# Яр. поход королей. Книга 4

Ричард Евгеньевич Артус

Ни времена влияют на людей, а люди на время.В темном лихолетье средних веков только сами люди и виноваты

ГЛАВА 26

Гордыня, эта дочь Порока, очень привлекательная дама для людей. Впрочем, как и все остальные его дети. В этом плане Порок, большой оказался трудяга. Настрогал так настрогал на голову людям всяких там сущностей. Впрочем, работа к тому обязывала. Хотя, если честно, то кажется все только с одной целью, это чтобы ему самому больше не работать. В плане совращения душ человеческих, ленив Порок. Да и в принципе, трудоголиком при такой работе стать сложно. Сложно оттого, что люди сами к нему через детей его толпами на поклон прутся.

Да. Порок ленив. А вот дочь его Гордыня, еще та трудяга. Щедрой рукой, как пахарь в поле, сеет она свои семена. И семена те в душах человеческих не залеживаются, а очень даже быстро прорастают. Потому как душа человеческая те семена от Гордыни, очень даже любит. А ежели Гордыня человеку еще ко всему вдобавок свой прекрасный облик явит, то человек ей верен до гроба останется. От Гордыни, так просто не отрекаются.

Людольф Кенинг, этот Великий Магистр Тевтонского Ордена. Глава, меча бога в руке человеческой. Оплот и надежа церкви в борьбе с поганым язычеством темным и то, пред ликом Гордыни не устоял. Настолько не устоял, что узрев тот лик прекрасный единожды ползает на карачках возле ее коленей и пускает слюни в неких не таких далеких, но очень скрытых от глаз людских эфирных далях.

В миру же, его просто распирало от самодовольства собой. А почему-бы и не распирать? Есть отчего гордо пухнуть за себя любимого. Он, Людольф Кенинг, человек ни кем и ни чем на царство не помазанный. Без королевских кровей в своих жилах. Он, а никто другой стоит во главе войска, где именно под его началом три коронованных особы. Считай, что он не просто с ними на одной ступени стоит, а даже чуть выше их. История Ордена такого еще не знала. Да считай, что вообще в истории, это первый такой подобный случай.

Хотя, если быть точным, то все-же не три короля в его подчинении. Вместо Яна Люксембургского, короля Чехии, здесь его сын. Но, то разница небольшая. Ян ведь по старости лет уже на ладан дышит. Он-бы скорее всего не сам приехал, а его довезли. А на кой черт Людольфу здесь дохлая коронованная особа. Делать более нечего, как потом заместо похода похоронами заниматься. Так что все верно. Считай в его войске три короля, не считая герцогов и разных там графов, маркизов, виконтов и баронов.

Конечно, чтобы такой поход организовать пришлось и поюлить слегка перед владыкой Ватикана. Ох уж этот Ватикан. Там ведь, одной рукой пишут и тут-же другой написанное зачеркивают. Хитрецы и властолюбцы каких еще поискать. Но и он, Людольф Кенинг, тоже ведь не лыком шит. Где там их представитель? Магистр, слегка оглянулся через плечо. А не видать его за плащами воинов Ордена. Плетется где-то в хвосте войска в обозе, трясясь там от злобы и негодования в своей кибитке.

Да. Усилиями предыдущих Магистров созрело государственное объединение невиданное до сих пор в Европе. Можно сказать, из небытия вознеслось до небес гордое знамя Тевтонского Ордена. И он, Людольф Кенинг, теперь возглавляет единственный Орден, который так возвысился. Ничего подобного не вышло у Тамплиеров, несмотря на все их владения и богатства.

Мальтийский орден, правда, имеет свои владения. Но, куда там сравнивать их остров с территорией завоеванной Тевтонами. Да и влияния особого они на мир не имеют. Все их занятие, так это гонять по морю пиратов-берберов, да брать мзду с купцов за охрану их кораблей на торговых морских путях. А иной раз для пополнения своей казны тех самых купцов, особливо что из Азии, на дно рыбам на корм отправлять, забирая их товар себе. А кто там, в том море видит? Разве так великие дела делаются? Конечно, нет. Так что и ровнять здесь нечего.

Да, чего здесь ровнять? Вот сейчас Жмудь дожмем, присоединив ее земли к Ордену и тем самым наконец-то полностью, а не на бумаге с Ливонским орденом сольемся и тогда сам черт нам не брат. Более могущественного государства чем Орден, в Европе и сыскать не будет.

Правда, для достижения этой цели пришлось однако соловьем заливаться перед королями. Им понимаете ли, поход на Литву подавай. Да никуда та Литва ни денется. Придет и ее час голову склонить к стопам Ордена. Но, того уже как-нибудь, мы сами. Без всякой там королевской помощи добьемся.

От взращенных в мозге картин величия Ордена и его самого Людольфа Кенинга, дух захватывало. Ему, Людольфу Кенингу, выпала эта честь возвеличивания и могущества Тевтонского Ордена. Его имя, как наивеличайшего Великого Магистра Людольфа Кенинга, будет внесено золотыми буквами в славную летопись Ордена. Такая перспектива кого хочешь, умом подвинет. Великий Магистр так размечтался, что не сразу обратил внимание на то, что кто-то пытается с ним заговорить. От этого назойливого требования к себе внимания сладкие грезы развеялись, явив магистру серые будни действительности.

- Ну что там еще произошло? - Недовольно пробурчал он, посмотрев на Великого Маршала Ордена.

Ох уж это величие еще недавних нищебродов, подбирающих крошки с королевских дворов. Стоит кому-то прыгнуть волею случая из грязи в князи, как он тут-же Величием заражается. И говоря по-простому уже без фиги в кармане не подходи. Правда, это всегда ненадолго. Величие, очень непостоянная и коварная сущность. Вот тебя раздувает вширь от Величия и Значимости, а в следующий миг ты уже рыдаешь горькими слезами, как будет рыдать несколько десятелетий спустя Великий Магистр Конрад фон Юнгинген глядя на то, как воины Великого Княжества Литовского на Грюнвальдском поле уничтожают цвет и гордость Ордена. Как рушится на глазах, казалось-бы вечное и нерушимое Величие Тевтонов.

- Пришло донесение от фогта Иоахима Кофта. - Особой радости от такой вести при этом на лице Великого маршала не наблюдалось.

- И что там? - Насторожился Людольф Кенинг.

- В нем говорится, что не все пошло по нашему плану. Ему не удалось соединиться с теми дворянами Жмуди, которые с радостью готовы стать под наши знамена. - Недовольно качнул головой маршал. - А это значит, что сопротивления следует ожидать уже от самой границы.

- И что? Или вернее, кто тому виной?

- На границе, во время переправы, они попали в засаду устроенную литвинами. Ощущение, как будто их там поджидали.

- К чертям собачьим, эти ощущения фогта. - Прервал на полуслове маршала, Людольф. - Все дело, в обыкновенном предательстве.

- Иоахим утверждает, что предательства не было. Ему удалось встретиться с одним из наших друзей на той стороне и тот сказал, что отряд литвинов возглавляет колдун с ведьмой. Видно своим колдовством и прознали.

- Что за бред? - Удивленно посмотрел на маршала Кенинг. - Ты хоть сам понимаешь, что говоришь? Какой колдун? Какая ведьма?

- Можешь не верить. - Пожал на это плечами маршал. - Но, я Кофту верю. Он уже встречался с этой парой и тогда просто чудом избежал смерти. К слову сказать, все кто участвовал в походе Людовика Брандербургского подтвердят его слова. Бойня, устроенная этой парой, сильно тогда подорвала боевой дух воинов. Людовику даже пришлось удовольствоваться взятием всего одной крепости, после чего он поспешно свернул военные действия и возвратился домой.

- Что ты хочешь этим сказать? - Приподнял бровь магистр. - Уж не то, что нам стоит прекратить поход лишь только из-за того, что кому-то мерещатся колдуны и ведьмы?

- Нет, конечно. - Смутился маршал. - Но все-же, быть на стороже стоит. - Негромко добавил он. - В потусторонние силы можно не верить, но это не значит, что их нет.

- Хорошо. - Буркнул магистр. - Я буду иметь это ввиду. - Да. А где сейчас Иоахим находится?

- Его отряд понес значительные потери и он вынужден был отступить на наш берег.

- Мд-а. - Недовольно покачал головой магистр. - Это означает, что нам придется прогрызать оборону Жмудинов от границы. Хм. - Хмыкнул он. - Быть может это и к лучшему. - Приподнял он бровь, посмотрев на маршала. - Посмотрим, на что способны наши союзнички. Так ли крепка их сталь, как обещания. В любом случае, я от своего плана не отступлюсь, пусть даже мне будут противостоять сотни колдунов и ведьм.

ГЛАВА 27

- М-да. Серьезные силы собрали в ордене для этого похода. - Окидывая взглядом движущуюся колонну, покрутил головой Будекид. - Неудивительно, что Пелюзе сам схватился за топор и принялся валить деревья на дорогу. Правда, думаю, что это не сильно-то и поможет. Самим нам против такой силы не устоять, пусть даже все кто может держать в руках оружие на бой выйдут.

В этом плане Будекид не сгущал краски. Жмудь не отличалась высокой плотностью населения. Конечно, были в Жамойтии, и города, и крепости, и даже крупные селения, но основу Жмуди все-же составляли хутора, и тут как ни крути, а большое количество людей в те хутора не всунешь.

Да. Многочисленностью похвастаться в Жамойтии не могли, но вот стойкость с которой они свою свободу отстаивали достойна уважения. Целый век. Сотню лет Орден пытается ту свободу под себя подмять. Года не было, чтобы люди мирно жили. Большие походы сменялись на мелкие рейды. В ход шли подлая хитрость, подкуп и шантаж, но сломить волю у Жамойтов жить свободными, так у ордена и не вышло.

А иной раз и сами орденцы так по зубам получали, что долго потом потылицы чесали. Чего только стоит грандиозный разгром Ливонского ордена под Шауляем. Это вам не стычка Ордена с Новгородцами под управлением Александра Невского на Чудском озере. Под Шауляем весь Ливонский орден полег в полном составе во главе со своим магистром, да плюс ко всему гости из Дании прибывшие на помощь ордену.

Разумеется, что та битва была выиграна благодаря помощи Литвы. Да только, то большой роли не играет когда враг один. Потому Литва крепко за Жмудь стояла, а жамойты при большой нужде литвинам на помощь приходили. Не до верховенства, когда вор в общий дом лезет.

- А почему Пелюзе с фогтом не ушел, а назад вернулся? - Задал вопрос Будекиду Яр.

- То легко понять можно. - Пожал плечами Будекид. - Сложись обстоятельства по другому, скорее всего к фогту примкнул-бы. Понять можно. Каждый по своему о своем хозяйстве печется. Дабы избежать разорения и я-бы на сговор пошел. Но тут, - хмыкнул он. - Ты со своими людьми все их планы порушил. Так что, примыкай к фогту не примыкай, а разорения ужо не избежать. Вот и выходит, что теперь Пелюзе за свое крепко биться придется. Да сколько же они народу-то насобирали. - Глядя на проходившие мимо войска, сменил тему Будекид. - Бить упаришься. Однако, вот в чем немцам не откажешь, так в их любови к разного рода красованиям. Флагами, штандартами да гербами так обвешаны, словно и не на войну идут.

- Эти флаги да гербы, им воинскую доблесть подымают. - Усмехнулся Яр. - А нам понятие дает, за кого выкуп богаче выплачивать будут.

- Ох Яр и охочь-же ты до трофеев. - Рассмеялся Будекид. - Неужели мало того, что ужо добыл?

- Много аль мало, не считаю. - Скривил в улыбке губы Яр. - Но коли еще подвернется, отказываться не стану.

- Как думаешь, сколько им еще дней до нас идти? - Снова сменил тему разговора Будекид.

- Да ишо дня два, а то и три, точно до переправы ползти будут. - Почесал переносицу Яр. - Мало того, что на пеший ход равняются, так ведь глянь еще какой обоз за собой тянут. Энто мы с тобой на еловых ветках переночевать могем, а высоким особам особный комфорт нужон. То что для нас война, для них почитай развлечение. Так-то брат.

Насчет развлечения, это конечно Яр сильно погорячился. Вот кто-кто, а сука Война совсем развлекать не умеет. Хотя, коль дело доходит до всяких там маньяков и садистов, то тут не поспоришь, для этих особей рода человеческого Война, не смотря на весь свой ужасный облик, мать родна. Нет-нет, а выползают иной раз на свет божий подобные ее выкормыши и наполняют ужасные деяния Войны совсем уж нетерпимыми для людей зверствами.

Чтобы как-то противостоять подобным особям люди додумались до того, что стали ставить препоны Войне в виде всяких ограничений. В частности, даже выдумали рыцарский кодекс. Правда, Война на это дело только усмехалась. Уж она-то точно знала на какие стоит жать клавиши в душе человеческой, чтобы выпустить на волю все низменные страсти. Всегда найдутся упыри и моральные уроды, которые ее уродству прислуживать рады. Как хочешь Войну ограничивай, но она все одно свое возьмет.

Остановить безумство Войны может только Мир. Мир-бы и рад показать всю свою силу, да вот только сами люди почему-то с ним дружить не очень-то и спешат. Ежели серед людей Мир будет, то как тогда свою удаль молодецкую выказывать? Каким таким образом чужое добро в свои хоромы тащить? Как чужой огород своим сделать? Вот и выходит, что Война милей сердцу человеческому чем Мир. Человек о Мире мечтает, но Войну как ни странно почему-то уважает больше.

- Ладно. - Покрутил головой Яр. - Неча тут более разглядывать. Все что надо разглядели. Пора обратно возвращаться, ежели нет желания метель под елью встречать. У меня такого желания нет. Я предпочитаю непогоду в тепле пережидать.

- Какую еще метель? - Удивленно посмотрел на Яра Будекид. - Небо-то чистое.

- Да, обныкнавенную. - Хмыкнул Яр. - А то, что небо пока чистое, то зимней завирухе совсем не помеха. Глазом не успеешь моргнуть, как метель объявиться. Закрутит и завьюжит так, что рады не даст.

- О, как. Хоша, чего энто я. Ты колдун, стало быть тебе видней. А часом не ты ту метель наколдуешь? - Прищурился Будекид.

На этот вопрос Яр только покрутил головой, но что-либо объяснять Будекиду не стал, а ответил коротко.

- Нет.

- Ну-ну. - Недоверчиво буркнул воин и развернул своего коня следом за Яром.

Метель, которую пообещал Яр все-же нагнала их еще в пути, едва они только успели на свой берег перейти. Непогода разыгралась не на шутку. Тяжелые хлопья снега почитай стеной стали, так плотно сыпало его с неба. Да снег еще полбеды. В скором времени к снегу ветер присоединился. Да такой силы тот ветер был, что почитай сосны к земле гнул.

- Вот же наворожил. - Пыхтел позади Яра Будекид. - Как-бы от такой ворожбы и самим не згинуть. Одна только радость, что немцу сейчас еще хужей.

Действительно, метель застала войска крестоносцев врасплох. Совсем ее появления воины креста не ожидали. Разумеется о каком-либо продвижении вперед и речи быть не могло. Высокородные особы кутались в свои шубы ругаясь и дожидаясь когда слуги их шатры установят, в которых они могли-бы от непогоды укрыться.

- Неласково нас встречают земли жамойтские. - Поделился своим впечатлением Людовик Анжуйский, король Венгрии, с Карлом Люксембургским, наследником Яна Люксембургского, короля Чехии.

- Наверное, Людольф Кенинг не очень усердно свои молитвы читал. - Буркнул в ответ Карл. - В такую непогоду добрый хозяин и пса шелудивого на двор не гонит, не то, чтобы походом куда идти. Как-то поколебалась моя вера в уверения магистра о легкой победе. Какая тут война, в такую-то непогоду.

