# Скрипач не нужен?

Ирина Михайловна Комарова

Книга была опубликована в издательстве "Рипол Классик" в сокращенном виде под названием "Нельзя быть такой счастливой"

ИРИНА КОМАРОВА


СКРИПАЧ НЕ НУЖЕН?

2003 г.


Денис терпеливо подождал, пока жена поправит ему воротничок рубашки, позволил себя поцеловать и сам коснулся губами ее щеки. Потом взял чемоданчик и сказал буднично:

- Мне пора.

- Когда вернешься? - так же буднично спросила Светлана.

- Как пойдет, - он пожал плечами, открыл дверь и вышел на лестничную клетку. - Дела там дня на три, но может придется задержаться.

- Позвонишь? - голос прозвучал жалобно, и Светлана поторопилась безмятежно улыбнуться. Впрочем, могла и не стараться, Денис уже закрывал за собой дверь.

- О чем речь, - донесся его голос с лестницы.

Светлана вздохнула и пошла на кухню. Встала коленками на табуретку, оперлась о кухонный стол и стала ждать, когда муж выйдет из подъезда. Денис показался довольно быстро, остановился на секунду, взглянул на небо. Как обычно, Светлана подняла руку, чтобы помахать, если он оглянется, посмотрит на окно. Денис переложил чемоданчик из правой руки в левую и, как обычно, не оглянувшись, зашагал по двору к ожидавшей его служебной машине.

Любимый супруг не одобрял излишней эмоциональности и, за семь с лишним лет жизни с ним, Светлана привыкла себя контролировать. Почти привыкла. Ладно, она и не собиралась требовать от него голливудских страстей. В конце концов, бурность чувств, которую так убедительно демонстрируют на экране герои фильмов, вряд ли уместна в обыденной жизни. Но можно ведь позволить себе какие-то милые мелочи! Разве ей много нужно? Улыбка, поцелуй, взмах руки, ласковое слово...

Нет, на самом деле жаловаться грешно. Муж у нее - образцово показательный! Не пьющий, не жадный, не скандальный, не ревнивый, не... в командировки, правда, часто ездить приходится, так это работа такая. Коммерческий директор - надо же налаживать связи, искать поставщиков, клиентов и все такое. Зато деньги зарабатывает приличные. И все в дом, все в семью.

Из простого упрямства помахав вслед уехавшей машине, Светлана слезла с табуретки и громко спросила:

- Интересно, это все мужики так устроены? Или только мой?

Никто, естественно, не ответил. Кошку, что ли завести? Хоть будет с кем поговорить.

За отсутствием кошки она включила стоящий на подоконнике маленький приемник, навеки настроенный на "Маяк", просто для того, чтобы создавал звуковой фон. Жизнерадостный женский голос тут же сообщил, что чудодейственный крем "Софья" избавит ее от всех неприятностей, связанных с варикозным расширением вен. Светлана поморщилась и убавила громкость. Потом открыла холодильник, достала масленку. Надо бы позавтракать по-человечески, но, когда Денис уезжает, тошно даже походить к плите. Картошку себе пожарить, и то не хочется. Впрочем, к плите подойти все-таки пришлось - кофе без кипятка не сделаешь. А давиться бутербродами всухомятку, это даже для ее теперешнего лирического настроения, будет перебор.

Пока намазывала хлеб маслом, вода в турке закипела. Светлана заколебалась - не сварить ли настоящий кофе, вон на полке стоит пакет "арабики". Потом решила лениться до конца, взяла баночку с растворимым. Тем временем, реклама закончилась и запела Лариса Долина. Ну, это можно и послушать. Светлана покрутила колесико громкости и голос певицы заполнил кухню. Ломтик сыра получился слишком толстым, никак не выучится она этому искусству - нарезать сыр на бутерброды. Ну и ладно. Пусть будет некрасиво, лишь бы вкусно. Откусила большой кусок, посмотрела на часы. Без пяти восемь - надо бы поторопиться. Конечно, она вполне может позволить себе маленькое, "джентльменское" опоздание. Шеф ее слишком ценит, чтобы обращать на это внимание. Но зачем? Не так это трудно - придти вовремя. Светлана торопливо проглотила бутерброд, запила его несладким кофе. Нормально, будем считать, что позавтракала.

На "Маяке" началась программа новостей. Споласкивая чашку, она рассеянно выслушала сообщение, что в Москву прибыла группа высокопоставленных чиновников ВТО. По кислому тону диктора можно было предположить, что вся эта компания завалилась к нему домой и устроила там пьяный дебош. Светлана вытерла крошки со стола, оглядела кухню:

- Вот и вся уборка. Что значит муж в командировке - вроде никакой работы по дому и нет.

Диктор в ответ намекнул, что назначенная на сегодня встреча иностранных визитеров с членами российского правительства, грозит экономике страны серьезными осложнениями.

- И нечего меня пугать! Лучше бы про погоду рассказал.

Диктор, на удивление послушно, признался, что в Москве ожидается дождь, а в Санкт-Петербурге ясно, но прохладно.

- Что ты мне про столицы, - укорила его Светлана, вытирая мокрые руки. - Мне интересно, что у нас.

Она сама понимала, что упрек не по адресу - хочешь знать местные новости, слушай местное радио. Выключила приемник и ушла с кухни. В комнате подошла к окну, глянула на прикрепленный к раме снаружи термометр. Ну и сентябрь в этом году - с утра двадцать пять градусов! Что ж, выбор нарядов диктует погода - достаем из шкафа сарафанчик!

Так, почти готова. Остановилась перед зеркалом. Краситься сегодня неохота, только губки помадой тронем, вот так. Провести массажной расческой по волосам, проверить сумочку... ключи, деньги, документы, все на месте. Последний взгляд в зеркало, ноги в босоножки... Вперед, Светлана Дмитриевна, на трудовые подвиги!


Поезд, как всегда, действовал успокаивающе. Все-таки, не любил Олег самолеты. Сидеть несколько часов в кресле, даже самом удобном - настоящая пытка. То ли дело устроиться, вытянув ноги, на мягкой полке. Ритмичное покачивание вагона, стук колес, деревья, мелькающие за окном - что еще нужно человеку, желающему использовать долгие часы дороги для полноценного отдыха? Радио он выключил, как только вошел в купе спального вагона, а на шум ссоры, доносящийся из-за тонкой перегородки, можно просто не обращать внимания. Очень даже просто: лечь на спину, положить руки под голову, закрыть глаза и расслабиться. Через некоторое время голоса соседей сливаются с монотонным стуком колес, становятся чем-то вроде музыкального сопровождения.

- Та-ти-ти-ти-ти-та-та-ти-ти-ти! - высокий женский голос возмущенно выговаривает, срываясь время от времени на некрасивый визг.

- Бу-бу, бу-бу-бу, - перебивает неторопливый баритон, - бу-бу-бу...

Олег вздохнул и повернулся на бок. Судя по накалу страстей, военные действия скоро выплеснутся из купе. Может, если продолжать лежать с закрытыми глазами, удастся притвориться спящим? Хотя, вряд ли это поможет. Увы.

Он не ошибся. Не прошло и трех минут, как дверь соседнего купе грохнула и, через секунду, его собственная дверь, дернулась и откатилась в сторону.

- Тернов! Ты слышал, что сказал этот человек? - прекрасное сопрано, уместное в большом концертном зале, в двухместном купе просто оглушало. Собственно, Эля и была певицей, но несколько лет назад из-за проблем с голосом ей пришлось оставить сцену и теперь она, с не меньшим успехом, выступала в роли администратора. - Я требую, чтобы ты вмешался!

Разумеется, она не обратила внимания на его закрытые глаза и нарочито ровное дыхание. Олег приподнял голову, укоризненно сказал:

- Эля, я почти заснул...

- Ерунда, - величественная блондинка в шелковом бирюзовом халате до пят, небрежно отмахнулась от его слов. - Нам ехать еще больше пятнадцати часов, успеешь выспаться. А вопрос с Михаилом надо решать немедленно!

- Мне больше нравится другой вариант - я сейчас посплю, а с Мишей поговорю потом. Или ты боишься, что он спрыгнет с поезда и исчезнет в голубой дали?

- Шутить в такой ситуации глупо и неприлично, - широкие бирюзовые рукава взметнулись вверх и опустились, словно крылья огромной бабочки. - Тем более, тебя это тоже касается! Ты хоть слышал, что он сказал мне?

- Нет, - честно ответил Олег. - И не хочу слышать.

- А придется! Пойми, он только что сказал, что не поедет на Селигер!

- Элечка, я тебя умоляю! Ты прекрасно знаешь: то, что говорит Миша, очень редко имеет отношение к тому, что он думает.

- Откуда я знаю, что он думает? Я знаю одно, что он отказывается ехать на Селигер! И этому эгоисту наплевать, что я уже созвонились с пансионатом в Осташкове и заказала номера!

- Тот самый пансионат, который на берегу озера?

- Вот именно! Там рыбу удить, можно не выходя из комнаты, прямо из окна! А Михаил говорит, что ему надоела рыбалка!

- Врет, - убежденно сказал Олег. Михаил был рыбаком еще более страстным, чем его жена, красавица Элеонора. - Это он тебя просто пугает. Ссора-то из-за чего началась?

- А я знаю? - Эля пожала плечами. - Миша сегодня такой нервный с утра, его буквально все раздражает.

- К-гх-хм, - Олег деликатно не стал указывать на то, что вчера, на банкете после заключительного концерта фестиваля, его аккомпаниатор несколько перебрал. Естественным следствием чего и является сегодняшняя раздражительность.

- Всего-то и хотела его немного развеселить, - продолжала Эля, - рассказала пару последних сплетен... потом вспомнила, что он еще не знает про пансионат, а ты хоть представляешь, чего мне стоило выбить бронь на эти номера?! Там же сейчас разгар сезона! А Мишка смотрит на меня и нагло так заявляет, что ни на какой Селигер не поедет! Нет, ты представляешь?

Она повернулась, посмотрела в зеркало и поправила прическу.

- Я взбесилась и ушла. У тебя посижу, - она сделала шаг и, неожиданно тяжело, плюхнулась на соседнюю полку. Олег вздрогнул:

- Осторожнее! Скрипку раздавишь!

- Что ей сделается? На твоем футляре чечетку танцевать можно. Нет, ты скажи, ты собираешься принимать меры? Имей в виду, если Миша не поедет, тебе придется сидеть там одному. Я порядочная женщина и с посторонними мужчинами, без мужа, никуда ехать не могу!

- Ладно, я поговорю с ним, - покорно согласился Олег, - только попозже. Пусть сначала поспит, он устал.

- От чего это, интересно, - довольно злобно фыркнула Эля. - Можно подумать, это он до четырех утра чемоданы собирал!

- Господи, да что ж ты там собирала? Мы всего-то на два дня и едем. Завтра утром там, вечером репетиция, послезавтра концерт и ту-ту! Прощай Саратов - город на Волге, здравствуй отпуск! Или ты сразу оттуда, не заезжая в Москву на Селигер собиралась? И сидела до утра, удочки складывала?

- Ох, Олежка, с тобой даже разговаривать на эти темы скучно, настолько ты ничего не понимаешь. При чем здесь удочки? Мне и без удочек... Тебе, конечно, собирать нечего - фрак в чемодан сунул, джинсы натянул, а больше ничего не и надо.

- Почему ничего, - не согласился он, - а футболки? И носки, и концертные туфли...

- Ерунда! - она небрежно отмахнулась. - Тоже, нашел что сравнивать, носки и мои платья! Кроме того, ты, как всегда, забыл, что мы едем не на два, а на три дня. Потому что, кроме концерта, запланирован прием у губернатора. И если ты можешь себе позволить явиться на этот прием в тех самых джинсах...

- Ты тоже вполне можешь себе позволить, - подхалимским голосом поторопился перебить он. Когда Элеонора начинала излагать свое мнение о его вкусах в одежде, она становилась немного утомительной. - С твоей фигуркой, да в джинсах! Мужики просто штабелями у твоих ног лежать будут.

- Слава богу, я в состоянии купить себе приличное платье, - холодно ответила Эля. - И мужик у моих ног, мне нужен только один... - она замолчала и прислушалась. - Заснул он там что ли? Вроде храпит.

- Точно, - с легкой завистью подтвердил Олег. - Храпит.

- Скотина. Выгнал меня из купе и спокойно заснул!

- Не передергивай. Он тебя не выгонял, ты сама ушла.

- Ну и что, что сама?! Это он меня довел! А теперь, вместо того чтобы мучиться угрызениями совести и искать меня по всему поезду, он спит!

- Эля, ну зачем ему тебя искать? Миша прекрасно знает, что ты у меня сидишь.

- Все равно, бессердечная скотина, - она снова прислушалась. - Ладно, пусть выспится. А уж потом я ему покажу, будет знать, как обижать беззащитных женщин.

- Я бы тоже поспал, - на всякий случай намекнул Олег.

Надежды, что намек будет понят и его оставят в покое почти не было, поэтому он, в общем-то и не особенно огорчился, когда бирюзовые рукава снова вспорхнули:

- Сейчас я кофе сделаю, и вся твоя сонливость пройдет. И вообще, если сейчас выспишься, что ночью делать будешь? Лучше послушай, этот пансионат в Осташкове...


Местом своего теперешнего проживания Витька Акимов был доволен. Ничего надежнее и безопаснее этой развалюшки, похоже, и быть не может. Он жил здесь уже вторую неделю, с тех пор как приехал Саратов. Хозяйку маленького частного домика - две отдельные комнатушки и совсем уж крохотная кухонька, ему рекомендовали надежные люди. Дамочка получила избушку в наследство и, поскольку сама нужды в этой лишенной удобств жилплощади не испытывала, сдавала ее, не особенно придирчиво выбирая постояльцев. Лишь бы деньги были уплачены в срок, а социальный статус, национальность и наличие документов, ее не интересовали.

Витька быстро договорился о цене, заплатил за месяц вперед и получил в свое распоряжение обшарпанную комнату в девять квадратных метров. Вторую комнату, на три квадратных метра больше, занимали два таджика, братья Маруф и Джура. Они жили здесь уже пятый месяц и работали на строительстве офиса для какой-то мелкой, но попавшей, со своей продукцией "в струю" и поэтому быстро разбогатевшей фирмешки. Акимов покрутил было носом, он предпочитал в таких случаях обходиться без соседей, но поскольку тратить время и силы на поиски другого жилья не хотелось, пришлось соглашаться. Впрочем, таджики оказались на удивление нелюбопытными и доброжелательными ребятами. Сказал новый сосед, что его зовут Женей - хорошо, пусть будет Женя. А фамилия и зачем в город приехал, так это им и знать не нужно. Был бы человек хороший.

Женя, по их мнению, был хороший. Не обзывал чеченцами, не говорил дурных слов про Аллаха, не предлагал есть колбасу. Вообще вел себя вежливо. Один раз ввалился в комнату, когда Джура молился - сидел на коленях в углу, наклонив голову - так сразу вышел, на цыпочках, тихонько. И дверь за собой прикрыл осторожно, так что не скрипнула. Такое уважительное отношение братьям очень нравилось. Правда, он ни разу не сел с ними поужинать, но наверняка не потому, что брезговал - просто не хотел объедать. А чай зеленый пил с удовольствием, обязательно выставляя, со своей стороны, очень вкусные пряники и шоколадные конфеты.

За чаем они разговаривали. Женя больше спрашивал, а они рассказывали про жизнь в далеком горном селе. Про то, что работы нет совсем, и мужчины каждую весну, с началом строительного сезона, едут в Россию. Работают на стройках до глубокой осени, а на зиму возвращаются домой, к семье. Три холодных месяца дома, а в марте опять на заработки.

- Мы хорошо работаем, - сдержанно хвалился Маруф. - Шестой год приезжаем, работу сразу находим.

- Даже искать не надо, - поправлял Джура, - еще осенью договариваемся и нас ждут.

Витька слушал их и только головой качал. Кому бы не жить, как не этим мужикам? Трудолюбивые, как муравьи, не пьют, не курят, баб к себе не водят. А ведь по девять месяцев вдали от жен! Аккуратные - в комнате у них чистота и порядок. Витька-то свою за неделю захламил, даром, что вещей почти нет. И экономные, куска лишнего не съедят - каждую копеечку откладывают, домой отправить. Что же за времена на дворе, если такие работяги, и в нищете?

Впрочем, хотя и удивлялся Акимов такой жизненной несправедливости, особо долго он об этом не размышлял. Своих проблем хватало.


Литературное агентство называлось "Подсолнух". Название, несколько озадачивающее непосвященных и наводящее их на мысли о сельском хозяйстве, придумал сам основатель, владелец и директор агентства Леонид Анатольевич Горелов. Навеяно оно было книжкой, которую в детстве ему пришлось прочесть по настоянию отца, "Республикой ШКИД". Гербом этой гордой республики, как известно, и являлся подсолнух, символизируя стремление к свету, а также тесное единение учащихся школы и педагогического коллектива. Книгу, выполняя сыновний долг, Леня прочел, пожал плечами и заявил: "Неплохо, но с Саймаком или Хайнлайном не сравнить". А вот символ школы для трудных подростков ему понравился.

Через много лет, когда он оформлял документы на регистрацию агентства, едва ли не самым сложным оказалось придумать подходящее название. Скромное, но элегантное, незатейливое, но запоминающееся, привлекающее внимание, но без эпатажа... Леонид перелистал от корки до корки литературный словарь и словарь иностранных слов, замучил домашних, требуя предложений, отчаялся и почти согласился на предложенного десятилетним племянником "Рейнджера". Но тут в голове его всплыло незатейливое, милое слово "подсолнух". Родные и близкие уже были согласны на все. Им настолько надоело придумывать названия и выслушивать в ответ оскорбления, что они с энтузиазмом поддержали бы даже "Кукурузу" или "Тыкву", лишь бы только он от них отстал.

"Подсолнух" занимал четыре комнаты в отгороженном фанерной стеной тупике на втором этаже в правом крыле четырехэтажного кирпичного здания с несколько запутанной планировкой. Естественно, одна из комнат, в которой был крохотный предбанничек для секретарши Насти, была кабинетом собственно директора, о чем сообщала черная, с белыми буквами, стеклянная табличка. На дверях второй комнаты табличка висела более скромная, бумажная, отпечатанная на принтере - "Бухгалтерия". Там царила Александра Борисовна, мощная дама постбальзаковского возраста, дальняя родственница Леонида Анатольевича. В третьей, не украшенной какими-либо обозначениями или сообщениями, трудились технические работники - молоденькие девочки набирали тексты на компьютере. Эта работа не требовала никаких знаний и навыков, кроме умения быстро стучать по клавишам, оплачивалась очень скромно и редко какая девочка задерживалась там больше, чем на полгода. Самая просторная комната, тоже без таблички, но зато с большой цифрой "7", нарисованной в незапамятные времена черной краской прямо на двери, была занята редакторами. Редакторов в "Подсолнухе" работало трое.

Светлана была старшей и находилась в привилегированном положении. Но не потому, что пять лет отучилась с теперешним директором в университете на одном потоке. И не потому, что вместе с самим Леонидом Анатольевичем и Александрой Борисовной являлась старейшим работником агентства. Шеф был не настолько сентиментален, чтобы ценить людей просто за то, что они знакомы много лет. Даже не за то, что она была хорошим редактором, Светлана могла рассчитывать на особое отношение. Главным было то, что она писала любовные романы, принимавшиеся специализирующимся на такой литературе издательством с полувзгляда и моментально сметаемые восторженными читательницами с прилавков. Все эти романы, которых она писала по четыре в год, проходили через литературное агентство "Подсолнух".

Самым младшим, и почти таким же ценным из редакторов, была Нина. На пять лет моложе Светланы, она пришла в агентство сразу после окончания филфака и, почитав пару месяцев проходящие через ее руки тексты, заявила:

- Если это печатают и называют детективами, то я - Агата Кристи!

После чего настрочила коротенькую детективную повестушку про девицу, которая после окончания соответствующих курсов пошла работать, по рекомендации друга детства, секретаршей в некую подозрительную фирму. Круто замесив гнусные домогательства шефа, его последующее загадочное убийство, полдюжины покушений на эпизодических фигурантов, исчезновение крупной суммы денег, бросив подозрение на всех действующих лиц, кроме старенькой мамы героини и вставив пару постельных сцен, причем одну - на роскошной белоснежной яхте посреди океана, Нина заставила девицу распутать преступление, причем главным злодеем оказался тот самый друг детства.

Это рукоделие пошло на ура, издательство потребовало немедленного продолжения. По подсказке Леонида Анатольевича, Нина помогла героине решить, что карьера секретарши для нее - слишком мелко - и открыть частное сыскное агентство, что давало возможность писать сериал практически бесконечно. Ну действительно, сколько раз в жизни попадает в историю с преступлением нормальная секретарша? Один? Два? Пять? Если больше, то такая невезучесть начинает вызывать сомнения в умственной полноценности героини. А частный детектив может расследовать преступления сколько угодно! В общем, теперь Нина, хотя и несколько в ущерб своим прямым обязанностям (что вызывало сдержанное ворчание шефа), клепала детективы, загоняя экс-секретаршу в самые дикие и невообразимые ситуации. Сериал процветал.

Третьим редактором работала Лидочка. Она была старше Нины на три года, ей уже исполнилось двадцать пять, но находилась под полным ее влиянием. Своей воли у Лидочки, кажется, не было вообще. На работе решения за нее принимала Нина, дома муж или свекровь, а если вдруг рядом не оказывалось никого, кто выдал бы ей четкие указания, она просто впадала в ступор. Соблазненная примером подруг, и, вроде бы, легкими деньгами, Лидочка тоже загорелась написать что-то свое, но промучившись неделю - какой жанр выбрать, детектив, фэнтэзи или любовный роман, осознала, что потом придется еще придумывать имена для героев, описывать их внешность, да еще сочинять, что с ними должно произойти, пришла в ужас и бросила эту затею. А редактором она была хорошим - грамотным и чутким.

Комната номер семь была самой большой в агентстве. Но вовсе не потому, что шеф стремился обеспечить редакторам максимально комфортные условия для работы. Просто туда, кроме трех хозяек, регулярно набивались авторы. Впрочем, "регулярно" - это неподходящее определение. На самом деле, понять закономерность этих приливов и отливов было невозможно. То, целыми неделями, ни один из представителей как выражалась склонная к ехидству Нина, "славного племени графоманов", не переступал порога, так что приходилось названивать им домой и выяснять сладкими голосами, нет ли у них чего для "Подсолнуха"? То авторы вдруг шли косяком, толкаясь, наступая друг другу на ноги и выстраиваясь в очередь. Наблюдать за ними было интересно. Одни, подозрительно поглядывали на всех собравшихся в комнате, прижимая к сердцу папку с рукописью или коробку с дискетами, разговаривали с редактором шепотом, а свое бессмертное произведение пытались передать так незаметно, что на ум сразу приходили старые фильмы про шпионов.

Другие авторы, наоборот, быстро знакомились друг с другом и начинали обмениваться новостями литературной жизни и анекдотами. Для таких в комнате стояли дополнительные стулья, а на специальном столе - "чайно-кофейные принадлежности". Когда дружелюбных авторов собиралось много, атмосфера становилась особенно непринужденной. Попивая кофеек, они, не особенно стесняясь, приступали к громкому обсуждению агентства "Подсолнух", как такового, и персоналий, в означенном агентстве служащих. В целом, это было довольно весело, хотя рабочий процесс несколько тормозило.

Сегодня, к счастью, денек выдался тихий.

- Светлана, ты обедать пойдешь? - без пяти двенадцать спросила Нина. - Мы с Лидочкой хотели по магазинам пробежаться.

"Мы с Лидочкой хотели", на самом деле означало, что хотела Нина. Но кого это волнует, если саму Лидочку устраивает?

- Бегите, - кивнула Светлана, не отрывая глаз от экрана компьютера. - Я раньше, чем часа через два есть не захочу.

Леонид Анатольевич разрешал редакторам сдвигать обеденный перерыв по желанию. Единственное, чего он требовал, чтобы в комнате редакторов, в рабочее время, всегда кто-нибудь был.

- А то придет новый автор, и уйдет несолоно хлебавши. А потом окажется, что это Достоевский приходил! - любил повторять он.

Светлана однажды не выдержала и объяснила любимому шефу, что при той литературной политике, которую проводит их агентство, Федора Михайловича, если бы он вдруг и в самом деле заявился в "Подсолнух", всячески обласкав и обнадежив (что тоже входило в список обязательных требований Горелова - авторов обижать нельзя), тем не менее, отправили бы именно "несолоно хлебавши". Поскольку при всей общепризнанной гениальности, его произведения никак нельзя считать коммерческими. Даже с учетом того, что некоторые горячие головы из литературоведов, величают "Преступление и наказание" классическим криминальным романом.

Леонид Анатольевич повздыхал, согласился и произнес небольшую, но прочувствованную речь о том, куда катится современная литература. Впрочем, это не помешало ему через пару дней очередной раз погрозить пальцем:

- Вот вы разбежитесь по своим делам, а явится к нам новый Достоевский...

Светлана плюнула и больше с ним на эту тему не спорила. Тем более, что соблюдать подобный режим было вовсе не сложно. Нина, ярко выраженный лидер, захватив полную и безоговорочную власть над Лидочкой, автоматически пыталась командовать и Светланой. Та мягко, но упорно, держала оборону. Такие взаимоотношения несколько мешали тесному сближению и в результате, при полном взаимном уважении ни у Нины, ни у Светланы, даже мысли не возникало о совместных обедах или походах по магазинам - вежливо соблюдавшаяся очередность устраивала всех. Ну, а когда возникала совсем уж пиковая ситуация и по каким-то важным и неотложным делам, все редактора разбегались в разные стороны, существовала еще секретарша Настенька, которая всегда готова была подежурить в редакторской часок-другой.

Но сегодня Настина помощь не требовалась - Светлана отпустила девочек по магазинам даже с облегчением. Каждый раз, когда Денис уезжал, она замыкалась в себе, словно устрица в раковине, до минимума сводя общение с окружающими. Собственно, именно благодаря этому состоялась ее писательская карьера - частые командировки мужа времени для работы оставляли более чем достаточно. Правда, из-за этого же, за последние десять лет не появилось новых друзей. Да и старые как-то растерялись.

В школе, а потом в университете, подружек было полно, да таких, что казалось, на всю жизнь! И действительно, тогда встречались очень часто - и в праздники, и просто так, без повода, собирались. Но время прошло и где они? Разбежались, разъехались, повыходили замуж... у всех свои заботы, свои проблемы. На смену веселым посиделкам пришли телефонные разговоры, да и те случались все реже. Когда, интересно вспомнить, она в последний раз с кем-нибудь из девчонок общалась? Месяц... нет, два месяца назад - с Анечкой Алексеевой, все по тому же телефону. И то, не полноценный разговор был, а так, дежурное поздравление с днем рождения.

Впрочем, бог с ними, с подругами. Конечно, хорошо, когда они рядом, кто бы спорил, но и без них вполне можно обходиться - ничего страшного, проверено! И вообще, хочешь мира в семье, значит самой лучшей подружкой должен быть муж. А у нее ведь, кроме Дениса, есть родители, есть брат. Хотя они и живут в райцентре, но не на краю же света, всего-то четыре часа езды на машине... и вообще, непонятно, зачем об этом думать? Светлана с досадой тряхнула головой, посмотрела на часы. Вместо того, чтобы спокойно работать в тишине, столько времени потеряла. Девчонки, наверное, через полчаса уже вернутся, да с покупками. Придется снова отвлекаться, рассматривать...

Нина с Лидочкой вернулись вовсе не через полчаса, а через час, но очень довольные. Оказывается, Нине позарез нужен был подарок на день рождения для парня, за которого она нацелилась выйти замуж - достаточно дорогой, чтобы он понял серьезность ее намерений, при этом элегантный, чтобы продемонстрировать ее безупречный вкус. Кроме этого, он должен быть эффектен настолько, чтобы парень захотел похвастаться подарком перед друзьями.

- Знаете, как это бывает, - объясняла Нина, - "кто подарил?" - "моя девушка". А если привык выговаривать "моя девушка", уже можно работать над превращением в "мою невесту"...

Еще подарок должен быть полезным, чтобы понравиться будущей свекрови. И желательно, чтобы почаще попадался кандидату в женихи на глаза. В общем, проблема крайне серьезная.

Но девчонки бегали не зря - собрав весь коллектив агентства (шеф в таких случаях был весьма демократичен и любил принимать участие в оценке и обсуждении подарков, тем более, имеющих столь важное значение для его служащей), Нина с гордостью продемонстрировала органайзер. Из хорошей кожи, с тонкими металлическими уголками, с десятком отделений, застегивающихся на кнопочки, крючочки и молнии, с калькулятором, шариковой ручкой и специальным блокнотиком, с календариком в прозрачном пластиковом чехольчике, с кармашками для визитных и кредитных карточек... в общем, именно то, что надо!

- Именно то, что надо, - подтвердила Александра Борисовна. - Я бы, как свекровь, не устояла.

- Да-а, - с уважением сказала Светлана, покрутив органайзер, - как говорит одна моя подруга, "бэрешь в руки, маешь вещч"!

- Стильно, - согласился и Леонид Анатольевич, щелкая кнопочками. - От такой игрушки и я бы не отказался. Сколько стоит?

Нина потупилась и назвала цену.

- Ой, - Настя потянувшаяся было пощупать кожу, отдернула руку. По лицу ее было видно, что она подсчитывает, сколько лет ей надо копить свою секретарскую зарплату, если, не отказываясь от ежедневной еды, жилья и милых привычек, вроде умывания и стирки, она захочет купить подобный подарок. Результат получался явно не утешительный.

- А где такие продают? - Светлана, у которой подобных проблем не было, отобрала у Леонида изящную вещицу. - У моего Дениса день рождения скоро, я бы ему тоже такой купила.

- На проспекте такой магазинчик маленький, кожаными изделиями торгует, знаешь? Только у них черных больше нет. И вообще, всего две штуки осталось - коричневый и бежевый.

- Все равно, надо зайти посмотреть, - она положила органайзер в картонную коробочку черного цвета с золотым вензелем фирмы на крышке, вернула Нине.

- Балуешь ты своего мужика, - неодобрительно покосилась на Светлану Александра Борисовна. - Ниночка, понятно, ей необходимо. У нее парень еще и сбежать может. А твой-то, никуда не денется, значит нечего и деньги переводить. Купи ему рубашку или ботинки.

Светлана вежливо улыбнулась и отошла к своему компьютеру. Спорить с бухгалтером она не собиралась. Та была замужем больше двадцати лет и каждый день выдавала своему благоверному строго рассчитанную сумму на обед. Денег на проезд он не получал, супруга лично, ежемесячно покупала ему трамвайный проездной. Время от времени Александра Борисовна пыталась объяснить более молодым сотрудницам, что другого обращения мужья не понимают и это единственный способ построения семьи, как благополучной ячейки общества. Нина иногда пыталась ей возражать, но все ее аргументы моментально разбивались неумолимым:

- Это, милочка у тебя чисто теоретический взгляд на вещи. А семья, это такое дело, где теория от практики так далеко, что они друг друга даже в бинокль не разглядят! Вот выйдешь замуж, на собственном опыте убедишься.

Лида не спорила с Александрой Борисовной по врожденной мягкости характера, хотя именно ее семейная жизнь являлась ярким примером абсолютно противоположного подхода к вопросу. Светлана тоже держала свое мнение при себе, но просто потому, что не любила бесполезных дискуссий. А разговаривать с главбухом на эту тему, было не то, что бесполезно, просто нелепо! Не объяснять же, что с Денисом подобные номера, в любом случае не пройдут.

- Упаковывать будешь или так подаришь? - поинтересовалась тем временем Лидочка.

- Даже не знаю, - Нина с сомнением смотрела на элегантную коробочку. - С одной стороны, упаковка, конечно... а с другой стороны - бумага эта блестящая, финтифлюшки всякие, бантики... не по-мужски как-то. А вы, как скажете, Леонид Анатольевич?

- Да уж, бантики здесь ни к чему, - шеф поджал губы. - Но просто коробку отдавать, это как-то... голо.

- В супермаркете напротив, специальный отдел открыли, - Александра Борисовна умела быстро переключать свое внимание. Тем более, что обсуждение проблемы упаковки подарка было гораздо более интересным, чем разговор, довольно односторонний, со Светланой, о том, что следует дарить мужьям. - Там очень большой выбор всего: и сумочки, и коробочки, и бумага есть такая, знаете, благородно-матовая, без блесток. Надо сходить посмотреть.

- Вот, правильно, - обрадовалась Нина, - прямо...

- К-хг-хм, - деликатно кашлянул Горелов.

- Прямо сегодня, после работы туда зайду, - моментально перестроилась Нина.

На намек шефа среагировали все. Настя, тихой мышкой скользнула в дверь первой. Лидочка попятилась к своему компьютеру, торопливо вызвала на экран какой-то текст и с самым деловым видом на него уставилась. Александра Борисовна просто повернулась и удалилась - величественная, как Эйфелева башня. Нина засунула коробку с подарком будущему жениху в ящик стола и тоже изобразила деловую активность. Удовлетворенный Леонид Анатольевич позволил себе покинуть комнату редакторов.

Как только дверь за ним закрылась, Лидочка встала:

- Какая может быть работа? Так все интересно, правда девочки?

- Что это ты такого особенно интересного обнаружила? - подозрительно спросила Нина. За Лидочкой пристрастия к глупым розыгрышам, вообще-то, не наблюдалось, но мало ли...

- Ну как же! У тебя все так интересно! И вообще, любовь, это так захватывающе! Особенно в самом начале, когда сердце замирает, - Лидочка, прижав руки к груди, закружилась по комнате, - вздохи, взгляды, прикосновения, слезы, по ночам, в подушку... - она резко остановилась и спросила у Нины, - ты по ночам в подушку плачешь?

- Нет, - ответила та, обменявшись со Светланой изумленным взглядом. - А что, это обязательно?

- Не знаю. Нет, наверное, - Лидочка пожала плечами. - Я, по крайне мере не плакала. Но есть в этом что-то романтическое. Света, ты, как специалист, согласна?

- Нет, - голос Светланы прозвучал резче, чем ей хотелось бы, и она пояснила, - ерунда это все, Лидочка. Выдумки.

- Что выдумки? Страдания от любви?

- Да все, - она развернулась на вращающемся стуле, спиной к компьютеру. - И страдания и вздохи твои со взглядами, и вообще любовь.

- То есть как это? - ошеломленно спросила Нина. Лидочка, судя по всему, потеряла дар речи. - Любовь - это выдумки?!

- Абсолютные, - Светлана поморщилась, вспомнив как стояла сегодня утром у окна, словно бедная родственница, - нету никакой любви.

- Но как же... ты же сама об этом пишешь?

- Потому и говорю, что сама об этом пишу, - вздохнула Светлана. - И уж поверьте мне девочки, то, что я пишу, никакого отношения к реальной жизни не имеет!

Она снова повернулась к экрану и углубилась в работу, довольно успешно сделав вид, что не замечает выражения лиц, потрясенных ее словами подруг.


Через полчасика, исключительно из чувства долга перед своим организмом, Светлана закрыла файл и встала. Если она после своего чисто символического завтрака, пропустит еще и обед, то к вечеру просто ноги протянет. Тем более, что основной наплыв посетителей в ближайшем кафе уже схлынул. Значит, не придется стоять в очереди, потом сидеть за столиком с незнакомыми людьми... Она прихватила сумочку, сообщила Нине с Лидочкой, которые все еще испуганно косились на нее, о своих планах и решительно вышла.

Кроме агентства, в этом здании расположились несколько посреднических контор, риэлтерская фирма, парикмахерская, небольшое ателье по производству самых разных чехлов, мастерская по пошиву и ремонту кожаных изделий и пара крохотных магазинчиков на первом этаже. Там же, на первом этаже, прямо в коридоре стояла большая рамка, на которой были закреплены образцы жалюзи и рядом - письменный стол, за столом сидела девочка Олечка, вчерашняя школьница, готовая немедленно оформить заказ на изготовление, если вдруг появится заинтересованный клиент. Сидела она там, неторопливо разгадывая сканворды, уже восемь месяцев, но ни один клиент так и не появился. Правда, молодой хозяин риэлтерской фирмы, тщательно изучив образцы, пообещал, что как только начнет делать ремонт в тех двух комнатах на пятом этаже, которые его фирма занимает, то непременно обратится к ней и только к ней. Олечке и этого было довольно. Она перезнакомилась со всеми, работавшими в этом здании, кто хоть сколько-нибудь был склонен к общению, добровольно выполняла обязанности справочного стола, исправно снабжая растерянных посетителей информацией, как именно им отыскать нужную комнату, при необходимости рисуя планы со стрелочками, а то и провожая до места.

У сотрудниц агентства, наибольший интерес вызывала парикмахерская - там работали вполне приличные мастера и шапочное знакомство людей, которые регулярно встречаются в коридорах не слишком большого здания, давно переросло в крепкую дружбу. С Олечкой редактора тоже были в хороших отношениях - девушка смотрела на людей близких к литературе с восхищением и гордилась знакомством. А они покровительствовали ей, давали читать новые книжки и никогда не отказывали в помощи, если очередной сканворд оказывался для Олечки слишком сложным.

А вот магазинчики на первом этаже, вызывали, скорее, недоумение. Они принадлежали разным хозяевам и располагались по разные стороны от лестницы. Других различий не было. Одновременно открывшиеся, оба магазинчика торговали бытовой химией, причем совпадал в мельчайших подробностях не только ассортимент, но и цены, кстати сказать, несуразно высокие. Отсутствие покупателей, тоже было для этих торговых предприятий общим фактором. Даже продавщицы там работающие, казались отражением друг друга - высокие худые брюнетки, одинаково жующие резинку, одинаково отвернувшись к окну. Вроде бы, они не менялись, работали уже года по два каждая, но никто с ними так и не познакомился.

Даже не взглянув на стеклянные витрины, заставленные пузырьками и баночками, Светлана обменялась парой слов с Олечкой и вышла на улицу.

До гостеприимно распахнутых стеклянных дверей кафе надо было пройти всего сто метров. Двинувшись вперед довольно бодро, Светлана с каждым шагом замедляла темп, все яснее понимая, что есть совершенно не хочет.

"И нужен мне был этот обед? Вполне могла обойтись чашечкой кофе на рабочем месте... Не догадалась девчонок попросить плюшку какую-нибудь принести..."

С отвращением посмотрев на пельмени и пиццу, выставленные в витрине, как основные блюда, она приняла решение: "Ладно, пусть обед тоже будет символический"! После чего взяла коробочку салата, маленькую бутылку минералки из холодильника и заварное пирожное. Вышла с подносом на улицу, устроилась за свободным столиком.

А хорошо все-таки придумали с этими столиками на свежем воздухе. Сидишь в тенечке, под большим навесом, музыка играет. Кстати, именно в этом кафе довольно приличная - все больше старые итальянские песенки. Челентано, Тото Кутуньо, Рикардо Фольи и прочие. И кресла эти пластиковые, довольно удобные. О, ветерок подул, совсем хорошо. Слегка покачиваясь в такт музыке, прикончила салат, хлебнула холодной минералки, протянула руку за пирожным. Хорошее пирожное, с настоящим масляным кремом и шоколадной помадкой сверху - жаль только, маленькое... Ну вот этого еще не хватало!

Откуда взялся хмырь в черной футболке с большим гадким рисунком - в череп, раскалывая его, ударяет молния - она не заметила. Только что сидела одна, наслаждалась, можно сказать, жизнью и вот, нате вам! Плюхнулся на соседнее кресло, мало того, придвинулся с ним вместе поближе:

- Девушка, а что это вы одна сидите, скучаете? Давайте, я вам компанию составлю, - и главное, еще и лапу свою тянет к пластиковой бутылочке, - я водички хлебну, не возражаете?

Она бросила на него ледяной взгляд, отшлифованный за долгие годы, бьющий наповал. Не столько рассматривала нахала, сколько демонстрировала свое отвращение и презрение к подобным типам. Разумеется, подействовало - парень явно растерялся, хотя бутылочку из руки не выпустил.

- Светка, ты что, - удивленно сказал он. - Не узнаешь меня, что ли?

- А? - теперь растерялась Светлана. Вгляделась в широкоскулое покрытое мелкими веснушками лицо. Коротко стриженые светлые волосы, мерзкая черная футболка обтягивает широкие плечи... Абсолютно незнакомый тип, она просто понятия не имеет, кто он такой! А парень моргнул светлыми ресницами, обиженно уставился на нее голубыми глазами. Эти глаза... она замерла.

- Ну ты что...

- Витька! - взвизгнула она и, едва не опрокинув легкий столик, кинулась ему на шею.

- Ну, так-то лучше, - Витька Акимов, одноклассник, с которым она проучилась вместе все школьные десять лет, и уже десять лет не виделась, удовлетворенно похлопал ее по спине. - А то даже не по себе стало - уставилась на меня, как на врага народа.

- Да разве тебя узнаешь, - Светлана чмокнула его в щеку, оставив розовый след помады и вернулась в кресло. Столик снова качнулся. - Вон ты какой стал... заматеревший! Мужик!

- Ну, это нормально, как ты считаешь? - Витька, бывший в их классе самым мелким и щуплым, был явно доволен ее словами. - А я тебя сразу узнал, как только увидел. Ты и не изменилась вовсе, только похорошела!

- Спасибо, Витя, ты, как всегда... ой, а куда же ты подевался? Я почти всех наших время от времени встречаю, а ты пропал на десять лет! Уезжал куда-нибудь?

- Да всяко было, - Акимов широко улыбнулся. - И уезжал и приезжал... помотало меня, одним словом. А ты, я слышал, в писательницы подалась?

- Точно! - радостно кивнула Светлана. - Причем в популярные. Среди определенных кругов читателей, разумеется. Дамские романы, сам понимаешь, чтение на любителя.

- И как же тебя занесло на эту стезю? - Витя наконец открыл бутылку и сделал несколько больших глотков прямо из горлышка.

- Как тебе сказать... само собой вышло. Я после филфака поболталась немного, потом один знакомый парень, тоже вместе учились, задумал открыть литературное агентство, позвал меня редактором. Вот я там читала-читала чужие опусы, потом подумала, а мне что, слабо? Неужели не смогу так же написать? Или даже лучше. Ну и попробовала. Вообще, так многие начинают, почти все. А как только первый роман у меня взяли... знаешь, это так затягивает!

- И сколько у тебя книжек вышло?

- Восемь. Еще три принято, две в издательстве на рассмотрении. И, естественно, сейчас тоже пишу.

- Четырнадцатую? - быстро посчитал Витя и покивал с одобрением, - молодец! Я так понимаю, тебе это нравится.

- Оч-чень!

- Ну, а заработки как?

- Неплохо. Конечно, начинать собирать коллекцию бриллиантов, как Барбара Картленд, мне пока не по силам, но на хлеб с маслом и даже с вареньем, хватает. И потом, работу в агентстве я тоже не бросила.

- Агентство, это что? Вы книжки печатаете?

- Печатает типография. А мы даже не издательство, мы только литературное агентство. Прикармливаем авторов - многим из них удобнее, чем самим в Москву мотаться, через нас свои опусы пристраивать. У нас и связи и знание рынка... Еще одно поле деятельности - кидаем идею детективного сериала, придумываем фамилию и биографию обобщенному автору и человек десять начинают этот сериал писать. А мы редактируем, убираем особо выдающиеся нескладухи и продаем в издательство.

- Десять человек? Под одной фамилией? - Акимов покачал головой. - Дурите, одним словом, почтенную публику.

- Не без этого, - Светлана улыбнулась. - С другой стороны, согласись: когда ты покупаешь книжку автора, который печатает по двенадцать детективов в год, ты и не ожидаешь от нее особых литературных достоинств, так? Вполне достаточно занимательного сюжета и более-менее связного изложения. И если тебе, как читателю, подобная книжная продукция нравится, то какая тебе, повторяю, как читателю, разница, один человек это все написал, десяток или два десятка? Главное - конечный результат.

- Какой цинизм, Светка! От кого другого, но от тебя я не ожидал!

- Ладно тебе, Витька, при чем здесь цинизм, - отмахнулась она, - нормальные товарно-денежные отношения. И вообще, расскажи лучше про себя. Ты-то чем занимаешься?

- Ну, как тебе сказать? - Витька посмотрел на бутылочку, которую все еще держал в руке. - Света, ты еще будешь? Или я допью?

- Пей, конечно! Слушай, я не пойму, что ты крутишь? Пропал сразу после выпускного, как камень в воду! Я даже не знаю, куда ты поступал. И теперь, через десять лет встретились, я уже два раза спросила, где ты работаешь, и что? Может ты какой-нибудь жутко засекреченный тип?

Витька, снова проигнорировав пластиковый стакан, допил минералку, медленно, не глядя на Светлану, начал навинчивать пробку на пустую бутылку.

- Видишь ли... в общем, да, засекреченный. Я, Светочка, наемный убийца. Киллер.

Он поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть округлившиеся глаза бывшей одноклассницы. Светлана несколько раз беззвучно шевельнула губами, потом все-таки, сумела пискнуть нечто невразумительное. Витя с интересом смотрел на нее, явно дожидаясь более внятной реакции.

- Нет! Я не верю! Этого не может быть! - она отчаянно затрясла головой. - Витька, ты врешь!

- Вру, конечно, - легко согласился он, улыбнувшись.

- Как это?! Ты что, шутишь?!

Тут он не выдержал и расхохотался:

- Нет, Светка, ты бы себя видела! Слушай, ты уж реши, пожалуйста, какой вариант тебе больше нравится: что я на самом деле киллер или, что я пошутил.

- Акимов! Скотина! - Светлана задохнулась от возмущения. - Как был балбесом, так и остался!

- А помнишь, я в десятом классе написал на твоем портфеле мелом: "Не забуду правило буравчика!" - ностальгически вздохнул Витя. - А ты потом всю перемену за мной гонялась.

- Помню, - мстительно сказала Светлана. - Я тогда тебя догнала и этим самым портфелем по башке шарахнула.

- Точно! - восхитился он. И добавил мечтательно: - Хорошее было время.

- Витька, не переводи разговор на другую тему! А ну, колись, быстро, кем ты работаешь? Не выводи меня из терпения.

- Да что ты, в самом деле, нашла из-за чего нервничать. Журналист я.

Она подняла брови:

- В самом деле? А ты не забыл случайно, у кого ты все сочинения списывал? Акимов, ты же сам двух слов никогда связать не мог, как ты мог стать журналистом?

- Запросто. Я не пишущий журналист, я снимающий. Фотокорреспондент.

Светлана снова открыла было рот, но ничего не сказала. Вроде бы действительно, ходил Витька одно время с фотоаппаратом. А раз так, почему бы ему и не стать фотокорреспондентом?

- Слушай, ты мне лучше про остальных расскажи, кто где? Классом-то часто собираетесь?

- Смеешься? Всего пару раз было дело. Но так, на улице, изредка натыкаемся друг на друга. Значит, про кого я тебе могу рассказать... Илья Верушкин и Кирилл Осипов медицинский закончили. Илья сейчас в седьмой горбольнице, а Кирилл - окулист, в хозрасчетной поликлинике. Надька Максимова закончила музыкальное училище и больше я ее не видела, а Пашка Александров пять лет подряд поступал на театральный факультет в консерваторию, потом плюнул и уехал куда-то на север. Мишка Коробов пошел школу милиции и сейчас работает в каком-то райотделе. Где точно не знаю, да мне и не слишком интересно...

- Ну да, помню, вы с ним всегда друг друга недолюбливали, - кивнул Витя.

Потом он выслушал про Марину Рожкову, которая не стала даже поступать никуда, а сразу после школы вышла замуж и уехала с мужем в Москву, про Леню Фрайбурга, который уже года два, как уехал в Израиль и про Верочку Трофимову, вернувшуюся после пединститута учителем математики в их же школу. Ахнул и не поверил, когда услышал, что шесть лет назад от опухоли головного мозга умер Валерка Чарышев, и совершенно не удивился тому, что Генка Гирин сел на двенадцать лет за групповой разбой...

Когда Светлана выдохлась, мягко спросил:

- А про Тамарку что молчишь? Вы же с ней "не разлей вода" были.

- То-то и оно что были. "Мы с Тамарой ходим парой", - усмехнулась она. - Уехала Томка. Она экономический закончила, на пятом курсе вышла замуж за курсанта из химучилища и сейчас они в военной части под Иркутском.... ой, Витя, я же не спросила, ты сам-то, как? Женат?

- Не-а, - он смотрел на пустую бутылку, которую продолжал вертеть в руках. - И как у нее сейчас дела? Вы ведь переписываетесь?

- Переписываемся, это громко сказано. Первое время, конечно, чуть не каждую неделю по интернету связывались, потом, сам понимаешь, то одно, то другое. Быт стал заедать. Но вроде, все нормально у нее. Две девчонки родились, близняшки... Вить, а ты не женат, в смысле развелся, или вовсе ни разу не женился?

- Не женился.

- А почему?

- Ну, как тебе сказать. Так жизнь сложилась. Сначала первую любовь не мог забыть...

- Да что ты, - польщено улыбнулась Светлана.

- Ну, да. А потом... не знаю, не встретил я девушку, ради которой... - он поставил бутылочку на стол. - Значит, говоришь, у Тамары все хорошо? Что ж, я рад. Знаешь, Светка, я ведь в школе в нее влюблен был, сильно.

- Как? Ты хочешь сказать, что твоя первая любовь, это Тамарка?

- Ну да.

- Да ничего подобного! - возмутилась Светлана. - Все знали, что ты в меня влюблен! Ты за мной ухаживал!

- Нет, влюблен я был в Тамару, с первого класса. А за тобой ухаживал, чтобы никто об этом не догадался. Вы же всегда вместе были, вот я вертелся около тебя, чтобы к ней поближе быть.

- Но зачем? Почему так сложно?

- Ну, ты вспомни, какой я тогда был заморыш, - Витька даже изобразил руками, что-то такое, по его мнению, очень хилое и несчастное. - Это я сейчас хоть немного на человека похож стал, а тогда... стану рядом с Томкой, а она выше меня на голову! Только около тебя я и мог прилично выглядеть.

