# Глуш Заповедная. Начало

Олег Александрович Голобоков

Небольшой цикл рассказов в "типа старорусском стиле"

Скорее всего это пока не рассказ, а так, набросок, черновик. Очень вероятно, что оно так и останется.


Это была настоящая глушь. Во-первых, деревня так и называлась - Глушь Заповедная. Во-вторых, она, эта деревня, была именно глушь. Располагалась не так, чтобы далеко от города, но так, что про неё практически никто ничего не знал. Нет, не то, чтобы никто, да и не так, чтобы ничего. А, скажем так, очень мало кто и мало что, и знали они-то, что надо. Или точнее, только те, кому это было надо. А бывало и надо, но об этом чуть позже. Хотя добраться до деревни было можно. Ведёт в Глушь дорога. Странная дорога. Не асфальт. Не гравийка. Не грунтовая. А Заброшенная Лесная дорога. Бывают такие. Идёшь по лесу и бац, понимаешь - дорога. Следов нет, колеи нет. Но понимаешь, что по ней ходят, изредка ездят, иногда даже на машине. Просто такой коридорчик, поросший коротенькой травкой и покрытый тонюсеньким слоем мха, и всё это вьётся через пущу. Именно не через лес, а через пущу. Какая же глушь без пущи? Так вот, вдоль этой самой дороги столбы. С проводами, как положено. И идут эти провода со столбами от шоссе, с которого надо свернуть, что б нырнуть на дорогу через пущу, в сторону деревни.

Правда и столбы, и провода тоже странные. От дороги начинаются нормально. Стройные, бетонные, с чашечками изоляторов. От столба к столбу как нотный стан, тянутся блестящие, где на солнце, где от влаги, провода. А вот затем ...

А затем они ныряют в странненький такой туман. В туман, который всегда - и зимой, и летом. Который висит и струится какими-то непонятными клочьями. И такой плотный, что его можно пощупать. А вот влаги на одежде не оставляет. В общем - странный туман.

А вот из тумана выходят уже другие столбы. Деревянные. То тут, то там, покосившиеся. Провода, если, конечно, это провода, висят между столбами как верёвки. А если где-то провод-верёвка оборвётся, то из него начинает капать светящаяся жидкость. И что бы жидкость не капала жители деревни связывают верёвку-провод узелком. Жидкость перестаёт капать, узелок куда-то пропадает и всё как прежде. Покосившийся столб, провисшая верёвка-провод и свисающий с неё мох. Но свет и телефон в деревню возвращаются.

Но пока не об этом. Поговорим о деревне.

Глушь Заповедная - деревня как деревня, растянулась вдоль одной улицы, которая вьётся меж холмами. Начало улицы уже известная нам дорога. Конец улицы - продолжение дороги, которое теряется где-то в пуще. Кстати, раньше полное наименование деревни было Ближняя Глушь Заповедная. Следовательно, была и Дальняя. Так что, вполне вероятно, дорога туда и ведёт. Но дорогой этой давно уже никто не пользуется и куда она ведёт - подзабылось. Да и из названия деревни ушло "Ближняя".

Вдоль дороги - терема. Именно терема. Не по виду - по назначению. Стройные, светлые, вековые. Кроме жилых теремов есть, если так можно выразиться, и социальные.

Во-первых - лавка. В лавке всё, что необходимо. Именно необходимо, а не хочется. Но зато всё. Поясню, что это значит. Предположим, что вы - житель Глуши, что, конечно, маловероятно, даже невероятно. И вы собрались в лавку. За чем-то. Ну, например, захотели попить чаю. И чай этот должен быть непременно японский зеленый чай "Gyokuro". Приходите - и он есть. Вы берёте чай, человек вас записывает в толстенную книгу, и вы уходите пить чай. Всё. Правда с системой расчёта нам, сторонним, разобраться не дано. Но никто не обижается. Ни жители деревни, ни торговый человек. А вот если вы вдруг просто решили сходить посмотреть "что там есть, вдруг надо", то вас ждёт два варианта. Первый - ничего. Лавка есть. Человека нет. Полки есть, но пустые. Вариант второй. Лавка есть, человек есть, полки заставлены товаром и уходят в бесконечность. На вопрос вроде: "а что у Вас есть?" вы получите искренний и исчерпывающий ответ

- Всё.

