# Конь против меча

Любовь Безбах

3 место на конкурсе "Фестиваль "Планета Этно". Несколько раз опубликован.

Сакура узнала о поэтическом конкурсе от продавца газет - мальчишки на велосипеде, купила свежий номер 'Карафуто нинити симбун', где опубликовали объявление, и принесла в общежитие.

- О, состязание хайку! - обрадовались Има и Санако, с которыми Сакура жила в одной комнате. - А кто его проводит?

- Сама редакция. Тема - 'Очарование весеннего дождя'. Победителям вручат призы!

Има взяла газету и начала читать объявление.

- У нас есть всего пара недель, чтобы отправить стихи, - заметила она. - А результаты объявят через месяц!

- Что-то не вижу... - пробормотала Санако, забирая номер у подруги.

- Вот, смотри, здесь напечатано: '15 мая 1916 года'.

- Значит, надо поторопиться, - решила Има.

- Только представьте, какая будет конкуренция! Многие девушки из нашей гимназии пишут хайку! - предупредила Санако. - А сколько стихотворцев во всей Тоёхаре*?

Подруги отправили в редакцию свои стихотворения и стали с волнением ожидать итогов.

Через месяц редакция опубликовала хайку победителей. Сакура купила газету на улице, сразу заглянуть побоялась и принесла её в общежитие.

Девушки своих стихов не нашли. Огорчились.

- Награждать будут восемнадцатого, - сказала Сакура. - Всё равно хочу сходить, интересно же!

- Мы с Санако тоже хотим, - подхватила Има. - Здесь написано: 'Начало в шестнадцать часов в парке около редакции'.

В середине мая на Карафуто* ещё холодно. Снег в Тоёхаре полностью сходит к концу апреля, но на сопках, особенно на северо-западных склонах, он лежит внушительным слоем. Летнего тепла придётся ждать ещё целый месяц, зато вот-вот зацветут фруктовые деревья, а на рябинах и берёзах уже проклюнулись нежные листики.

18 мая солнце пригрело неожиданно сильно. Хотелось праздника. Перед выходом девушки сделали друг другу замысловатые причёски с черепаховыми гребнями. Сакура решила обновить купленные на неделе голубое авасэ* и ботиночки.

Солнце подсушило городские дороги и дворы. Суетились и чирикали храбрые воробьи. Подруги радостно жмурились на солнце. Несмотря на холодный ветер, в авасэ было жарко.

На церемонии собралось довольно много публики. Редактор произнёс речь о великом искусстве хайку, которому насчитывается уже двенадцать веков. Гордые победители, смущаясь, зачитали свои трёхстишья и получили из рук редактора миниатюрные бронзовые статуэтки.

Пока шла церемония, Сакура потеряла в толпе подруг.

- Девушка, вы кого-то ищете? - спросил её приятный тенор.

Сакура обернулась и увидела молодого европейца в светлом плаще, наброшенном поверх делового костюма.

- Здесь мои подруги, - с учтивым поклоном ответила она.

- Вы тоже участвовали в состязании?

- Да, но неудачно, - сказала Сакура и почувствовала, что уже не сожалеет о невезении.

- Как жаль! Что же за стихи вы написали?

- Майские дожди

водопад похоронили -

залили водой*, - процитировала Сакура, удивляясь собственной смелости.

Незнакомец рассмеялся:

- Ваше трёхстишье именно о Карафуто! Правда, наводнения у нас случаются не в мае, а чуть-чуть попозже.

Сакура не обиделась. Ей было легко общаться с этим незнакомцем.

- Как же вас зовут, милая девушка?

- Хатамото Сакура.

- Значит, Сакура. Японская вишня! У вас прелестное имя. А я - Качмарек Дариуш.

Фамилия богатого владельца конезавода была известна на всём Карафуто. Сакура догадалась, что Дариуш - сын конезаводчика. Она перестала улыбаться и вежливо сказала:

- Мне нужно найти подруг.

- Вы хотите меня покинуть? - расстроился Дариуш. - Я так рассчитывал на беседу с вами!

- О чём вы хотите со мной побеседовать?

- О чём угодно. Так пойдёмте?

Улыбка молодого поляка завораживала. Сакуре польстило его внимание, к тому же её разбирало любопытство. Он совсем не походил на её сверстников. Светловолосый, с ухоженными усиками, в непривычной элегантной одежде, он держался с естественным достоинством. От него исходил чудесный запах: тонкий, сдержанный, холодноватый. Сакура опасалась выйти за рамки приличия, беседуя с мужчиной, однако он не был японцем и, главное, вёл себя так, словно имел полное право разговаривать с девушкой.

