы, наклоны, крючки, завитки.


Ключевым моментом будет то, как долго Фабрицио будет готов делать удары МакГрегору после того, как он поймал пасы Рика.


«Пантерз» забили в конце первой четверти, когда Джанкарло перепрыгнул через волну атакующих, приземлился на ноги и помчался на десять ярдов до конечной зоны. Это был удивительный, бесстрашный, акробатический маневр, и пармские верующие пришли в ярость. Сэм и Рик покачали головами. Только в Италии.


Пантеры вели 14–7.


Во второй четверти победа взяла верх над головой, поскольку оба нарушения вышли из-под контроля. Маски медленно стряхивал паутину и возвращался в форму. Некоторые из его игр были впечатляющими, по крайней мере, с точки зрения безопасности глубокого кармана, откуда Рик хорошо видел. Однако Маски, похоже, не был склонен возвращаться к своему блистанию камикадзе. Франко всегда скрывался поблизости, рядом со своим защитником.


За минуту до тайма и за тачдаун «Пантерз» поднялся наверх, и игра стала играть решающую роль. Рик, который не перехватил пять игр, наконец, сделал это. Фабрицио был открыт, но мяч летел высоко. Макгрегор поймал его в центре поля и хорошо пробил в зачетной зоне. Рик бросился к боковой линии, как и Джанкарло. Фабрицио поймал МакГрегора достаточно, чтобы повернуть его и замедлить, но тот остался на ногах и продолжил бежать. Следующим был Джанкарло, и когда Макгрегор его жукнул, он внезапно оказался на пути к столкновению с квотербеком.


Мечта квотербека - убить защитника, который только что отобрал свой пас, мечта, которая никогда не сбывается, потому что большинство квотербеков действительно не хотят приближаться к защитнику, который владеет мячом и действительно хочет забить. Это просто сон.


Но Рик весь день ломал шлемы, и впервые после школы он искал контакта. Внезапно он стал бродячим киллером, которого следует опасаться. С МакГрегором в прицеле, Рик покинул ноги, бросился, отказавшись от всякой заботы о собственном теле и безопасности, и нацелился на свою цель. Удар был громким и сильным. МакГрегор упал, как будто его выстрелили в голову. Рик был ошеломлен на секунду, но вскочил на ноги, как будто это было просто очередное убийство. Толпа была ошеломлена, но также взволнована таким беспределом.


Джанкарло упал на мяч, а Рик выбрал время. Когда они покинули поле на перерыв, Рик взглянул на скамейку Бергамо и увидел МакГрегора, осторожно идущего с тренером, очень похожего на боксера, которого расплющили.


"Вы пытались убить его?" Ливви спросит позже, не с отвращением, но уж точно не с восхищением.


«Да», - ответил Рик.


· · ·


Макгрегор не ответил на звонок, и вторая половина быстро превратилась в шоу Фабрицио. Профессор перешагнул и тут же обжегся о столб. Если он играл тайтово, Фабрицио бежал мимо него. Если он играл слабо, что он предпочитал, Рик отбрасывал десять ярдов, которые быстро складывались. «Пантеры» забили дважды в третьей четверти. В четвертом, Львы использовали стратегию двойной команды, половина из которых была профессором, который к тому времени был довольно запыхался и во всяком случае превосходил его, а другая половина была итальянцем, который был не только слишком маленьким, но и слишком медленным. . Когда Фабрицио обогнал их на лету и сделал длинный красивый пас, который Рик запустил из полузащиты, счет стал 35–14, и празднование началось.


Болельщики Пармы зажигали фейерверки, скандировали без перерыва, размахивали огромными футбольными транспарантами, а кто-то бросил обязательную дымовую шашку. По другую сторону поля болельщики Бергамо по-прежнему были сбиты с толку. Если вы выиграете шестьдесят семь подряд, вы никогда не должны проиграть. Выигрыш становится автоматическим.


Поражение в тайтовой игре было бы достаточно душераздирающим, но это была шумная игра. Свернули транспаранты, собрали вещи. Их милые маленькие чирлидерши молчали и очень грустили.


Многие Львы никогда не проигрывали, и в целом проигрывали изящно. Удивительно, но Маски был добродушным человеком, который сидел на траве с снятыми наплечниками и болтал с несколькими Пантерами еще долго после того, как игра была окончена. Он восхищался Франко за брутальный хит, и когда он услышал о пьесе «Убить Маски», он воспринял это как комплимент. И он признал, что длинная победная серия создала слишком большое давление, слишком много ожиданий. В некотором смысле, избавиться от этого было легче. Скоро они встретятся снова, Парма и Бергамо, вероятно, в Суперкубке, и Львы вернутся в форму. Это было его обещание.


Обычно американцы из обеих команд встречались после игры, чтобы быстро поздороваться. Было приятно слышать из дома и сравнивать записи об игроках, с которыми каждый встречался на своем пути. Но не сегодня. Рик обиделся на зов «Козы» и умчался с поля. Он принял душ и быстро переоделся, праздновал достаточно долго, а затем поспешил прочь с Ливви на буксире.


В четвертой четверти у него закружилась голова, и у основания черепа появилась головная боль. Слишком много ударов по голове. Слишком много футбола.


Глава


26 год


Они проспали до полудня в своей крошечной комнате в небольшом альберго недалеко от пляжа, затем собрали свои полотенца, солнцезащитный крем, бутылки с водой и книги в мягкой обложке и, все еще не оправившись, пошли к берегу Адриатического моря, где разбили лагерь на послеобеденное время. . Было жаркое начало июня, быстро приближался туристический сезон, но пляж еще не был переполнен.


«Тебе нужно солнце», - сказала Ливви, покрывая себя маслом. Верх оторвался, оставив лишь несколько ниток там, где они были абсолютно необходимы.


«Думаю, именно поэтому мы здесь на пляже», - сказал он. «И я не видел ни одного солярия в Парме».


«Недостаточно американцев».


Они уехали из Пармы после пятничной тренировки и пятничной пиццы в «Полипо». Поездка до Анконы заняла три часа, затем еще полчаса на юг вдоль побережья до полуострова Конеро и, наконец, до небольшого курортного городка Сироло. Они зарегистрировались после трех часов утра. Ливви забронировала номер, нашла дорогу и знала, где находятся рестораны. Ей нравились детали путешествия.


Наконец официант заметил их и потащился за чаевыми. Они заказали бутерброды и пиво и ждали добрый час и того, и другого. Ливви держала нос в мягкой обложке, в то время как Рику удавалось приходить в сознание и выходить из него, или, если он полностью проснулся, он переходил на правый бок и любовался ею, топлес и шипя на солнце.


Ее сотовый телефон зазвонил откуда-то из глубины пляжной сумки. Она схватила его, посмотрела на номер звонящего и решила не отвечать. «Мой отец», - сказала она с отвращением, а затем вернулась к своей тайне.


Звонил ее отец, мать и сестра. Ливви истекла на десять дней после года обучения за границей, и она не раз намекнула, что может не вернуться домой. Зачем ей? В Италии было намного безопаснее.


Хотя она все еще скрывала некоторые детали, Рик выучил основы. Семья ее матери была представителями голубых кровей Саванны, несчастных людей, согласно кратким описаниям Ливви, и они никогда не принимали ее отца, потому что он был из Новой Англии. Ее родители познакомились в семейной школе Университета Джорджии. Их свадьба вызвала резкое противодействие в частном порядке со стороны ее семьи, и это только вдохновило ее мать на то, чтобы продолжить свадьбу. На многих уровнях шла борьба, и брак был обречен с самого начала.


Тот факт, что он был известным нейрохирургом, который зарабатывал много денег, мало что значил для его родственников, у которых на самом деле было очень мало денег, но которые навсегда были наделены статусом «семейных денег».


Ее отец работал тяжелые часы и был полностью поглощен своей карьерой. Он ел в офисе, спал в офисе и, очевидно, скоро наслаждался общением медсестер в офисе. Это продолжалось годами, и в отместку ее мать начала встречаться с более молодыми мужчинами. Намного моложе. Ее сестра, единственная сестра, проходила курс терапии к десяти годам. «Совершенно неблагополучная семья», - так оценила Ливви.


Ей не терпелось уйти в школу-интернат в четырнадцать. Она выбрала один в Вермонте, как можно дальше, и четыре года боялась праздников. Лето проводилось в Монтане, где она работала вожатой в лагере.


Этим летом, когда она вернулась из Флоренции, ее отец устроил стажировку в больницу в Атланте, где она будет работать с жертвами несчастных случаев с повреждением головного мозга. Он планировал, что она станет врачом, без сомнения, таким же великим, как он сам. У нее не было никаких планов, кроме тех, которые уведут ее далеко от маршрутов, выбранных ее родителями.


Судебное разбирательство по делу о разводе было назначено на конец сентября, и на кону были большие деньги. Ее мать требовала, чтобы она дала показания от ее имени, в частности, об инциденте, произошедшем тремя годами ранее, когда Ливви застала отца в больнице и застала его на ощупь, когда он нащупывал молодую женщину-врача. Ее отец играл в денежную карту. Развод бушевал почти два года, и Саванна не могла дождаться публичной схватки между великим доктором и известной светской львицей.


Ливви отчаянно пыталась избежать этого. Она не хотела, чтобы ее выпускной год колледжа был сорван грязной ссорой между ее родителями.


Рик почти неохотно рассказывал об этом в кратких рассказах, обычно всякий раз, когда звонил ее телефон, и ей приходилось иметь дело со своей семьей. Он терпеливо слушал, и она была благодарна за звуковую доску. Вернувшись во Флоренцию, ее соседи по комнате были слишком поглощены собственной жизнью.


Он был благодарен своим довольно скучным родителям и их простой жизни в Давенпорте.


Ее телефон снова зазвонил. Она схватила его, хмыкнула и побежала по пляжу с телефоном, приставленным к ее голове. Рик наблюдал и восхищался каждым шагом. Другие мужчины устроились в шезлонгах, чтобы посмотреть.


Он предположил, что это ее сестра, потому что она ответила на звонок и быстро ушла, как бы чтобы избавить его от подробностей. Однако он не узнает. Когда она вернулась, она сказала: «Извини», затем устроилась на солнышке и начала читать.


· · ·


К счастью для Рика, союзники сравняли с землей Анкону в конце войны, и поэтому замки и палаццо не коснулись. Согласно сборнику путеводителей Ливви, стоило посмотреть только старый собор, и ей не хотелось его видеть. В воскресенье они снова заснули допоздна, пропустили осмотр достопримечательностей и наконец нашли футбольное поле.


«Пантеры» прибыли на автобусе в 1:30. Рик ждал их один в раздевалке. Ливви была одна на трибуне и читала воскресную итальянскую газету.


«Рад, что тебе удалось это сделать», - прорычал Сэм своему квотербеку.


«Итак, вы в своем обычном счастливом настроении, тренер».


"О, да. Четырехчасовая поездка на автобусе всегда делает меня счастливым ».


Великая победа над Бергамо еще не закончилась, и Сэм, как обычно, ожидал катастрофы против дельфинов Анконы. Расстройство, и «Пантеры» пропустят плей-офф. Он сильно давил на них в среду и пятницу, но они все еще упивались своим ошеломляющим срывом Великой серии. Газета Gazzetta di Parma напечатала статью на первой полосе, в которой был показан большой боевик Фабрицио, мчащегося по полю. Во вторник была еще одна история, в которой фигурировали Франко, Нино, Пьетро и Джанкарло. «Пантеры» были самой популярной командой в лиге, и они выигрывали по-крупному с настоящими итальянскими футболистами. Только их защитник был американцем. И так далее.


Но Анкона выиграла только одну игру и проиграла шесть, большинство с большим отрывом. Как и ожидалось, «Пантеры» были плоскими, но они также убили Бергамо, и это само по себе пугало. Рик и Фабрицио встретились дважды в первой четверти, а Джанкарло покатился и провалился животом для еще двух приземлений во второй. В начале четвертого матча Сэм покинул скамейку запасных, и Альберто взял верх в атаке.


Регулярный чемпионат завершился мячом в центре поля, обе команды свернулись над ним, как в схватке в регби, а часы отсчитывали последние секунды. Игроки сорвали свои грязные футболки и подушечки и полчаса пожимали руки и обещали насчет следующего года. Хвостбэк из Анконы был из Каунсил-Блафс, штат Айова, и играл в небольшом колледже в Миннесоте. Семью годами ранее он видел, как Рик играл в большом матче Айова-Висконсин, и они прекрасно провели время, переигрывая его. Одно из лучших достижений Рика в колледже. Было приятно поговорить с кем-то с таким же акцентом.


Они болтали об игроках и тренерах, которых они знали. На следующий день у «хвостбэка» был рейс, и он не мог дождаться возвращения домой. Рик, конечно, останется в плей-офф, а дальше у него не было никаких планов. Они пожелали друг другу добра и пообещали наверстать упущенное позже.


«Бергамо», очевидно стремясь начать новую серию, обыграл «Рим» на шесть тачдаунов и закончил сезон со счетом 7–1. Парма и Болонья делят второе место при счете 6–2 и сыграют друг с другом в полуфинале. Главной новостью дня стало то, что Больцано был огорчен. «Носороги» из «Милана» забили в финальной игре и вышли в плей-офф.


· · ·


Они работали над загаром еще один день, а потом им надоел Сироло. Они двинулись на север, остановившись на день и ночь в средневековой деревне Урбино. Ливви уже побывала в тринадцати из двадцати регионов и решительно намекала на длительный тур, в который войдут и остальные семь. Но как далеко она могла зайти с просроченной визой?