- Хочешь сказать, я тоже была заморышем?

- Ну что ты, Светка! Ты у нас в классе была самая хрупкая и изящная.

- Скотина ты, все-таки, Витечка, - Светлана сама удивилась, когда почувствовала, что глаза ее полны слез. - Столько лет меня обманывал!

- Да ладно тебе, - не понял он. - Ты-то никогда даже не притворялась, что в меня влюблена.

- Зато ты мне нравился! И вообще, знаешь, как приятно было! Мне, между прочим, та же Томка завидовала!

- Чему? - Витька попытался безмятежно рассмеяться, но получилось у него это не слишком удачно.

- Да всему! Мало ли, что ты маленького роста был, зато какой веселый! И всегда рядом! Знаешь, когда ты исчез, она говорила, что мне, дуре, повезло, а я не оценила. И что если бы ты на нее, а не на меня глаз положил... ой, Витя, это что же получается... ой, наверное, не надо мне было это говорить... прости...

- Да уж, пожалуй, не надо, - он зябко поежился. - Ты же не хочешь, чтобы я сейчас ломанулся в военную часть под Иркутском, свирепым ураганом ворвался в ее счастливую жизнь, развел Тамару с мужем... тем более, говоришь, дети там...

- Витька, ты читаешь любовные романы, - слабо улыбнулась Светлана. - Я узнаю манеру.

- Я их пишу, - мгновенно оживившись, подмигнул он. - "Гордость и предубеждение" читала? Моя работа. И еще эта, как ее... "Джейн Эйр".

- Всего-навсего? - прыснула она. Грустить рядом с Витькой по-прежнему было невозможно. - Маловато будет!

- А это не все, я гораздо больше написал. Только забыл, как остальные книжки называются.

- Как ты эти-то названия запомнил?

- Так по ним фильмы были, многосерийные... Слушай, Светка, а где твоя богадельня, я имею в виду литературное агентство, находится?

- Отсюда видно. Вон, четырехэтажка кирпичная, - Светлана указала рукой. - Заходишь, поднимаешься на второй этаж и налево. Комната номер семь, моя. Если забудешь, спросишь у Олечки, она у дверей сидит, жалюзи продает. А что, хочешь заглянуть ко мне? Так ты лучше домой приходи.

- Спросить у Олечки, которая продает жалюзи, - рассеянно повторил Витя. - Нет, домой не лучше. Дома обычно мужья, дети, всем надо будет объяснять, кто я такой.

- И ничего подобного. Муж у меня в командировке... - она запнулась. - Пожалуй ты прав, домой не стоит. Слушай, Акимов, а что ты задумал? Я такое выражение на твоей хитрой рыжей морде еще со школы помню.

- Ну, как тебе сказать... допустим, я хочу доказать тебе, что тоже в состоянии написать увлекательный роман. Вы как, произведения графоманов принимаете?

- Только с ними и работаем. А ты что, серьезно?

- Нет, конечно. Шалю. Ты как, с девяти до шести с перерывом на обед?

- В общем да, только обед плавающий.

Акимов посмотрел на часы, на пустую пластиковую коробочку из-под салата:

- Понятно. Значит договорились, завтра заскочу к тебе.

- Эй, завтра суббота, у нас выходной, - вспомнила она.

- Значит в понедельник. Ладно, Светка, я побежал, дел полно, - он встал, наклонился, чмокнул ее в щеку. - До понедельника.


Странно, почему эта встреча на нее так подействовала? Даже дома, вечером, Светлана продолжала прокручивать в голове разговор с Акимовым. Казалось бы, десять лет не виделись, надо бы просто обрадоваться, а она... Впрочем Витька тоже хорош, нес какую-то ахинею, запутал ее совсем, то он киллер, то он фотограф, то он Шарлотта Бронте. А может, про Тамарку он тоже наврал? Да нет, не похоже. Очень уж у него лицо в тот момент было выразительное. Обидно-то как! Годами, можно сказать лелеяла воспоминание о конопатом оболтусе так преданно и беззаветно в нее влюбленном, а оказалось, что оболтусу, было на нее наплевать. Ну и в чем дело? Значит и ей нужно наплевать, вот и все. Господи, да из-за чего она вообще тут сидит и расстраивается?! Нужен ей этот Акимов! Она вообще десять лет про него не вспоминала... ну, может быть только иногда.

Собирается Витька заглянуть в агентство - пожалуйста, пусть приходит. Наверное, ему тоже интересно побывать в таком экзотическом заведении. Думает, небось, что там писатели знаменитые толпами ходят и свои книжки с автографами всем дарят. Вот пусть и окунется в правду жизни.

- А тебе, моя дорогая, - сурово обратилась она к себе, - пора вылезать из кресла и приниматься за работу. Восемь часов вечера, а до нормы еще, как до Пекина пешком!

Нормой для Светланы были двести строк текста ежедневно. Иногда они писались легко, прямо-таки выплескивались за три-четыре часа, иногда их приходилось высиживать до глубокой ночи. Когда ей задавали бестактный вопрос, кто, собственно, эту норму назначил и кто будет ее контролировать, она не могла ничего объяснить внятно - куда только пропадали литературные способности. Бормотала какую-то чушь про самодисциплину, прекрасно понимая, насколько нелепо выглядят ее объяснения. На самом деле, Светлана просто была уверена, что в литературе ежедневные занятия необходимы так же, как и в спорте, например, или в музыке. Хочешь чего-то добиться - будь любезен, работай. А если расслабиться и начать баловать организм всякими там отпусками-праздниками-выходными, то недолго и писать разучиться. Так что, каждый вечер после работы, она решительно усаживалась за компьютер.

Вот и теперь, Светлана встала, потянулась, сделала шаг к рабочему столу. Взгляд ее упал на телефон. А может именно поэтому у нее такое скверное настроение? Потому что Денис так и не позвонил? А Витька Акимов вовсе ни при чем? Она сняла трубку, послушала длинный гудок. Работает. Черт, ну почему муж не понимает, почему считает ее просьбу позвонить простой бабьей блажью?

Впрочем, еще только восемь, Денис наверняка еще занят на каких-нибудь переговорах. Ну конечно же, сейчас слишком рано. Надо сделать так - сесть за компьютер и сделать вид, что вовсе не ждешь никакого звонка, просто забыть про него. И тогда телефон зазвонит, совершенно неожиданно. А она не будет торопиться, она не побежит, нет. Закончит слово, встанет из-за стола, подойдет, неторопливо снимет трубку. И услышит голос мужа...

Спать Светлана легла около двенадцати. Долго еще лежала в темноте, слушая как на улице удивительно часто - не меньше, чем по одной в минуту, проезжают машины. Господи, ночь ведь уже, куда они все едут?

Денис не позвонил.


Чем хороши выходные, так это тем, что рано не вставать. Светлана, уже проснувшись, провалялась в постели до десяти часов. Как всегда, когда удавалось вволю выспаться, настроение у нее было прекрасным. Акимов вчера заморочил голову своими глупыми тайнами? Ерунда, Витька всегда был склонен к розыгрышам. Денис не позвонил? Позвонит сегодня, он никогда вовремя не звонит, значит все нормально. Пока лежала в постели, сонно потягиваясь, в голову пришел забавный эпизод для повести, над которой она сейчас работала - совсем хорошо!

Встала, убрала постель, привела себя в порядок. Прикинула распорядок на день. Особенно упираться с готовкой нет необходимости - позавтракать можно яичницей, пообедать яичницей с помидорами, а на ужин настрогать салатик из тех же помидор - все необходимые продукты в холодильнике имеются. Ага, значит и в магазин идти не надо. Дальше, уборка: Светлана покрутила головой, оценивая загрязненность паласа, провела пальцем по ближайшей полочке, вздохнула, глядя на оставшийся след. Ладно, ничего страшного. Пропылесосить и вытереть пыль, это не та работа, из-за которой стоит переживать. Стирка? Еще проще. Засунуть все барахло в стиральную машину и можно спокойно садиться к компьютеру, работать. В какой это книжке она прочитала, что цивилизация - лучший друг женщины? Жаль только, что господа ученые не придумали до сих пор еще и чего-нибудь такого, самогладящего. Но опять-таки, ничего страшного, утюжком можно будет помахать вечерком, под телевизор. Что там у нас сегодня? О, боевичок с Джекки Чаном, прекрасно!

Хотя... какое сегодня число? М-да, гонконгскому супермену придется обойтись без нее. Поскольку именно сегодня вечером она вовсе не будет стоять перед гладильной доской, любуясь на его головокружительные трюки. Сегодня вечером ее место - в мягком кресле партера оперного театра... так-так, где там билетик? Вот, шестой ряд, двенадцатое место. Хорошо быть знаменитой писательницей! Пусть даже только в своей губернии знаменитой, ничего, ей хватает. По крайне мере на пригласительный билет от администрации театра, даже на концерт такого скрипача, как Олег Тернов, ее популярности достаточно.

Итак, сегодня она идет слушать музыку. Эт-то хорошо, давненько она себя так не баловала. Пожалуй, с тех пор, как вышла замуж университетская подружка, Алена Малофеева, которая обычно составляла ей компанию. Точнее, как будущий Аленкин муж стал за ней ухаживать. Все, подружка теперь окончательно вышла из игры. Надо или найти себе другую компаньонку, или привыкать ходить одной. На Дениса надежды нет никакой - если уж за семь лет ей не удалось его ни к одному культурному мероприятию даже близко подтащить (какие концерты, какой театр? Он и в цирке-то с детства не был. В кино, еще до свадьбы последний раз ходили!), то теперь и пробовать бесполезно.

Светлана поглядела на плотную, голубого цвета карточку, которую все еще держала в руках. А как не хочется идти одной! Может зря она не попросила приглашение на два лица? Ведь приложенный к нему пропуск на прием в честь Тернова, все равно на двоих. Неужели не нашла бы никого себе в компанию? Да только подойди к консерватории, только шепни, что есть возможность попасть на концерт Тернова, такая толпа набежит - сомнут!

Эх, был бы сейчас Кирюшка рядом! Пока он не уехал, таких проблем не было. Сколько она этих концертов с младшим братцем переслушала! Сначала, пока он учился в музыкальной школе, ходила с ним по обязанности, родители мальчишку одного просто не отпускали. Потом привыкла и даже стала получать удовольствие. Так что, в консерваторские Кирюшкины времена они, наверное, ни одного заезжего гастролера не пропустили. Да и у своих, саратовских, все мало-мальски интересное посещали.

Но три года назад этот паршивец закончил консерваторию и, вместе с родителями, уехал в город предков, Хвалынск. Поскольку каждое лето он проводил там, у бабушки, не отказываясь от участия в благотворительных концертах и репетируя с какими-то самодеятельными коллективами, репутация у него в этом городке была самая положительная. Районный отдел культуры прислал на него персональный запрос, с предложением интересной работы в только организовывающемся музыкальном лицее, посулив разумную зарплату, неограниченную возможность концертировать и огромное количество проблем для преодоления. Азартный Кирилл немедленно согласился. Родители не захотели отпускать "мальчика" одного, тем более что Светлана давно была пристроена и в постоянной опеке не нуждалась. С жильем проблем не возникало - бабушка, которая после смерти деда жила одна в большом частном доме, была счастлива, что сын с женой и внуком переехали к ней. С работой тоже - отец как раз ушел на пенсию и сразу, с упоением занялся возрождением запущенного после смерти деда яблоневого сада. А мама, остававшиеся ей до выхода на пенсию полтора года тихо-мирно проработала бухгалтером в детском саду. Кирюшка же делал карьеру стремительную. Хороший музыкант, он оказался еще лучшим педагогом и дельным администратором. Через год работы его даже усиленно пытались сделать директором этого самого лицея, но он отбился, оправдываясь тем, что в хозяйственно-административной деятельности не обладает ни опытом, ни нужным объемом знаний. А вот от должности заведующего струнным отделением в ранге заместителя директора, отвертеться не удалось.

Светлана была рада за брата, становившегося в Хвалынске все более популярной и влиятельной личностью, но бывали, и не так уж редко, моменты, когда ей хотелось бы, чтобы Кирилл вовсе никуда не уезжал. Вот, например, сегодня. Она все еще смотрела на билет и чувствовала, как прекрасное настроение стремительно портится. Так, надо срочно садиться за работу. Пока еще помнится та забавная сценка, которую она придумала. Позавтракать, в конце концов, можно и потом. И прибраться. Главное, не думать ни о чем неприятном и сохранить остатки хорошего настроения.

Несмотря на все старания, к вечеру навалилась тоска. Не помогло даже то, что Светлана легко сделала почти двойную норму, а придуманная сценка легко вошла в повествование и оказалась не просто забавной, а действительно смешной. Не помогла и уборка - вычищенный палас и сияющие полированные поверхности не радовали. Не помог даже приятный прохладный душ. Пора было собираться в театр, а из зеркала на Светлану смотрела угрюмая непривлекательная женщина в халате. Неужели из нее можно сотворить нечто такое, что не стыдно выпустить на улицу? Может, ну его совсем, этот концерт, не пойти туда, да и все. Тем более, что за билеты не плачено, даром достались. Ха, если Кирилл узнает, что она могла послушать Тернова, но не пошла из-за плохого настроения, убьет на месте, это точно. Или самого кондрашка хватит. Ладно уж, пожалеем любимого братика. И вообще, если только по настроению из дома выходить, то она мхом здесь обрастет. Нет, конечно, надо перестать хандрить и идти на концерт. Тем более, что в шкафу дожидается своего часа великолепное красное платье с цветами, вытканными тонкой серебряной ниточкой - длинное, правда, зато открытое и без рукавов - в нем будет вполне комфортно и не жарко.

А то, что отражение в зеркале не нравится, так это исправить можно, запросто. Вот только косметичку открыть... немного крема в основу... тушь, хотя и не "Max Factor", но очень приличная и никакой аллергии. Тени, как учили - внутренние уголки у глаз посветлее, по краю века вдоль ресниц - под цвет глаз, внешние уголки чуть тронeм в тон платью... так, хорошо, все очень аккуратненько прорисовано. Теперь румяна... помаду, пожалуй, надо взять поярче, здесь подойдет коралловая... Ну, и кто сказал, что эта мордашка не привлекательна, какой дурак? Угрюмость? Угрюмость, это ерунда. Сейчас мы улыбочку, вот так, пошире, пошире. И зубки можно показать, зубки хорошие, леченые в дорогой клинике, такие показать не стыдно. Теперь личиком просветлеть, глазками просиять, ресничками взмахнуть мило... какая такая угрюмость?

Время еще есть? Прекрасно. Особенно сложную прическу не сделаешь - стрижка коротковата, но слегка начесать, расправить, брызнуть лаком... Можно переходить к платью. Слава богу, нигде не морщит, нигде не тянет, сидит, как влитое. Серебряные босоножки очень уместны. Нет, что ни говори, а барышня получилась, хоть куда. Единственное, чего не хватает, это столь же эффектного кавалера.

Но что ж теперь, раз нет, то и взять негде. Светлана положила пригласительный билет в сумочку, в последний раз с отвращением посмотрела на телефон, громко сказала ему:

- Да тьфу на тебя!

Проверила ключи и вышла, захлопнув за собой дверь чуть резче, чем требовалось.


В небольшой гримерной они были вдвоем. Мебелью комнатушка не была перегружена - пара столов, на одном из которых сейчас, в раскрытом футляре лежала скрипка, три кресла, стул. В стены вмонтировано несколько зеркал.

- Олежек, я действительно не понимаю, почему ты так психуешь? - Михаил полулежал в удобном кресле, положив вытянутые ноги на придвинутый мягкий стул. Лакированные черные туфли стояли на полу рядом. - Рядовой концерт. Приехали, отыграли, уехали. Или тебя смущает губернатор в зале?

- Что я, губернаторов не видел? - буркнул стоящий у окна Олег, не потрудившись повернуть голову.

- Вот и я говорю, - благодушно поддержал его аккомпаниатор, - что нам губернаторы?! Как сейчас помню, играли мы перед английской королевой...

- Мишка, прекрати! Не играли мы с тобой перед английской королевой.

- Ну хорошо, перед английской не играли. А перед датской играли, какая разница? Тоже дамочка в короне.

Дверь в комнату распахнулась и вошла Эля.

- Миша, почему ты босиком? Что за манера, все время снимать туфли?!

- А они мне жмут, - улыбнулся Михаил и с удовольствием пошевелил пальцами.

- Бога ради, зачем же ты покупаешь сороковой размер, если носишь сорок первый?

- В сороковом нога аккуратнее выглядит, - спокойно объяснил очевидное Михаил.

- Может ты тогда и на сцену в носках выйдешь? Через семь минут начало, между прочим!

- Эля, что ты шумишь? - Олег продолжал пристально смотреть в окно. - Ты же сегодня не поешь.

- Если бы я сегодня пела, - зловеще ответила она, - я бы не просто шумела. Я бы такое тут устроила... вы бы у меня, как тараканы, по щелям... Олег! Я с тобой разговариваю, что за безобразие! В конце концов, куда ты уставился?

- Вот-вот, - оживленно сказал Михаил, - он уже минут пять, как прилип к этому окну. Что такое там можно разглядывать столько времени? Живые картины? Голые девушки? Купание красного коня?

Олег промолчал и Элеонора, в три больших шага пересекла комнату и встала с ним рядом. Вид из окна был приятный - на небольшой, скверик с еще не начавшими желтеть деревьями и аккуратными цветочными клумбами. Люди были представлены несколькими пожилыми женщинами, сидящими на лавочках в тени, двумя, увлеченно беседующими молодыми мамами с колясками и седобородым старичком, углубившимся в газету. Ничего из ряда вон выходящего.

- Ну? - требовательно спросила Эля.

Олег покосился на нее и неохотно сказал:

- Тополь видишь, прямо перед окном?

- Это липа.

- Хорошо, липа. А на ветке, видишь, две вороны сидят? Сначала только одна была, вон та, встрепанная, а потом вторая прилетела, села рядом.

- Ну?

- Так и сидят теперь, вдвоем.

- Да и черт с ними, пусть сидят! Тебе-то что за дело? - она схватила его за плечи, развернула к себе, заглянула в глаза. - Так. Только не говори мне, что высмотрел в зале очередную блондинку.

- Она не совсем блондинка, - Михаил спустил ноги со стула и с пыхтением надевал туфли, - я тоже на нее взглянул. Она... уф-ф... я не знаю, как такой цвет называется. - Он встал и потопал ногами. - Но симпатичная, только слишком тощая. Хотя Олежке как раз такие нравятся.

Олег мрачно взглянул на него, потом на Элеонору. Она молча убрала руки, сделала шаг назад.

- Послушай, играть Сен-Санса в таком настроении... я просто не представляю, что у тебя получится.

- Значит это будет совершенно новая, оригинальная трактовка.

Он взял из футляра скрипку, смычок и, держа их в одной руке, вышел.

- Как эта женщина одета? - спросила Эля дождавшись, когда дверь закроется.

- Красное платье с каким-то серебристым рисунком. Смотрится.

- А с кем она пришла?

- Элечка, дорогая, откуда я знаю? Когда Олежка ее увидел, она стояла у стены и разговаривала с парой старичков. Нет, она не из этих бешеных поклонниц и не из искательниц приключений.

- Откуда ты знаешь?

- Я не знаю. Но она выглядит вполне интеллигентной, благовоспитанной и замужней.


Олег подошел к занавесу, осторожно отогнул краешек. Когда он увидел ее десять минут назад, эта женщина стояла у стены. Невысокая, тонкая и изящная, на длинном красном платье легкий серебристый узор. Она оживленно разговаривала с пожилой женщиной очень маленького роста, которую держал под руку такой же маленький седой мужчина, очевидно, муж. Мужчина интереса к беседе не проявлял, вертел головой, вытягивая шею, не то пытаясь найти знакомых, не то боялся, что займут их места. Женщина в красном платье улыбалась, кивала, даже засмеялась один раз, а Олег почти физически чувствовал волну тоски и одиночества, идущую от нее. Господи, неужели эти двое, друзья ведь, наверное, или родственники, не чувствуют, как она несчастлива, как ей плохо? Хотя... все правильно, именно близкие такого обычно и не замечают, в этом он убедился на собственном опыте.

Стоять и подглядывать за ней было глупо, и он ушел. Нехотя, почти против своей воли. А теперь вернулся. Зачем? Ничего более глупого и нелепого даже придумать было нельзя. Эля совершенно права, Сен-Санса в таком настроении не играют, а он сейчас настолько настроился на одну волну с этой женщиной, словно собственной воли у него вообще нет. Что, неведомая, астральная связь? В жизни он в такие глупости не верил. И тем не менее, ни на секунду не сомневался, что сейчас без труда найдет ее в зале.

Собственно, даже не пришлось искать. Олег просто скользнул взглядом и сразу же увидел красное пятно. Шестой ряд? Интересно. Дама, оказывается, не из простых зрителей - места в шестом ряду шли исключительно по пригласительным билетам. А рядом с ней... он присмотрелся внимательнее, облегченно вздохнул. Люди, сидящие слева и справа, явно не имели к женщине никакого отношения, значит на его концерт она пришла одна. Что ж, он ей сыграет. Он сыграет Сен-Санса так, как никогда в жизни не играл.


Светлана с трудом сдерживала слезы. В жизни с ней ничего подобного на концертах не случалось! Да и с чего бы? Обычно на концерт приходишь, слушаешь музыку, получаешь удовольствие и спокойно уходишь. А этот Тернов... разве Сен-Санса так играют? Где он там нашел столько тоски, столько одиночества? В общем, надеялась она на концерте развеяться, а все стало в тысячу раз хуже.

Главное, не покидало ощущение, что скрипач играет для нее. Не для всего огромного зала, а именно для нее, Светланы! Бред, конечно, он ее, наверное, и разглядеть не мог со сцены. Скорее всего, это просто тяжелый приступ мании величия. Тем более, что, его игра, похоже, подействовала так только на нее. Когда Тернов сыграл последние ноты и опустил смычок, зал просто взорвался аплодисментами. А студенты консерватории, по традиции забившие четвертый ярус, еще и орали что-то восхищенное.

Скрипач сдержанно поклонился, поднял аккомпаниатора, еще один поклон, и оба быстро ушли со сцены. Антракт. Обычно длинные, почти получасовые антракты, Светлану раздражали, но сейчас она обрадовалась. Передышка была просто необходима.

Зрители с шестого ряда довольно дружно покинули свои места, и она тоже встала. Вместе с остальными неторопливо двинулась к выходу; не останавливаясь в фойе, миновала массивные двери, спустилась по мраморным ступеням и вышла на улицу. Там было по вечернему прохладно, дул легкий приятный ветерок. Люди, выбравшись из большого, но все же душноватого зала, разбрелись по скверику. Светлана сделала несколько шагов, остановилась, задумавшись. Может хватит на сегодня впечатлений? Чего проще, машина вон она, на стоянке стоит. Кого интересует, вернется она в зал или нет? На таких концертах часть зрителей всегда уходит после первого отделения. Особенно из партера, те, что пришли отметится: "Тернов? А как же, были мы там. Оч-чень интересный музыкант". И хорошо делают, что уходят - освободившиеся места тут же занимают студенты пошустрее.

Может отдать сейчас свой билет кому-нибудь из них? Пусть ребенок насладится музыкой из шестого ряда на законных основаниях. Почти веря, что сейчас так и сделает, она прогулочным шагом двинулась по дорожке, прислушиваясь к разговорам и выбирая, кого бы осчастливить.

- Я, конечно, понимаю, что мартле жесткий штрих, но такого звука добиться, - высокий лохматый парень в очках, окруженный четырьмя девушками, энергично взмахнул рукой, - это просто фантастика!

- Да при чем здесь мартле, он вообще не имел права его использовать, - возразила одна из девушек, с длинной, до пояса косой. - Ты придешь домой, в ноты загляни...

Светлана прошла мимо - не отдавать же билет одному из пяти.

- А я считаю, что он пережимает, - девица в зеленой шифоновой блузке кривила накрашенные малиновой помадой губы. - Там надо так: ти-ти-та-ти-та... а у него что? Одна грубость!

- Типично мужское отношение к музыке, - ее собеседница энергично, чуть ли не на каждом слове, кивала головой. - Лупит смычком по струнам, вот и вся техника...

"Много вы понимаете, - неожиданно обиделась за Тернова Светлана. - Зачем только такие вообще на концерты ходят?"

Группу обменивающихся впечатлениями консерваторских преподавателей, которых помнила еще с тех пор, как там учился Кирилл, она миновала, не прислушиваясь к их разговору. Долетели только обрывки:

- ... интонационная четкость...

- Тернов, как исполнитель, имеет право...

- ... фразировка...

- ... а я говорю, он имеет право...

- Но Камилл Сен-Санс этого не писал!

Светлана усмехнулась. Последние слова выкрикнула профессорша, преподававшая музыкальную литературу. В голосе педагога слышалось отчаяние.

Похоже, музыканты в этой части сквера закончились, потому что тесных компаний больше не наблюдалось - под деревьями неспешно прогуливались солидные пары.

- Анастасия Михайловна говорила, что там есть итальянский спальный гарнитур, именно то...

- Я думаю, если он не будет слишком много играть "на бис", то к сериалу мы успеем вернуться...

- В общем, получили мы за это дело по шапке!

- Кстати, о шапке. Присылает мне на прошлой неделе свекровь сапоги...

Светлана повернула обратно.

- Слушай, а чего этому Тернову так хлопали? Он что, правда очень хорошо сыграл?

- Молчи, горе мое, не позорься! Он играл гениально!

- Да я же не против, я просто спросил. Интересно же, чего народ с ума сходит...

- Во вторник реферат сдавать, последний срок, а у меня...

- А, по-моему, высокие ноты у него слишком визгливыми получаются...

Она ускорила шаг.

- И не говорите мне про творческую атмосферу! Творческая атмосфера в России - метаново-хлорная!

- ... Камилл Сен-Санс!..

- ...еще бы, на такой скрипке! Попробовал бы он на моей, да в сырую погоду!

Отдавать билет расхотелось. Свежий воздух, что ли, так подействовал? Или просто захотелось узнать, что Тернов припрятал в рукаве на второе отделение?


Олег опустил смычок и тут же грянули аплодисменты. Выдержав секундную паузу, он сдержанно поклонился. Сделал шаг назад, указал на аккомпаниатора. Михаил встал, еще один поклон и, под гром аплодисментов и приветственные выкрики с четвертого яруса, они ушли со сцены. За кулисами их сразу подхватила Эля, взглянула, почти испуганно, и поволокла в гримерную.

- Мальчики, что вы там творили? Вы с ума сошли?

- Я что ли? Ты у Олега спрашивай, а я сам у рояля чуть не умер, - Михаил сбросил туфли на пороге, в носках дошел до кресла и со стоном опустился в него. Поднял руки, посмотрел на дрожащие пальцы, сказал жалобно: - Господи, ну что за работу я себе выбрал? Грузчиком, мешки таскать и то легче, честное слово!

- А ты пробовал? - Эля подобрала туфли, поставила рядом с ним. Подсунула стул под ноги, - задирай свои конечности, а то потом обуться не сможешь.

- Сокровище мое, я тебя обожаю, - пробормотал он, поднимая ноги.

- Сиди уж, грузчик отдыхай!

Олег, словно лунатик, подошел к столу, положил скрипку в футляр, тоже рухнул в кресло и закрыл глаза. Эля переключила внимание на него:

- Олежек, что с тобой? Что, по-твоему, ты сейчас делал?

- Все нормально. Я играл Сен-Санса, - не открывая глаз, ответил он.

- А жаль, что здесь нет этой критикессы из "Известий", - неожиданно хихикнул Михаил. - Помнишь, которая писала, что у тебя затянулся творческий кризис. Вот бы она сегодня послушала, какой у тебя кризис!

- Да слава богу, что ее здесь не было, - нервно вздрогнула Эля. - По-моему, ни один нормальный человек... Олежка, что на тебя нашло?

Олег не ответил. Вместо него снова подал голос Михаил:

- Леди в красном на него нашла. Роковая женщина. Знаешь, увидел ее и - хлоп! Сгорел парнишка, как свечка.

- Не смешно! - Эля развернулась и четко печатая шаг вышла из комнаты.

- Отправилась посмотреть и оценить лично, - прокомментировал ее уход муж. - Интересно, сколько сегодня в зале женщин в красных платьях?

- Она одна, - Олег едва шевельнул губами, но Миша его услышал.

- Даже так? - он покачал головой. - Эй, парень, похоже ты крепко влип. Готов спорить, что она добропорядочная замужняя женщина. Вокруг нее, знаешь, аура такая витает.

- Ерунда. Она несчастлива. Очень.

- Это ты так думаешь. А она - нет. Такие женщины не бывают несчастливы.

- Я не хочу это обсуждать, - Олег по-прежнему не шевелился. - Я устал.

- Еще бы! Слушай, может сменим программу на второе отделение? Сыграешь что-нибудь попроще, повеселее... - Михаил замолчал и с сомнением посмотрел на приятеля. Потом вздохнул, - хотя, сейчас у тебя даже "В лесу родилась елочка", как реквием прозвучит.

- Миша, я прошу, помолчи немного, - голос Олега звучал ровно.

- Как скажешь, - добродушно согласился Миша и тоже закрыл глаза. - Действительно, вздремну лучше, минут десять.

Олег расслабился. Да-а-а... Что же это он, действительно, как выразилась Эля, "натворил"? Сен-Санс, по крайне мере, такого точно, не писал. Вернее, когда писал, никак не мог рассчитывать на подобную интерпретацию. И Мише досталось, бедному, он вовсе не ожидал такого накала страстей. Вон как вымотался.

Но результат получился неожиданно эффектный. И женщину эту он достал, в этом нет сомнений. Вот только поняла ли она, что все это ради нее? Ничего, если не поняла, во втором отделении он объяснит. Доступно. На "Карнавале животных" пусть немного переведет дыхание, а вот на "Интродукции и рондо каприччиозо", тут уж будьте любезны! Тут уж он свое возьмет!


Светлана добралась до машины, с трудом попав ключом в скважину, отперла дверцу и упала на сиденье. Всхлипывая, достала из сумочки носовой платок, не обращая внимания на размазывающуюся тушь, вытерла глаза. Да что он, этот Тернов, нарочно что ли? Нет, действительно, такое ощущение, что он сознательно и методично доводил ее до слез. Ладно, сам концерт она продержалась, но когда пошли номера "на бис"...

Он объявлял названия сам, негромко, со странной интонацией и мрачно поглядывая в зал. Пару раз Светлане показалось, что он смотрел именно в ее сторону. "Размышление" Чайковского, она выдержала, стиснув зубы, но волны жалости к себе накатывали в такт мелодии, с пугающей силой. Под "Dignare" Генделя она тоже еще держалась, хотя почувствовала себя окончательно несчастной. А когда Тернов переглянулся со своим аккомпаниатором и сказал: "Рахманинов. Вокализ", Светлана поняла, что сейчас разревется. И разревелась. Это было унизительно, она всегда ненавидела публичные сцены, но слезы текли из глаз, и она ничего не могла с этим поделать.

Ему аплодировали стоя. Хлопали долго - он уходил, выходил снова, принимал огромные букеты, кланялся. На заднем плане маячил аккомпаниатор, выглядевший немного растерянным. Ему тоже перепало несколько букетов, и он топтался около рояля, прижимая их к груди. Светлана не выдержала и стала пробираться к выходу, низко опустив голову, чтобы скрыть свою зареванную физиономию. Кажется, она вышла первой - остальные зрители продолжали благодарить артиста.

Ну и пусть! Она, лично, никакой благодарности к нему не испытывала. Наоборот, было обида - за что? За что он так с ней поступил? Вместо того, чтобы подарить ей ощущение праздничной легкости и веселья, его скрипка заставила думать о самом болезненном и горьком, о том, что она всегда прятала, даже от себя, за привычными уверенностью и оптимизмом. О том, что взаимопонимание с мужем держится только на ее уступчивости и полном отказе от собственных мнений, что нет детей, что, выйдя замуж, так и не сумела построить семью настоящую - на самом деле, они с Денисом оставались просто двумя людьми, живущими вместе. И, видит бог, так сложилось не по ее вине! Она старалась, но стараний одной стороны в таких делах недостаточно, необходимы хотя бы минимальные встречные движения...

Светлана судорожно вздохнула, глянула в зеркальце - ну и личико! Стоило краситься, чтобы потом все так размазать. Она еще немного повозила платочком по лицу, оттирая особо заметные пятна, потом махнула рукой и завела мотор.

Дома Светлана первым делом отправилась в ванную. Сначала она собиралась просто умыться, но сообразила, что успокоительный душ будет гораздо полезнее. Уже стоя под душем, поняла, что на самом деле, хотела принять теплую ванну. В общем, вылезла она через час, размякшая, распаренная и почти вернувшая себе душевное равновесие.

Вместе с душевным равновесием появился аппетит. Желание готовить, правда, по-прежнему отсутствовало, зато в хлебнице лежал свежий батон, а в холодильнике было молоко и колбаса. Не слишком полезно для фигуры, зато быстро и без хлопот. Светлана подогрела молоко, сделала пару больших бутербродов и уже приступила к ужину, когда зазвонил телефон.

- Денис! - едва не смахнув со стола стакан, она бросилась в комнату, схватила трубку:

- Слушаю!

- Сестренка, привет!

- Кирюшка, - Светлана перевела дыхание. На самом деле, она всегда была рада его звонкам, но сейчас-то думала, что это Денис...

- У тебя как дела? Голос какой-то встрепанный, - младший брат всегда чувствовал ее настроение, даже на расстоянии.

- Нормально, - она постаралась сказать это как можно более натурально. - Просто из ванны только что вылезла. А у вас как?

- Лучше не бывает, - брат засмеялся. - Точнее, бывает, но не у нас. Слушай, я тут в Саратов на пару дней собрался, надо в министерстве культуры кое-какие вопросы порешать. Знаю, что не откажешь, но из вульгарной вежливости спрашиваю, можно будет у тебя переночевать?

- Балбес, сколько раз говорить, что ты имеешь столько же прав на эту квартиру, сколько и я, - обрадовано прокричала Светлана. - Тебя когда ждать?

- Я думал завтра утром подъехать. В выходной пообщаемся, а с понедельника я начну свое культурное начальство доставать. Ты дома будешь?

- Да вроде бы никуда не собиралась.

- Светка, если вдруг надо будет уйти, ты просто ключи тогда у соседей оставь, ладно?

- Да не собираюсь я никуда... ой, Кирюша, нет! - она даже подпрыгнула, так ей понравилась пришедшая в голову идея. К билету на концерт Тернова прилагалось очень похожее на него приглашение на небольшой прием в честь знатного гостя, в министерство культуры. Она, разумеется, вовсе не собиралась им воспользоваться, но то, что Кирилл приезжает, совершенно меняет дело! - Нет, я собираюсь уйти, конечно! И тебя с собой возьму! Запомни, не позже двенадцати ты должен быть у меня, и мы с тобой отправимся на прием в министерство культуры, у меня приглашение есть!

- Думаешь на приеме с министерскими легче будет договориться? - с сомнением спросил Кирилл. - Я вообще-то ругаться с ними собирался, опять информацию перестали присылать. Случайно узнал, народ уже вовсю к отбору на конкурс в Питере готовится, а нам даже не сообщили...

- Да наплевать на министерских, не ради них же я тебя на прием зову!

- А ради кого?

- Там будет Тернов. Ну что ты молчишь? Скрипач, Олег Тернов, ты сам мне про него все уши прожужжал пару лет назад!

- То есть, что, тот самый? - переспросил Кирилл. - А что он там будет делать?

- Ну, не фокусы же карточные показывать! Что на таких приемах делают? Есть будет, пить, разговаривать... принимать восторженное поклонение.

- Нет, я не это имел в виду. Я спрашивал, как он вообще в Саратове оказался?

- Ну знаешь, братец! Ладно, ты газеты не читаешь, но объявления мог бы иногда проглядывать! Играл он, и что характерно, на скрипке. Я лично, только что пришла с его концерта.

- Елки-палки, Тернов! И ты была на его концерте! Светка, я тебе завидую. Слушай, а меня точно на этот прием пустят?

- Я же говорю, у меня приглашение, на два лица. Я буду одно лицо, ты второе.

- Сестренка, ты даже не представляешь... все, побежал собираться. Там форма одежды какая, смокинг или фрак?

- Еще чего! Приличные брюки у тебя найдутся? А рубашку можно даже с коротким рукавом, по нашей жаре нормально.

- Прекрасно. Ладно, Светланка, договорились. Для верности, в пять выеду, к двенадцати, в любом случае, буду. Ты у меня просто золото, лучшая из всех сестер мира! Привет Денису, до завтра, пока!

Светлана, все еще улыбаясь, повесила трубку и вернулась на кухню. Посмотрела на бутерброды, покачала головой:

- А вот завтра надо будет приготовить что-то посущественнее. Мужика накормить, это вам не шуточки.


- Ты действительно готов? - Эля, скрестив на груди руки, подозрительно смотрела на Олега. - Пойдешь добровольно и не будешь изводить меня нытьем, что тебе надоели эти провинциальные тусовки? И даже соизволил одеться более-менее прилично?

- Почему это, более-менее? - Олег с удовольствием посмотрел на свое отражение в зеркале. Черные джинсы и легкая трикотажная рубашка (голубая, под цвет глаз), были с его точки зрения, очень даже элегантными.

- Твой вкус и манеру одеваться я отказываюсь обсуждать, - отмахнулась Эля. - Но за последние пять лет, ты впервые идешь на подобное мероприятие без уговоров, скандалов, угроз - вообще, без малейшего нажима с моей стороны! Олежка, признавайся, в чем подлянка?

- Да никакой подлянки. Просто я, наконец, проникся твоим убеждением, что такие встречи полезны для моего имиджа, служат хорошей рекламой и все такое... хочу произвести благоприятное впечатление. И перестань сверлить меня глазами, лучше иди одеваться. А то опоздаем, неудобно будет.

- Опоздаем? Я все поняла, - она вытянула руку и коснулась пальцем его груди. - Тебя подменили. Космические пришельцы похитили настоящего Олега Тернова, а вместо него подсунули не слишком удачную копию. Настоящий Тернов всегда говорил, что опоздать на прием в свою честь так же невозможно, как и на собственные похороны.

- Эля!

- Говорил, говорил, я помню. Ладно, подкидыш, не нервничай. Я уже накрашена, значит на девяносто процентов одета, - выходя из комнаты, она подняла голову вверх и печально вздохнула, - а бедный Олежка сейчас сидит на летающей тарелке в космическом зоопарке...

- Я вот тебе сейчас покажу зоопарк! Иди над Мишкой издевайся, ему по должности положено тебя терпеть!

Эля хихикнула и скрылась за дверью. Олег тут же снова повернулся к зеркалу. А что, очень даже неплохо. Не Шварцнегер, конечно, но и задохликом его не назовешь. И вообще, для своих тридцати одного, он очень прилично выглядит. Вот Михаил - его ровесник, а у него уже и животик появился, и лысина наметилась. Олег ладонями пригладил волосы, поморщился, взял расческу... Всего-то пара движений, а так гораздо лучше.

Господи, да что это с ним творится? Может Эля права и его инопланетяне подменили? Иначе как объяснить, что он, взрослый мужик, вертится перед зеркалом, как сопливая девчонка! Осталось только веночек на голову надеть, да пропищать: "Отчего это люди говорят, будто я хороша? Вовсе я не хороша!" Вот только с кого черевички требовать, непонятно.

Олег решительно тряхнул головой, снова растрепав волосы, и отошел от зеркала. Взял со стола свежую местную газету - надо же, какой сервис в этой гостинице. Даже интересно, они во все номера по утрам газеты доставляют, или это персонально для него услуга? А, вот она рецензия на вчерашний концерт. Молодцы ребята, оперативно работают. И фотография неплохая. Надо будет забрать газетку с собой, маме отвезти. Она до сих пор собирает все, что про него пишут. А что, кстати, они там понаписали? Тему для обсуждения он, надо признаться, вчера дал. Так-так-так... ну ясно. Мед с маслом, политый сахарным сиропом. Интересно, кого в эти газеты музыкальными обозревателями берут? Ладно, все равно маме, ей будет приятно.

Олег проглядел газету и, не найдя больше ничего интересного, сунул ее в сумку с вещами. Взглянул на часы - пора бы и двигаться. Не то, чтобы он очень торопился, просто хотелось побыстрее найти ее. Ее - это ту женщину в красном платье. Никаких сомнений у Олега не было. Шестой ряд, это не для случайных людей. Значит или он сейчас встретится с ней, или сумеет выяснит, кто она такая.

"Вот только зачем мне это нужно?" - Олег снова подошел к зеркалу, посмотрел на свое отражение, словно ожидая от него ответа на свой вопрос. Не собирается же он закрутить "роман с незнакомкой"? Глупость какая, он вообще уезжает сегодня вечером, билеты в кармане. Заедет в Москву на денек, повидается с мамой, а уже послезавтра в отпуск, на Селигер. Зачем, спрашивается, при таком раскладе ему искать встречи с совершенно неизвестной женщиной?

- А ни зачем, - сказал он себе вслух. - Просто хочется на нее вблизи посмотреть. Кто сказал, что нельзя?

На прием они приехали вовремя, чем привели в немалое изумление приготовившуюся к длительному ожиданию публику. Толпа собралась не маленькая, но все мероприятие сразу пошло как-то очень мило, почти по-семейному. Торжественная часть, с выступлением губернатора, мэра и министра культуры, а также ответной благодарственной речью Олега, была сведена до приличного минимума, после чего приглашенные разбрелись по просторному залу, вдоль стен которого стояли столики с закусками, и занялись своими делами. Министр культуры первое время держался рядом с Олегом - достаточно непринужденно поддерживая светскую беседу, и успешно отгоняя всех, кто желал пообщаться со знаменитостью. Тернов, рассеянно оглядывающийся по сторонам, очень деликатно дал ему понять, что вовсе не против бесед и с людьми рангом пониже. Министр просиял, поделился с Олегом наблюдением, что чем человек талантливее, тем он проще и приятнее в общении, пожал руку и испарился.

Несколько человек тут же окружили оставшегося без охраны Тернова. Он улыбался, кивал, заученно отвечал на вопросы, восхищался городом, культурой зрителей... Олег прекрасно знал, что надолго их пыла не хватит - минут сорок, не больше. Впрочем, в этом случае, он ошибся, любопытствующие поклонники держали его в осаде почти час. Но в конце концов, даже самые упорные выдохлись. Коллекционеры автографов получили его роспись на приготовленных программках вчерашнего концерта, маленьких афишках, открытках и даже салфетках, взятых с ближайшего стола и, счастливые, тоже оставили его в покое. Теперь Олег вполне мог располагать собой. И мог начать поиски более активно.

Впрочем, где, собственно, искать? Среди прогуливающихся по залу людей ее не было. Ничего страшного, но неприятно. Придется задавать вопросы, причем надо еще понять, кому именно. Не министру же культуры, в самом деле. Можно, конечно, попросить Элю, чтобы она навела справки, но с этой ехидиной свяжешься... нет уж, лучше все сделать самому. Тем более, что Элечка сейчас занята - беседует с двумя молодыми людьми, время от времени кивая в его сторону и округляя глаза. Излагает сплетни про скрипача Тернова, достойные появления на страницах газет.

Он прошелся по залу, взял с одного из подносов высокий фужер с белым вином и выглянул на террасу. Там было даже приятнее, чем в зале: дул ветерок, а под пальмами в кадках, настоящими или искусственными - он не разобрал, стояли мягкие кожаные диванчики. И на одном из этих диванчиков... Почему, интересно, он решил, что она будет в том же платье? Сегодня на ней был легкий желтый сарафанчик. И она была не одна.

Олег быстро отступил назад, чтобы не торчать столбом в проходе, оглянувшись, нашел стратегически удобное для наблюдения место и прислонившись к стене в небрежно-элегантной позе, принял самый задумчивый вид.

Итак, сегодня она не одна. Спутник заметно моложе и, в отличие от нее, явно чувствует себя не очень уверенно. Она-то спокойна так, словно тут вообще никого нет. Откинулась на мягкую спинку дивана, положила ногу на ногу и думает о чем-то своем, делая время от времени крохотные глоточки из такого же, как у Олега фужера. А парень нервничает. Олег немного подвинулся, чтобы видеть лица обоих. Она очнулась от своей задумчивости, махнула кому-то рукой, улыбнулась. Парень посмотрел на нее сердито, что-то сказал. А ведь они очень похожи. Точно, брат и сестра! Вот теперь, когда они смотрят друг на друга, в этом нет никаких сомнений.

- А почему вы пришли со скрипкой?

Олег вздрогнул и, едва не расплескав вино, обернулся. Рядом стояла невысокая пухлая блондинка и царапала холеным, покрытым розовым лаком, ноготком висящий у него на плече футляр. А ведь их знакомили, чья-то она тут жена, в министерстве культуры... вот только как ее зовут?

- Вы что, хотите нас порадовать еще одним концертом? - кокетливо спросила блондинка.

- Нет, что вы, - Олег автоматически улыбнулся. - Просто я всегда ношу ее с собой.

- Зачем? - выщипанные бровки поползли вверх.

- Мне так спокойнее. Видите ли, это слишком ценный для меня предмет.

- Да, ваша скрипка, наверное, огромные деньги стоит, - согласилась она. - Глупо было бы ее в гостинице бросить. Не хочу сказать, что у нас воруют... она застрахована?

Сказав это, блондинка невзначай коснулась кулона - довольно крупная слезка на золотой цепочке. Олег проследил за ее движением без особого интереса, бриллианты его никогда не волновали. Но ожидаемое восхищение старательно изобразил.

- Это еще что, - судя по всему, она осталась довольна реакцией. - Так, пустячок. А вообще-то, я предпочитаю изумруды. Знаете, муж любит мне подарки делать, потом родственники, друзья... все говорят, что изумруды бесподобно подходят к цвету моих зеленых глаз. - женщина подняла голову, предоставляя возможность полюбоваться ее глазами.

- Да, действительно, - пробормотал Олег, подумав, что называть ее водянистые глазки зелеными, было небольшим преувеличением. Но не говорить же об этом даме.

- Так что, скрипка застрахована?

- А? Обязательно, - машинально ответил он. Трое мужчин, оживленно беседующих, остановились, загородив от него диванчик, на котором сидели брат с сестрой. Олегу пришлось сделать шаг в сторону, чтобы увидеть их снова.

- Что там? - тут же спросила блондинка и вытянула шею. - А-а, любуетесь на нашу "мадам добропорядочность"!

- На кого? - немного растерялся Олег.

- Вы что, правда не знаете? Это же Светка Миронова, наша местная знаменитость.

- Светка? - хотя блондинка произнесла имя небрежно, почти презрительно, ему понравилось. Светка. Светлана. Светочка. - И чем же она знаменита?

- Так она наша губернская писательница. Не настоящая, конечно, а из этих - "женские романы".

Олег захлопал глазами. Да, это был удар. Видывал он подобных авторесс и последнее, в чем можно было заподозрить эту женщину...

- И пишет-то, смех один! Повезло просто, что ее писанина нашей первой леди нравится. А вообще, только и слава, что романы любовные. На самом деле, их можно в детском саду вслух читать - ни одной постельной сцены.

- Поэтому и "мадам добропорядочность"?

- Не только. Она и в жизни такая добропорядочная, что с тоски сдохнуть можно. У нее, видите ли, принципы! Хорошее воспитание, уважение к родителям, супружеская верность и все такое...

- Гм-м... - глубокомысленно заметил Олег. Честно говоря, ничего криминального в приведенном блондинкой списке, он не заметил. Хорошее воспитание иногда усложняет жизнь, но считать его недостатком, это, все-таки, перебор. Уважение к родителям - ну, что тут скажешь? Это, конечно, личное дело каждого, но он привык относиться к своей маме с подобающим уважением. Может, то самое хорошее воспитание срабатывает? А что касается супружеской верности... Разные, разумеется, бывают ситуации, но лично он, Олег, в целом, "за". Особенно, когда сам выступает в роли мужа. - А вы давно знакомы?

- Сто лет! В школе вместе учились. И всегда она была занудой. Ой, а уж недотрога такая, фу-ты, ну-ты! У нас в прошлом году такой скандал был! Делал один парень, Саломатин Васька, программу на телевидении, вроде "белого попугая". Собирались разные известные люди, анекдоты рассказывали. Вот на одну передачу Светку и пригласили. Главное, получилось так, что она там единственной женщиной оказалась - кто-то в последний момент не смог, кто-то заболел... Сначала все хорошо было, мирно, мужики сидят травят, она тоже рот раскрыла, рассказала пару баек. Потом ребята помаленьку расслабились, начали матерки проскакивать. Дальше - больше. Она раз стерпела, второй, потом поднимается и, тихонечко так - она же у нас с детства публичных сцен терпеть не может - к Ваське подходит. "Извини, - говорит, - дорогой, благодарна тебе за приглашение, но участвовать в этой похабщине не могу. У меня, - говорит, - мама, если увидит, как я сижу в компании мужиков и смеюсь над матерными анекдотами, очень огорчится." Представляешь? - блондинка засмеялась и дружески стукнула Олега по плечу. - Маму она побоялась огорчить!

Олег потер плечо и подумал, что он бы тоже не рискнул огорчать маму участием в подобной передаче.

- А потом еще смешнее было! Светка велела вырезать все места, где она в кадр попала и ушла. Тихонечко ушла, не все даже заметили. Съемку без нее закончили. Так Васька думает, чего ее боятся? Мало того, что не вырезал, наоборот, кадры, как она смеется, из начала, вклеил по всей передаче. Словно она до конца там сидела и вместе со всеми ухахатывалась!

- Вообще-то, за такие шутки моду бьют, - осторожно сказал Олег и оглянулся. Ему показалось, что Светлана посмотрела прямо на него. А может, на его собеседницу? В этот момент Светлана отвернулась и заговорила с братом.