Она огляделась в поисках подруг, но Има и Санако куда-то подевались. Сакура решила пообщаться с Дариушем. Это будет хорошей тренировкой перед предстоящей работой в школе, - решила она. Ведь общаться придётся не только с учениками, но и с родителями, а они - люди самые разные.

Сакура и Дариуш расположились в круглой деревянной беседке. Сначала они вели разговор о поэзии, потом Дариуш долго и увлекательно рассказывал о Европе, где жил длительное время. Нет, не зря Сакура согласилась на беседу - она так много узнала! О себе она ничего не рассказывала, отвлекая поляка вопросами. Почему-то совсем не хотелось говорить красивому, ухоженному европейцу, что она провела детство в посёлке Отиай*, а её родители - полуграмотные крестьяне.

Вечер уже обратил сумеречный взор на Тоёхару, но пока без особого интереса. Сакура с тревогой подумала, что совсем заболталась с молодым человеком, и, пожалуй, всё-таки нарушила рамки приличия.

- Мне пора возвращаться, - извиняющимся тоном сказала она.

- Да, конечно, - согласился Дариуш. - Но я собрался отужинать. Прежде чем покинуть меня, позвольте составить мне общество?

- Но я...

- Вы когда-нибудь пробовали европейскую кухню? Догадываюсь, что нет. Ваш отказ сильно меня огорчит.

Сакуре не хотелось расстраивать своего нового знакомого. Она была уверена, что такой умный и воспитанный человек, как Дариуш, не позволит ей попасть в неловкое, а уж тем более в некрасивое положение. И она согласилась.

У ворот парка поляка ожидал экипаж. Сакура испугалась, но Дариуш галантным жестом пригласил её и помог усесться на кожаном сиденье, а сам расположился напротив.

У дверей ресторана им поклонился большущий толстый человек с широкой раздвоенной бородой. В холле было тепло, деликатно тикали узкие напольные часы с гирьками за стеклянными створками, а из-за приоткрытой двери приглушённо звучала музыка. В больших зеркалах с золочёными рамами Сакура увидела себя в новом голубом авасэ. Сложная причёска и неяркий свет делали её... загадочной. И красивой.

Дариуш оставил плащ в гардеробе. В авасэ было жарковато, но ничего не поделаешь, придётся терпеть.

- На первом этаже бар. Мы поужинаем наверху, - сказал молодой человек и по-европейски предложил Сакуре локоть. Девушка несмело коснулась локтя пальчиками, и пара прошла на второй этаж.

В зале царил полумрак. Музыки не было, но Сакура увидела небольшую сцену с незнакомыми инструментами. Тяжёлые портьеры на высоких окнах ниспадали бархатными складками, свободно перехваченными золотистыми кисточками. Безупречно начищенный паркет блестел при свете электрических бра вдоль стен. Всё было чуждо, непривычно и слишком торжественно. Посетителей было немного, в основном люди с европейской внешностью. Сакура ни разу не видела так много европейцев в одном месте. Она отчаянно трусила, отчего выпрямилась и напустила на себя гордый и неприступный вид. Дариуш помог ей угнездиться на стуле и сделал заказ. И снова стал рассказывать о других странах. Он вёл себя с понравившейся девушкой точно так же, как в Европе. Обстановку, которую Сакура сочла торжественной, он считал почти домашней.

Блюда были незнакомые. Юная японка смотрела на яства в некотором замешательстве.

- Я заказал кролика, тушённого в белом вине со специями, стейк из телятины, овощной салат с оливковым майонезом и фрукты, - с улыбкой просветил её поляк.

Сакура не знала, как держать в руках приборы, и боялась попасть в неловкое положение. Дариуш попросил официанта принести палочки.

Нет, невкусно. Обилие специй безнадёжно испортило мясо кролика. Майонез показался Сакуре чересчур жирным, и овощной салат она есть не стала. Оливки она тоже увидела впервые. Но вкус... Пришлось проглотить мерзкую, солоноватую ягоду. Сакура подцепила палочками лист салата, а потом осторожно попробовала стейк. Телятина таяла во рту, и девушка улыбнулась.

Дариуш предложил выпить 'за знакомство' и разлил по бокалам шампанское. В это время в зал неспешно вошёл богатый предприниматель Хаттори Кичиро. Он уселся за столик неподалёку и сделал заказ, а потом подсел к Дариушу.