Она предпочла не говорить об этом. И она проделала замечательную работу, игнорируя свою семью, пока они игнорировали ее. Когда они ехали по проселочным дорогам Умбрии и Тосканы, она изучала карты и умела находить крошечные деревушки, винодельни и старинные палаццо. Она знала историю регионов - войны и конфликты, правителей и их города-государства, влияние Рима и его упадок. Она могла взглянуть на небольшой деревенский собор и сказать: «Барокко, конец семнадцатого века» или «Романский стиль, начало двенадцатого века», и для хорошей меры она могла бы добавить: «Но купол был добавлен сто лет спустя классическим домом. архитектор." Она знала великих художников, и не только их работы, но также их родные города, обучение, эксцентричность и все важные детали их карьеры. Она знала итальянское вино и понимала бесконечное разнообразие винограда из регионов. Если бы они действительно хотели пить, она бы нашла скрытую винодельню. Они совершали быструю экскурсию, а затем соглашались на бесплатный образец.


Наконец они вернулись в Парму ближе к вечеру среды, как раз к очень долгой тренировке. Ливви осталась в квартире («доме»), в то время как Рик добрался до стадиона Ланфранки, чтобы снова подготовиться к Bologna Warriors.


Глава


27


Самой старой Пантерой был Томмазо или просто Томми. Ему было сорок два, и он играл двадцать лет. Его намерением, о котором слишком часто говорили в раздевалке, было уйти в отставку только после того, как «Парма» выиграет свой первый Суперкубок. Некоторые из его товарищей по команде думали, что он давно миновал пенсионный возраст, и его желание держаться было еще одной веской причиной для «Пантер», чтобы поспешить и выиграть крупный турнир.


Томми играл в обороне и был эффективен примерно в трети любой игры. Он был высоким и весил около двухсот фунтов, но довольно быстро играл с мячом и неплохо передавал пасы. Однако по ходу игры он не мог соперничать с атакующим лайнменом или защитником, и Сэм осторожно использовал Томми. Было несколько Пантер, старших ребят, которым требовалось всего несколько снимков за игру.


Томми был карьерным государственным служащим разного профиля, с хорошей стабильной работой и очень модной квартирой в центре города. Ничего не было старым, кроме самого здания. Внутри квартиры Томми тщательно удалил любые уступки возрасту и истории. Мебель была сделана из стекла, хрома и кожи, полы - из неполированного светлого дуба, стены были покрыты непостижимым предметом современного искусства, и все было красиво обставлено всеми мыслимыми высокотехнологичными развлекательными устройствами.


Его вечерняя дама, конечно, не жена, великолепно вписалась в обстановку. Ее звали Маддалена, она была ростом с Томми, но на сто фунтов легче и как минимум на пятнадцать лет моложе. Когда Рик поздоровался с ней, Томми обнял и клюнул Ливви и сделал вид, что может просто увести ее в спальню.


Ливви привлекла внимание Пантер, а почему бы и нет? Красивая молодая американка, живущая со своим защитником прямо здесь, в Парме. Будучи чистокровными итальянцами, они не могли не продвинуться ближе. Приглашения на обед всегда были, но с тех пор, как она приехала, Рик стал действительно востребованным.


Рику удалось оттащить Ливви, и он начал восхищаться коллекцией трофеев и футбольных памятных вещей Томми. Там было фото Томми с молодой футбольной командой. «В Техасе», - сказал Томми. «Рядом с Уэйко. Я хожу каждый год в августе тренироваться с командой ».


"Средняя школа?"


«Sì . Я беру отпуск и делаю то, что вы называете, два дня в день. Нет?"


"О, да. Дважды в день, всегда в августе ». Рик был ошеломлен. Он никогда не встречал никого, кто бы по два дня добровольно подвергался августовским ужасам. А к августу итальянский сезон закончился, так зачем возиться со всей этой жестокой тренировкой?


«Я знаю, это безумие», - говорил Томми.


"Да, это так. Вы все еще идете? »


"О нет. Три года назад я бросил. Моя жена, вторая, не одобрила ». При этом он почему-то настороженно посмотрел на Маддалену, а затем продолжил: «Она ушла, но я был слишком стар. Этим мальчикам всего семнадцать - слишком молоды для сорокалетнего мужчины, тебе не кажется?


"Без сомнений."


Рик двинулся дальше, все еще ошеломленный мыслью о Томми или о ком-то еще, проводящем отпуск в техасской жаре, бегущем по ветру и врезавшимся в блокирующие сани.


Там стояла полка с идеально подобранными кожаными блокнотами, каждый толщиной около дюйма, с золотым тиснением года, по одному на каждый из двадцати сезонов Томми. «Это первое, - сказал Томми. На первой странице было глянцевое расписание игр Пантеры с добавленными вручную счетами. Четыре победы, четыре поражения. Затем игровые программы, газетные статьи и страницы с фотографиями. Томми указал на себя в групповом снимке и сказал: «Это я, номер 82 в то время даже, на тридцать фунтов больше». Он выглядел огромным, и Рик почти сказал, что часть этой массы будет приветствоваться сейчас. Но Томми был модником, щеголем и всегда хорошо выглядел. Несомненно, потеря лишнего веса во многом была связана с его личной жизнью.


Они пролистали несколько ежегодников, и времена года начали размываться. «Никогда не было Суперкубка», - не раз повторял Томми. Он указал на пустое место в центре книжной полки и сказал: «Это особенное место, Рик. Здесь я поместил большую фотографию своих Пантер сразу после того, как мы выиграли Суперкубок. Ты будешь здесь, Рик, не так ли?


"Определенно."


Он обнял Рика за плечо и повел в обеденную зону, где ждали напитки - всего два приятеля, взявшись за руки. «Мы волнуемся, Рик», - сказал он внезапно очень серьезно.


Пауза. «Беспокоитесь о чем?»


"Эта игра. Мы так близки ». Он развернулся и налил два стакана белого вина. «Ты отличный футболист, Рик. Лучшее в Парме, может быть, во всей Италии. Настоящий защитник НФЛ. Можешь сказать нам, Рик, что мы выиграем Суперкубок? »


Женщины были во внутреннем дворике, глядя на цветы в оконной коробке.


«Никто не настолько умен, Томми. Игра слишком непредсказуема ».


«Но ты, Рик, ты видел столько, столько великих игроков на великолепных стадионах. Ты знаешь настоящую игру, Рик. Конечно, ты знаешь, сможем ли мы победить ».


«Мы можем победить, да».


«Но вы обещаете?» Томми улыбнулся и ударил Рика по груди. Давай, приятель, только между нами двумя. Скажи мне, что я хочу услышать.


«Я твердо верю, что мы выиграем следующие две игры, то есть Суперкубок. Но, Томми, это может пообещать только дурак.


"Мистер. Джо Намат гарантировал это. Что, в Суперкубке III или IV? »


«Суперкубок III. И я не Джо Намат ».


Томми был настолько нетрадиционным, что не стал давать им пармезанский сыр и ветчину прошутто, чтобы перекусить, пока они ждали обеда. Его вино прибыло из Испании. Маддалена подавала салаты из шпината и помидоров, а затем небольшие порции запеченного блюда из трески, которое никогда не было бы в кулинарной книге Эмилии-Романьи. Нигде не осталось и следа макарон. Десерт представлял собой сухой ломкий бисквит, темный, как шоколад, но практически безвкусный.


Впервые в Парме Рик вышел из-за стола голодным. После некрепкого кофе и продолжительных прощаний они ушли и по дороге домой остановились, чтобы выпить большое мороженое. «Он мерзавец», - сказала Ливви. «Его руки были на мне».


«Не могу его за это винить».


"Замолчи."


«И кроме того, я нащупывал Маддалену».


«Вы не были, потому что я следил за каждым движением».


"Ревнивый?"


"Очень сильно." Она сунула ему в губы ложку фисташек и без улыбки сказала: «Ты меня слышишь, Рик? Я безумно завидую ».


"Да, мэм."


И с этим они прошли еще одну маленькую веху, вместе сделали еще один шаг. От флирта до случайного секса и более интенсивного разнообразия. От быстрых писем по электронной почте до более продолжительных разговоров по телефону. От дальнего романа до игрового хауса. От неопределенного ближайшего будущего к тому, что можно разделить. А теперь договор об эксклюзивности. Моногамия. Все запечатано с полным ртом фисташкового джелато.


· · ·


Тренеру Руссо надоели все разговоры о Суперкубке. В пятницу вечером он кричал на свою команду, что, если они не станут серьезно относиться к Болонье, команде, которой они проиграли, кстати, они не будут играть в Суперкубке. По одной игре, идиоты.


И он снова закричал в субботу, когда они ускорили легкую тренировку, которую требовали Нино и Франко. Все игроки пришли, большинство на час раньше.


На следующее утро в десять утра они уехали на автобусе в Болонью. Они пообедали сэндвичами в кафетерии на окраине города, а в 1:30 «Пантеры» вышли из автобуса и пошли пешком по лучшему футбольному полю в Италии.


В Болонье полмиллиона человек и много поклонников американского футбола. У Warriors есть давние традиции хороших команд, активных молодежных лиг и солидных владельцев, и их поле (также как и старое поле для регби) было модернизировано до футбольных характеристик и тщательно поддерживается. До подъема Бергамо Болонья доминировала в лиге.


Два чартерных автобуса с болельщиками «Пармы» прибыли вслед за командой и шумно въехали на стадион. Вскоре обе стороны вступили в бой с криками. Поднялись баннеры. Рик заметил одну на стороне Болоньи, которая гласила: «Готовьте козу».


По словам Ливви, Болонья славилась своей едой и, что неудивительно, претендовала на лучшую кухню во всей Италии. Возможно, козел был региональным деликатесом.


В их первой встрече Трей Колби поймал три передачи в первой четверти. К перерыву у него было четыре, затем его карьера закончилась в начале третьей четверти. Рэй Монтроуз, защитник, игравший в «Рутгерсе» и легко выигравший чемпионский титул в регулярном сезоне на дистанции 228 ярдов за игру, пробежал сквозь защиту «Пантеры» три тачдауна и 200 ярдов. Болонья выиграла 35–34.


С тех пор «Пантеры» не проигрывали и не играли в упор. Рик и сегодня этого не ожидал. Болонья была командой из одного человека - все Монтроузы. Квотербек был типичным представителем маленького колледжа - жестким, но медленно и неустойчиво даже в короткой игре. Третий американец был спасателем из Дартмута, который, к сожалению, не смог прикрыть Трея. А Трей не был ни таким быстрым, ни таким быстрым, как Фабрицио.


Игра должна была быть захватывающей и результативной, и Рик хотел мяч первым. Но «Уорриорз» выиграли жеребьёвку, и когда команды выстроились в очередь для первого удара, трибуны были полны и раскачивались. Вернувшимся человеком был крохотный итальянец. Рик заметил на пленке, что он часто держал мяч низко, подальше от своего тела, что могло удержать его на каждой скамейке запасных в Америке. «Раздень мяч!» Сэм кричал тысячу раз за неделю. «Если номер 8 сделает удар, снимите проклятый мяч».


Но сначала они должны были его поймать. Когда номер 8 прорезал полузащиту, он почувствовал запах линии ворот. Мяч вылетел из его живота, когда он взял его правой рукой. Сильвио, полузащитник размером с пинту на огромной скорости, поймал его сбоку, выдернул правую руку почти из сустава, и мяч покатился по земле. Пантера нашла его. Монтроузу придется подождать.


В первом розыгрыше Рик притворился Франко в пикировании, а затем сфальсифицировал Фабрицио на пятёрке и выше. Угловой, заметив ранний и драматичный перехват, клюнул на приманку, и когда Фабрицио развернулся в сторону поля, он был широко открыт на долгую секунду. Рик слишком сильно забросил мяч, но Фабрицио знал, что его ждет. Он взял его пальцами, впитал его верхней частью тела, а затем схватил, когда предохранитель закрылся для убийства. Но безопасность так и не застала его. Фабрицио снова развернулся, попал на форсаж и вскоре пересек линию ворот. Семерка - застежка-молния.


Чтобы еще больше продлить появление мистера Монтроуза, Сэм призвал к удару ногой. За последнюю неделю они практиковали это десятки раз. Филиппо, их большой нападающий, отлично пробил верхнюю часть мяча, и он безумно прыгнул по полузащите. Франко и Пьетро грохотали позади него, не для того, чтобы коснуться его, а для того, чтобы уничтожить двух ближайших воинов. Они расплющили двух сбитых с толку мальчишек, которые плыли обратно на клин, затем переключили передачи и робко пошли на удар. Джанкарло перевернулся через груду и приземлился на мяч. Три игры спустя Фабрицио вернулся в зачетную зону.


Монтроуз, наконец, получил мяч на первом и десять с 31-го. Подача к хвостовику была такой же предсказуемой, как восход солнца, и Сэм послал всех, кроме бесплатного сейфа, на всякий случай. Последовала массовая попытка банды, но Монтроузу все же удалось выиграть три. Потом пять, четыре и снова три. Его пробежки были короткими, его длина в ярдах боролась с многочисленной защитой. На третьем и одном Болонья наконец-то попробовала что-то творческое. Сэм объявил еще один блиц, и когда квотербек выдернул мяч из живота Монтроуза и стал искать приемник, он нашел одного, который танцевал по дальней боковой линии, размахивал руками и кричал, потому что Пантеры не было в пределах двадцати ярдов от него. его. Пасс был длинным и высоким, и когда принимающий догнал его на десяти ярдовой линии, болельщики встали и приветствовали. Обе руки схватили мяч, затем обе руки позволили ему ускользнуть, болезненно, медленно, как будто в приостановленном движении. Получатель ринулся за золотым призом, который подпрыгнул слишком далеко от его пальцев, затем упал лицом вниз на пяти ярдовой линии и ударил по траве.