- Да ладно тебе брюзжать. - Пряча свой нос в ворот шубы, ответил Людовик. - Зта завируха, временное явление.

- Явление временное. - Согласился с ним Карл. - Только вот, потом утопая в сугробах дальше поход продолжать придется. Нехорошо поход начинается. - Покрутил наследный принц головой. - Сначала неудача передового отряда, а теперь вот еще и непогода. Недобрые то предзнаменования. Да еще байки разные про колдунов местных. Может это они эту непогоду и наколдовали нам на погибель?

- Не будь таким пессимистом. - Попытался приободрить товарища Людовик. - Немного препятствий для героического дела, только на пользу. Слава от деяний, звончей греметь будет. Всех победим. В том числе и колдунов этих языческих зловредных.

- Добро если слава, а не погребальный колокол. - Все никак не мог уняться Карл.

ГЛАВА 28

Как и предсказывал Яр, армия крестоносцев только к вечеру третьего дня добралась до переправы. За эти три дня жамойты еще более укрепили свою оборону. Подтянулись дружины с внутренних областей, возглавляемые своими князьями и боярами. Много кто пришел, однако войско жамойтов по-прежнему сильно уступало армии королей.

Уступало как численно, так и в вооружении. О прямом столкновении и речи быть не могло. Тут жмудины могли победить только в том случае, ежели рыцари супротив них с завязанными глазами выйдут. Но на такой подарок судьбы явно рассчитывать не приходилось. Командование силами обороны взял на себя князь Даугерд.

Взять-то взял, но это не значит, что все его сразу слушать начали. Военные советы проходили шумно, так как споров о ведении войны хватало. Как и следовало ожидать, обороняющиеся поделились на две партии. Первая, ратовала за переговоры. Причем, стояла на том,что переговоры надо начинать еще до столкновения.

Вторая партия, более многочисленная, от переговоров не отказывалась, но и вступать в них до драки не желала. Переговоры без битвы, это заранее признать себя побежденными. А признать свою слабость, значит навесить на шею условия Ордена. Ну и разумеется потерю своей вольной самостоятельности.

Хотя, по-правде говоря, не столь уж и страшна была потеря этой вольности для бояр и князей. Их владения, так и остались-бы за ними. Земли у бояр и князей Орден не отнимал. Наоборот. Бояре и князья перешедшие на сторону Ордена подкрепляли свои права признанным в Европе рыцарским званием. Короче, становились на одну ступень с Европейской знатью. Очень заманчивое предложение.

А что-же взамен этого предложения? Тоже известно. Платишь налоги с доходов в орденскую казну и участвуешь в военных походах во славу Ордена. В том что эти походы будут, сомневаться не приходится. Планов по расширению своего влияния у Ордена, хоть отбавляй. Да в принципе, Тевтоны никогда тех планов и не скрывали. Наоборот. Заявляли о них громко, во всеуслышание.

Яр те советы не посещал и участия в них не принимал. Не его это дело, вмешиваться в чужие дела. Нужна будет помощь, то не откажет. А на нет и суда нет. Вот дождется возвращения Ярины, а там как боги решат.

Ярина, вместе с Мартоном и Скамондом отправилась в Троки. Дружинники, понятное дело с докладом к Кейстуту поехали, а Ярина с братьями Пальками в Троки добычу повезли. Неудобно воевать когда у тебя на шее небольшой табун коней висит, добра полные торбы, да почти полдюжины пленников.

Ну да, прибавилось пленных после того как отряд рыцарей на болоте разбили. Вернее, их даже особо бить не надо было, а наоборот, пришлось от смерти лютой спасать. Увязли бедолаги в трясине по самые уши. Почитай, что за те уши и вытягивать из грязи пришлось. А те, что не увязли, как только дружинники с братьями Пальками на них наехали долго не сопротивлялись и деру дали. Товарищи товарищами, но своя рубаха ближе к телу.

Вот где уж рыцарь Матеуш Гост развернулся пока дружинники и Пальки за рыцарями гонялись. Вытягивал арканом, что ему Яр дал из трясины своих бывших сослуживцев и тут же их в плен брал. Рыцари такому повороту событий не очень-то и противились. Жить-то хочется. Они даже не сильно этому удивлялись. Можно сказать больше, где-то завидовали своему более удачливому собрату. Он ведь тем самым не только себе на выкуп зарабатывал, а еще и в кишень будет что положить. Война однако, с ее превратностями судьбы. А на войне как известно, всяко случается.

- А чтобы ты присоветовал? - Задал вопрос Яру, Будекид. - Коль тебя на совете-бы спросили.

- Так никто меня на те советы не зовет. - Ответил Яр. - Да и чего мне вам советовать? То ваша личная забота, свою судьбу решать.

- И все же. - Не унимался Будекид.

- Ну, коль так тебе интересно мое мнение, то изволь. - Пожал Яр плечами. - Отвечу. Станете биться то не исключено, что победа на ваш бок станет.

- Это откуда такая уверенность? - Прищурился Будекид.

- Так ведь все просто. - Усмехнулся Яр. - Засеки, более прежнего укреплены. - Стал перечислять он плюсы. - А значит число войска Ордена и королей особой роли не сыграет. Развернуться рыцарям с их конницей будет негде. Упрутся в засеки и колом встанут. То ты и сам на нашем примере противостояния с фогтом видал.

- Видал. - Согласно кивнул головой Будекид. - Тольки у фогта пеших кнехтов и лучников не было.

- Так ведь, и вас не полдюжины воинов, и не с десяток крестьян в обороне станет. - Покачал головой Яр.

- Твоя правда. - Согласился Будекид. - Тут супротив и возразить нечего.

- А еще, погода вам на руку добро сыграет. - Подмигнул Будекиду Яр.

- А что с той погодой будя? - Насторожился Будекид, у которого еще метель из памяти не выветрилась.

- Оттепель идет. - Просто ответил Яр. - И та оттепель рыцарям много неудобств принесет.

- Это какие же такие неудобства? - С интересом поинтересовался боярин.

- Снег, что метель намела, подтает. - Снова стал перечислять Яр. - В лужах зимой сидеть, то еще удовольствие. Опять же, трудности с доставкой провианта возникнут. Коль до деревень своих не допустите, провиант для армии из земель ордена доставлять придется. А ведь тот провиант вместо того, чтобы до войск доехать и в лесах где-то затеряться может. - Многозначительно закатил он глаза. - А на голодный желудок, как-то и воевать не шибко-то и хочется. Ну да, вам решать. - Махнул Яр рукой. - Мое мнение, то мое, не ваше. А вы уж как решите. Примете бой, я как смогу помогу. Не захотите. Дело ваше. Я со спокойной душой домой поеду.

- Насчет голодного желудка, это ты верно подметил. - Бухнул чугунком из печи на стол Эйрагол, у которого Яр с Будекидом стали временно на постой. - На голодный желудок не токмо воевать, а и все что угодно делать мало охоты имеется. А раз так, то вот мы с вами сейчас паренной репой с зайчатиной перекусим и на мир ужо веселее смотреть станем. А, что касаемо мира с Орденом, то я вам так скажу. Орден, это не племя и не народ с которым мира искать можно и должно. Орден для войны создавали, а значит мира от него не жди. То на примере племен Натангов, Самбийцев, Эстов, Земгалов с Ливами, да и Пруссов хорошо видать. Таперича потомки тех, кто Ордену на верность когда-то присягнул, вынуждены с мечом соседей воевать ходить, да еще во имя чужого им бога. Разве то мирной жизнью назвать можно? Как по мне. То, плох тот бог в которого силой меча верить заставляют. Да и не будь тот бог столь кровожаден свои верования и обычаи так просто, как змея свою шкуру при линьке, с плеч не сбросишь. А боги наши нас в беде не оставляют. - Бросил он многозначительный взгляд на Яра. - Всем ведомо об том, что Велес особно колдунам покровительство свое кажет и через их умение свою помощь в трудное время нам шлет. Коротей кажучи, нечего нам этого войска бояться. Подумаешь, короли там идут. Впервой нам что-ли тех королей с братией орденской воевать? Еще сто годов назад у озера Дурбе их знатно били. Всех положили, кто пришел. И принца Свейского Карла, и Прусского князя Матха Помезанского, и князя Склода Самбийского, а с ними Ливонского магистра Горнхаузена, и маршала Тевтонского ордена Боцеля, да еще вкупе с ними 150 братов их хваленых орденов. Почитай, подчистую тогда их Орден вырубили и только тогда более-менее мирно зажили. Орден, что ржа на броне. Коль завелась, то зачищать надо, а коль проморгаешь, то ржа всю броню сожрет.

- Вот чего ты Эйрагол со своими такими речами на совет не ходишь? - Посетовал на старосту Будекид. - Ведь все права на то имеешь. И как по мне, то зря ты место Пелюзе уступил.

- Не в уступке дело. - Пожал плечами Эйрагол. - А в праве. Хоть я старше годами, но у Пелюзе права на владения более моих. Закон надо уважать. - Наставительно изрек он. - Коль закон под себя подминать, то оттого толку мало будет. Будет одно только горе да печаль.

- И все-же людей у нас маловато. - Посетовал Будекид. - Трудно будет. Сам ведь видал. - Бросил он взгляд на Яра. - Какая сила идет.

- Большое войско. - Согласно кивнул головой Яр. - А к Кейстуту кого за помощью послали? Думаю, что князь Трокский вас в беде не бросит. Коль весть ему отправили, то воинов на подмогу пришлет.

- Послали. - Вздохнул Будекид. - Князь Даугерд первым делом об том озаботился. Вот тольки когда та помощь придет? Не будет-ли ужо поздно?

- Не будет, коль бой примете. - Уверенно ответил Яр.- Как ужо говорил, так просто засеки войскам Ордена перескочить тяжко будет. И количество людей тут не шибко роль играет. Место лесом сдавлено. А стало быть не развернуться им во всю их мощь. Рыцари скучать станут, пока кнехты будут пытаться завалы растащить. А чтобы не шибко скучали, можно по ним из леса иной раз стрелами постреливать. Глядишь, какой рыцарь у кого ума поменьше, возьмет да в лес сунется. - Улыбнулся при этом он. - А бить рыцаря в лесу не тяжелее, чем кабана аль лося. Тут главное, с правильного боку к нему подобраться, а умелых охотников серед вас уверен, немало найдется.

- Найдется. - Поддакнул Эйрагол. - Особливо коль ты тех охотников за собой поведешь. Лично я, так первым в строй стану.

- Даже так. - Рассмеялся Будекид. - Ой, думаю не токмо ты сейчас об свободе мыслишь.

- А хоть-бы и так. - Так же в ответ рассмеялся Эйрагол. - Добытое в бою добро, мой карман не шибко оттянет. А с таким колдуном как Яр, без добычи точно не останешься.

Яр, на все эти слова только и мог, что повздыхать. Веру в него как в колдуна которому боги ворожат, теперь никаким словесными доводами не переубедить. Тут теперь даже обухом не перешибешь, настолько та вера силу взяла. Особливо, после предсказанной им метели. Весь лагерь жужжит об том, что это именно он ее на рыцарей наслал. Какое уж тут отнекивание.

ГЛАВА 29

Переправа и подход к засекам занял у войска королей еще пару дней, а потом началось любимое Войной веселье, то есть, люди стали пытаться лишить друг друга жизни. В нетерпении прославить свое имя великими военными свершениями Магистр Тевтонского Ордена Людольф Кенинг не внял предупреждениям какого-то там неудачника фогта и смело отправил в бой пехоту.

То, что слава умереть первыми досталась кнехтам, то понятно. Причина вполне очевидная, рыцарям возле засек делать нечего. Не рыцарское это дело, под стрелами пытаться бревна растащить, чтобы расчистить путь. Правда, естественно в рыцарской среде нашлись и такие, кто спешившись так же полез в драку. Война подобных идиотов очень любит, но как правило не долго и потом совсем о них не жалеет.

Первая атака особого эффекта не произвела. Несмотря на то, что войско Жамойтов было хуже экипировано, они достойно встретили противника. Без потерь разумеется не обошлось. Но на то она и Война, чтобы кто-то погибал. Однако кнехтам лиха досталось гораздо сильнее. Мало стрел и копий так еще их действия затрудняли и погодные условия.

Как Яр и предсказывал, ударила оттепель. Снег, что выпал ранее и что метелью намело, превратился в отвратительно хлюпающую кашу под ногами, а это не очень способствовало передвижению. Бревна перекрывающие дорогу слегка обледенели, и стали мокрыми, и скользкими, а растаскивать такое удовольствие под градом стрел и ударами копий превратилось в то еще смертельно увлекательное приключение.

Героизм героизмом, но кнехты оказались не мазохистами и не смертниками, а потому долго терпеть подобное положение вещей не стали. Гибель товарищей и возможность последовать их примеру сильно взбудоражило нервы, а потому они взяли и смело отступили огорчив своим этим поступком Войну и не только ее.

- Что и следовало ожидать. - Презрительно громко фыркнул Лаяш, так по-венгерски звучало имя Людовика Анжуйского, когда кнехты начали отступление от завала. - Ведь дурню понятно, что жамойты хорошо укрепились. Просто напугать их атакой с ходу, не получится.

- Согласен. - Поддержал его мнение Карл Люксембургский, политический противник и нынешний союзник. - В пустую людей потеряли.

Разумеется из этого высказывания не следовало, что Карл или любой другой обремененный военной и политической властью человек сильно переживает за жизнь солдат, или просто людей. И это даже не потому, что подобные ему люди черствые и безжалостные. Для военачальников и людей обремененных властью подчиненные им люди, это всего лишь расходный материал для достижения своих целей и не более того. А любые потери рассматриваются с их точки зрения на приемлемость. Во всяком случае так поступают те из них, кто здраво мыслит. Так, было. Так, есть. И так к сожалению, скорее всего будет.

Вера в то, что любовь к ближнему спасет мир красивая, но все-же мечта. Все очень просто. Всегда найдется какой-нибудь снедаемый страстями "Каин", таскающий у себя за пазухой булыжник. А если подобный "Каин" еще дорывается до неограниченной законом власти, то предугадать, что за этим последует не составит особого труда. Не любовь к ближнему, а ограниченная законом власть правителя, или правящей партии, более способны удержать людей от безумных поступков и их пагубных последствий.

Третий король, Казимир Великий Польский, ничего не сказал по поводу исхода недолгого сражения. Он, просто пряча довольную улыбку, повернул своего коня вслед отъезжающим к лагерю союзникам. Еще-бы ему не быть довольным. Любые потери, или пусть даже мелкие неудачи Тевтонов ему, что бальзам на душу. Уж кто-кто, а он так точно вдоволь натерпелся унижений от Ордена. Удивительная вещь, этот союз политических противников.

Конечно, громкое королевское хмыканье и смешки королевских свит не остались без внимания магистра. Людольф Кенинг досадливо покусывал губы и мотал на свой ус обиду. Но, были и такие на кого магистр не злился. Не злился по причине их отсутствия на поле боя.

Герцоги Франции вместо того, чтобы как и другие наблюдать за бестолковым топтанием кнехтов возле завалов, предпочли выказывать в это время свою воинственность своим любовницам которые сопровождали их и делили с ними все тяготы походной жизни. Здесь даже говорить не о чем. Француз без любовной интрижки, это не француз.

Во всем мире их считают довольно легкомысленными, из-за их любовных похождений. Что есть, то есть. Просто Французы не прячут эти свои похождения за занавесом ложной скромности. Вот и вся разница. К тому же никто никогда не сравнивал в какой все-таки стране количество незаконнорожденных больше. Даже официально признанных своими родителями бастардов.

А если говорить об истинных чувствах, то оказывается Французы и на это способны. Тому может свидетельствовать любовь Хлодвига к Клодильде. Именно этой женщине французы обязаны крещением. Она уговорила любящего ее Хлодвига принять христианскую веру, а на такое в те времена не каждый-бы и решился.