От близости столь известного человека у Сакуры оборвалось сердце. Она поставила на стол бокал с невкусным, резким напитком и потупила взор. Впрочем, торговец не обратил на неё внимания.

- Как здоровье батюшки? - обратился он к Качмареку.

- Благодарю, неплохо.

- Он не передумал?

- Не передумал. Аукцион состоится.

- А жаль. Быстроглазый может угодить в плохие руки с тугим кошельком. Напрасно ваш отец отказал мне.

- Так побейте на аукционе все кошельки, - ответил Дариуш.

Хаттори блеснул знаменитой обворожительной улыбкой:

- Быстроглазый того стоит. Завтра навещу ваш конезавод, осмотрю жеребца получше.

- Смотрите сколько угодно. Такого жеребца, как Быстроглазый, вы во всей Японии не сыщете, - самодовольно сказал поляк. - Лучший образец чистопородного английского скакуна! Не конь - аспид. Норов, впрочем, под стать.

- К хорошей лошади, как и к красивой женщине, нужен особый подход, - снова улыбнулся Хаттори.

Улыбка предназначалась Сакуре. Девушка сидела ни жива ни мертва. Хотелось встать и уйти, но она не знала, будет ли её уход прилично выглядеть.

Хаттори между тем продолжил:

- Помните мой самурайский меч? Он одинаково хорошо режет гвозди и падающий женский волос.

При упоминании о мече нос Качмарека заострился, а глаза вспыхнули нехорошим огнём.

- Предлагаю сыграть в карты, - сказал Хаттори. - Ставлю меч против Быстроглазого.

Дариуш толчком выдохнул воздух.

- Жеребец принадлежит моему отцу. Я не могу ставить на кон чужую собственность.

Хаттори перестал улыбаться и молча пересел за свой столик, где его уже ждал ужин.

На сцену поднялись музыканты. Прислуга потушила часть светильников. Зал наполнила приятная негромкая музыка. Поляк бросал косые взгляды на торговца и размышлял о чём-то своем. Сакура чувствовала себя неловко.

- Дариуш-сан, - негромко окликнула она.

- Подождите, я сейчас вернусь, - ответил поляк, поднялся из-за стола и подсел к Хаттори.

- Ставлю девушку, которая со мной, - сказал он по-английски, чтобы Сакура не поняла.

- А на что мне крестьянская девка? - презрительно буркнул Хаттори.

- Она не крестьянка, хоть и из небогатой семьи. Она довольно неглупая. Посмотри, как она свежа и красива!

- С чего ты взял, что она неглупая?

Дариуш хотел ответить, но вспомнил, что весь вечер напролёт говорил он один, любуясь своими знаниями и кругозором, а японка о себе ничего не рассказала.

- Я таких неглупых видел больше, чем воробьёв нестреляных. Неужели ты всерьёз полагаешь, будто я поставлю против девки меч самурая?

Похоже, вожделенный меч был совершенно недосягаемым. Однако Дариуш, уязвлённый историей с жеребцом, уже не мог остановиться.

- А что бы ты поставил против неё?

Хаттори усмехнулся. Это ками озорства подначил его подсесть к юноше с предложением сыграть в карты - уж очень хотелось получить породистого жеребца, знаменитого красотой и статью. Знать бы заранее, что именно в этом вопросе сын конезаводчика ничего не решает! А ведь отец доверяет ему торговлю лошадьми! Однако портить отношения с членами семьи Амадеуша Качмарека не стоило, поэтому он позволит юноше хотя бы наполовину сохранить достоинство.

- Сто иен. Согласен?

- Пятьсот, - перебил поляк.

- Пятьсот так пятьсот, - равнодушно принял Хаттори.

Дариуш вернулся на своё место. Чрезвычайно возбуждённый, он беспокойно вертелся на стуле и тряс ногой.

- Что случилось? - спросила Сакура.

- Всё в порядке. Выпьем?

Сакура ни слова не поняла из разговора Хаттори и Качмарека, но происходящее ей совсем не нравилось. Когда мужчины беседовали, их лица казались ей зловещими. Дорогое чёрное кимоно делало торговца почти невидимым, и от этого он казался опасным, словно тигр, затаившийся в зарослях.

- Дариуш, уже поздно. Мне пора возвращаться, - просительно сказала она.

- Не торопись. Ты нужна как свидетель. Я поставил Быстроглазого против меча Хаттори. Ты поедешь к нему со мной и проследишь за игрой.

- Это необходимо?

- Это совершенно необходимо.

Сакура смирилась. Когда Хаттори закончил трапезу, все трое покинули ресторан и сели в экипаж поляка. В обществе двух мужчин девушка даже дышать старалась как можно тише. И Хаттори, и Качмарек молчали.