- Так Саломатин ведь не думал, что Светка на такое способна! - дернула его за рукав блондинка. - И не думал, что она узнает об этом до выхода программы. Но у нее же тьма поклонников! Он еще сделать ничего не успел, а ей уже кто-то донес. А Светка, она вообще-то спокойная, как устрица, но если ее достать, то вразнос идет, только держись! В общем, прилетает она на студию и устраивает такой грандиозный скандал - как только стены устояли! Васька чуть с работы не вылетел, "за нарушение журналистской этики", еле вымолил прощение. Зато Светку теперь на телевидение вообще не зовут! Смехота!

- Действительно, смешно, - краем глаза Олег заметил, что брат Светланы поднялся и двинулся в их сторону. - А этот парень с ней, кто он? На мужа не похож.

- Скажете тоже, муж! Младший брат. Сколько я Светку знаю, она с ним нянчится. Но Кирюшка парень неплохой, по крайне мере, нос никогда не задирал. А знаете, ведь он тоже скрипач, нашу консерваторию кончал... вас надо познакомить! Кирилл! Кирилл, иди сюда!

Парень, неуверенно остановившийся неподалеку от них, тут же расцвел улыбкой и подошел.

- Риточка, привет! - и церемонно поклонился Олегу, - добрый день.

Блондинка, оказавшаяся Риточкой, коротко представила их друг другу и мужчины обменялись рукопожатием. Она тут же ловко втиснулась между ними, ухватив обоих под руки:

- А что это мы на месте стоим? Давайте пройдемся, мальчики! - и потянула их в сторону столов с закусками.

Олег заметил, что Кирилл косит глазом по сторонам, явно высматривая, кому бы сбросить непрерывно щебечущую Риточку. И всего через несколько минут, ему с блеском удалось проделать эту процедуру.

Перепорхнув к высокому полному мужчине, Риточка состроила им глазки:

- Извините, мальчики, дальше развлекайтесь без меня!

Вежливо скрыв сдвоенный облегченный вздох, "мальчики" поспешили, пока она не передумала, убраться подальше.

- А ведь я сюда пришел, только для того чтобы с вами познакомиться, - сказал Кирилл, едва они отошли в сторону.

- Профессиональный интерес? - улыбнулся Олег.

- В первую очередь.

- А во вторую?

- Меркантильные планы, разумеется! Вам как будет комфортнее, сначала немного светской болтовни, а потом о делах или я могу сразу обрушить на вас свои гениальные идеи?

- Давайте попробуем светскую болтовню, - Олег подумал, что так будет проще всего перевести разговор на сестру нового знакомого.

- Прекрасно, - Кирилл придал своей жизнерадостной физиономии серьезный вид и спросил фальшиво-заинтересованно, - как вам понравился Саратов?

- Э-э... кхм, - поперхнулся Олег, - очень красивый город. Особенно набережная и та улица, в центре, которая вроде Арбата... я забыл, как она называется.

- Ныне это улица Немецкая, хотя почти все продолжают называть ее проспектом Кирова, - все с тем же серьезным видом дал справку Кирилл. - Действительно, самое популярное место в городе. Беседуем дальше: как вам понравилась саратовская публика?

- Очень чуткая и музыкальная, - Тернов едва сдерживал смех. - Знаете, кажется, я уже готов выслушать ваши идеи. Обрушивайте.

- Ага. Гм. То есть, я... - парень беспомощно развел руками. - Знаете, казалось все так просто, подойду, как музыкант к музыканту, объясню...

- Как скрипач к скрипачу, - ободряюще подмигнул Олег. - Свои же люди, о чем речь.

- Да, действительно, свои люди, - в голосе Кирилла заметно было облегчение. - Хорошо. Скажите, вы готовы оказать помощь детям? Бедным, обездоленным детям?

- Что? - Олег был ошарашен. - Вы собираетесь создать Союз Меча и Орала?

- А? - Кирилл смотрел на него не менее ошарашено. Потом засмеялся, - что, это действительно так прозвучало? Прошу прощения, не подумал... Дело совсем в другом, конечно. Я хотел сказать, что наша музыкальная школа... хоть ее и обозвали городским музыкальным лицеем, а все равно, это музыкальная школа - является типичным представителем такого рода учебных заведений в провинциальной России. Причем я говорю о настоящей провинции, не о Саратове, который, как ни суди, весьма крупный губернский город, а о райцентре, о своем Хвалынске. Я там работаю уже три года. Хвалынск - дивный городок, но вы ведь можете себе представить, что такое тамошняя музыкальная школа?

- Могу, - кивнул Олег. - Причем, содрогаясь от ужаса и жалости к детям.

- Вот-вот! - обрадовался Кирилл. - Ну, про общую нищету я с вами не буду, это я завтра министерских доить начну, но что касается искусства, настоящего, как его мы с вами понимаем... Олег, вы не представляете, до чего там, в глубинке, талантливые дети!

- Почему же, вполне представляю...

- А я говорю нет! Потому что я сам не понимал этого, пока не начал там работать. Потрясающие пацаны, самородки, но! - он поднял указательный палец вверх и выдержал выразительную паузу. - Но при этом, абсолютная безграмотность, полное отсутствие общей и музыкальной культуры. А где им ее набираться? На телевидение надеяться? - Кирилл снова сделал паузу, дождался понимающего смешка Олега и продолжил. - Конечно, я привез туда тонну разных записей, аппаратуру качественную выбил, оперная фильмотека у меня - больше сотни наименований. Но это же записи! А нужен живой звук, непосредственное общение. Вожу я их сюда, когда есть возможность, но в основном на наших, на саратовских. Тоже, конечно, как глоток воздуха. А иногда здешние, особенно консерваторские, к нам приезжают. Они и концерты устраивают, и встречи с учениками, и мастер классы проводят. Но представляете, что будет с пацанами, если приедет музыкант вашего уровня?

- Не очень. А что будет? - спросил Олег. Он уже понял, к чему клонит его собеседник и теперь с интересом ждал, неужели у этого парня хватит нахальства предложить ему поехать на гастроли в Хвалынск?

- Я ведь говорю о музыкальном будущем России. Вы скажете: пафос, высокие слова! Но это правда, от этого никуда не деться, - боже, парнишка был убийственно серьезен! - и это будущее зависит от нас. Я понимаю, это нелепо даже предположить, но я слышал вашу игру...

- Вы были вчера на концерте? - быстро перебил его Олег.

- Нет, - как от чего-то совершенно несущественного, отмахнулся Кирилл. - Но я давно за вами слежу, еще с конкурса Венявского, вы там третье место заняли, помните?

- Помню, - Олег испытывал странное чувство. Он-то помнил этот конкурс, но вот что кто-то еще мог обратить на него тогда внимание... очень странно.

- Вот, с тех пор. И у меня почти все ваши записи есть. Олег, вы так играете Баха... Вы не откажетесь. Знаете, это как подарок, то, что вы здесь! Для моих пацанов это будет такой стимул! Понимаете, они меня, конечно, уважают и даже любят, наверное, но кто я? Хороший скрипач, хороший педагог, но не больше. А если они увидят вас, послушают...

Олег молча, изумленно смотрел на него. Выходит, нахальства все-таки хватило. Нет, это же какую буйную фантазию надо иметь - Олег Тернов в сельской музыкальной школе играет Баха для сопляков. Бред!

- Я когда узнал, что вы в Саратове, сразу примчался! - Кирилл не отвлекался на оценку выражения лица Олега. - Это же для них окно в другой мир, они увидят, ради чего работают. А если вы поговорите с ними, расскажете что-то, поделитесь опытом, это же на всю жизнь им останется!

- Скажите, Кирилл, а вам... лично вам это зачем нужно?

- Сразу видно, что вы исполнитель, а не педагог, - неожиданно легко рассмеялся Кирилл. - Да мои пацаны, после того как им сам Тернов слово скажет, год целый будут, как звери работать! А я им, еще десять лет, про это напоминать!

- Понятно, - вздохнул Олег. - Ну что ж, благое дело... - и спросил изумленно: - Я что, соглашаюсь?

- А я не сомневался! - судя по тому, с каким энтузиазмом Кирилл схватил его за руку, он-то, как раз, очень даже сомневался.

- Но это же бред!

- Ну и что? Я вам таких пацанов покажу, вы просто изумитесь!

- Только мне надо организационные вопросы решить, - окончательно сдался Олег. - Мы, собственно, в отпуск собирались, на Селигер.

- Так это же всего один день, я сам вас отвезу на машине и сам привезу обратно! Хотите одного, хотите с вашей группой. А про отпуск, так можно и остаться отдохнуть, у нас там свой дом, никаких проблем. Серьезно, места у нас дивные, на все вкусы - Волга, меловые горы, лес сосновый, грибной! Яблоневые сады потрясающие!

- Все, все, уговорил! - Олег поднял руки вверх. - Едем! Только к Элечке вместе пойдем, я один не рискну ей такие новости сообщать. Она меня убьет.

- Жена? - понимающе спросил Кирилл.

- Хуже. Мой администратор. Она же менеджер, импресарио, костюмер и специалист по связям с общественностью. А женой Эля приходится моему аккомпаниатору. Он, кстати, в этой ситуации тоже лицо заинтересованное.

- Они оба здесь? - завертел головой Кирилл. - Покажите.

- Сейчас... куда же они подевалась? А, вон, видите, под той красно-черной картиной. В зеленом платье Эля. Кого она держит под руку, не знаю, но Миша стоит напротив, бутерброд жует.

- Ясно... подождите секундочку, я на них посмотрю.

- Зачем?

- Должен же я составить себе какое-то впечатление. Иначе в разговоре можно взять неверный тон и все испортить.

- А... а вы что, и за мной тоже вот так... наблюдали? Перед тем, как подойти?

- А как же, - рассеянно ответил Кирилл. - Правда, вас я и так неплохо знаю, я же говорил...

Олег так и не понял, то ли Кириллу просто повезло, то ли его убежденность, что, понаблюдав за незнакомыми людьми пару минут, он сумеет найти способ убедить их, была не лишена оснований, но у этого нахала опять все получилось! Он так виртуозно обработал Элю с Мишей, что те сами не заметили, как в два голоса начали доказывать Олегу насущную необходимость подобных встреч с музыкальными дарованиями из глубинки. Олег жалел только об одном, что он не смог оценить со стороны, как Кирилл расправлялся с ним самим.

Правда, когда Эля начала прикидывать, какую славу Олегу сулит превращение этого разового мероприятия в добрую традицию, и задумалась, не забраться ли, для большего впечатления, в какую-нибудь совсем уж невообразимую глушь, он вздрогнул, очнулся и быстро перевел разговор на Селигер.

Против обаяния этого озера - мечты рыболова, даже напор Кирилла оказался бессилен. Во вдохновенно восхваляемых им грибных лесах и яблоневых садах рыба не водилась. А что касается рыбалки на Волге... Ну да, хороша, особенно на островах, но рыбачили они там уже. Можно, конечно, денек побаловаться с удочками, но потом сразу на Селигер! Впрочем, Олег на участии товарищей в предстоящей благотворительной акции не настаивал, даже наоборот, начал убеждать Элю с Мишей ехать одних. А он присоединится потом, когда выполнит благородную миссию просвещения юношества. Ну, может, задержится на денек-другой, на предмет обследования меловых гор - что-то он о них слыхал такое, очень интересное.

На самом деле, до него наконец дошло, что человек, на безумное предложение которого, он только что согласился, является родним братом, причем явно братом любимым, той самой "женщины в красном". Женщины, ради которой он явился на зануднейшее мероприятие, которых обычно избегал, как чумы, пришел, прекрасно понимая всю призрачность надежды увидеть ее еще раз. И раз уж судьба давала ему возможность войти, можно сказать в круг ее родных и близких, имело смысл избавиться от преданных друзей, отослав их подальше, на Селигер.

В общем, вопрос решился на удивление быстро и ко всеобщему удовлетворению. Эля с Мишей, как и было решено с самого начала, уедут сегодня, а Олег останется. С приема они вернутся в гостиницу и там, вместе с Кириллом спланируют "Хвалынскую гастроль". А дальше - война план покажет.

- Подожди, Олежек, - встрепенулся в последний момент Михаил. - А как же ты без меня?

- Поиграю без аккомпанемента, - Олега уже ничего не могло напугать. - "Сонаты и партиты" Баха, - он усмехнулся и подмигнул Кириллу. - Как вам такая программа, господин учитель?

Тот только прижал руки к груди и посмотрел на Олега с восторгом - слова были не нужны. Программу он одобрял.

Когда решили неизбежные технические вопросы, Кирилл сморщился, словно вспомнил о чем-то неприятном.

- Но тогда мне надо одного типа сегодня достать. Олег, пятнадцать минут подождете? Давайте я вас сестрой познакомлю, чтобы вы пока не скучали?

- С удовольствием, - вежливо ответил Олег, изо всех сил стараясь скрыть, насколько ему понравилось это предложение. - И не торопитесь, решайте ваши вопросы.


Знакомство состоялось. Надо же! Только теперь, когда они сидели рядом на мягком кожаном диванчике, в тени пальмы, которая при ближайшем рассмотрении все-таки оказалась искусственной, Олег понял, насколько он был уверен в том, что этого не случится. Надо бы сказать что-нибудь умное... а еще лучше, смешное. Или что-то лестное о брате, ей будет приятно... Да что же это такое, вообще ни одной мысли в голове нет!

Он кашлянул и открыл рот:

- Вы вчера были на моем концерте... - молодец, Олежка! Ничего глупее не мог придумать? Ну ладно, пропадать, так с музыкой! - Я вас видел.

- Не может быть, - Светлана смотрела на него спокойно, только брови слегка дрогнули. - Как можно разглядеть человека в таком большом зале?

- А у меня исключительное зрение, - немного хвастливо прозвучало, но что ж теперь. Не брать же слова обратно! - И это точно были вы. В красном платье, с какими-то серебристыми штучками. И вы сидели в шестом ряду. Не говорите, что я ошибся, все равно не поверю!

- Ладно, не буду. Тем более, что вы не ошиблись. Но, честно говоря, - она пожала плечами и улыбнулась. - Нет, даже не знаю, что сказать. Приятно, конечно, что вы обратили на меня внимание. Очевидно, это красный цвет, на нем взгляд непроизвольно фокусируется.

- Нет, цвет здесь ни при чем. Просто от вас веяло... - Олег замялся, не зная, как объяснить и не очень понимая, зачем он вообще об этом говорит, - вы были очень несчастливы и одиноки.

Светлана напряглась, улыбка исчезла с ее лица:

- Неправда!

- А когда я играл, вы плакали, - господи, да почему же это прозвучало у него, как упрек? Он ведь вовсе этого не хотел!

- Это не я, это музыка, - она перешла в наступление, - вы специально так играли!

- Да, - неожиданно согласился Олег, - специально. Но музыка не может сделать вас несчастным, никогда! Она может только проявить ваши настоящие чувства... даже если вы их скрываете.

Он что, с ума сошел? Да она сейчас плюнет ему в лицо и уйдет! И правильно сделает!

Не плюнула. Только спросила тихо:

- И от кого я, по-вашему, скрываю свои чувства?

Умный бы промолчал, или перевел разговор в шутку. На худой конец, извинился бы и отошел. А что скажет дурак?

- От всех. От друзей, от знакомых, от незнакомых. От себя. Вы несчастливы.

- Хотите сказать, это заметно невооруженным взглядом?

- Нет, конечно! У вас великолепный самоконтроль. Вы держитесь безупречно, просто иллюстрация к статье "современная женщина" в энциклопедии. Вот только в глазах... не знаю, тоска - это не то слово...

Ее глубокий вздох был подозрительно похож на всхлип.

- Так, срочно меняем тему. Иначе и мой хваленый самоконтроль не поможет. Я прилюдно разревусь и всем будет неловко. О чем будем разговаривать?

- А о чем? - переспросил Олег. Да что это с ним в конце концов? Или он всерьез решил принять участие в конкурсе на самого тупого поклонника сезона?

- Да все равно! - умение Светланы держать себя в руках, оказалось близким к невероятному. На губах ее уже играла доброжелательная улыбка и голос звучал безмятежно, вот только говорила она чуть быстрее и громче, чем требовалось: - О реформе высшей школы, об электрификации сельского хозяйства, о шансах нашей хоккейной сборной стать в этом году чемпионами мира?

- И что, вы во всем этом разбираетесь? - Олег был искренне потрясен.

- Нет, конечно! Но если вам есть, что сказать, то слушать, поддакивать и восхищаться вашей эрудицией, я вполне в состоянии. А может, поговорим о музыке?

- Не надо, - быстро отказался Олег.

- Верно, не стоит. Болтовня дилетантов, воображающих, что понимают, о чем говорят, невыносима! И наверняка, надоела вам до смерти. Тогда давайте о кино. Вы ужастики любите? Всякие "Чужие", "Хэллоуин" и прочее?

- Ни в коем случае! - в притворном ужасе он взмахнул руками. - Вообще их не смотрю. И ради бога, не пугайте меня, не говорите, что вам эти фильмы нравятся!

- Ни в коем случае! - Светлана очень точно скопировала его интонацию и руками взмахнула точно так же. - И дело даже не в том, что я боюсь. Я не боюсь, мне просто неприятно... а что случилось?

Олег поймал ее ладошку и теперь разглядывал. Причем то, что он видел, ему явно не нравилось. Светлана тоже посмотрела - рука, как рука. Гладкая кожа, тонкие пальцы. Украшениями не перегружены, только ободок обручального кольца. Ногти можно было бы обработать получше, но делать маникюр в парикмахерской Светлана не любила, а самой ей всегда не хватало терпения. Впрочем, какое ему дело до ее ногтей? Вообще, с его стороны, так демонстративно обращать внимание на этот мелкий недостаток, просто неприлично! Но оказалось, что Олег смотрел не на ногти.

- Вы замужем? - голос его прозвучал обиженно.

- А что в этом странного? В моем возрасте многие успевают выйти замуж, развестись и выйти замуж еще раз, - Светлана снова улыбнулась, но Олег не отреагировал на шутку.

- Это неправильно, - сердито сказал он. - Вы не похожи на замужнюю женщину.

- Я? - настала ее очередь обидеться. Светлана выдернула пальцы из его ладони. - Я не похожа? Да меня можно использовать в качестве эталона! Женщины, более похожей на замужнюю, чем я, просто не существует в природе!

- Извините, - ну что еще можно сказать в такой ситуации? Не первый раз в жизни приходилось чувствовать себя болваном, но, чтобы таким! - Мне показалось... вы были одна на концерте, и здесь тоже...

- Здесь я не одна, а как вам прекрасно известно, с братом. И вообще, если мой муж в командировке, это не значит, что он не существует!

- Извините, - повторил он.

- Ладно, - она неожиданно улыбнулась. - Что это я, действительно, раскипятилась? Была бы причина...

- О чем беседуем? - они не заметили, как подошел очень довольный Кирилл. - А я все вопросы раскидал, завтра только с утреца надо будет в пару кабинетов заскочить, взять бумажки с печатями и страху кое на кого нагнать. Ну что, может покинем эту веселенькую вечеринку?


Светлана подумала, что доза Олега Тернова, полученная сегодня, для нее более чем достаточна. Похоже, он слишком умен, слишком симпатичен, слишком хорошо ее понимает и вообще, слишком ей понравился, чтобы позволять себе продолжить это знакомство. Кирюшке он нужен, Кирюшка его уговорил ехать в Хвалынск? Вот, пусть братец сам с ним и общается. Хорошо, что они отправились на этот глупый прием на ее машине. Раз Светлана сама за рулем, значит ей и диктовать условия. Решительно не заметив деликатных намеков обоих мужчин, насчет того, чтобы продолжить мероприятие у нее и еще более решительно отказавшись подняться в номер к Олегу выпить кофейку, Светлана высадила их у крыльца гостиницы и укатила домой.

Кирилл с Олегом переглянулись и вздохнули.

- Дела у нее! - трагическим голосом сказал Кирилл. - Шизофрения это, в чистом виде, а никакие не дела. Норму свою сегодня еще не написала. Трудовая дисциплина у нее, видите ли. Нет бы посидеть с хорошими людьми...

- А зачем ей эта норма? - поинтересовался Олег, когда они уже поднимались в лифте. - Ну сегодня поменьше написала, завтра побольше... какая разница?

- Боится, что у нее так не получится. Что выйдет по-другому - сегодня поменьше, завтра еще поменьше, а послезавтра совсем ничего. А это все-таки, кусок хлеба.

- Ну, если кусок хлеба, тогда деваться некуда.

- Вообще-то, Светка вполне прилично пишет, - Кирилл поторопился заступиться за сестру. - Жанр, конечно, малопочтенный, но знаете, я читал и честно скажу, без отвращения. Она как-то обходится без таких сцен, которые у нормальных людей тошноту вызывают.

- Это в смысле, без постельных, - понимающе кивнул Олег, вспомнив слова Риточки.

- Без постельных тоже, - Кирилл посмотрел на него слегка озадаченно, словно и не подозревал, что некоторые безответственные авторы вставляют подобное в свои романы. - Но я имел в виду другое. Когда что-то вроде: "он заглянул в ее бездонные глаза и в душе его шевельнулось светлое чувство". "Волна нежности захлестнула и подхватила..." и всякое такое.

- А еще бывают "озорные глаза с хитринкой", - ухмыльнулся Олег, отпирая дверь и пропуская Кирилла вперед. - Тоже сильно действует.

- Не хуже рвотного, - согласился тот, проходя в номер и оглядываясь. - Ничего себе апартаменты. Три комнаты?

- Две, гостиная и спальня. А там кухня.

- Здорово!

- Положение обязывает, - пожал плечами Олег. - А с другой стороны, хорош я буду в общем номере, со скрипкой. Мне заниматься надо.

- Может соседи счастливы были бы? Такой концерт на халяву - сам Тернов играет, и билеты брать не надо. Слушай - не хочу!

- Вот именно, слушай - не хочу, - Олег снял футляр со скрипкой, положил его на тумбочку, потер плечо. - Они и не хотят, как правило.

- Тоже, верно. Если люди получают что-то бесплатно, они не склонны это ценить, - Кирилл прошел к окну, окинул взглядом открывающийся вид, кивнул одобрительно, - Волга. Хорошо смотрится отсюда.

- Да, - Олег встал рядом. - Красиво.

Кирилл повернул голову, взгляд его упал на ноты, установленные на складном пюпитре у окна.

- Бернстайн? - удивился он.

- Да, - Олег тоже оглянулся на ноты, словно проверяя свои слова. - Хочу в будущем году сделать что-то вроде цикла "Классика двадцатого века". Барток, Шнитке, Бриттен ... ну и Бернстайн. Вот, "Вестсайдскую историю" разбираю, но это пока не работа даже, а только подготовка к работе.

- Ясно, - Кирилл заложил руки за спину, сделал шаг к пюпитру и, склонив голову на бок, не то углубился в изучение нот, не то просто задумался. Потом встряхнулся и обернулся к Олегу.

- Я понимаю, что с моей стороны это наглость невыразимая, - неуверенно сказал он, - но на самом деле... понимаете, у меня есть некоторые мысли, я давно хотел попробовать... к сожалению, у меня не тот уровень. То есть, я хороший скрипач, но не больше, а эту музыку можно сыграть так... может вы согласитесь попробовать?

Олег постарался скрыть изумление. Наглость предложения, действительно была незаурядная. Этот энтузиаст народного музыкального просвещения ему, конечно, понравился и родственные связи у него хорошие - особенно если говорить о сестрах; но вот так, между делом, попросить: "не сыграете ли вы мне Бернстайна, а то у меня есть пара мыслей по этому поводу"?! Собственно, это даже интересно. И потом, он ничего не потеряет, доставив мальчику удовольствие.

Олег молча подошел к тумбочке, открыл футляр, достал скрипку. Вернулся к пюпитру, быстро, в несколько касаний смычка настроил инструмент. Заметил краем глаза непроизвольный одобрительный кивок Кирилла и едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Вот, первую похвалу от учителя Хвалынской музыкальной школы он уже заработал. Да уж, скрипку настраивать Олежка Тернов научился за много лет до того, как начал получать премии на международных конкурсах.

- Целиком или вас интересует какая-то часть? - серьезно спросил он.

- Всего несколько строк, - Кирилл взял ноты в руки, полистал, в поисках нужного места. - Вот, эти две фразы.

- А-а, - Олег нахмурился. Эти две фразы потихоньку грозили превратиться в его тайный кошмар. Они просто не желали получаться. Нет, технически-то все было верно, нотки выпевались, фальши не было и следа, но музыкальный смысл, которым наполнена "Вестсайдская история", исчезал бесследно, как только он подходил к этому месту. Моментально терялась всякая мелодическая связь с предыдущим пунктом и совершенно непонятно было, как переходить к следующему. - Ладно. Но у меня этот кусок совсем не отработан, - предупредил он.

Кирилл, уже успевший занять кресло и повернуть его так, чтобы видеть пальцы скрипача с наилучшей позиции, снова кивнул. Олег медленно поднял смычок, еще раз проверил строй, замер на секунду, вглядываясь в ноты и, наконец, заиграл. Из чистого пижонства он взял концертный темп и, слава богу, умудрился его выдержать. Вообще, этот сельский учитель в кресле, оказывается, действует благотворно - мало того, что сыграл чисто, даже мелькнула какая-то, незаконченная правда, мысль. Довольный Олег опустил смычок и посмотрел на Кирилла, ожидая увидеть положенное восхищение на его лице.

Странно. Была задумчивость, сомнение, даже робость какая-то просвечивала, но восхищения не было.

- А если попробовать, - осторожно сказал Кирилл, - первый пассаж сыграть чуть побыстрее?

- Побыстрее? - он что, с ума сошел? Олег и так пальцы себе чуть не повыламывал, куда же быстрее?

- Чуть-чуть, - подтвердил Кирилл. - А потом крохотную паузу, только чтобы отбивку сделать и второй пассаж. Закрутить, закрутить, все громче, перейти на крик, и захлебнуться... а?

Олег, не отвечая, смотрел на него круглыми глазами.

- Попробуйте, - жалобно попросил Кирилл. - Это должно прозвучать, я знаю, но я не могу сыграть, так как слышу. А у вас получится.

- Вскрикнуть и захлебнуться, - Олег неуверенно повел пальцем по нотной строке.

- Вы только представьте, это же все выстраивает! Извините, но вы же к следующему пункту никак не подходите, он необоснован, а так...

- Захлебнуться, - повторил Олег.

- Ну да! А потом пауза, длинная, чтобы все услышали тишину. И из этой тишины, рождается тончайший, нежный, вибрирующий звук. Пианиссимо! И он нарастает медленно-медленно... попробуйте!

- Да-да, сейчас, - Олег, наконец, поднял смычок. - Только я на пару строк раньше начну, для разгона.

Он заиграл. То ли благодаря разгону, то ли, действительно, присутствие Кирилла помогало, но пассаж в ускоренном темпе проскочил сам собой. Второй пассаж, вскрик! Ух ты, даже мороз по коже!

- Еще раз, - жестко потребовал Кирилл. - паузу четче, си-бемоль короче!

Олег послушно повторил, замер, вопросительно глядя на него.

- И-и-и дальше, - пропел Кирилл, - после паузы нежненько... нежнее, мягче... еще раз!

Олег сыграл еще раз. Кирилл привстал с кресла:

- Почти то, что нужно! Ты слышал? Еще раз, и держи темп!

Пассаж, еще пассаж! Олег смахнул пот со лба, снова повторил. Кирилл наклонился вперед, вслушиваясь, отбивая каблуком такт, давая указания. Еще раз и еще...

Получилось! Олег сыграл еще несколько раз, закрепляя результат, потом опустил смычок. Уставился на Кирилла, почти с суеверным восторгом:

- Старик, ты гений!

Тот помотал головой:

- Нет, это ты гений! Если бы ты знал, сколько я бился, но у меня ничего подобного, даже близко... а ты - раз, и сыграл!

- Это точно - раз, и сыграл, - нервно рассмеялся Олег, укладывая скрипку в футляр. - Пошли.

Кирилл поднялся, словно лунатик, двинулся за хозяином на кухню. Олег достал из шкафчика початую бутылку конька, рюмки. Открыл холодильник, выгреб оттуда все содержимое: пластиковую ванночку с сыром "Виола" и половинку малогабаритной буханочки "бородинского". Пояснил извиняющимся голосом:

- Мы ведь сегодня уезжать собирались, так что продуктами я не запасался.

- Да что нам, - рассеянно отмахнулся Кирилл. Потом взгляд его упал на бутылку и немного прояснился. - Ого! Хеннеси! Кучеряво живешь.

Тернов тут же достал из шкафчика вторую, полную, и протянул Кириллу:

- Твоя.

- Ты что их там разводишь? - изумился тот.

- Да это все подарки, - улыбнулся Олег, ловко свинчивая крышку. - Сделай пока бутерброды. Я как-то сболтнул в интервью, что предпочитаю "Хеннеси", вот поклонники и стараются. Ну, за нас, за гениев!

Выпили, заели тонко нарезанными ломтиками черного хлеба с размазанной "Виолой". Олег поморщился:

- Может за приличной закуской сбегать?

- Вот еще, - отказался Кирилл, - людям и хуже, бывало, приходилось.

- Хуже? - Олег с сомнением поднял второй бутерброд, осмотрел его.

- Гораздо. Я сам читал воспоминания какого-то писателя, фамилию не помню, но из наших, из советских классиков, - он замолчал на секунду, глядя, как Олег наливает по второй, - так они с приятелями как-то летом в самую жару пили пиво и заедали его мятными леденцами... в парке культуры и отдыха было дело.

- Бр-р-р, - Олега передернуло. - Чтоб нам никогда так не привелось...

Съели еще по бутерброду. Олег поставил локти на стол, переплел пальцы, опустил на них подбородок:

- Ну Кирилл, ты зверь! Ты меня за полчаса занятия вымотал, как... как я не знаю, что! Поработаешь со мной еще?

- Тебе это дорого обойдется, - важно ответил тот.

- Сколько? - деловито спросил Олег.

- Еще один концерт, для учеников и преподавателей школы, и мастер класс, - быстро, словно у него все уже было продумано, сказал Кирилл.

- Заметано, - еще быстрее согласился Олег.

- Наливай!

Бутерброды закончились.

- Надо было на этом приеме впрок наедаться, - вздохнул Кирилл.

Олег хлопнул себя по лбу и убежал в комнату. Вернулся он с полурасплавившейся шоколадкой:

- В спальне на подоконнике лежала, - похвастался он, - на самом солнышке! Я ее вчера хотел в чемодан сунуть, а телефон зазвонил и...

- Телефон! - Кирилл вскочил. - Меня же Светка ждет! Слушай, если я не позвоню, она меня убьет!

- О чем речь? - сделал широкий жест Олег, - звони!

Он проводил Кирилла в спальню. И в этот момент, в голову ему пришла гениальная идея:

- Тут аппарат капризный, диктуй номер, я сам наберу. Кирилл послушно продиктовал, и Олег небрежно записал цифры на полях нотного листа.

"Зачем? Она ведь замужем, - с замужними женщинами Олег романов никогда не крутил. Не то, чтобы боялся почти неизбежных в таких случаях скандалов и выяснений отношений с мужьями, просто считал для себя унизительным. Скрывать, обманывать, прятаться... это не для него. Впрочем, и Светлана не производит впечатление женщины, которая способна на подобное. - А ладно! Пригодится или нет, пусть будет."

Набрал номер, протянул трубку Кириллу.

- Светочка? - пропел тот. В ответ раздалось невнятное верещание. - Да нет, ничего подобного... мы обсуждаем... ну конечно, куда же я денусь? Ну, может, часок... хорошо... хорошо... пока. - Кирилл положил трубку с заметным облегчением. - Уф-ф-ф! Братский долг выполнен.

Вернулись на кухню, снова плеснули коньячку.

- За сестер! - торжественно провозгласил Кирилл, поднимая свою рюмку. - У тебя сестра есть?

- В жизни ничего такого не было, - признался Олег, - даже двоюродных! - он выпил и совсем пригорюнился, - один, как перст.

- Это ты зря, - Кирилл с неожиданной лихостью опрокинул рюмку. - Много в жизни потерял. Хотя, с другой стороны, иметь старшую сестру - это очень утомительно, можешь мне поверить. Забота из них, ну просто непрерывно, фонтаном бьет. - Он развернул шоколадку, посмотрел на нее и сказал глубокомысленно:

- Еще немного подогреть и можно будет не закусывать, а запивать.

Шоколадку, в результате, съели чайными ложками. Коньяк тоже допили, незаметно, под разговор о музыке. На более молодого и менее привычного Кирилла алкоголь подействовал сильнее. Он заметно клевал носом, говорил все реже и все менее осмысленно, а часа через полтора, оживленная, поначалу, беседа, превратилась в монолог Олега. Он как раз излагал принципы, которыми руководствовался в подборе произведений для задуманной программы "Классика двадцатого века", когда его собеседник покачнулся и всхрапнул.

- Кирилл, - Олег потряс его за плечо. Реакции не последовало. - Кирюша! М-да-а... какая неприятность.

Олег тоже чувствовал, что малость перебрал, но был уверен, что действительность воспринимает вполне адекватно. Вот перед ним сидит в дым пьяный его лучший друг, гениальный, несмотря на свой сопливый возраст и, просто неприличное для упоминания в порядочном обществе, место работы, педагог. Какая, интересно, сволочь, его до такого состояния напоила? А, это они вместе пили... тогда ладно. Тогда еще ничего, тогда все нормально. Он не даст другу пропасть, он его сейчас уложит спать, места, слава богу, навалом... протянет руку помощи...

Олег поднялся, постоял немного, придерживаясь рукой за стол, и громко продекламировал пришедший в голову афоризм:

- Протягивая руку помощи, надо особо следить, чтобы самому не звездануться! - и сам же его оценил: - По-моему, гениально. Жаль, что завтра не вспомню. Ладно, приступим. Кирюшка! Ты встать можешь?!

Кирилл снова всхрапнул и попробовал прилечь на стол.

- Эй, ты куда? Нет, ты давай, поднимайся, - потянул его вверх Олег. - Вот так, вот так, на ножки... ну-ка... ух, да откуда же в тебе такая тяжесть?

С трудом, спотыкаясь и ругаясь, он отволок "лучшего друга", который хотя не сопротивлялся, но и не прилагал ни малейших усилий к тому, чтобы передвигаться самостоятельно, в спальню и сбросил на кровать. Отдышался, упершись обеими руками в стенку, потом снова принялся за дело. Стянул с лежащего ботинки, бросил их рядом с кроватью и принялся было за брюки. Неизвестно, что именно померещилось при этом Кириллу, но как только Олег расстегнул пряжку ремня, парень, не приходя в сознание, начал активно сопротивляться. Олег безуспешно боролся с ним минуты три, потом не удержал равновесия и плюхнулся на пол рядом с кроватью.

- Ну и фиг с тобой, спи так, - сделал он, единственный в этой ситуации, разумный вывод. Не поднимаясь, поднатужился и вытащил из-под Кирилла, превратившегося, как только оставили в покое его брюки, в бесчувственную колоду, плотное шелковое покрывало с оборочками. Одеяло вытащить было труднее, но Олег проявил завидное упорство и, в конце концов, справился.

- Делимся по-честному, - заявил он Кириллу. - тебе кровать и покрывало, а мне диван и одеяло. О! Прямо стихи получились! Так ты не против?

Кирилл не шелохнулся.

- Молчание - знак согласия, - Олег поднялся с пола, набросил на спящего покрывало и глубоко задумался. - Так, что-то еще надо было сделать... а, там же сестра ждет! - он перекинул полученное в результате честного дележа одеяло на плечи и пропел, - Свет-ла-на... надо же, Свет-ла-на! Сейчас, где тут телефончик... ага!

Сверяясь с записанным на нотах номером и тщательно прицеливаясь, нажал на аппарате нужные кнопки, потом кашлянул, чтобы голос звучал чисто. Хорошо, что успел - трубку Светлана схватила еще во время первого гудка:

- Алло! - заорала она так, что Олег дернулся и едва не сбросил с тумбочки телефон. - Алло, я слушаю! Кирилл, это ты? Алло!

- Извините, Светлана, но это я, Олег... Олег Тернов.

- Олег? - было ясно, что она не ожидала его услышать. - А Кирилл... он давно от вас ушел?

- Э-э... он еще не ушел. Видите ли, тут такое дело... - как это, однако, сложно, объяснить сестре, что ее брат не может в данный момент вернуться домой, поскольку вырубился на постели хозяина. - Ему, пожалуй, лучше переночевать у меня.

- Господи, что еще случилось? - испугалась Светлана. - Он что, заболел?

- Нет-нет, с ним все в порядке! Просто мы... как бы это сказать... ну, сидели, разговаривали... выпили немного. Он заснул.

- Кирилл? - она не поверила. - Вы что, хотите сказать, что Кирка напился до такой степени, что не смог идти домой и заснул? Не может быть! Он никогда...

- Вот и я говорю, он не слишком привычный к этому делу, так ведь? Его и разобрало.

- То есть мой брат сейчас у вас?

- У меня. Но вы только не волнуйтесь, все будет в порядке! Он выспится, а завтра вернется.

- Пусть только вернется, - пробормотала Светлана. - И... Олег?

- Да?

- Спасибо, что позвонили. Спокойной ночи, - она повесила трубку.

- Спокойной ночи, - Олег тоже осторожно опустил трубку на рычаг. Осторожно - просто потому, что боялся промахнуться. Все-таки, он тоже выпил несколько больше нормы и фокусировать взгляд становилось все труднее. Но ничего. Из важных дел на сегодня осталось только одно - добраться до дивана в гостиной.


Утром Олег проснулся от того, что кто-то пытался стянуть с него одеяло. После короткой и безуспешной борьбы с неизвестным злоумышленником пришлось открыть глаза. И прямо перед собой Олег увидел встрепанного, помятого Кирилла.

- Ну чего ты меня трясешь?

- Олег, я что, здесь ночевал?

- Здесь, - Тернов сам сбросил одеяло и сел.

- У тебя?

- У меня? А, ну да, у меня. А в чем дело?

- Ужас какой! - Кирилл рухнул рядом с ним на диван. - Светка меня убьет.

- Не, - Олег протер глаза, зевнул. - Я ей позвонил.

- Когда?

- Когда ты заснул. Сказал, что ты у меня останешься.

- А она что? Спросила почему?

Олег сморщил лоб и поднял глаза к потолку, старательно припоминая ночной разговор:

- Сначала она подумала, что ты заболел, но я объяснил... она, правда, не сразу поверила. Потом сказала: "Пусть только вернется".

- Ей-богу, - жалобно сказал Кирилл, - убегу из дома и пойду в пираты.

- Да ладно тебе, - сочувственно сказал Олег. - Ты же взрослый мужик, ну что она может тебе сделать?

- Вот и видно, что у тебя никогда не было старшей сестры, - вздохнул Кирилл. - Слушай, пошли со мной, а?

- В пираты?

- Какие пираты? К Светке. Пошли, а?

- Ты что, боишься ее?

- А ты как думаешь? Когда моя сестрица сердится... Нет, Олег, действительно, давай вместе к ней пойдем? Светланка при тебе не станет скандал устраивать!

- Не знаю, как-то это не совсем удобно, - засомневался Олег. - Между родственниками влезать...

- Так влезать не надо, ты просто рядом постой!

- И потом, что ее муж скажет?

- Ничего не скажет, в командировке он! Ну пойдем, очень тебя прошу!

- В общем-то, почему бы и нет? Только умыться надо, - Олег провел ладонью по подбородку, добавил задумчиво: - И побриться тоже не помешает.


Витьку разбудил деликатный стук и тихий голос из-за двери:

- Женя! Женя, проснись! Мне тебе сказать нужно!

Несколько секунд замешательства - надо же было сообразить, что Женей сосед называет его.

- Маруф, это ты, что ли?

- Я. Женя, открой.

- Сейчас, - Витька скатился с дивана, споткнулся о стоящую на пути облупленную табуретку, опрокинув ее, откинул хлипкий крючок, - заходи.

В комнату скользнул маленького роста, худой таджик. Акимов поднял табуретку, молча указал на нее. Маруф присел, сложив руки на коленях:

- Извини, но мы с Джурой на работу уходим, а надо сказать... вчера милиция приходил, про тебя спрашивал.

- Ах ты, черт! - Витька, не глядя, нашарил валяющуюся в изголовье смятую футболку, натянул ее. - Что ему надо было?

- Только тебя хотел увидеть. Мы, как он пришел, испугались немного. У нас регистрация есть, только старая, четыре месяца назад. Но он про нас не спрашивал, даже документы не смотрел. Сразу стал говорить: "Где сосед? Когда дома бывает? Чем занимается?" Про тех, кто к тебе приходит, тоже спрашивал. Долго спрашивал, много всякого.

- Черт! Ну и что вы сказали?

Смуглое тонкое лицо расплылось в улыбке:

- Мы все правильно сказали. Мы на стройке работаем, на соседа не смотрим. Ничего не знаем. Сосед тихий, приходит - уходит, мы не видим.

- Спасибо.

- Да что ты, Женя! Мы же понимаем, - Маруф перестал улыбаться и сказал озабоченно: - Только он еще придет. Что нам говорить?

- Ясное дело, придет, - согласился Витька. - Слушай давай так: вы меня не видели и дома я сегодня не ночевал. Я пока в сторонке поболтаюсь, сюда приходить не буду. Забегу к вам на стройку не сегодня-завтра, расскажете новости. Хорошо?

- Хорошо. Джура тоже будет говорить, что тебя не видел, - таджик встал.

- Подожди, Маруф! А тебе не показалось... - Витька немного замялся, формулируя вопрос поаккуратнее, - тебе не показалось, что этот милиционер... не совсем настоящий?

- Как это? - темные глаза округлились от удивления.

- Ну, не милиционер, а на самом деле... кто-то другой. А милиционером только притворяется?

- Нет, - Маруф покачал головой. - Настоящая милиция, в форме, солидный такой. И говорит, как милиция.

Ну что ж, может и правда милиция? Эти ребята, за время своей полулегальной жизни ментов научились нюхом чуять.

- Я пойду, а то на работу пора, - Маруф вышел из комнаты. На пороге задержался на секунду, обернулся: - Счастливо тебе, Женя.

- И вам счастливо, - Витька запер за ним дверь и вернулся на диван, вцепился обеими руками в волосы.

- Чер-рт побери! Как же это они так быстро на меня вышли?


Светлана металась по квартире, чувствуя себя львицей... нет, тигрицей... пантерой... да всеми тремя сразу, запертыми в одной клетке! Давно пора было на работу, но этот паршивец Кирюшка до сих пор не явился. Можно, конечно, оставить ему ключи у соседей, вместе с гневной запиской и уйти, но очень уж хотелось самой взглянуть в глаза этому начинающему алкоголику! И высказать ему в лицо все, что она по этому поводу думает.

Звонок коротко звякнул, и она метнулась в коридор. Распахнула дверь и, едва увидев бледную физиономию брата, завелась с полуоборота:

- Кирилл, совести у тебя нет! Я полночи не спала! Спасибо еще, твой собутыльник позвонил, а то я уже в милицию собиралась бежать!

- Светочка, а я не один, - подхалимским голосом перебил ее Кирилл. - Мы тут с Олегом!

- А... кхм, - она только теперь разглядела маячившую за спиной брата фигуру Тернова, и успела проглотить заготовленное продолжение. - То есть... что теперь в коридоре топтаться, проходите.

Не поворачиваясь к гостям спиной, Светлана отступила в комнату. Кирилл вежливо пропустил Олега вперед, настойчиво подталкивая его сзади. Сам, как можно более незаметно, просочился следом.

Тернов остановился, с интересом оглядываясь. Кирилл, выглянув из-за его спины решил улыбнуться:

- Светочка, а покушать чего-нибудь? - увидел ее лицо и испуганно поправился, - я имею в виду, хоть кофейку?.. - и тут же испортил впечатление, пояснив, - а то мы не завтракали. Честно, кушать очень хочется.

Она молча развернулась, четко печатая шаг прошла в зал, к телефону. Сняла трубку, набрала номер.

- Нина? Да нет, все нормально, просто домашние проблемы появились. Нет, приду, но попозже. Думаю, к обеду успею. Нет, никого не жду, плановых, по крайне мере. Ой, Нина, может один приятель заскочить, ты тогда ему скажи... Хорошо. Конечно. Это на твое усмотрение. Счастливо. - она положила трубку, повернулась, окинула мужчин уничтожающим взглядом и молча направилась на кухню.

- А что за приятель? - не утерпел Кирилл. Олег с благодарностью взглянул на него, ему тоже было интересно, что за приятели являются к ней на работу.

- Я на тебя сержусь, - сухо ответила Светлана.

- Сестренка! - Кирилл состроил забавную физиономию, - давай ты сейчас прервешься, расскажешь про приятеля, потом будешь сердиться дальше?!

Олег восхитился - никогда не приходилось ему слышать ни о чем подобном - сначала поговорить, а продолжать сердиться потом. У брата же с сестрой эта странная технология была, по-видимому, давно отработана, потому что Светлана только усмехнулась и кивнула:

- Ладно, пошли на кухню. Яичницу или макароны?

Спрашивая, она посмотрела на Олега, и он неуверенно пожал плечами:

- Что вам проще, наверное.

- Не слушай его, Светочка, вари макароны, - встрял Кирилл. и тут же пояснил Олегу, - ты не думай, это только название: "макароны". На самом деле, ты такого никогда в жизни не ел! Нам макароны, Светочка.

- Подхалим, - она улыбнулась уже почти ласково.

- А как же, - с готовностью согласился Кирилл. - На том стоим. Так с кем у тебя свиданка сегодня намечается, колись по-быстрому!

- Не поверишь, Витька Акимов собирался заглянуть.

- Да ты что! Витька! Откуда он взялся?

- Понятия не имею, - Светлана налила в кастрюлю воды, поставила ее на огонь. - Подсел позавчера ко мне в кафе, напугал до смерти... я ведь его не узнала. Витька, ты же помнишь, хлипкий был, а тут лезет ко мне, чуть ли не обниматься, какой-то мужик... плечи - во! Да еще футболка на нем кошмарная - черная такая, с черепом. Бандюган, да и только, - она достала из шкафчика пачку спагетти (настоящие, итальянские, отметил Олег), вытащила из нее большой пучок тонких соломинок, положила на стол. - Одни глаза прежними остались.

- Сколько же лет он пропадал?

- Да сразу после выпускного исчез. Я не поняла, но по разговору мне показалось, что он уезжал куда-то. - Теперь Светлана достала из шкафчика терку, а из холодильника кусок сыра.

- И что теперь? Он насовсем вернулся, или погостить?

- Не знаю, он об этом ничего не сказал.

- Слушай, я не понял, о чем вы вообще говорили? - возмутился Кирилл. - И кстати, почему это он на работу к тебе собрался, что ты, к себе в гости его не пустила? Или он адрес забыл? - тут он вспомнил о вежливости и повернулся к Олегу, - Акимов, это одноклассник Светкин. Хороший парень, влюблен в нее был в школе, просто ужас! Не вылезал от нас, только что ночевать домой уходил.

Олег рассеянно кивнул. Неизвестно откуда возникший одноклассник, судя по поведению Светланы был ей безразличен. Действительно - старый приятель, и только.

- Вот-вот, влюблен! Все так считали. А он мне сказал, что вовсе в Тамарку был влюблен. И крутился около меня, чтобы к ней быть поближе - она стряхнула натертый сыр в большую пиалу и сразу вымыла терку.

- А чего это он так сложно? - удивился Кирилл. - Да нет, это он тебе голову морочил, я же помню...

- Вот именно, морочил, - фыркнула Светлана. - Только сейчас или тогда? И у меня такое ощущение, что именно тогда.

- Слушай, а что мне теперь делать? Вроде бы, как порядочный брат, я должен ему морду набить? За крушение твоих девичьих иллюзий?

- Не вздумай даже пробовать! Он сейчас знаешь какой стал? Размажет тебя и не заметит. А потом, бог с ними, с иллюзиями. Тем более, что иметь их в моем возрасте, это уже признак слабоумия.

- Ладно, бог с ними, - легко согласился Кирилл. - А в гости-то чего не позвала?

Олегу показалось, что в этом простом вопросе прозвучал какой-то второй, скрытый от него смысл. Уж слишком внимательно Кирилл смотрел на сестру, слишком явно она смутилась под взглядом брата, слишком горячо запротестовала:

- Ничего подобного, я приглашала! Сразу ему сказала, чтобы приходил... не слишком настаивала, правда, не уговаривала, когда он отказался. И вообще, в чем дело? Если Витьке удобнее зайти ко мне на работу, то при чем здесь я? Тем более, я не знала, что ты приедешь!

- Ладно, не заводись, - примирительно сказал Кирилл. - У тебя вода кипит.

Светлана тут же повернулась к плите. Сосредоточенно запихала длиннющие соломины в кипяток и, с излишней старательностью, начала мешать ложкой. Очевидно, это простое действие помогло ей обрести спокойствие и перейти в наступление:

- Теперь твоя очередь. Рассказывай.

- Да ничего особенного не было, Светочка, - в одну секунду Кирилл снова превратился в подхалима. - Ты же помнишь, я одно время носился с "Вестсайдской историей"?

- Помню, - она вынула из холодильника стеклянную мисочку с грибами и показала брату.

Он непроизвольно облизнулся:

- Жареные? Давай!

Светлана улыбнулась и поставила мисочку в СВЧ-печку. Кирилл продолжил изложение событий вчерашнего вечера:

- А Олег над ней, над "историй" то есть, как раз работает. Ну, мы немного позанимались...

- И как? - Светлана обернулась к Олегу. Взгляд ее был не вопросительный даже, а скорее оценивающий. Дескать, понял ты, с кем имеешь дело, или нет?

- С огромной пользой, - честно ответил он. - Кирилл - потрясающий педагог. Я просил его позаниматься со мной еще.

Светлана ничего не сказала, только кивнула одобрительно. Правильно, а чего хвалить брата, если человек и так понимает, как Кирюшка талантлив. Тем более, что макароны готовы и пора накрывать на стол.

Олег с удовольствием наблюдал, как она ставит тарелки, режет хлеб, наливает в высокие, тонкого стекла стаканы, холодный компот.