Вы почти могли слышать, как он плачет.


Игрок набирал в среднем двадцать восемь ярдов на удар и умудрялся снизить его, нанося удар своим фанатам. Рик вылетел в атаку на поле и без сбоев провел три розыгрыша подряд в пользу Фабрицио - уклон посередине на двенадцать ярдов, завиток на одиннадцать и штангу на тридцать четыре ярда и третий тачдаун за первые четыре минуты. игры.


Болонья не паниковала и не отказывалась от своего плана на игру. Монтроуз получал мяч в каждой игре, и в каждой игре Сэм поражал как минимум девять защитников. Результатом стала игра, когда нападавшие методично пробили мяч по полю. Когда Монтроуз забил с трех ярдов, первая четверть истекла.


Вторая четверть была примерно такой же. Рик и его нападающие забили легко, в то время как Монтроуз и его соперники победили. В тайме «Пантеры» вели 38–13, и Сэм пытался найти повод для жалоб. У Монтроуза было два приземления на двадцать один керри и почти двести ярдов, но кого это волновало?


Сэм читал им обычную тренерскую лекцию о провалах во втором тайме, но это была неудачная игра. Правда заключалась в том, что Сэм никогда не видел, чтобы команда любого уровня сливалась так красиво и без усилий после такого паршивого старта. Безусловно, его квотербек был рыбой из воды, а Фабрицио был не просто хорош, но и велик и стоил каждого пенни из своих восьмисот евро в месяц. Но Пантеры вышли на другой уровень. Франко и Джанкарло бежали властно и смело. Нино, Паоло Агги и Джорджио стреляли по мячу и редко пропускали мяч. Рика редко увольняли или даже давили. А защита, с Пьетро, забивающим середину, и Сильвио, блистающим в полной самоотдаче, превратилась в безумие бандитеров, собирающихся вокруг мяча при каждой игре, как стая собак.


Откуда-то, вероятно, из-за присутствия своего квотербека, «Пантеры» приобрели дерзкую самоуверенность, о которой мечтают тренеры. Теперь у них было чванство. Это был их сезон, и они больше не проиграют.


Они забили на первом драйве второго тайма, не отдав пас. Джанкарло промчался широко влево и вправо, в то время как Франко с грохотом пронесся сквозь яму. Драйв отнял шесть минут, и при счете 45–13 Монтроуз и компания выскочили на поле с чувством поражения. Он не сдавался, но после тридцати переносов потерял ступеньку. После тридцати пяти он совершил четвертое приземление, но могучие Воины были слишком далеко позади. Финал был 51–27.


Глава


28 год


Рано утром в понедельник Ливви вскочила с постели, включила свет и объявила: «Мы едем в Венецию».


«Нет», - ответили из-под подушки.


"Да. Вы никогда не были. Венеция - мой любимый город ».


«Так было с Римом, Флоренцией и Сиеной».


«Вставай, любовник. Я показываю вам Венецию.


"Нет. Мне слишком больно ».


«Что за слабак. Я еду в Венецию, чтобы найти себе настоящего мужчину, футболиста ».


«Давай снова поспим».


"Неа. Я ухожу. Думаю, я сяду на поезд.


«Отправь мне открытку».


Она шлепнула его по крупу и направилась в душ. Час спустя «Фиат» был загружен, и Рик тащил обратно кофе и круассаны из своего соседского бара. Тренер Руссо отменил тренировку до пятницы. На подготовку к Суперкубку, как и к его американскому подражателю, ушло две недели.


Неудивительно, что соперником был Бергамо.


Вне города, вдали от утреннего транспорта, Ливви начал с истории Венеции и, к счастью, достиг только высших точек за первые две тысячи лет. Рик, положив руку ей на колени, слушал, как она рассказывала, как и почему город был построен на грязевых берегах в приливных районах и постоянно наводнениях. Время от времени она ссылалась на свои путеводители, но большая часть из них пришла по памяти. За последний год она была там дважды, по длинным выходным. В первый раз она была с группой студентов, что вдохновило ее вернуться через месяц одна.


«А улицы - это реки?» - спросил Рик, более чем немного обеспокоенный «Фиатом» и тем, где он может быть припаркован.


«Более известные как каналы. Машин нет, только лодки ».


"Эти маленькие лодки называются?"


«Гондолы».


«Гондолы. Однажды я видел фильм, где эта пара каталась на гондоле, а маленький капитан ...


"Гондольер."


«Как бы то ни было, но он продолжал петь очень громко, и они не могли заставить его заткнуться. Очень забавно. Это была комедия ».


«Это для туристов».


«Не могу дождаться».


«Венеция - самый уникальный город в мире, Рик. Я хочу, чтобы тебе это понравилось ».


«О, я уверен, что буду. Интересно, есть ли у них футбольная команда ».


«Ни об одном в путеводителях нет». Ее телефон был выключен, и она, похоже, не беспокоилась о событиях дома. Рик знал, что ее родители были в ярости и угрожали, но в саге было гораздо больше, чем она до сих пор разглашала. Ливви могла выключить его, как выключатель, и когда она погрузилась в историю, искусство и культуру Италии, она снова стала студенткой, взволнованной своим предметом, и ей не терпелось поделиться им.


Они остановились на обед за пределами города Падуя. Через час они нашли коммерческий участок для туристов с автомобилями и припарковали «Фиат» за двадцать евро в день. В Местре они сели на паром, и началось их приключение на воде. Паром покачнулся, когда он был загружен, затем ринулся через венецианскую лагуну. Ливви схватила его за верхний поручень и с большим нетерпением наблюдала, как Венеция приближается. Вскоре они вошли в Гранд-канал, и лодки были повсюду - частные водные такси, небольшие баржи, груженные продуктами и товарами, фургон-карабинер с полицейскими знаками отличия, вапоретто с туристами, рыбацкие лодки, другие паромы и, наконец, гондолы, идущие по дороге. дюжина. Мутная вода плескалась у парадных ступенек элегантных дворцов, построенных по очереди. Вдали возвышалась колокольня на площади Сан-Марко.


Рик не мог не заметить купола десятков старых церквей, и у него было слабое чувство, что он познакомится с большинством из них.


Они вышли на паромной остановке возле дворца Гритти. На променаде она сказала: «Это единственная плохая часть Венеции. Мы должны перевезти наш багаж в отель ». И они катились по многолюдным улицам, по узким пешеходным мостам, по переулкам, отрезанным от солнца. Она предупредила его взять с собой легкие вещи, хотя ее сумка все еще была вдвое больше его.


Отель представлял собой причудливый маленький гостевой дом, спрятанный от туристов. Владелец, синьора Стелла, была бойкой женщиной лет семидесяти, работала на стойке регистрации и делала вид, что помнит Ливви четыре месяца назад. Она разместила их в угловой комнате, тесных помещениях, но с прекрасным видом на горизонт - соборы вокруг - а также полную ванну, что, как объяснила Ливви, не всегда было возможным в этих крошечных отелях в Италии. Кровать задрожала, когда Рик потянулся, и это на короткое время его обеспокоило. Она была не в настроении, когда перед ними лежала Венеция и столько всего было видно. Он даже не мог уснуть.


· · ·


Однако ему удалось договориться о перемирии. Его предел - два собора / дворца в день. После этого она осталась одна. Они добрались до площади Сан-Марко, первой остановки для всех посетителей, и провели первый час в уличном кафе, потягивая напитки и наблюдая, как большие волны студентов и туристов плывут по великолепной площади. Она говорила, что он был построен четыреста лет назад, когда Венеция была богатым и могущественным городом-государством. Дворец дожей занимал один угол, огромная крепость, защищавшая Венецию не менее семисот лет. Церковь, или базилика, была огромной и собирала самые большие толпы.


Она ушла, чтобы купить билеты, и Рик позвонил Сэму. Тренер смотрел запись вчерашней игры между Бергамо и Миланом - обычная работа в понедельник после обеда для любого тренера, готовящегося к Суперкубку.


"Где ты?" - потребовал ответа Сэм.


"Венеция."


«С этой молодой девушкой?»


«Ей двадцать один, тренер. И да, она рядом.


«Бергамо был впечатляющим, никаких проблем, всего два пенальти. Выиграл тремя тачдаунами. Теперь они кажутся намного лучше, когда у них нет такой полосы ».


«А Маски?»


«Великолепно. Он нокаутировал их квотербека в третьей четверти ».


«Я был нокаутирован раньше. Я подозреваю, что они посадят двух американцев на Фабрицио и забьют его. Для мальчика может быть долгий день. Идет прохождение игры. Маски может прекратить работу ».


«Слава богу, за игру в лодку», - усмехнулся Сэм. "У тебя есть план?"


«У меня есть план».


«Не могли бы вы поделиться этим со мной, чтобы я мог спать сегодня вечером?»


«Нет, это еще не закончено. Еще пара дней в Венеции, и я решу все нюансы ».


«Давай встретимся в четверг днем и поработаем над этим».


«Конечно, тренер».


Рик и Ливви шли через базилику Сан-Марко плечом к плечу с голландскими туристами, а их гид болтал на любом языке. Через час Рик убежал. Он выпил пива на угасающем солнце в кафе и терпеливо ждал Ливви.


Они прогулялись по центральной Венеции и пересекли мост Риальто, ничего не купив. Для дочери богатого врача она вела себя бережливо. Крошечные отели, дешевое питание, поезда и паромы - явная озабоченность по поводу того, сколько стоят вещи. Она настояла на том, чтобы заплатить за половину всего или хотя бы предложить. Рик не раз говорил ей, что он, конечно, небогат и не имеет высокой зарплаты, но отказывался беспокоиться о деньгах. И он отказался позволить ей платить за многое.


Их кровать с металлическим каркасом раскачивалась на полпути через комнату во время ночного сеанса, и этого было достаточно, чтобы синьора Стелла шепнула что-то незаметно Ливви во время завтрака на следующее утро.


"Что она сказала?" - спросил Рик, когда Стелла исчезла.


Ливви, внезапно покраснев, наклонилась и прошептала: «Мы слишком много шумели прошлой ночью. Были жалобы ».


"Что ты ей сказал?"


"Очень жаль. Мы не можем остановиться ».


«Девушка Атта».


«Она не думает, что мы должны это делать, но она может переместить нас в другую комнату, в которой будет более тяжелая кровать».


«Я люблю вызовы».


· · ·


В Венеции не бывает длинных бульваров. Улицы узкие, они извиваются и изгибаются вместе с каналами и пересекают их множеством мостов. Кто-то однажды насчитал в городе 400 мостов, и к вечеру среды Рик был уверен, что использовал их все.


Он был припаркован под зонтиком в кафе на тротуаре, лениво попыхивая кубинской сигарой и потягивая «Кампари» со льдом, ожидая, пока Ливви отшлифует другой собор, известный как церковь Сан-Фантин. Он не устал от нее, как раз наоборот. Ее энергия и любопытство вдохновили его использовать свой мозг. Она была восхитительной компаньонкой, ей легко угодить, и она стремилась делать все, что казалось забавой. Он все еще ждал взгляда на избалованного богатого ребенка, эгоцентричную королеву женского общества. Может, его не существовало.


Не уставал он и от Венеции. Фактически, он был очарован городом и его бесконечными укромными уголками, тупиками и скрытыми площадями. Морепродукты были невероятными, и он наслаждался этим перерывом от пасты. Он повидал достаточно соборов, дворцов и музеев, но его интерес к искусству и истории города был возбужден.


Однако Рик был футболистом, и оставалась одна игра. Это была игра, в которой он должен был выиграть, чтобы оправдать свое присутствие, свое существование и свою цену, хотя она и была мизерной. Если не считать денег, он когда-то был квотербеком НФЛ, и если он не мог составить нападение для еще одной победы здесь, в Италии, то пришло время повесить шипы.


Он уже намекнул, что ему нужно уехать в четверг утром. Казалось, она проигнорировала это. За ужином в Фиоре он сказал: «Мне нужно завтра в Парму. Тренер Руссо хочет встретиться днем ».


«Думаю, я останусь здесь», - без колебаний сказала она. Все было запланировано.


"На сколько долго?"


«Еще несколько дней. Я буду в порядке."


И он не сомневался, что она так и будет. Хотя они предпочитали держаться вместе, оба нуждались в своем пространстве, и каждый быстро исчезал. Ливви могла путешествовать по миру в одиночку, намного проще, чем он. Ничто ее не волновало и не пугало. Она приспосабливалась на лету, как любой опытный путешественник, и не устала использовать свою улыбку и красоту, чтобы получить желаемое.


«Ты вернешься на Суперкубок?» он спросил.


«Я бы не осмелился пропустить это».


"Умник."


У них был угорь, кефаль и каракатица, а когда их накормили, они пошли в бар Гарри на Гранд-канале, чтобы выпить стаканчик на ночь. Они сидели, съежившись, в углу, наблюдая за толпой шумных американцев и не скучали по дому.