Хотя нам, не жителям деревни, это не грозит. У нас - третий вариант. Мы почему-то лавку не видим. Не видим - и всё. Местный идёт по улицу, а там - дом, за ним ещё дом, а вот и лавка, а за ней - дом. Для нас по-другому. Всё время дома. Дома и всё. А почему - не понятно. Да, наверное, в данный момент, и не важно.

Ещё есть почта. Не почтовое отделение, а почта. Письмо или посылку отправить - сюда. Лошадей или машину в пути поменять - опять же сюда. Да, ещё можно позвонить. Почему-то радиоволны здесь не работают. А что это значит? Это значит, что в деревне нет ни радио, ни телевидения, ни GSM. Нет - и всё. Вот люди сюда и приходят, кто сам позвонить, кто звонка ждёт. Как звонить понятно. Подходишь и говоришь: "Никитична, мне б Анке позвонить". И Никитична уже знает и какой Анке, и какой номер у неё, у Анки, телефона. Да и, по большому счёту знает, зачем вы звоните. А вот как люди узнают, что им будут звонить, не понятно. Просто люди знают, когда им будут звонить. Вот они приходят, садятся тихонечко и ждут, когда Никитична скажет:

- Матрёнушка, внучек звонит, иди в кабинку.

И Матрёна идёт в кабинку. Там телефон без номеронабирателя, просто трубка. Берёт и разговаривает. Кабинка одна, но как-то всем хватает. И никто не помнит, чтобы кому-то одновременно было нужно поговорить или что бы не хватило времени.

А ещё была библиотека. Настоящая. Невероятная. Необычайная. И о ней чуть позже. Хотя, наверное, сейчас надо отметить, что эту библиотеку надо писать с большой буквы, как корабль, как личность - Библиотека.

Ну вот мы и добрались до жителей. Некоторых я уже представил, других представлю позже. Пока о тех, кто задействован в ближайшем повествовании.

Повествование ближайшее.

Разговор не о нём, но он нужен. Его звали Хронос. А что тут удивительного? Нормальное имя. Чем хуже Семёна или Петра? Когда он появился в деревне никто не помнит. Говорят, что он пришёл замотанный в какую-то белую тряпку и сильно мерз, всё же дело было зимой. И бормотал на непонятном языке. И уже тогда он был старым. Хотя с тех пор времени прошло неимоверно много. Хронос выучил нормальный, человеческий язык, оделся в рубаху и штаны и несильно постарел по сравнению с тем, как пришёл.

Героя нашего первого повествования звали Глеб. Хорошее имя, доброе. Как и он сам. Вообще-то историю Глеба можно описать коротко. Родился. Учился. Служил в армии. Вернулся в деревню. Женился. Народил детишек. Всё. Хорошая история, честная. Так бы все. Но это не значит, что жизнь у него была не интересная. Просто он не делал глупостей, поэтому, наверное, и не приходилось выкручиваться из всяких невероятных обстоятельств. Но сейчас опять не об этом.

Глеб, как и все жители Глуши, частенько наведывался к Хроносу. Хотя, но это между нами, его давно никто так не называл. Величали его по-нашему - Старый Хрон. Или просто - Хрон.

Так вот, у Хрона была одна особенность, когда к нему кто-то заходил, после завершения формальностей: привет, как дела, как здоровье и прочее, он говорил:

- ну так вот ...

И получалось, что он как бы продолжал историю, которую он до этого рассказывал толи вам, толи тому, кто был до вас.

Итак, однажды, начав с этого "так вот", Хрон рассказал Глебу интересную историю из жизни Глуши.

Жили в Глуши два семейства. Очень хорошие и уважаемые люди. Добрые и отзывчивые, благочинные. В общем - всё как надо. Но вот где-то, когда-то меж ними пробежала чёрная кошка. Разругались вдрызг. Из-за чего уж никто и не помнит, толи из-за покоса, толи из-за того, что дым в праздник не в ту сторону направили. В общем версий - тьма. Но было это так давно, что никто уж и не помнил из-за чего, а главное - кто начал. Так они и жили Бог знает сколько времени. И тут дети из этих разных семейств влюбились друг в друга, ну просто жуть. И звали их красиво: Роман и Евгения. Сначала прятались по стогам, полям и дубравам, а потом пришили к отцу-матери и говорят: "Жениться хотим!".