- Я не знаю, как вы, - немного смущенно сказала она, - но Кирилл у нас любит запивать.

- Я тоже, - кивнул Олег. Компот был вкусным, даже на вид.

Светлана разложила спагетти по тарелкам, щедро посыпала тертым сыром. Достала из печки миску с разогретыми грибами, положила в каждую тарелку. Брату уверенно смешала со спагетти, в тарелке Олега оставила сбоку небольшой горкой.

- Зелень?

- Обязательно! - с энтузиазмом откликнулся Кирилл. Олег молча кивнул. Он только сейчас почувствовал, как проголодался.

Мелко нарубленная зелень завершила создание натюрморта, мужчинам были выданы вилки и разрешение приступить к принятию пищи.

- А за-а-па-а-х! - Кирилл склонился над своей тарелкой.

Олег неожиданно встрепенулся:

- А что же вы? Вы-то с нами разве не сядете?

- Я давно позавтракала, - отмахнулась Светлана. - И вообще, мне на работу пора. Кирюш, кофе сам сделаешь?

- Ничего подобного, - с набитым ртом сказал Кирилл. - Можешь второй раз не завтракать, а кофе ты с нами выпьешь.

- Пожалуйста, - присоединился к нему Олег. - Вы ведь все равно уже на работу позвонили, что к обеду придете.

- Да я, собственно... а впрочем, почему бы и нет? В конце концов, мы для работы или работа для нас?!

- Золотые слова! - Кирилл взмахнул вилкой. - Только ну его, этот растворимый, свари уж настоящего, а?

Светлана не стала спорить. Раз все равно решила задержаться, так почему бы не потратить еще пять минут? Заодно и сама приличного кофе выпьет.

Под кофе у Кирюшки родилась очередная гениальная идея:

- Слушай, Светка, а возьми тоже в своей конторе пару дней, поехали с нами! С родителями повидаешься, Олега еще раз послушаешь.

- Нет, - она ответила слишком быстро и, почувствовав, что отказ прозвучал почти грубо, смутилась. - Я не имею в виду, что не хочу вас слушать, просто... у меня дела... в общем, не могу я сейчас уехать из города.

- Не можешь, значит не можешь, - Кирилл посмотрел на нее с удивлением, - чего ты всполошилась?

- Вовсе я не всполошилась! И вообще... может Денис завтра приедет.

- А что он обещал?

- Смеешься?

- А знаете, у меня есть другое предложение, - довольно неожиданно вступил в разговор Олег. - Никто же не говорит, что мы должны ехать в Хвалынск обязательно сегодня. Давай двинемся туда завтра, а сегодня я приглашаю вас в ресторан. - "Болван, зачем тебе это надо? Ведь не собираешься же ты, на самом деле, закрутить с ней роман? Да и бесполезно это..." - В порядке компенсации Светлане за испорченный вчерашний вечер. - "А ни зачем! Просто хочется побыть с ней рядом, хоть немного. Один единственный вечер - и на этом все закончится."

- Вообще-то, здорово было бы, - сказал Кирилл. - Я бы еще пару дел провернул... но с твоими планами это как, стыкуется?

- Я в отпуске, - напомнил Олег. - На две недели. Так что мои планы зависят исключительно от меня.

- Тогда все в порядке. Светка, соглашаемся?

- Я не знаю... - неуверенно отозвалась она. - Это не совсем прилично... что же я - без мужа, и по ресторанам?

Олег вытаращил на нее глаза. Надо же, бывшая одноклассница Риточка не обманула - Светлана вполне могла претендовать на титул "мадам Добропорядочность"!

Кирилл не удивился, он, скорее, возмутился:

- Ну ты даешь, сестренка! Ты же не одна идешь, с тобой я буду. Какая еще дуэнья нужна?

- Ты, конечно, прав...

- А раз прав, значит и разговаривать не о чем. Во сколько выходим?

- Часов в восемь, я думаю, будет нормально, - Олег был очень доволен.

- Не поздно? - заикнулась Светлана.

- Цыц, сестренка! Рассматривай это, как сбор материалов для следующего романа. Потом опишешь где-нибудь разгульную ночную жизнь ресторана.

Светлана расхохоталась, обозвала его дураком, приказала вымыть посуду и, пообещав вернуться домой к шести, в крайнем случае, полседьмого, умчалась на работу.

- А что она так развеселилась? - потребовал объяснений Олег, как только захлопнулась дверь.

- Да была тут история, - хихикнул Кирилл. - У нее, в одном из романов, герои в ночной клуб отправились. Ну, по ходу развития сюжета. А Светка же там никогда не была, понятия не имеет, как все устроено. Есть ли швейцар, как платят, живой оркестр там играет или ди-джей музыку гоняет, танцы в отдельном зале, или где столики стоят, там и танцуют? И есть ли вообще эти самые столики? В общем, масса вопросов и ни одного ответа. Так она всех родных и знакомых перебрала, все искала, кто бы ей рассказал. Но и мы-то в таких местах не завсегдатаи, сам понимаешь. Я тогда вообще, к госэкзаменам готовился, мне не до ночной жизни было, мама с папой тоже отказались идти в разведку.

- А зачем ей нужно было, чтобы кто-то шел? Не все же время у нее муж в командировке, сводил бы, наверное?

- Кто? Денис? Да его в ночной клуб только под общим наркозом можно затащить! Нет, его уговорить Светка даже и не пробовала, а без мужа идти - вон, сам только что слышал - "неприлично"! В общем, оставался у нее только один путь, искать очевидца. Кончилось тем, что я одну знакомую девчонку из консерватории к ней привел, та ей два часа на вопросы отвечала. Потом все удивлялась: "До чего же сложная работа у писателей".


- И никому-то ты Светочка не нужна, - Нина оторвалась от экрана компьютера, как только Светлана показалась в дверях. Никто тебе не звонил, никто тебя не спрашивал, даже Леонид Анатольевич.

- Господи, как же это я Леониду Анатольевичу за полдня ни разу не понадобилась?

- Очень просто. Они изволят отсутствовать, по случаю каких-то срочных домашних дел. Не то за грибами свое семейство повез, не то трубы у него в квартире должны менять, но что-то очень увлекательное. И приятель твой, тоже не появлялся.

- Вот так и узнаешь свое истинное место в русской литературе, - Светлана повесила сумку на спинку стула и включила свой компьютер. - А где Лидочка?

- Пошла перекусить. А почему ты у меня не спрашиваешь, как прошел день рождения?

- Чей? Ой, Нина, я забыла совсем! Так что, твой подарок имел успех?

- Обалденный! Я теперь, можно сказать, без пяти минут невеста!

- Поздравляю, - искренне сказала Светлана.

- Спасибо! - Нина расцвела улыбкой и тут же постаралась озабоченно нахмуриться, - ох, что-то я слишком радуюсь, как бы не сглазить! Ладно, я свое отдежурила, пойду тоже пообедаю. Может немного задержусь, загляну в парикмахерскую, - она подмигнула, - сама понимаешь, мне сейчас надо быть в форме супер-экстра-класс!

- Давай, давай, - рассеянно согласилась Светлана, устраиваясь за компьютером и открывая файл с фантастической повестушкой, над которой она начала работать еще в пятницу.

Вещица была милая, написана достаточно связно и хорошим языком, но сколько же ошибок! Не орфографических, их, как раз было очень мало, да и те, скорее, не ошибки, а опечатки. Но синтаксис... Было такое ощущение, что автор рассыпал запятые горстями, не обращая внимания, на то, куда они, собственно, попадают. Спасибо, что посреди слова до сих пор ни одной не встретилось. Вопросительные и восклицательные знаки стояли, правда, на своих местах. Ну, и еще точки. Остальные знаки препинания, автор, похоже, презирал.

Когда в дверь постучали, Светлана как раз застряла на очень сложносочиненном предложении, слишком длинном, чтобы можно было оставить его, как есть, и слишком запутанном, чтобы разделить без потери смысла.

- Да-да, заходите!

- Светлана? - дверь приоткрылась, и Олечка заглянула в комнату, - тут к вам пришли... можно?

- Конечно, Оля, к нам всегда можно!

- Мадмуазель, счастлив был познакомиться и спасибо, что проводили! - прогудел в коридоре знакомый голос. - Без вас я бы навсегда остался в этих катакомбах!

Олечка что-то смущенно ответила и ее каблучки застучали по коридору, а Витька материализовался в комнате.

- Акимов! - обрадовалась Светлана. - А я уж думала, что опять на десять лет пропал!

- Ни в коем случае! Пропаду, конечно, но не сейчас, - Витя галантно поцеловал ей ручку, оглянулся, - а чего это ты в такой зале одна сидишь?

- Остальные разбежались. Временное ослабление дисциплины по случаю отсутствия начальства.

- А чего же ты не разбежалась? Неужели меня ждала?

- Размечтался! Нужен ты мне больно, изменщик коварный. Просто я только полчаса назад пришла. Тебе повезло, явился бы утром, не застал бы меня.

- А вот такого не могло случиться в принципе, - подмигнул ей Витя. - Я на этот счет везучий, всегда появляюсь в нужном месте в нужное время.

- Кстати, насчет места и времени, давай, пока ты опять не исчез, может попробуем собраться, устроим встречу школьных друзей? Хотя бы тех, чьи телефоны у меня есть? И Кирилл мой, как раз приехал. Я ему про тебя рассказала, он очень обрадовался. Ты же Кирюшку помнишь, брата моего?

- Кирюху? - Акимов усмехнулся, - конечно помню. Однако, сдается мне, Светочка, что не ради него ты хочешь эти посиделки устроить. Тебе, в свете новостей про мое отношение к Тамаре, интересно свести меня с остальными ребятами. И, соответственно, проверить всякие черные подозрения, которые сейчас роятся в твоей набитой разными сумасшедшими фантазиями головке, так ведь?

- Вообще-то, я не имела в виду, так уж откровенно...

- Светка, изысканные обороты оставь для своего литературного творчества. Я не о форме, а о смысле говорю.

- А что смысл? Смысл, даже если отбросить форму, все равно никогда не бывает однозначным...

- Светка!

- Да ладно тебе! В чем-то ты, конечно, прав, мне интересно посмотреть на тебя рядом с ребятами. Но тут ты сам виноват, нечего было раскрывать свои страшные тайны. С другой стороны, действительно, хочется просто собраться всем вместе. Витька, ведь десять лет не виделись! Неужели тебе не хочется?

- Хочется, - он улыбнулся. - Если честно, Светочка, то очень хочется.

- Ну, так в чем же дело? Не хочешь ко мне идти? Так у вас, насколько я помню, тоже квартира была...

- Э, про мою квартиру ты забудь! Родители уже пять лет, как продали ее и уехали к бабке на Украину. Так что, я здесь теперь человек иногородний.

- А где же ты сейчас живешь?

Он расхохотался:

- Нет, Светка, ты совершенно не изменилась! У тебя, по-прежнему, все на лице написано!

- Что это у меня написано? - немного надулась она.

- Ну, прежде всего, что ты сейчас в растерянности: старая дружба требует, чтобы ты позвала меня к себе, и обеспечила койко-местом, но ты не уверена, что эту идею одобрит твой муж. Кстати, лично я, на его месте, категорически не одобрил бы. Тем более, что ты понятия не имеешь сколько времени я буду здесь ошиваться. Но ты не бойся, я не на вокзале ночую. В городе, к твоему сведению, полно гостиниц.

- Вот ты тоже совершенно не изменился, каким был противным, таким и остался, - мстительно сказала она.

- Ну, остался, - весело согласился он. - Ладно, Светка, в одном ты права, встретиться, конечно, нужно. Только давай, чуть попозже, а то я сейчас закрутился малость.

- Ты разве не в отпуск приехал?

- Ну, как тебе сказать? С одной стороны в отпуск, с другой - надо провернуть пару дел. Потом, есть предложения насчет работы на будущее, тоже надо все уточнить.

- Что-то снимать будешь? Ой, Витька, а почему ты без фотоаппарата ходишь? Я всегда думала, что фотокоры с ним не расстаются. Может, ты мне опять наврал?

- Я же сказал, в отпуске я. Надоело.

- Как это надоело?

- А вот так. Думаю, может бросить мне вообще это дело? Платят мало, суеты много...

- Зато свободен.

- Свобода, это конечно... кстати, Светка, можно у тебя на хранение пакетик оставить? А то со мной в номере четыре таких хмыря... морды абсолютно жлобские.

- О чем речь? Приноси. Пакет большой?

- Да нет, - Витя вытащил из кармана желтый конверт из плотной бумаги, протянул ей. - Там мои фотографии. Посмотри, если интересно, конверт не заклеен.

- Конечно, интересно, - Светлана немедленно вытряхнула на стол содержимое. Стала разглядывать, медленно, по одной, перебирая. Снимки не показались ей особенно выдающимися. Лес, полянка с ландышами, поваленный ствол, на котором устроилась большая семейка поганок, снова лес, старый дуб с пышной кроной, отдельная ветка этого же дуба, усыпанная крохотными еще желудями, симпатичный мухомор, большой колючий куст... мило, но и только. Ни каких-то необычных ракурсов, ни игры света и тени, ни выразительности. Одним словом, ничего особенного.

- Ну как? - немного напряженно спросил Витя, - нравится?

- Красиво, - она посмотрела на него, виновато улыбнулась. - Витя, ты же знаешь, я в этих делах - фотография, живопись, скульптура - плохо разбираюсь. И пейзажи я не очень... вот мухомор мне понравился. Ты не обиделся? Они действительно, все очень красивые.

- Нормально, - он, вроде бы, даже был доволен. Сгреб со стола снимки, положил обратно в конверт.

- Но, честно говоря, я не думаю, что эти твои жлобы, польстились бы на эти картинки. Уж если они решат украсть, то что-нибудь более... осязаемое.

- Да я и не говорю, что украдут, - поморщился Витя, - а так, возьмут посмотреть, да нарисуют что-нибудь. Для веселья.

- А, такие жлобы, - понимающе кивнула Светлана.

- Именно такие. И знаешь еще что, ты не очень-то эти фотографии показывай, ладно? Не люблю, когда без меня смотрят - шиза такая. - Объяснение было хотя и невнятным, но вполне достаточным. Он еще со школьных времен помнил, что Светлана, ко всякой шизе относилась уважительно. Считала, что каждый человек имеет право на странности.

- Ясно. Давай я конверт вообще заклею, чтоб тебе не думалось.

Она ловко сняла предохранительную полоску, прижала клапан:

- Ну вот. Теперь можешь не сомневаться, что получишь свое сокровище в целости и сохранности, никем не рассмотренное, - и бросила конверт в сумочку.

- Спасибо, Светка, ты прелесть! Я тебя люблю!

- Опять ты все врешь, Акимов! Не меня ты любишь, а Тамару!


До ресторана их подбросил частник-извозчик. Светлана заикнулась было, насчет своей машины, но Олег эти разговорчики пресек.

- Человеку, который "за рулем", в ресторане делать нечего. Он только расстраивает окружающих.

Приехали, зашли в зал, и пока Светлана вертела головой, оглядываясь по сторонам, Олег провел короткие переговоры с молодым человеком в костюме, очень напоминающем форменный мундир офицера армии какой-нибудь экзотической банановой республики.

- ... подальше от эстрады, - услышала она слова Олега.

Молодой человек кивнул и, сохраняя на лице любезную улыбку, повел их к столику. Помог устроиться, исчез на секунду и тут же вернулся с тремя тонкими, малиновой кожи, папочками, вручил каждому и удалился, на этот раз окончательно.

- Светка, изучай обстановку, запоминай, потом все точно опишешь, - поддразнивал сестру Кирилл. - И витраж вот этот, и лепнину на потолке, и вон, смотри, у них оказывается, биллиардный стол стоит!

- Отстань, что я в ресторанах никогда не была?

- А разве была?

- А как же! Аленкину свадьбу где справляли? В "Центральном"! А диплом где обмывали? На "Речном вокзале", помнишь!

- Да, погуляла ты, сестренка, ничего не скажешь. Прямо-таки, знаток злачных мест города.

Олег в их разговор благоразумно не вмешивался, пристроил футляр со скрипкой около своего стула и листал меню. Потом протянул руку, открыл малиновую папочку перед Светланой:

- Пожалуй, стоит сделать заказ. Кирилл, ты тоже загляни в меню, полюбопытствуй.

- А зачем? Я вполне доверяю вашему вкусу, маэстро. Единственное уточнение - суп не хочу.

- Понял, - Олег взглянул на Светлану, с интересом изучавшую первую страницу меню, улыбнулся. - Я думаю, сегодня мы воспользуемся правилом правой руки.

- Как это? - Светлана перевернула ламинированный лист и уставилась на вторую страницу. Вид у нее был такой, словно она, прекрасно понимая всю бесперспективность этой затеи, пытается выучить наизусть побольше названий.

- А вы не знаете? Для ресторана существуют два правила - левой руки и правой. Левой - это когда вы кладете перед собой меню, левой рукой накрываете колонку с названиями блюд и делаете выбор, пользуясь только колонкой цен.

Кирилл немедленно свою папочку, выполнил требуемую операцию, провел пальцем по длинному столбику цифр. Выбрал что-то, убрал левую руку, проверил, что получилось, и захихикал.

- А правило правой руки, это, очевидно, спрятать колонку цен и выбирать по названиям, - Светлана, закрыла цены, пробежалась взглядом по открытой колонке:

- О, вот это хочу, - убрала правую руку, глянула: - Ой! Не хочу!

- Что это ты там нашла, - заинтересовался Кирилл.

- Да ничего особенного, буржуйские прибамбасы какие-то. Вот, я думаю, - Светлана вроде бы смотрела прямо, на список блюд, но время от времени, заметно косилась направо, - котлета с жареной картошкой, хорошо будет?

- Котлета? - странным голосом спросил Олег.

- Отбивная, - тут же внесла уточнение Светлана.

- И жареная картошка?

- Фри! Мне лично, очень нравится. И салатик можно, вот, здесь есть, из помидор и огурцов, - она снова стрельнула взглядом направо и сморщилась, - да что же они, овощи из самого Мозамбика сюда везут?

- Почему из Мозамбика? - немедленно заинтересовался Кирилл, отыскивая салат в своем экземпляре меню.

- Потому что цены такие, словно помидоры полмира объехали. Я на базаре за эти деньги два ведра куплю!

- Так, все понятно. Отдайте, - Олег решительно забрал у нее папку, закрыл и положил на край стола. - Заказывать буду я. А то еще попросите: "что-нибудь вегетарианское".

Кирилл фыркнул, а Светлана покраснела. Олег внимательно просмотрел левую колонку, ни разу, даже краешком глаза, не покосившись направо. Несколько раз кивнул, сказал сам себе: "угу" и "ну что ж, пожалуй", потом подозвал официантку.

Та подошла по первому же его знаку. Едва увидев ее, Кирилл совершенно ошалел и начал шепотом требовать от Светланы, плюнуть на интерьер, а хорошо разглядеть, запомнить и потом описать именно официантку. Это была, крохотная женщина на высоченных пятнадцатисантиметровых каблуках и с роскошной гривой черных вьющихся волос. Волосы она зачесала наверх, так что они образовали прическу-башню, не меньше тридцати сантиметров высотой. И где-то в центре этой башни, ослепительно сияла белоснежная кружевная наколка.

Светлана отмахивалась от брата и пыталась расслышать, какие указания Олег негромко дает официантке. Та строчила в своем блокнотике, понимающе улыбалась и кивала.

"Как китайский болванчик, - подумала Светлана. - А до чего же мы ей, наверное, все надоели... приходят каждый день люди, пьют, едят... кто-то хамит, кто-то вежлив, какая, собственно разница? Она и на лица-то не смотрит. А что ей наши лица, перед ней каждый день их сотни мельтешат. Приходит домой после работы, запирается в комнате, гасит свет и ложится. Чтобы хоть немного побыть в тишине и темноте. Это если у нее, конечно, есть комната, из которой можно выставить всех домочадцев и запереться...

- Светлана, а вино какое предпочитаете? - неожиданно обернулся Олег.

- А? - она не сразу вернулась в реальный мир.

- Мускат, - ответил за сестру Кирилл. - Лучше розовый.

- Значит, розовый мускат, - повторил Олег официантке. Та снова улыбнулась и кивнула. - А нам... Кирилл, ты как насчет "Хеннеси"?

- Нормально. По крайней мере, голова после него наутро не болит.

Официантка чиркнула в блокнотике, улыбнулась и кивнула.

- И что-нибудь безалкогольное... кола подойдет?

Против колы возражений не последовало и официантка, в последний раз улыбнувшись и кивнув, удалилась, грациозно покачиваясь на своих каблуках.

- Нет, это же надо, - пробормотал Кирилл ей вслед. - Чего она здесь пропадает? Ей бы в цирке работать, там такие есть, акробаты на ходулях, не помню, как правильно называются. Давно бы уже народной артисткой была.

Олега потенциальные возможности официантки, как звезды российского цирка не интересовали и он вернулся к обсуждению достоинств заказанного коньяка:

- Экий ты, Кирилл, оригинал! Я в первый раз слышу, чтобы "Хеннеси" оценивали с такой точки зрения.

- Единственная имеющая смысл оценка для алкогольного напитка, - пожал плечами Кирилл, - чему тут удивляться.

- Некоторые еще говорят что-то про вкусовой букет, про аромат, - намекнул Олег.

- А зачем тебе вкус и аромат, если назавтра голова раскалывается? - возразил Кирилл.

- Логично, - вынужден был согласиться Олег. - Но и ты признай, что пьется он, удивительно мягко!

- Это точно! В жизни не думал, что можно на двоих бутылку убрать, да еще практически не закусывая.

- Это вы свои вчерашние подвиги вспоминаете? - ласково уточнила Светлана. - Я про бутылку коньяка на двоих...

От неприятного поворота разговора, мужчин спасло появление официантки. Она быстро и ловко заставили весь стол тарелочками и вазочками с закусками. Откупорила бутылки, вопросительно взглянул на Олега и, каким-то образом поняв, что ответ отрицательный, не стала наливать. Потом придвинула губы к уху Олега (ей даже не пришлось для этого наклоняться), мурлыкнула почти интимно:

- Горячее?

- Я думаю, минут через двадцать можно подавать, - солидно ответил он.

Светлана смотрела на стол круглыми глазами:

- Это что?.. Вы что?.. Этим же роту солдат неделю кормить можно!

- Светлана, - укоризненно сказал Олег. - Вам, как профессиональному литератору, следует тщательнее подбирать метафоры. Сколько, по-вашему, в роте солдат?

- Точно не знаю... человек пятнадцать? Какая разница, мы же все равно не побежим искать солдат, чтобы они за нами доели!

Перспектива носиться по ночному городу в поисках голодных солдат, так насмешила Олега, что он едва не плеснул вино мимо бокала. Кирилл встревожился и коньяк разлил по рюмкам сам.

- А то знаю я свою сестрицу, она любого до нервной дрожи доведет. Это у меня к ней иммунитет выработался... А солдат, Светочка, в роте, около сотни, так что Олег совершенно прав, с метафорами тебе надо быть поаккуратнее.

Выпили без затей, за знакомство. Закусочки пошли хорошо, тарелки пустели буквально на глазах. Бутербродики с икрой кончились первыми. Потом Светлана выяснила, что вот этот салатик, странноватого вида, он с мидиями и решилась его попробовать. Ей понравилось, и она положила себе добавки, прорекламировав, попутно, деликатес брату. Олег, естественно, не отставал. Беседа, при этом, шла самая увлекательная. С обсуждения конкретной метафоры, мужчин потянуло на глобальные проблемы литературы.

- Ну почему, - приставал к Светлане Олег, - почему вы, писатели, так измываетесь над своими героями? Ну никому же не даете жить спокойно! Обязательно у человека должна быть куча проблем - не в семье, так на работе. А про счастливого слабо написать?

- Написать не слабо, только кто про это читать будет? Ну хорошо, живет нормальный здоровый человек, честно работает, хорошо зарабатывает, жена - умница, дети - вундеркинды! Утром он идет на работу, вечером возвращается домой... О чем писать-то? О том, как он в тапочках перед телевизором сидит?

- А вы считаете, что читателям интересно только тогда, когда про бандитские разборки или то, как об голову героя-алкоголика дружки бутылки разбивают?

- Да зачем же передергивать? При чем здесь вообще бандиты и алкоголики? Просто в любом случае, должно же быть какое-то напряжение в развитии сюжета, нерв какой-то... вот я сейчас на примере объясню. Допустим, я пишу сцену, где мой герой идет на встречу со своей девушкой. Уточняю, с любимой девушкой. Они поссорились, и он хочет помириться. Мало того, он собирается сказать ей о своих чувствах. До сих пор не решался, а сегодня собрался с духом. Я пишу, как он вышел из дома, летний день, чудесная погода, солнце светит, птички чирикают. Герой идет по улице, настроение прекрасное, он воодушевлен... Стоп!

- Почему стоп? Все нормально.

- В другом случае, возможно. Но у меня-то герой вовсе не уверен, как девушка примет его излияния. И мне, как автору, мало просто упомянуть о том, что он тревожится, я должна вызвать это чувство неуверенности и тревоги в читателе! В такой ситуации безмятежный ясный день, в качестве фона, абсолютно не годится. Как в кино, чтобы зритель понял, что пора нервничать, фоном пускают музыку потрагичнее. А что делать мне? Меняю день на вечер!

- Вот это правильно, - с подозрительной искренностью одобрил Кирилл. - Все чуйства на вечер. А днем надо работать, а не по свиданкам бегать!

- Разумная поправка, - Светлана предпочла не обращать внимания на тон брата. - Итак, вечер. Не из тех дивно-ласковых, созданных для влюбленных, а хмурый, неожиданно холодный, с пронизывающим ветром! Парень, в легкой рубашечке, идет по улице, ежась...

- Да чего же он в рубашечке, если холодно? - возмутился Олег. - Что у него пиджака нет?

- Он пошел на свидание прямо с работы, - отмахнулась Светлана, - а с утра было тепло. Зато читатель сразу проникается к герою сочувствием и тоже начинает переживать, чем там у него кончится, с этой девушкой. Герой звонит в дверь, девушка открывает и видит - он стоит перед ней, взволнованный и замерзший... - она замолчала.

- И что? - Олег не выдержал паузы.

- Я думаю, в этой сцене, уместен дождь. Представляете, девушка открывает дверь, а он стоит, мокрый, почти несчастный, неуверенный в себе. С полей шляпы стекает вода...

- Эй, притормози, - перебил сестру Кирилл. - Шляпа откуда? Ты же только что пиджак запретила.

- А мне нужна шляпа, для большей выразительности. Чтобы вода стекала с полей, - мечтательно повторила она.

- А если просто мокрая голова? - предложил Олег.

- Можно. Но шляпа эффектнее.

- Тогда легкая рубашка не пройдет. Она со шляпой никак не монтируется, - авторитетно заявил Кирилл. - Нужен плащ.

- Ладно, пусть будет плащ, - великодушно согласилась Светлана. - Исключительно ради шляпы. Но зонтик он не возьмет. Представляете, темный, дождливый вечер, герой идет по улице, не обращая внимания, что наступает прямо в лужи. Он проигрывает в голове варианты решающего разговора с девушкой, ему сейчас не до пустяков. Размытый свет фонарей неожиданно перекрывает вспышка молнии, он останавливается, прислушивается к раскату грома... да, сами видите, что необходим не просто дождь, а гроза! Именно сквозь грозу, герой идет к любимой. Руки в карманах, шляпа мокрая... а может добавить град? Он идет и, когда видит первые градины, упавшие на землю...

- ... то поднимает голову, смотрит вверх и говорит автору: "Совести у тебя нет! Ну чего ты ко мне прицепился?" - закончил за нее Кирилл.

Олег засмеялся и тут же испуганно взглянул на Светлану, не обиделась ли. Она не обиделась, сидела вполне довольная, даже улыбалась:

- Примерно так. Сами видите, тут главное, не пережимать. Я бы, пожалуй, так и осталась на стадии пронизывающего ветра, хотя дождь - тоже очень привлекательно. Но есть люди, которые и град запустят, а получится все великолепно! Читатель проглотит и даже не заметит.

- Как это все сложно, - покачал головой Олег.

Приятный разговор в приятной компании - время летело незаметно. Танцевать Светлана отказалась, но и это не испортило настроения Олегу. Когда, просидев за столом почти три часа, решили, что пора уходить, он легко отбил попытки Кирилла поучаствовать в оплате счета.

Выйдя на улицу, они убедились, что сентябрьский вечер, точнее, уже ночь, никаким литературным правилам не соответствовал. Ни дождя, ни ветра, ни, упаси боже, грозы с градом. Было тепло и тихо. Они неторопливо двинулись по пустынной улице в сторону центра, где гораздо выше вероятность поймать машину. Вдруг, откуда-то из подворотни, выскочил крайне неприятный тип, похожий на огромного бульдога. Он появился так неожиданно, что Светлана споткнулась и непременно упала бы, если бы Олег не подхватил ее. Впрочем, тип исчез в той же подворотне с такой скоростью, словно передвигался на пружинках.

Догонять его, естественно никто не стал. Повертели головами, пожали плечами и пошли дальше. До перекрестка оставалось метров сто, когда навстречу им, из-за угла вышел еще кто-то. Кирилл с Олегом напряглись, но уличный фонарь осветил конопатую физиономию, и Светлана оповестила всю улицу:

- Ой, Витька!

- Акимов, это ты? - радостно удивился Кирилл. - В жизни бы не узнал!

Витя расплылся было в ответной улыбке, но увидев что-то за их спинами, сделал странный, почти балетный прыжок в сторону, развернулся и бросился бежать. В ту же секунду что-то грохнуло. "Словно выстрел", - успела подумать Светлана. Грохнуло еще раз и Акимов, споткнувшись, упал и покатился по асфальту.

Светлана взвизгнула и обернулась. Сзади никого не было. Вообще никого - на всей улице только они трое. Четверо, если считать Витьку. Мужчины соображали быстрее. Кирилл подбежал к Акимову, упал рядом с ним на колени:

- Витька! Господи, да что же это! Олег, "скорую"!

Тернов уже вытащил сотовый телефон и лихорадочно жал на кнопки.

Акимов моргнул, губы его шевельнулись:

- Светлана...

- Я здесь, - она села прямо на асфальт, осторожно подсунула ладонь ему под голову.

- Не надо мне... было...

- Тихо, Витя, молчи, - она прижала палец к его губам, прерывая невнятное бормотание. - Береги силы!

- Алло, "скорая"! - неожиданно громко заорал дозвонившийся Олег, - срочно, огнестрельное ранение! Конечно жив! Нет, мы на улице! А, черт, - он схватил Кирилла за плечо, - какая улица?

Кирилл, не поднимаясь с колен, протянул руку, и Олег вложил в нее телефон.

- Это угол Волжской и Чернышевской. Мы на Чернышевской, напротив дома сто двадцать четыре, - четко доложил он. - Акимов Виктор, отчества не знаю... господи, да откуда мне... должно быть около двадцати семи. Резников, Кирилл Дмитриевич. Знакомый. Да-да, ждем! Когда "скорая" приедет?! Ф-фу, - посмотрел на черную пластиковую панель со слабой подсветкой, перевел взгляд на Олега, - Что у тебя за модель? На что тут нажать, чтобы выключить?

- Дай сюда, - Олег забрал телефон, выключил его, но убирать не стал, так и держал в руке. - Что они сказали, когда машина будет?

- В течение пяти минут.

- В милицию тоже надо позвонить...

- А толку, - нервно дернулся Кирилл. - Или ты думаешь, убийца до сих пор рядом крутится, ждет, пока его поймают?

- Откуда я знаю, может следы какие остались? И потом, не мы, так "скорая" им сообщит. И что ты ответишь, когда тебя спросят, почему ты сразу не вызвал милицию? Скажешь, не видел в этом необходимости?

- Тьфу! - Кирилл по-настоящему сплюнул на асфальт. - Давай сюда свою говорилку.

- По-моему, ему становится хуже, - голос Светланы истерически дрожал. Олег только теперь заметил, что по ее щекам текут слезы. - Он, кажется, сознание потерял.

- Пусти-ка, - Олег присел рядом, отодвигая ее в сторону, коснулся мокрой от крови футболки. - Черт, надо попробовать перевязать, хоть как-то, иначе кровью истечет. - Он сунул Светлане в руки скрипичный футляр, не расстегивая, стянул через голову рубашку, - лучше бы, конечно, чистый хлопок, но где ж его взять? У Кирилла вон, рубаха и вовсе шелковая... - попробовал разорвать крепкую ткань руками, но безуспешно. - Черт, была же в свое время привычка, ножик в кармане носить! Ладно, попробуем так обмотать. - Расстегивать рубашку он так и не стал, просто дернул полы в разные стороны и пуговицы сами брызнули на асфальт. - Приподнять его сможешь?

- Попробую, - Светлана опустила футляр на асфальт и, вздрагивая от сдерживаемых рыданий, подсунула обе ладони под плечи Акимова, потянула вверх. Кирилл, у которого одна рука была свободна, помог ей, не прерывая разговор с дотошным дежурным милиционером. Олег неловко обмотал грудь Витьки, прямо поверх футболки, стараясь затянуть повязку потуже. Закрепил, заправив край рукава внутрь.

- Все, - он вытер вспотевший лоб, не замечая, что оставляет на лице кровавый след.

- Промокает, - всхлипнула Светлана, глядя, как на светлой ткани проступает алое пятно.

- "Скорая" вот-вот должна приехать, - Олег сам не заметил, как это получилось, что положил руку ей на плечо, притянул к себе.

- Нет, не знаю я, кто в него стрелял, - Кирилл уже успел изложить дежурному в подробностях все, что произошло и теперь отвечал на вопросы. Из-за угла вывернула "скорая" - без сирены, но с включенной мигалкой. - О, врачи приехали! Извините, мне некогда! - он вскочил и замахал руками, - сюда!

Машина остановилась, из нее тут же выскочили две энергичных женщины в белых халатах:

- Здесь огнестрельное? - та, что была чуть постарше и пополнее, деловито наклонилась над Акимовым. Вторая только взглянула в сторону раненого и тут же метнулась к задней двери. Открыла, вытащила носилки, спросила высоким голосом:

- Поможете его положить?

Кирилл с Олегом тут же подхватили Витьку, Светлана поддерживала ему голову. Когда носилки погрузили в машину, старшая строго осмотрела всех троих:

- Кто-нибудь с ним поедет?

- Давайте я, - вызвался Кирилл. - Олег, ты Светку домой отвезешь?

- О чем речь!

"Скорая", мигая огоньками умчалась. Светлана уткнулась в грудь Олегу и, наконец, разревелась.

- Ну-ну, - одной рукой он продолжал обнимать ее, а второй гладил по голове, - ну-ну, не надо, не плачь... все будет хорошо... сейчас его в больницу, там врачи... переливание крови сделают, заштопают...

- Я так испугалась, - подняла она мокрое лицо. - Я же никогда, ничего подобного... я даже в кино не смотрю, когда убивают!

- Так это нормально, - успокаивал Олег. - Я тоже в первый раз увидел, как в человека стреляют, - он непроизвольно содрогнулся, бросил взгляд на размазанную лужу крови, оставшуюся на месте, где лежал Акимов. Светлана, почувствовав его движение, прижалась к нему еще сильнее.

Милицейскую сирену они услышали издалека. Завывая и мигая синими огоньками, машина выехала из-за угла и остановилась рядом с ними. Одновременно открылись три дверцы и вышли три человека. Водитель остался сидеть, положив руки на руль.

- Оперуполномоченный Савостьянов, - коротко представился мужчина лет сорока-сорока пяти, среднего роста, худой, сутулый и печальный. Двое, стоящие за его спиной, молодой парнишка с короткой стрижкой и здоровенный амбал в камуфляже, промолчали. - Где потерпевший?

- "Скорая" увезла, - лаконично ответил Олег. Он начал мерзнуть, все-таки без рубашки было прохладно.

- Угу... - Савостьянов обернулся, попросил очень вежливо, - Сема, выясни, пожалуйста, куда его отвезли.

Молодой парнишка кивнул и вернулся в машину. Амбал, не дожидаясь указаний, неожиданно легкой походкой, двинулся по улице, внимательно глядя себе под ноги, словно рассчитывал обнаружить на асфальте следы преступника. С заднего сиденья, тем временем, выбрался еще один, очень высокий, под два метра, человек с огромной кожаной сумкой. Вытащил из нее фотоаппарат, подошел к кровавому пятну, отмечавшему то место, где лежал Акимов. Судя по тем детективным фильмам, которые Светлане приходилось видеть, этот долговязый был экспертом. Эксперт присвистнул удивленно:

- Это с одного человека столько натекло? Ну-ну.

Савостьянов тоже посмотрел на лужу, поморщился, перевел вопросительный взгляд на Олега со Светланой:

- Итак, молодые люди, рассказывайте. Порядок такой: кто вы будете, в каких отношениях состоите с потерпевшим, что произошло? - он вытащил большой, сложенный пополам блокнот в картонной обложке, подождал немного, и, ни слова не услышав в ответ, язвительно заметил, - только не так быстро говорите, а то я записывать не успеваю.

- Тернов, Олег Николаевич. - В который уже раз, Олег убедился, насколько ненадежна слава классического музыканта. Фамилия не произвела на оперуполномоченного абсолютно никакого впечатления.

- Место прописки?

Олег продиктовал свой московский адрес, потом сообщил место работы и должность. Савостьянов все это тщательно записал, никак не отреагировав ни на "скрипача", ни на "солиста-исполнителя Московской государственной филармонии". Светлана, которую Олег все еще обнимал, прижав к боку, издала короткий нервный смешок.

- С какой целью к нам приехали?

- Гастрольная деятельность, - с максимально возможным в этой ситуации достоинством ответил Олег. - Позавчера был мой сольный концерт в оперном театре.

- Угу... где остановились?

- Гостиница "Словакия", номер шестьсот пятнадцать.

- Шестьсот пятнадцать... - документы с собой имеете какие-нибудь?

Олег наклонился, поднял футляр. Расстегнул короткую молнию на маленьком незаметном кармашке, достал оттуда паспорт.

Светлана снова хихикнула, глядя на выражение его лица, когда Савостьянов начал тщательно сверять паспортные данные, со своими записями. Задав еще несколько уточняющих вопросов и записав сдержанные ответы в свой блокнот, оперуполномоченный переключил внимание на Светлану. Наученная опытом Олега, она сразу достала из сумочки паспорт. На вопросы, правда, ответить все равно пришлось. Наконец, удостоверив личности свидетелей, Савостьянов перешел к следующему пункту.

- Значит потерпевший, Акимов Виктор... давно ли вы с ним знакомы?

- Я его в первый раз увидел, вот сейчас, - первым ответил Олег.

- Слышали о нем?

- Кажется... - он не уверенно спросил у Светланы, - это о нем вы утром разговаривали?

- Да, - кивнула она и обратилась к милиционеру, - видите ли... простите, как ваше имя-отчество? А то мне как-то неудобно вас по фамилии называть.

- Петр Захарович, - лицо оперуполномоченного было непроницаемым.

- Видите ли, Петр Захарович, Витя Акимов, это мой одноклассник. Мы с ним со школы не виделись, почти десять лет, а на днях встретились.

- Поточнее, пожалуйста. На днях - это когда?

- Пожалуй, в пятницу... да, точно, в пятницу. А сегодня я рассказывала об этом своему брату, они тоже знакомы. Так что Олег, действительно, утром про Витю впервые услышал.

- Понятно. А сегодня встречу кто назначил?

- Не было никакой встречи! То есть была, но случайная. Мы втроем шли по улице и вдруг он из-за угла, совершенно неожиданно...

- Угу. Случайно, значит, - Савостьянов сказал это таким тоном, что было совершенно понятно: ни в какие случайные совпадения он в жизни никогда не верил и верить не собирается. - А вот вы сказали, "втроем шли". Где же третий?

- Третий, это мой брат, - терпеливо объяснила Светлана. - Он уехал со "скорой".

- Угу, - в блокноте появилась еще одна пометка. - Хорошо, дальше, что было?

- Дальше я ничего не поняла. Я его узнала, обрадовалась, окликнула. Он тоже, вроде бы обрадовался, а потом, - она растерянно развела руками, - знаете, как будто что-то увидел за нашими спинами и испугался. Прыгнул в сторону и побежал.

- Прыгнул? - немного удивился Савостьянов. - А ну-ка, поточнее. Где вы находились в это время?

Они очень подробно описали и даже вернулись на то место на тротуаре, где увидели показавшегося из-за угла Акимова. Уточнили, где он прыгнул с тротуара на мостовую, куда побежал.

Олег вспомнил типа, который напугал Светлану, выскочив из подворотни.

- Я чуть не упала, - подтвердила она. - Но он сразу шмыгнул назад.

- Все равно, если не убежал, а хоть пару минут оставался там, то вполне мог видеть, кто стрелял.

Савостьянов странно посмотрел на него, спросил очень деликатно - таким тоном у тяжело больного справляются о здоровье:

- А вам не пришло в голову, что именно он мог стрелять?

- А? - не слишком вразумительно ответил Олег.

- Допустим, он поджидал именно вашего приятеля. Сидел в засаде. Услышал вас, вы ведь, очевидно, не скрываясь шли, разговаривали?

- Не помню, наверное... то есть, что я говорю, ясное дело, не скрывались! Да нам и в голову ничего подобного придти не могло!

- Угу. Значит услышал он вас, выскочил, и тут же снова спрятался. А потом? Когда вы увидели Акимова, вы его окликнули, громко, он ответил. Преступник снова появляется, теперь за вашими спинами. Вы его не видите, видит только Акимов. Возможно видит, и направленное на него оружие. Он пытается спастись, отпрыгивает в сторону, бежит, но убийца, очевидно, хороший стрелок... Я думаю, так все и было.

- Но я сразу обернулась. Почти сразу... - потрясенно сказала Светлана. - Сзади никого не было. И потом, что получается, кто-то специально сидел в засаде, поджидая конкретно Витьку? Бред какой-то! Кому вообще могло понадобиться его убивать?

- Мало ли... - печать вселенской грусти снова легла на лицо Савостьянова. - Вы ведь, как я понял, не представляете себе, чем ваш школьный приятель последние десять лет занимался?

- В общем... - Светлана вспомнила всю ту ахинею, которую начинал нести Витька, едва она спрашивала его про работу, и поежилась. - да, действительно, понятия не имею. Но он всегда таким славным парнем был! - почти с отчаянием добавила она, прекрасно понимая всю нелепость такого аргумента.

- Славный парень, это не профессия, - напомнил Савостьянов. - Ладно, пойдем, покажете ту подворотню.

В подворотне уже копошился амбал, освещая сильным фонариком темные углы. Он жестом подозвал Савостьянова, забормотал ему что-то. Светлана с Олегом слышали только негромкие ответные "угу".

- Ну точно филин в ночном лесу, - прошептала Светлана.

Савостьянов не мог ее слышать, но, тем не менее, оглянулся, посмотрел укоризненно. Потом окликнул молодого парня, который вынюхивал что-то на противоположной стороне улицы и второго, того, что Светлана посчитала экспертом. Коротким кивком указал им на амбала:

- Гена покажет. Займитесь.

Подошел к Олегу, уставился на него с внезапным интересом. То ли от этого пристального взгляда, то ли от поднявшегося прохладного ночного ветерка, Олег задрожал. Светлана подняла голову, посмотрела на его стиснутые челюсти и обняла одной рукой за талию. Рука у была теплая, но он задрожал еще сильнее.

- А что это вы без рубашки? - спросил Савостьянов.

- П-перевязку делали, - честно ответил Олег. - Кровь остановить п-пытались.

- Угу. Понятно. Но вы ведь замерзли, наверное?

- О-очень!

- Тогда, пожалуй, мы поступим так. По улицам вам в таком виде разгуливать не очень хорошо - и простудиться можете и вообще... Мы тут будем еще заняты некоторое время, а машина все равно стоит. Сейчас шофер вас отвезет в гостиницу, а вас, - он перевел взгляд на Светлану, по домашнему адресу...

- Нет! - она вовсе не собиралась кричать, даже сама удивилась, что это у нее так громко вышло. Мужчины посмотрели на нее с удивлением. Светлана смутилась и торопливо попросила, - не надо его в гостиницу, пожалуйста, давайте лучше обоих, по домашнему адресу, вместе! - и добавила жалобно, - пожалуйста!

- Да сколько угодно, - в первый раз улыбнулся Савостьянов. - Домашний адрес месту прописки соответствует?

- Соответствует, соответствует, - закивала Светлана.

- Вот и хорошо. А завтра, к одиннадцати ноль-ноль, попрошу в милицию. Назовете дежурному внизу свои фамилии, он вам скажет, в какой кабинет пройти. Чтобы не забыли, вот я вам на визитке напишу: одиннадцать ноль-ноль! - он чиркнул шариковой ручкой на простой карточке из белой плотной бумаги. - Как найти нас, знаете?

Олег взглянул на визитку, пожал плечами:

- Я в вашем городе впервые.

- Я знаю, - Светлана взяла карточку, кинула на нее беглый взгляд и бросила в сумочку. - В одиннадцать будем.

- Брата вашего, если мы его в больнице не застанем, тоже попросите. Других свидетелей, как я понял, не было?

- По крайне мере, мы не видели, - Светлана подняла голову и посмотрела на темные окна дома напротив, - Может кто из здешних жильцов видел хоть что-нибудь?

- Может, - охотно согласился Савостьянов и двинулся к машине. - Пойдемте, я шоферу указания дам.


В машине было так тепло и уютно, что, когда Олег снова оказался на улице, пусть и у самого подъезда, дрожь охватила его с новой силой. Светлану ночная прохлада, наконец, тоже достала, так что по лестнице они поднимались почти бегом. В квартиру ввалились запыхавшись, но немного согревшись. Светлана тут же пробежала по комнатам, зажигая везде свет. Обернулась к смущенно топтавшемуся в дверях Олегу:

- Что ты там стоишь? Проходи!

- Да я не знаю, - промямлил он. - ты вроде бы уже дома, все в порядке... что я теперь?

- Олег, - испуганно спросила она, - ты ведь не уйдешь сейчас? Я тебя очень прошу, останься! Ну хотя бы, пока Кирилл не вернется? Олег, я действительно очень боюсь одна, останься! Пожалуйста! Тебе ведь вовсе не обязательно уходить!

- Да нет, конечно, - пробормотал он, проходя в комнату. Поставил футляр около журнального столика, потом передумал, поднял его, перенес в угол, за диван. Снова остановился, неловко оглядываясь.

- Вот и хорошо, вот и прекрасно! - обрадованная Светлана не обращала внимания на его явное смущение. Она быстро схватила валяющийся в громоздком кресле большой клубок мягкой серо-голубой пряжи с приколотым к нему двумя длинными спицами начатым вязанием и подтолкнула Олега так, что он почти упал на мягкое сиденье, - сейчас я тебе... и скрылась в смежной комнате. Скрипнула дверца шкафа, и Светлана появилась с черной футболкой в руках:

- Вот, возьми! Она чистая. Правда я ее не погладила, но это и не обязательно. В Европе сейчас, говорят, футболки совсем гладить перестали. А у вас размер, по-моему, почти совпадает.

Олег напряженно выпрямился, настроение у него сразу испортилось. Она что, вообще ничего не понимает? Да он и пальцем не прикоснется к этой поганой футболке!

- Это совершенно не нужно, - холодно заметил он. - Тем более, что твоему мужу может не понравиться, что посторонние люди пользуются его вещами.

- А Денис-то тут при чем? - изумилась Светлана. - Это Кирюшкина футболка, он возражать не будет. Он же довольно часто сюда приезжает, так что вещей полный шкаф. Если хочешь, я могу по ней быстренько утюжком пройтись... а может, ты все еще мерзнешь? У Кирюшки здесь и фланелевая рубашка есть, или свитер, если ты...

- Да нет, не надо, - перебил Олег и взял футболку. Ничего вещичка, симпатичная. Быстро натянул на себя, заправил в брюки. Вздохнул облегченно: - Все-таки, мы рабы условностей цивилизации. Ну что такое, на самом деле, эта футболка? Кусок ткани - ни тепла, ни вида. А надел, и намного комфортнее. Сразу человеком себя чувствуешь.

- А я о чем! - почти весело откликнулась Светлана. Но тут она заметила свою отражение в зеркале и снова испуганно ойкнула. Подошла поближе, осмотрела себя, платье, тихо пискнула: - Мамочка моя! - Повернулась к Олегу спросила смущенно: - Ты ничего, если я себя немного в порядок приведу? Посидишь один?

- Запросто, - он откинулся на пухлую спинку кресла, вытянул ноги, расслабился, прикрыл глаза и пожаловался: - Только сейчас понял, как я устал.

- Ну и отдыхай! А я быстренько!

Когда минут через двадцать она появилась из ванны, чистенькая, с мокрыми волосами, в сатиновом домашнем платьице в цветочек, у Олега даже дыхание перехватило от восхищения. Нет, Светлана ничем не напоминала ни Венеру, ни Афродиту, ни... кто там еще появлялся из пены морской? Строго говоря, и красавицей ее тоже нельзя было назвать. Но при этом, такая милая, такая домашняя... и все это счастье не его, а какого-то неведомого Дениса, у которого даже не хватает ума сидеть дома, около жены! Шляется, идиот, по командировкам!

- Ты тоже иди, умойся. А если хочешь, душ прими, - Светлана сунула ему большое пушистое полотенце. Я пока чайник поставлю.

Олег послушно выкарабкался из кресла, пошел в ванную. Глянул в зеркало над раковиной - да уж, умыться совсем не вредно. Душ, правда принимать не стал, как-то неловко было. Так, сполоснулся наскоро, под краном. Когда он появился на кухне, Светлана уже поставила на стол чашки, вазочку с печеньем и теперь намазывала хлеб маслом.

- Я подумала, что пара бутербродов не помешает, - сказала она. - Ты с чем будешь, с сыром или с колбасой?

- С сыром, - Олег сел на табуретку, посмотрел на стоящий на огне чайник. - А что, электрического у тебя нет?