«Когда сезон закончится, что ты будешь делать?» спросила она. Она обвила его правую руку, а его правая рука массировала ей колени. Они пили медленно, как будто могли быть там всю ночь.


"Не уверен. А ты?" он спросил.


«Мне нужно домой, но я не хочу».


«Мне не нужно и не хочу. Но я не совсем понимаю, что мне здесь делать ».


«Хочешь остаться?» - спросила она, когда ей каким-то образом удалось подобраться еще ближе.


"С тобой?"


«Есть еще кто-нибудь на уме?»


"Это не то, что я имел ввиду. Ты остаешься? »


«Меня можно было уговорить».


Более тяжелая кровать была в комнате большего размера и решила проблему жалоб. В четверг они проспали допоздна, а затем неприятно попрощались. Рик помахал ей, когда паром отошел и медленно двинулся через Гранд-канал.


Глава


29


Звук был смутно знакомым. Он слышал это раньше, но из глубины комы не мог вспомнить, где и когда. Он сел в постели, увидел, что сейчас четыре минуты после трех часов ночи, и, наконец, собрал все вместе. Кто-то был у его двери.


"Приходящий!" - прорычал он, и злоумышленник убрал большой палец с белой кнопки в коридоре. Рик надел спортивные шорты и футболку. Он включил свет и внезапно вспомнил детектива Ромо и отказ от ареста несколькими месяцами ранее. Он подумал о Франко, своем личном судье, и решил, что ему нечего бояться.


"Это кто?" - сказал он двери, прижав рот к замку.


«Я хочу поговорить с тобой». Глубокий скрипучий голос, американец. Намек на треп.


«Хорошо, мы разговариваем».


«Я ищу Рика Докери».


«Вы нашли его. Что теперь?"


"Пожалуйста. Мне нужно увидеть Ливви Галлоуэй.


"Вы что-то вроде копа?" Рик внезапно подумал о своих соседях и о суматохе, которую он создавал, крича через закрытую дверь.


"Нет."


Рик открыл дверь и столкнулся лицом к лицу с мужчиной с бочкообразной грудью в дешевом черном костюме. Большая голова, густые усы, большие круги вокруг глаз. Наверное, с бутылкой долгая история. Он протянул руку и сказал: «Я Ли Брайсон, частный сыщик из Атланты».


«Приятно», - сказал Рик, не пожимая руки. "Кто он?"


Позади Брайсона стоял итальянец со зловещим лицом в темном костюме, который стоил на несколько долларов дороже, чем у Брайсона. «Лоренцо. Он из Милана.


«Это действительно многое объясняет. Он полицейский? »


"Нет."


«Значит, у нас здесь нет копов?»


«Нет, мы частные детективы. Пожалуйста, если бы у меня было всего десять минут.


Рик махнул им и запер дверь. Он последовал за ними в логово, где они неловко сели на софе колено к колену. Он упал на стул в другом конце комнаты. «Лучше все будет хорошо», - сказал он.


«Я работаю на нескольких юристов в Атланте, мистер Докери. Могу я называть тебя Рик? »


"Нет."


"Хорошо. Эти адвокаты причастны к разводу между доктором Галлоуэем и миссис Галлоуэй, и они отправили меня сюда, чтобы увидеть Ливви.


"Она не здесь."


Брайсон оглядел комнату, и его глаза остановились на паре красных туфель на высоких каблуках на полу возле телевизора. Потом коричневая сумочка на крайнем столике. Не хватало только бюстгальтера, свисающего с лампы. Один с леопардовым принтом. Лоренцо смотрел только на Рика, как будто его роль заключалась в том, чтобы справиться с убийством, если в этом возникнет необходимость.


«Я думаю, что да, - сказал Брайсон.


«Меня не волнует, что ты думаешь. Она была здесь, но не сейчас.


"Не возражаешь, если я посмотрю вокруг?"


«Конечно, просто покажите мне ордер на обыск, и вы сможете осмотреть белье».


Брайсон снова повернул свою массивную голову.


«Это маленькая квартира, - сказал Рик. «С тремя комнатами. Вы можете видеть двоих с того места, где сидите. Обещаю, Ливви нет в спальне.


"Где она?"


"Почему ты хочешь знать?"


«Меня послали сюда, чтобы найти ее. Это моя работа. Дома есть люди, которые очень переживают за нее ».


«Может, она не хочет домой. Может, она хочет избегать тех же людей ».


"Где она?"


"Она в порядке. Ей нравится путешествовать. Тебе будет сложно ее найти.


Брайсон ковырял усы и, казалось, улыбнулся. «Ей может быть трудно путешествовать», - сказал он. «Срок действия ее визы истек три дня назад».


Рик воспринял это, но не смягчился. «Это не совсем уголовное преступление».


«Нет, но все может быть липким. Ей нужно вернуться домой ».


"Может быть и так. Вы можете объяснить ей все это, и когда вы это сделаете, я уверен, что она примет любое решение, которое ей, черт возьми, понравится. Она большая девочка, мистер Брайсон, очень способная сама управлять своей жизнью. Ей не нужны ни ты, ни я, ни кто-либо еще дома.


Его ночной набег провалился, и Брайсон начал отступление. Он вытащил несколько бумаг из кармана пиджака, бросил их на журнальный столик, а затем сказал, пытаясь драматизировать: «Вот в чем дело. Это билет в один конец из Рима в Атланту в это воскресенье. Приходит, по визе вопросов никто не задает. Эта маленькая проблема решена. Она не появляется, значит, она здесь в самоволке без надлежащих документов ».


«О, это действительно здорово, но ты разговариваешь не с тем человеком. Как я только что сказал, г-жа Галлоуэй сама принимает решения. Я просто предоставляю комнату, когда она проходит ».


«Но ты с ней поговоришь».


«Может быть, но нет никакой гарантии, что я увижу ее до воскресенья или в следующем месяце, если на то пошло. Ей нравится бродить.


Брайсону больше нечего было делать. Ему платили за то, чтобы он нашел девушку, высказал несколько угроз, напугал ее, чтобы она вернулась домой, и отдал билет. Кроме того, у него не было никаких полномочий. На итальянской земле или иначе.


Он поднялся на ноги, Лоренцо следил за каждым движением. Рик остался в своем кресле. У двери Брайсон остановился и сказал: «Я фанат« Фэлконс ». Разве вы не проезжали через Атланту несколько лет назад?


«Да», - быстро и без подробностей сказал Рик.


Брайсон оглядел квартиру. Третий этаж, без лифта. Старинное здание на узкой улочке в старинном городе. Вдали от ярких огней НФЛ.


Рик затаил дыхание и ждал дешевого укола. Может быть, что-то вроде: «Думаю, ты наконец нашел свое место». Или: «Хороший карьерный ход».


Вместо этого он заполнил пробел словами: «Как ты меня нашел?»


Когда Брайсон открыл дверь, он сказал: «Один из ее соседей по комнате вспомнил ваше имя».


· · ·


Был почти полдень, когда она ответила на звонок. Она обедала на свежем воздухе на площади Сан-Марко и кормила голубей. Рик воспроизвел сцену с Брайсоном.


Первой ее реакцией был гнев - как посмели родители выследить ее и ввязаться в ее жизнь. Гнев на адвокатов, которые наняли головорезов, которые ворвались в квартиру Рика в такой час. Злость на своего соседа по комнате за визг. Когда она успокоилась, любопытство взяло верх, и она решила, кто за этим стоит. Было невозможно думать, что они работали вместе. Потом она вспомнила, что у ее отца есть адвокаты в Атланте, а у матери - из Саванны.


Когда она наконец спросила его мнение, Рик, который много часов думал ни о чем другом, сказал, что она должна взять билет и пойти домой. Оказавшись там, она сможет проработать вопрос о визе и, надеюсь, вернуться как можно скорее.


«Ты не понимаешь», - говорила она не один раз, а он на самом деле не понимал. Ее сбивающее с толку объяснение заключалось в том, что она никогда не сможет воспользоваться билетом, присланным ее отцом, потому что ему удавалось манипулировать ею в течение двадцати одного года, и она была сыта по горло. Если она вернется в Соединенные Штаты, это будет на ее собственных условиях. «Я бы никогда не воспользовалась этим билетом, и он это знает», - сказала она. Рик нахмурился, почесал в затылке и снова был благодарен за скучную и простую семью.


И уже не в первый раз он спрашивает себя: насколько может быть повреждена эта девушка?


А как насчет просроченной визы? Что ж, неудивительно, что у нее был план. Италия, будучи Италией, имела некоторые лазейки в иммиграционных законах, одна из которых называлась permesso di soggiorno , или разрешение на пребывание. Иногда он предоставлялся законным иностранцам, у которых истек срок действия визы, и обычно действовал еще девяносто дней.


Ей было интересно, может быть, судья Франко знает кого-нибудь из иммиграционной службы. Или, может быть, синьор Брункардо? А как насчет Томми, профессионального государственного служащего, защитника, который не умел готовить? Наверняка кто-нибудь из организации «Пантеры» найдет за веревку, чтобы потянуть ее.


«Замечательная идея, - подумал Рик. И даже более вероятно, если они выиграют Суперкубок.


Глава


30


Из-за разногласий с кабельной компанией в последнюю минуту начало матча было перенесено на восемь часов вечера субботы. Прямая трансляция игры, даже на меньшем канале, была важна для лиги и спорта, а Суперкубок под светом означал, что ворота больше и толпа шумнее. К вечеру автостоянки вокруг стадиона были заполнены, поскольку приверженцы футбола праздновали итальянскую версию задней двери. Автобусы болельщиков приехали из Пармы и Бергамо. По краям поля были растянуты транспаранты в футбольном стиле. Миниатюрный воздушный шар парил над полем. Как всегда, это был самый большой день в году для американского футбола , и его небольшая, но преданная база фанатов прибыла в Милан на финальную игру.


Это была небольшая, ухоженная арена, используемая местной футбольной лигой. По этому случаю сетей не было, а поле было тщательно заштриховано, даже до боковых отметок. Одна конечная зона была окрашена в черный и белый цвета со словом «Парма» в центре. В сотне (ровно) ярдов крайняя зона Бергамо была золотисто-черной.


Перед игрой были выступления официальных лиц лиги и представления бывших великих игроков, церемониальная подбрасывание монеты, выигранной «Львами», и продолжительное объявление стартовых составов. Когда команды наконец выстроились в очередь для первого удара, обе боковые линии нервничали, и толпа сходила с ума.


Даже Рик, хладнокровный, невозмутимый квотербек, топал по боковой линии, хлопал по плечам и кричал о крови. Это был футбол таким, каким он должен был быть.


Бергамо провел три игры и пробил. У Пантер не было готово еще одного спектакля «Убить Маши». Маски не был таким глупым. Фактически, чем больше смотрел кассету, тем больше он восхищался и боялся среднего полузащитника. Он мог сорвать атаку, точно так же, как великий LT. Первым проигравшим, Фабрицио попал в двойную команду двух американцев - МакГрегора и Профессора - как и ожидали Рик и Сэм. Мудрый ход для Бергамо и начало тяжелого дня для Рика и нападения. Он назвал боковой маршрут. Фабрицио поймал мяч, и Профессор толкнул его, а Макгрегор прибил его в спину. Но флагов не было. Рик прыгнул на чиновника, а Нино и датчанин Карл погнались за МакГрегором. Сэм ринулся на поле, крича и ругаясь по-итальянски, и сразу же зафиксировал личный фол. Судьям удалось предотвратить драку, но шумиха продолжалась несколько минут. Фабрицио был в порядке и хромал обратно в кучку. На двадцатой секунде Рик сделал широкий прыжок Джанкарло, и Маски хлопнул его по лодыжкам на линии. Между играми Рик продолжал скулить на рефери, а Сэм жевал на спине судью.


На третьей и длинной дистанции Рик решил отдать мяч Франко и, возможно, пережить традиционную неудачу в первой четверти. Франко и Маски жестко столкнулись, по старинке, и игра выиграла пару без смены владения.


Тридцать пять очков, которые они набрали против Бергамо месяцем ранее, внезапно показались чудом.


Команды обменивались пантами, пока преобладала защита. Фабрицио был подавлен, и при весе в 175 фунтов его подталкивали в каждой игре. Клаудио сбросил два коротких паса, которые были выполнены слишком сильно.


Первая четверть закончилась без очков, и толпа завязала довольно скучную игру. Возможно, скучно смотреть, но на линии схватки удары были жестокими. Каждая игра была последней в сезоне, и никто не уступал ни на дюйм. Рик помчался с правой стороны, надеясь выбраться за пределы поля, когда Маски появился из воздуха и пригвоздил его, шлем к шлему. Рик вскочил на ноги, ничего страшного, но в стороне он потер виски и попытался стряхнуть пыль.


"Ты в порядке?" Сэм зарычал, проходя мимо.


"Большой."


«Тогда сделай что-нибудь».


"Верно."


Но ничего не вышло. Как они и опасались, Фабрицио нейтрализовали, а значит, и пас. И Маски нельзя было контролировать. Он был слишком силен в середине и слишком быстр на подаче. На поле он выглядел намного лучше, чем на пленке. Каждое нападение заканчивало несколько первых падений, но ни одна из них не приближалась к красной зоне. Бригады на лодках устали.


За тридцать секунд до тайма кикер «Бергамо» прибил сорок два ярда, и «Лайонс» вышли вперед со счетом 3–0 в раздевалку.