Людовик 9 "Святой", не получил-бы своего этого прозвища не люби он безумно свою супругу Маргариту Провантскую. Из-за любви к своей жене, он бежал из дворца вместе с суженой в крестовый поход от строгого ока своей ревнивой матери Бланки Кастильской не позволявшей им делать то, чем обычно занимаются супруги в спальне. Походная палатка вместо дворца, стала коронованной чете домом. Вот уж воистину, рай с любимым в шалаше.

Даже появлением на свет Карла Великого, этого величайшего короля Франков объединившего под своей властью почти всю Европу, можно уверенно утверждать, что виновна любовь. Карл родился 2 апреля 742 года вне брака. Однако, его родители Пипин "Короткий" и Бертрада, прозванная злопыхателями "Большеногой", якобы из-за того что одна нога у нее была короче другой, узаконили его рождение поженившись, когда будущему королю было уже семь лет.

Впрочем, несмотря на отсутствие герцогов Франции Людольфу Кенингу хватило обид. Уязвленная гордость и самолюбие, это тот еще коктейль для мыслей об отмщении. Людольф Кенинг пока точно не знал в чем будет конкретно заключаться его месть, но в том что отомстит, не сомневался.

- Ничего-ничего. - Пыхтел он злобно про себя. - Мы еще посмотрим, кто здесь будет усмехаться последним.

Жозе Тарпиньи, как и положено благочестивому падре не стал отсиживаться в замке дожидаясь вестей с полей боев. Он, как истинный пастырь последовал на поле боя за своей паствой и теперь прохаживался на окраине разбиваемого слугами лагеря, ожидая исхода сражения.

К слову сказать, условия проживания в его походной палатке были ненамного хуже, чем условия проживания в замке. Во всяком случае, от протопленных в палатке жаровень было теплее, чем в промозглых замковых покоях, а походная кровать не сильно уступала удобствами замковым ложам.

- Чем закончился бой? - Поприветствовал Жозе, возвращавшихся в лагерь рыцарей.

- Ну, уж точно не вашими молитвами. - Бросил ему кто-то в ответ.

Разумеется, грубо и не учтиво так отвечать представителю религиозного культа. Да, спору нет. Но беда в том, что авторитет церкви потихоньку катился вниз с горы. Не за горами, а практически на горизонте уже маячила реформация. И в том, что это происходило была значительная роль самих представителей духовенства погрязших во всех всевозможных грехах. Алчность, лицемерие, разврат, выбирай на любой вкус. Понятное дело, что у людей закрадывались сомнения в святости так-называемых святых отцов, а соответственно и отношение к ним менялось.

На милостивом и добром лике падре Тарпиньи от такого грубого ответа ни дрогнул ни один мускул. На лике нет, но в душе этот ответ все-же слегка коснулся струны недовольства. Поджарить-бы на костре пятки этому богохульнику. Но, вместо этого смиренно склонив голову Жозе тихим голосом ответил грубияну.

- Терпение, сын мой. Терпение. Только мудрым, благочестивым и терпеливым наш бог дарует то, о чем просится. Не сомневайтесь в своих силах и своем успехе, и бог дарует вам победу над злыми язычниками.

ГЛАВА 30

Яр не участвовал в стычке, но находился в непосредственной близости от нее. После отступления кнехтов он подъехал к группе военачальников жамойтов, решавших вопрос дальнейшего сопротивления.

- Еще один, но может быть два таких приступа и отобьем. - Покачал головой Даугерд. - А дальше ведь они по бревнышку нашу преграду растащат и что случится потом надеюсь и так всем понятно.

Объяснять присутствующим на что намекает князь нужды не было, собравшиеся возле его бояре прекрасно все понимали. Одно дело, сражаться из-за прикрытия и совсем другое, столкнуться с рыцарями в открытом бою. Да можно было-бы и в открытом, да только вот силы явно не равны. Войско Ордена и королей намного численно преобладало над дружинами жамойтов, да и экипировкой с вооружением превосходило. Вывод прост. Смерть, или плен.

- Так что решать будем? - Задал вопрос Даугерд и обвел присутствующих тяжелым взглядом.

Прежде, чем кто-либо успел из бояр заговорить, Яр подал свой голос.

- Не спеши княже думать о поражении. Сдаться в плен, или разбежаться в разные стороны никогда сделать не поздно. Враг числом превосходит? Да сколько раз он уже числом превосходил, а только, то мало ему помогало.

- Красиво говорить я и без тебя могу. - Хмыкнул на эти слова Яра Даугерд. - Говори, ежели есть что сказать, а так, чтобы по-пустому языком ветер гонять не тот ныне час.

- Так я и говорю. - Улыбнулся ему в ответ Яр. - Нечего держаться за этот завал как за последнюю соломинку. - Он посмотрел на Эйрагола. - Вы-жа еще одну засеку рубили недалече от селения. Так?

- Так. - Мотнул, соглашаясь со словами Яра Эйрагол. - Тольки, она не столь крепка как эта.

- Ну, так надобы ее укрепить пока рыцари отдыхают. - Яр посмотрел на небо. - Погода нам в том поможет. Земля немного оттаяла, потому колья в нее вбить легче будя, а бревна не просто на землю кидать, а меж тех кольев укладывать. - Яр посмотрел на Даугерда. - На мой розум, кнехтам гораздо болей трудов приложить доведется чем ныне, пытаясь такую преграду растащить.

- И что нам даст, та другая засека? - Поинтересовался у Яра Пелюзе.

- Время. - Просто ответил ему Яр. - То самое время, за которое сюда подмога придет от Кейстута. - А такоже, - продолжил он. - То время нам позволит изрядно отряды орденские потрепать. Вы днем возле засек, а я ночами их покоя лишу.

- Так уж и лишишь? - Насмешливо посмотрел на Яра один из бояр. - В одиночку что ли?

- Могу и в одиночку. - Пропустил мимо ушей насмешку Яр. - Но ни сегодня так завтра мои люди обратно воротятся, а они именно такой работе обучены. Кожный, в своем деле силен. Кто-то в чистом поле славу добывает, а кто-то тихо и без той славы ворога бьеть. Так, что ты решаешь князь? - Посмотрел он в упор на Даугерда.

Князь некоторое время пожевывал свой ус, окидывая по очереди всех взглядом. Не такое это простое дело, брать на себя не только ответственность, но и нести за ту ответственность ответ. Ответ за жизни людей. Коль многие погибнут, то и спрос с него будет велик. И вот сколь угодно свой ус не жуй, а именно его решения все ждут. И ждут молча, чтобы потом в случае чего его волей прикрыться.

- Будем крепить другую засеку. - Наконец принял Даугерд решение.

- Токмо, поторопиться надо-бы. - Одобрительно кивнул головой Яр. - Неровен час, погода дождем разродится.

- Каким дождем? - Удивленно посмотрели на него все разом. - Зима на дворе.

- Зима. - Согласно кивнул головой Яр. - Но, разве странностей с зимой и ранее не было?

Вопрос, что называется не в бровь, а в глаз. Люди конечно понятия не имели, что это такое, время смены климата. Климат конечно к этому времени слегка уже устоялся, но все одно время от времени подкидывал человечеству свои капризы.

Не было уже конечно такого, чтобы к примеру как летописцы Новгорода с удивлением заносили в свои хроники сведения об том, что за всю зиму ни одной снежинки не выпало, или как Генрих Латвийский, жаловались на лютые, невиданные ранее морозы от которых птицы на лету замерзали. Таких резких аномалий уже не наблюдалось, но Климат, пусть хоть и по-маленькому, но все еще капризничал.

- Вы еще удивляетесь. - Переглянулись меж собой Эйрагол с Будекидом. - Тут и так понятно. Коль колдун про дождь заговорил, так значит тому дождю быть. Я вот с метелью ему також не поверил, а потом вдоволь снега наглотался. - Поделился Будекид со всеми своими воспоминаниями после того, как Яр от них отъехал.

- Да. - Поддержал Будекида Эйрагол. - Велес, так точно ему благоволит. Я тоже видал, как он своим колдовством целую бойню учинить способен. Да, любой из вас хоть краем уха об той бойне слыхал. С виду-то и не скажешь, что есть в нем какая сила, но тольки на скольки он силен я так точно проверять не стану. Интересно. - Посмотрел он во след Яру. - А куды это он собрался? Колчанами обвешался. Чего еще удумал?

- А кто его знает. - Также посмотрел в сторону Яра Будекид. - Но коль тебе интересно, то дагони и спроси.

- Да Велес с ним. - Мотнул головой Эйрагол. - Ежели чего и удумал, то точно не во вред нам. Пущай идеть, куды хоча. Тем паче, что он сам по себе волчара одиночка. Причем, волчара матерый. Ежели один пошел, то так видать ему сподручней.

В чем-чем, а в том, что помощь ему не нужна, Эйрагол полностью угадал. Дело опасное и брать кого из местных, это попросту их жизни на кон ставить. Яр собирался посетить вражеский лагерь пока погода позволяла, а потому и объясняться не стал по поводу своих прогнозов на ее счет.

Да и как тут объяснишь? Мол, ребята, досталось мне в наследство от друга моего четвероногого звериное чутье, слух, да зрение. И не просто звериное, а от волка, который в личной стае самого Симаргла бегает. Вот тем чутьем звериным и прознал я про то, что гонит в нашу сторону ветер тучи дождевые. Да, кто в такие байки поверит?

Да, даже ежели и поверят, ему та слава колдуна ужо и так поперек горла стоит. Еще чего доброго, Орден лично на него охоту откроет. А энто значит, что даже дома спокойной жизни не будет. Тевтоны прилипнут, что банный лист к телу. Со всех щелей полезут наемники, фанатики от веры и убийцы. В этом Ордену равных нет. Усадьбу разорят, да людей побьют. Пока не изведут, то не успокоятся. Тут и гадать нечего. За всем ведь не уследишь. Так что, ну ее к чертям ту славу колдовскую. Меньше о тебе знают, крепче спать будешь.

- А может зря я в таком случае в одиночку к лагерю поперся? - Задал вопрос сам себе Яр. - Ведь опять про колдовство разговоров не избежать будя. Ай. Да и ладно. - Махнул он рукой. - Случай просто удобный, чтобы слегка войско Ордена за нервы подергать.

Расчет Яра был прост. Лагерь в лесу это не то, что лагерь в поле на открытом пространстве к которому подобраться сложнее да и охрана крепче. Особливо ежели учесть, что и лагеря еще как такого нету. В таком разе ворогу и урон легче можно нанести, да ежели подвезет еще и добром каким разжиться.

Война, она ведь для того по земле и гуляет, чтобы через душегубство одних другие свой достаток повышали. И тут ужо, как кому свезет. Кому Смертушка глаза прикроет, а кому деньгой карман оттянет. Гадкое это дело, но людям почему-то нравится в эту рулетку играть. Год за годом да век за веком барабан войны крутят и никак остановиться не могут.

Близко к лагерю Яр подбираться не стал. Рано еще. Да к тому же и без того множество солдат по лесу бродит. Дрова они на ночь заготавливают. Цели заманчивые, слов нет. Но, лучше погодить слегка, пока полностью не стемнело. А вот как ночь своим покрывалом лес укроет, вот тады и можно потеху зачинать. Ночь, в энтом деле не помеха. Ночь в энтом деле, союзник.

ГЛАВА 31

Внимание Жозе Тарпиньи привлек непонятный гам, поднявшийся в лагере. Вообще-то, в лагере всегда присутствует какой-то шум. Обычное дело при большом скоплении народа на небольшом пространстве, но сейчас, гам мало походил на шум обычной бивуачной жизни. Что-то в этом шуме было не так.

Палатка представителя Его Святейшества Папы была разбита на небольшой лесной прогалине рядом с шатрами королей и магистра. Тесновато немного, но как говорится в тесноте, да не в обиде. Все же лучше, чем на корнях и кочках между деревьями. А так же, удобная возможность в любой момент без долгих переходов общаться с коронованными особами, а это важно.

- Не подскажете, с чем связана поднявшаяся суматоха? - Обратился он с вопросом к так же вышедшему из своей палатки Карлу Люксембургскому.

- Пока, сказать трудно. - Ответил прелату, Карл.

- Ничего трудного нет. - Вступил в разговор подошедший к ним Людовик Анжуйский. - Кажется, жамойты решили сделать вылазку. Отчаянная с их стороны затея, но полностью бестолковая.

- Почему? - Поинтересовался у него Жозе.

- Да, потому что, - окинул Людовик прелата взглядом, каким обычно военные смотрят на штатских штафирок. - Здесь им за преградой не укрыться. Так что, это дело небольшого промежутка времени, когда их всех перебьют. Вот и выходит. Храбрый поступок, но глупый. Эти люди, куда больше принесли-бы пользы обороняясь из-за устроенного ими завала.

- Согласен. - Поддержал мнение короля Венгрии, Карл Люксембургский. - Но, чего еще можно ожидать от необразованных дикарей. - Фыркнул он. - Им ведь точно неизвестны такие понятия как тактика и стратегия. Грамотно организованная вылазка, это можно сказать целое искусство.

- Господь Всемогущий. - Поднял удивленно глаза к небу Тарпиньи, когда на него с небес упали первые дождевые капли. - А это что еще такое?

- Тысяча чертей. - Чертыхнулся Людовик. - Дождь посреди зимы. Более неудачное время для похода, выбрать было просто невозможно.

- Действительно, дождь. - Удивленно пробормотал Карл ежась от того, что несколько дождевых капель угодили ему за шиворот. - А меня уверяли в том, что зимы здесь морозные. Гром и молнии. - Запахнул он посильнее свой плащ. - Кажется этот дождь усиливается. Вы как хотите, но далее мокнуть я не намерен. - Сказав это, Карл тут же юркнул в свою палатку.

- Мудрое решение. - Поддержал Карла Людовик и так же направился к себе. - Еще не хватало схватить какую-нибудь простуду.

- Дьявол его дери, этот поход. - Недовольно сморщил нос Жозе. - Дикая земля. Дикие люди. Даже погода здесь дикая. Господи, быстрее-бы он уже закончился. - Попросил он у небес, после чего так же, как и его собеседники пошел в свой шатер.

- Не иначе, это все происки колдовских сил. - Снимая с Тарпиньи плащ, прошептал ему на ухо слуга. - По лагерю ходят разговоры о сильном местном колдуне.

- Что еще за разговоры? - Поинтересовался у слуги Жозе.

- Разные. - Уклончиво ответил слуга. - Даже трудно понять, что в них правда, а что нет.

- Говори все, что услышал, а уж я сам решу, что из сказанного тобой правда, а что вымысел. - Подбодрил слугу Тарпиньи. - В любом случае, борьба с колдовством наша прямая обязанность.

Между тем, переполох в лагере королей был замечен и жамойтами. Воины с интересом поглядывали в сторону лагеря крестоносцев и выдвигали всякие предположения, с чем этот переполох связан.

- Интересно, чего это они там так раскудахтались? Шумять точь-в-точь, словно лиса в курятник пожаловала. - Обвел взглядом стоявших рядом с ним товарищей по оружию Даугерд.

- Да, не лиса это. - Ухмыльнулся в усы Эйрагол. - А самый что ни на есть настоящий волчара матерый. Не иначе там Яр орденской братве рады дает. Ведь не зря столько оружия на себя навешал, когда от нас отъезжал.

- В одиночку? - Удивленно посмотрел на старосту князь. - Лезть одному во вражеский лагерь, это же верная смерть.

- Для нас с вами, да. - Согласился с Даугердом Эйрагол. - Но он, другое дело. За его плечьми боги, они его от любой беды стерегут.

- Опять ты с этой своей сказкой о колдуне. - Недовольно скривился Пелюзе. - Может хватит уже.

- Может и хватит. - Хмыкнул на это Эйрагол. - В дождь, про который он говорил тоже никто не поверил, а теперь стоим под ним и мокнем.