- Да, как-то все не соберусь купить. Наверное, не слишком нужен, - Светлана посмотрела на кусок сыра, на нож в своей руке. - Ничего, если сыр толстыми ломтиками будет?

- Так даже вкуснее.

- Вот и я так считаю, - она лихо заработала ножом. - Тебе чай или кофе?

- Что ты, то и я, - он прислонился спиной к стенке холодильника. Сидеть стало удобнее.

- Значит кофе. Только давай растворимый, ладно? - Светлана закончила возиться с бутербродами, достала из шкафчика банку, оглянулась на чайник. - И чего я в него столько воды налила? Надо было турку поставить, давно бы вскипело.

- Ладно, мы же никуда не опаздываем.

- Тоже верно, - она взяла бутерброд, придвинула тарелку ему. - Мы, оказывается, перешли на ты, а я даже не заметила когда. Забавно, правда?

- Забавно, - согласился он. - Хотя совершенно естественно. Ситуация, как-то не слишком располагала к соблюдению светских приличий.

- Да уж, ситуация... не понимаю, не представляю себе, в какую историю Витька мог вляпаться, чтобы его так. Олег, ты тоже думаешь, что убийца именно его ждал?

- Я не знаю, что думать. Единственное, в чем я уверен - на несчастный случай это не похоже.

Чайник, наконец, закипел и Светлана встала. Щедро насыпала в чашки порошка, залила кипятком.

- Мы с первого класса вместе учились. Витька в соседнем дворе жил. Потом, в восьмом, кажется, классе, их семья переехала, но он не стал школу менять. На трамвае ездил, но заканчивал вместе с нами, - она не то вздохнула, не то всхлипнула. - Оболтус, конечно, всегда был оболтусом, но зато каким веселым! Знаешь, сколько раз он литературу срывал? Как начнет ругать героев, да объяснять, что им надо было делать, если бы у них мозги были... мы за животы хватаемся, а Алла Григорьевна за сердце...

Олег слушал ее молча, опустив голову. Грел ладони о горячую чашку, время от времени делал маленький глоток и снова ставил чашку с кофе на стол. Потом спросил:

- Светлана, но это все было давно. Сегодня в него стреляли не за то, что он десять лет назад уроки литературы срывал. Ты единственная с ним виделась, он боялся чего-нибудь? Нервничал? Что он вообще про себя рассказывал?

- Да ты понимаешь, самое странное, что ничего. Трепался, как обычно, без остановки, но, чтобы дельное что сказать... нет. Где он был все это время, я так и не поняла, где и кем работает тоже. Сказал правда, что фотокорреспондентом, но, по-моему, соврал.

- А что, врать для него, это естественно?

- Как дышать. Но он не для себя врет, не для обмана, а чтобы смешнее было. Понимаешь?

- Развлекает почтенную публику, - понимающе кивнул Олег.

- Именно так! - обрадовалась Светлана. - Хотя, насчет работы, может и не соврал. Фотографии свои, он мне показывал.

- Хорошие?

- Олег, я в этом не разбираюсь. Обыкновенные фотографии, ничего особенного. Цветные. Лес там у него, кусты всякие, травка, цветочки. Мне одна понравилась - мухомор. Красный и в пупырышках - как живой. Да, Витька сказал, что работа ему не нравится и он хочет оттуда уйти.

- Оттуда, это откуда?

- Понятия не имею.

- Собственно, это и не особенно важно. Я не думаю, что с пистолетом в темном переулке, его поджидал именно теперешний работодатель. И вообще, фотографов, за то, что они хотят сменить место работы, как правило, никто убить не пытается. А чем он собирается заняться, не сказал?

- За два наших разговора, Витька четко и определенно, без вариантов и дурацкой болтовни ответил только на один вопрос! Он сразу сказал мне, что не женат и не был женат. Все.

- Ценная информация, - вздохнул Олег.

- Знаешь, в тот момент она мне показалась, действительно, очень интересной. Особенно учитывая такую новость, как его безнадежная любовь к Тамаре, - Светлана подняла чашку, с отвращением взглянула на кофе и, громко стукнув донышком о стол, снова поставила. - Бред! Идиотизм какой-то! Ничего не понимаю!

- Это ты про его безнадежную любовь? - усмехнулся Олег.

- Ой, да это меня меньше всего волнует, - отмахнулась она. - Так, немножко обидно, конечно. Все-таки, я привыкла себя считать умной девочкой, а оказалась дура-дурой. Но ведь на самом деле, все это такая ерунда! Какая вообще разница, кто в кого был влюблен десять лет назад?

"А что, если сказать сейчас: Я! Я был влюблен в тебя десять лет назад, - мелькнула у Олега шальная мысль. - В предыдущей жизни, в настоящей и во всех будущих. Всегда."

Он посмотрел на Светлану и снова уставился в свою чашку.

"Выгонит. И слушать не захочет, сразу выгонит. Мадам Добропорядочность! Вот ведь занудство!"

Разумеется, вслух он сказал:

- Никакой. Тем более, уверенности, что он опять не соврал, у тебя тоже нет.

- Вообще-то, я ему поверила. Знаешь, у него такие глаза в тот момент были...

Олег только плечами пожал:

- Тебе виднее.

- Господи, только бы он выжил, - вздохнула она.

- Кирилл еще не вернулся, значит, пока жив.

- Наверное, - с сомнением согласилась Светлана.

Оба посмотрели на часы переглянулись.

- Надо попробовать отвлечься, - решительно сказал Олег. - Давай поговорим о чем-нибудь таком...

- О проблемах Тибета? - Светлана слабо улыбнулась.

- Да нет, в этом я плоховато разбираюсь. Просто так, поболтаем. Например там, на приеме была такая блондинка, Кирилл называл ее Риточкой... она сказала, что вы в школе вместе учились.

- Было такое дело. Думаю, кроме этого, она еще много чего обо мне рассказала.

- Не особенно. Разве что, с большим удовольствием изложила душераздирающую историю о том, как поссорились Светлана Миронова и телестудия.

- А-а. Да ну, глупо тогда все получилось.

- Мне показалось, что эта Риточка тебя не очень любит, - осторожно заметил он.

- Неправильная расстановка слов, - на губах Светланы мелькнула короткая улыбка. - Она меня очень не любит. Впрочем, у нее для этого есть основания.

- Ясно, ты отбила у нее парня! - догадался Олег.

- Что ты? - она искренне удивилась. - Мне в жизни не удалось бы отбить у нее парня. Рита даже в школе была самой эффектной из девчонок, ребята всегда за ней табуном ходили. Привораживает она их, что ли? Нет в этой области у нас с ней разные весовые категории.

Олег не стал говорить, что с его, личной, точки зрения, весовые категории действительно разные, и вся разница в пользу Светланы. А может зря не стал?

- Все гораздо проще, - продолжала тем временем она. - С детства, меня ставили ей в пример. Она очень старалась, но я всегда чуть лучше писала сочинения, чуть быстрее решала задачи по математике, чуть выше прыгала в высоту на физкультуре... Мало того, что в школе, так и дома родители постоянно твердили ей: "Посмотри на Свету, вот какой надо стремиться быть... ". Ну какой нормальный человек это выдержит? Ясно, что в результате Ритка имени моего слышать не могла.

- То есть, вульгарная зависть?

- Да нет, зависть, это действительно, слишком вульгарно. Скорее некоторые вариации на тему комплекса неполноценности. Совершенно, причем безосновательного - она же очень неглупая девчонка, просто на мне зациклилась.

- А ты оказались недосягаема, как звезда... - пробормотал Олег. Светлана секунду смотрела на него, пытаясь понять, ехидство это или он решился на поэтическое сравнение для большей образности. Потом пожала плечами, ответила спокойно:

- У каждого человека свои достоинства и свои недостатки. Я не лучше нее и не хуже, я просто другая. Кстати, сейчас наши отношения не то, чтобы улучшились, но стали ровнее. Рита закончила пединститут, потом аспирантуру, работает на какой-то солидной должности в институте повышения квалификации учителей. В общем, сделала пристойную карьеру. Удачно вышла замуж - ее супруг довольно большая шишка в нашем министерстве образования. Можно считать, что на социальной лестнице она стоит на пару ступенек выше.

- А почему тебя это не волнует?

- У меня всегда был другой комплекс, - усмехнулась Светлана, - комплекс превосходства. А потом, у меня вообще другая система приоритетов.

- Иметь систему приоритетов, это важно, - согласился он. - Кстати, очень хочется задать тебе бестактный вопрос... - Олег замялся, - знаешь, если тебе будет неприятно на него отвечать, просто пошли меня к черту, ладно?

- Договорились.

- Почему у тебя нет детей?

- А-а. Нет, это не бестактный вопрос. Просто... видишь ли, у меня нет на него ответа. Так жизнь сложилась. Сначала было слишком рано, мы ведь с Денисом на четвертом курсе поженились и разумнее было закончить сначала университет. Потом, хоть немного сделать карьеру, начать зарабатывать деньги. Потом еще что-то. Теперь уже просто страшно - я ведь не девочка, а вроде бы считается, что первого ребенка надо рожать до двадцати пяти. И потом... жизнь устоялась, наладилась, а если появится ребенок, то сразу все полетит кувырком. Миллион забот, ясли, болезни, проблемы с работой, прочая суета.

Что-то в ее последних словах показалось Олегу фальшивым. Словно она не свои мысли высказывала, а озвучивала мнение другого человека. Наверное, этого ее обожаемого Дениса, кого же еще! Сама Светлана, даже когда говорила об этом очень мало походила на женщину, которая не хочет иметь детей из-за связанных с этим хлопот. Скорее, она выглядела, как человек, запретивший себе думать об этом.

Светлана нахмурилась, словно догадалась, о его мыслях.

- А у тебя дети есть?

- Дочь, от первой жены. Ксюшка. Ей сейчас двенадцать.

- Господи! Тамаркиным девчонкам всего пять! Сколько же тебе было лет, когда она родилась?

- Девятнадцать. Мы с Мариной вместе учились в музучилище и сразу после окончания расписались. Оба поступили в консерваторию. А после первого курса, на каникулах, она родила Ксюшу. Славная такая получилась девчонка.

- И... и с кем она сейчас? - теперь уже Светлана заметно колебалась, не желая оказаться бестактной.

- С матерью, естественно, - улыбнулся он успокаивающе. - Точнее, с бабушкой. У Марины некоторое время были сложности с карьерой, но сейчас все устроилось. Она солистка в "Новой опере", но гастролирует по всему миру, и с успехом. Недавно в Вене "Аиду" пела, а сейчас в "Метрополитен Опера" собирается. Марина Джирро, слышала?

- О! Конечно, даже интервью с ней читала, как раз по поводу венской "Аиды". Но она про тебя не упомянула даже!

- Значит, к слову не пришлось. Света, мы с Мариной в очень хороших отношениях, но тем не менее, уже десять лет в разводе. Я, когда даю интервью, тоже редко про нее вспоминаю.

- А почему она Джирро?

- Это фамилия ее второго мужа, итальянца.

- Она теперь замужем за итальянцем? - поняв, что разговор о бывшей жене не является для него болезненным, Светлана расхрабрилась и уже не скрывала любопытства.

- Нет, уже года три, как она с ним развелась. Джакомо бизнесмен, что-то такое по продуктам питания - соусы разные приправы. При этом молодой, красивый и очень музыкальный. Мне он нравился.

- Она вас познакомила?

- А как же? Я же сказал, мы с ней в нормальных отношениях. И потом, она же собиралась за него замуж, следовательно моя дочь становилась его падчерицей. Марина считала необходимым получить мое одобрение.

- И получила?

- Почти полное. Я же говорю, Джакомо мне понравился.

- Тогда почему почти?

- Видишь ли, я уже тогда видел, что ничего долговременного там не получится. Джакомо парень южный, горячий, с характером. И Мариночку господь тоже темпераментом не обидел. Любовь у них, конечно, была - только в кино снимать, все зрители обрыдались бы от умиления. Но такой накал страстей, сколько его можно выдержать? Неделю? Месяц? Год?

- Кажется, я понимаю, о чем ты, - кивнула Светлана.

- В общем, их хватило на три года. Честно говоря, это было в три раза дольше, чем я предполагал. Ну а потом пошел бурный процесс развода. Мариночка переколотила половину фамильного сервиза семьи Джирро, Джакомо, на радость соседям и дежурившим за оградой папарацци, запалил во дворе виллы костер из ее афиш и портретов, кое-что из мебели повылетало в окна, в общем, оттянулись ребята по полной программе. Вся Италия была в восторге, тиражи бульварных газет поднялись вдвое...

- Олег, ты все врешь! - перебила его восхищенная Светлана. - Такого просто не может быть!

- Эх ты, писательница, - снисходительно усмехнулся он. - Уж ты-то должна бы знать: в жизни такое случается, что выдумать просто невозможно. Впрочем, я бы тоже не поверил, но Марина мне газеты итальянские привезла, где вся эта история в подробностях была описана.

- Ты знаешь итальянский?

- Ну, немножко, в силу профессиональной необходимости, я в итальянском ориентируюсь. И в любом случае, в состоянии прочесть имена. Кроме того, там на каждой странице было по десятку очень четких, качественных фотографий, - он засмеялся, - особенно мне понравилась та, где Джакомо, в одних шортах и босиком, плясал вокруг костра на лужайке перед домом.

- Представляю, - она тоже хихикнула. - А что дальше было?

- Дальше ничего особенного. Им надоело развлекать почтеннейшую публику, а кроме того, Марине предложили контракт на три оперы в Австралии. Так что они в два дня договорились об условиях развода, дали указания своим адвокатам и каждый занялся своим делом. Через полгода оба были свободны и счастливы. Марина оставила фамилию Джирро, потому что на западе с ней проще вести дела, да и у нас, честно говоря, тоже. Джакомо это было приятно. Теперь у них прекрасные отношения и когда Марина бывает в Неаполе, они обязательно встречаются.

- Как это у нее выходит, - покачала головой Светлана. - Мне кажется развод, это так страшно. Вот ты живешь с человеком, это понятно. А если разводишься, значит не можешь больше жить, значит тебе с ним невыносимо. Как же тогда можно оставаться в хороших отношениях?

- У тебя просто неправильный настрой. Мы все живые люди, бывает, что совершаем ошибки, но зачем же до ненависти доходить?

- Я не говорю, что обязательно ненавидеть надо, но такую вот идиллию, мне тоже трудно себе представить.

- Ну и зря. Марина очень хорошая женщина и она тебе непременно понравится, - он прикусил язык. К счастью, Светлана не обратила на его слова внимания.

- Да я же не о ней, я о себе говорю. Я себя разводящейся вообще не представляю. Мы с Денисом...

Если бы она не замолчала, он бы, наверное, стукнул кулаком по столу. Или закричал, или швырнул чашку на пол. Все, что угодно, но он не желал слушать про Дениса. А тем более невыносимо было это "мы с Денисом".

Но она замолчала. Потом спросила:

- А ты с ней так же шумно разводился?

- Нет, конечно. У меня не было фамильного сервиза, а у Марины афиш. Мы оба были студентами, делить, кроме Ксюшки было нечего. Понимаешь, мы очень быстро поняли, что вся эта затея, наш брак я имею в виду, была ошибкой. Она хотела петь, у меня были свои планы. Кончилось тем, что Ксюшка жила у Марининой мамы, а мы превратились в, так сказать, приходящих родителей. Начали ссориться, все чаще и чаще. В конце концов решили, что, если хотим сохранить друг к другу хоть какое-то уважение, надо разводиться. Как видишь, помогло.

- Действительно, - Светлана смотрела на него с удивлением. - Вот он, значит твой секрет хороших отношений. Просто нужно развестись вовремя.

- В общем, да. Не доводить дело до того, что двое уже не могут в одной комнате находиться.

- Знаешь, для меня эта мысль довольно новаторская. У меня понятия о семье несколько... как бы это сказать, более патриархальные.

- Домострой?

- Примерно. Ладно, а дочка ко всему этому как отнеслась?

- Когда развод состоялся, ей было всего два года, так что он ее мало волновал. А потом... она выросла с бабушкой, но родители, тем не менее, у нее были, правда не одновременно. Хотя, при нашей артистической жизни все было бы точно так же, если бы мы продолжали жить вместе. А Ксюшка сейчас музыкальную школу заканчивает, по классу фортепиано. Ее там еще пару лет продержат, потом училище и консерватория - прямая дорога. Раньше она все мечтала стать аккомпаниатором, чтобы ездить на гастроли с родителями, потом поняла, что придется выбирать кого-то одного, плюнула и заявила, что сама станет великой пианисткой. Мы с Мариной заверили ее, что нисколько не возражаем.

- Я думаю! Это, наверное, так приятно - вот ты в зале и твой ребенок выходит на сцену, садится за рояль...

- Кой черт приятно! Для меня ее концерты хуже каторги. Сижу весь мокрый от страха, а сердце колотится так, что вообще ничего не слышу. Даже на школьных утренниках. А когда их школа в малом зале консерватории отчетный концерт устраивала, я вообще чуть концы не отдал. Схватился за какую-то постороннюю тетку и держался, пока Ксюшка из-за рояля не встала. Потом извиняться пришлось. Хорошо тетка нормальная оказалась, когда я объяснил, что это из-за дочки волновался, говорит: "Ничего. Только имейте в виду, у меня сын на виолончели во втором отделении играть будет, так тогда моя очередь будет в вас вцепляться". А жена обиделась, почему я не за нее ухватился, она ведь тоже рядом сидела, только с другой стороны, а за постороннюю женщину. Ну как я мог ей объяснить, что вообще ничего в тот момент не соображал?

- Марина обиделась?

- Нет, что ты! Марина тогда в Италии была. А вообще, она в этом отношении еще хуже меня. Когда Ксюшка играет, Маринка даже в зал не заходит - стоит под дверью и плачет.

- Но ты сказал, жена? - похоже, Светлану мало заинтересовали переживания Марины.

- Так это другая, Людмила. Я тогда второй раз женился. Правда с ней вышло все еще хуже. Понимаешь, с Маринкой мы не ужились, но все равно, оба были музыкантами, людьми, как Кирюшка говорит, творческими, - он слегка усмехнулся и развел руками, словно извиняясь за напыщенное выражение, - и понимали, что это означает. А Люда из бюрократов. Руководящий чиновник, то есть, чиновница. Так что, с одной стороны, ей очень нравилось быть супругой уже довольно известного скрипача, с другой - страшно раздражало все, что с этим связано. Поездки мои бесконечные, гастроли. То есть, против Франции или Испании она не возражала, даже готова была составить мне компанию, но вот зачем мне надо было ехать в Хабаровск, это объяснить было невозможно. То, что я занимаюсь дома, тоже мешало. Ее можно, понять: когда в соседней комнате по нескольку часов в день играет скрипка, это раздражает.

- Не знаю, мне не мешало. Я под Кирюшкину скрипку даже засыпала преспокойно.

- Счастливый дар, - усмехнулся Олег. - А вот Людмила не могла. Одним словом, промучились мы около пяти лет, и с обоюдным облегчением разбежались.

- И с ней ты тоже сохранил прекрасные отношения.

- По крайней мере, с тех пор мы не виделись, так что поссорится возможности не было. Слышал, что она вышла замуж за дипломата и уехала из Москвы. Куда-то в Южную Америку.

- Судя по всему, тебя это и не особенно интересует.

- Абсолютно не интересует.

- Как странно, - Светлана поставила локти на стол, опустила подбородок на переплетенные пальцы, - ты два раза был женат...

- Кхе, - кашлянул Олег, - если быть точным, то три.

- Что три?

- Три раза женат.

Секунду она растерянно молчала, потом холодно заметила:

- Подумать только, какая у вас в Москве жизнь интересная.

- Нет, Светлана я же вовсе хвастаюсь, наоборот! Я и рассказываю только потому, что ты можешь эту историю от кого-нибудь другого услышать, еще поймешь неправильно.

Она только плечами пожала. От кого, интересно, она могла услышать о его женах? Общих знакомых у них, кроме Кирилла, не наблюдается, а Кирилл знает его всего на полчаса больше. Хотя, братец с ним занимается, да и о чем они разговаривали, когда пили коньяк в гостинице, ей тоже неизвестно. Может и о личной жизни.

- Это дочка одного моего приятеля, Юрки Бурцева, я с ним, когда в консерватории учился, познакомился, - объяснял тем временем Олег, - он, правда, лет на десять меня старше. Потом Юрка из Москвы уехал в Свердловск, там и остался. Работает в филармонии, концертмейстер первых скрипок - уважаемый человек и жизнью, в целом доволен. А тут девчонка подросла, выучилась, и неплохая, кстати, флейтистка. Но она, наоборот, в Свердловске играть не захотела, собралась в Москву. Юрка написал мне, я как раз в то время был дома, так что, они приехали подыскать ей работу и остановились у меня.

Светлана замерла. Олег увидел ее округлившиеся глаза и заторопился:

- Да нет, все было совсем не так, ничего подобного. Юля очень славная, воспитанная девочка, просто ей нужна была московская прописка. Юрка снял ей квартиру, работу она нашла в первую же неделю, еще и выбирала - она действительно хорошая флейтистка, но прописку-то где взять? Без нее и на работу официально не оформят, и вообще, вся жизнь осложняется. Вот я и согласился помочь. Фиктивный брак, это конечно, незаконно, но не возвращаться же девчонке в Свердловск из-за этого? Тем более, что никому вреда не было.

Светлана медленно выдохнула и мысленно обругала себя. "Во-первых, его жены, три их или тридцать три, не твое дело! И во-вторых, не твое дело! И вообще, надо взять себя в руки и прекратить изображать идиотку!"

- Правда потом, когда она собралась замуж, бедняжке пришлось побегать, - неизвестно почему ободренный выражением ее лица (ей-то самой казалось, что она выглядит в эту минуту, как злобная карга), почти весело закончил свою историю Олег. - У меня как раз был большой гастрольный тур, а необходима была личная подпись на документах. Юлин жених даже заподозрил меня в нехороших намерениях. Что я, дескать, не хочу разводиться с его невестой. Но все кончилось благополучно. По дороге из Лондона в Нью-Йорк меня отловили, я немедленно расписался везде, где это требовалось и счастливые влюбленные смогли соединить свои судьбы.

- Ужас какой! - с чувством сказала Светлана.

- Да почему же? - искренне удивился он. - Ребята очень неплохо живут, кажется, даже внука Юрке успели состряпать. Вроде он писал мне что-то такое.

- Я не о них. Ужас - это ты. Понимаешь, я первый раз в жизни вижу человека, который три раза женился и три раза разводился. А может ты, как Витька, врешь? А вот покажи паспорт!

- Пожалуйста, - растерянно пробормотал Олег, протягивая документ, - смотри.

Светлана очень внимательно изучила страничку "семейное положение". Демонстративно тяжело вздохнув, вернула паспорт. Посмотрела на вытянувшееся лицо Олега, засмеялась.

- Перестань, все нормально. Это у меня шутки такие. Просто вся эта история с Витькой выбила меня из колеи. а твоя коллекция жен оказалась последней каплей.

- Светлана, я понимаю, что этот парень был твоим другом, но ведь прошло десять лет, - осторожно сказал Олег. - В конце концов, такие истории ╛╛- твой хлеб.

- Да, когда я их сочиняю. Но мне вовсе не нравится в чем-то таком участвовать. Понимаешь, я отношусь к тому типу женщин, которые обожают читать про всякие приключения и даже придумывать их, но категорически против того, чтобы самим попадать в подобные ситуации.

- Но в конце концов ты и не замешана, практически...

Коротко звякнул дверной звонок.

- Кирилл! - Светлана сорвалась с места. Распахнула дверь и, не успел брат войти, затеребила его, - ну что Витька? Как он, жив?

- Светочка, - он обнял сестру, явно не зная, что сказать, - Светочка...

- Умер? - Олег тоже вышел в коридор, стоял привалившись к дверному косяку.

- До больницы довезли, а там... - виновато ответил Кирилл, повернувшись к нему. - Врачи говорят, что ничего сделать было невозможно, смертельное ранение.

Светлана снова заплакала. Некоторое время брат молча гладил ее по голове, продолжая обнимать. Олег стоял, глядя на них и не знал, что ему теперь делать - и уйти и остаться было одинаково неловко. Наконец Кирилл слегка отодвинулся и сказал устало:

- Кофе пахнет.

- Да, мы на кухне тебя ждали, - немного невпопад ответила Светлана. - Пойдем, чайник еще горячий.

- Какой, к черту, чайник? - он прошел на кухню, прихватив по дороге попытавшегося пропустить его, Олега, тяжело опустился на табуретку. - Водка есть?

- Сейчас, - Светлана метнулась в комнату, вернулась с початой бутылкой, - вот!

- Стаканы давай, - скомандовал Кирилл.

- Рюмки?

- Стаканы, я сказал!

Три тяжелых хрустальных стакана, как по волшебству, появились на столе. Кирилл наклонил бутылку, горлышко звякнуло о край, водка плеснулась на стол.

- Олег, налей ты, - попросил он. - У меня руки дрожат.

Тернов посмотрел на него и налил почти треть стакана. Себе - чуть поменьше и, совсем уж на донышко, плеснул Светлане.

- Не чокаясь, - пробормотал Кирилл и опрокинул свой стакан ни на кого не глядя. Светлана, с отчаянным выражением лица, последовала его примеру. Олег подавил вздох и тоже выпил. С минуту все молча жевали бутерброды, потом Кирилл сказал Олегу:

- Спасибо, что со Светкой остался. Я так и надеялся, что ты догадаешься.

Олег качнул головой, дескать не о чем говорить, а Светлана, все еще всхлипывая, сказала:

- Кто бы его отпустил? У меня форменная истерика началась, как только он заикнулся, что уйдет.

- Ну, на истерику это мало походило, - поправил ее Олег. - И вообще, ты держалась в высшей степени достойно.

- О чем ты говоришь, - отмахнулась она. - Как это вообще возможно, в подобной ситуации держаться достойно?

Чайник, все-таки, пришлось подогреть, но времени это заняло совсем немного. Светлана сделала брату большую чашку кофе, поставила перед ним на стол.

- Сахар я положила, и ложечкой покрутила. Пей и рассказывай.

- Да что там, - Кирилл сделал большой глоток и поморщился, - горячо. Пока мы ехали, он в сознание так и не пришел. А в больнице его сразу на каталку и повезли в операционную. Но все равно, сказали, поздно. В общем, с самого начала поздно было. Смертельное ранение, - повторил он. - А потом меня посадили бумаги разные заполнять, потом менты подъехали, все им расскажи, да покажи.

- Да, они нас тоже долго теребили. И я слышала, как говорили, что с тобой тоже надо побеседовать, - кивнула Светлана. - А еще, нас всех троих просили завтра к одиннадцати в милицию подойти.

- А знаешь, Витька тебя звал, - Кирилл не поднимал головы, смотрел в чашку.

- Ты же сказал, что он без сознания был, - напомнил Олег.

- В полной отключке. Я его за руку держал. А он даже не стонал, только твердил: "Света, Светка".

- Но... почему? - ее голос прозвучал немного испуганно.

- Твое лицо - последнее, что он видел, прежде чем потерять сознание. Может, поэтому? - предположил Олег.

- Может, - пожал плечами Кирилл. Потом сказал с чувством: - Ребята, это было ужасно. Я сижу, держу его за руку, а он все бледнеет. Кажется, все, не возможно уже стать еще бледнее, а он... и голос этот... он под конец и не говорил уже, а... я не знаю, не то шепот, не то свист. Честно, мне плохо стало. А потом еще все это ментам рассказывать. Я понимаю, они свою работу делают, но... "Какие еще слова вы слышали от находящегося без сознания потерпевшего"? - прогнусавил он.

- А он что, кроме Светланиного имени ничего больше и не говорил? - зачем-то спросил Олег.

- Говорил, - Кирилла аж передернуло. - говорил "не надо мне было", "письмо" и "прости".

- Господи, да что же это значит? - ошеломленно пробормотала Светлана. - За что простить? И что не надо было?

- И еще письмо, - напомнил Олег. - Какое письмо?

- Понятия не имею. Не было никаких писем от него! Фотографии он мне давал, я тебе говорила. Они правда, в конверте лежат, но все равно это не письмо...

- Что за фотографии? - спросил Кирилл без особого интереса.

- Да обыкновенные. Он мне их на хранение оставил, а то, говорит, соседи в гостинице ненадежные. Я конверт заклеила, потому что он просил никому не показывать. Шиза у него такая, не любит, когда его снимки без него смотрят... не любил...

- Теперь ему уже все равно, - мрачно сказал Олег. - Давай их сюда, может поймем что-нибудь?

Фотографии разглядывали со всей тщательностью, аккуратно разложив на столе. Сравнивали, искали что-нибудь общее или, наоборот, какое-то резкое отличие. Пытались разобраться, есть ли в снимках связь с последними словами Акимова.

- Нет, не понимаю, - Кирилл резким движением смешал фотографии. - Даже если, в порядке бреда, принять версию, что Витька хотел от кого-то спрятать эти фотки и дал тебе, Светка, на сохранение... все равно не понимаю. Что он - международный шпион, что ли?

- Глупости говоришь, - устало покачала головой Светлана. - Понятия не имею, во что он мог влипнуть, но на Джеймса Бонда Витька никак не тянет.

- Много ты их видела, Бондов? - Олег взял оказавшийся сверху снимок полянки, повертел его в руках, снова бросил на стол. - А он у тебя прощения просил, это о чем-то говорит? Мне кажется, за то, что втянул тебя в эту историю.

- Человек без сознания был, в бреду! - всплеснула Светлана руками. - Кто знает, что он хотел сказать? Он и про письмо говорил, а нет никакого письма! И во что, по-твоему, он меня втянул? На фотографиях этих нет ничего криминального, сами видите. И он ничего особо про них не говорил, просто просил подержать у себя. А то, что его убили у нас на глазах, так не думаю, что Витька это планировал!

- А может быть там двойное дно, - вдруг оживился Кирилл.

- Где?

- Да в фотографиях этих! Ну знаете, как делают, приклеивают сзади к фотографии листок бумаги и вкладывают туда записку какую-то или микрофильм.

- Господи, ну что все из него шпиона пытаешься сделать, - почти простонала Светлана.

- Да не пытаюсь я, просто это хоть какое-то внятное объяснение того, что происходит. Ну давай проверим? Один снимочек, вот этот? - он не глядя выдернул фотографию с дубом, - дай лезвие!

- Только аккуратнее, все не кромсай, - она послушно принесла лезвие, - надрежь чуть-чуть. Если там два слоя, то и так сразу видно будет.

Увы, ничего таинственного под изображением дуба не обнаружилось - обыкновенная фотография и ничего больше.

- Действительно, ерунда, - поморщился Кирилл. - Еще немного и я начну подозревать, что во всем виноваты маленькие зеленые человечки. Все, хватит глупостями заниматься, пошли спать.

Олег неуверенно взглянул на часы, покосился в сторону коридора.

- Даже не думай! - прикрикнул на него Кирилл, - никаких гостиниц! Комнат и диванов, слава богу, у нас хватает.

- Действительно, какой смысл? - поддержала брата Светлана. - Завтра, то есть уже сегодня утром все равно вместе в милицию идти.


Олег перевернулся на спину, потянулся и открыл глаза. Напротив, на стене большие китайские часы с круглым циферблатом. Однако, уже девять пятнадцать! Хотя если вспомнить, во сколько они вчера легли, то не так уж и поздно.

Как наиболее почетному гостю, Светлана постелила ему не в проходном зале, а в отдельной комнате. Он встал, сделал несколько разминочных движений, оглядывая обстановку. Вчера он этим как-то не заинтересовался - рухнул на диван и тут же заснул, словно его выключили.

Кроме раскладного диванчика, на котором он ночевал, здесь стоял еще письменный стол с компьютером, на отдельной тумбочке пристроился лазерный принтер. У стены, высокий стеллаж забитый научно-технической литературой, самыми разнообразными справочниками, словарями и энциклопедиями. Очевидно, комната служила супругам кабинетом. На подоконнике стойка с дисками: игрушки и программные системы, примерно пополам, рядом небрежно брошены несколько исписанных крупным почерком листов формата А-4. Почему-то Олег не сомневался, что все это принадлежит Денису, мужу то есть. А вот стол, Светланино рабочее место. Под клавиатуру компьютера подсунут край тонкой ученической тетрадки в бледно-зеленой обложке, рядом - простая шариковая ручка. На уголке стола пристроилась аккуратная стопка книг - толстый орфографический словарь, том Адама Мицкевича из "всемирки" и брошюрка по обучению кун-фу, с подробными описаниями приемов и рисунками. Интересный набор. Словарь - понятно, это вопросов не вызывает, кун-фу - в общем, тоже. Без хорошего мордобоя сейчас ни одна книжка не обойдется, даже самый сопливый любовный роман. Но Мицкевич?

Олег взял книгу в руки, раскрыл на странице, заложенной бумажной полоской. Тонкая, проведенная простым карандашом фигурная скобка, выделяла строфу:


Но от князей ведут свой древний род Юраги,

И мне-то каково разыскивать бумаги!

Пускай москаль пойдет и спросит у дубравы,

Кто ей давал патент, перерасти все травы?"


Он пожал плечами - наверное, в том опусе, что Светлана сейчас пишет, кто-нибудь из главных героев поляк по происхождению.

Посмотрел на зеленую тетрадь и не удержался - перелистал. Короткие рабочие заметки: "в первой части как-то воткнуть объяснение, откуда взялась машина", "не забыть уточнить внешний вид Макса", "в конце рассказ про старую актрису, со слезой. И какое вино они пили?". Попадались записи более невнятные: "Допустим. И что из этого?", "куда уехали?", "мерзкий смех". Больше всего ему понравилось короткое "потом", написанное так размашисто, что занимало почти полстраницы. Он улыбнулся и положил тетрадку на место, постаравшись подсунуть уголок под клавиатуру точно так же, как было раньше.

Ладно, он встал, а хозяева? Осторожно приоткрыл дверь, прислушался. Легкое журчание воды, тихо мурлычет радио, звякает посуда - Светлана уже на кухне. Вот и хорошо. Значит вполне можно выползать. Вот только как бы просочиться в ванную, так, чтобы она не заметила? Зеркала в комнате нет, но наверняка видок у него сейчас - Бармалея можно играть без грима. Он потрогал щетину на подбородке, попытался пригладить ладонями, торчащие во все стороны волосы. Да, в таком виде нервным барышням лучше не показываться.

Олег натянул футболку, джинсы, на цыпочках вышел в зал. Кирилл еще спал, закутавшись в простыню, словно в кокон. Ладно, пусть поспит еще минут пять, все равно умываться по одному. Он вышел в узкий коридорчик и едва не столкнулся со Светланой.

- Ой!

Ну что за невезение! Такой, казалось бы, пустяк, успеть проскочить в ванную и хоть немного привести себя в порядок, прежде чем ей на глаза показывается, и того не получается!

- А я как раз собралась будить вас с Кирюшкой, - растерянно сказала Светлана. - Пора уже.

- Да, пора... а Кирилл спит еще, - он переступил с ноги на ногу. Хоть бы носки догадался надеть, идиот!

- Так я пойду, подниму его, а то завтракать... нам не позже, чем через час надо бы выйти, - тонкие Светланины пальцы неуверенно теребили оборку розового синтетического фартучка.

- Конечно, надо бы. Я имею в виду, чтобы не опаздывать, - да что же она на него смотрит, как на чудо-юдо морское! Неужели он настолько кошмарно выглядит? - Сейчас вот только умоюсь...

- Да, конечно! Я там на полочке новую зубную щетку в упаковке положила, возьмите. И бритва тоже лежит, лезвие безопасное.

- Спасибо.

Они синхронно, словно исполняя сложную фигуру старинного танца, развернулись в коридорчике, спиной к стене, лицом друг к другу и медленно двинулись: Олег налево, к ванной, где его ждала зубная щетка и бритва, а Светлана к залу, будить брата.

Впрочем, вместо того, чтобы заняться этим благородным делом, она плюхнулась в кресло и уставилась на выключенный телевизор. Ой, мамочки! Ой, до чего же Тернов хорош! Нет, не просто хорош. Растрепанный, помятый, с еще не расклеившимися после сна глазами, босой, в Кирюшкиной футболке, обтянувшей плечи, он был великолепен!

"Спокойно, - одернула она себя. - Ты порядочная замужняя женщина и не имеешь никакого права так реагировать на посторонних мужиков. Просто это твой тип мужчины - высокий рост, темные волосы, немного удлиненный овал лица, ямочка на подбородке... Денис, между прочим, такой же, и ямочка у него даже симпатичнее. Ох, Денис, Денис, где же ты? А может он и звонил вчера вечером, пока их не было? Ну конечно, с ее вечным невезением, именно так и было! А раз он вчера не дозвонился, значит вполне может позвонить сегодня! Или даже приехать! Так что нет никаких причин расстраиваться, конечно же он или приедет, или позвонит сегодня... или не позвонит."

Светлана сердито посмотрела на сладко посапывающего брата и потрясла его за плечо:

- Кирилл, вставай! Десятый час, хорошие люди давно на работе, а ты все дрыхнешь!

- А? - хрипло спросил он, с трудом открывая глаза. - А ты почему не на работе, хороший человек? Шла бы себе, а я бы еще поспал...

- Я уже позвонила Ленечке домой и отпросилась на сегодня.

- И он отпустил? - с сожалением спросил Кирилл, пытаясь увернуться от нежного тычка в бок.

- А куда бы он делся? Все-таки не каждый день мне приходится в милиции давать показания по делу об убийстве.

- Елки зеленые! - Кирилл резко сел, уставился на нее, - Светка, я думал это у меня сон такой кошмарный!

- Ну да, один на троих, - усмехнулась она. - Вставай, завтрак готов.

- А Олег где?

- Умывается. Давай, давай, шевелись, убирай диван, одевайся, нам выходить скоро!

- Да я что, я уже встал, - он потряс головой и потянулся за рубашкой. - И перестань меня подгонять, все равно Олег ванну занял.

- Сбегай пока к почтовому ящику, принеси газету к завтраку.

- Вместо зарядки? Ну никак ты Светочка не можешь видеть отдыхающего человека, обязательно тебе надо его сразу к делу пристроить.

- Это точно. Марш, марш!

Светлана уже нарезала хлеб и раскладывала по тарелкам жареную картошку, когда Олег неуверенно остановился на пороге кухни:

- Можно?

- Конечно, - улыбнулась она. - Садитесь. Компот наливать?

- Да, пожалуйста, - Олег снова устроился на табуретке у холодильника и довольно хмуро посмотрел на стол.

- А где Кирилл?

- За газетами спустился. Сейчас придет.

Светлана смотрела, как он царапает вилкой край тарелки и настроение у нее стремительно портилось. Вот только почему, непонятно. Ну надулся Олег Тернов, как недовольный индюк, ей-то что до этого? Неприятно, конечно, тем более, что пять минут назад он выглядел вполне нормально. Может он не любит жареную картошку с утра? Может, он за здоровый образ жизни, и ему надо овсянку на завтрак или йогурт какой-нибудь, обезжиренный? Или зубная щетка не понравилась? Да какая разница! На то он и знаменитый скрипач, чтобы капризничать.

И нечего из-за него расстраиваться. В конце концов, сегодня они с Кириллом уедут и ближайшие сто лет она его не увидит. А может и вообще никогда. Вот и хорошо, вот и прекрасно. Именно то, что нужно. А то она слишком часто стала на него заглядываться. Разумеется, дело вовсе не в том, что он ей понравился... то есть, он понравился, конечно, но не как мужчина, а как... как произведение искусства, вот! Имеет же она право восхищаться портретами и скульптурами - Давид, например, Микеланджеловский, или Аполлон. Вот точно так же она смотрит и на Тернова, с удовольствием, но без всяких чувств. Равнодушно.

На самом деле, взгляд Светланы, устремленный на гостя, был вовсе не равнодушным. Мрачным - да, сердитым - да, обиженным - да, но только не равнодушным.

Повисшее в маленькой кухне тяжелое молчание прервал Олег. Вообще-то он не собирался открывать рот первым. Раз эта "мадам добропорядочность" не желает с ним разговаривать - пожалуйста! Он в этом вовсе не нуждается. Перешла опять на "вы" - да снова пожалуйста, в чем дело? Не очень и надо. Раз она так зациклена на соблюдении приличий, пусть соблюдает. Теперь понятно, что и вчерашнее "ты", и слезы у него на груди, были просто результатом шока. А прошло несколько часов, она успокоилась и снова стала холодной и неприступной, как айсберг. Ну и в третий раз - пожалуйста! И вообще, она замужняя женщина, следовательно у него и в мыслях не было за ней ухаживать. И то, что эта женщина притягивает его к себе, как магнит, не имеет никакого значения. А может, она догадалась и именно поэтому держится так официально? Тогда надо дать ей понять, что ничего дурного у него и в мыслях нет. А то уедет он сегодня с Кириллом и бог весть, когда сможет ее увидеть? Олег кашлянул и спросил нейтрально, глядя в сторону:

- А какие газеты вы выписываете?

- Известия, - немного напряженно, но в целом любезно, ответила она. - И одну местную газетку.

Стукнула входная дверь и на кухню ввалился растрепанный Кирилл. Остановился, уставившись на них огромными, испуганными глазами.

- Ты что так долго? - Светлана сидела спиной к дверям и не видела его лица.

- Что случилось? - спросил Олег.

- Письмо, - слабо шевельнул губами Кирилл.

- Что? - Светлана наконец обернулась.

- Письмо, - повторил он и показал белый конверт, который держал в левой руке. - Витька говорил, "письмо"...

- Где ты его взял?

- В почтовом ящике лежало. Вместе с газетами, - теперь Кирилл потряс свернутыми в трубку газетами, которые держал в правой руке.

- А от кого оно? - Светлана протянула руку за письмом, осмотрела его, сказала растерянно, - ничего нет.

Кирилл с Олегом и сами видели, что ничего нет - ни марки, ни адреса, ни почтового штемпеля. Простой чистый конверт, на котором большими печатными буквами выведено: "Резниковой Светлане".

- Резниковой... правильно, он же не спросил, какая у меня теперь фамилия, - тихо сказала Светлана. И подняла глаза на брата, - ты думаешь, это то самое письмо, про которое он говорил?

- Ничего я не думаю, - звенящим голосом ответил Кирилл. - Просто я сам слышал, как Витька говорил: "Светка" и "письмо", а теперь письмо лежит в почтовом ящике!

- Так что же теперь делать?

- Я бы предложил вскрыть конверт и ознакомиться с содержимым, - мягко сказал Олег. Господи, до чего женщины, даже самые восхитительные, бывают туповаты. Ситуация, конечно, экстремальная, но нельзя же совсем мозги отключать!

- Да, действительно, - Светлана бросила на него благодарный взгляд, не слишком аккуратно надорвала конверт и двумя пальцами вытащила из него исписанный мелким почерком листок бумаги в клеточку. Развернула, посмотрела на подпись, - правда от Витьки. Ужас какой!

- Читай, - поторопил Кирилл.

- Сейчас... - она сморгнула выступившие слезы. - "Светка! Так и хочется написать, как в детективах: "если ты держишь в руках это письмо, значит меня уже нет в живых", - голос ее задрожал. - Но не пугайся, вовсе это ничего такого не значит. Скорее всего, я просто вынужден буду на некоторое время уехать из города..." Нет, я не могу! - она бросила письмо Олегу, - читай ты.

Он качнул головой: "мы опять на "ты"? Интересно, сколько приятелей нужно отправить у нее на глазах на тот свет, чтобы эта женщина привыкла к нему? Взял листок, начал читать ровным голосом:

- "...вынужден буду на некоторое время уехать из города. Прости, Светка, кажется, я втянул тебя в не совсем приятную историю, но думаю, что все обойдется. Только я очень прошу, никому не говори про те фотографии, что я тебе отдал, и не показывай их. Никому, это значит абсолютно никому: ни Кирюшке, ни мужу, ни подружкам, ни папе с мамой! Знакомым, незнакомым, официальным лицам, милиции - никому! Если будут бумаги с большими печатями тебе показывать - ты ничего не знаешь. Если будут приходить люди и говорить, что я их послал за фотографиями - ты понятия не имеешь, о чем речь. Впрочем, это я тебя так, на всякий случай пугаю. На самом деле никто не знает, что снимки у тебя, так что, если сама не проболтаешься... Светка, очень тебя прошу, молчи, иначе ты можешь попасть в серьезный переплет. И не бойся, ты не совершаешь при этом никакого преступления, все абсолютно законно. Просто эти снимки очень нужны одним нехорошим дяденькам, а я не хочу, чтобы они их получили. И не сомневайся в моей добропорядочности. Вовсе я не киллер, наоборот, стою, можно сказать, на страже правопорядка. Конечно, если бы я знал, что все так обернется, я бы не стал тогда, в кафе, строить из себя крутого бандюгана, но уж очень ты потешно глазами хлопала, я просто не смог удержаться."

Олег сделал паузу и откашлялся. Ни Светлана, ни Кирилл, не пошевелились, ждали продолжения.

- "Светка, ты поняла? Прячешь фотографии в самый дальний ящик и ни одной живой душе про них! А через недельку-другую я появлюсь, и избавлю тебя от этой обузы. И даже расскажу какую-нибудь очень убедительную и все объясняющую историю. Ты, как профессиональный литератор, наверняка сумеешь оценить. Ну а если, вдруг, мало ли, все под богом ходим и все такое прочее... в общем, если вдруг я исчезну окончательно, то все равно никому не говори. Стой на своем твердо - ни про какие фотки понятия не имею, в жизни ничего такого не видела и в руках не держала. Только одному человеку можешь доверять и быть с ним откровенной. Это Старик. Сама ты его никогда не найдешь, а если он захочет с тобой поговорить, то покажет тебе доказательство... в общем, ты сразу поймешь, что это именно тот человек, о котором я тебе пишу. Прости, Светка, честное слово, когда я снимки тебе отдавал, то не думал, что мои дела так резко усложнятся. Но ты, главное, молчи и все будет в порядке. До скорой встречи, привет Кирюшке! А будешь писать Тамаре, и ей привет передавай." - Олег несколько секунд разглядывал подпись, - большая буква "А" и кучерявая завитушка, очевидно имеется в виду Акимов. Все.

Он сложил листок, положил сверху на конверт. Откинулся назад, снова оперся о стенку холодильника. Сказал задумчиво:

- По крайне мере, он знал, что на него идет охота. Но надеялся, что все обойдется.

- А я ничего не понимаю, - всхлипнула Светлана. - Что в этих фотографиях такого? Мы же смотрели, ничего там нет.

- Значит плохо смотрели, - Кирилл наконец сел на табуретку, с отвращением отодвинул тарелку с остывшей картошкой. - Что теперь делать-то будем?

- В каком смысле? - сестра подняла на него заплаканные глаза.

- В том смысле, что нам через полчаса в милиции надо быть. И что мы им расскажем?

- Я... не знаю. Олег, ты как думаешь?

- Тут одно из двух, - пожал он плечами, - говорить все или ничего. То есть, или сразу отдать в милиции и фотографии и письмо, подробно объяснить как они у нас оказались и честно ответить "не знаю" на миллион дурацких вопросов, которые нам после этого зададут. Или второй вариант - последовать совету вашего приятеля, молчать. Опять-таки, ничего не знаем, понятия ни о чем не имеем и точка.

- Ну вы со Светкой прямо родственные души, - неожиданно ухмыльнулся Кирилл. - Она тоже вечно начинает расписывать: один вариант, второй вариант...

- На чужих проблемах это у меня очень здорово получается, - криво улыбнулась и Светлана. - А вот когда дело идет о себе любимой, все гораздо сложнее. Проще всего, наверное, отдать все в милицию и пусть они разбираются.

- Я бы на сто процентов согласился с тобой сестренка, если бы Витька особо не подчеркнул: "никому и никогда!". Включая милицию. По-моему, уж лучше будет сжечь, тоже решение проблемы. А ты как считаешь, Олег?

- Сжигать я бы не торопился, - Тернов тоже отодвинул от себя нетронутую картошку. - Светочка, все равно есть уже не будем, сделай кофейку, пожалуйста.

- Варить не хочу, - предупредила она, - будете пить растворимый.

- И прекрасно, меньше возни. Так вот, что я хочу сказать по поводу этих фотографий. Акимов пишет, что их хотят получить очень нехорошие дяди. А насколько мне известно, такие дяди отличаются крайней настойчивостью и упорством. И если они явятся к Светлане, то убедить их в том, что снимки уничтожены, будет ой, как не просто.

- Но Витька пишет, что никто не знает, где снимки. Он уверен, что никому и в голову не придет искать их у меня.

- Не хотелось бы об этом напоминать, но точно так же он был уверен, что ему самому ничего не угрожает и через пару недель он "избавит тебя от этой обузы".

- Я согласен, - сказал Кирилл. - Меняю свою точку зрения, сжигать, ни в коем случае, нельзя. Эта наша страховка на тот случай, если на пороге вдруг появятся те, кто убил Витьку. Надо спрятать, где-нибудь в надежном месте?

- Где? Отвезти к тебе в музыкальную школу и положить в сейф? Или в лучших детективных традициях, положить в камеру хранения на вокзале? - Светлана поставила перед мужчинами чашки с кофе. Себе делать не стала, налила стакан холодной воды. - У меня дома никаких тайников нет, а прятать фотографии под матрас я отказываюсь. Давайте лучше в милицию... Олег, что ты морщишься? Чем тебе милиция не нравится?

- Милиция мне нравится, ты кофе переложила. Дай сахар.

- Извини, - она с резким стуком поставила на стол сахарницу. - Ты остановился на том, что милиция тебе нравится.

- Нравится, - подтвердил Олег. - Но отдавать им фотографии и письмо я бы тоже не торопился. Кирилл, ты не смейся, но тут опять надо рассматривать два варианта: или этот ваш приятель бандит, на что он, как я понял, намекал Светлане в разговоре, либо работник правоохранительных органов, о чем он, тоже не слишком ясно, пишет в письме.

Кирилл быстро взял листок в клетку, нашел нужную строчку и прочитал с выражением:

- "Стою, можно сказать, на страже правопорядка". Вообще-то, это может означать все, что угодно.