Те ни в какую. Тогда дети сели в автобус, да и уехали в город. Поженились. Детишек нарожали. Двух. И только спустя много времени приехали в Глушь, внуков показать. И вот поселились на постоялом дворе. (Есть и такой в деревне, то ли три, толи четыре звезды, не понятно. Это, как водится, от желаний постояльца зависит). И сказали:

- хотите внуков смотреть приходите, только вместе. А так - не увидите. А мы поживём-поживём, да и уедем.

Вот и встретились старшие семейств, деды и бабки. О чём говорили ник то не знает. Но только на следующий день всеми семьями пришли на внуков порадоваться. Да, кстати, и запоздалую свадьбу, и крестины запоздалые отпраздновали все вместе.

К чему это Хрон рассказал Глеб так и н понял. Да ещё и на крыльце, когда провожал, говорит: "Ты б почаще заглядывал ..."

Глеб, конечно, пообещал, хотя он же вчера у Старого и был, и что значит "почаще" в данном контексте - не понятно.

А ещё была в Глуши Заповедной Библиотека. Хотя об этом уже говорилось. Библиотека размещалась в уютном небольшом тереме. Хотя небольшой она казалась только снаружи. А вот внутри, не поверите, бесконечные полки, заставленные обычными книгами и фолиантами, рукописями и свитками. Тут тебе и обычная бумага, и пергамент, и папирус, и шёлк, и непонятный пластик. Всего не перечислить. Всё, конечно оригиналы.

И очень любил Глеб в этой библиотеке засиживаться. Читал он, как и все великоглухоманцы, любые книги. Нет, всех языков они не знали, просто открывали книгу, смотрели на страницу и понимали не только о чём написано, но и как. А для стихов, например, или романов - это очень важно.

И ещё в Библиотеке была одна особенность, время текло как-то ни так. Заходишь, сидишь долго-долго, два тома прочитал. Выходишь на улицу, а на часах, что на почте которая напротив Библиотеки, стрелка сдвинулась минут на пять - семь. Старый Хрон объяснял это так:

- Время - величина векторная, но не однонаправленная. Это просто мы все скользим вдоль одного вектора, поэтому и живём приблизительно в одном временном направлении. А вот если личный вектор времени повернуть перпендикулярно общему, то получится, что ты прожил день для себя, а для окружающих - мгновение. Некоторые люди это умеют сами делать. Например - вратари в хоккее. Шайба летит быстро, он время растягивает и ловит её. А в библиотеке время течёт перпендикулярно, правда только когда тебе интересно. Ведь по пустякам личное время транжирить нельзя.

Но это, наверное, сказки, или, как модно теперь говорить, гипотеза. А что с гипотезы взять? Говори, что хочешь, а остальные пусть разбираются. Highly likely, так сказать.

Но вернёмся к Глебу. Была у него любимая книга, со стихами. Там были стихи в четырнадцать строк, о любви. Очень красивые. И, что удивительно, зачастую под номерами. Так вот, в этой самой книге, после стихов, страницы жутко слиплись. Глеб никак не мог их разодрать, что б хотя бы одним глазком посмотреть на то, что там написано.

А ещё там были карты! Настоящие, старинные. Были карты Пери Рейса, Меркатора, карты всех великих, даже самого Ремезова. Красивые, правильные. С подписями и пояснениями. Смотришь на неё - и как бы путешествуешь. По морям с чудищами, по горам высоченным, по лесам ... Что-то понесло...

В общем - Глеб умел путешествовать по картам. Нет, не взяв каргу в руки и идти куда надо. Он смотрел на карту и оказывался там, куда он смотрел. И не только в географическом, но и во временном понятии.

Так он оказался, а старом Лондоне. Довольно неприятное местечко. Сыро, грязно, люди в лохмотьях. Вонь. Не впечатлило. Но в Лондон о пришёл не просто так. Захотел посмотреть на человека, который писал те стихи, которые он любил.