Вот на что-что, а на это ответа ни у кого не нашлось. Никто не мог объяснить, как Яр про дождь проведал.

- И все же Эйрагол, ты-бы поменьше ведьмаком похвалялся. - Подошел поближе к старосте Пелюзе. - Так и беду на него накликать недолго.

Эйрагол внимательно посмотрел на родича, а тот меж тем тихо продолжил говорить.

- Одно дело говорить о ведьмаке безымянном и совсем другое имя его по ветру пускать. Донесет то имя ветерок до Ордена, они ни сил ни средств не пожалеют, чтобы того ведьмака извести. А как они то делать умеют, тебе хорошо должно быть ведомо. Судьба отца моего тому яркий пример. А он ведь никаким ведьмаком не был. Он только крепко за веру отцов и землю нашу стоял.

- Твоя правда племянник. - Согласился со словами Пелюзе, Эйрагол. - Как-то об том совсем не подумал. Действительно, Яру моя похвальба горе принести может.

Сам же Яр тем временем завершал изводить нервы войску Ордена. Он уже расстрелял все стрелы из колчанов да и, притороченный пучок стрел к седлу подходил уже к концу. Стрелять в лесу, это конечно не то, что стрелять в поле. Преград много, а потому на близкое расстояние с целью сближаться приходится. Сближение такое, особливо когда врагов числом немерено, смертельно опасно, но здесь темнота ночи была Яру в подмогу.

Вначале, бил Яр тех кто подалей от лагеря отходил за дровами, но то длилось недолго. Воины Ордена осознав опасность, отрядили было за ним в погоню целый отряд. Яр, пользуясь темнотой подстрелил некоторых людей из того отряда, а потом оторвавшись от них явился возле лагеря в другом месте.

Урон, который он нанес войску Ордена может и невелик по меркам войска. Потеря, как минимум пяти десятков воинов в многотысячной армии не так для той армии и чувствительна, однако не токмо в потерях было дело. Своими стрелами Яр породил страх перед ночным лесом. Теперь ежели кто в лес и совался, то с опаской великой и только большими группами.

Начавшийся дождь окончательно добил нервы противнику. Чтобы окончательно не замерзнуть под проливным дождем дров требовалось много. В лагере вырубили все до чего дотянуться могли, однако того было мало, а в лес идти за дровами охотников еще сыскать нужно. Страшно. Из леса, неведомый посланник смерти метко стрелами бьет. Да и неизвестно, один тот посланник, аль их там много.

- Пожалуй, на сегодня с них хватит. - Яр, окинул взглядом лагерь врагов. - Да и дождик больно сильно разошелся, а лишняя влага луку явно на пользу не пойдет. Ничего. - Подмигнул он лагерю из темноты. - Ждите. Скоро я к вам снова наведаюсь.

- Добро ты видать братков орденских повеселил. - Встретил в лагере жамойтов Яра, Эйрагол. - Даже у нас чутка слыхать было, как они переполошились. А табе опять хоть-бы хны. Даже царапинки какой нема, а при этом все стрелы раскидал. - Кивнул он головой на пустые колчаны. - Ежели хотя-бы кожная вторая до цели долетела, ужо дело великое.

- Все до цели долетели. - Уставшим голосом ответил на то Яр. - Тольки, какая стрела кого насмерть побила, а кого всего лишь поранила, тяжко сказать. Не до того догляду мне было.

- И как табе такое удается? - Удивленно округлил глаза Эйрагол. - Жив, здоров и ворогу урон нанес. Глаза им застило каким туманом, что ли? Каким таким чудом они до тебя добраться не смогли?

- Няма тут чудес. - Отмахнулся Яр. - Я из темноты ночи им на глаза не казался, а они от света костров да факелов далей носа ничего разглядеть не могли, токмо тыкались из стороны в сторону будто слепые. Меня темнота берегла, а их свет губил. Вот и вся наука. Ладно. Поехали к табе в село. Промок я весь, словно в прорубь меня окунули.

- Энто, да. - Согласился с Яром Эйрагол. - Лъеть так, что весенний ливень обзавидовается. Рази, что еще грома да молний от Перуна не хватает. Как думаешь, надолго он зарядил?

- Тяжко сказать. - Пожал плечами Яр. - Но, что до завтрева не успокоится, энто точно.

- Надобно об том Даугерду поведать. - Засуетился староста. - Навряд ли рыцарь в такую погоду в бой полезеть, а стало быть и нам тут всем мокнуть незачем. Пущай братки орденские под открытым небом дождику радоваются, а мы то время в тепле да сухости проведем.

ГЛАВА 32

Под утро в село из Трок вернулась Ярина с Пальками. Не только они одни вернулись. Так же, Мартон и Скамонд привели с собой сотню воинов от Кейстута под командой Карията из рода Гедройцев. Вроде не велика подмога, но ведь и сами жамойты большого войска не набрали. У завала собрались те, кто жил здесь недалече. Тем кто жил подалей время требовалось, как на роздум, так и на то, чтобы к завалу подойти, коль все же он с ворогом биться надумал.

- Не густо. - Такими словами встретил дружинников Даугерд. - Поскупился Кейстут на подмогу. С таким войском Орден нам не одолеть.

- А ты не хмурься раней времени. - Ответил ему на то Скамонд. - Князья, что Кейстут, что Ольгерд, в единый кулак дружины собирают. Как время подойдет, то всей той силой на ворога рушат.

- Ну токмо кали так. - Тяжело вздохнув, мотнул головой Даугерд соглашаясь со словами Скамонда. - Остается нам еще уцелеть до того часу, как все соберутся.

- Не сумуй и верь. - Поддержал слова Скамонда Карият. - До Трок ужо подошел отряд Шкотов, а за ними следом дружины из Пинска и Новогрудка на подходе. В Городне ополчение собирают, да еще весть от Наримонта пришла об том, что дружины из Новгорода, Пскова и Полоцка к нам на допомогу выступили. Иван Смоленский свои дружины к нам направил, хоть у самого дела не ахти идуть. Москва и Орда никак успокоиться не могут что Иван с Великим Княжеством союз заключил и дань им платить отказался. Мытарют князю душу пакостями всякими. Ну, да придет время они сполна за те пакости ответят.

- От Наримонта? - Удивился Яр. - Это, как это так? Он жа ведь в Москву убег.

- Убег. - Ответил ему Карият. - Да, видать не по нраву в Москве пришлось, вот и подался обратно.

- А что за отряд Шкотов таких? - Поинтересовался Эйрагол.

- Шкоты, это народ такой. - Начал объяснять Карият. - Племя их на северной части аглицкого острова живеть, но видать жизня там не шибко сладкая оттого ужо великой общиной к нам перебрались. Первые из них еще при Витене у нас осели. Ну, опосля Гедеминовых листов о льготах даруемых переселенцам так и вовсе зачастили. К слову сказать, люди хозяйственные, не гультаи какие. Правда, в дружину к князю на службу не нанимаются, но воины справные и как видите от угрозы Ордена в сторонке отсиживаться не стали. Понимають, что в Ордене да Орде свободу людей не шибко жалуют. В Ордене всех под церковный гнет загонють, а в Орде под ханский. Тут как говорится, хрен редьки не слаще.

- Хорошо. - Подвел итог разговора Даугерд. - Раз все так идет, то так тому и быть. Раз первыми на пути Ордена стали, то стало быть нам их и держать пока силы не иссякнут.

- Вот об том как держать, еще покумекать надо. - Карият посмотрел на тихо стоящего Яра. - Говорят, ты мастер на всякие военные придумки. - Обратился он к нему. - Даже Кейстут об том отзывался. Ну, так может какой хитростью с нами поделишься? Как нам подолей рыцарей удерживать и при этом самим не шибко людей терять? - Бросил он красноречивый взгляд на Даугерда. - У нас можно сказать, каждый воин на вес золота. Не след их жизнями попусту разбрасываться.

- Ну, пока оборону за нас и погода неплохо держит. - Пожал плечами Яр. - Рыцари по такой мокроте навряд-ли в бой полезут.

- А долго еще этая мокрота продержится? - Влез в разговор Эйрагол.

- Тое, тольки одним богам ведомо. - Ответил ему Яр. - Но, мокрота эта нам на руку. Пакуль дождик землю мочит, есть у нас возможность урон браткам орденским нанести и самим при этом не сильно людьми рисковать.

- Что за возможность такая? - Перебил Яра Карият. - Давай сразу об деле.

- Об деле, так об деле. - Согласно кивнул головой Яр. - А дело то, не шибко сложное на первый погляд. Но, разумеется обдуманного подхода потребует. Так вот. - Прокашлялся он. - Мыслю я так. Пока рыцарское войско в лагере мокнет, то припасов им здеся взять негде, а кушать всем хочется. Ежели еще простые кнехты и сухарем перебьются, то вельможи знатные от того сухаря несварение желудка получат. Стало быть, чтобы такой с ними беды не приключилось обоз с продовольствием должон к ним от земель Ордена прибыть. Думаю, нам тот обоз тоже лишним не будя. Не все же нам запасы местные выгребать. - Посмотрел он на Эйрагола. - И так думаю по весне на траву да кару люди перейдуть, пока урожай поспеет.

- Вот энто, ты почитай в самое сердце сказал. - Тут же закивал староста. - Мы конечно поделимся всем что есть, тольки действительно, по весне нам точно самим нечего будя есть.

- Добрая задумка. - Согласился Карият.

- Добрая-то она добрая. - Крутанул головой Яр. - Тольки, не совсем простая. Ежели еще отряд воинов в обход лагеря незаметно провести можно, то вот с обозом так точно, не получится. Аль такого круголя выписывать придется, что тая овчинка выделки стоить не будя.

- Круголя выписывать, не придется. - Горячо затараторил Эйрагол, которому видать план Яра шибко по душе пришелся. - Мы тот обоз через болото перетянем. Где-где, а на болоте рыцарей точно не будя, а у нас там гати потайные прокладены. Тыя гати еще деды мостили, и мы разумеется их без догляду не оставляли. Хоть с дюжину обозов перетянем, а комар носа так и не подточит.

- Стало быть, надо отряд готовить. - Переглянулись меж собой Карият с Даугердом.

- Энто, тольки первая часть плана как войско крестоносное тревожить. - Выдержав небольшую паузу продолжил Яр. - Другая часть более опасная, но зато войску орденскому уроном грозит. Хоша, тут и нам видать потерь не избежать будя.

- Об чем энто ты? - Посмотрели на него все присутствующие разом.

- Да об том, что лагерь по лесу разбросан. Держать добрую охрану такого лагеря тяжко, а вот подобраться к нему и стрелами обкидать, труда особо не составит. Но, тут повторюсь, дело энто ужо доволе опасное. Оно суръезного подхода потребует. А еще оно потребует большого количества стрел.

- С энтим, тоже решим. - Снова переглянулись Карият с Даугердом. - Тем паче, что ты ужо такое дело сам в одиночку провернул и оно шибко браткам орденским не по-нраву пришлось. - Усмехнулся Даугерд. - А ежели не один стрелок будя, а сотня к примеру, то они ужо по настоящему взвоют.

- Слава богу, что энтот совет ужо закончился. - Выйдя из дома старосты на улицу, выдохнула Ярина. - А то я думала, что задохнуся там.

Дух немытых мужских тел набившихся в небольшое помещение удовольствием конечно не назовешь, но справедливости ради нужно отметить, что и от самой Ярины исходил не менее стойкий аромат. Дождь, что лил не переставая доставлял мало удовольствия и жамойтам, но у них было преимущество перед войском крестоносцев в виде деревеньки Эйрагола.

Деревенька правда небольшая, оттого в кожном доме помногу воинов собиралось, укрываясь там от дождя. Но все же любая крыша над головой в такую пору лучше, чем вообще ничего. А то, что дух тяжкий в тех домах стоит, так то невелика беда. К тяжкому духу быстрее привыкнешь чем к воде, что за шиворот льет не переставая.

- Не думал я, что ты так быстро управишься. - Не то порадовался за жену Яр, не то попенял.

- В том моей заслуги почитай что и нет. - Ответила Ярина. - Кейстут, разом все добро вместе с пленными выкупил. Между прочим, добрую цену дал. - Хмыкнула она. - Даже торговаться не пришлось.

- А где рыцарь тот из Мазовии затерялся, Матеуш Гост который? Что-то я его как-то не приметил нигде.

- Так служба его тебе быстро скончилась. - Засмеялась Ярина. - Как откуп за взятых им в полон рыцарей получил, так сразу свой долг отдал да на родину к себе подался. До счастья довольный домой Гост поехал. Говаривал, такого удачного похода в жизни его еще не было. Хоть в плену побывать успел, однако же с тугой мошной в дом родной живым возвертается.

- Ну и добре. - Махнул на то рукой Яр. - Одной заботой меньше стало. Таперича надобно обдумать как нажитое добро уберечь. - Красноречиво посмотрел он на подвешенный к поясу Ярины туго набитый монетой кошель. - С таким добром да боя лучше не соваться.

- И, что ты мне присоветуешь? - Уперла руки в бока Ярина. - Здеся, середь незнакомых мужиков тебя дожидаться? Аль ты меня одну одинешеньку с энтим добром долгой дорогой до дому отправишь?

Ни тот, ни другой вариант Яру разумеется по нраву не пришелся. Оставлять жену с таким добром одну без присмотру, опасно. Люди, есть люди. А соблазн легкой добычи кого угодно с праведной тропы свернет. Падки мы человеки, на подобные соблазны. Даже у праведника рука зачесаться может.

- Ладно. - Принял решение Яр. - Вместе пришли, вместе и до дому возвернемся. Тольки. - Окинул он строгим взглядом жену. - Не дуркуй. За спиной моей завсегда держись. И как дам команду уходить то не медли, а тут же ее сполняй.

- Ну, разумеется. - Елейным голоском пообещала ему Ярина, при этом хитро улыбнувшись. - Муж в семье голова и бабье дело завсегда его слову слушаться.

Яр при этих словах только головой крутанул. Главенство мужа в семье, оно конечно на словах неоспоримо. Только вот главенство то, шеей заканчивается. Той самой шеей, на которой жены удобно располагаются и вертят мужненой головой в какую им угодно сторону. Причем, иной раз вертят так ловко, что мужья того даже и не замечают.

Мужчины своими делами гордятся, но дела те в большей степени помыслами женскими рождены. И без разницы где те дела делаются, во дворце, аль в простой деревенской хате. За всяким из тех дел женский ум стоит. Патриархат, это просто название. А по правде говоря, никогда того патриархата и не было.

ГЛАВА 33

- Ох выж боги мои боги. - Причитал Эйрагол под чавканье конских копыт. - И сколько же энта напасть еще длиться-то будя, а то ужо силов нет от мокроты энтой. Оно конечно с одной стороны хорошо, что все еще льеть с небес. Энто дело нам хоть передых дает, а воинству орденскому одни убытки, но энта грязюка ужо достала.

- Не горгачи так споро горгатун, а то я за тобой уразуметь об чем речь ведешь не поспеваю. - Прервала причитания Эйрагола Ярина.

Староста на то, что его горгартуном назвали никак не отреагировал. А и правда. Чего тут реагировать? Так все прибалтийские народы прозывали из-за их гортанного выговора. Почитай, каждый народ свое прозвание имел из-за языка на котором говорил. А языков тех да наречий разных как и прозвищ, хватало.

Вот, кажется народ Германской империи на одном языке говорил, но не все так просто. Немец с южной части империи иной раз уразуметь не мог, чего ему соотечественник с севера толдычит. Навроде язык немецкий, да выговор разный. Тот, который от племени старого в наследство остался.

До рождения единого языка еще много времени пройти должно было. И как-то так получилось, что люди не умеющие ни писать, ни читать сподобились полиглотами стать. А куды деваться-то? Общаться-то как-то надо. А тем кто грамоту еще разумел, так тем людям почет и достаток обеспечен.