- Все что угодно, кроме криминального мира, - заступилась за Акимова Светлана.

- Значит, еще раз повторяю, рассматриваем два варианта, - продолжил свою мысль Олег. - Или ваш приятель бандит и за этими фотографиями охотятся какие-то его бандитские враги... тогда непонятно, почему нельзя отдать их в милицию? Пусть бы они с его противниками своими методами разобрались? Или Акимов, скажем так, госслужащий и тогда... тогда тем более непонятно, почему он особо оговаривает, чтобы ты не отдавала снимки никому, какие бы официальные документы они ни показывали.

- Наверное мы как-то не так рассуждаем, - жалобно сказал Кирилл. - Я, вместо того чтобы хоть что-нибудь понять, наоборот, совсем запутался. Но одно только скажу, Витька не бандит! Ну не верю я в это!

- Можно подумать, я верю, - проворчала Светлана.

- А что вы на меня смотрите? - удивился Олег. - Я его вообще тридцать секунд видел. Пусть будет не бандит.

- Значит, делаем, как он просил? - уточнил Кирилл. - Никому ничего не рассказываем?

- Вот именно, - кивнула Светлана. - Решение принято, осталось только придумать, куда спрятать фотографии и письмо. Не под матрас же, в самом деле, совать.

- Давай мне, - неожиданно предложил Олег. - Я в футляр положу. И под рукой будут и спрятаны.

- Тебе? - она смотрела на него с сомнением.

- А почему нет? У меня никто не догадается искать. Или ты мне не доверяешь?

- Не говори ерунды. Просто впутывать тебя в это дело, как-то не очень красиво. Тем более, мы с Витькой хоть знакомы сто лет, а ты за что страдать будешь?

Олег не сразу нашел ответ. То есть, если бы он сказал правду, что ради нее, он бы... нет, на это даже намекать нельзя. А никакого другого внятного объяснения, в голову не приходило.

Спас его Кирилл:

- А, по-моему, он уже и так впутался вместе с нами, по самую макушку, - сказал он. - И при этом, все понимают, что Олег - лицо случайное, значит искать у него, действительно не будут.

Он снова сложил письмо, сунул его, вместе с конвертом, в пакет с фотографиями и протянул Олегу:

- Пусть будет у тебя. Прячь.


К одиннадцати они в милицию, конечно, не успели - совсем забыли о времени, обсуждая Витькино письмо. Мало того, когда уже собрались уходить, Кирилл вспомнил, что так и не умылся и, не снимая ботинок, рванулся в ванную. Впрочем, опоздание было джентльменским, минут на десять, не больше.

Светлана почему-то думала, что вот сейчас они станут отвечать на вопросы втроем, помогая друг другу точно вспомнить последовательность событий, но их ждали три разных следователя в трех разных кабинетах. Ей достался Алексей Николаевич Драгомилов. Слегка за сорок, невысокого роста, полноватый, лысеющий блондин с приятной улыбкой на круглом лице. Он немного напоминал добрых и умных следователей из старых советских кинофильмов, вот только крупная золотая печатка на безымянном пальце правой руки не соответствовала этому образу.

Старший следователь Драгомилов был безукоризненно вежлив, даже любезен. Сначала он записал ее паспортные данные, немного смущенно улыбнувшись и разведя руками:

- Да-да, я знаю, в деле все это уже есть, но формальности протокола...

- Разумеется, - Светлана решила проявить благоразумие и полную готовность к сотрудничеству. - Бумаги должны быть оформлены по всем правилам.

- Как приятно иметь дело с человеком, который это понимает! - искренне обрадовался старший следователь. - Вы просто не представляете, как раздражает, когда начинаются претензии, споры - и все из-за соблюдения необходимых, поверьте мне, правил!

Поскольку Светлана не очень понимала, о чем тут вообще можно спорить, она только пожала плечами. С ее точки зрения, ситуация напоминала трамвайную, когда надо предъявить кондуктору проездной. Он имеет право этого потребовать, она имеет возможность показать. Так зачем терять время на бессмысленные препирательства?

Алексей Николаевич вернул ей паспорт и задушевным голосом попросил:

- А теперь, Светлана Дмитриевна, с самого начала. Как вы познакомились с потерпевшим?

- Ой, ну это уж слишком с начала будет. Тем более, что точно я не помню, это двадцать лет назад было. Могу только число назвать - первое сентября. Мы вместе в первый класс пошли.

- А-а... пожалуй, вы правы, это немного слишком. Давайте про школу пропустим и перейдем к вашим встречам в последнее время. Вы часто виделись?

- Да вообще не виделись десять лет, с самого выпускного вечера.

- Что так? Обычно выпускники, хотя бы первые несколько лет поддерживают связь. Или вы с ним были в плохих отношениях?

- Наоборот, лучшие друзья. Просто он уехал сразу куда-то и вот только недавно вернулся.

- Откуда вы знаете, что недавно?

- Ну... он сам так сказал.

- Значит, вы все-таки встречались, - Алексей Николаевич посмотрел на нее укоризненно.

Он что, нарочно? Пытается ее запутать? Или действительно туповат? Вряд ли, должность старшего следователя требует некоторого уровня интеллекта. Наверное, это просто стиль работы такой - задать как можно больше вопросов, и нелепых в том числе, а потом уже отсеять всю шелуху и получить в остатке нужную информацию. Значит, если она не хочет сидеть здесь до ночи, нужно быть точнее в формулировках. Слава богу, опыт общения с подобными типами у нее есть - вдолбить иному автору правила, которым надо следовать, чтобы его опус приняли в издательстве, гораздо сложнее, чем посвятить Драгомилова в тонкости ее взаимоотношений с Витькой Акимовым. Это если не вдаваться в подробности, разумеется.

- Алексей Николаевич, - сказала она ровным голосом, - давайте уточним еще раз, по порядку. С Витей мы десять лет проучились в одном классе, дружили и, следовательно, в это время виделись регулярно. После окончания школы он исчез из моего поля зрения и десять лет мы не встречались. А три дня назад он, совершенно случайно, увидел меня на улице и, естественно, подошел. Потом...

- Подождите, Светлана Дмитриевна, - старший следователь, торопливо записывавший ее слова, поднял голову. - Сначала про саму встречу. Какого числа, на какой улице? Куда вы направлялись?

- Четырнадцатого сентября, около трех часов. Могу не только улицу назвать, но и номер дома - Шевченко, пятнадцать. Литературное агентство, в котором я работаю, находится в соседнем доме. И я никуда не направлялась, я сидела... - Светлана машинально обернулась на скрип открывшейся двери. В кабинет заглянул пожилой человек в форме, вопросительно посмотрел на Драгомилова. Тот молча кивнул и сделал непонятный знак правой рукой, не выпуская из нее дешевой шариковой ручки. Пожилой показал в ответ три пальца и, так ничего и не сказав, закрыл дверь.

- И где вы, говорите, сидели? - спросил Алексей Николаевич у Светланы, заглядевшейся на эту пантомиму.

- В кафе. Я вышла пообедать.

- Так поздно?

- У нас обед плавающий. Было жарко, есть не хотелось.

- Зачем же вы тогда пошли в кафе?

- Просто чтобы запихать в себя хоть что-нибудь. Иначе к вечеру голова будет болеть. И, честное слово, я понятия не имела, что встречу Витьку. Заявляю официально, на тот случай, если вы решили, что я подстроила нашу встречу.

У Драгомилова хватило совести немного смутиться:

- Что вы, я и в мыслях ничего такого... А вот он? Как вы думаете, мог Акимов специально вас подкарауливать?

- Господи, да откуда же я знаю? Вообще-то, это довольно бессмысленно. Вы сами сказали, что я была в кафе слишком поздно для обеда. А могла и совсем не выйти, если бы догадалась попросить девчонок принести каких-нибудь пирожков.

- А что, бывает и так? Я имею в виду, что вы из вашего, - он бросил быстрый взгляд на лежащий перед ним лист, - литературного агентства можете за весь день ни разу и не выйти?

- Очень часто, - кивнула Светлана.

- И от чего это зависит?

- Мало ли... от погоды, от настроения. От количества работы. Бывает, что авторы идут один за другим, не до обеда.

- То есть вы уверены, что встреча с Акимовым была случайной?

- Теперь, когда вы стали спрашивать... Да нет, все равно, уверена. Знаете, я ведь не узнала его сначала, что, думаю, за жлоб прицепился? Испугалась даже.

- Сначала испугались... а потом?

- Потом узнала и обрадовалась, естественно. Я же говорила, мы дружили.

- А о чем разговор шел?

- Да ни о чем конкретном. Я про себя рассказала. Вспоминали одноклассников, я рассказала про тех, о ком знала хоть что-нибудь. Витька же не только меня, он никого из наших десять лет не видел.

- А он что-нибудь рассказывал? О себе?

- Мало. Сказал только, что уезжал из города. Что родители давно перебрались к родственникам, на Украину, кажется. Ну, и что не женат, - она усмехнулась.

- А о своей работе? Чем он занимается, не упоминал?

- Без подробностей. Вроде он фотокорреспондент в каком-то журнале. Но работа ему не нравится, и он собирается уходить, - Светлана вовсе не собиралась пересказывать Драгомилову всю ту ахинею, которую нес Акимов. Не произвел на нее милейший Алексей Николаевич впечатления человека, способного оценить своеобразное Витькино чувство юмора.

- Фотокорреспондентом, - вздохнул старший следователь. - Светлана Дмитриевна, вы ведь, как я понял, писательница, должны значит отличаться наблюдательностью в отношении разных житейских мелочей. Скажите, у вас не возникло ощущения, что Акимов связан с криминальным миром?


Кирилл давал показания пожилому следователю, унылому и невыносимо занудному. Он неразборчиво пробормотал свое имя-отчество и начал задавать вопросы, формулируя их таким жутким протокольно-канцелярским языком, что парень только моргал, пытаясь продраться сквозь словесную шелуху к смыслу. Надо сказать, что это здорово замедляло процесс дачи показаний. Только процедура уточнения паспортных данных заняла минут пятнадцать. Зато потом, перешли сразу к ночным выстрелам.

- Уточните, свидетель, - гнусавил следователь, - по какой стороне улицы вы двигались, когда предполагаемый убийца Акимова, покинул подворотню? Вы ведь наблюдали, как он покинул ее?

- Еще как наблюдали, - кивнул Кирилл. - Этот тип выпрыгнул прямо на нас, чуть Светку с ног не сбил. А двигались мы по четной стороне.

- Вы уверены, свидетель, что предполагаемый убийца прятался именно на четной стороне?

- Ни в чем я не уверен, - запротестовал "свидетель", - может он в каждой подворотне по обе стороны улицы отметился. Я говорю только, что он на нас выпрыгнул, когда мы по четной стороне шли.

- Вы говорите, свидетель, "когда мы по четной стороне шли". А что, потом вы перешли на нечетную?

В общем, выдержать этот допрос Кириллу помогло врожденное чувство юмора и педагогическая привычка двадцать раз повторять одно и то же не раздражаясь. Часа через полтора он даже начал получать некоторое извращенное удовольствие, пытаясь формулировать свои ответы в тон вопросам. К этому времени они добрались до слов, которые шептал Акимов в машине скорой помощи. Кирилл не стал отрицать, что Витька звал его сестру и говорил слова "прости" и "письмо". Во-первых, он уже говорил об этом следователю, который допрашивал его в больнице, а во-вторых, все это слышали врачи из "скорой" и они, наверняка тоже об этом рассказали. Но вот объяснить, что именно Акимов имел в виду, отказался категорически. Допустим, имя Светланы он повторял в бреду, просто потому что увидел ее лицо перед тем, как в него выстрелили - Кирилл очень кстати вспомнил обсуждавшуюся ночью версию. Но почему просил прощения, об этом он понятия не имеет. Тем более, не понимает при чем здесь какое-то письмо. Он, лично, никаких писем от покойного никогда в жизни не получал и не думает, что получит.

Говорил Кирилл убедительно и очень аккуратно - даже и не врал почти, а так, немного недоговаривал. Действительно, он ведь письма не получал, он только достал его из почтового ящика, и адресовано оно было не ему, а Светлане. Вот если бы его спросили, не получила ли письма Светлана, тогда... тогда, пожалуй, пришлось бы соврать.

Его немного отвлекало, то, что в кабинет, где шел допрос, все время заглядывали люди. Они почти ничего не говорили - многозначительно переглядывались со следователем, делали непонятные знаки, обменивались записками. Это раздражало и сбивало с мысли. На исходе второго часа, когда Кирилл уже описал подробно все, чему был свидетелем сам, рассказал о Витьке, каким тот был в школьные годы, и с негодованием отверг даже саму мысль о том, что Акимов мог быть связан с бандитами, он набрался нахальства спросить:

- Вы, наверное, очень заняты? Вряд ли вспомню что-нибудь еще, так может закончим?

- Не торопитесь, свидетель, - следователь откинулся на спинку жесткого стула, не мигая, уставился на Кирилла светлыми глазами в обрамлении бесцветных ресниц. - Давайте еще раз уточним последовательность событий. Значит вы утверждаете, что сестра рассказала вам о встрече с Акимовым вчера утром...


Если Светлана, давая показания, топила скользкие моменты, о которых не хотела упоминать, в массе мелочей и подробностей, а Кирилл аккуратно, словно фигурист, вычерчивающий на льду фигуры "школы", объезжал их, уводя разговор в сторону, то Олег просто демонстрировал полную неосведомленность. Нет, конечно, в момент нападения он присутствовал и, являясь непосредственным свидетелем, готов со всеми подробностями изложить, как все произошло. Но вот насчет личности потерпевшего и его взаимоотношений с прочими действующими лицами - тут он, при всем желании, ничем следствию помочь не в состоянии.

При этом держался Олег с благородной невозмутимостью и полной достоинства вальяжностью. Ему достался самый молодой следователь, скорее всего стажер. Назвался он Сергеем Владимировичем и, немного волнуясь, достал из верхнего ящика стола распечатанную пачку сигарет "Кент", предложил Олегу закурить. Когда тот отказался, вытащил из пачки сигарету и нервно завертел ее пальцах.

В целом, впечатление Сергей Владимирович производил приятное, тем более что похоже был здесь единственным, которому словосочетание: "скрипач Олег Тернов", хоть что-то говорило. Он с интересом осмотрел заезжую знаменитость, порадовал Олега сообщением, что видел в городе его афиши и, хотя сам специалистом в области классической музыки не является, но место и роль Тернова в мировом культурном процессе представляет себе очень хорошо.

Олег покивал благосклонно и выразил удовлетворение растущим культурным уровнем молодых сотрудников милиции. После чего позволил перейти к допросу. А что допрос? Ну еще раз, подробно, едва ли не на каждом слове останавливаясь и уточняя, он рассказал обо всем, что произошло на ночной улице. Причем обсуждение события трех, не более, минут, заняли часа полтора. За это время, следователь, хватавшийся за сигарету, как только выпускал из пальцев шариковую ручку, распотрошил эту несчастную сигарету, превратив в мелкую табачную труху и обрывки бумаги. Взглянув на кучку мусора, он вздохнул, сгреб ее в ладонь и стряхнул в пластиковую корзинку под столом. После чего достал из пачки вторую сигарету и продолжил работу.

Сергей Владимирович, с самым серьезным видом, задавал сидящему перед ним свидетелю преступления вопросы, Олег, не менее серьезно отвечал. Очень скоро это стало напоминать какую-то нелепую гимнастику, так часто ему приходилось пожимать плечами. А как еще он мог отреагировать на вопросы, типа: "Не считаете ли вы, что Акимов специально поджидал вас за углом?" или "Как вы думаете, не был ли Акимов знаком с убийцей?" Да ничего он не считал и не думал! И вообще отказывался делать какие-либо предположения по поводу планов и намерений незнакомого ему Акимова.

Следователь вынужден был согласиться, что такая позиция является вполне логичной, но продолжал задавать вопросы. Впрочем, и все прочие попытки Сергея Владимировича убедить Олега в том, что тот знает хоть какую-нибудь мелочь, полезную для следствия, успеха не имели. Тернов признал, что впервые услышал о потерпевшем во время разговора брата с сестрой, накануне печальных событий, но твердо держался версии, что ничего интересного при этом сказано не было, и вообще, особого внимания он на новость о приезде в город некого Акимова, не обратил. В конце концов, это же не его одноклассник.

На прямо заданный вопрос, не произвел ли на него Акимов впечатления бандита, Олег так же откровенно ответил, что первые три секунды он и разглядел-то его плохо: на улице было темновато, ночь все-таки. А позже Акимов производил одно единственное впечатление - смертельно раненого человека. Впрочем, ни о какой его склонности к бандитизму не упоминали ни Кирилл Дмитриевич, ни Светлана Дмитриевна, люди, знавшие покойного не в пример лучше. И именно доверяя их мнению, сам он склонен считать Акимова добропорядочным гражданином.

Сергей Владимирович покивал, отправил в корзинку остатки второй сигареты и вытащил из пачки третью. Его задумчивый взгляд остановился на черном футляре.

- А что это у вас? - спросил он, неожиданно меняя тему, - скрипка?

- Скрипка, - собственно, Олег вовсе не был против того, чтобы поговорить о чем-нибудь, не имеющем отношения к убийству Акимова.

- Вы что, всегда ее с собой носите?

- Всегда, - подтвердил Олег. - Понимаете, это слишком, во всех отношениях, ценная вещь, чтобы я мог где-нибудь ее оставить.

- Антонио Страдивари? - восторженно, с придыханием даже, спросил Сергей Владимирович.

- Нет, - Олег так часто отвечал на подобные вопросы, что научился сдерживать улыбку, - Джованни Паоло Маджини. Тоже очень хороший мастер и примерно в то же время работал.

- А-а... - следователь посмотрел на часы, печально покатал по столу сигарету. Потом лицо его просветлело, - а знаете, мы совсем упустили один аспект! Как вы, вообще, оказались на той улице?

- Как же? - удивился Олег. - Я говорил, мы из ресторана возвращались. Шли в сторону центра, там проще машину поймать...

- Да нет, я не об этом, - с энтузиазмом перебил его Сергей Владимирович. - А в ресторан зачем пошли?

Брови Олега поползли вверх.

- Поужинать, - коротко ответил он.

- Но чья была идея? И почему именно в этой компании? Вы ведь с Мироновой и Резниковым совсем недавно знакомы, и вдруг вот так, сразу, в ресторан!? С чего бы это?

- Кх-гх-м, - откашлялся Олег. Впервые за более, чем два часа допроса, он испытал затруднение.

Самым естественным сейчас, было бы сказать задушевно: "Милый мальчик! Мне довольно сложно тебе это объяснить, но посещение вечером ресторана людьми, пусть и недавно знакомыми, но чувствующими друг к другу искреннее расположение, явление скорее естественное, чем уникальное. Собственно, именно для этого, подобные заведения и существуют." Но парнишка, похоже, считает, что ресторан, это тот самый притон разврата, где по вечерам собираются криминальные элементы, обделывают свои уголовные делишки, пьют водку, а потом дружно пляшут голыми на столах. Олег вспомнил, как всполошилась, при слове "ресторан", Светлана и усмехнулся.

- Идея была моя, - он посмотрел на Сергея Владимировича, не сводившего с него глаз в ожидании ответа. - Видите ли, я редко бываю дома, гастроли, сами понимаете... - Олег дождался понимающего кивка собеседника и продолжил, - поэтому для меня вопрос питания является достаточно серьезным. Можно перехватить на улице булочку с сосиской, можно выпить кофе с бутербродами в гостиничном номере. Есть всякие бульонные кубики, брикеты эти китайские с быстрорастворимой лапшой, но годами сидеть на подобных продуктах невозможно, просто ни один, самый здоровый желудок не выдержит. Вы согласны?

- В общем да... но мы здесь тоже так обычно обедаем - перехватил кусок и побежал дальше, - Сергею Владимировичу было неловко возражать, но что же делать, если это правда? Между прочим, хорошо еще, когда есть время эту самую булочку с сосиской съесть.

- Обедаете, - выразительно подчеркнул Олег. - А завтракаете и ужинаете где?

- По разному... вообще-то, у меня мама. Она хорошо готовит.

- И у меня мама. И тоже готовит прекрасно. Только она в Москве, так что слетать к ней поужинать, довольно сложно. Я вам, Сергей Владимирович, об этом для того говорю, чтобы вы поверили - для меня ресторан, всего лишь место, где можно вкусно поесть и не отравиться.

Следователь смотрел немного озадаченно. Похоже мысль, что можно заглянуть в ресторан только для того, чтобы поесть, была для него неожиданной. Боже, оказывается еще встречаются в провинции такие вот наивные, неискушенные мальчики! Кому рассказать - не поверят! И правильно, в Москве милиционеры на слово "ресторан" совсем по-другому реагируют.

- А почему пригласил именно Миронову и Резникова... Мы, действительно, познакомились всего два дня назад, но это славные люди. Кирилл Дмитриевич тоже музыкант, у нас общие интересы, Светлана Дмитриевна - умная, интеллигентная женщина; мне было просто приятно провести с ними вечер. Кроме того, перед этим я был у них в гостях, хотелось сделать ответный жест. Не в гостиницу же их звать?

- Разумеется, - вынужден был согласился Сергей Владимирович, - гостиница, это тоже не самый лучший вариант.

Судя по кислому выражению его лица, гостиница в списке злачных мест, куда приличным людям вход заказан, шла у него вторым номером. Олег вздохнул: похоже, он не был достаточно убедителен, доказывая, что и порядочный человек имеет право изредка заглянуть в ресторан.


- Допустим, вы правы, Светлана Дмитриевна. Тогда, попрошу, поподробнее про вашу вторую встречу. Ведь зачем-то он пришел к вам на работу? - Драгомилов спокойно выслушал гневную отповедь Светланы, которая с энтузиазмом отмела даже самую малейшую возможность того, что пути ее бывшего одноклассника могли разойтись с законом, хотя бы на миллиметр и задал следующий вопрос.

- Ой, да ни зачем! Поболтали, посмеялись... обсудили возможность собраться небольшой компанией, вспомнить молодость.

- У вас создалось впечатление, что Акимов хотел, что бы вы устроили ему встречу с кем-то?

- Нет, скорее, это я хотела устроить ему встречу. С подружками, с одноклассниками.

- Так, так... а на хранение он вам ничего не оставлял случайно?

- Что... что вы имеете в виду? - Светлана не то, чтобы растерялась, скорее запнулась от неожиданного вопроса, на который уж очень не хотелось отвечать.

- Мало ли... пакет с документами, письмо? Он ведь говорил перед смертью о каком-то письме.

- Нет, - не раздумывая, быстро и уверенно, ответила она. - Ничего такого не было.

В конце концов, Светлана была сестрой Кирилла и маленькие хитрости у них были общие. Ведь фотографии - это не пакет с документами, так ведь? А письмо... письмо Акимов ей на хранение не давал. Письмо она вообще получила после Витькиной смерти. Так что она даже не обманывает Алексея Николаевича, просто немного недоговаривает.

Драгомилов внимательно посмотрел на нее, открыл было рот, но его перебил резкий телефонный звонок.

- Слушаю, - сказал Алексей Николаевич. - Угу. Ладно. Как договорились.

Он положил трубку, снова уставился на Светлану. Брови его сошлись на переносице, так, как будто только что услышал что-то очень неприятное.

- Продолжим. Светлана Дмитриевна, а к себе в гости он вас не приглашал?

- Нет, я же вам уже говорила.

- А подумайте, может упоминал, где остановился? Пусть не адрес называл, но ориентир какой-нибудь? У вас не создалось впечатления, что Акимов жил где-то неподалеку от места убийства?

- Да нет же! Сказал, что остановился в гостинице, но о том, в какой именно, речи не было.

Светлана начала сердиться. Разговор снова пошел по кругу - на все эти вопросы, или на их варианты, она уже ответила не по одному разу. Еще немного, и она сама начнет задавать вопросы, причем достаточно ехидные.

Впрочем, до этого дело не дошло. Очевидно, Алексей Николаевич устал от бесплодной беседы не меньше нее. Довольно неожиданно, он оборвал себя на полуслове и сказал:

- Что-то мы с вами на одном месте топчемся. Да и устали вы, это заметно. Пожалуй, закончим разговор на сегодня.

- На сегодня? Мне что, еще раз сюда приходить? - испугалась Светлана.

- Только если вспомните что-нибудь интересное. Или если у нас появится новая информация и, как следствие, - Драгомилов улыбнулся и развел руками, - новые вопросы. А пока, вот, просмотрите и распишитесь, - он подтолкнул к ней исписанные листки.

Вовсе не из вредности, а из профессионального любопытства, Светлана внимательно прочитала протокол, дивясь про себя некоторым, особенно дубовым формулировкам, расписалась везде, где стояли галочки и вопросительно подняла глаза на Алексея Николаевича.

- Можете быть свободны и спасибо большое за сотрудничество, - голос его звучал несколько официально. - Вот ваш пропуск, пожалуйста, а вот это мой номер телефона. Если что... ну, сами понимаете.

- Да, конечно, обязательно, - еще не веря, что надоевший допрос закончился, Светлана взяла два картонных прямоугольника и поднялась со стула. - До свидания?

- До свидания, - Алексей Николаевич смотрел, как она торопливо пересекает кабинет, уже на пороге остановил, - Светлана Дмитриевна!

- Да?

- Вас проводить, или сами дорогу найдете?

- Да что вы, сама найду, конечно! До свидания, - Светлана пулей вылетела за дверь.

Старший следователь Драгомилов несколько секунд сидел не шевелясь, потом швырнул ручку на стол и длинно, заковыристо выругался.


В коридоре Светлана остановилась и повертела головой. Ни брата, ни Олега не было видно. Их все еще допрашивают? Или уже отпустили, и они ждут ее где-нибудь снаружи? Наверное, имеет смысл выйти на улицу. Не успела она сделать и трех шагов, как дверь в конце коридора открылась и вышел Кирилл.

- Уф-ф! Светка, с тобой тоже закончили, или так, погулять отпустили?

- Закончили. А Олега нигде не видно.

- Может на улице ждет? С ним-то что долго разговаривать, он Витьку вообще не знал. Ты уже разобралась, где здесь выход?

- Там, откуда ты пришел, естественно, - она указала брату за спину.

Кирилл всегда плохо ориентировался и был способен потеряться в любом малознакомом месте. И если он, в таком случае, пытался выбраться самостоятельно, то с невероятным постоянством шел не в ту сторону. Когда нужно было свернуть направо, он обязательно сворачивал налево, а вместо того, чтобы спуститься по лестнице, Кирилл по ней поднимался. В общем, окажись он в милицейском коридоре один, то с почти стопроцентной вероятностью, весь день блуждал бы там, словно фамильное привидение по средневековому замку, а к вечеру оказался бы где-нибудь на крыше.

Олег догнал их у поворота на лестницу.

- Куда пошли? - сердито спросил он. - Сами сматываетесь, а я хоть пропади?

- Олег! - Светлана так обрадовалась, что схватила его за руку. - Наконец-то! Теперь все, теперь пошли отсюда быстрее.

- Кто бы возражал, - пробормотал Кирилл, с некоторым недоумением покосившись на нее. Не то, чтобы он посчитал поведение сестры неприличным, просто... просто такое явное проявление чувств было для нее несвойственно. Впрочем, если ее на допросе вымотали так же, как его, то Светку можно понять. Он сам, чуть на шею ей не кинулся, когда увидел в коридоре.

Не задерживаясь больше, они спустились на первый этаж, вернули на проходной пропуска и вышли, наконец, на улицу. Не сговариваясь, повернули к виднеющемуся неподалеку крохотному скверику, дошли до него, присели на первую же скамейку.

- Как это они нас одновременно отпустили, - сказал Олег, - даже странно. Словно по звонку.

- А может так и есть? - предположил Кирилл. - Может у них как раз перерыв на обед начался, вот они нас и турнули?

- Не знаю, как вас, мальчики, а меня можно было отпустить еще час назад, - пожаловалась Светлана. - Три раза пришлось одно и тоже повторять.

- Тридцать три раза, - фыркнул Кирилл. - Словно специально время тянул. Можно подумать тут повременная оплата: чем дольше допрос идет, тем больше следователь за него получит. Не, что это я говорю! Не допрос, а "снятие показаний с лица, оказавшегося свидетелем подготовки и совершения преступления, связанного с насилием против личности"! Кошмар.

- Кстати, насчет обеда, - Тернова тема затянутого допроса, даже называемого"снятием показаний...", не заинтересовала, хотя самому Олегу, по причине скудости имеющейся информации пришлось ответить на одни и те же вопросы, пожалуй не тридцать три, а триста тридцать три раза. - Перекусить, действительно, не помешало бы...

- Может опять в ресторан заглянем, - предложил Кирилл с видом популярного комика, решившего побаловать публику особенно смешной шуткой.

Светлану передернуло:

- Нет уж, спасибо! Я теперь ни к одному ресторану близко не подойду! И вообще, что мы здесь расселись? Пошли домой, уж там я найду, чем вас накормить... голодающее Поволжье.

По дороге заглянули в магазин. Пока Светлана покупала хлеб, Олег поманил Кирилла к прилавку с тортами в прозрачных пластиковых коробочках:

- Подскажи, какой ей понравится?

- Да ладно, тебе вовсе не нужно...

- Я и не говорю, что нужно, - не дал ему договорить Олег. - Просто в экстремальной ситуации организм нужно подкармливать сладким. Тортики здесь симпатичные и для этой цели вполне годятся. Только их слишком много, вот я и спрашиваю, какой выбрать?

Кирилл несколько секунд внимательно смотрел на него, потом указал пальцем:

- "Киевский". Безе, орехи и масляного крема на два пальца. Светка по нему обмирает.

- "Киевский", пожалуйста, - сказал Олег продавщице, - вон тот, который побольше.

Получил коробку и тут же сунул ее в руки Кириллу.

- Неси ты. Чтобы лишних вопросов не было.

Тот поколебался, но торт взял. Выражение его лица при этом, Олегу категорически не понравилось. Черт побери, кретинизмом Кирюшка не страдает... Да ладно, разве дело в нем? Дело в самой Светлане, в том, что она замужем и не допустит никаких ухаживаний. А он и сам не собирается за ней ухаживать! Сколько раз повторять, Олег Тернов не заводит романов с замужними женщинами! Просто захотелось купить торт, вот и купил. Он, между прочим, и сам любит такие, когда безе, орехи и много крема.

- Ой, Кирилл! Какой ты умница! Это именно то, что мне сейчас нужно, - подошла обвешанная сумками Светлана.

- Ты же хотела только хлеба купить, - хмуро проворчал Кирилл и, неловко ухватив коробку с тортом одной рукой, попытался забрать у нее сумки. - Что ты, во все четыре кошелки булок напихала?

- Дай сюда, - отдав ему тяжелые сумки она тут же отобрала торт, - а то уронишь, не дай бог. Все, пошли и не ворчи, пожалуйста, хлеб только в одной. Просто, заодно еще кое-чего купила, по мелочи.

- Вот с ней всю жизнь так, - пожаловался Кирилл Олегу, который молча забрал у него две сумки. - Сбегай, говорит, принеси постного масла бутылочку. А пока я брюки надеваю, у нее уже рюкзак наготове и список из двух десятков наименований.

- Я, между прочим, цветной капусты купила, - четко печатая шаг и глядя прямо перед собой, сказала Светлана. - Хотела пожарить сегодня на ужин одному крайне противному братику. Но можно, конечно и обойтись...

- Да нет, зачем же, - живо возразил Кирилл, - обходиться не надо. Тем более, все равно уже купила. И вообще, я же не это имел в виду.

- А что?

- Ну, так... в целом, - он хотел помахать в воздухе рукой, но получилось только приподнять сумку и качнуть ею. - И еще, что тебе нет необходимости таскать тяжести, когда в твоем распоряжении находятся двое сильных, здоровых мужчин.

- Раб желудка, - Светлана наконец взглянула на брата. - В библии тоже про такого написано. Он за чечевичную похлебку что-то там продал. Право первородства, что ли.

- Нормальная реакция голодного мужика, - коротко хохотнул Олег. - Я бы сейчас тоже что-нибудь продал, до того есть охота.

- Скрипку? - ехидно подняла бровь она.

- А вот святое попрошу не трогать!

Под разговор шли все быстрее и быстрее, есть хотелось всем - вспомнили, что завтрак, практически, остался на столе. Почти вбежали в подъезд, нетерпеливо топтались в лифте, и наконец, Светлана, прижимая коробку с тортом к груди одной рукой, открыла в дверь. Сделав первый шаг, она тут же споткнулась о что-то мякое, валяющееся на полу.

- Мамочка моя!

- Ты что встала? - Кирилл подтолкнул ее в спину, - заходи!

- Мамочка моя... - повторила она, не двигаясь с места. - Ты только посмотри...

- Да я бы посмотрел, но ты же не пускаешь, - Кириллу, наконец, удалось пропихнуть ее подальше в коридор, - мамочка моя!

Дверцы небольшого шкафа-прихожей были распахнуты, ящики выдернуты, а все содержимое - плащи, ветровки, шляпы, шарфики, перчатки, вперемешку с самой разнообразной обувью, валялось на полу. Светлана сбросила босоножки, прошлась прямо по куче вещей, шагнула было на кухню и тут же попятилась:

- Да что же это?

На кухне разгром производил еще большее впечатление. Неизвестный варвар повыбрасывал из кухонных шкафов все емкости, рассыпая по полу их содержимое. Сахар, соль, чай, мука, кофе, рис и прочие продукты перемешались неаппетитными кучками, повсюду валялись осколки посуды и немногие уцелевшие тарелки и чашки. Холодильник тоже был распахнут и пуст. Из всего, что там стояло, уцелела только кастрюля с борщом - стояла на столе, без крышки. Грязный половник лежал рядом.

Все еще не выпуская из рук коробку с тортом, Светлана повернула в зал. Там, как и в остальных двух комнатах, было не лучше. Одежда, книги, постель, бумаги, видеокассеты, сувениры, прочие житейские мелочи - ничего не осталось на месте. Осторожно ступая, она сделала несколько шагов по засыпанному вещами полу, и обессилено опустилась на кучу платьев, не обращая внимания на высовывающиеся из нее вешалки.

- По крайне мере, хоть какую-то еду нам оставили, - сказал Кирилл. В комнату он зайти не рискнул, остановился в дверях. - Борщ, я имею в виду.

- Неужели ты думаешь, я к нему прикоснусь? - гневно подняла она голову.

- Но... почему?

- Откуда я знаю, что эти гориллы с ним сделали? Может они туда наплевали? Нет уж, - Светлана решительно встала на ноги. - Хлеб мы принесли, сыр, сметаны баночку я купила, торт вот... - она сунула в руки брату коробку, от которой он тут же избавился, поставив на подоконник. Зажмурилась, потрясла головой, - господи боже, да здесь за месяц порядок не наведешь!

- Светлана, надо в милицию позвонить, - негромко сказал Олег.

Брат с сестрой оглянулись, выражение лиц было одинаковое. Похоже, оба забыли о его существовании и теперь пытались понять, кто, собственно, этот человек? Первой опомнилась Светлана.

- Да, наверное, ты прав, надо, - она огляделась в поисках телефона. Раскидала смятое постельное белье, вытащила телефонный аппарат и удивилась, почти обрадовано, - смотрите-ка, цел!

И тут же, побледнев, бросила его обратно на пол, метнулась, уже не глядя на что наступает, в кабинет. Не сговариваясь, Олег и Кирилл двинулись за ней. Громко щелкнула клавиша, раздалось ровное гудение включенного компьютера. Светлана нервно дергала мышку, дожидаясь, когда закончится загрузка. Наконец, крохотные песочные часики на экране исчезли, и она стала торопливо проверять файлы. Судя по том, как через некоторое время, она облегченно вздохнула, все было на месте.

- А я уж испугалась, - с улыбкой обернулась она к мужчинам. У меня, конечно, есть копии, но мало ли... кстати, о копиях...

Очевидно, дискеты с копиями хранились в ящике письменного стола, потому что Светлана растерянно взглянула на то место, где он по замыслу конструктора мебели должен был находиться. Потом на сам ящик, валяющийся среди сброшенных со стеллажей томов.

- У меня весь архив на дисках, - растерянно сообщила она и, присев на корточки, стала неуверенно разгребать завалы из книг.

- Светка, а у Дениса ведь тоже полно этой пакости было, - напомнил Кирилл.

Она бросила на него рассеянный взгляд:

- Нет, он теперь все на работе держит. Служба охраны настояла - там же документация по проектам, материалы составляющие коммерческую тайну... - Светлана откопала какую-то пустую коробку, повертела ее в руках и снова бросила на пол. Порылась еще, перекладывая толстые тома с места на место, и радостно вскрикнула, - есть! - Она нашла сразу три диска. Взглянула на карандашные надписи на наклейках, улыбнулась и тут же нахмурилась. - Вот только не знаю, выдержат ли они такое обращение?

Светлана, наконец, поднялась с пола, еще раз оглядела царящий вокруг разгром и, приложив ладонь к щеке, покачала головой:

- Ой, мамочка моя! - посмотрела на брата и вдруг спросила, неожиданного громко, - а чего мы ждем? Милицию надо вызывать!

- Так Олег сразу так и сказал, милицию... - неловко пробормотал тот, разводя руками.

- О господи! - раздраженно бросила Светлана и торопливо, спотыкаясь о разбросанные вещи, вернулась в зал, к телефону. Схватила трубку, положила обратно:

- Где моя сумочка?!

Сумочка нашлась в коридоре. Несколько секунд она ожесточенно рылась в боковом кармашке, потом вытащила простенькую картонную визитку. Наконец, набрала номер, затараторила взволнованно:

- Здравствуйте, извините пожалуйста, Драгомилова Алексея Николаевича, можно? Алексей Николаевич, это Миронова вас беспокоит... да, да, Светлана Дмитриевна. Да, у нас тут случилось... Мы пришли домой, а тут такое... Нет, полный разгром. Трудно понять, сначала порядок навести надо, но на первый взгляд, все на месте. Да, спасибо большое... хорошо... ждем.

Она положила трубку, тут же сообщила самое главное:

- Сейчас приедут. Велели ничего не трогать.

- Да мы и не рвемся, - довольно тоскливо ответил Кирилл, - натрогаемся еще, пока убираться будем.


Долго ждать не пришлось - Драгомилов приехал минут через двадцать. С ним были два человека в штатском, которых он не потрудился представить. Вообще, вежливый и любезный Алексей Николаевич выглядел довольно хмуро и был заметно раздражен. Он поднял валяющийся на полу стул, сел на него и сердито спросил:

- А вы что на ногах топчетесь? Давно бы сбросили барахло с дивана.

- Так вы же сказали: "ничего не трогать", объяснила Светлана, торопливо сгребая вещи и освобождая диван. Двое в штатском пошли по квартире увеличивая общий беспорядок - посыпали всевозможные поверхности специальным порошком и снимали отпечатки пальцев. Драгомилов, тем временем, начал задавать вопросы.

- Что у вас пропало? - начал он почему-то с Олега.

- Ничего, - Тернов, садясь на диван, снял с плеча футляр и теперь крепко прижимал его к себе. - Мои вещи в гостинице, а скрипка всегда с собой.

Тут же потеряв к нему интерес, старший следователь перевел вопросительный взгляд на Кирилла. Тот развел руками:

- Да я тоже здесь не живу, так что кроме одежды кое-какой... может и забрали пару рубашек, пока сказать не могу.

Драгомилов тут же повернулся к Светлане:

- Но вы-то здесь живете? У вас в этой квартире есть вещи?

- Да, - она не смогла сдержать неуместный, в этой ситуации, смешок. - Я немного покопалась, очень осторожно, чтобы общего впечатления не нарушить, и теперь могу сказать наверняка: украшения мои не взяли. Вытряхнули из шкатулки вон там, около трельяжа и шкатулку рядом бросили. Все так и лежит кучкой.

- Украшения ценные?

- Как вам сказать? Ничего особенного, в основном бижутерия, но очень качественная. И вещи довольно оригинальные - бусы чешского стекла, кораллы с Тайваня, болгарское монисто... золота немного и ювелирную ценность оно вряд ли представляет - штамповка.

- Тем не менее, перечислите.

- Цепочка из мелких звеньев, короткая, с кулоном, знак тельца. Еще одна цепочка, подлиннее, с вплетенными шариками, пара колечек - одно с гранатом, второе с аметистом, часы золотые, с браслетом. Отдельный кулон, в форме игрального кубика. Но все это цело, лежит у трельяжа.

- Не густо, - Алексей Николаевич смотрел так, словно прикидывал в уме, верить ему Светлане или не стоит. - Материальное положение у вас, как я понимаю, неплохое, могли бы позволить себе и что-то посущественнее.

- Да я, знаете, как-то никогда украшениями не увлекалась, - пожала она плечами. - И этих вещей не покупала, все подарки.

- Ну-ну. Ладно, раз ценности целы, то об этом, действительно и говорить нечего. А деньги?

- Пока не нашла, но существенных сумм мы дома не держим, так что, если они и пропали... - Светлана снова пожала плечами.

- Аппаратура, предметы обихода, мебель, - перечислил Драгомилов, оглядываясь, - это все на месте. Так что же пропало?

- Я же говорю, что вроде все на месте - то есть не на месте, конечно, наоборот, все вверх дном. Но если что и забрали, то я не могу сообразить, что именно. Ничего не понимаю!

- Да чего ж тут не понять? - с неожиданным упреком сказал Алексей Николаевич. - А вы мне еще не поверили! Шум подняли, защищать начали этого вашего Акимова...

- Но при чем здесь...

- А кто, по-вашему, все это здесь устроил? Бандиты, акимовские дружки. Ищут документы, которые он спрятал.

- Но почему у меня? - окончательно растерялась Светлана, - ведь никто... у меня же ничего нет?

- Это вы так говорите, - снова обозлился Драгомилов.

- Простите, - вмешался Кирилл, - вы что, хотите сказать, что подозреваете в чем-то мою сестру?

- Н-нет, конечно, - следователь взял себя в руки. - Просто... она ведь может и не подозревать, что хранит нечто, оставленное Акимовым. Он мог спрятать что-нибудь в квартире и без ее ведома.

- Не мог, - обиженно сказала Светлана. - Он здесь не был.

- А на работе был, - живо вспомнил Алексей Николаевич. - Значит нужно ждать появления бандитов там.

- Глупости, - она тут же спохватилась и сказала, - извините. Я имею в виду, что у нас в агентстве, а тем более, в нашей комнате, всегда кто-нибудь есть. Начальник требует.

- Это днем, в рабочее время. А ночью?

- Но мы запираем... м-да, квартира тоже была заперта.

- Дверь вскрыта профессионально, никаких следов взлома нет, - холодно проинформировал Драгомилов. - Так что, самым разумным, будет оставить на ночь засаду у вас на работе.

- Леня будет в экстазе, - пробормотала Светлана.

- Алексей Николаевич, мы закончили, - подал голос один из штатских.

- Хорошо. Светлана Дмитриевна, вы не откажетесь сейчас заехать со мной в ваше агентство? Хотелось бы поговорить с вашим начальством.

- Обсудить, как лучше устроить засаду на неизвестных злоумышленников? - вздохнула Светлана. - Конечно, поехали. Мальчики, приберите пока на кухне, в комнатах я сама потом разгребусь.


- Ну что, займемся уборкой? - без особого энтузиазма спросил Кирилл, когда Светлана с Алексеем Николаевичем ушли.

- Ага, - согласился Олег, задумчиво глядя на только что захлопнувшуюся дверь. - Только знаешь, что, Кирилл...

- Что? - спросил тот, не дождавшись продолжения.

- Не нравится мне это...

- Можно подумать, мне нравится! А Светка, та вообще, в восторге!

- Да ты не понял, я о другом, - Олег с досадой махнул рукой. - Носороги, которые здесь резвились, вошли в дом без проблем. "Дверь вскрыта профессионально" - скривившись, процитировал он.

- Черт! Замок надо сегодня же сменить!

- Я бы сказал, лучше дверь. Поставить железную. Есть же у вас в городе фирма, которая такие услуги оказывает?

- Есть, конечно, и не одна, - Кирилл торопливо вернулся в комнату, - сейчас газетку какую-нибудь найдем, там объявления обязательно должно быть.

Вопрос с дверью решился моментально с первого же звонка, Олег только головой покачал. В плане установки железных дверей в квартирах граждан, провинция, оказывается, не отставала от столиц. Вежливая девушка пообещала, что в течение часа прибудет специалист, уточнить размеры, а еще через два часа, новенькая дверь будет стоять на месте.

Олег осторожно попытался выяснить у Кирилла, не нужна ли тому финансовая помощь, в проведении этого, вовсе не дешевого мероприятия. Кирилл ухмыльнулся:

- Пока, вроде, вписываюсь. Да и у Светки деньги найдутся, она, действительно, дома свой золотой запас не держит. Так что, не бери в голову.

- Извини, - смутился Олег, - я не имел в виду...

- Ты о чем? - удивился Кирилл. - Нет, ты не понял! Я тебе очень благодарен, на самом деле, и если возникнет проблема, то ты, ясное дело, ближе всех. Просто пока не надо.

- Тебе виднее, - согласился Олег. Он бы с удовольствием сам заплатил за эту дверь, но похоже, никто не собирался ему этого позволять. - Рассматривай меня, как резервный фонд. И давай, возьмемся что ли за дело?

Кухню они привели в порядок быстрее, чем думали. Собственно, работа там была самая простая - сгребать совком с пола все подряд, ссыпать в мусорное ведро и выносить на помойку. Ни сортировать, ни расставлять вещи по местам, необходимости не было - разве что, несколько уцелевших тарелок Олег поднял и положил в раковину.

Тем временем приехал обмерщик, осмотрел дверной проем, и, похвалив его за соблюденные стандарты, сообщил, что установкой двери займутся немедленно.

Пока Олег начисто подметал пол мокрой щеткой, Кирилл разобрался с коридором. Он развесил по плечикам плащи и ветровки, убрал в ящик обувь, разложил по полкам шляпы и шарфики.

Когда Светлана вернулась, мастера уже заканчивали возиться с дверью, а Кирилл с Олегом пытались навести минимальный порядок в зале - тряпки складывали в одну большую кучу ("Все равно, Светка это все стирать будет" - сказал Кирилл), а книги и видеокассеты расставляли по полкам. Уютной комнату назвать было еще нельзя, но по пол уже почти освободился.

- Ребята, вы просто чудо, - устало сказала Светлана. - А уж за дверь, это отдельное спасибо всем. Я думала замок сменить, но так гораздо лучше.

- Это Олег сообразил, - с непонятной гордостью сообщил ей брат. - Я тоже только до замка додумался.

- Спасибо, - повторила Светлана, - теперь уже глядя на Олега.

Он вспыхнул, борясь с желанием сказать ей... сказать вот прямо сейчас... Спасло его вмешательство дверных мастеров, они позвали хозяев на приемку работу.

Продемонстрировав новенькую, обтянутую пленкой под дерево, железную дверь, пришедшуюся к месту, как родная, мастера провели короткий деловой инструктаж по правилам пользования, выдали запасные ключи и гарантийный талон, получили деньги и удалились.

Светлана задвинула задвижку, старую, ставшую теперь внутренней, дверь оставила открытой и скомандовала:

- А теперь бросайте все и пойдем поедим, иначе у нас сейчас самопереваривание начнется. Готовить ничего не буду - сил нет, но я столько всего купила, что обойдемся.

Естественно, мужиков уговаривать не пришлось. Светлана быстренько нарезала хлеб, настругала толстыми ломтями сыр и копченое мясо, открыла пластиковую баночку со сметаной, да залила кипятком кофе. Не прошло и пяти минут, как все, с большим энтузиазмом, принялись за еду.

- Как прошли переговоры? - спросил Кирилл, вгрызаясь в здоровенный бутерброд, который сложил из хлеба, мяса и сыра.

- Это был настоящий цирк, - не прекращая жевать, ответила Светлана. - Ленечка, конечно, был в шоке, - продолжала она, не смущаясь тем, что говорит с набитым ртом. - Когда ему растолковали, что некое лицо, подозреваемое в связях с криминальным миром могло использовать одно из помещений "Подсолнуха" для хранения неизвестно чего и неизвестно с какой целью, его чуть кондрашка не хватила. Хорошо, Алексей Николаевич сумел убедить его, что вряд ли это взрывчатка.

- А что это, как он думает? - спросил Кирилл.

- Я так поняла, что это могут быть какие-то документы. Возможно, небольшая папка или пакет с бумагами...

- Или конверт с фотографиями, - многозначительно заметил Олег. Брат с сестрой переглянулись и уставились на него. Потом Кирилл возмутился:

- Светка! Кто у нас в избе писатель? Ты почему не сообразила! Конечно, эти подонки искали Витькины фотографии!

- Отстань, я же не на детективах специализируюсь, - отмахнулась она. - И вообще, кому эти снимки могли понадобиться? Мы же их видели, там ничего такого...

- А может мы просто не заметили, - не сдавался Кирилл. - Шифр какой-нибудь хитрый?

- Что можно зашифровать на фотографии мухомора?

- Откуда я знаю? И вообще, что ты споришь? Или сомневаешься, что искали именно их?

- Нет, конечно, - она посмотрела на пол. Хотя Олег тщательно подмел его, грязные полоски все равно напоминали о недавнем разгроме. - Что ж я, дура, что ли? Но ребята, Витька же писал, что он уверен: никто обо мне понятия не имеет!

- Витька погиб, - жестко напомнил ей брат. - И вся его уверенность, теперь, ничего не значит. Светка, мне все это не нравится.

- А мне нравится? Но что я могу сделать? Отдать фотографии и Витькино письмо Драгомилову, а на дверях пришпилить табличку: "Господ бандитов просьба не беспокоиться - документы, оставленные покойным Акимовым переданы следственным органам", так что ли?

- Не знаю! Но что-то надо сделать!

- Я думаю, Светлане, имеет смысл поехать с нами в Хвалынск, - сказал Олег. - Если думать о безопасности...