Встретились они в пабе. Тоже так себе местечко. Но это лучше, чем в тесной комнатушке дома, где вонь, сырость, дети орут, женщины бранятся. А тут чинно, сидят мужики и дуют эль, изредка перебрасываясь словами, которых в их головах, кстати, не так уж много. За одним столом оказались не случайно. Не случайно - потому что столов было всего два. Два длиннющих стола из грубо струганного дерева. Так что вероятность пятьдесят на пятьдесят. В Глуши, за такой стол мастера прибили бы. Шутка. Но не об этом. Разговорились. Мужика звали Василий. Он для какого-то балагана постановки писал. Глеб не одной не видел, но все входящие в паб с Василием почтительно здоровались, и он понял, что пьесы неплохие.

А ещё он, этот худющий и длинноволосый, писал стихи. Те самые. Очень красивые. Некоторые Глеб уже читал, другие слышал первый раз. И иногда, за кружку эля, мог что ни будь и продекламировать по просьбе зашедших в паб или стих какой написать. И очень он был любознателен, этот лондонский поэт. За всю жизнь, наверное, только пару раз из Лондона выезжал, да и то, кажись, не больше чем на вёрст сорок-пятьдесят. А всё расскажи да расскажи.

А что ж не рассказать. Вот Глеб и рассказывал ему всякое, в рамках средневековья конечно, во избежание "эффекта бабочки". Так Хрон называл всякие промахи, которые умудрялись совершать те, кто имел дар по времени путешествовать. То на фотографии засветятся, что сразу понятно - не отсюда. То вещь какую потеряют, то на рулетке попытаются надуть. Всякие бывают.

Так вот Глеб ему и рассказывал.

Однажды, Глеб так и не понял, к чему, он рассказал Поэту две несвязанных истории. Первая, это та, что Старый Хрон рассказывал, про Евгению и Романа. Ну, вы помните. А вторая - это, говоря казённым языком, впечатления от последнего путешествия.

А путешествовал Глеб, буквально вчера, по Венеции. Точнее он так хотел, но, наверное, взгляд неправильно настроил и оказался в небольшом городке недалеко от той самой Венеции. Городишко в горах. Улочки узенькие, пыльные. Но народ, в большинстве своём, весёлый и приветливый. Все куда-то спешат и через одного с Глебом здороваются, прямо как в Глуши. А на улице весна, Солнышко полыхает. Зелень по стенам вьётся. Речушка, Адиджа, что Адиджа - Глеб как-то сразу понял, под каменным мостом шумит. Красота.

Глеб идёт себе, жизни и Солнцу радуется. И как-то ноги сами занесли его во дворик. Симпатичный такой дворик, уютный, хотя и каменный, и тесноватый. Окна и двери арчатые. Всё плющом увито. И маленький аккуратный балкончик. А на балкончике девушка, скорее даже девочка, на солнышко щуриться. И так это Глеба впечатлило, что ему так и захотелось этой красотой со всеми поделиться.

Вот, наверное, и поэтому он это поэту и рассказал. А то у того, в смысле поэта, всё как-то набекрень было. Что не пьеса - то фильм ужасов. Вроде начинает хорошо, и и весело зачастую, и интересно, а к финалу все мертвы. Жуть. Отсюда и желание Глеба внести в его убогую лондонскую жизнь хоть чуть-чуть позитива.

Рассказал, поболтали ещё о том, о сём и Глеб вернулся к себе, в Глушь Заповедную. Точнее - в Библиотеку.

Немного, как всегда, посидел за столом. Это что бы окончательно вернуться в исходные время и пространство. Аккуратненько свернул карту и положил её на полку. А на соседней полке, естественно, случайно, томик, любимый лежит. Глеб его в руки берёт, а там, где раньше страницы слиплись, вдруг они разлохматились. Вы, когда ни будь ожидали чуда? Хотя бы на Новый Год? Тогда поймёте чувства, которые испытал Глеб, открывая книгу ...

Красивая страница, белая, свежая, а на ней .... Глеб почему-то сразу заглянул в конец, а там...

A glooming peace this morning with it brings;

The sun, for sorrow, will not show his head:

Go hence, to have more talk of these sad things;

Some shall be pardon'd, and some punished:

For never was a story of more woe

Than this of Juliet and her Romeo.

"Красивые у них имена", - подумал Глеб. Он вздохнул и присел на краешек лавки, чтобы вернуться к началу повествования.