Ольгерд и Кейстут, отпрысков своих сызмальства языкам обучали. Почитай, детки их на пяти аль шести языках изъясняться могли. Для княжеского дела, то совсем необходимо было. Хотя, в западных землях все одно за варваров считали. Считали так не столько из-за познаний, сколько из-за веры.

Даже после того как Ягайло сын Ольгерда став королем Польши в Кракове по своей воле университет учредил, все одно варваром оставался и в глазах поляков диким литвином был. Но, то отступление небольшое для того, чтобы понятней стало, что язык для общения помехой не шибко служил. Особливо, когда часто друг с другом общаться приходилось. Более общению тому шибко мешала вера не в тех богов.

- Я говорю. - Обернулся к Ярине Эйрагол. - Что мокрота эта достала ужо сверх меры. Хоть-бы снова мороз ударил, что-ли.

Ну, что на это скажешь? Человек, он и есть человек. Вечно и постоянно чем-то недоволен. Когда холодно о солнышке мечтает, а чуть солнышко припечет ему снова прохладу подавай. И так во всем, чего ни коснись.

- Ты видать очумел на радостях. - Усмехнулась Ярина. - Этот дождик тебе сродни весеннему ливню урожай богатый принес. Радоваться должон, а не пенять.

- Я радоваюсь. - Отозвался Эйрагол оглядываясь назад и окидывая взглядом тянущиеся следом за ним телеги по проложенной через болото гати. - Однако с прибытком богатым ты погорячилась.

- Это отчего-же? - Полюбопытствовала Ярина.

- Дык сколь вы наших припасов поели. - Стал перечислять староста. - Почитай подчистую все закрома выгребли. Оно конечно для дела не жалко. - Тут же добавил он. - Но ведь и нам людям простым, чем-то питаться надо. Вот и выходить, что мы так сказать тольки свое почитай вернули, а остатнее все одно на прокорм пойдеть.


Это да. Войско жамойтское, что на битву с орденской ратью спешило тоже не слишком о припасах задумывалось. Некогда было. Надо было спешить врагу отпор давать. А что касаемо объедания, тут староста слегка приврал для красного словца. Не только его село воинов кормило. Но опять же ради истины стоит отметить, что тяжесть первых дней с поставкой продовольствия полностью на его село легло.

- Эйрагол, да ты скупердяй. - Рассмеялась во весь голос Ярина.

- Ага. - Согласился с женщиной староста. - Скупердяй. Но, не более твоего будя. Не поверю, что ты в уме уже подсчет не ведешь какова вам доля выпадет.

- Веду. - Не стала отпираться Ярина. - Потому как и ты, право на то имею. Мы за энтот обоз жизнями своими рисковали?

Староста на этот вопрос согласно кивнул головой.

- Рисковали. - Продолжила говорить Ярина. - Так, стало быть и награда нам за то по-праву принадлежать должна. - Женщина, как до этого и староста обернулась назад, чтобы окинуть взглядом череду повозок. - Добрая такая награда. - Удовлетворенно добавила она.

Действительно, все кто участвовал в захвате обоза могли рассчитывать на приличный куш. Обоз был не из маленьких. Еще-бы ему быть небольшим. На прокорм тысячам людей и тысячам лошадей много припасов требовалось. Но, не только еда была в том обозе, хватало там и другого всякого добра для военных нужд.

- Странно, что в ордене большой охраной не озаботились. - Перевел разговор Эйрагол с подсчетов добычи на другую тему. - Я поначалу слегка тушевался. - Признался он. - Когда на это дело только ты с Яром и братами Пальками решили идти, прихватив с собой всего лишь небольшую дружину Будекида. Даже подумывал мужичков своих отговаривать и не участвовать в этом сомнительном предприятии. Муж-то твой, он конечно боец из бойцов, да и сила немалая богов за ним стоить, но тут поначалу струхнул я. - Покачал он головой. - Я даже представить себе не мог, что охрана будя столь слабой и победа нам такой легкой ценой достанется. Даже без ран дело обошлось, а мелкие царапины тут в счет даже не идуть.

- Энто оттого, что опыта в тебе военного мало. - Сказала наставительно на это Ярина. - Братья орденские, они ведь гордецы большие. Они и представить себе не могли, что кто-то у них в тылу объявиться может. Вот за эту их гордость теперь и пострадали. Муж мой, все верно про них рассчитал. - Гордо добавила она. - Ужо ведь не первый год с ними войну ведем. - Выправила женщина осанку в седле. - В чистом поле сильны братья-рыцари, тут слов нет, но то ведь в чистом поле, а в лесах наших мы полные хозяева. А как вести засадный бой, так мой муж на энтом деле как говорится, не единый воз репы съел. Вот оттого ворога малым числом так легко и побили.

- Ага. - Кивнул на это староста. - И добыча на каждого богатая выйдет. - Снова вернулся он к терзавшей его ум теме.

Понять старосту, отчего он все успокоится не может, можно. Люди живущие на земле в основном от земли прибыток и имеют. Больше распространена в их среде меновая торговля. Коль есть какие излишки, то меняют их на то, чего у самих не хватает. Деньга в кармане крестьянском, очень большая редкость. Так что ничего удивительного в том нет, что все мысли старосты сейчас об том, коль щедрой будет его награда. Война войной, но все-же жажда обогащения сильнее.

В природе даже среди святых, альтруистов не сыскать будет кто-бы о собственном прибытке не помышлял. Даже Диоген в своей бочке долго не выдержал. Посидел в ней года три, а потом плюнул на это дело, да и пошел к Эпирскому царю денег требовать. Так что, всяк кто себя кулаком в грудь бьет объявляя при этом что он бессребреник, лжец великий, мечтающий только об том, что это его заявление до чьих либо закромов ему пропуск откроет.

ГЛАВА 34

- Черт побери. Дерьмо. - Тихо ругнулся в своем шатре Великого Магистра Тевтонского Ордена Людольф Кенинг, обдумывая свое положение.

Что тут сказать. Положение Великого магистра было и впрямь незавидное. Все помыслы о великой воинской славе и лавровом венке, как победителю над вредными язычниками Жамойтами, неожиданным дождиком напрочь смыло. Такое случается. Разные планы любят рассыпаться в прах. Супротив истины и на старуху бывает проруха, не попрешь.

Великий цезарь, тот который Гай Юлий, тоже видать большие планы на жизнь строил. Еще-бы не строить. Как-никак за бога живого на земле почитался. А вот только пошли те планы прахом. Людишки мелкие не поняли их всего величия взяли, да Гая того Юлия не смотря на его божественность и зарезали. Сунули ножичком под ребра и как говорится, бог душу богу отдал. Бывает. В жизни и не то еще случается.

От величия до падения путь всегда, недолог. Вот ты стоишь весь такой в своем величии великолепный, а вот уже лежишь бездыханным трупом в пыли и всяк кто даже на тебя еще недавно молился плюнуть в твою сторону пытается. Грешки тебе разные поминают. Таков он, суровый закон величия. Покрасовался на пьедестале и вперед в выгребную яму ответ держать за свою величественную красоту.

А куда без грехов-то? Слаб человек душой на грех, потому как душа без греха не душа уже вовсе, а в тот дух святой она превращается коим Господь людей наградил. А духом тем святым жить человеку тяжко, оттого люди его не сильно жалуют. Духу-то блага не слишком сильно-то и нужны. Дух в отличие от души в небеса человека тянет, а не в ад.

Но, понятно почему люди дух не жалуют. По душе-то жить гораздо веселей выходит. Потому духом сильные люди, большая редкость. Душонка ведь этому духу людскому все подгадить норовит и не всяк человек устоять может от этих искушений.

- Тысяча чертей. - Снова выругался магистр. - Все должно было идти не так.

Конечно не так. Сидя в своем замке в Мальборке взорам магистра рисовалась совсем иная картина. Все было в солнечном свете. Проклятая действительность. Вечно с ней что-то не так. Вечно эта действительность в дерьмо носом окунуть норовит.

- Как-же меня это дерьмо и эта грязь уже достала. - Скривил свою физиономию Людольф Кенинг.

На сей раз магистр имел в виду не фигуру речи, а самое настоящее дерьмо и грязь. Да. Лагерь бравых божьих людей потихоньку утопал в дерьме и потоках грязи. Большого секрета, откуда это дерьмо взялось, нет. Все очень просто и обыденно. Точно так-же, как с грязью.

Оттепель и дождь растопили снежный покров, а тысячи людей и животных на ограниченном пространстве превратили оттаявшую землю в потоки грязи. С дерьмом, так-же все просто. Никто физиологические потребности не отменял. Хочешь не хочешь, а отходы жизнедеятельности требуют у организма выхода наружу.

Если человек еще может куда в сторонку отойти, или выгребную яму выкопать, то животным подобные условности ни к чему. Где стоял, там дела и сделал. Да и с людьми не все так просто вышло. Как в сторонку по нужде отойдешь, так с этой нуждой и сгинешь. Жамойты вредные в этом плане сострадания не проявляют, а сразу стрелой ужалить норовят.

- Что еще такое? - Недовольно крикнул магистр. - Я-же просил меня не беспокоить. - И тут-же осекся, так-как в его шатер начали входить не последние люди этого проклятого похода.

Людей в шатер набилось, что селедок в бочке. Короли, герцоги, маркграфы, и разумеется за их спинами скромно топтался папский нунций, эта гадюка в сутане, Жозе Тарпиньи.

- Людольф Кенинг. - Опустив титул, отбарабанил как по-писанному претензии к магистру Людовик Венгерский. - Вы обвиняетесь в измене Святому делу, в сговоре с язычниками и их колдунами.

Почти те же самые обвинения в свое время выдвинули Великому Магистру Тамплиеров Жаку Мале. Такие обвинения хуже дерьма пахнут. С такими обвинениями, каземат за счастье выйдет. Людольф бросил взгляд в сторону здесь находящихся Великого Маршала Тевтонского Ордена и Великого Канцлера, но по их виду понял, что помощи от них ждать не приходится. Теперь уже бывшие братья-товарищи только хмурили брови и отводили глаза в сторону, тем самым намекая что он им не брат и отныне сам по себе.

Такое поведение братьев вполне объяснимо, они просто всеми фибрами своей души почувствовали как в шатер стал скрестись призрак ордена Тамплиеров. Выдвини такие обвинения только король Венгрии с папской гадюкой, то в этом случае никто и заморачиваться не стал. Послали-бы их куда подальше с их обвинениями.

А если-бы те заартачились, то запросто на Венгрию походом, а нунций просто исчезнет. Мало-ли, что с этим Жозе Тарпиньи могло случиться. Места-то дикие. Язычники могли на костре во славу своих богов его спалить, или зверь дикий им пообедал, да так, что даже сутаны не оставил. Но, сейчас все совсем не просто. Сейчас обвинения поддерживают представители практически со всей Европы и даже вечные союзники, представители германских земель. Здесь уже о самом сохранении Ордена думать надо.

Да. Как оказалось, грязь и дерьмо это не досадный пустячок. Стоило посидеть несколько дней в навозной куче слегка на голодный желудок и люди готовы обвинить кого угодно, лишь-бы только из этой кучи выбраться. И это при том, что средние века никоим образом веками процветания гигиены не назовешь, но и тут как оказалось всему есть свой предел.

А еще не стоит забывать о настроениях. А мастерами по раздуванию этих самых разных настроений по-праву считаются верные слуги церкви. Тут, палец в рот им не клади. Падре на этих настроениях ни одну собаку съели, а заодно с собакой и кошку с мышью. Раздуть настроение и при этом остаться в стороне для них, что высморкаться.

Вон, этот Жозе, засланец папский, стоит за спинами королей смиренно потупив глаза долу и только какую-то молитву под нос себе бормочит. Всем своим видом выказывает, что он здесь ни при чем, совсем, совсем, совсем. Просто агнец безгрешный волею судьбы заброшенный в кипение страстей человеческих.

- Я требую справедливого и объективного разбирательства столь серьезных обвинений. - Стал в гордую позу теперь уже несомненно бывший Великий Магистр Тевтонского Ордена.

Гордая поза, это единственное что он мог себе позволить в данной ситуации.

- Разумеется, разбирательство будет максимально объективным. - Пообещал Людольфу Кенингу, Людовик Венгерский.

Обещать, не мешки с мукой таскать. Обещать можно все что угодно, но это не значит, что обещание будет выполнено. Людольф Кенинг не дожил до справедливого и праведного разбирательства, а по причине неожиданно ухудшившегося здоровья скоропостижно скончался. Помер бедолага, но свой след в истории оставил, хотя и не тот о котором мечтал. Единственный Великий Магистр неудачник поставивший под угрозу весь Тевтонский Орден, в своем роде тоже след.

Кончина Людольфа Кенинга как-бы списывала неудачи похода, но со смертью магистра положение крестоносцев лучше не стало. Грязь, дерьмо и скудный рацион никуда чудным образом не испарились. Правда, была и позитивная сторона. Теперь пришло время братьям ордена не прятаться за спинами простых кнехтов и рыцарей-гостей, а самим идти на штурм завалов, тем самым отгоняя от себя прочь крутившийся неподалеку призрак Тамплиеров. Как-то, не очень хотелось этому братству менять свою сытую жизнь на плаху палача.

ГЛАВА 35

- Этот рубеж, нам не удержать. - Отмахиваясь мечом от настырно лезущих на бревна кнехтов крикнул Даугерд, бьющемуся рядом с ним Карияту.

- Согласен. - Кивнул головой воевода Кейстута. - Как тольки эту навалу отобьем, надоть отводить людей на другую засеку, уж больно рыцари раздухорились.

- Энто видать оттого так осерчали, что мы их обоз умыкнули. - Отбившись от кнехта предположил утирая пот с лица Даугерд и вытянув шею посмотрел за остатки бревен. - Не. - Покачал он головой. - Видать отката этой навалы не будя. Глянь-ка. - Указал он рукой за остатки преграды. - Новый их отряд сюды поспешает и то ужо не кнехты простые, а браты-рыцари в своих белых саванах.

- Худо дело. - Посмотрел за завал Карият. - Труби отход. - Посмотрел он на Даугерда. - Иначе, тольки зазря парней здесь положим.

- Ох, дела. - Вздохнул Даугерд. - Таперича вся надежа на лучников, чтобы они не дали рыцарям нас в спину бить при отходе.

Как только прозвучали первые сигналы к отходу, к остаткам завала лихо подлетели верховые лучники во главе с Яром и накрыли градом стрел отряд подступавших крестоносцев. Братья-рыцари тут-же остановились, прикрывшись щитами. Стрелы не шибко много урона крестоносцам нанесли, но свое дело сделали. Яр и его лучники дали то необходимое время дружинникам, чтобы те беспрепятственно без потерь смогли отступить.

Отступление Жамойтов в лагере крестоносцев было встречено с восторгом и воодушевлением. Вот она, Победа. Наконец-то, можно выползти из выгребной ямы. Короли, герцоги и маркграфы благосклонно кивали на поздравления своих подчиненных. В этот день Лесть не жалела выражений, вливая свою сладость в уши коронованных особ. Единственный, кто остался в стороне от ее стараний был Жозе Тарпиньи.

Да. Сей скромный монашек тихо сидел в своем шатре и строчил донесение в Ватикан. Писал доклад об удачно проделанной им работе и даже ухом не повел на восторженный гул в лагере. Плевать ему на какие-то там мелкие победы. Его задачи посерьезней будут. Его дело организовать продвижение власти Папы не только на Жамойтию, но и на Литву. А коль бог даст сил, то и далее.

С первым решением этой задачи он справился на отлично и теперь точно Тевтоны станут сговорчивей. Смерть их магистра обвиненного в колдовстве и измене, отрезвляет буйные головы лучше любой анафемы. Понятное дело, что разгром Тевтонского Ордена ни в чьи планы ни входит. Наоборот. Орден здесь необходим.