Дом торговца поразил Сакуру размерами и обстановкой, не характерной для японского жилища. Хозяин пригласил гостей в одну из комнат на втором этаже, где все расселись на ковре за низким столиком. Прислуга зажгла свечи и потушила электрическое освещение. Дариуш бросал жадные взгляды на меч в ножнах, висящий на стене. Хаттори вынес новую колоду, которую недоверчивый поляк распаковал сам. Дариуш нервничал, словно судьбу свою проигрывал. Сакура, не зная истинной подоплеки дела, приняла его сторону и сильно беспокоилась за исход игры.

Торговец выиграл.

Лоб молодого поляка покрылся блестящей испариной. Сакура с силой сцепила пальцы.

- Ты жульничал! - заявил Дариуш.

- Я? Иногда я жульничаю, но не в карточной игре, - невозмутимо ответил Хаттори.

Дариуш вскочил.

- Требую переиграть партию!

- Игра окончена. Вы свободны.

- Нет, игра не окончена. Раскладывай карты заново! - приказал Дариуш и вытащил револьвер.

Хаттори в мгновение ока переместился к стене и выдернул меч из ножен. Лезвие с таинственным узором хищно отливало при свечах. Сакура насмерть перепугалась и со стоном выскочила из комнаты.

- Он быстрее пули, - ласково сообщил потомок доблестных самураев. - Прежде, чем пуля меня настигнет, твоя голова закатится под стол.

По глазам Хаттори понял, что Качмарек сейчас выстрелит, и неуловимым движением меча выдернул револьвер из рук поляка.

- Будьте любезны, покиньте мой дом, - ровным голосом потребовал Хаттори.

Дариуш был поражён.

- Холера ясна*, - пробормотал он, прошёл мимо Сакуры и на негнущихся ногах стал спускаться по лестнице. Девушка шагнула следом, но Хаттори остановил её:

- Ты куда?

- С ним. Мне нужно вернуться в общежитие.

Хаттори смотрел на неё с неподдельным интересом. Неужели она и в самом деле не догадывалась, на что они играют? Неглупая девушка явно вышла из крестьянской среды и вряд ли обладала способностью к актёрской игре такого уровня.

- Ты в курсе, что именно стояло на кону? - поинтересовался он.

- Да, конечно. Жеребец и меч.

Хаттори расхохотался.

- Что ты ей наплёл, Качмарек-сан? - крикнул он вниз.

Поляк, который в это время натягивал узкие лакированные туфли, не соизволил ответить.

- Он проиграл тебя, наивная девушка. Кстати, знаешь, во сколько он тебя оценил?

- Но я... Ах!

Сакура отшатнулась от торговца и побежала вниз. Хаттори грубо перехватил её за локоть:

- Юноша уже ушёл. Похоже, он тебя бросил.

- Пожалуйста, отпустите меня, - взмолилась испуганная Сакура и заплакала.

- Любопытно... - проговорил Хаттори и разжал пальцы. - Выходит, этот негодяй остался должен пятьсот иен? Может, освободишь его от этой обузы?

Сакура ровным счетом ничего не поняла.

- И что же мне с тобой делать? - вздохнул Хаттори по-отечески. - Ступай себе...

Ту он прислушался к шуму внизу.

- Эй, кто там? - крикнул он. - Ты, никак, вернулся, Качмарек-сан?

- Ты будешь меня встречать или нет? - раздался снизу женский голос.

- О, Киоко! Ты, как обычно, вовремя, - промолвил Хаттори и двинулся вниз по лестнице.

Сакура, ничего не понимая, несмело спустилась за ним и увидела в холле роскошно одетую женщину, склонившуюся перед хозяином дома.

Женщина выпрямилась, увидела Сакуру и весело рассмеялась.

- Извини дорогой, что приехала так неожиданно, - едко сказала она. - Что делает в моём доме ойран*?

Сакура огляделась, но никаких проституток не увидела.

- У меня были гости, - невозмутимо ответил Хаттори. - Тот самый молодой человек, с которым ты наверняка столкнулась на улице, и эта прелестная девушка. Молодые поссорились между собой, юноша бросил её и уехал один.

- Да? - слегка удивилась Киоко и подняла тонкую бровь. - А я уж думала, не уехать ли мне обратно на Кюсю. Ты кто, дорогая? - обратилась она к гостье.