Чарли Крей - на двадцать фунтов легче, его челюсть все еще была скованной, изможденная, с отвисшей плотью на подбородке и щеках - спрятался в толпе и во время полугодия выклевывал на своем ноутбуке какие-то записи:


- Неплохая настройка для игры; красивый стадион, хорошо оформленный, восторженная толпа, может быть, 5000 человек;


- Докери вполне мог быть выше его головы даже здесь, в Италии; в первом тайме он набрал 3 на 8, 22 ярда и ни разу;


- Но должен сказать, что это настоящий футбол. Удар жестокий; колоссальная суета и желание; никто не шлепает; эти ребята играют не на деньги, а только на гордость, и это мощный стимул;


- Докери - единственный американец в команде Пармы, и вы задаетесь вопросом, было бы им лучше без него. Мы увидим.


· · ·


В раздевалке не кричали. Сэм похвалил защиту за великолепное усилие. Так держать. Мы найдем способ забить.


Тренеры ушли, и игроки заговорили. Нино, как всегда, сначала страстно восхвалял героические усилия в обороне, а затем призывал к атаке набрать очки. - Это наш момент, - сказал он. Некоторые из нас могут никогда не быть здесь снова. Копать глубоко. Проверка кишечника. Он вытер слезы, когда закончил.


Томми встал и заявил о своей любви ко всем присутствующим. По его словам, это была его последняя игра, и он отчаянно хотел завершить карьеру чемпиона.


Пьетро подошел к центру. Это была не последняя его игра, но он был бы проклят, если бы его карьеру определяли ребята из Бергамо. Он громко хвастался, что во втором тайме они не забьют.


Когда Франко собрался заканчивать разговор, Рик встал рядом с ним и поднял руку. Когда Франко переводил, он сказал: «Выиграйте или проиграйте, я благодарю вас за то, что позволили мне играть в вашей команде в этом сезоне». Стой. Перевод. В комнате было тихо. Его товарищи по команде ловили каждое слово.


«Выиграйте или проиграйте, я горжусь тем, что я Пантера, один из вас. Спасибо, что приняли меня."


Перевод.


«Выиграйте или проиграйте, я считаю всех вас не только своими друзьями, но и своими братьями».


Перевод. Некоторые были готовы плакать.


«Мне здесь было веселее, чем в другой НФЛ. И мы не проиграем эту игру ». Когда он закончил, Франко обнял его, и команда горячо приветствовала его. Они хлопали и хлопали его по спине.


Франко, как всегда красноречивый, остановился на истории. Ни одна команда Пармы никогда не выиграла Суперкубок, и следующий час станет их звездным часом. Они разгромили Бергамо четырьмя неделями ранее, прервали рекордную серию, отправили их домой с позором, и они, безусловно, могли победить их снова.


· · ·


Для тренера Руссо и его защитника первая половина была идеальной. Базовый футбол - далекий от сложностей крупных студенческих и профессиональных игр - часто можно описать как древнюю битву. Последовательная атака на одном фронте может подготовить почву для неожиданности на другом. Такие же монотонные движения могут убаюкивать соперника. Вначале они пропустили проходящую игру. Они не проявили творческого подхода к бегу. Бергамо все остановил и был уверен, что ничего не осталось.


Во второй игре второго тайма Рик симулировал левую сторону на Франко в пикировании, симулировал подачу левой на Джанкарло, а затем побежал вправо на голом бутлеге. Маски, всегда быстро схвативший мяч, находился далеко слева и был не на своей позиции. Рик пробежал двадцать два ярда и вышел за пределы поля, чтобы избежать МакГрегора.


Сэм встретил его, когда он бежал обратно в кучку. «Это сработает. Прибереги на потом.


Три розыгрыша спустя «Пантеры» снова пробили. Пьетро и Сильвио выскочили на поле в поисках кого-нибудь, кого можно забить. Они трижды набили пробег. По мере того, как тикала третья четверть, воздух наполнялся новыми пантами, и обе команды наносили удары в полузащите, как два неуклюжих тяжеловеса в центре ринга, стреляя, бросая кожу и никогда не отступая.


В начале четвертого матча «Лайонс» медленно передали мяч до 19-го, что стало их самым глубоким проникновением в игру, а на четвертом и пятом их кикер пробил легкий мяч с игры.


Спустившись на шесть пунктов за десять минут до конца, боковая линия «Пантер» поднялась до нового уровня паники и безумия. Их поклонники последовали за ними, и атмосфера была наэлектризованной.


«Время показа», - сказал Рик Сэму, когда они наблюдали за стартом.


"Ага. Не пострадай ».


"Ты издеваешься? Меня вырубили лучшие люди ».


При первом ауте Рик бросил налево на Джанкарло на пять ярдов. Во-вторых, он симулировал ту же подачу, удержал мяч и широко ринулся с правой стороны на двадцать ярдов, пока МакГрегор не вошел низко и сильно. Рик опустил голову и встретил его в тошнотворном столкновении. Оба вскочили на ноги; не было времени на паутину или резиновые колени.


Джанкарло ударил вправо и был украшен Маски. Рик самовольно левый и забрал пятнадцать, прежде чем МакГрегор упал на колени. Единственная стратегия нейтрализации быстроты - это неверное направление, и нападение внезапно приобрело другой вид. Спина в движении, три приемника с одной стороны, два тайт-энда, новые игры и новые расстановки. Под центром, на поперечных рычагах, Рик симулировал на Франко, повернулся в сторону поля, а затем перебросился на Джанкарло, когда Маски нанес ему низкий удар. Прекрасный вариант, и Джанкарло пробежал одиннадцать ярдов. Из дробовика еще один голый бутлег и Рик выбежал за пределы поля на 18.


Теперь Маски догадывался, а не просто реагировал. Ему было о чем подумать. МакГрегор и Профессор отступили на шаг или два от Фабрицио, внезапно оказавшись под давлением, чтобы остановить борющегося квотербека. Семь жестких розыгрышей переместили мяч в 3, а на четвертом и голом Филиппо легко пробил с игры. Бергамо повел 6–3 за шесть минут до конца.


Алекс Оливетто сбился с толку перед защитой. Он проклинал и хлопал по шлемам и прекрасно провел время, стреляя в войска. Возможно, многовато. На втором месте Пьетро проткнул защитника и отдал пятнадцать драгоценных ярдов после личного фола. Драйв остановился в полузащите, и отличный пант перестал катиться на пятой позиции.


Девяносто пять ярдов за три минуты. Рик избегал Сэма, когда он рысью бежал по полю. Он увидел страх в толпе и сказал им расслабиться, без возни, без штрафов, просто бей сильно, и скоро они окажутся в конечной зоне. Перевод не требовался.


Маски насмехался над ним, когда они подошли к очереди. «Ты справишься, Коза. Дай мне пропуск ». Вместо этого он сделал передачу на Джанкарло, который крепко схватил мяч и прыгнул на пять ярдов. На втором дауне он откатился вправо, поискал Фабрицио по центру, увидел слишком много золотых футболок и подбил мяч. Франко, благослови его душу, вырвался из кучи и поставил противный блок на Маски. Рик поднялся на четырнадцать ярдов и вышел за пределы поля. На первом дауне он снова откатился вправо, подобрал мяч и помчался в сторону поля. Фабрицио валялся на завитке, бесполезный, как он был на протяжении всей игры, и когда Рик вскарабкался, он взлетел на полную мощность, МакГрегор и Профессор далеко позади. Рик остановился в нескольких дюймах от линии. Маски резал, пытаясь убить.


Это был тот момент в каждой игре, когда защитник, незащищенный и уязвимый, видит открытого ресивера и имеет долю секунды, чтобы сделать выбор. Сделайте передачу и рискуйте получить синяк, или вытащите мяч и бегите в целях безопасности.


Рик уперся ногой и забросил мяч как можно дальше. После запуска шлем Маски приземлился ему под подбородок и чуть не сломал ему челюсть. Перевал представлял собой тугую спираль, такую высокую и такую длинную, что толпа недоверчиво ахнула. У него было время зависания идеального плоскодонки, несколько долгих секунд, за которые все замерли.


Все, кроме Фабрицио, который летел и пытался найти мяч. Сначала было невозможно определить, где он может приземлиться, но они практиковали это «Радуйся, Мария» сотни раз. «Просто доберись до конечной зоны», - всегда говорил Рик. «Мяч будет там». Когда он начал спуск, Фабрицио понял, что нужно больше скорости. Он качнул еще сильнее, его ноги едва касались травы. На пяти-ярдовой линии он оторвался от земли, как олимпийский прыгун в длину, и полетел по воздуху с полностью вытянутыми руками, хватаясь за мяч пальцами. Он задел кожу у линии ворот, сильно ударился о землю, подпрыгнул, как акробат, и махнул мячом на всеобщее обозрение.


И все это видели, кроме Рика, который стоял на четвереньках, раскачиваясь взад и вперед, пытаясь вспомнить, кто он такой. Когда раздался громкий рев, Франко поднял его и потащил к боковой линии, где его товарищи по команде окружили его. Рику удалось удержаться на ногах, но не без посторонней помощи.


Сэм решил, что мертв, но был слишком ошеломлен уловом, чтобы отреагировать на своего защитника.


Флаги развевались, когда праздник разливался по полю. Судьи наконец восстановили порядок и отметили пятнадцать ярдов, затем Филиппо набрал лишнее очко, которое было бы неплохо для полузащиты.


Чарли Крей писал:


Мяч пролетел 76 ярдов в воздухе без малейшего намека на колебание, но сам пас побледнел от ловли на другом конце. Я был свидетелем отличных приземлений, но, честно говоря, спортивные болельщики, это первое место в списке. Худой итальянец по имени Фабрицио Боноцци спас Докери от очередного унизительного поражения.


Филиппо воткнул заряженную ногу в начальный удар, и он пролетел над зачетной зоной. На третьем, длинном, старый Томми развернулся на левом подкате и уволил квотербека. Его последняя игра в роли Пантеры была его величайшей.


На четвертом и даже более продолжительном этапе квотербек из Бергамо неудачно выстрелил из дробовика и, наконец, упал на мяч на пяти-ярдовой линии. Боковая линия «Пантер» снова взорвалась, и их фанатам удалось закричать еще громче.


С пятидесятью секундами на часах и с Риком на скамейке, нюхающим нашатырный спирт, Альберто взял на себя нападение и просто дважды упал на мяч. Время истекло, и «Пантеры из Пармы» получили свой первый трофей Суперкубка.


Глава


31 год


Они торжествующе собрались у Mario's, старой пиццерии на севере Милана, в двадцати минутах от стадиона. Синьор Брункардо сдал в аренду все место для празднования - дорогое предложение, о котором он, возможно, пожалел бы, если бы они проиграли. Но они точно этого не сделали, и они приехали на автобусах и такси, крича, входя в парадную дверь и ища пива. Игрокам дали три длинных стола в центре зала, и вскоре они были окружены своими поклонниками - женами, подругами, фанатами из Пармы.


Была вставлена видеокассета, и на гигантских экранах игра продолжалась, пока официанты несли десятки пицц и галлонов пива.


У всех был фотоаппарат, и было сделано тысячу фотографий. Рик был любимой мишенью, и его обнимали, сжимали и били лапами, пока у него не заболели плечи. Фабрицио также был в центре внимания, особенно среди девочек-подростков. Уловка уже приобрела легендарный статус.


Шея, подбородок, челюсти и лоб Рика пульсировали, а в ушах все еще звенело. Маттео, тренер, дал ему обезболивающие, которые не смешивались с алкоголем, поэтому он отказался от пива. И аппетита у него не было.


В видео пропущены скопления, тайм-ауты и перерыв, а по мере приближения конца игры шум значительно утих. Оператор переключился на замедленную съемку, и когда Рик выкатился из кармана и симулировал бег, пиццерия замолчала. Хит Maschi отличался особенным качеством, и в Соединенных Штатах говорящие головы пришли бы в неистовство. Утренние телепрограммы в понедельник будут транслировать его как «Хит дня» и запускать каждые десять минут. Однако в «Марио» для мертвых наступила минута молчания, когда их защитник удержал свою позицию, принес в жертву свое тело и запустил бомбу. Раздалось несколько приглушенных стонов, когда Маски лишил его чувств - все очень чисто, законно и поразительно жестоко.


Но на другом конце было ликование.


Улов был красиво и навсегда запечатлен на пленке, и смотреть его во второй раз, потом в третий было почти так же увлекательно, как смотреть его вживую. Фабрицио, что нетипично, вел себя так, как будто в этом нет ничего страшного, просто еще один день в офисе. Многие другие откуда это взялось.


Когда пицца закончилась и игра закончилась, толпа уладила несколько формальностей. После длинной речи синьора Брункардо и короткой речи Сэма эти двое позировали с трофеем Суперкубка в величайший момент в истории Пантер. Когда начались застольные песни, Рик понял, что пора уходить. Долгая ночь должна была стать намного длиннее. Он вышел из пиццерии, нашел такси и вернулся в отель.


· · ·


Два дня спустя он встретился с Сэмом за обедом в Сорелле Пикки, на Страда Фарини, в его районе. Им нужно было обсудить кое-какие дела, но сначала они переделали игру. Поскольку Сэм не работал, они разделили бутылку «Ламбруско» на фаршированную пасту.


"Когда ты идешь домой?" - спросил Сэм.


"Никаких планов. Я не спешу."


«Это необычно. Обычно американцы бронируют рейс на следующий день после последней игры. Ты не скучаешь по дому?