Но, необходим как послушный инструмент в руках церкви. Необходим в роли пресса, который давит масло из маслин. Но, давит аккуратно. Давит с такой силой, чтобы ни одна капля драгоценного продукта не упала мимо чана. Он с этим делом справился и теперь очередь за Ватиканом, закрепить его успех.

Справился, как всегда при помощи мудрости которая гласит, что тихий шепот всегда сильнее грозных криков. Да, крики доставляют неудобства, но при этом крикуны всегда на виду. Бороться в таком случае с крикунами не сложно. Куда страшнее, тихий шепот за спиной. И плох тот правитель кто забыл истину, что у Власти друзей нет. Никто с этой дамочкой дружить не хочет. Да, собственно и ей самой на всякую дружбу наплевать.

Шепот за спиной это то, чего должен постоянно опасаться любой кто желает долго править. Еле уловимый шепоток за спиной, это считай что смертный приговор. А ведь люди, те еще шептуны. Хлебом их не корми, только дай пошептаться. Власть, эта призрачная сука, подобных шептунов очень даже любит. Еще-бы не любить. Ведь, это ее выкормыши.

- Невзначай тихо оброненное слово на благодатную почву всегда бьет смертоносней, чем любой самый острый меч. - Улыбнулся сам себе довольной улыбкой, Жозе Тарпиньи. - А чтобы уменьшить количество этих тихо-говорящих никогда не следует забывать о чередовании кнута и пряника. Ни очень тонкое искусство. С этой задачей способен справиться любой прохиндей. Но, как правило люди дорвавшиеся до власти начинают плевать на это правило. - Печально хмыкнул он. - Ум заволакивает безнаказанность и что хуже всего, открывается широкая дорога всем низменным страстям. Воруют, грабят, насилуют, убивают, без всякого удержу. Забавы Власти. Давая неограниченную свободу в действиях страстям и желаниям, она тут-же начинает перекрывать доступ здравого смысла к мозгам. Ее подопечные начинают пренебрегать пряником больше полагаясь на кнут и это означает начало конца их правления. Кнут хорош до поры, до времени. При его помощи конечно можно держать какое-то время людей в повиновении. Тому способствует боязнь индивида за собственную шкуру. Пусть даже эта шкура находится на самом дне выгребной ямы. Однако, когда-то все-же наступает тот момент когда шкуры подставленные под удар забыв об своей безопасности начинают возмущаться и вот тогда кнут начинает хлестать своего хозяина. Да хлестать так, что только кровавые ошметки полетят в разные стороны. Хочешь, чтобы тебе долгое время облизывали пятки, не забывай о пряниках. Пока граждан Рима кормили хлебом и зрелищами в должных пропорциях, эта кормежка позволяла держать в повиновении своей власти пол мира, но как только произошел сбой в кормлении ответ не заставил себя ждать. Погром Рима учиненный Вандалами, это всего-лишь маленький эпизод в череде ответных ударов кнута. - Тарпиньи прервал свои рассуждения и некоторое время просто пялился на стену шатра. - Ох. - Вздохнул он. - Как все-таки порой тяжело образованному человеку находится в среде обитания тупых и самовлюбленных павлинов. Как-же они раздражают. Но, зато какое все-таки это удовольствие, когда появляется возможность немного повыдергивать им их перья. Ладно. Хватит на сегодня разглагольствований и пора выбираться из этой устроенной вояками навозной кучи. - Сморщил он свой нос. - Надеюсь, на этом испытания моей силы воли дерьмом и грязью в видно богом проклятом походе, закончились.

Выйдя из шатра, Тарпиньи влез в седло подведенного ему коня. Он, как и большинство прелатов не любил ездить верхом, но и сидеть в застревающем полозьями возке в навозных кучах сомнительное удовольствие. Слуги, торопливо сворачивали лагерь спеша его покинуть следом за своими хозяевами. Везде царило радостное возбуждение, но радость эта оказалась недолгой.

Тарпиньи не успел даже доехать до остатков завала когда его огорошили известием о том, что войска королей уперлись носом в новую преграду. На горизонте замаячил образ повторения пережитых прежде радостей.

- Нет. - Покачал Жозе головой. - Этот поход точно проклят.

ГЛАВА 36

Разочарование, никогда ни отходит от человека на хоть какое-нибудь далекое расстояние. Разочарование всегда крутится рядом и при каждом удобном случае норовит о себе напомнить. Сволочь оно большое, это самое разочарование, потому как вечно тянет за собой печаль и уныние. От этих самых печалей и уныний, начинают посещать человека нехорошие мысли. А всем известно, что нехорошие мысли до добра не доводят.

Крестоносцы все-же пробились к селению Эйрагола. Ну-да, для этого им понадобилось еще несколько дней изнурительных боев, но до деревни они все-таки добрались. Вот только как-то не слишком сильно их это порадовало. Поживиться-то в селении было нечем. Противные Жамойты даже копны тухлой соломы не оставили. Все что можно было, с собой в леса утащили. Хорошо еще что хоть дома на бревна не разобрали.

Подобные победы, с сильным привкусом горечи, мало кого порадовать могут. А еще перспектива хождения по лесам Жамойтии, словно по мукам впереди маячит, отчего только тоску в бравые сердца нагоняет. С подобным унынием мало у кого из доблестных рыцарей было желание продолжать биться шлемом о бревна даже не смотря на то, что зима вроде снова взяла правление в свои руки. Землю подморозила. Даже слегка ее снежком укрыла.

Короли, несмотря на их помазание и власть, с подобными нехорошими веяниями в сердцах вынуждены были считаться. А куда деваться? Это вам не Страдальцы за народ, с их огромной нарисованной народной любовью. Это только Страдальцам позволено посылать людей на гибель, страдая за них в неге и в роскоши. И дела им нет до того, сколько там народа костьми в землю по их велению ляжет. Королям с их помазанием, такая власть и не снилась.

Эволюция, однако. Ордена церковные, с их выборной системой, трансформируются в партии. Названия вроде разные, да суть одна. Обертка красивая, но внутри далеко не конфетка. Королей, поменяют на избираемых народом президентов. И счастье той стране в которой избираемый президент настолько не становиться любим народом, что не превращается в бессменного лидера. Потому как бессменный лидер тут-же трансформируется в Страдальца за этот самый народ, с терновым венком на макушке и крестом за спиной. А это в свою очередь грозит народу суровыми испытаниями. Но, давайте оставим в покое эволюцию с ее фокусами и выкрутасами и вернемся обратно в никому неизвестное и почти богом забытое жамойтское селение.

- Этот поход все больше напоминает какой-то изощренный способ самоубийства. - Бухтели политические враги по жизни, а ныне временные союзники, герцоги Франции.

- Полностью поддерживаем. - Подали свой голос и маркграфы Германии.

- Да, мы и сами это видим. - Согласились с их мнениями короли. - А потому приняли решение отступить обратно в пределы Ордена. Там мы пополним свои ряды воинами и провиантом, а потом выступим навстречу Великому Князю Литвы, что спешит на выручку к Жамойтам. На поле брани мы дадим настоящий бой его дружинам и на том поле боя нас ждет слава и богатая добыча.

- То, совсем другое дело. - Одобрительно загудела воинствующая знать. - Такой план и мы полностью поддерживаем и одобряем. - Приободрились духом нордические бравые парни во главе с Великим Комтуром и по совместительству с временно исполняющим обязанности Великого Магистра Ордена, Винрихом фон Книпроде.

Потуги возгорания пламени Разочарования хорошо гасятся свежим ветерком Надежды. Главное, чтобы этот ветерок был действительно свеж и не загулял где-нибудь на стороне. Надежда, конечно еще та обманщица, но вполне пригодна для тушения подобных возгораний в душе человеческой, а потом как всегда сама тихо умрет последней.

- Энто, чего это такое? - Удивленно пялил глаза из леса на уходивших из селения крестоносцев Эйрагол. - Энто, куды это они? - Посмотрел он на Яра, как-будто тот обязан был знать ответы на его вопросы. - И вроде, как дома жечь не собираются. - Хмыкнул он. - Чудно это, как-то. Обычно-то домам обязательно красного петуха подпускали. Можа, пакость какую иную готовят?

- Можа и готовят. - Отозвался Яр. - Тольки думается мне, что энто навряд-ли. А что дома не пожгли, так ты радоваться должон, потому-как заново отстраиваться не придется. А уходють-то они в ту сторону с которой пришли. - Улыбнулся он. - Видать, не по нраву им их добыча пришлась. Кровью платили, да ничего ни получили.

- От, то верно. - Закивал согласно головой староста. - Слышь Яр. - Обратился он к воину. - А нам-то чаво сейчас делать? Можа, в погоню пойдем?

- А ты шибко много чаво потерял, чтобы в погоню идти? - Засмеялся на это Яр. - Уходят, так пусть и уходят. Скатертью им дорога.

- Как-то, легко мы отделались. - Все никак не мог упокоить свое неверие Эйрагол. - Да и получается, что князь твой литовский зазря только дружины собирал.

- Не зазря. - Веселое настроение Яра как рукой сняло. - В том, что бой с крестоносцами еще будет, я уверен.

- Ну, на тот бой я со своими мужиками не пойду. - Твердо высказал свое мнение староста. - То ваше, дружинное дело, а мы ужо свое честно отвоевали.

- Это, ты верно рассудил. - Согласился с Эйраголом Яр. - В том бою вы тольки смерть найдете. Без надежной брони да опыта, вас там просто конями потопчут. Думаю, именно поэтому вас даже и звать никто не станет. А коль уж Ольгерд выступил, то видать воев в его дружине и так в достатке будет.

В своем суждении Яр не ошибся. Действительно, войско Великого Княжества выглядело внушительно. Помимо непосредственно земель княжеских на поход откликнулись дружины и из иных мест.

Пришли воины из Волыни от Любарта. Смоленск и Псков дружины охотников на помощь князю отправил. Даже от Новгородских земель небольшая дружина ухарей пришла. Правда, все больше с тех областей, Ладоги и Копорья, что Новгородцы в свое время под управление Наримонта отдали. Но, так ведь земли Новгородские давно своими ушкуйниками славились. Эта молодежь с силушкой богатырской в свое время и на ордынский Сарай набегом ходила, когда другие княжества беду от Орды терпели. Правда, закончится слава Новгорода Великого после присоединения к Москве во времена Ивана 4. Выселят гордых новгородцев из домов своих в чем мать родила и отправят погибать на границу с Диким Полем, а их дома заселят послушными князю холопами из московских уездов. На том слава Новгорода и закончится.

Так же к походу примкнули и те народы, что в Литве себе дом обрели. Как было сказано выше, Шкоты на войну вышли, а вместе с ними и отряд Татарлар-Липки пришел. Правда, этих переселенцев из Орды еще немного пока было. Основной их поток во времена сына Кейстута Витовта на Литву хлынет ища себе убежища. Войска их будут называться, рыцарские отряды Татарлар-Липки. Липки, это потому как Татары сами Литву называли, что им домом станет. И дом этот, они изо всех сил боронить станут от врагов всяких. От врагов, что на западе, что и на востоке.

Запад с удивлением на Великое Княжество смотреть будет не понимая, как это столько разных народов с разной верой в мире меж собой там уживаются? Как могут стоять рядом друг другу не мешая костел католический с церковью православной, а возле них синагога с мечетью. Все просто, народы эти полностью переняв уклад жизни Литвинов при этом и свою идентичность сохранили, чем только обогатили культуру Великого Княжества. До Европы то, только века спустя доходить понемногу начнет.

С востока-же, взгляды на свободные от ее владычества земли все более злобные поглядывали. Злобой глаза застило оттого, что люди в свободных от Ордынской власти княжествах и Великом Княжестве все еще свободны, а не чьи-нибудь холопы. Кипело на Москве злобой, и злоба та войной на столетия обернется. Не единожды будут биты те рати московские, что на Литву придут. Однако, после сговора с западными странами под властью Москвы земли Великого княжества все-же окажутся, но сопротивляться ее гнету не перестанут.

Москва правда много сил приложит рассказывая о том, что мы братские народы собранные ею воедино. Что братские, то верно. Корень у нас один. Но, вот только как и положено братьям каждый из них свой дом имеет. Со своим собственным укладом. Своими взглядами на жизнь. С этим просто надо считаться. У каждого из этих братских народов свой путь развития. И очень не удобно этим братьям в общей коммуналке жить, под великодержавным московским присмотром. Не по-братски это как-то выходит.

ГЛАВА 37

Войска крестоносцев и дружины собранные Великим княжеством с ее союзниками сойдутся на поле недалеко от города Ковно на берегах реки Стреве.

- Это верно, что ты свою жену домой отправил. - Осматривая рать крестоносцев, сказал князь Юрий Витовтавич Яру. - Ярина у тебя хоть и боевая, но в бое лоб в лоб ей точно не место.

- Ты видать запамятовал. - Как-бы вступился за жену Яр. - Она не единый раз в подобных боях билась, но так-то ты прав. - Согласно кивнул он головой. - Здеся и не каждый мужчина такой бой выдюжит.

Об том, что Ярина согласилась домой уйти только потому, как добра много накопилось как после боев за завалы так еще и доля не малая от захваченного рыцарского обоза им досталась, Яр дипломатично умолчал. Умолчал об том, что будь все немного по-другому то никакие мужнины приказы да уговоры ей не указ были-бы. В плане каких споров, Ярина завсегда глуха была к его доводам. Ежели в голову какую блажь себе вобьет, то всякие споры с ней бесполезны.

- Так и я об том-же. - Князь перевел свой взгляд с рядов крестоносцев на Яра. - Сам-то, чего так легкомысленно на бой выходишь?

Яр действительно, на погляд со стороны, для сшибки с рыцарями не очень-то подготовлен был. Броня еще куды ни шло, а вот заместо копья он зачем-то легкую пику взял.

- А ты не гляди, что я энтим здоровенным дрыном пренебрегаю. - Указал Яр головой на копье князя. - Для меня пика удобней. Не столь тяжелая да и бью я ей туды куды целю, а не как придется. - Улыбнулся он. - Да почитай и не единый раз ударить могу, а многожды.

- Ага. - Слегка обиженно хмыкнул Юрий Витовтавич. - Можа и выйдет, ежели тебе какой рыцарь подобным дрыном в лоб не угодит.

- Да подобным дрыном на скаку дай боги хоть куды-нибудь попасть вообще, а не прямо в лоб. - Не остался в долгу Яр.

- Ну-ну. - Скривил губы в улыбке князь. - Поглядим, кто и куды попадет.

- Поглядим. - Согласился с ним Яр. - Коль живыми апосля боя останемся.

Яр стал в ряды дружины князя Юрия Витовтавича потому как давно знаком с ним был, да и в самой его дружине Яра очень даже хорошо знали. А с тем с кем знаком не токмо веселее за столом пировать, но и вместе кровь проливать коль придется. Ну да, навроде как числился Яр сотником в дружине Великого князя Ольгерда, да как-то так получилось, что не слишком-то знакомцами в ней оброс. А толкаться среди своих чужаком да во время битвы, не дело.

- Сынок твой Святовит, тожа до похода рвался. - С улыбкой подметил князь. - Видать, не дает парню покоя слава отца. Геройство по юности лет шибко в голову бьет. Но ты уж не обессудь, я его не взял. - Улыбка сошла с лица князя. - Молод он еще для таких забав.

- За это, огромное мое тебе спасибо. - Кивнул головой Яр. - Мне доля такая выпала, с ранних лет да на войну. Ему того же, совсем не желаю.

- Да, никто того своим детям желать не будет. - Тяжко вздохнув, согласился со словом Яра служилый князь Пскова. - Ради того вот в поле биться и выходим, да пока что мало помогает. Все одно гибнет на войне молодежь печаль по земле множа, воронам на радость девам на горе.