- Я?.. Не знаю... - жалобно пролепетала Сакура. Девушка была так напугана, что почти не могла говорить. Она проворно пятилась к выходу и непрерывно кланялась хозяевам. Киоко всплеснула руками. Больше Сакура ничего не видела, потому что выскочила на улицу.

Уже совсем стемнело. При свете фонарей мимо неё прошествовали носильщики с хозяйскими чемоданами. Только сейчас Сакура сообразила, что забыла в доме торговца новые ботиночки. 'Что же делать?' - ломала она голову, переминаясь на дорожке с ноги на ногу. Денег с собой не было, а бесплатно её никто не повезёт. Возвращаться за обувью не хотелось, идти через весь город босиком тоже. Сакура так и не решилась вернуться и выскользнула за ограду на улицу.

Идти босиком было мучительно. Крестьянская девочка в июле и августе ходила по двору разутой, но лето в этом году ещё не началось, а стопы в обуви за зиму стали нежными. Сакура быстро изранила ноги. Неприятней всего были взгляды редких прохожих. Исподволь подкрался страх и ухватил подвздох ледяной лапой, ведь рядом никого не было, кто мог бы её защитить!

А потом она увидела... преподавателя Киёмизду. Рядом с ним шла высокая женщина, похожая на айнку. Нэниэки* скрывал её фигуру, но Сакура намётанным глазом сразу определила, что под халатом на спине прячется ребёнок. Первым порывом было куда-нибудь спрятаться, но Киёмидзу её уже увидел.

- Хатамото-сан, - окликнул он Сакуру менторским тоном. - Почему ты одна и так поздно?

- Она босиком и совсем не одета, - с тревогой заметила женщина.

- Это моя ученица, - сказал ей преподаватель.

Сакура послушно подошла. За спиной женщины мерно посапывал спящий ребёнок.

- Где твоя обувь? - строго спросил Киёмидзу-сан.

- Ничего страшного, - дрожащим голосом ответила Сакура. - Я иду в общежитие.

- Что случилось? - спросила женщина. В её голосе слышалось участие, и Сакура поняла, что эти люди ей помогут.

- Ах... Киёмидзу-сан, простите, пожалуйста!

- Что бы ни произошло, её надо отвести домой, - сказала женщина.

- Я поймаю рикшу, - ответил преподаватель и ушёл.

- Меня зовут Турешмат. Я жена Киёмидзу-сан. А теперь расскажи, что случилось.

Сакура заплакала и рассказала, в какую историю она угодила.

- Хаттори! - с презрением произнесла Турешмат. - Богач, что пепельница: чем полнее, тем грязнее.* Ты ещё дёшево отделалась. Пройти босиком по улице - самая малая плата за твоё приключение. А вот и Киёмидзу-сан.

Преподаватель спрыгнул с повозки и помог ученице взобраться на сиденье.

- Я так виновата, - плакала девушка. - Теперь все узнают о моём позоре! Меня отчислят из гимназии за недостойное поведение!

- Если никому не расскажешь - никто и не узнает, - ответила Турешмат.

- Пожалуйста, никому не рассказывайте, - просила Сакура. - Спасибо! Простите меня, пожалуйста...

Има и Санако ещё не ложились, ждали подругу. Встретили её возгласами, расспросами. Оказывается, они долго искали её по всему парку. Сакура виновато опустила глаза и спряталась под одеяло. Там, наедине с собой, она обдумывала случившееся. Она так мечтала стать учительницей и работать в поселковой школе наравне со своими учителями! Ей посчастливилось поступить в женскую гимназию Тоёхары, учёбу оплачивал муниципалитет. И вдруг оказалось, что в одночасье можно всего лишиться из-за собственной глупости!

Это всё Хотэй, бог судьбы. Он предупредил девушку, чтобы впредь была осмотрительней, иначе можно сломать судьбу одним неосторожным шагом. Сегодняшний урок - его подарок на будущее.


____________________________


Тоёхара - административный центр губернаторства Карафуто, ныне город Южно-Сахалинск.

Карафуто - японское название Сахалина.

Авасэ - кимоно на голубой или синей подкладке для прохладного времени года.

Стихи поэта Басё (1644 - 1694). Сакура вовсе не собиралась заниматься плагиатом. Я, увы, не поэт. Если кто-то подарит Сакуре три скромных строки хайку - свои собственные, да ещё и в тему - буду благодарна.

Отиай - ныне посёлок Долинск.

Нэниэки - верхняя одежда: широкий халат, укрывающий и мать, и ребёнка, которого она носит на спине.

Ойран - проститутка.

Богач, что пепельница: чем полнее, тем грязнее - японская пословица.