«Мне нужно увидеться с родными, но в наши дни понятие« дом »расплывчато».


Сэм медленно жевал ложку пасты. «Вы думали о следующем году?»


"Не совсем."


«Мы можем поговорить об этом?»


«Мы можем говорить о чем угодно. Вы покупаете обед ».


«Синьор Брункардо покупает обед, и сейчас у него очень хорошее настроение. Он любит побеждать, любит прессу, фотографии, трофеи. И он хочет повторить то же самое в следующем году ».


«Я уверен, что знает».


Сэм снова наполнил оба стакана. «Ваш агент, как его зовут?»


«Арни».


«Арни. Он все еще на фотографии? "


"Нет."


"Хорошо, так что мы можем поговорить о делах?"


"Конечно."


«Брункардо предлагает двадцать пятьсот евро в месяц на двенадцать месяцев плюс квартиру и машину на год».


Рик сделал большой глоток вина и внимательно посмотрел на красную клетчатую скатерть.


Сэм продолжил: «Он скорее отдаст вам деньги, чем потратит их на большее количество американцев. Он спросил меня, сможем ли мы снова выиграть в следующем году с той же командой. Я сказал да. Ты согласен?"


Рик кивнул в знак согласия с ухмылкой.


«Значит, он делает вашу сделку более привлекательной».


«Это неплохой контракт», - сказал Рик, меньше думая о зарплате и больше о квартире, в которой теперь, очевидно, нуждались два человека. Он также думал о Сильвио, который работал на семейной ферме, и Филиппо, который водил цементовоз. Они бы убили за такую сделку, и они тренировались и играли так же усердно, как Рик.


Но ведь они не были квотербэками?


Еще один глоток вина, и он подумал о 400000 долларов, которые Buffalo заплатил ему, когда он подписал контракт шестью годами ранее, и он подумал о Рэндалле Фреймере, товарище по команде из Сиэтла, которому дали 85 миллионов долларов, чтобы он бросал пасы еще на семь лет. Все относительно.


«Послушай, Сэм, полгода назад меня увезли с поля в Кливленде. Я проснулся двадцать четыре часа спустя в больнице. Мое третье сотрясение мозга. Врач посоветовал мне бросить футбол. Моя мама умоляла меня бросить курить. В прошлое воскресенье я проснулась в гримерке. Я остался на ногах, ушел с поля, наверное, праздновал вместе со всеми. Но я этого не помню, Сэм, меня снова вырубили. Номер четыре. Я не знаю, сколько еще я смогу выжить ».


"Я понимаю."


«Я сделал несколько снимков в этом сезоне. Это все еще футбол, и Маски ударил меня так же сильно, как и всех в НФЛ ».


«Вы уходите?»


"Я не знаю. Дай мне время подумать, очистить голову. Я собираюсь на пляж на несколько недель ".


"Где?"


«Мой консультант по путешествиям остановился на Апулии, южнее, на каблуке итальянских ботинок. Был там?"


"Нет. Это будет Ливви?


"Да."


«А с визой?»


«Она не волнуется».


«Вы ее похищаете?»


«Это совместное похищение».


· · ·


Они рано сели в поезд и сидели на жаре, в то время как другие пассажиры спешили. Ливви села напротив него, ее туфли уже были сняты, ее ноги лежали у него на коленях. Оранжевый лак. Короткая юбка. Мили ног.


Она раскрывала расписание движения поездов по югу Италии. Она просила его мнения, его мыслей, желаний, и, когда он мало что предлагал, она была довольна. Они проведут неделю в Апулии, затем на десять дней переправятся на Сицилию, а затем сядут на лодку на остров Сардиния. По мере приближения августа они направятся на север, подальше от отдыхающих и жары, и исследуют горы Венето и Фриули. Она хотела увидеть города Верона, Виченца и Падуя. Она хотела все это увидеть.


Они останавливались в хостелах и дешевых гостиницах, используя его паспорт только до тех пор, пока ее небольшая проблема с визой не была решена. Франко усердно работал над этим вызовом.


Они будут пользоваться поездами и паромами, такси - только при необходимости. У нее были планы, альтернативные планы и другие планы. Единственным нарушителем сделки Рика было его требование, чтобы два собора в день были пределом. Она договорилась, но в конце концов уступила.


Но планов дальше августа не было. Любые мысли о семье приводили ее в ужас, поэтому она пыталась забыть о беспорядке дома. Хотя она все меньше и меньше говорила о своих родителях, она больше говорила о переносе последнего года обучения в колледже.


Прекрасно с Риком. Массажируя ее ступни, он сказал себе, что последует за этими ногами куда угодно. Поезд был заполнен наполовину. Другие мужчины не могли не таращиться, пока проходили мимо. Ливви была на юге Италии, удивительно не обращая внимания на внимание, которое получали ее босые ступни и загорелые ноги.


Пока «Евростар» удалялся от платформы, Рик смотрел в окно и ждал. Вскоре они миновали стадион Ланфранки, менее чем в двухстах футах от северной зоны, или как там это называлось в книге правил регби.


Он позволил себе улыбнуться глубокого удовлетворения.


Примечание автора


Несколько лет назад, исследуя другую книгу, я наткнулся на американский футбол в Италии. Там настоящая НФЛ, с настоящими командами, игроками, даже Суперкубком. Таким образом, обстановка в этой книге достаточно точна, хотя, как обычно, я без колебаний позволил себе вольность, когда столкнулся с дополнительными исследованиями.


Пармские Пантеры вполне реальны. Я смотрел, как они играют в «Дельфинов Анконы» под дождем на стадионе Ланфранки. Их тренером является Эндрю Папочча (штат Иллинойс), и его помощь была неоценимой. Их защитник Майк Соуза (штат Иллинойс), фланговый приемник Крейг Макинтайр (Восточный Вашингтон) и координатор защиты Дэн Милстен (Вашингтонский университет) были чрезвычайно полезны. Что касается футбола, эти американцы ответили на все мои вопросы. Когда дело дошло до еды и вина, они были в восторге.


«Пантеры» принадлежат Ивано Тира, добросердечному человеку, который позаботился о том, чтобы я получил удовольствие от своего короткого пребывания в Парме. Дэвид Монтарези проводил меня по этому прекрасному городу. Паоло Борчини и Уго Бонвичини, бывшие игроки, помогают управлять организацией. Пантеры - это группа крутых итальянцев, которые играют из-за любви к игре, а потом и из-за пиццы. Однажды вечером они пригласили меня к Polipo после тренировки, и я смеялся до слез.


Однако на этих страницах все персонажи вымышленные. Я пошел на все, чтобы держаться подальше от реальных людей. Любое сходство просто совпадение.


Спасибо также Беа Замбеллони, Луке Патуелли, Эду Приколо, Ллане Янг Смит и Брайсу Миллеру. Особая благодарность мэру Пармы Эльвио Убальди за билеты в оперу. Я был почетным гостем в его ложе, и мне действительно понравился Отелло в Театро Реджио.


Джон Гришэм

27 июня 2007 г.


Эта книга посвящена мой давний издатель ,

Стивен Рубин ,

большой любитель всего итальянская опера, еда, вино, мода, язык и культура. Возможно, не футбол .


Книги Джона Гришэма


Время убивать

ФИРМУ

пеликанов

КЛИЕНТА

КАМЕРА

The Rainmaker

убегающих ЖЮРИ

ПАРТНЕР

УЛИЦА ЮРИСТ

завещание

братия

покрашенного дом

Пропустив РОЖДЕСТВО

В приказе

царь Torts

Отбеливатели

Последнего присяжного

БРОКЕР

невиновных MAN играет за ПИЦЦУ ОБРАЩЕНИЕ В АССОЦИАЦИЮ FORD COUNTY: ИСТОРИИ


ДЖОН ГРИШАМ написал двадцать один роман, в том числе недавние бестселлеры №1 New York Times « Партнер » и «Призыв» , а также одну научно-популярную работу «Невинный человек» . Он живет в Вирджинии и Миссисипи. Его новая книга от Doubleday - « Округ Форд: Истории» .


www.jgrisham.com


Читайте отрывок из


В


Судебные исполнители


Роман


от Джона Гришема


Опубликовано Bantam Books


ГЛАВА 1


Юридическая фирма Finley & Figg называла себя «бутик-фирмой». Этот неправильный термин как можно чаще вставлялся в рутинные разговоры и даже появлялся в печати в некоторых из различных схем, разработанных партнерами для ведения бизнеса. При правильном использовании это означало, что Финли и Фигг были чем-то выше среднего двухбитного. Бутик, как маленький, одаренный, и эксперт в одной специализированной области. Бутик, как в довольно крутом и шикарном, вплоть до французского самого слова. Бутик, то есть полностью счастлив быть маленьким, избирательным и процветающим.


За исключением размера, ничего из этого не было. Афера Финли и Фигг заключалась в раздаче травм, ежедневной рутине, требующей небольшого мастерства или творчества и никогда не считавшейся крутой или сексуальной. Прибыль была такой же призрачной, как и статус. Фирма была маленькой, потому что не могла позволить себе расти. Он был избирательным только потому, что никто не хотел там работать, включая двух мужчин, которым он принадлежал. Даже его расположение предполагало монотонную жизнь в лиге кустарников. Слева от него располагался вьетнамский массажный салон, а справа - мастерская по ремонту газонокосилок, и с первого взгляда было ясно, что Finley & Figg не процветает. Прямо через улицу была еще одна бутик-фирма - ненавистные конкуренты - и еще несколько юристов за углом. Фактически, этот район кишел юристами, одни работали в одиночку, другие в небольших фирмах, а третьи все еще работали в своих маленьких бутиках.


Адрес F&F находился на Престон-авеню, оживленной улице, заполненной старыми бунгало, которые теперь переоборудованы и используются для всех видов коммерческой деятельности. Были розничные (спиртные напитки, чистящие средства, массаж), профессиональные (юридические, стоматологические, ремонт газонокосилок) и кулинария (энчиладас, пахлава и пицца на вынос). Оскар Финли выиграл здание в судебном процессе двадцатью годами ранее. Недостаток престижа адреса компенсировался местоположением. Через две двери находился перекресток улиц Престон, Бич и Тридцать восьмая, хаотичное слияние асфальта и дорожного движения, которое гарантировало, по крайней мере, одну хорошую автомобильную аварию в неделю, а часто и больше. Годовые накладные расходы F&F покрывались столкновениями, произошедшими на расстоянии менее ста ярдов. Другие юридические фирмы, бутики и прочие, часто бродили по окрестностям в надежде найти доступное дешевое бунгало, из которого их голодные юристы могли слышать настоящий визг шин и хруст металла.


При наличии только двух поверенных / партнеров было, конечно, обязательно, чтобы один был объявлен старшим, а другой - младшим. Старшим партнером был Оскар Финли, шестьдесят два года, тридцатилетний человек, переживший грубую жестокость закона, обнаруженную на суровых улицах юго-западного Чикаго. Оскар когда-то был полицейским, но его убили за то, что он разбил черепа. Он чуть не попал в тюрьму, но вместо этого проснулся и поступил в колледж, а затем на юридический факультет. Когда никакие фирмы не нанимали его, он вывесил свою маленькую черепицу и начал судиться со всеми, кто подходил к нему. Тридцать два года спустя ему было трудно поверить в то, что за тридцать два года он зря потратил свою карьеру на судебные иски из-за просроченной дебиторской задолженности, сгибания крыльев, сползания и быстрого развода. Он все еще был женат на своей первой жене, ужасающей женщине, на которую он каждый день хотел предъявить иск из-за собственного развода. Но он не мог себе этого позволить. После тридцати двух лет адвокатской деятельности Оскар Финли не мог себе ничего позволить.


Его младшим партнером - а Оскар был склонен говорить что-то вроде: «Я заставлю своего младшего партнера разобраться с этим», пытаясь произвести впечатление на судей, других юристов и особенно потенциальных клиентов, - это Уолли Фигг, 45 лет. Уолли считал себя заядлым сторонником судебного процесса, и его шумная реклама обещала всевозможные агрессивные действия. «Мы боремся за ваши права!» и «Страховые компании нас боятся!» и «Мы имеем в виду бизнес!» Такие объявления можно было увидеть на скамейках в парке, городских автобусах, такси, школьных футбольных программах и даже на телефонных столбах, хотя это нарушало несколько постановлений. Рекламу не видели на двух важнейших рынках - на телевидении и на рекламных щитах. Уолли и Оскар все еще боролись из-за этого. Оскар отказался тратить деньги - оба типа были ужасно дорогими, - а Уолли все еще строил планы. Его мечтой было увидеть по телевизору его улыбающееся лицо и гладкую голову, говорящие ужасные вещи о страховых компаниях, обещая при этом огромные выплаты раненым, достаточно мудрым, чтобы позвонить по его бесплатному номеру.


Но Оскар даже не стал платить за рекламный щит. Уолли выбрал одну. В шести кварталах от офиса, на углу улиц Бич и Тридцать второй, высоко над скопившимся потоком машин, на вершине четырехэтажного многоквартирного дома, стоял самый совершенный рекламный щит во всем мегаполисе Чикаго. В настоящее время продается дешевое нижнее белье (с красивой рекламой, должен был признать Уолли), на рекламном щите были написаны его имя и лицо. Но Оскар все же отказался.