- Точно, - с энтузиазмом поддержал его Кирилл. - Светка, ты едешь с нами - всем спокойнее будет!

- Глупости, - сердито перебила его Светлана. - Извини, Олег, но ты говоришь глупости, а Кирюшка за тобой повторяет. Вот прямо сейчас, я все брошу и уеду! - и не давая уже открывшему рот брату, вставить слово, ехидно добавила, - кстати, Кирилл, ты говорил, у тебя в министерстве культуры встреча назначена?

- Елки зеленые! - Кирилл посмотрел на часы и вскочил, - еще успею! - он макнул оставшийся кусок хлеба в сметану и выскочил с ним в коридор. Уже на выходе крикнул, - я мигом, только туда и обратно! Не скучайте!

Хлопнула входная дверь, Светлана, привставшая было, снова опустилась на табуретку, немного смущенно посмотрела на Олега. То, что они сейчас остались вдвоем было... не то, чтобы неприлично, нет, просто несколько... странно. Господи, да еще бы не странно! Она уже и забыла, когда оставалась вот так, с мужчиной наедине. С посторонним мужчиной, естественно, о мужьях и братьях речь не ведем. Тем более, с таким мужчиной... Собственно, как раз вчера ночью и был такой случай - они с Олегом несколько часов провели вдвоем в пустой квартире, и она плакала, уткнувшись ему в грудь, и он даже обнимал ее, кажется. Но это была экстремальная ситуация, это не считается.

А вот сейчас, почему-то, все совсем по-другому. Обоим неловко, Олег вон, тоже отвел глаза в сторону. Светлана неожиданно рассердилась - не на него, на себя. В какую же мымру она превращается, оказывается! Конечно, Олегу не по себе, ведь наверняка у нее на физиономии сейчас плакатным шрифтом написано: "Я абсолютно добродетельна и собираюсь блюсти свою добродетель до последнего"! Можно подумать, напротив нее сейчас сидит, не порядочный человек, не известный музыкант, а какой-нибудь сексуальный маньяк, объявленный в розыск. В конце концов, вести себя так - элементарное свинство с ее стороны. У Олега, наверняка и в мыслях ничего дурного нет, а то, что он ей нравится гораздо больше, чем это может себе позволить порядочная замужняя женщина, это уже ее проблемы. И какое бы впечатление ни производил этот мужчина, у нее хватит воспитания и характера, провести с ним час-полтора за непринужденной светской беседой.

Светлана улыбнулась - улыбка вышла очень удачная, ну просто как настоящая и совершенно непринужденно, как и собиралась, спросила:

- Так на чем мы остановились?

Ответная улыбка Олега была чуть менее уверенной, но гораздо более искренней:

- На том, что твой шеф упал в обморок, когда узнал про планирующуюся засаду в агентстве. Или речь шла об инфаркте?

Он сознательно решил вернуться к более безопасной теме. Пусть Светлана расскажет пока о переживаниях шефа, а вопрос о ее поездке в Хвалынск можно будет поднять еще раз, когда вернется Кирилл.

- Ах, да! Там все было: и обморок, и инфаркт, и истерика натуральная. Ленечка наш - милейший человек, но тут вышел из себя, даже на меня попробовал накричать.

- А на тебя-то почему?

- Так из-за кого вся заваруха? Если бы Витька ко мне не пришел, милиция бы в офис ночевать не просилась. Значит и кричать надо на меня.

- А почему тогда только попробовал?

- Видишь ли, я не люблю, когда на меня кричат и не особенно позволяю это делать... ну не привыкла я к такому обращению. Только сегодня - случай, все-таки, особый, правда? Так что я решила дать ему возможность немного спустить пар.

- А как ты его остановила? - с интересом спросил Олег. - насколько я знаю, этот процесс прекратить не так просто.

- Ты Марину имеешь в виду? - усмехнулась Светлана.

- И ее тоже.

- У меня немного другая ситуация. Я, как уже сказала, позволила ему немного спустить пар, а потом сказала: "хватит".

- То есть как, просто сказала: "хватит", и все? - не поверил Олег. - И он замолчал?

- Ну, побурчал еще немножко. Мы ведь знакомы с первого курса, он меня хорошо знает. Знает, когда лучше остановиться.

- Что, ты так страшна в гневе?

- Н-не знаю. Просто... просто, в некоторых ситуациях, со мной лучше не связываться. В общем, Леня довольно быстро переключился на Драгомилова. По-моему, он решил, что тот, под прикрытием засады, хочет просто остаться на ночь в офисе и скачать всю нашу секретную информацию.

- У него что, мания величия?

- Скорее, мания преследования. А потом, фамилии и адреса наших авторов, суммы ставок за печатный лист, новые проекты - это может и не секретная информация, но уж точно, коммерческая тайна. В общем, Леня решил, что его присутствие абсолютно необходимо и тут наступила очередь Драгомилова падать в обморок. Еще кофе будешь?

Он кивнул и подвинул к ней пустую чашку. Очень довольная собой, Светлана залила кипятком очередную порцию порошка. Ведь вот, может же она, смотрите! Сидят они с Олегом за столом, пьют кофе, беседуют... любезная хозяйка и вежливый гость: никаких проблем, все очень пристойно и деликатно. Главное тут - не останавливаться, продолжать мило щебетать, даже если рискуешь показаться при этом полной идиоткой. Так она и щебечет:

- Представляешь, Драгомилов Ленечке доказывает, что непрофессионал в засаде - это стопроцентно проваленная операция, что он подвергает опасности не только себя, но и всех остальных, а Леня уперся, всем ослам на зависть, и ничего слушать не хочет. Алексей Николаевич и так, и сяк, фиолетовый уже весь от злости... Честно говоря, я не знаю, как он своего добился, меня девчонки отвлекли - им ведь тоже интересно, что у меня творится. А пока я рассказывала, шеф с Драгомиловым пришли, каким-то образом, к консенсусу. В общем, нам всем велено не болтать... ты ведь никому не скажешь?

- Да никогда в жизни! - Олег прижал правую руку к сердцу. - Клянусь!

Светлана засмеялась. Какой он все-таки славный, Олег Тернов!


Алексей Николаевич вернулся в свой кабинет, тщательно запер дверь, и достал из сейфа початую бутылку коньяка. Плеснул на донышко граненого стакана, подумал, добавил еще. Убрал бутылку, запер сейф и сел за стол. Только тогда выпил коньяк одним большим глотком и перевел дыхание. Черт бы побрал всех этих литературных деятелей, одни неприятности от них! Что сама Миронова, что начальничек ее, достали, оба! Какого дьявола Горелов сегодня устроил весь этот цирк? Он что, действительно считает, что ему, старшему следователю Драгомилову, есть хоть какое-то дело до коммерческих тайн задрипанного литературного агентства? Да век бы их не видать, вместе с их книжками! И кому они вообще нужны? Лично он, уже и забыл, когда в последний раз держал книгу в руках.

А Миронова? Пис-сательница! Надо же быть такой кошелкой!? Развесила уши, что только ей Акимов ни наговорил, все проглотила. И стоит стеной: "Витька уголовником быть не может". Да откуда ей, курице домашней знать, кто может быть уголовником, а кто нет? Она же их, небось, только в кино видела. А Акимов, хитрый змей! Лихо сумел бывшую подружку обработать, даром, что десять лет не виделись. Куда же он спрятал свои бумаги? Не может быть, чтобы не спрятал! Или успел переправить? Черт, не мог он успеть! Миронова говорит, что из квартиры ничего не пропало. И вообще, она утверждает, что домой к ней Акимов не приходил, следовательно, и спрятать там ничего не мог. Это, если она говорит правду.

Хорошо, допустим, она абсолютно искренна. И Акимов у нее дома не был, и на хранение ей ничего не оставлял... Спрятать что-то в офисе, так что она ничего не заметила, он вполне мог: при определенной ловкости это вовсе не трудно. А уж ловкости этой скотине не занимать - сколько народу вокруг пальца обвел. Ладно, с агентством, скорее всего, станет все ясно уже сегодня ночью. Если удача улыбнется... а если нет? И если Миронова врет? Была же в ней сегодня, мелькнула какая-то неуверенность, словно она боялась сболтнуть лишнего. Когда?

Он достал из ящика стола листочки протокола допроса. Первый раз она замялась, отвечая на вопрос о работе Акимова. Что же он ей сказал? Фотокорреспондент! Судя по всему, она сама в это не особенно поверила. Может, поэтому и смутилась? Но правды Акимов ей не сказал, иначе она так яростно его не защищала бы.

В дверь негромко, но настойчиво постучали.

- Одну минуточку! - Драгомилов убрал стакан в ящик стола, неторопливо открыл дверь. - А-а, заходи. Что у тебя?

- Давно вернулся? - в кабинет бочком просочился Георгий Евгеньевич Неверов, тот самый следователь, имени которого Кирилл не разобрал. Сейчас он выглядел вовсе не таким занудным - скорее, просто усталым и раздраженным.

- Только что. Как у тебя?

- На квартире сделали обыск - ничего, кроме грязного белья. Соседей допросили, тоже пустышка. - Неверов подошел к окну, дернул шпингалет и распахнул створки. - Жарища у тебя здесь.

- Что за соседи?

- Таджики. Таращат глаза и клянутся, что ничего не знают. "Мы на стройка работаем, на соседа не смотрим", - передразнил он. - Регистрация, конечно, просрочена, так что я сгоряча хотел их в двадцать четыре часа... потом подумал, пусть остаются. Мало ли, вдруг к ним кто придет? А мы присмотрим.

- Команду дал, чтобы присмотрели? - спросил Драгомилов.

- Обижаешь. Конечно дал. А у тебя что?

- Договорился насчет засады в "Подсолнухе".

- Нормально прошло?

- Щас-с! Там директор - такой урод! Рвался тоже остаться на ночное дежурство, еле от него отмахался.

- Он что, в детстве в казаки-разбойники не наигрался? - вяло удивился Георгий Евгеньевич, присаживаясь на подоконник.

- Кто его знает? - пожал плечами Алексей Николаевич. - Мне показалось, что он больше переживал за сохранность собственных маленьких секретов.

- Идиот, - Неверов высунулся наружу и сплюнул вниз. - Нужны нам его секреты.

- От того, что он идиот, нам не легче. Одним словом, сегодня, часиков в восемь, идем туда...

- Мы с тобой?

- Жора, я не понял, - скривился Драгомилов. - Ты считаешь, что нужно послать кого-то другого?

- А хорошо было бы... да нет, конечно, самим надо, - Неверов спрыгнул с подоконника и потянулся, - вспомним молодость. Только вот управимся ли мы вдвоем? Может, Самохина возьмем, для верности?

- А еще половину личного состава не хочешь? Нет уж, будем вспоминать молодость по полной программе и без лишней толпы. Самохину и так будет, чем заняться.


Олег вовсе не обрадовался тому, что Кирилл, действительно, обернулся на удивление быстро. Очень уж хорошо они сидели со Светланой, болтали, смеялись. Сначала, правда, она была немного напряжена, словно... словно школьница на первом свидании. Нет, такое сравнение, пожалуй, не годится - теперешние школьницы на первое свидание идут с презервативом в сумочке. Впрочем, нравы современной молодежи, волновали его в этот момент меньше всего. Его занимала только Светлана - удивительно милая женщина. Кирилл тоже славный парень, но вполне мог задержаться в министерстве культуры подольше. Увы!

- Светка, ты не представляешь, кого я там встретил! - возбужденно заорал он с порога. - Ты Зоеньку Гриневскую помнишь? С нашего курса, виолончелистку?

- Это беленькая такая? Ты ей еще тестов по музыкальному анализу написал немеряно?

- Вот именно! И эта самая Зоенька, сидит там, в министерстве: при должности и при бумагах! - Кирилл плюхнулся на табуретку, - Свет, а холодненькое есть что-нибудь?

- Есть чай остывший, сладкий.

- Ладно, давай чай, Слушайте, ребята, что власть с людьми делает, даже такая крохотная! - он взял из рук сестры большую чашку, сделал шумный глоток. - Славная же была девчонка, бестолковая немного, но руки неплохие и вообще, не без способностей. А теперь сидит, такая, вся из себя, дама в персональном кабинете: рука на телефоне, весь стол приказами по министерству, да бланками форм отчетности завален! Зоя Анатольевна она теперь, поняла?

- Кирюш, но это же нормально, - мягко сказала Светлана. - Она уже не девчонка, а сотрудник министерства, сам говоришь: начальник, хоть и невеликий. И то, что ее называют по имени-отчеству...

- Так я же не против отчества, - всплеснул руками Кирилл. - Я сам, уже сколько лет на Кирилла Дмитриевича откликаюсь! Вопрос не в этом, вопрос в том, как дело делаешь! Я ей, естественно, говорю: "Зойка, паршивка ты этакая, где документация по конкурсу в Питере? Ты когда собираешься нам ее отправлять?" Так она про этот конкурс вовсе не помнит! "А чего, - говорит, - ты от меня хочешь? У меня и без этого работы полно, а те, кому интересно, являются ко мне сами и все приходящие положения по конкурсам, сами смотрят." И пальчиком в сторону полки тычет. "И прекрати, - говорит, - называть меня Зойкой, а тем более, паршивкой. Постарайся запомнить, что я теперь, Зоя Анатольевна". Я ей, разумеется, мирно так отвечаю, что еще не так ее обзову, если она не пошевелит тем, что у нее занимает место мозгов в голове и не сообразит: ну никак мне не с руки сюда каждую неделю мотаться только для того, чтобы входящие бумажки за нее разобрать. Ой, ребята, вы бы видели, как она губки надула!

- Но почему? - удивился Олег. - Это же ее работа, я правильно понял? Она за это деньги получает.

- До чего вы, столичные жители, бываете наивными, - хлопнул его по плечу Кирилл. - Ее работа - это сидеть с важной физиономией над горой бумаг и имитировать кипучую деятельность. А те, кому интересны положения по конкурсам, сами придут, пороются на полке и найдут то, что их интересует... возможно. Я, по крайне мере, столько всякого нашел, что чуть не убил ее. Представляете, полгода бумажка пролежала, по конкурсу в Таллине. У меня есть один пацан - и программа совпадает так, словно я ее специально подбирал, и сыграть может... прием заявок три недели назад закончился. Корова.

- Корова, - искренне согласился Олег. - Что такое не попасть на конкурс, к которому ты готов, из-за чьей-то безответственности и непрофессионализма, это он понимал очень хорошо. - Ты ее хоть на будущее напугал?

- Такую напугаешь. Кулаком по столу постучал, конечно. Немного. Так она вообще стала такая, вроде каменной бабы - знаешь, по степи стоят.

- Зря ты на нее орал, - покачала головой Светлана.

- С чего ты взяла, что я орал? - насупился Кирилл.

- Ты, братец, не относишься к той категории людей, которые, когда сердятся, начинают говорить тише. А ты сам сказал, что кулаком по столу стучал. Значит орал при этом, да еще лицо было самое зверское. Скажешь не так было?

- Ну, может маленько голос и повысил...

- Маленько! А она теперь все документы, что тебя касаются, терять будет.

- Да нет, не будет, - поморщился Кирилл. - Я же тоже не дурак. Как только увидел железную маску, в которую Зоенькина физиономия превратилась, сразу сменил тактику. Отъехал назад, даже извинился. Объяснил про слабость нервной системы, ручку поцеловал, сказал: "Мы, творческие люди..."

- Это она творческий человек? - поперхнулся смехом Олег.

- Это ей нравится, когда ее считают творческим человеком, - строго сказал Кирилл. - А мне, честное слово, ну очень неудобно приезжать в Саратов, только чтобы проверить, нет ли у нее какой бумаги, для нас интересной.

- Так чем кончилось-то? - спросила Светлана.

- А ты как думаешь? Установил мир и дружбу. Напомнил о наших нежных отношениях в консерватории, чуть ли не в любви ей признался... Обещала присылать документы в Хвалынск вовремя.

- И ты поверил?

- Нет, конечно. Придется над этим еще поработать - пару коробок конфет, чтобы жизнь послаще показалась, медку с собственной пасеки...

- А у тебя что, и пасека есть? - изумился Олег.

- Ты что? - Кирилл был удивлен таким нелепым предположением не меньше. - Откуда? Кто-нибудь из родителей подсуетится, притащит баночку. Пусть лопает, сколько влезет, лишь бы дело делала.

Он встал потянулся, сделал несколько быстрых, разминочных движений.

- Отсиделся весь. Что у тебя, Светка, все табуретки какие жесткие? Вяжешь всякую ерунду, нет бы накидочек, разных подушечек наделать...

- Ну, если свитер для любимого брата - это ерунда, - холодно сказала Светлана, - то я готова бросить это нудное занятие и заняться подушками.

- Э-э... похоже я погорячился, - тут же сдал назад Кирилл. - Давай так: закончишь свитер и тогда уж возьмешься за подушки.

- Подхалим. Лучше скажи, ты со всеми своими заморочками разобрался? Едете завтра?

- Да, все в порядке. Только я не понял формы глагола, почему "едете"? Мы едем, все трое.

Олег непроизвольно кивнул. Не та складывалась вокруг Светланы ситуация, чтобы оставлять ее одну. Да и вообще, поехать в Хвалынск втроем, гораздо более удачная идея, чем... чем любая другая! К сожалению, сама Светлана так не считала.

- Я уже сказала, - нетерпеливо отмахнулась она, - все это ерунда. Кроме того, меня Леня с работы не отпустит, да и здесь, после этого погрома порядок наводить надо. Одной стирки на неделю.

- Сестренка, у тебя автоматическая стиральная машина, - ласково напомнил Кирилл. - Кроме того, если твои тряпки полежат несколько дней нестиранными, никакой мировой катастрофы не произойдет, уверяю тебя. Так что, не надо придумывать отговорки, ты едешь с нами. Светка, ну пойми же ты, я просто боюсь за тебя!

- А я тебе снова говорю, ерунда! Ничего со мной не случится. И потом, как ты вообще себе это представляешь: возвращается Денис из командировки, дома бардак, я неизвестно где...

- Почему неизвестно где, - вмешался Олег. - Можно записку оставить.

Он оглянулся на Кирилла, чтобы тот поддержал его и растерянно замолчал. Между братом и сестрой происходило что-то непонятное. Сердито сощурившись, Кирилл молча смотрел на Светлану, которая вдруг, довольно агрессивно, заявила:

- Я не хочу этого слышать! Это твое личное мнение и меня оно не интересует.

Кирилл продолжал молчать, не сводя с нее взгляда.

- Отстань от меня! - прошипела Светлана. - Я сказала, что остаюсь, и не собираюсь спорить на эту тему, понял?

Она вскочила и быстро вышла с кухни. Через несколько секунд хлопнула дверь спальни. Кирилл шумно перевел дыхание, посмотрел на Олега, криво улыбнулся:

- Извини. Даже в таких идеальных семьях, как наша, случаются маленькие домашние войны.

- Бывает, - Олег не знал, что сказать. Как-то не чувствовал в себе достаточной житейской мудрости. Поэтому спросил о том, что его волновало:

- Так что, ты ее никак не можешь уговорить уехать?

- И уговаривать не буду, - мрачно пообещал Кирилл. - Свяжу дуру, суну в мешок и увезу!

- Помощь нужна? - предложение было сделано деловито, без улыбки.

- А как же! Ей ведь еще и кляп надо будет вставить, - Кирилл тряхнул головой, словно отбрасывая неприятные мысли и посмотрел на Олега немного смущенно, - ты извини, втянул я тебя в историю. Я же понимаю, у тебя вообще отпуск, а тут убийство, погром, милиция все время под ногами крутится. Светка вот еще задурила, на нашу голову... Но я надеюсь... я имею в виду, ты... - он замолчал, явно не зная, как сформулировать свой вопрос. Олег благородно решил прийти ему на помощь.

- Ты хочешь узнать, не помешают ли мне мелкие неприятности в виде убийств, милиции и твоей сестры, выполнить свое обещание, порадовать твоих сопливых гениев Бахом в моем исполнении? Боишься, что меня может утомить обилие приключений и я предпочту тихо смыться на Селигер и наслаждаться там отдыхом и рыбалкой в компании близких друзей, то есть, Миши с Элей?

- Честно говоря, боюсь, - улыбнулся Кирилл.

- Можешь успокоиться. Олег Тернов свое слово держит вне зависимости от обстоятельств. Но вот повысить ставку, я думаю, имеет смысл. Как ты насчет еще пары занятий?

- Да хоть сейчас! - Кирилл вскочил, - пошли!

- Пошли, - поднялся Олег. На ходу взглянул на часы, - часок поработаем, а потом я в гостиницу вернусь...

- Это еще зачем?

- Ну как же? Что мне, опять у Светланы ночевать? Неудобно. Тем более, номер все равно стоит.

- Да, глупо получилось. Как это я не сообразил, что с утра надо было в гостиницу заехать. Ладно, тогда сделаем так. Я тебя сейчас отвезу в гостиницу, там ты быстренько все оформишь, заберешь вещи и, когда мы вернемся, еще будет время позаниматься.

- Но Светлана...

- Светлана таким развитием событий будет довольна. Хочешь, чтобы она тебя попросила остаться? Ничего не выйдет, не станет. Не то у нее в данный момент настроение, так что придется поверить мне на слово. Поехали?

- Что это ты, Кирилл Дмитриевич, как лихо раскомандовался?

- Извини, педагогическая привычка. С пацанами ведь как, командный голос нужен, иначе фиг они тебя будут слушаться. Ладно, сейчас я Светку предупрежу. Заодно и помирюсь.

Через минуту он появился снова, сияя и размахивая большим пестрым пакетом:

- Хлеба велела купить, а то мы весь съели. И молока.

- Что, так быстро помирились? - удивился Олег.

- А чего тянуть? Чай не чужие, близкие, можно сказать, родственники.

Вернулись они через час. Светлана, за это время, перемыла с дезинфицирующим порошком всю оставшуюся целой посуду, подтерла пол и теперь жарила обещанную брату на ужин, цветную капусту. Она предложила сделать еще и салат, но мужчины отказались. Сумку с вещами Олега бросили в кабинете, не слишком увеличив царивший там общий беспорядок, и снова все собрались на кухне. Кирилл вел себя дипломатично, об отъезде больше не вспоминал - с энтузиазмом уминая капусту, беседу вел, самую светскую. Олег поддерживал разговор, но тарелка его пустела еще быстрее. То ли виной были постоянные стрессовые ситуации, то ли Светлана готовила так вкусно, но аппетит, в последние два дня, у него был волчий. Сама она ела мало, больше молчала и, вообще, выглядела усталой.

Олег даже начал ругать себя, что поддался на уговоры Кирилла. Нечего было его слушать, есть у тебя место в гостинице, вот и живи там, не создавай людям лишних проблем. А если Кирилл так волнуется, как бы он не сбежал втихую на Селигер, то мог бы переночевать вместе с ним, не впервой. Ага, и оставить Светлану на ночь совсем одну. Даже с учетом новенькой железной двери - не самая лучшая идея.

Звонок был резким и уверенным. Светлана ахнула и сорвалась с места, едва не свалив оказавшегося на пути брата. Щелчок открываемой щеколды, восторженный визг:

- Денис!

Кирилл поморщился, но продолжал орудовать вилкой. Олег замер на секунду, потом подцепил последний кусочек цветной капусты, сунул в рот. Он оказался довольно противным на вкус, каким-то кисло-горьким. С отвращением прожевал его, проглотил, отодвинул тарелку. А чего он, собственно, ждал? Он все время повторял себе, что Светлана - замужняя женщина. Как это она тогда сказала: "Если муж в командировке, это не значит, что его нет"! Ну так вот, для большей ясности и наглядности, получите этого самого мужа в полную натуральную величину! И какого, спрашивается, черта, они с Кириллом не уехали раньше?

- А у нас Кирюшка, приехал на пару дней, - голос Светланы звучал как-то неправильно, она говорила слишком быстро и со странно-вопросительными интонациями, словно не была уверена в реакции мужа. - И еще гость, Олег Тернов, скрипач, Кирюшка его в Хвалынск пригласил, пойдем я тебя познакомлю...

Светлана за руку втащила Дениса на кухню. Он шел за ней неторопливо, со снисходительной улыбкой на тонких губах. Хлопнул Кирилла по плечу:

- Привет родственник.

Кирилл ограничился ответным кивком и невнятным бурчанием, сопровождаемым выразительным взмахом вилки - дескать, извини, что толком не здороваюсь, но рот набит такой вкуснятиной...

- Вот, Олег, это мой муж, Денис, - господи, да что же это такое? Словно какой-то фокусник подменил Светлану. Такая уверенная в себе, сильная, гордая - сейчас она выглядела словно часто и несправедливо наказываемая собачонка - заглядывала мужу в глаза, одинаково готовая принять и скупую ласку и неожиданный удар. Отвратительное зрелище.

- Очень приятно, - Денис протянул руку, скользнув по гостю рассеянным взглядом и, очевидно, совершенно не заинтересовавшись им.

Олег, привстав, пожал протянутую руку, заставил себя сказать в ответ что-то любезное. Он-то разглядывал мужа Светланы с очень внимательно. Да-а, хотелось бы, конечно, чтобы Денис оказался маленьким, толстым, лысым, старым... увы. Все наоборот. Он высокий, худой и вместо лысины - роскошная грива темных волос. Может быть не красавец, но эффектен: узкое, породистое лицо, прямой нос, волевой подбородок с ямочкой. Черт побери!

Денис, очевидно решив, что долг гостеприимного хозяина выполнен, оглядел кухню, с недоумением поднял густые черные брови вверх:

- А что случилось? Двери вдруг новые появились, с чего вдруг? И по какому поводу такая помойка?

- Ой, если бы это только здесь! - нервно всплеснула руками Светлана, - это по всей квартире! К нам бандиты залезали сегодня! И главное, как раз, когда мы в милиции сидели!

- Ты о чем? - ага, а этот образец хладнокровного мачо все-таки не сумел выдержать роль, не справился с удивлением. - Какие бандиты? И почему вы сидели в милиции?

Светлана бросила отчаянный взгляд на Кирилла, снова схватила мужа за руку, потянула, теперь из кухни:

- Пойдем, я тебе сейчас все по порядку объясню...


Как вовремя он приехал! Это же такое счастье, знать, что во всей этой карусели, так неожиданно закрутившейся вокруг нее, есть величина постоянная - Денис. На него можно опереться, он защитит, успокоит... И, главное, нет никакой необходимости ехать теперь с Кирюшкой - то, что брат был прав, не желая оставлять ее одну, она понимала прекрасно. Ну так вот, теперь она не одна, а с мужем, в полной безопасности. Кирюшка может спокойно убираться к себе и, главное, увозить Олега. А то слишком много места в ее мыслях начал занимать маэстро Тернов. Ни к чему это. Приключения такого рода нам без надобности: мы романы не крутим, мы их сочиняем.

В общем, самое лучшее, что случилось за последние три дня, это то, что Денис вернулся. Вот только, сразу все пошло неправильно. То есть, нет, на самом деле, все как обычно: она обрадовалась, завизжала, повисла у него на шее; он, как обычно, скользнул губами по ее щеке и похлопал по плечу. Но сегодня - именно сегодня, этого ей было мало. Светлана продолжала прижиматься к мужу. Впрочем, удивленный взгляд Дениса заставил ее расцепить руки.

Потом, правда, он повел себя вполне прилично, можно даже сказать, благодушно: поздоровался с Кирюшкой, сам протянул руку Олегу, даже сказал что-то вежливое... Большого энтузиазма не проявлял, но и явного неудовольствия - тоже. А ведь Денис не слишком любит неожиданных гостей, да еще тех, что остаются ночевать... Вот только зря он обозвал кухню помойкой. Конечно, до обычной чистоты и аккуратности, действительно, было далеко. Но он же представления не имеет, что тут творилось несколько часов назад! И Кирюшка сразу разозлился, он и так не слишком Дениса любит, и перед Олегом неудобно как-то... Ничего, со своим-то собственным мужем Светлана сумеет управиться. Надо только рассказать ему все подробно...

Едва вошли в комнату, она отпустила Дениса, всплеснула руками:

- Ой, что здесь творилось, пока тебя не было... Ты помнишь, я тебе как-то рассказывала про Витьку Акимова, одноклассника своего?

- Нет, конечно, - Денис растерянно вертел головой - в зале-то ребята убрались чисто символически - разгребли завалы перемешанных вещей по углам и бросили.

- Ну как же, рыжий такой, на выпускной фотографии он как раз между мной и Тамаркой втерся! - Светлана дернулась в сторону полок, где обычно лежали альбомы с фотографиями и остановилась, - тьфу! Найдешь тут что-нибудь, как же!

- Бог с ними, с фотографиями, - он подошел к дивану, сел. - Рассказывай без них.

- Я просто хотела... впрочем, ты прав, - она села рядом, прижалась к теплому боку мужа. Денис шевельнулся, поднял руку, положил ей на плечи. Сразу почувствовав себя увереннее, Светлана продолжила, - в общем, мы с Витькой десять лет не встречались, с самого выпускного. А на прошлой неделе...

Рассказывая, она так старательно избегала всяких упоминаний об Олеге - можно было только сделать вывод, что он присутствовал при всех происходивших событиях, хотя и где-то на заднем плане. В остальном она изложила все достаточно подробно: про Витьку, про его гибель, про долгие допросы в милиции и про кошмарный разгром, устроенный дома неизвестными преступниками.

- Да-а-а. Похоже, мне здорово повезло с командировкой, - покрутил головой Денис. - А так, я гляжу, ты и сама управилась.

- Мне ребята помогали, Кирилл с Олегом, - немного напряженно ответила она.

Все-таки, муж мог бы отреагировать на рассказ и более... энергично. А он, по сути, только порадовался, что не пришлось во всем этом участвовать. Перед глазами вдруг встал Олег: со щеткой в руке, перемазанный, потный и растрепанный - он так старался взять на себя хоть часть работы... Светлана зажмурилась и тряхнула головой. Глупости! Все они хорошие, пока под окнами ходят. Было время, когда Денис тоже... впрочем, нет, Денис никогда не делал даже самых малых попыток помочь ей по хозяйству. И между прочим, даже хорошо, так честнее! По крайне мере, она с самого начала знала, что подобной заботы от мужа не дождется. Ой, как-то это неправильно получилось, она же вовсе не это имела в виду! Денис хороший, он любит ее и заботится о ней! Просто у него это не очень заметно получается.

- Светлана, да что с тобой? Ты меня не слышишь?

- А? Что? - очнулась она от своих, надо признаться, не слишком приятных мыслей.

- Я спрашиваю, ничего не пропало что ли? На взгляд, все на месте.

- Я не успела еще толком проверить, но да, на первый взгляд, ничего. Драгомилов говорит, что бумаги искали, которые Витька у меня якобы мог спрятать. У тебя никаких важных документов, кажется, дома не было?

- Нет, - Денис встал, прошел в кабинет, полюбовался на разбросанные вещи, остановил на несколько секунд взгляд на сумке Олега. Покачал головой, - надо же, глупость какая! - Он поднял пустой ящик, вставил его на место, в письменный стол, аккуратно задвинул и вернулся на диван. - Ладно, я так понимаю, это еще не все?

Светлана напряженно выпрямилась:

- Почти все. По крайне мере, больше ничего такого ужасного не случилось. - Совсем скрыть обиду не удалось, голос слегка дрогнул. А почему, собственно, она должна ее скрывать? В конце концов, его вечное спокойствие становится просто оскорбительным! - Тебя что, вся эта история действительно совершенно не взволновала... нет, не знаю даже, какое слово подобрать. Не задела, испугала, не заставила понервничать? Даже не заинтересовала?

- Да что с тобой, Света? - искренне удивился он. - Слова какие начала придумывать: "взволновала", "испугала", словно книжку свою пишешь. Конечно, меня все это заинтересовало, я ведь тоже здесь живу.

У Светланы потемнело в глазах.

- Да. Разумеется. Ты здесь живешь. Хотя я имела в виду не квартиру, а себя. Честно говоря, рассчитывала на небольшую долю сочувствия, - она встала, и беспомощно развела руками, - знаешь, что-нибудь такое простенькое: обнять, поцеловать, сказать: "бедняжка, как же ты, наверное, перепугалась".

- Но я... - муж растерянно смотрел на нее и явно не знал, что сказать.

Она подождала продолжения, не дождавшись, пожала плечами:

- Ладно. Я помню, ты человек малоэмоциональный и к проявлениям сильных чувств не склонный. Проехали. Знаешь, это очень хорошо, что ты приехал. А то Кирилл боялся меня одну дома оставлять и поэтому хотел завтра к родителям увезти.

- А-а. Знаешь, а вообще неплохая идея.

- Какая? - не поняла Светлана.

- Съездить к родителям до конца недели. Понимаешь, я с вокзала на работу заглянул, а там приглашения пришли - выставка в Питере. Я хотел завтра и поехать. После обеда бы выехал, два дня там и через Москву обратно - мне там в наше представительство заглянуть надо, по делам. А в воскресенье вечером был бы уже дома. И ты, как раз, из Хвалынска вернулась бы - очень было бы удобно...

Светлана замерла. Ничего не скажешь, вовремя обрадовалась приезду любимого и любящего мужа. А его, значит, волнует только место действия, да возможность съездить на интересную выставку... А как же она, Светлана? Ладно, смерть Витьки могла и не произвести на него сильного впечатления - незнакомый, совершенно чужой человек, которого Денис никогда не видел. Но ведь она, его собственная жена, тоже была там и значит подвергалась реальной опасности! Мало ли - рикошет, шальная пуля... да просто могли убрать, как нежелательного свидетеля, это ему в голову не приходит? И все, что было потом, погром этот кошмарный? А если бы она вернулась из милиции, когда бандиты были еще здесь? Совершенно новый вариант старого анекдота: возвращается муж из командировки, а дом разорен и холодный труп жены... впрочем, что за ерунда, она ведь была не одна! Кирюшка с Олегом были рядом, все время, охраняя ее и помогая... А как Кирюшка требовал, чтобы она ехала с ними в Хвалынск! И Олег его поддержал. Она, дура набитая, еще спорила с ними, хотела остаться! Какое, оказывается, счастье, что у нее есть брат. И Олег. Олег? Светлана вспомнила, как он утешал ее той ночью, как мягко касались волос его руки, как бормотал что-то невнятное и успокоительное и, не сдержавшись, всхлипнула. Ну почему родной муж не может, не умеет относиться к ней так, как этот, абсолютно посторонний человек?

А чего, собственно, она ожидала? Что Денис сейчас взмахнет волшебной палочкой, скажет "крэкс, фекс, пэкс! " и все ее проблемы мигом решатся? Ага, как же, размечталась! И вообще, разве есть у нее проблемы с его, Дениса, точки зрения? Без всякого труда Светлана представила себе ход его мыслей:

"Бандитов пускай милиция ищет, тем более что ничего существенного они, очевидно, не взяли. Витьку Акимова убили? Ну, тут уж и вовсе никто ничего сделать не может. А в Питере выставка, нужно бы посмотреть, что там партнеры и конкуренты напридумывали... Тем более в Москву тоже надо, а тут можно по дороге, между делом заглянуть... Нет, Кирюшка правильно предлагает, самое время ей съездить к родителям - отдохнет, развеется, а я пока в Питер смотаюсь..."

Неловкая пауза затягивалась. Денис кашлянул, сказал, нахмурив брови:

- Нет, если ты не хочешь ехать, я не заставляю. Просто при теперешнем раскладе, это было бы самое разумное решение. Но если ты категорически... я, в конце концов, могу и остаться дома. Хотя, конечно, жалко, эту выставку раз в году проводят.

Светлана подняла голову, посмотрела ему в лицо, попыталась улыбнуться.

- Да нет, зачем же? Раз так, то мне действительно, лучше будет с ребятами... Ладно, с этим решили и кончено. Ты есть хочешь, наверное?

- Умираю от голода, - Денис сразу повеселел. - Только капусты не хочу. Картошки поджаришь?

- Конечно, - она встала, - салатик настрогать?

- Обязательно!

Светлана кивнула и пошла на кухню. В дверях она обернулась и предупредила:

- Через двадцать минут все будет готово.

- Прекрасно. А я пока душ приму.


Кирилл отломил кусочек хлеба, начал возить им по опустевшей тарелке, собирая остатки соуса. Лицо у него было мрачным.

- ... это был такой ужас, Витька в крови... и вот, пока мы были в милиции, кто-то вломился в квартиру, перевернул все вверх дном... нет, в милицию нас вызвали, как свидетелей убийства... конечно, это все дикая, кошмарная случайность, не говори ерунды! Ну да, а пока мы там давали показания, кто-то...

Взволнованный голос Светланы был прекрасно слышен на кухне. Вопросы и комментарии (очевидно не слишком лестные) Дениса доносились, как невнятное ворчание. Олег снова, в который уже раз за этот день, обозлился. Какого черта она говорит так, словно в чем-то виновата? Судя по тому, как морщился Кирилл, ему тоже не нравился тон сестры.

- ... вроде все на месте... говорит, какие-то бумаги...

Теперь и ее голос стал тише и невнятнее, очевидно они ушли из зала в кабинет или в спальню. Кирилл кашлянул, встал из-за стола, поднял чайник, поболтал им и сообщил жизнерадостно:

- Воды надо долить. Ты кофе будешь, или чай, по вечернему делу?

- Наверное, лучше чай, - в тон ему, ответил Олег. Вполне безмятежно, даже весело; так, словно то, что происходит сейчас там за стенкой, его совершенно не интересовало. Ну может быть, немного слишком громко ответил.

Кирилл поднес чайник к раковине, снял крышку, с шумом пустил струю воды. Замурлыкал песенку, включил газ, поставил чайник на огонь. Продолжая напевать, снял с сушилки чашки, распахнул дверцы шкафчика:

- И когда это Светка успела опять все полки забить? - он покачал головой и достал вазочку с конфетами. С сомнением посмотрел на заварочный чайник, спросил, - пакетиковый будем или заварить?

-А Светлане как больше нравится? - сказал и сразу прикусил язык.

Но Кирилл только пожал плечами:

- Ей все равно, - распахнул дверцы шкафчика, - значит будем пакетиковый. Ей-богу, неохота с заваркой возиться. - Он достал из коробки два пакетика, опустил их в чашки. Поставил сахарницу, бросил на стол ложечки. - Сейчас, чайник закипит...

Потоптался около плиты, потом махнул рукой и сел.

- Послушай, я хотел спросить... - негромко начал Олег, но тут вошла Светлана. Еще больше побледневшая и осунувшаяся, с красными пятнами на щеках, но спокойная, даже оживленная.

- О, молодцы! Самое время чайку тяпнуть, для успокоения нервной системы. Кирюша, мне тоже налей, пожалуйста. Сейчас я пару картофелин Денису на сковородку брошу и к вам присоединюсь.

- Один момент, мадам, сию секунду все будет исполнено мадам, - Кирилл дурашливо засуетился.

Светлана коротко рассмеялась, отодвинула его от раковины, занялась картошкой. Олег не сводил с нее глаз.

"Как у нее все ловко получается! Вроде бы и не торопится, движения такие плавные, мягкие, а все словно само собой делается. Кирилл только успел чай разлить по чашкам, а у нее уже картошка жарится!"

Еще пару минут Светлана потратила, чтобы нарезать и заправить салат, потом помешала картошку, накрыла сковороду крышкой и присела к столу. Посмотрела на вазочку с конфетами и покачала головой. - Братик, твоя рассеянность, конечно, признак гениальности, но как ты мог забыть про торт?

- Ой! - Кирилл вскочил. - А где он?

- Там, где его оставил один мой, не в меру забывчивый родственник - на подоконнике.

Не в меру забывчивый родственник выскочил из кухни и через семь секунд плюхнул коробку посреди стола.

- Мировой рекорд, - улыбнулась Светлана, снимая крышку. - Ну что, мальчики, можете сделать радостные лица - все вопросы решились сами собой. Денис приехал, можно сказать, переночевать. Он завтра едет в Питер, там выставка какая-то, очень интересная... И поэтому, он тоже считает, что мне лучше поехать с вами.

- Слава богу! - Кирилл поцеловал ее в щеку. - Наконец-то в разум пришла!

- Просто я, раз уж приходится выбирать, между поездкой к родителям и генеральной уборкой с капитальной стиркой, выбираю родителей. В конце концов, имею я право отдохнуть три дня?

- Умница! А тем временем, может этих подонков поймают и тогда вообще можно будет считать, что все хорошо кончилось!

- О чем ты, братец? - снова коротко и нервно засмеялась Светлана. - Ты слышал, хоть раз, чтобы квартирных воров нашли? Тем более таких, которые ничего не взяли?

Они еще сидели за чаем, когда на кухню вошел Денис, с мокрыми поле душа волосами. Светлана торопливо вскочила, засуетилась вокруг него - накладывала картошку, придвигала поближе мисочку с салатом, подсовывала хлеб... На маленькой кухне и для троих-то было не слишком много места, а с приходом четвертого стало совсем тесно, но она умудрялась двигаться с такой ловкостью и грацией, словно в ее распоряжении было сколько угодно свободного пространства. При этом Денис воспринимал все ее хлопоты так спокойно, что было ясно: преувеличенная заботливость жены, для него привычна и естественна.

Олег поймал себя на мысли, что наблюдай он за любой другой парой, подобная сценка вызвала бы у него только веселое, может быть, немного с примесью зависти, умиление. Сейчас же... он поторопился опустить глаза.


Вечер прошел тихо, без приключений. После ужина Кирилл увел Олега в кабинет и велел доставать скрипку.

- А удобно? - неуверенно спросил Олег, оглядываясь на закрытую дверь, за которой хозяин уже включил телевизор.

- Удобно, удобно, - отмахнулся Кирилл, отодвигая от стола мягкий кожаный стул с металлическими ножками и устраиваясь на нем, - здесь народ привычный, так что, не увиливай. Хватит бездельничать.

- Кто бы спорил, - хмыкнул Олег, открывая футляр.

Они начали работать. Светлана осторожно заглянула, на цыпочках скользнула в комнату и выключила компьютер. Посмотрела с сомнением на разбросанные книги, но решив, что свободного места на полу достаточно, вернулась к дверям и так же бесшумно исчезла. Занятые своим делом мужчины, ее даже не заметили.

- Жестче! - требовал Кирилл. - Куда локоть тянешь? Еще жестче!

Олег снова и снова повторял музыкальную фразу, но только минут через двадцать, Кирилл воскликнул:

- Вот! Вот теперь то, что нужно! Ты почувствовал?

- Сейчас, еще раз попробую, - не совсем уверенно ответил Олег, поднимая смычок.

- Сколько можно пробовать? Давно пора играть, - проворчал Кирилл.

Когда оба вымотались окончательно, оказалось, что уже десятый час вечера. Светлана снова заглянула - убедиться, что занятие закончено:

- Я бы предложила скомандовать "отбой". Лучше завтра встанем пораньше и поедем.

- А что, Хвалынск очень далеко? - немного встревожился Олег.

- Да нет, всего часа четыре езды, а если не торопясь, с остановками, то пять, - успокоил его Кирилл. - В девять двинемся, к обеду будем уже там. А должен тебе сказать, что обед моей мамы стоит четырех часов тряски в машине.

- Стоит, стоит, - энергично закивала головой Светлана.

Впрочем, выехать в девять все равно не получилось. Очевидно, взяла свое накопившаяся усталость и встали они поздно. Денис на работу тоже не торопился, бродил, позевывая, по квартире - сказал, что проводит их, а потом уж двинется в контору. Только позвонил секретарше, распорядился, чтобы та позаботилась о билете.

- Хорошо быть начальником, - заметила в ответ на это Светлана, а мне еще надо у Лени отпроситься...

Одним словом, пока сели завтракать, было почти половина десятого. А когда уже совсем собрались, даже сумки вытащили в коридор, и, по требованию суеверного Олега, "присели на дорожку", совершенно не ко времени раздался звонок в дверь - уверенный, настойчивый. Светлана удивленно подняла брови и отправилась открывать.

- Так звонят только мужья, вернувшиеся из командировки раньше времени, - прокомментировал Кирилл, глядя на Дениса, - но ты уже дома... кто же тогда?

- Алексей Николаевич? - донеслось из коридора. - Конечно, проходите, пожалуйста.

- А оказывается, это наша доблестная милиция, - Олегу самому не понравился тон, которым он это сказал. Но ничего с собой поделать он не мог - слишком тяжелая выдалась ночка... да и утро не лучше! Знать, что у женщины, в которую ты влюблен, есть муж - само по себе неприятно, но, когда этот самый муж еще и постоянно маячит перед глазами!..

Тяжелым шагом и неподвижностью лица очень напоминая статую Командора, Драгомилов прошел в комнату. Кивнул Кириллу с Олегом, остановился против вольготно расположившегося на диване Дениса, спросил резко:

- А это кто?

Каким-то образом, ему удалось, даже не покосившись в сторону оказавшейся сбоку и чуть сзади Светланы, адресовать вопрос к ней. Причем интонация была самая гадкая и подразумевала: "Двух мужиков мало было? Третий понадобился?"

Кирилл с Олегом синхронно вскочили со своих стульев, но Светлана ответила совершенно спокойно:

- Мой муж, Денис Сергеевич Миронов. Денис, это Алексей Николаевич Драгомилов - следователь, который ведет дело об убийстве Витьки. Ну и нашими проблемами, - она неопределенно взмахнула рукой, - занимается. Да вы садитесь, Алексей Николаевич, вот кресло.

- Угу, - Драгомилов сел в предложенное кресло и, наконец, посмотрел на Светлану. Да что там, посмотрел - просто уставился, тяжелым мрачным взглядом. Несколько секунд она стояла, ожидая продолжения разговора. Потом брови ее дрогнули, не привыкла она, чтобы официальные лица обращались с ней, как с провинившейся школьницей. Легко развернулась на месте, подошла к дивану и опустилась на него. Дотянулась до Кирилла, дернула его за рукав:

- Чего стоите, мальчики? Садитесь.

Откинулась на спинку, скрестила ножки и поинтересовалась равнодушно-любезным тоном благовоспитанной хозяйки:

- Вы хотели что-то сказать, Алексей Николаевич?

- Хотел, - согласился он. - Хотел поставить вас в известность, что засада в агентстве, результатов не дала. Никто не явился. И еще хотел, чтобы вы поняли: сохраняя лояльность по отношению к бывшему школьному приятелю, вы вступаете в конфликт с законом.

- Я... я вас не понимаю, - то, что равнодушия в голосе Светланы заметно поубавилось, заметили все, не только Драгомилов. Он же пояснил холодно:

- Хотя вы и отрицаете это, но я допускаю... считаю возможным и даже необходимым допустить, что Акимов, во время ваших встреч, упоминал о документах, которые хотел бы оставить вам на хранение.

- Ничего подобного не было! - резко сказала она. - Ни о каких документах Витя даже не упоминал.

- Очень убедительное заявление, - старший следователь, не шевелясь, смотрел на Светлану. - Вот только одно меня смущает, почему же я вам не верю?

- Послушайте! - Олег снова вскочил, словно подброшенный пружиной. - Если вы пришли, чтобы оскорблять Светлану Дмитриевну...

- Дел у меня других нет, - отмахнулся от него Драгомилов, - кроме как Светлану Дмитриевну оскорблять. Мне нужно найти бумаги, которые Акимов спрятал. И вообще, что вы-то дергаетесь, господин Тернов? Здесь, ее супруг находится и брат, защитников и без вас хватит.

- Сядь, Олег, - негромко приказал Кирилл.

Олег медленно опустился на стул. Чувствовал он себя - глупее некуда. Словно персонаж какой-то мелодраматической пьески для старшеклассниц. А как же, благородный рыцарь встает на защиту прекрасной дамы! Вот ведь бредятина! И главное, только Кирюшка пожалел его: опустил голову, разглядывает свои руки. А Светлана и Денис смотрят на него, на Олега. Правильно народная мудрость говорит - муж и жена, одна сатана!

- Алексей Николаевич, может объясните, все-таки, какие документы вы имеете в виду? - Светлана оторвала наконец взгляд от вспыхнувшего Олега.

- А вы, значит, понятия не имеете! И про то, что ваш Акимов - активный член банды, занимавшейся грабежом музеев тоже!

- Ерунда! - перебил его Кирилл, резко подняв голову.

- Не может быть! - одновременно с братом, ахнула Светлана.

- Причем не рядовой член, - Драгомилов не обратил на их возгласы никакого внимания. - Судя по показаниям тех, кого мы успели взять, он, если и не был одним из руководителей то, по крайне мере, имел доступ к сведениям, где конкретно, находятся тайники с награбленным. И музейных ценностей в этих тайниках должно быть на многие сотни долларов...

- А те, кого вы уже арестовали, им местоположение тайников было известно? - Дениса, который с Акимовым знаком не был, явно больше заинтересовался технической стороной дела.

- Было, - Алексей Николаевич взглянул на него с неприязнью. Учитывая, что видел он Дениса впервые в жизни, оправдать это чувство можно было только общим взвинченным состоянием Драгомилова. - И они нам эту информацию сообщили.

- И что? - Поскольку неудачное выступление Олега после таких новостей отошло на второй план, он тоже решился задать вопрос. Посмотрел на скорбно поджатые губы старшего следователя и догадался сам, - пусто?

- Акимов успел перевезти ценности в другое место, известное только ему одному.

- То есть что же, своих обворовал? - с внезапным интересом спросил Кирилл.

- Вот именно. И есть подозрения, что хотя он действовал один, сообщник у него, все-таки, был. И именно для него, Акимов должен был оставить сведения о новом тайнике.

- Послушайте, Алексей Николаевич, - снова вступила в разговор Светлана, - вам не кажется, что ситуация, в некотором роде, тупиковая? Я утверждаю, что мне ничего не известно ни о каких документах, бумагах, записках и прочих сообщениях, которые мог бы оставить Акимов, но не могу этого доказать - как можно доказать, что ты чего-то не знаешь? А вы, похоже, уверены, что я пытаюсь вас обмануть и тоже не имеете никаких доказательств. Честно говоря, не представляю, как наши взаимоотношения могут развиваться дальше.