- А как Ливонский Орден, не шибко на границах балуют апосля того, как их под Изборском приголубили?

- Орден, он и есть Орден. - Покачал головой князь. - Даже не глядя на восстание Эстов, один черт на границах гулевонить не перестает. Дождешься ты от меченосцев покоя. Однако, к их разбою не привыкать. Хужее то, что холопы московские князя Симеона через церковников своих шибко воду мутить начали. И с этой напастью, сладу никакого не найти. Не гнать же этих служек божьих из города. Коль такое учинять стану, люди могут не понять. Да и вони потом по всему свету от них не оберешься. Кстати. - Хмыкнул князь. - Там один поп, по имени Иннокентий, уж больно на тебя зол. Все требует отобрать у тебя права на села, что город тебе за службу дал. На каждом углу про твое поганое колдовство языческое орет. И чем ты ему так насолил?

- Да, я почитай и в глаза его не видал, попа энтого. - Пожал плечами Яр. - Энто он апосля встречи с Яриной, так любовию ко мне воспылал.

- Она может. - Засмеялся князь. - А ежели учесть, что на Москве голос женщины нижей за блеяние дворовой скотины, то да, есть отчего попу бесноваться. На Москве ведь женщинам позволено токмо рожать и быть мужем битой, чтобы крепче любила, а тут, на такую как твоя Ярина нарваться которая не токмо себя в обиду не даст, а еще и сама тумаков добрых отвесить способна. Ох уж энти божьи люди. - Закачал князь головой. - Чуть не по шерстке погладишь, так сразу о своей любви к ближнему забывают и на гневную пену исходят.

Казалось-бы, не ко времени такие разговоры перед битвой жестокой однако, так легчей сигнала до атаки ждать, чем молча себе дух перед неизвестность на части рвать. Ведь кто его знает, сколь тебе Судьба еще пожить отмерила.

- А ишо. - Продолжил говорить Юрий Витовтавич. - Сильно того попа лихоманкой колотило оттого, что возле твоего имения отшельник объявился. Людей да скотину лечит, а хужей всего, что проповеди народу читает. Люди к его землянке заместо церкви паломничества устраивают.

- Чего-то я об таком не слыхивал. - Перебил князя Яр. - Хоша, все известия нам торговец Ярины доводит, а у него тольки одни циферы от прибыли в голове. Так что там, с энтим отшельником?

- По воплям попа Иннокентия, епископ аж цельную комиссию для разбирательства отрядил.

- И чем дело закончилось? - Полюбопытствовал Яр.

- А тем. - Засмеялся князь. - Что признала та комиссия в твоем отшельнике богоугодного слугу, через которого бог людям свою милость выказывает.

- Дела. - Почесал потылицу Яр. - Как с войной управимся, первым делом надоть до Волколадова заглянуть. А заодно, бумаги на сына переправлю. Пущай будет там единым полноправным хозяином. Глядишь, можа и поп тот успокоится. - Посмотрел он на князя Юрия.

- Заглядывай. - Согласно кивнул князь головой. - Тольки для энтого сначала бой пережить надо. Ладно, опосля договорим. - Поудобней перехватил копье Юрий Витовтавич. - Кажись, гляделки кончилися. Слышишь, как немец боевой музыкой по своим рядам ударил. К бою, други мои. - Оповестил он свою дружину о начале сражения.

По началу, все вроде-бы как клонилось в сторону дружин Великого княжества. С ходу Орден потерял пол сотни своих самых лучших бойцов у главного знамени. Так же погибло некоторое количество и знати Тевтонов обремененных властью. Середь погибших выделялся особо комтур Данцига. Одна из доволе значимых фигур в Ордене.

От удара дружин княжества строй крестоносцев порушился и они начали потихоньку пятится назад. Казалось-бы, удача на сторону Литвинов стала. Однако, Победа еще та прохиндейка. Хвостом крутить, не хужей девки гулящей. По коварству своему, мало кому уступит.

Князь Ольгерд, решив крестоносцев добить фланговым ударом отрядил для этого дела немалую часть от своих дружин, ослабив тем самым нажим на цент Ордена. И видать-бы сложилось все, ан нет, Победа сука крутанулась да и к Ордену подалась.

Увязли в топкой низине посланные Ольгердом дружины, чем дали время крестоносцам строй перестроить и уже в свою очередь по увязшим в грязи дружинникам удар нанести. Потом и по центу нажали воинами королей и гостей пришлых. Теперь пришел уже черед князю Литвинов об отступлении мыслить.

Ольгерд, отдал приказ отступать за реку. Да тут новая беда ждала дружину. Оттепель подточила лед на реке и он не выдержал того количества людей и коней, что на него вышли. Подломилось ледовое покрытие под людьми и течение реки стало утягивать дружинников в свои омуты. Много кого утянуло. В том числе утонули и два брата Ольгерда, князь Наримонт и князь Монивид.

Кейстут так же чуть душу богам не отдал в стремнине, но под изумленный взгляд Войны бросился к нему на помощь немецкий рыцарь и помог выбраться князю на берег. Одно дело на поле брани биться и совсем другое не протянуть руку помощи утопающим. Рискую собственными жизнями рыцари Европы спасали тонущих язычников забыв о религиозных разногласиях.

Война конечно еще та подлая и кровавая сука, но большую часть ее подлости люди своими поступками меряют. И Война тольки тогда жутко кровава, коль люди об гордости и благородстве своем напрочь забывают и над поверженным уже врагом глумиться начинают. Когда злоба и жажда убийства людям головы без меры туманит.

Яр всю битву рядом с князем Юрием бился. Да и в отступлении они друг друга держались. Боевой конь князя раны получил и резво бежать не мог, но тевтоны не шибко их преследовали. Поначалу-то конечно пытались наехать, но Яр стрелами своими быстро их боевой дух охладил. Так же без особого риска и на другой берег реки перебрались. Тут Яру в который раз чутье его звериное пригодилось указывая ему где лед крепче стоит.

Поражение в битве на берегах реки Стреве войск Великого княжества еще не означало проигрыш в войне. Война и не думала останавливать устроенные ею пляски. Поражение было тяжелым и в Ордене в честь своей победы по этому поводу строительство церкви заложили в Кенигсберге, но радовались тевтоны преждевременно. Как говорится, не буди лихо пока оно тихо.

- Крепи брат оборону. - Хлопнул по плечу Кейстута Ольгерд. - А я с отрядом отборным в гости к Ордену наведаюсь. Пущай не думают браты-рыцари, что у нас ужо силов нет. На удар, мы завсегда ударом ответим.

ГЛАВА 38

На Москве, князь Московский Симеон Гордый с радостью великой слушал доклад боярина Мглы о делах политических. Все в тех делах его душу радовало. Хан к просьбам его глух не остался и передал в его руки послов, что в Орду из Литвы приехали. Послов тех разумеется в темницу кинули. Пущай в ней с решетками да со стенами и крепкими запорами пока переговоры ведут, а там, что с ними далей делать, видать будет.

Еще добрая весть об том, что рыцари Ордена шею князьям Литвы намылили. Гонор с них сбили. А это значит, что энти князья Княжества меньше нос в его дела совать станут. Поглядим таперича, как Иван Смоленский сейчас запоет оставшийся без поддержи литвинов. Видно так-же гонору-то ужо поубавит. А то дюже свободными все вокруг себя почувствовали.

В Пскове теперь несомненно все более бояр да купцов обязательно в его сторону смотреть станут. Поражение тяжкое Литвы дорогу к их имениям и кошелькам Ливонским рыцарям открывает. Рыцари-то те ужо почитай с восстанием Эстов управились, добивают остатки бунтовщиков на острове Эзель. А как добьют, то как пить дать мечи точить на Псков станут. Любовь меченосцев да Пскова ни для кого ни секрет. На Литву надежи-то после поражения пшик остается, так что выхода у псковичей нема как к нему только на коленках за помощью ползти.

Да и в Новгороде все в его пользу ладится. Опосля кончины Наримонта, Ладога да Копорье своего князя лишились, а то значит и артачится менее будут, когда его люди за данью для хана туды придут. Куда взор не кинь, а от победы Ордена все ему выгода выходит. Однако жаль, что Орда от мора шибко ослабла и войска у хана пока не выпросить. Знатно тряхнуть мошной можно было-бы энтих свободолюбивых. Свободы хотите? Платите дань и тогда можа быть спите спокойно. Эх. Такой момент для поживы упускаем.

- Так, чаво там с Кейстутом и Ольгердом? - Вернулся из своих раздумий в действительность Симеон. - Чем, после оплеухи рыцарской заняты?

- Доподлинно известно. - Чуть согнув спину затараторил боярин. - Кейстут укрепив гарнизон в Ковно с остатками дружины отошел к своим Трокам, а вот куды Ольгерд подевался, то неведомо пока.

- Что значит, неведомо. - Хмуро насупил брови князь. - Это-же тебе не иголка в сене.

- Не иголка. - Согласно закивал головой Мгла. - Известно только, что Ольгерд с небольшой дружиной от основных войск отъехал, а там как сквозь землю канул следа после себя не оставив.

- Ладно. - Милостиво махнул рукой Симеон. - Подождем. Так или иначе, а из под той земли вынырнет. Хоша, лучше-бы там и оставался. - Довольный своей шуткой хмыкнул он. - Позору меньше для него выйдет опосля того, как орден по их княжеству огнем и мечом пройдет.

- Орден на Литву войной пока не идеть. - Предвидя недовольство князя от такого известия, еще ниже согнул спину боярин.

- Как, не идеть? - Удивленно вытаращился на Мглу Симеон. - Почему, не идеть?

- То мне неведомо. - Тяжко вздохнул Мгла. - Не так мы сильны соглядатаями своими в среде рыцарской.

- Плохо, что не сильны. - Недовольно дернул головой князь. - Но, куды-то же они войском посунулись? Не сидять же на берегах той реки Стреве, да ворон считают.

- Не сидять. - Закивала головой боярская шея. - Войско то крестоносное опять в Жамойтию подалось, да по последним данным крепость там какую-то в осаду взяло.

- Да на кой им ляд Жамойтия та сдалась, рыцарям этим? После такой-то победы. Что там за дурни войском управляют? А еще ведь себя королями величают. Да и в Ордене видать как магистра придушили, так напрочь мозгов лишились. Тут жа любому понятно, что на Литву идтить надобно было. Дорога-то почитай открыта. Повоюют Литву, так та Жамойть им сама в руки дастся без всяких усилий. - Удивился Симеон глупству Ордена и королей.

- Так я вам про то не единожды докладал. - Горячо поддержал недоумение Симеона боярин. - Там, в той политике Европы, сам черт рога обломает пока их помыслы осиливать будет. Шибко у них все запутано. Народу, что власть имеют много, оттого и беспорядок в суждениях там большой. Власти единой как у нас Европе той не хватает, оттого у них одно глупство в решениях. А нам только голову в догадках ломай, в какую-такую сторону их глупость флюгер их политический повернет.

- Все. - Махнул рукой Симеон. - Ступай. - Отпустил он Мглу. - Хватит с меня на сегодня дел о политике. Но, будя какие вести значимые, то с докладом не медли. - Напутствовал он пятившегося как рак к дверям боярина. - Да, все-же попытайся прознать, куды это Ольгерд подевался. - Окликнул он остановившегося на тот оклик Мглу. - Этот хитрик за просто так в прятки играть не будет. Задумал что-то. Его прятки неприятности сулят, как то было в Новгороде, когда нашего посадника новгородцы после его пряток камнями до смерти побили.

- Все силы на то приложу. - Еще раз поклонившись пообещал Мгла и юркнул за дверь.

Опасения Симеона насчет пряток Ольгерда были верными. Прославился князь своими внезапными походами. Еще будучи молодым, по стопам Давида Городенского по неметчине набегом до самого Франкфурта пробежал и домой не токмо живым, но и с добычей немалой вернулся. Ходил князь в те набеги подобно князю Киевскому Святославу. Ходил без обозов, налегке.

Так и сейчас, князь с небольшой дружиной пробирался вглубь земель Ордена лесными тропами. Там, в том Ордене, сейчас победу празднуют. Веселятся поди. Пущай веселятся до поры, до времени. Через то веселье ему легче будет огорчение им пронести.

Дружина у князя не велика, но то самые боевые люди. Дружинники те в боях выросли да возмужали. Каждый как минимум рыцаря стоит, а то и двух. Ну и разумеется в дружине князя еще и отряд Татарлар-Липки имеется. Отчаянные головорезы. Для них, как для любого выходца из Орды, война, что мать родна.

Перебежчики из Орды были освобождены Великокняжеской волей от уплаты налогов, но по первому зову обязаны были садиться на коней и с дружиной князя на войну выступать. И того зова, как приглашение на праздник ждали. Завсегда первыми для войны прибывали. А Война в свою очередь им по домам засиживаться не давала. Орден неугомонный все время со своим крестом лезет. Москва с Ордой покоя не дают грабежом грозя. Так что не шибко-то дома на печи бока отлежать и получится.

Мирная жизнь даже без уплаты налогов выходцам из Орды пока в новом доме тяжко давалась. Даже будь ты кровей Чингисхана, в мирной жизни приходилось им брать в руки соху да наделы, что получили в свои права самим пахать, потому как рабов в Княжестве, чтобы за них в той земле ковырялись не было, а кушать-то надо. Ежели хозяева в свой дом пустили так то не значило, что еще кормить и поить обязаны. Так что, случай пограбить зажиточных бюргеров никто из них не упустит. То ведь шанс свой кошель деньгой наполнить и через ту деньгу соответственно свое благосостояние улучшить.

Не надо искать какого-либо благородства в войне. Там где убийства и грабеж, никакого благородства и в помине нет. А войны без убийств и грабежей не бывает. Война только тем и славится, что на ней убивают и грабят. Убийства те и тот грабеж пытаются конечно красивыми словесами прикрыть, но сути самой то совсем не меняет.

ГЛАВА 39

Князь Ольгерд задумчиво посмотрел на едущего рядом с ним князя Юрия Витовтовича.

- Вот, все терзаюсь вопросом. - Обратился он к нему. - Правильно ли я поступил, что не запретил тебе в энтот поход идти? Дело опасное. Сгинуть в этом походе легко может быть, а ты мне живой да здоровый в Пскове нужон. Разумею, что свято место пусто не бывает, но ведь Псков с его купцами да боярами весьма привередлив. Не каждого человека к себе примут, а ты у них в почете. Да и проделки Симеона со счетов никак не сбросишь. Мутить ведь воду в городе? - Пристально посмотрел Ольгерд на Юрия.

- Усердно мутить. - Кивнул головой Юрий. - Особливо через своих попов. Попы те не столько об вере пекутся, сколь выслужиться перед князем Московским и Митрополитом своим стараются.

- Ох уж энти божьи люди. - Тяжело вздохнул Ольгерд. - И мне от них изрядно беспокойств достается. Ужакой крутиться приходится промеж энтих их верований. Вот, какая разница кто в кого верит? - Покачал он головой. - Судить человека не по вере надобно, а по делам его. Да и коль ты божий человек то словом доказывай что твоя вера верна, а не подбивай людей на безумства всякие. Беды от энтих святых людей более, чем от люда какого разбойного. Чуть где проморгал, так тут же убийствами да пожарами полыхнеть. Веру энту, как корону какую промеж себя тягают из стороны в сторону доказывая, что только он один ее достоин.

Юрий с сочувствием посмотрел на Ольгерда. А как иначе? У него-то воду мутят попы одной веры, а Ольгерду приходится считаться с интересами Православных и Католических проповедников, да и от Волхвов претензий хватает. Есть отчего голове кругом ходить.

- А что касаемо похода. - Вернул Юрий тему в начальное русло. - То ежели все удачно сложится, так сразу всю неудачу на Стреве окупит. Одно дело побитым возвертаться и совсем другое с вестью об том, что не столько бит оказался, сколь сам изрядно ворога пощипал. В Пскове ведь битых не жалуют. Един раз оступишься, то все былые заслуги не помогут.