Уолли получил юридическое образование в престижной юридической школе Чикагского университета. Оскар забрал его в ныне не существующем месте, где когда-то предлагали курсы по ночам. Оба сдавали экзамен на адвоката трижды. За плечами Уолли было четыре развода; Оскар мог только мечтать. Уолли хотел крупное дело, крупный счет с гонорарами в миллионы долларов. Оскар хотел только двух вещей - развода и пенсии.


Другое дело, как эти двое мужчин стали партнерами в переоборудованном доме на Престон-авеню. Как они выжили, не задушив друг друга, было ежедневной загадкой.


Их судьей была Рошель Гибсон, крепкая чернокожая женщина, обладающая особым настроем и смекалкой, заработанной на улицах, с которых она приехала. Г-жа Гибсон занималась всем: телефон, прием, потенциальные клиенты, приходящие с надеждой, а недовольные уходящие в гневе, время от времени печатали (хотя ее боссы знали, что если им нужно что-то печатать, было гораздо проще сделать это самим). ), твердая собака и, самое главное, постоянные ссоры между Оскаром и Уолли.


Несколькими годами ранее г-жа Гибсон получила травму в автокатастрофе, не по ее вине. Затем она усугубила свои проблемы, наняв юридическую фирму Finley & Figg, хотя и не по собственному желанию. Через двадцать четыре часа после крушения, разбомбленная Перкосет и нагруженная шинами и гипсовыми повязками, г-жа Гибсон проснулась от ухмыляющегося мясистого лица прокурора Уоллис Фигг, парящего над ее больничной койкой. На нем был набор аквамариновых скрабов, на шее висел стетоскоп, и он отлично справлялся с ролью врача. Уолли обманом заставил ее подписать контракт на юридическое представительство, пообещал ей луну, выскользнул из комнаты так же тихо, как и пробрался внутрь, а затем приступил к разделке ее дела. Она заработала 40 000 долларов, которые ее муж выпил и проиграл в течение нескольких недель, что привело к иску о разводе, поданному Оскаром Финли. Он также занимался ее банкротством. На г-жу Гибсон не произвел впечатления ни один из адвокатов, и она пригрозила подать в суд на обоих за злоупотребление служебным положением. Это привлекло их внимание - на них были возбуждены аналогичные иски - и они упорно трудились, чтобы умиротворить ее. По мере того как ее проблемы умножались, она стала постоянным местом в офисе, и со временем всем троим стало комфортно друг с другом.


Финли и Фигг были трудным местом для секретарей. Заработок был низким, клиенты были в целом неприятными, другие юристы, разговаривавшие по телефону, были грубыми, рабочие часы были долгими, но хуже всего было иметь дело с двумя партнерами. Оскар и Уолли попробовали зрелый путь, но старшие девушки не смогли справиться с давлением. Они пробовали молодежь, но сами подали в суд за сексуальные домогательства, когда Уолли не смог удержать лапы от грудастой молодой девушки. (Они договорились о внесудебном урегулировании в размере 50 000 долларов, и их имена были опубликованы в газетах.) Рошель Гибсон однажды утром оказалась в офисе, когда тогдашний секретарь уволился и ушел. Когда зазвонил телефон и начали кричать партнеры, г-жа Гибсон подошла к стойке регистрации и успокоила ситуацию. Затем она заварила кофе. Она вернулась на следующий день, и на следующий. Восемь лет спустя она все еще управляла этим заведением.


Двое ее сыновей были в тюрьме. Уолли был их адвокатом, хотя, честно говоря, никто не мог их спасти. В подростковом возрасте оба мальчика занимали Уолли серией арестов по различным обвинениям, связанным с наркотиками. Их отношения стали более сложными, и Уолли неоднократно предупреждал их, что их ждет тюрьма или смерть. Он сказал то же самое г-же Гибсон, которая мало контролировала мальчиков и часто молилась о тюрьме. Когда их кольцо разорвалось, их отправили на десять лет. Уолли уменьшил его с двадцати и не получил никакой благодарности от мальчиков. Мисс Гибсон со слезами на глазах поблагодарила. Несмотря на все их проблемы, Уолли никогда не взимал с нее гонорар за свое представительство.


За эти годы в жизни г-жи Гибсон было много слез, и они часто проливались в офисе Уолли с запертой дверью. Он давал советы и пытался помочь, когда это было возможно, но его главная роль заключалась в том, чтобы быть слушателем. А с неряшливой жизнью Уолли все может быстро измениться. Когда его последние два брака рухнули, г-жа Гибсон все это услышала и поддержала. Когда он начал пить, она ясно увидела это и не побоялась противостоять ему. Хотя они ссорились ежедневно, их ссоры всегда были временными и часто предназначались для защиты территории.


В Finley & Figg были времена, когда все трое рычали или дулись, и обычно причиной были деньги. Рынок был просто переполнен; на улицах было слишком много адвокатов.


Последнее, что нужно фирме, - это еще одно.


ГЛАВА 2


Дэвид Цинк сошел с поезда L на станции Куинси в центре Чикаго, и ему удалось спуститься по ступеням, ведущим на Уэллс-стрит, но что-то пошло не так с его ногами. Они становились все тяжелее и тяжелее, его шаги все медленнее и медленнее. Он остановился на углу улиц Уэллс и Адамс и взглянул на свои туфли в поисках подсказки. Ничего, такие же стандартные черные кожаные шнурки на шнуровке, которые носят все юристы фирмы, да и пара женщин тоже. Его дыхание было затрудненным, и, несмотря на холод, он чувствовал влагу в подмышках. Ему был тридцать один год, определенно слишком молодой для сердечного приступа, и хотя он был истощен последние пять лет, он научился жить со своей усталостью. По крайней мере, он так думал. Он повернул за угол и посмотрел на Башню Доверия, сверкающий фаллический памятник, возвышающийся на тысячу футов над облаками и туманом. Когда он остановился и посмотрел вверх, его пульс участился, и он почувствовал тошноту. Тела коснулись его, когда они протискивались мимо. Он пересек Адамса в стае и продолжил путь.


Атриум Trust Tower был высоким и открытым, с множеством мрамора и стекла и непонятной скульптурой, призванной вдохновлять и согревать, хотя на самом деле он казался холодным и неприступным, по крайней мере, Дэвиду. Шесть эскалаторов пересекали друг друга и тащили орды усталых воинов к их кабинкам и офисам. Дэвид попытался, но ноги не смогли доставить его к эскалатору. Вместо этого он сел на кожаную скамейку рядом с грудой больших раскрашенных камней и попытался понять, что с ним происходит. Люди проносились мимо, угрюмые, с выпавшими глазами, уже в напряжении, а в это мрачное утро было всего 7:30.


«Щелчок» - это, конечно, не медицинский термин. Эксперты используют более изящный язык, чтобы описать момент, когда обеспокоенный человек переступает порог. Тем не менее, щелчок - это настоящий момент. Это может случиться в мгновение ока в результате ужасно травмирующего события. Или это может быть последней каплей, печальной кульминацией давления, которое накапливается и нарастает до тех пор, пока разум и тело не должны найти выход. Снаряжение Дэвида Цинка было последней разновидностью. После пяти лет жестокого труда с ненавистными ему коллегами, что-то случилось с Дэвидом в то утро, когда он сидел у раскрашенных камней и смотрел, как хорошо одетые зомби поднимаются вверх на еще один день бесполезного труда. - рявкнул он.


«Привет, Дэйв. Ты идешь? » кто-то говорил. Это был Ал из антимонопольного.


Дэвиду удалось улыбнуться, кивнуть и пробормотать, затем он встал и по какой-то причине последовал за Алом. Когда они вошли на эскалатор, Ал был на шаг впереди и говорил о вчерашней игре «Блэкхокс». Дэвид продолжал кивать, пока они поднимались через атриум. Под ним и следом за ним стояли десятки одиноких людей в темных пальто, другие молодые юристы поднимались, тихие и мрачные, очень похожие на гроб на зимних похоронах. Дэвид и Ал присоединились к группе у стены лифтов на первом уровне. Пока они ждали, Дэвид слушал хоккейный разговор, но у него кружилась голова, и его снова тошнило. Они бросились к лифту и встали плечом к плечу со слишком многими другими. Тишина. Ал молчал. Никто не говорил; никто не смотрел в глаза.


Дэвид сказал себе: «Это - моя последняя поездка на этом лифте. Клянусь."


Лифт раскачивался и гудел, затем остановился на восьмидесятом этаже, на территории Рогана Ротберга. Сошли трое юристов, три лица, которые Дэвид видел раньше, но не знал по имени, что не было необычным, потому что на седьмом-сотом этажах фирмы было шестьсот юристов. В восемьдесят четыре вышли еще два темных костюма. По мере того, как они продолжали подниматься, Дэвид начал потеть, а затем у него началась гипервентиляция. Его крошечный кабинет находился на девяносто третьем этаже, и чем ближе он подходил, тем сильнее билось его сердце. На девяносто и девяносто первом выходах становились все мрачнее, и с каждой остановкой Дэвид чувствовал себя все слабее и слабее.


В девяноста трех остались только трое - Дэвид, Ал и крупная женщина, которую звали Лурч за ее спиной. Лифт остановился, приятно звенел звонок, дверь бесшумно открылась, и Ларч вышел. Ал вышел. Дэвид отказался двинуться с места; фактически, он не мог двинуться с места. Прошли секунды. Ал оглянулся через плечо и сказал: «Эй, Дэвид, это мы. Ну давай же."


Никакого ответа от Дэвида, только пустой пустой взгляд кого-то из другого мира. Дверь начала закрываться, и Ал сунул портфель в проем. «Дэвид, ты в порядке?» - спросил Ал.


«Конечно», - пробормотал Дэвид, когда ему удалось продвинуться вперед. Дверь открылась, звонок снова прозвенел. Он вышел из лифта и нервно огляделся, как будто никогда раньше не видел этого места. Фактически, он оставил его всего десятью часами ранее.


«Ты выглядишь бледным, - сказал Ал.


Голова Дэвида кружилась. Он слышал голос Ала, но не понимал, что он говорил. Крэнч был в нескольких футах от него и озадаченно смотрел, как если бы наблюдал за автомобильной аварией. Лифт снова звякнул, другой звук, и дверь начала закрываться. Ал сказал что-то еще, даже протянул руку, будто хотел помочь. Внезапно Дэвид повернулся, и его свинцовые ноги ожили. Он рванул к лифту и нырнул обратно как раз в тот момент, когда дверь захлопнулась. Последнее, что он услышал снаружи, был испуганный голос Ала.


Когда лифт начал спускаться, Дэвид Цинк рассмеялся. Вращение и тошнота исчезли. Давление на его грудь исчезло. Он делал это! Он выходил из мастерской Рогана Ротберга и прощался с кошмаром. Он, Дэвид Цинк, из всех тысяч несчастных товарищей и младших партнеров в высоких зданиях в центре Чикаго, он и он один нашел в себе силы уйти в то мрачное утро. Он сидел на полу в пустом лифте, с широкой ухмылкой наблюдал, как номера этажей стремятся вниз в ярко-красных цифровых цифрах, и боролся, чтобы контролировать свои мысли. Люди: (1) его жена, брошенная женщина, которая хотела забеременеть, но столкнулась с трудностями, потому что ее муж слишком устал для секса; (2) его отец, известный судья, который фактически заставил его пойти в юридическую школу, и не куда-нибудь, а в Гарвардскую юридическую школу, потому что именно туда ушел судья; (3) его дед, семейный тиран, который с нуля построил в Канзас-Сити мега-фирму и все еще работал по десять часов в день в возрасте восьмидесяти двух лет; и (4) Рой Бартон, его партнер по надзору, его босс, колючий чудак, который кричал и ругался весь день и был, пожалуй, самым несчастным человеком, которого Дэвид Цинк когда-либо встречал. Когда он подумал о Рое Бартоне, он снова засмеялся.


Лифт остановился на восьмидесятом этаже, и двое секретарей начали входить. Они на мгновение остановились, когда столкнулись с Дэвидом, сидящим в углу с портфелем сбоку. Они осторожно перешагнули через его ноги и стали ждать, пока закроется дверь. "Ты в порядке?" - спросил один. «Хорошо», - ответил Дэвид. "А вы?"


Ответа не последовало. Во время короткого спуска секретарши стояли неподвижно и молча, а в семьдесят семь уехали прочь. Когда Дэвид снова остался один, он внезапно забеспокоился. Что, если они придут за ним? Ал, несомненно, пойдет прямо к Рою Бартону и доложит, что Цинк взломал. Что бы сделал Бартон? В десять часов была грандиозная встреча с рассерженным клиентом, крупным генеральным директором; на самом деле, как Дэвид подумает позже, вскрытие карт, вероятно, стало переломным моментом, который, в конце концов, вызвал Snap. Рой Бартон был не только грубым придурком, но и трусом. Ему нужно было, чтобы Дэвид Цинк и другие прикрывались, когда генеральный директор пришел с длинным списком обоснованных жалоб.


Рой может послать за ним охрану. Охрана была обычным контингентом стареющих охранников в униформе, но это также была внутренняя шпионская сеть, которая меняла замки, снимала все на видео, перемещалась в тени и участвовала во всевозможных тайных действиях, направленных на то, чтобы держать адвокатов в узде. Дэвид вскочил, взял портфель и нетерпеливо уставился на мигающие цифровые числа. Лифт мягко покачнулся, когда он провалился через центр Доверительной башни. Когда он остановился, Дэвид сошел и бросился к эскалаторам, которые все еще были заполнены грустными людьми, бесшумно движущимися вверх. Нисходящие эскалаторы не были забиты, и Дэвид сбежал по одному из них. Кто-то крикнул: «Эй, Дэйв, ты куда?» Дэвид улыбнулся и помахал в общем направлении голоса, как будто все было под контролем. Он прошел мимо раскрашенных камней и причудливых скульптур и прошел через стеклянную дверь. Он был снаружи, и воздух, который мгновение назад казался таким влажным и унылым, теперь обещал новое начало.


Он глубоко вздохнул и огляделся. Надо продолжать двигаться. Он быстро пошел по улице Ла-Салль, боясь оглянуться через плечо. Не смотри подозрительно. Успокойся. «Сейчас один из самых важных дней в твоей жизни, - сказал он себе, - так что не теряй его». Он не мог вернуться домой, потому что не был готов к этой конфронтации. Он не мог ходить по улице, потому что мог столкнуться с кем-нибудь, кого знал. Где он мог спрятаться на время, подумать о вещах, прочистить голову, составить план? Он посмотрел на часы, 7:51 - идеальное время для завтрака. В переулке он увидел красно-зеленую мигающую неоновую вывеску Эбнера и, подойдя ближе, не понял, кафе это или бар. У двери он оглянулся через плечо, убедился, что службы безопасности нигде не видно, и вошел в теплый, темный мир Абнера.


Это был бар. Кабинки справа были пусты. Стулья были перевернуты на столах, ожидая, пока кто-нибудь помоет пол. Эбнер сидел за длинной, хорошо отполированной деревянной стойкой с ухмылкой на лице, как бы спрашивая: «Что ты здесь делаешь?»


"Вы открыты?" - спросил Дэвид.


«Дверь была заперта?» Эбнер выстрелил в ответ. Он был в белом фартуке и сушил пивную кружку. У него были толстые, волосатые предплечья, и, несмотря на его грубые манеры, у него было доверчивое лицо опытного бармена, который все это слышал раньше.


«Думаю, что нет». Дэвид медленно подошел к бару, взглянул направо и в дальнем конце увидел человека, который, по-видимому, потерял сознание, все еще держа в руке стакан.


Дэвид снял свое темно-серое пальто и повесил его на спинку стула. Он сел, посмотрел на ряды бутылок с алкоголем, выстроенные перед ним, осмотрел зеркала, пивные краны и десятки бокалов, которые Эбнер поставил идеально, и, когда он устроился, он сказал: «Что вы посоветуете до восьми? час? »


Эбнер посмотрел на человека, положившего голову на стойку, и спросил: «Как насчет кофе?»


«У меня это уже было. Вы подаете завтрак?"


«Ага, это называется Кровавая Мэри».


«Я возьму одну».


Рошель Гибсон жила в субсидируемой квартире со своей матерью, одной из дочерей, двумя внуками, различными комбинациями племянников и племянников и даже иногда с двоюродным братом, нуждающимся в приюте. Чтобы избежать хаоса, она часто сбегала на работу, хотя временами было хуже, чем дома. Она приходила в офис каждый день около 7:30, открывала дверь, брала с крыльца обе газеты, включала свет, настраивала термостат, сварила кофе и проверила AC, надежную собаку. Она напевала, а иногда и тихо пела, выполняя свой распорядок дня. Хотя она никогда не призналась бы в этом ни одному из своих боссов, она очень гордилась тем, что работала секретарем по правовым вопросам, даже в таком месте, как Finley & Figg. Когда ее спрашивали о ее работе или профессии, она всегда быстро называла «юридический секретарь». Не просто секретарем по садоводству, а юридическим лицом. Недостаток формального образования она компенсировала опытом. За восемь лет активной уличной практики она научила ее многим законам и даже больше об адвокатах.


А.С. был дворнягой, который жил в офисе, потому что никто не хотел забирать его домой. Он принадлежал к троим - Рошель, Оскар и Уолли - в равных долях, хотя практически все обязанности по его уходу ложились на Рошель. Он был беглецом, который несколько лет назад выбрал F&F своим домом. В течение дня он спал на маленькой кровати возле Рошель, а всю ночь бродил по офису, охраняя это место. Он был сносным сторожевым псом, чей лай прогонял грабителей, вандалов и даже нескольких недовольных клиентов.


Рошель накормила его и наполнила его миску с водой. Из маленького холодильника на кухне она достала банку с клубничным йогуртом. Когда кофе был готов, она налила себе чашку и так разложила вещи на своем столе, который содержала в безупречном порядке. Он был сделан из стекла и хрома, прочного и впечатляющего - первое, что видели клиенты, проходя через парадную дверь. Кабинет Оскара был несколько опрятным. Уолли был свалкой. Они могли спрятать свой бизнес за закрытыми дверями, но бизнес Рошель был на виду.


Она открыла Sun-Times и начала с первой страницы. Она медленно читала, прихлебывая кофе, ела йогурт, тихо напевала, пока АС храпел за ее спиной. Рошель дорожила этими несколькими тихими моментами раннего утра. Вскоре заводился телефон, появлялись адвокаты, а затем, если им повезло, приходили клиенты, одни с назначенными встречами, другие без.


Чтобы сбежать от жены, Оскар Финли уходил из дома каждое утро в семь, но редко приходил в офис раньше девяти. В течение двух часов он передвигался по городу, останавливаясь у полицейского участка, где его двоюродный брат занимался отчетами о происшествиях, заходил, чтобы поздороваться с водителями эвакуатора и узнать последние сплетни о последних автомобильных авариях, пил кофе с человеком, у которого было два автомобиля. похоронные бюро низкого уровня, отвозил пончики на пожарную станцию и болтал с водителями скорой помощи, а иногда ездил по своим любимым больницам, где ходил по оживленным залам, внимательно наблюдая за ранеными из-за халатности других.


Оскар прибыл в девять. С Уолли, чья жизнь была гораздо менее организованной, никто не знал. Он мог ворваться в 7:30, питаемый кофеином и Red Bull и готовый подать в суд на любого, кто пересечет его, или он мог приехать в 11:00 с опухшими глазами, с похмелья и вскоре скрываться в своем офисе.


Однако в этот знаменательный день Уолли прибыл за несколько минут до восьми с широкой улыбкой и ясными глазами. «Доброе утро, мисс Гибсон», - убежденно сказал он.


«Доброе утро, мистер Фигг», - ответила она аналогичным образом. В Finley & Figg атмосфера всегда была напряженной, и до драки оставалось всего один комментарий. Слова были тщательно подобраны и приняты с вниманием. Обыденные салюты ранним утром обрабатывались осторожно, потому что они могли быть подготовкой для атаки. Даже использование «мистера» и «Мисс» был надуманным и наполненным историей. Когда Рошель была всего лишь клиентом, Уолли совершил ошибку, назвав ее «девушкой». Это было что-то вроде: «Послушай, девочка, я делаю здесь все, что в моих силах». Он определенно не имел в виду никакого вреда, и ее чрезмерная реакция была неуместной, но с этого момента она настаивала на том, чтобы к ней обращались как «мисс». Гибсон ».


Она была слегка раздражена, потому что ее уединение было прервано. Уолли поговорил с AC, потер голову и, направляясь к кофе, спросил: «Есть что-нибудь в газете?»


«Нет», - сказала она, не желая обсуждать новости.


«В этом нет ничего удивительного», - сказал он в первом кадре дня. Она читала Sun-Times . Он читал « Трибуну» . Каждый считал, что вкус к новостям у другого довольно низкий.


Второй выстрел прозвучал несколько позже, когда снова появился Уолли. «Кто приготовил кофе?» он спросил.


Она проигнорировала это.


«Он немного слабоват, тебе не кажется?»


Она медленно перевернула страницу и съела немного йогурта.


Уолли громко отхлебнул, причмокнул, нахмурился, словно проглотил уксус, затем взял газету и сел за стол. До того, как Оскар выиграл здание в судебном процессе, кто-то выбил несколько стен внизу рядом с фасадом и создал открытое лобби. У Рошель было свое место с одной стороны, около двери, а в нескольких футах от нее стояли стулья для ожидающих клиентов и длинный стол, который когда-то использовался где-то для обедов. С годами стол стал местом, где читали газеты, пили кофе и даже снимали показания. Уолли любил там убивать время, потому что его офис был свинарником.


Он распахнул свою трибуну с максимально возможной громкостью. Рошель проигнорировала его и хмыкнула.


Прошло несколько минут, и зазвонил телефон. Мисс Гибсон, казалось, этого не слышала. Он снова зазвонил. После третьего звонка Уолли опустил газету и сказал: «Вы хотите получить это, мисс Гибсон?»


«Нет», - коротко ответила она.


Он зазвонил в четвертый раз.


"И почему бы нет?" он потребовал.


Она проигнорировала его. После пятого звонка Уолли бросил газету, вскочил на ноги и направился к телефону на стене рядом с копировальным аппаратом. «На вашем месте я бы этого не поняла, - сказала г-жа Гибсон.


Он остановился. "И почему бы нет?"


«Это сборщик счетов».


"Откуда вы знаете?" Уолли уставился на телефон. В идентификаторе вызывающего абонента указано «ИМЯ НЕИЗВЕСТНО».


"Я просто. Он звонит в это время каждую неделю ».


Телефон замолчал, и Уолли вернулся к столу и своей газете. Он спрятался за ней, гадая, какой счет не был оплачен, а какой поставщик был достаточно раздражен, чтобы позвонить в адвокатское бюро и оказать давление на юристов. Рошель, конечно, знала, потому что она вела книги и знала почти все, но он предпочел не спрашивать ее. Если бы он это сделал, то вскоре они начали бы спорить по поводу счетов, невыплаченных комиссионных и нехватки денег в целом, и это могло бы легко перерасти в горячую дискуссию об общих стратегиях фирмы, ее будущем и недостатках ее партнеров.


Никто этого не хотел.


Эбнер очень гордился своей Кровавой Мэри. Он использовал точное количество томатного сока, водки, хрена, лимона, лайма, вустерширского соуса, перца, табаско и соли. Он всегда добавлял две зеленые оливки, а затем добавлял стебель сельдерея.


Давно Давид не наслаждался таким прекрасным завтраком. После того, как два творения Абнера были быстро поглощены, он глупо ухмылялся и гордился своим решением все бросить. Пьяный в конце бара храпел. Других клиентов не было. Эбнер был человеком, занимавшимся своим делом: мыл и сушил бокалы для коктейлей, проводил инвентаризацию своей выпивки и возился с пивными кранами, предлагая комментарии на самые разные темы.


Наконец-то зазвонил телефон Дэвида. Это была его секретарша Лана. «О, мальчик, - сказал он.


"Это кто?" - спросил Эбнер.


"Офис."


«Мужчина имеет право на завтрак, не так ли?»


Дэвид снова усмехнулся и сказал: «Привет».


Лана сказала: «Дэвид, ты где? Сейчас восемь тридцать.


«У меня есть часы, дорогой. Я завтракаю."


"Ты в порядке? Ходят слухи, что в последний раз вас видели ныряющим обратно в лифт.


«Просто слух, дорогая, просто слух».


"Хороший. Во сколько ты будешь? Рой Бартон уже звонил.


«Дай мне закончить завтрак, хорошо?»


"Конечно. Просто оставайся на связи ».


Дэвид отложил телефон, сильно пососал соломинку и объявил: «Я возьму еще одну». Эбнер нахмурился и сказал: «Может, тебе стоит потренироваться».


«Я хожу».


"Хорошо." Абнер опустил чистый стакан и начал перемешивать. «Я так понимаю, ты сегодня не пойдешь в офис».


"Я нет. С меня хватит. Я ухожу."


«Какой тип офиса?»


"Закон. Роган Ротберг. Вы знаете этот наряд? "


"Слышал об этом. Крупная фирма, да?


«Шестьсот юристов здесь, в чикагском офисе. Пара тысяч по всему миру. В настоящее время занимает третье место по размеру, пятое место по количеству часов, выставленных на одного юриста, четвертое место по чистой прибыли на партнера, второе место при сравнении зарплат сотрудников и, без сомнения, первое место при подсчете придурков на квадратный фут. ”


«Извини, что спросил».


Дэвид взял свой телефон и спросил: «Вы видите этот телефон?»


«Ты думаешь, я слепой?»


«Эта штука управляла моей жизнью последние пять лет. Без него никуда не денешься. Фирменная политика. Он всегда со мной. Это прерывается хорошими ужинами в ресторанах. Это вытащило меня из душа. Он будил меня всю ночь напролет. Однажды это прерванный секс с моей бедной женой, которой пренебрегают. Прошлым летом я был на игре Cubs, отличные места, я и два приятеля из колледжа, начало второго тайма, и эта штука начинает вибрировать. Это был Рой Бартон. Я рассказывал тебе о Рое Бартоне?


"Еще нет."


«Мой напарник по надзору, злобный маленький ублюдок. Сорок лет, извращенное эго, дар Бога профессии юриста. Зарабатывает миллион долларов в год, но никогда не заработает достаточно. Работает по пятнадцать часов в день, семь дней в неделю, потому что в Rogan Rothberg все большие люди работают без перерыва. А Рой считает себя действительно большим человеком ».


«Хороший парень, а?»


"Я ненавижу его. Надеюсь, я больше никогда не увижу его лица ».


Эбнер протащил третью Кровавую Мэри через прилавок и сказал: «Похоже, ты на правильном пути, приятель. Ваше здоровье."