- Битых нигде не жалуют. А чтобы битым не быть, в таком разе вся надежа у нас на то, что удастся незаметно в земли Ордена пробраться. - Хмыкнул Ольгерд. - А затем без большого урона для себя обратно возвернуться.

- Возвернемся. - Уверенно ответил на то Юрий. - Яр выведет. Лучшего проводника для энтого дела на сыскать.

- Мне-бы твою уверенность. - Криво улыбнулся Ольгерд. - Хотя, скрывать не буду, много наслышан об его удачливости. Надеюсь, не шибко сильно люди ее выдумками приукрасили.

- Ежели-бы ты в те выдумки не верил, то навряд ли его званием сотника наградил. - Хитро прищурился Юрий.

- Ну, он покамест у меня сотник без сотни. - Так же хитро в ответ прищурился Ольгерд. - Невелика птица.

- Невелика для тех, кто званиями свой гонор тешит. - Как-бы вступился за Яра Юрий. - Насколько я его знаю, Яр на те должности совсем не падок. Да и сотня ему та совсем ни к чему. Он сам себе сотня.


- Хорошо-бы, чтобы все у нас сложилось. - Посерьезнел лицом Ольгерд. - Неудача на Стреве многим нашим ворогам головы высоко подняла. А ворогов у нас, куда взор не кинь. Ежели и сейчас поход неудачей обернется, то точно лиха не оберемся. - Стал перечислять свои мысли князь. - Жамойты могут не удержаться и под Орден лягут. Симеон с Ордой точно под Смоленск заявится и Ивану Смоленскому одному будет никак не отбиться. Ливонцы на все договора наплюют, что грозит бедой торговле. Да и Казимир Польский в стороне от дележа не останется. И все это бедой большой над Великим княжеством нависнет. Кровью великой свободу откупать придется. Вот такие вот у меня мысли, братка.

Пока князья государевыми заботами друг с другом делились, Яр спокойно ехал впереди дружины. А чего-бы ему волноваться? Чтобы провести дружину незаметно через границу с Орденом, особо-то напрягаться и не довелось. Братья-рыцари сами тому виной были. После победы на Стреве охраной своих границ не сильно озаботились пологая, что никто к ним в гости-то не заявиться. Так чего в таком разе пуп надрывать по лесам разъездами шныряя?

Следом за Яром, почитай след в след ехал отряд татар. Они-бы и без команды в первых рядах сами пошли. Не столько конечно из-за того, что шибко воевать любят, а более потому, что в первых рядах свои руки до чужого добра протянуть легче смогут. Обживаться-то на новом месте, оно ведь дело нелегкое. Особливо, когда еще ни един раз не пахарь.

- Тебя кажется, Тугрим зовут? - Присмотрелся к одному из всадников Яр. - Кажись, судьба нас на Волыни сводила.

- Точно так. - Ответил кочевник.

- Ты тогда при Чоглу-хане службу держал, что татарами в Подолье на то время командовал. - Блеснул Яр памятью.

- Да. - Снова коротко ответил Тугрим.

- А чего от хана-то сбежал? Ты как мне помнится, с ним в друзьях ходил.

- Я не сбегал. - Понурил голову кочевник. - По его приказу ушел. Сына его от убийц спасал.

- От кого? - Удивился Яр.

- От убийц хана Золотой Орды, Джанибека. - Ответил Тугрим. - Да и не только. Врагов у Чоглу хватало и без них. Многим не по душе было, что ими не потомок их Ченгизхана правит.

- Сына-то спас? - Поинтересовался Яр.

- Конечно. - Дернул Тугрим головой.

Яр оглянулся осматривая воинов, что следовали за ним следом.

- Ну и кто он из них?

- Да ты что? - Тугрим удивленно посмотрел на Яра. - Нет его здесь. Мал он еще больно для войны. Ни годами, ни ростом не вышел. Эх, Чоглу. - Печально посетовал он. - Свою жизнь на мальца обменял. Глупо. Ведь не стар еще годами был. Запросто таких мальцов мог еще народить.

Яр сначала с удивлением посмотрел на Тугрима. Вертелось на языке, как это можно так спокойно о гибели дитяти говорить? А потом, слегка поразмыслив, так и оставил тот вопрос не высказанным. Образ жизни диктует и взгляды на ту самую жизнь. Коль цена жизни в обществе не велика, то и на смерть в том обществе взгляды проще.

Логику понять можно. Логика та устроена по принципу жизни всего живого на земле. Коль возможность спасти потомство мала, то спасайся в первую очередь сам. Жизнь взрослого ценнее чем жизнь того, кто только делает свои первые шаги по этой самой жизни. С такого боку взгляда, печаль Тугрима вполне понятна.

- Мы ведь с Чоглу с самого детства всю нашу жизнь вместе были. - Продолжил угрюмо говорить Тугрим. - Столько пережили. Всего своей кровью и умом добивались. Эх. Ханство то, кровавым боком вышло. - Снова печально вздохнул он. - А теперь все сызнова начинать одному, да еще с грузом за плечами.

Яр, хотело было сказать, что по другому оно и не вышло-бы. Кто хоть мало- мальски представляет себе карьерную лестницу Орды, то тому и разъяснять ничего не надо. Слишком скользкие и хрупкие ступени у той самой ордынской карьерной лестницы. Легко с нее навернуться можно либо соскользнув, либо ступень под собой подломав. Да и охочих помочь в таком деле, хоть отбавляй.

Хотя, чего здесь душой-то кривить. Так весь мир власти устроен. Благодарность какая, али еще чего похожего в том мире не приживается. Да и как прижиться-то? Возле тех карьерных лестниц только одно отребье толкается. Люди, у которых лживость и лицемерие за все возможные отметки зашкаливает. Честному и благородному в той среде делать нечего. Его либо сожрут, либо так покусают, что он по-неволе таким же как и другие станет.

Что удивительно, так это то, что Тугрим в таких условиях верность дружбе сохранил. Такое, совсем не часто встретишь. Верность, она ведь сама по себе дама не совсем постоянная. Сегодня навроде за плечом стоит, а завтрева поминай как ее звали. А уж взвалить на себя груз ответственности какой из чувства верности, на такое совсем не каждый и способен.

- А как вам на новом-то месте приживается? - Скорее не ради интереса, а просто чтобы продолжить разговор, задал вопрос Тугриму, Яр.

- Тяжко, да непривычно. - Честно ответил Тугрим. - Землю что дали, оно конечно хорошо. Вот только чего с ней делать? В жизни, ничего кроме оружия в руках ни держал. Какой из меня пахарь? Я воин, а не раб какой, чтобы в земле ковыряться. - Выправил он осанку в седле. - А по вашим законам теми рабами не разживешься. А если рабов нет, то кто тогда ту землю обрабатывать будет?

- Самому учиться придется. - Спрятал улыбку Яр. - А коль земли много, то можно ее и в наем еще отдать. - Посоветовал он. - Али полонными заселить, чтобы за откуп на той земле работали. Выбор, завсегда найдется.

- А ты сам-то, как поступаешь? - Поинтересовался у Яра Тугрим.

- Коль мирный час выпадает, то не чураюсь и за соху браться. - Яр пожал плечами. - Ничего в том оскорбительного для себя не вижу. Правда, мирным временем не часто меня судьба балует. Хозяин из меня скорее никудышный. - Криво улыбнулся он. - Всю ответственность за хозяйство на плечи жены свернул. Вот она много чего растолковать тебе могла-бы об том, как его вести надобно.

- Хм. - Хмыкнул Тугрим. - Стало быть, выходит жену мне себе искать надо.

С этим вопросом у татар, тоже было тяжко. В основном, на новое место жительство мужчины приходили. Мало кто из них успевал еще с собой и семью привести в своем бегстве. О гаремах каких и мечтать не приходится. Навроде по вере-то можно, но местный уклад жизни все более на единоженство напирал. Да и не шибко-то поначалу с пришлыми родниться местные спешили. Время на то требовалось. Так что вопрос с женитьбой, тоже не из легких был.

- Ты не горюй. - Подбодрил Тугрима Яр. - Не ты первый, кто на новом месте обжиться пытается и не ты последний. Дай срок, все само собой и образуется.

ГЛАВА 40

Дружина Ольгерда объявилась во внутренних провинциях Ордена, как снег на голову. Совсем братья-рыцари такого поворота событий не ожидали. Для них то сродни было лисы пробравшейся в неохраняемый курятник. Фольфарки-то внутренних областей укреплением себя не баловали.

И то не потому, что хозяева тех фольфарков уверены были, что к ним война не достучится, а потому, что сами братья-рыцари запретили строить какие-либо оборонительные сооружения. Боялись братья-рыцари, что их справедливое правление в конечном счете к восстанию местной знати привести может, а там потом штурмуй укрепленные замки по всей стране.

Вот и старались как могли подобные мысли искоренить. Так сказать, не вводить людей во искушение. Во искушение не ввели, но под грабеж подставили. Война грабежом славна, а все остальные разговоры про справедливый гнев, или еще чего-нибудь в подобном роде, это только для того, чтобы тот грабеж красивыми словесами прикрыть.

А то ведь неудобно как-то выходит, мы-же все-таки по справедливому гневу грабим, а значит и грабеж у нас другой. Ага. Что-то вроде, "мы не больно тебя зарежем, чик и ты уже на небесах". Только как словами не прикрывай, а грабеж он и есть грабеж. На том все войны держаться. Священные они, справедливые, или не очень.

- Да не вяжите вы всех сейчас подряд. - Подъехал к Тугриму с нравоучениями Яр. - То совсем ни к чему. По-первое сам знаешь, что невольничьих рынков у нас все одно нема, а по другое, эти полонные скорость нашего передвижения скуют, а коль из-за энтого нас рыцари обложат то, тогда все одно их кинуть придется. На первых порах коней нужно брать и только то, что на них нагрузить можно. Ну еще тех, за кого гарантированно выкуп монетой заплатят. Все остальное лишний и ненужный груз.

- Какой лишний груз? - Возмутился Тугрим. - Мне невольники нужны, чтобы землю у меня пахали.

- Я-же тебе говорил, али ты до сих пор не уразумел? Рабов у нас нет. Каждый невольник может себя из плена выкупить. - Стал перечислять Яр. - Работой на земле, аль поделки какие мастеря и из заработанного выплачивать тебе выкуп по частям. Тольки до того как он работать начнет, ты его жильем обеспечить должон и пропитанием на первое время.

- Мне еще на невольников и деньги свои тратить надо? - Удивился Тугрим. - Да где-же здесь выгода?

- Выгода будет. - Уверенно мотнул головой Яр. - Коль с правильного боку к ней подходить научишься. Пора отвыкать от ордынских привычек и привыкать жить по новым правилам. И чем быстрее отвыкнешь, тем легче жить станет. А об невольниках не печалься. Под конец походу их вяжи. - Выдал он совет. - И желательно не по одному, а сразу семьей. Глядишь, у тебя на земле и приживутся. А коль приживутся, то и земля более без догляду не останется, а от энтого тебе только выгода будет. Это в Орде жизнь цену не имеет, а здеся ее очень даже ценить научится надо и тогда она в долгу не останется.

- Будь по твоему. - Вздохнув согласился с Яром Тугрим. - Эй. - Обратился он к своим людям. - Развязывайте этих доходяг. - Указал он на пленных. - И пускай они катятся на все четыре стороны.

Татары немного недовольно поворчали, но ослушаться приказа не посмели. Людей отпустили, но по домам и усадьбам в свои сумки гребли все на что глаз укажет. Нужно ему то али нет плевать, потом разбираться станет. Главное, утянуть побольше. Впрочем и прочие дружинники от татар в этом деле не отставали. Грабеж, это ведь почитай первая заповедь войны.

Хронисты Ордена опишут потом, как полыхали заревом пожарищ селения и кровь лилась рекой. Приукрасят разумеется. Все трудяги художественного слова или публицистического, без разницы, этим страдают. Но без приукраса никак нельзя. Если животрепещущих мазков не добавить, читатель ведь не шибко тогда и заинтересуется. Читателю страсти подавай.

Разумеется были, и убийства, и пожары. Война, это всегда трагедии. Но так, чтобы специально все подряд дома жечь и людей убивать, такого не было. Почем зазря народ губить, человечество в более цивилизованные времена додумаются.

Дружина Ольгерда славно прогулялась по внутренним провинциям Ордена. Не так конечно, чтобы ей никто отпора не попробовал дать. Пробовали. Местные дворяне даже ополчение собрали, но это ополчение даже притормозить движение дружины не смогло. Побили то ополчение как-бы мимоходом и при этом еще деньгой в кармане обзавелись отпуская домой за выкуп горе защитников.

А что же в это самое время делали братья Ордена, ответственные за безопасность населения? А то, что и всегда в таких случаях. Заперлись в своих крепостях и только гонцов в разные стороны отправили с душераздирающим криком. Спасите. Грабють. При этом братья-рыцари усиленно молились в крепостных часовнях, чтобы дружина Ольгерда их стороной обошла.

Этот душераздирающий крик донеся в том числе и до войска королей, чем очень сильно взволновал верхушку Ордена. Бросить-бы к чертям собачьим эту тухлую осаду малоизвестной крепости и бегом домой бежать. Спасать то, что еще можно будет спасти. Легко сказать. Тут ведь королей еще об этом уговорить надо.

С уговорами к королям отправился наспех выбранный Великим Магистром Генрих Дусмер. Винрих фон Книпроде, не будь дураком, с радостью великой избавился от приставки И.О., уступив место более недальновидному товарищу. Больно уж время хлопотное. Великим Магистром Винрих фон Книпроде станет спустя год, когда страсти поулягутся.

Короли, герцоги, да маркграфы наследные, сами ужо от этого похода подустали, но для виду все же покочевряжились. По-первое, так-то положение обязывало. А по-другое, так ведь приятно же когда тебя упрашивают об том, что ты и сам с удовольствием давно-бы сделал и без всяких уговоров, но при этом еще как-бы недовольство выказываешь.

Что касаемо Польского короля Казимира 3 "Великого", так тот даже зловредных улыбочек своих не скрывал. Будь его воля, он-бы с радостью великой сейчас на пару с дружиной Ольгерда по орденским просторам прогуливался, а не сидел тут под жамойтской крепостью. Но, политический расклад их по разные стороны баррикад расставил. Вот враги, а на душе радость оттого, что этот враг земли его союзника, будь он неладен, опустошает.

Мало зловредных усмешек от короля Польского Казимира Генриху Дусмеру было, так ведь еще пришлось на поклон идти к этой римской гадюке Жозе Тарпиньи и ему в ножки кланяться, чтобы эта змеюка ватиканская словечко перед королями об Ордене замолвил. Нахлебалась гордость Дусмера унижений по самое горло. Но так чего только не сделаешь ради того, чтобы хоть остатки добра спасти.

Одним словом, оставило войско крестоносцев терзать несчастную жамойтскую крепость и усиленными переходами отправилось ловить дружину Ольгерда и спасать пределы Ордена от его разбоя. Спасти пределы удалось, а вот изловить наглеца, не вышло. Ушел Ольгерд из всех расставленных ловушек так в них и не угодив.

Берегом моря через земли Куршей, вывел свою дружину Ольгерд в Жамойтию невредимой, да при этом еще большой обоз с награбленным добром выволок. Тысячи пленных увел, да огромные стада скотины домашней всякой. Вроде можно было-бы на том и остановится, но тут на беду Ливонского Ордена приграничные фогты решили аукштайтов пограбить, при этом мирные договоренности с Литвой порушив. Как такое, да без внимания оставить? Понятное дело, никак нельзя. Вот Ольгерд и не оставил, а сбросив полон да обоз с плеч, благо ничто ужо ему не угрожало, без роздыху отправился в гости к ливонцам.