Олег посмотрел на нее с изумлением. "ничего не известно ни о каких сообщениях, которые мог оставить Акимов"? Светлана врала, но врала так уверенно, словно за последнюю минуту произошло нечто, укрепившее ее в решимости не говорить ничего о фотографиях. Он осторожно покосился на Кирилла - его вид не оставлял сомнений, он полностью одобрял слова сестры. Твердость Светланы явно произвела впечатление на Драгомилова: лицо его немного смягчилось, а следующие слова, при большом желании, можно было принять за слабую попытку извиниться.

- Ну что вы, Светлана Дмитриевна, я вовсе не имел в виду, что не доверяю вам. Просто Акимов, поверьте мне, очень хитер и вполне мог обмануть всех, и вас в том числе. Боюсь, что он почувствовал, когда мы на него вышли, или просто заметил слежку, и решил, таким образом, обезопасить свои записки. Сунул небольшой пакетик вам в карман или в сумочку, женщины ведь редко в своих сумочках порядок наводят... Скорее всего, рассчитывал потом аккуратно забрать, возможно, представив это, как не слишком удачную шутку. Разве не могло такого случиться?

Светлана молча встала с дивана, принесла из спальни бежевую сумочку, вывернула ее над столом, уже пустую протянула Драгомилову:

- Смотрите сами. На сарафане, в котором я в тот день была, карманов не было.

Алексей Николаевич самым тщательным образом прощупал дно и стенки сумочки, разворошил кучку на столе: маленькое круглое зеркальце, два футляра помады, две записные книжки (он заглянул в обе - одна с адресами и телефонами, вторая для заметок), расческа, пакетик бумажных салфеток, кошелек, ключи, аккуратно сложенный прямоугольник пестрого пластикового пакета с ручками, паспорт, вставленные в общую обложку права и документы на машину, три шариковых ручки (в одной из которых кончилась паста) и открытый пакетик леденцов "Бон Пари". Почти ничего лишнего, а если бы не пустая ручка, то и вовсе можно было сказать, что в сумочке только самые необходимые предметы.

- Раз уж вы так любезны, Светлана Дмитриевна, может и сарафанчик покажете?

Она сверкнула глазами, четко, через левое плечо повернулась и промаршировала в спальню и обратно. Продемонстрировала на вытянутых руках легкий сарафанчик на тонких лямочках, с отрезной талией и расклешенной юбкой. Ни одного кармашка, даже самого крохотного, на нем, действительно, не было.

- И уверяю вас, если бы Витя попробовал спрятать что-нибудь мне за пазуху, то при всей его ловкости, я это непременно заметила бы, - довольно язвительно заметила она.

Драгомилов рассеянно улыбнулся, давая понять, что оценил шутку, но сарафанчик, все-таки, осмотрел не менее тщательно, чем сумочку. Потом вздохнул и уставился на Кирилла.

- Я без пиджака приехал, - любезно сказал тот, - потому что жарко. А на рубашке кармашек есть, могу показать. И на брюках тоже.

- Вы совершенно напрасно развеселились, молодой человек, - строго заметил следователь. - Должны бы понимать, что вы - последние, кого видел умирающий Акимов, да еще старые школьные друзья. Это автоматически делает вас... - он неожиданно замялся.

- Подозреваемыми? - подсказал Олег.

Драгомилов взглянул на него с некоторым удивлением - во время своей речи он обращался к Кириллу со Светланой, про третьего свидетеля убийства Акимова он, похоже, просто забыл.

- Нет, конечно, подозреваемые - это слишком. Скорее вы являетесь информированными лицами, которые не склонны сотрудничать со следствием в полном объеме.

- Ну знаете! - возмутилась Светлана. - Да я больше суток только тем и занимаюсь, что непрерывно сотрудничаю со следствием! Посмотрите, во что квартира превратилась, - не совсем логично продолжила она. - Вы лучше скажите, сможете тех уродов поймать, которые у меня разгром устроили?

- А это и от вас зависит, - с неожиданным злорадством ответил он. - Дайте нам хоть ниточку, вспомните все разговоры с Акимовым. Не мог же он так и не сказать ничего важного. Тем более, что первая встреча, ладно, была случайной, но на работу-то он к вам зачем пришел? Неужели просто поболтать? Не то у него было положение, Светлана Дмитриевна, не до болтовни ему было. Подумайте еще, повспоминайте.

- Хорошо, - обреченно сказала Светлана. - Подумаю. Тем более время будет... да, а с вашей стороны, нет возражений, если мы съездим на два-три дня в Хвалынск?

- Это зачем вдруг в Хвалынск? - подозрительно спросил Драгомилов.

- Поверьте, не затем, чтобы достать из дупла старого дуба ворованные музейные сокровища. Кирилл там живет и ему надо возвращаться домой, Олега он везет, чтобы тот отыграл концерт в Хвалынской музыкальной школе, а я хочу просто отдохнуть и повидать родителей.

Драгомилов подумал с минуту, сосредоточенно хмурясь и потирая правый висок, потом кивнул:

- Ну, родителей повидать, это святое дело. Только очень вас прошу, всех, если что вспомните или найдете, звоните сразу! - он, обойдя вниманием Дениса, пристально посмотрел на каждого из "информированных свидетелей", а у Светланы спросил, - телефончик мой не потеряли?

- У сердца ношу, - мрачно ответила она.

- Вот и ладно, - у Драгомилова, очевидно, пропало настроение ссорится. - Дня через два-три, говорите, вернетесь? Тогда, в любом случае, позвоните мне сразу, хорошо?

Он очень любезно распрощался, мужчинам пожал руки, Светлану, правда, обошел. В общем, расстались почти друзьями.

Когда дверь за следователем захлопнулась, Кирилл сразу раскомандовался:

- Все, сматываемся! Хватит здесь сидеть! А то еще кто-нибудь, не дай бог, явится! Светка, ты готова? Давай сюда свою кошелку! Олег, хватай скрипку и сваливаем! Надоел этот идиотизм, хочу домой! Денис, не провожай, вещей немного, мы сами вынесем! Все, счастливо! Светка, Олег, шнеллер, шнеллер!

В лифте Олег спросил о том, что его мучило последние полчаса:

- Ребята, а что такое случилось, что вы так резко начали врать? Да еще так уверенно и слаженно, как будто этот мент сказал вам что-то такое, чего я не услышал?

Брат с сестрой переглянулись, Светлана пожала плечами и отвернулась в сторону, а Кирилл медленно, подбирая слова, заговорил:

- Видишь ли, Олег... Я, конечно, Витьку десять лет не видел и знаю, что люди со временем могут меняться, но... понимаешь, все равно, если речь идет об одном и том же человеке, то есть вещи, которые не меняются, сколько бы времени ни прошло. Грубо говоря, двухметровый верзила даже через тридцать лет не станет полутораметровым карликом, согласен?

Вопрос был риторический, но Олег, на всякий случай кивнул.

- Так же и Витькой, - продолжал Кирилл. - Все школьные годы, он только что не ночевал у нас дома. Я, конечно, был тогда для него пацаном - два года в этом возрасте, разница существенная, но могу тебя заверить, что Витьку знаю хорошо. А Светка, сам понимаешь, еще лучше. Так вот, я с полной ответственностью... - он снова взглянул на сестру и уточнил: - Мы оба, с полной ответственностью, заявляем: то, что сейчас сказал нам этот следователь - полная ерунда и быть такого не может! Ты нам веришь?

- Верю, - кротко сказал Олег. - Только я не понял, что он сказал-то?

- Что Витька обворовал своих, - с отвращением сказала Светлана. В этот момент лифт остановился и дверцы открылись. Она вышла первой, остановилась на площадке, продолжая говорить. - Он, конечно, трепло был кошмарное и наврать с три короба, это ему как...

- Как два пальца об асфальт, - услужливо подсказал ей брат.

- Ты где таких выражений набрался, педагог! В общем, нравилось ему голову людям морочить. Но никогда в этом не было ничего злого. Нет, раздражал он иногда своими шутками дурацкими страшно, иногда даже по шее получал, но в результате... - она беспомощно развела руками, - странно даже, как это оказалось трудно объяснить. В общем, все смехом кончалось.

- Да ладно, что трудного-то, - сказал Олег. - Веселый парень, душа компании. Из тех, которых с удовольствием слушают, но всерьез не принимают.

- Точно! - обрадовалась Светлана. - Но при этом, при всей своей внешней безалаберности и разболтанности, Витька жил по четким правилам. Знаешь, что-то вроде десяти заповедей - немного, но выполнял он их свято. Никогда не бить девчонок. Уж как мы с Тамаркой, бывало, его изводили - ни разу пальцем не тронул, даже в детстве! Никогда не врал. Да не смотри на меня так, я же не о байках его говорю. А в серьезных делах - считал, что врать унизительно. Если правду говорить было нельзя - молчал, как партизан на допросе. Никогда не закладывал своих. Вообще, если уж он выбирал людей, считал их своими, то они могли на него рассчитывать во всем. Это не просто разговоры, все не один раз жизнью проверено - в школе, сам понимаешь, много чего случается.

- А следователь сказал, что Акимов обворовал своих, - понимающе кивнул Олег.

- Вот именно! И в это, ни я, ни Кирилл, никогда не поверим! Даже то, что Витька связался с бандитами, уже странно - никогда его к уголовщине не тянуло. Но допустим, с огромной натяжкой, что его жизнь, действительно, сложилась так и он попал в банду. Все равно, повторяю, он никогда не стал бы обманывать и подставлять своих. Ты доверяешь нашему мнению?

- Ребята, я не сомневаюсь в том, что вы знаете характер этого парня, - осторожно сказал Олег. - Но с другой стороны: все, что произошло, очень логично укладывается в версию следователя. Акимов - член банды, грабившей музеи. Каким-то образом, он сумел завладеть существенной частью добычи и скрылся. Подельники выследили его и убили. Поторопились немного, не сообразили, что сначала надо было выяснить, где спрятаны ценности. Но они знают, что Акимов должен был оставить письменные указания, в которых говорилось, где находится тайник. Теперь они ищут эти указания, поэтому и забрались к тебе, Света в квартиру. Все рассуждения идут безупречно гладко. А если ваш Акимов порядочный человек, то вообще непонятно, как он оказался впутанным в эту историю. И вообще, одни вопросы без ответов. Почему он так и не сказал тебе, Светлана, кем он работает? Зачем оставил фотографии? Почему особо просил в письме никому, абсолютно никому о них не говорить? Даже милиции? Почему его убили, наконец? Есть у тебя хоть один ответ?

- Есть, - спокойно сказала Светлана. - Есть один ответ на все твои вопросы: не знаю. Но я уверена, что все это - одно чудовищное недоразумение и собираюсь выполнить Витькину просьбу. Я никому не покажу фотографии и никому не скажу о них. То же относится и к письму. Кирилл?

- Все то же самое, слово в слово. Я тоже не понимаю, во что Витька умудрился вляпаться, но я... - он помолчал и добавил: - Я же в "скорой" с ним ехал, за руку его держал... Я ему верю.

- Ну-ну, - Олег вздохнул, поправил скрипичный футляр, висящий на плече. - Ладно, поскольку я своего мнения не имею, то присоединяюсь к большинству. И, поскольку, вы оба остаетесь под подозрением у милиции, да и у бандитов, скорее всего, пусть фотографии, вместе с письмом, остаются пока у меня.

- Спасибо, Олег, - тихо сказала Светлана.

Он не очень понял, за что была благодарность: за согласие хранить у себя оказавшиеся опасными фотографии и письмо? Или за то, что не стал оспаривать ее веры в старинного дружка? А зачем спорить, что у него самого, друзей нет? Таких, которым в любой ситуации доверяешь, какой бы дикой она ни была. Немного их, конечно, но настоящих друзей много не бывает...

А Кирилл, без затей, просто обрадовался:

- Наилучшее решение вопроса! И ребята, хватит языками чесать, поговорить и в дороге можно. Хватайте ваши сумки и пошли грузиться! Иначе мы и сегодня до Хвалынска не доберемся.


К обеду они, разумеется, не успели, да и не особенно стремились, честно говоря. Сначала загрузили вещи Олега в машину Кирилла - Светлана, после некоторого раздумья, решила ехать на своих "жигулях". Она, в принципе, соглашалась с братом, что ехать всем в одной машине, было бы гораздо логичнее, но предпочла сохранить, как она выразилась, "возможность свободы передвижения".

- Мало ли что. Вдруг надо будет срочно вернуться? Денис из Питера раньше времени приедет, например. Я тогда прыгну в машину и через четыре часа дома, - объяснила она. - Никаких проблем никому не создам.

- Можно подумать Денис без тебя полдня не обойдется, - проворчал Кирилл, отвернувшись так, чтобы сестра его не услышала. Собственно, для Олега это высказывание тоже не предназначалось, просто он, укладывая футляр со скрипкой на заднем сиденье, оказался в этот момент слишком близко.

Одним словом, в путь двинулись уже в начале первого. Причем, пока ехали по городу, Светлана несколько раз останавливалась и забегала в разные магазины. Возвращалась каждый раз, довольная, с огромным, набитым до отказа пакетом, а то и двумя. Кирилл сердился и обзывал ее мешочницей, а она только весело отмахивалась:

- Не могу же я с пустыми руками к родителям ехать, надо же гостинчиков захватить!

- Гостинчики? Да ты загляни в свою кошелку! Вот, смотри: сыр, колбаса, карамельки, селедка, майонез! Это гостинчики? Ну скажи, ради бога, зачем ты колбасу купила? И карамельки?

- Не трогай колбасу это святое. Как это я через порог, по-твоему, переступлю без палки копченой колбасы? Папа меня не поймет. А карамельки для бабушки, она их любит.

- Ну да, - продолжал возмущаться Кирилл, помогая ей запихнуть пакет на заднее сиденье, - а селедка для мамы...

- Ей будет приятно, - улыбаясь, вставила Светлана.

- ... а майонез и зеленый горошек для салата! Ты что, думаешь мы в голодном краю живем, или у нас магазинов нет?

- Это же специально идти надо будет, покупать, а так мы все сами привезем, гораздо удобнее, - подмигивала ему Светлана, садясь за руль. Надо ли говорить, что, не доехав до конца квартала, она уже тормозила у очередного магазина.

Кирилл начал было, довольно бессвязно, извиняться перед Олегом за эти постоянные остановки, но тот только отмахнулся:

- Расслабься. Раз ей так хочется... на нее столько всего навалилось за последние два дня, что капелька удовольствия не повредит. И вообще, психологи говорят, что женщинам походы по магазинам помогают восстановить душевное равновесие. Мы ведь никуда не торопимся?

- Да в общем-то, нет. К конкретному времени нас не ждут, а если вдруг проголодаемся по дороге... - Кирилл замолчал, глядя, на сестру, появившуюся на крыльце магазина с большим желтым пакетом, который она прижимала к себе обеими руками. Подбородком, Светлана придерживала гроздь бананов, лежащую сверху.

- Вот уж что-что, а голодная смерть нам не грозит, - усмехнулся Олег и открыл свою дверцу. - Сиди спокойно, я сам ей помогу.

А его действительно, совершенно не раздражала эта лихорадочная торгово-закупочная деятельность. Погрузив вещи в машину, Светлана сразу повеселела, словно одним махом выбросила из головы все неприятные мысли: как будто не было ни произошедших преступлений, ни связанных с ними проблем. И теперь она выглядела такой спокойной, такой довольной жизнью, такой милой... Олег готов был ездить за ней по магазинам до конца отпуска.

Впрочем, этого не потребовалось. То ли у нее деньги кончились, то ли свободное место в машине, то ли Светлана, наконец, удовлетворилась количеством "гостинчиков", но ее "жигуленок" поехал дальше без остановок.

Выбравшись за город, на трассу, держали скорость около ста, но ближе к Хвалынску начал останавливаться уже Кирилл - чтобы продемонстрировать московскому гостю настоящие сосновые леса. Олег, конечно, уже слышал от него об их существовании, но представлял себе какие-нибудь чахлые посадки, что-то вроде лесополосы вдоль дороги. Действительность привела его в восторг. Выстроившиеся ровными рядами высоченные сосны, нижние ветви которых начинались высоко над головой, пружинящий ковер из бурых прошлогодних иголок под ногами, густой хвойный запах, все это было великолепно! А приятнее всего, было смотреть на Светлану, азартно рыскающую среди толстых стволов в поисках грибов, и громко возмущающуюся по поводу их отсутствия. Хотя, об этом он благоразумно умолчал.

Но уж очень хотелось сказать ей что-нибудь приятное. И, подумав немного, Олег нашел безопасный вариант:

- Света, а где ты выучилась машину так хорошо водить? И уверенно, и аккуратно.

- Папа учил, - просияла она и Олег обрадовался, что угадал с комплиментом. А Светлана пояснила: - То есть, права, как положено, в автошколе получала, но на самом-то деле меня папа дрессировал.

- И починить, если что, сможешь? - с полной уверенностью в положительном ответе, спросил он. Разве есть на свете такое дело, с которым эта дивная женщина не справится?

Светлана прыснула, потом поджала губы:

- Я могу поднять капот и посмотреть, что под ним. И проверить уровень масла.

- Это точно, - весело подтвердил Кирилл. - У нее однажды задняя полуось сломалась. Машина встала, естественно. Так Светка вылезла, открыла капот и таращилась туда с умным видом. Вот скажи, зачем?

- А если проверить уровень масла, единственная операция, которая мне доступна? - с достоинством ответила она. - Я проверила. Масла было достаточно.

- Скажи лучше, что таким способом ты давала понять проезжавшим мимо мужикам, что тебе нужна помощь!

- Поверь, братец, в этом не было никакой необходимости: то, что у меня проблемы им и так было ясно - мой "жигуль" растопырился чуть ли не поперек полосы. И оказать мне хотя бы минимальную услугу было в их же интересах.

- Оказали? - спросил Олег.

- А как же! Отпихали мою железяку к обочине, а один дяденька дал свой сотовый, чтобы я позвонила домой. А дальше уже всеми проблемами занимался папа.

- И так всегда, - с интонациями провинциального трагика провозгласил Кирилл. - Светка на машине только катается, а проблемами занимается папа!

- Можно подумать у тебя не так, - скорчила ему забавную рожицу Светлана. - Из тебя механик еще хуже.

- Увы! И что самое печальное, если я, вроде тебя, открою капот и буду смотреть, никто и не подумает остановиться, - жизнерадостно ответил ей брат. И с любопытством спросил у Олега, - а у тебя какая машина? Иномарка?

- Не-а. Никакой нет. Я же не буду на ней на гастроли ездить.

- А дома? В Москве? - удивилась Светлана.

- Сколько я там бываю? Трех месяцев в году не наберется.

- И все равно... что же ты, в метро ездишь?

- А почему нет? - засмеялся он. - Я же не Филипп Киркоров, за мной поклонницы толпами не бегают. И потом, кроме метро в Москве транспорта достаточно, да и частника поймать не проблема. Нет, мне без машины удобнее. Светлана, а что это там, под листьями!

- Гриб! - восторженно взвизгнула она.

Это был старый червивый груздь. Светлана осмотрела его, потом обиженно раскрошила, разбросала по сторонам и отряхнула руки:

- Это потому, что дождей давно не было. Какой смысл грибы искать, если почти месяц такая жара стоит?


В Хвалынск приехали около шести часов. Разумеется, немедленно поднялась восторженная суматоха. Причем восторг был, в основном, по поводу приезда Светланы - очевидно она не часто баловала родителей своими визитами. Впрочем, Олегу очень понравилось, как Резниковы-старшие отнеслись к нему - доброжелательно, но без излишней навязчивости. Пока Светлана висела на шее у матери, повизгивая, как девчонка, к нему подошел немолодой крепкий мужчина, очень похожий на Кирилла и протянул руку:

- Олег Андреевич? А я Дмитрий Михалыч...

- Глава нашего благородного семейства, - вставил Кирилл, который отвлекся на секунду от сложного дела, которым был занят - извлечения чемоданов, сумок и пакетов из багажника своей машины и из салона "жигулей" сестры, - можно сказать, генерал.

- Я глава де-юре, - подмигнул его отец, - а де-факто, самый главный начальник у нас бабушка!

Он указал на сухонькую старушку в белом ситцевом платочке, с достоинством спускающуюся с крыльца летней кухни. Фартук и руки у нее были в муке.

- Светлана! - судя по ее командирскому тону, Дмитрий Михалыч не шутил. Сам он, вполне мог быть и генералом, как его представил Кирилл, но тогда бабушка была фельдмаршалом. - А ну-ка поди сюда! Вот я для тебя крапиву вырастила за баней, вот я тебя поучу родителей уважать!

Перспектива пройти курс обучения при помощи крапивы, Светлану нисколько не испугала. Она оторвалась от матери и с таким же радостным визгом бросилась к строгой старушке:

- Бабулечка! Ой как я соскучилась!

Нежности в голосе бабушки не прибавилось:

- Соскучилась! Давно бы приехала, если бы соскучилась! А небось и сейчас Кирилл на аркане приволок.

- Точно, на аркане! - Светлана, смеясь, целовала морщинистые щеки.

- Олег, знакомься, это моя мама, Нина Степановна, - Кирилл дернул за рукав Тернова, заглядевшегося на встречу бабушки и внучки. - Мамочка, рекомендую, Олег Тернов, тот самый!

- Честно говоря, сомневалась, что у Кирюши получится уговорить вас приехать, - Нина Васильевна, улыбаясь, тоже пожала гостю руку.

- А мне показалось, что он всегда добивается своего, - признался Олег. - По крайне мере, я и оглянуться не успел, как согласился. Ладно я, Кирилл администратора моего, в пять минут обработал, так что она благословила меня на эти внеплановые гастроли! Кто Элю знает, никогда в жизни не поверит.

- Прекрати клеветать, она очаровательная женщина - очень милая и отзывчивая, - пропыхтел обвешанный пакетами Кирилл. - Мама, тут Светка всякой всячины накупила, куда все это волочь, на кухню?

- Давай туда, я потом все разберу, - Светлана наконец оторвалась от бабушки, стряхнула с кофточки муку. - Кто тут у меня еще не охваченный? Папа!

А потом был торжественный ужин - обильный, вкусный и провинциально незатейливый. Впрочем, для Олега эта незатейливость, сама по себе была экзотикой. Ничего такого, что могут предложить в ресторане, на столе не было - ни фаршированных шляпок грибов, ни икры, ни котлет по-киевски, ни осетра по-монастырски, ни прочих деликатесов. Зато помидоры, огурцы, поздняя редиска, свеженькие, только что с грядок ("все овощи собственного производства, экологически чистые, - заверил его Дмитрий Михалыч, - сам выращиваю"), и в виде салатов и так, аппетитными горками сложенные на тарелочках; пучки самой разнообразной зелени: кроме традиционных зеленого лука, салата и петрушки с укропом, там были салатная горчица, перышки столового чеснока, кинза и еще какие-то незнакомые, пряные травки. Отварная картошка, щедро сдобренная сливочным маслом; внушительные, размером с ладонь, хорошо прожаренные отбивные на большом блюде. И пирожки, великое множество пирожков. С картошкой, с капустой, с луком и яйцами, с грибами, с рыбой, с самодельным яблочным повидлом... кажется были еще какие-то, но Олег уже просто не в силах был пробовать - есть же пределы человеческим возможностям!

Впрочем, его никто и не заставлял, это тоже понравилось Олегу. Ну не любил он тот агрессивный тип застолья, когда уговаривают, насильно впихивают:

- А еще вот этот салатик! Что же вы хозяйку обижаете?

И пить в этом доме силком не заставляли: хочешь - выпей до дна, не хочешь - можешь только пригубить, а то и вовсе пропустить. Кстати, ни водки, ни коньяка на столе не было, только домашнее вино самых разных сортов в пол-литровых стеклянных графинчиках, предмет забот и особой гордости Дмитрия Михайловича. Женщины дружно налегали на черносмородиновое, Олег, с присоединившимися к нему из мужской солидарности Кириллом и его отцом, принципиально перепробовал содержимое всех графинчиков. В результате он выделил яблочное, которое ошибочно принял за виноградное.

- А? Говорил я тебе! - Дмитрий Михайлович, выразительно подняв брови, посмотрел на сына. - Говорил, что натуральный виноградный вкус?!

- А я что, спорил? - меланхолично ответил Кирилл. - Пусть будет виноградный. Но мне, все равно, малиновое вино больше нравится. Имею я право на свое мнение?

- Да ради бога! А мы, с Олегом Андреевичем, еще яблочного, по глоточку. Эх, хорошо сидим!

- Хорошо! - искренне поддержал хозяина расчувствовавшийся Олег. - Прямо по-родственному!

- Родственники, это божье благословение! - чуть громче, чем нужно, заявила Светлана и чмокнула в щеку сидящую рядом маму. Тут же повернулась и поцеловала бабушку. Послала воздушный поцелуй отцу и показала язык брату: всех оделила. Только на долю Олега ничего не досталось. Ему стало немного обидно - могла бы хоть подмигнуть, хоть рожу скорчить. Что ж теперь, если он не родственник, так на него и внимания можно не обращать?

- Ишь, как заговорила, - усмехнулся Дмитрий Михайлович. - А что же в твоих книжках у героинь никогда родственников не бывает? Либо девица с самого начала сирота, либо в конце первой главы уезжает из родного дома куда подальше?

- Ой, папа, это в жизни родня нужна, а в романах она так мешает! Ну подумай сам, чтобы было интересно, героиня должна попасть в какую-нибудь неприятную историю, так? Чтобы благородный герой ее потом спасал - это совершенно необходимо для создания основы прочного взаимного чувства.

- Красиво говоришь, сестренка! - ехидно засмеялся Кирилл

- Отстань, циник, - отмахнулась она. - Повторяю, неприятности необходимы, желательно с опасностью для жизни. А как порядочная девушка может влипнуть в опасные неприятности, если вокруг нее день и ночь вьется толпа любящих родственников? Даже если ей повезет и что-то случится, достаточно жуткое, что с того? Родня тут же сплотится вокруг нее и защитит от всех злодейских происков, так, папочка?

- Так, - согласился Дмитрий Михайлович, расправляя плечи и окидывая присутствующих взглядом, который ясно говорил, что уж он-то, свою дочь защитить сумеет. От любой опасности.

- И что тогда благородному герою делать? - неожиданно погрустнела Светлана. - Его же близко не подпустят, подвиг не дадут совершить... И в кого бедной девушке при таком раскладе влюбляться? В дружный коллектив родственников? О чем прикажете роман писать?

- Все правильно, Светка, - поддержал Кирилл сестру. - Мори этих книжных родственников, как клопов, разрешаем! Ты, главное, нас не забывай. Видишь, приехала - и как хорошо!

Как обычно бывает во время такого застолья, какое-то время бессвязный общий разговор перескакивал с одного на другое. Разумеется, Светлана с Кириллом рассказали родителям и о последних жутких событиях. Впрочем, они выдали весьма смягченную версию произошедшего. Светлана случайно встретилась с Витькой, а на следующий день его убили у них на глазах. Больше они ничего не знают и ни о чем понятия не имеют, так и в милиции сказали. Ни про оставленные на хранение фотографии, ни про разгром в квартире, ни про уверенность следователя в том, что покойный Акимов был бандитом, да еще ограбившим своих подельников, брат с сестрой не упомянули.

Слушая их рассказ, Олег только головой качал - он точно знал, что Светлана с Кириллом не договаривались о том, что именно будут рассказывать родным, но сейчас они действовали так согласованно, словно разыгрывали заранее тщательно отрепетированные роли. Такое единство достигается только многими годами тренировок. Очевидно, что история с Акимовым - не единственная их тайна от родителей.


Олег проснулся. Чужой дом, чужой диван - все, как обычно.

- Тяжела и неказиста, жизнь российского артиста, - промурлыкал он, потягиваясь. Хорошо хоть, не безликий гостиничный номер, а отдельная комната в доме Резниковых-старших. Забавная комнатушка - крохотная, не больше шести квадратных метров. Кроме дивана, в ней уместился только узкий, явно самодельный шкаф, стул, да его, Олега, сумка. Как это Светлана вчера сказала - "гостевой чулан"? Очень опрятный, между прочим, чуланчик и уютный. Светлые обои с букетиками мелких голубых цветочков; на небольшом, выходящем в сад, окне - легкая тюлевая занавеска; над диваном, для оживления, висит картинка - металлография, какой-то морской пейзаж. Все выдержано в стиле: "простенько и мило".

А интересно, который сейчас час? За окном светло, но это еще ни о чем не говорит. Вполне может быть, что еще и шести нет. По крайне мере, из сада никаких дневных, так сказать, звуков не доносится, только птички чирикают. Можно сориентироваться по состоянию желудка - если хочется есть, значит уже... да нет, ерунда это! После вчерашнего ужина он, наверное, неделю не проголодается. Светлана хорошо готовит, в этом он сам убедился, но ее мама и бабушка, это что-то! Достойно создания легенд и упоминания в летописях. Так сколько же, все-таки, времени?

Олегу надоело гадать, и он дотянулся до лежащих на подоконнике часов. Хорошие часы, не китайская кварцевая поделка, а солидные, механические, заслуженной швейцарской фирмы "Омега". Разумеется, они стояли - завести их вчера, переполненный впечатлениями Олег, как-то не позаботился. Ну и ладно. Будем считать, что еще слишком рано, чтобы вставать. Хозяева здесь достаточно деликатны, чтобы подать гостю знак, когда ему следует покинуть диван.

Негромко скрипнула и приоткрылась дверь и в комнату скользнул здоровенный черный кот. На секунду задержался у дивана, подняв острую мордочку и вглядываясь в лицо лежащего человека.

- Доброе утро, Стамбул, - вежливо сказал Олег.

Стамбул зевнул равнодушно, потянулся, потом легко, без усилия взвился в воздух и приземлился всеми четырьмя лапами ему на грудь. Олег охнул от неожиданности и кот замер, вытянув хвост.

Тернов был представлен Стамбулу вчера, перед ужином, но кот гостем не заинтересовался. Обнюхал, скорее по обязанности, чем из интереса, позволил себя погладить и удалился в уголок, в сторону своей мисочки. У вас, дескать, своя гулянка, а у меня своя. Олег был потрясен. До сих пор, все коты, каких только он встречал в домах друзей и знакомых, при виде накрытого стола, нахально лезли проверять тарелки, а в лучшем случае, начинали вопить, требуя свою долю и самыми вкусными кусочками. Да, похоже, в этой семье умеют воспитывать.

Стамбул расслабился, зевнул и, мягко переступая лапками, немного продвинулся вперед. Вытянул мордочку, едва не касаясь влажным носом подбородка Олега, принюхался. Мяукнул, коротко и деловито, царапнул когтями пододеяльник.

- Ты уверен, что тебе это разрешают? - спросил Олег. - Я имею в виду, рвать постельное белье?

Черная мордочка дернулась, кот повернул голову к двери, которая открылась пошире.

- Что, будильник сработал? - весело спросил Кирилл, заходя в комнату. - Стамбул у нас такой, не успокоится, пока всех в доме не поднимет. Иди сюда, скотинка, - он подхватил кота на руки и тот, привычно вскарабкался хозяину на плечо. - Нет, у него в роду точно, попугаи были, - засмеялся Кирилл, - надо было не Стамбулом назвать, а Капитаном Флинтом.

- Ага, и выучить кричать: "Пиастры! Пиастры!" - согласился Олег, садясь на диване. - Кстати, а почему Стамбул? Вчера как-то, к слову не пришлось, спросить.

- А у него среди предков какие-то жутко породистые турецкие кошки были, - ответил Кирилл и тут же охнул, - когти убери, черномордый!

Кот качнулся и спрыгнул с его плеча. Упал почему-то не на лапы, как кошкам положено, а на бок, но тут же подпрыгнул, словно мячик и, задрав хвост, молча метнулся в открытую дверь.

- А между прочим, порода чувствуется, - заметил Олег, глядя ему вслед. - Я, конечно, по котам не специалист, но есть в нем что-то такое... благородное.

- Да ничего такого, кроме черного цвета в нем нет. Я же говорю, породистыми были далекие предки, а Стамбул наш - натуральная дворняжка.

- Значит, воспитание сказывается.

- Воспитание, это точно, этого добра он от матушки моей получил столько, что на целую кучу котов хватило бы. Ты долго еще собираешься валяться? Завтрак на столе.

- Уже встал, - Олег, действительно скатился с дивана. - А каковы наши планы на сегодня?

- Вообще-то, сегодня у меня занятия... ну, и было бы разумно заняться подготовкой населения к твоим гастролям. Объявления развесить, ребятишек предупредить, педагогов, начальство местное... провести, одним словом, рекламную кампанию.

- Кирюш, а начальство может не надо? - с заметной тоской спросил Олег. - все эти чиновники так любят приемы устраивать, а на них вечно такая скучища!

- На губернаторском ты, вроде, не сильно скучал, - довольно ехидно усмехнулся Кирилл.

- Это особый случай был. Не каждый раз ко мне подваливает молодой нахал, с совершенно диким предложением, у меня на глазах обрабатывает моего же, сверхпрочной закалки администратора, и в конце концов, выясняется, что я и сам, добровольно согласился поехать в какой-то, богом забытый, Тьмутараканск... Какая тут скука!

- Перебор, братец, перебор, - с очень довольным видом укорил его Кирилл. - На самом деле, и ты согласился без долгих уговоров и городок наш не такая уж глушь. А что касается здешних приемов, то ты не тушуйся, наш мэр, если ему придет в голову идея устроить нечто подобное в твою честь, то просто и незатейливо зажарит шашлыки на берегу Волги. И потом, мы со Светкой рядом будем, проконтролируем ситуацию.

- Ну, если ты так уверен... - уже одетый, Олег выглянул в окно, - слушай, а я ведь не найду, где мы вчера умывались?

- Вон будочка, видишь? Там даже душ принять можно. И давай, шевелись, я хочу сам тебя в школу отвести, а у меня через час первый урок.

- Остальные тоже встали? - собственно, из остальных его интересовала только Светлана, но он сформулировал вопрос более деликатно. А что, может она тоже захочет посетить музыкальную школу, где работает ее брат?

- Давно! Отец в мастерской возится, у соковыжималки какую-то детальку заменяет сломанную, а женщины на консервном заводе.

- Где? - Олег даже остановился в дверях. - Что значит, на консервном заводе? - спросил он, почти возмущенно.

- Вообще-то, это шутка у нас такая, - пояснил Кирилл, немного озадаченный такой странной реакцией. - Они столько всего на зиму заготавливают: компоты, соки всякие, одной икры баклажановой под сотню банок... так что, мы летнюю кухню всегда в это время консервным заводиком называем.


Центральный музыкальный лицей города Хвалынска произвел на Олега впечатление самое благоприятное. Двухэтажный купеческий особнячок, памятник архитектуры девятнадцатого века, чистый и ухоженный. Просторный вестибюль, украшенный портретами деятелей искусства, с краткими биографиями. У окна - большая доска, на которой теснятся газетные вырезки. Олег просмотрел их, хмыкнул, увидев рецензии на свой концерт из Саратовских газет.

Кирилл провел его в концертный зал, довольно большой, со сценой и рядами кожаных мягких стульев на железных ножках. Тут же решили, что через пару часов, когда Кирилл закончит с учениками, они проведут акустическую репетицию.

Заглянули в класс. Там портретов не было, зато на стенках висели плакаты, на которых были изображены основные штрихи и гаммы, а также расшифровки музыкальных терминов. Очень практично.

Потом отправились в учительскую. Там, Олегу были торжественно представлены директор и три учительницы. Директор лицея, Владимир Васильевич - полноватый, лысеющий мужчина, почтительно взял его руку, не столько пожал ее, сколько бережно подержал в своих ладонях. Дамам, Олег очень элегантно поцеловал ручки. Ольга Семеновна, пожилая, с длинными седыми косами, красивой короной обернутыми вокруг головы, учительница фортепиано, взволновалась и смутилась почти до слез. Она смотрела на него с искренним восхищением и даже пролепетала что-то, на тему: я и не мечтала... А вот молоденькая Марьяна Валентиновна, виолончелистка, только что закончившая училище, с коротко стрижеными, крашеными в ярко-рыжий цвет волосами, и довольно рискованной юбочкой, наоборот, держалась уверенно, даже немного нахально. По крайне мере, глазки она ему состроила весьма недвусмысленно. Третья учительница, теоретик Татьяна Викторовна, тоже смотрела с восхищением. Но заезжая знаменитость ее интересовала мало, девушка была сосредоточена на Кирилле. А тот, под ее взглядом, надувался такой мальчишеской гордостью и такая глупая, нежная улыбка расплывалась по его физиономии, что Олег даже изумился: неужели настолько непосредственные, наивные чувства еще существуют в этом мире среди взрослых людей?

От наблюдения за Кириллом его отвлек Владимир Васильевич. Почти испуганно, он спросил:

- И что, вы действительно согласны дать концерт для учеников и педагогического коллектива?

- Два концерта, сегодня и завтра, - улыбнулся Олег, - и давайте не ограничивать состав зрителей. Пусть будет: для всех желающих.

- Олег Андреевич! - директор прижал к сердцу пухлые кулачки.

- И два мастер-класса, - напомнил Кирилл. Оказывается, Татьяна Викторовна завладела его вниманием не целиком, осталась капелька и для контроля за текущими событиями.

- Разумеется, - кивнул Олег.

- Олег Андреевич! - повторил директор, глядя на него, как на икону. Потом развернулся к своему заместителю, - Кирилл Дмитриевич! - И тут же засуетился, - да что же мы! Чайку, Олег Андреевич? Или кофе? У нас тут конфеты есть, очень хорошие, самарские... Марьяночка, ну что же ты, самовар включи!

- Ни-ни, - остановил этот всплеск активности Олег, - не надо, Владимир Васильевич. У Кирилла Дмитриевича сейчас урок начнется, и он был так любезен, что позволил мне присутствовать.

- Ах, Кирилл Дмитриевич - великолепный педагог, удивительный, - пылко сказал директор. - Вам будет очень интересно! Но потом? Чашечку чая с педагогическим коллективом?

- Нам будет очень приятно, - пискнула расхрабрившаяся Ольга Семеновна.

- Разумеется, с огромным удовольствием, - слегка поклонился Олег и обернулся к Кириллу, который успел отойти с Татьяной Викторовной к окну и увлеченно шептался с ней. Олегу показалось, что их разговор не имел никакого отношения к воспитанию и обучению музыкантов, будущей культурной элиты России? - Э-э... Кирилл Дмитриевич! Нам не пора в класс?

- Что? - очнулся Кирилл, - а, конечно, пора.


- Куда? Ну куда ты так разогнался? - с безнадежностью в голосе спросил Кирилл. - Ну пойми же ты, Санек, это сарабанда! Изначально - похоронное шествие! Да, конечно, со временем она превратилась в классический танец, но в медленный танец! А ты играешь в ритме фокстрота!

Худенький светловолосый мальчик шмыгнул носом и почесал щеку кончиком смычка.

- Я стараюсь помедленнее, Кирилл Дмитрич, честно! А оно, как-то само разгоняется.

- А считать ты не пробовал? Знаешь, как я тебя в первом классе учил: раз-и, два-и, три-и! Ну-ка, давай еще раз, с начала.

- С самого начала? - уточнил Санек.

- А что, начало бывает с середины? - язвительно спросил Кирилл. - Играй и считай вслух, раз-и, два-и...

Олег тихонько сидел в уголке, мысленно благодаря судьбу за то, что занимается концертной деятельностью, а не педагогической. Он бы придушил этого малолетнего Паганини уже через полчаса. Причем парнишка явно способный, тут Кирилл не соврал - хотя играет довольно неряшливо, но руки хорошие и беглость пальчиков впечатляет. Сложность в том, что он явно тяготеет к виртуозным пьесам, а кантилена ему просто не по характеру. Ничего страшного, бывает. Но если он собирается заниматься музыкой дальше, то выучиться играть медленные пьесы ему все равно придется, хочет он этого или нет.

- Стоп!

Санек, который умудрился, не прерываясь и не сбиваясь, повысить скорость счета почти вдвое, немедленно опустил смычок.

- Опять погнал? - спросил он виновато.

- Не то слово, - вздохнул Кирилл. - Пойми же наконец, это не гонки Формулы-1! И как бы быстро ты ни играл, ребята в болидах все равно будут быстрее!

Олег, которому понравилось неожиданное сравнение, издал короткий смешок в своем углу. Мальчишка рассеянно взглянул на него и тут же снова сосредоточил внимание на учителе. Дисциплина среди учеников педагога Резникова была на уровне.

- Дома под метроном играешь?

- Играю, только под метроном и играю!

- Врешь?

- Чес-слово, Кирилл Дмитрич!

- Ладно, давай еще раз сначала, под громкий счет. Я тебе вместо метронома ритм отбивать буду.

- С самого начала?

- Санька!

Когда занятие закончилось, Олег счел необходимым выразить приятелю сочувствие.

- Этот еще ничего, - отмахнулся Кирилл, - Санек нормальный пацан. Только никак не может медленно играть, руки у него горят. Ясно, так эффектнее выглядит и потом, ноты можно не выигрывать, не вычищать - все равно, на такой скорости никто не заметит. Но если он собирается и дальше скрипкой заниматься, кантилену надо учиться играть, хочешь ты этого или нет.

- Моя мысль, - восхитился Олег, - даже теми же словами!

Дверь открылась, в класс заглянул высокий черноволосый подросток лет двенадцати:

- Здравствуйте, Кирилл Дмитриевич. Можно? - тут он заметил Тернова и еще раз вежливо сказал, - здравствуйте.

Ответив ему, Олег быстро ретировался в свой уголок.

- Давай Митя, сегодня начнем с гаммы...


- А знаешь, что в моей работе самое трудное? - неожиданно спросил Кирилл, отпустив очередного ученика.

- Все, - не задумываясь, искренне сказал Олег. - У меня от твоей мелюзги уже в глазах рябит! Они конечно все обалденно способные пацаны, тут ты прав и смычок по струнам очень лихо гоняют, со смаком. Но боже мой, Кирюшка, сколько же их еще учить надо!

- Да нет, учить это не страшно, тем более тех, которые могут научиться. Знаешь, это такое счастье, когда долбишь, долбишь ему, и вдруг пробивает - понял, получилось! Нет, когда результат работы видишь, это особый кайф. Хуже с другим - фальшивят они, паршивцы. Слышал?

- Э-э... есть немного, - деликатно согласился Олег, - те, что помладше.

- Ну, еще бы у меня старшие фальшивили, - фыркнул Кирилл презрительно. - Ясное дело, малышня. Но проблема в том, что я-то к этому привыкаю, перестаю слышать!

- А, так это вечная проблема всех учителей музыкальных школ, - утешил его Олег. - Как моя первая учительница любила говаривать: "И фальшь ласкает слух"!

- Гениально! - ахнул Кирилл. - Велю сделать плакат и здесь на стенку повешу! У меня у одного пацана мамаша великолепные плакаты рисует. Вот все, что ты здесь видишь - это ее работа.

- Слушай, а почему у тебя одни мальчишки занимаются? У вас что, девочки на скрипке играть не хотят?

- Почему не хотят? Есть у нас и девочки, только не люблю я с ними. Пока маленькие - пищат все время, то у них слезы, то обиды какие-то... А подрастет такая - сиди, высчитывай на пальцах, когда у нее критические дни.

- А это зачем?

- Чтобы знать, по какому случаю твоя ученица истерику устраивает: по вульгарной мерзости характера или по биологическим причинам. Нет, с пацанами проще.

- Да уж, - Олега передернуло. - Но все-таки, у кого же девчонки учатся?

- А у нас еще один педагог есть, Алла Витальевна. Она с ними и нянчится, святая женщина. Кстати, об учениках. Ты мне не скажешь, Олег, свет Андреевич, кому мы, собственно, здесь сидим?

- Кирилл, - голос Олега прозвучал довольно жалобно, - у меня ведь литераторов в семье не было, ты уж выражайся попроще! Я так понял, что ты у меня что-то спросил?

- Я не спросил, я скомандовал: "подъем"! - хохотнул Кирилл. - По расписанию, у меня только один ученик сегодня остался - ты. Так что, бери инструмент, пошли в зал, поработаем.


В целом, день получился очень насыщенным. После репетиции в зале, где, к некоторому удивлению Олега, оказалась вполне неплохая акустика, пришлось снова вернуться в учительскую, выпить с педагогическим коллективом чашку чая. Народу, не в пример утренней встрече, собралось намного больше - очевидно, прослышав о его приезде, собрался весь состав, по штатному расписанию. Сдвинутые столы были заставлены тарелочками с конфетами и печеньем, вазочками с вареньем разных сортов и разнокалиберными чашками. Сначала чувствовалось некоторое напряжение, но Олег быстренько со всеми перезнакомился, пожав руки всем мужчинам и перецеловав всем женщинам (причем рыженькая Марьяна Валентиновна, тоже подсунула свою ладошку и представилась, словно они и не знакомились утром). Потом Олег, совершенно искренне, похвалил внешний вид школы, и состояние классов, попросил заварить ему чая покрепче, и педагоги расслабились. Его заинтересовало разнообразие варенья и тут же выяснилось, что в его честь устроено что-то вроде конкурса. Не то, чтобы женщины настаивали, если уважаемый Олег Андреевич не любит сладкого, то они, ни в коем случае, ничего не требуют, но со стороны уважаемого Олега Андреевича было бы так любезно, если бы он хотя бы по ложечке... да-да, все варенье свежее, урожая этого года...

Тернов свирепо взглянул на Кирилла, который ничего не заметил - он уже снова ворковал с Татьяной Викторовной, и, выстроив на лице любезную улыбку, приступил к чаю с вареньем. Нет, точнее будет сказать, к варенью с чаем. Женщины, ведя оживленную светскую беседу, зорко следили за его реакцией. А реакция таки была! В жизни Олегу не доводилось пробовать ничего подобного. И ни в одной вазочке не было чего-нибудь, сваренного в простоте - яблочного, например, или вишневого. Густое, бледное и потрясающе душистое варенье из розовых лепестков; прозрачно-зеленое из крыжовника с грецкими орехами: ароматное малиновое желе, без единого зернышка; абрикосы, фаршированные собственными ядрышками в прозрачном янтарном сиропе...

- И вы что, милые дамы, всерьез считаете, что можно сделать какой-то выбор? - восхищенно спросил Олег. - Да здесь все изумительно! Клянусь, я завидую всем вашим мужьям сразу!

Милые дамы польщено защебетали, что это еще так, пустяки, экспромт, чаепитие на скорую руку. А вот дайте только немного времени подготовиться, они накроют стол по-настоящему, и покажут уважаемому Олегу Андреевичу, как в Хвалынске принимают дорогих гостей!

Впрочем, эта перспектива Олега почему-то совсем не испугала - уж очень приятная собралась за столом компания. И еще, забавно было смотреть, как Кирилл плавится от нежности рядом с преподавательницей сольфеджио. Девица держалась более осторожно, но ее чувства тоже сомнения не вызывали.

"Интересно, когда я смотрю на Светлану, у меня такая же глупая физиономия? - подумал Олег. - Наверное, нет, иначе она давно уже погнала бы меня, куда подальше. Впрочем, я и постарше, и поопытней..."

Когда они с Кириллом, по окончании торжественного чаепития, неторопливо возвращались домой, Олег осторожно намекнул, что Татьяна Викторовна показалась ему женщиной очень приятной и обаятельной!

- О чем ты говоришь! - Кирюшка всплеснул руками. - Она уникальная, удивительная девушка! Умна, интеллигентна, красива! А ты бы слышал, как она на фортепиано играет! Прекрасный музыкант и ансамблевые способности просто фантастические! Педагог замечательный, ты просто не представляешь, как дети ее обожают!

- Почему не представляю, - усмехнулся Олег, - это совсем не трудно. Ты ведь, как я понимаю, тоже к ней не совсем равнодушен?

- Ну-у-у... - Кирилл задрал голову, внезапно заинтересовавшись маленьким кучевым облачком, повисшим в небе. - Не без этого, конечно... все-таки она такая... эффектная... А что, - внезапно встревожился он, - ты хочешь сказать, что это заметно?

- Если кто не слепой, - пожал плечами Олег.

- И... И думаешь, она тоже... догадывается?

- Почему нет? Татьяна Викторовна не производит впечатления клинической идиотки.

- Да умнее, чем она, просто не бывает, - машинально пробормотал Кирилл. - Ой, мамочка, что же делать то?

- Э?

Не совсем внятный ответ, но Олег не понял причины затруднений. Ну, нравится тебе девушка, ну догадывается она об этом - естественный ход вещей. С чего вдруг такая паника? Вот если только...

- Она замужем?

- Кто?

Да, слыхал Олег, что у некоторых людей, влюбленность стимулирует мыслительный процесс, но Кирилл явно был не из их числа.

- Татьяна Викторовна, конечно.

- Нет, что ты! Даже и не была никогда, и не собиралась!

- Положим, что она собиралась, а что нет, ты знать не можешь. Но главное, что в данный момент она свободна, - Олег непроизвольно вздохнул, - парень, ты даже не представляешь, какая это неприятность, влюбиться в замужнюю женщину. Но тогда... ты сам, я надеюсь, не женат?

- Сдурел? Кому я нужен? Да и некогда мне.

- Ну, на это дело много времени не нужно. А что касается того, кому ты нужен... мне показалось, что Татьяна Викторовна вполне доброжелательно на тебя поглядывала.

- Правда?! - Кирилл остановился и уставился на Олега взглядом, настолько полным робости и надежды, что тот почувствовал себя кем-то вроде доброго волшебника, от которого ждут маленького, но ощутимого чуда.

- А зачем мне врать-то? - как можно убедительнее, постарался сказать он. - И потом, почему бы ей, действительно, не питать к тебе э-э... некоторые теплые чувства? Ты тоже далеко не дурак (дополнение: "за исключением некоторых отдельных случаев", Олег проглотил), не урод, пользуешься, как говорится, уважением в коллективе, перспективы роста имеются... вполне приличный жених, можно даже сказать - выгодный.

- О чем ты, какой жених! Я, наверное, в жизни никогда храбрости не наберусь... - Кирилл замолчал с таким видом, словно даже думать о возможном объяснении, ему было страшно.

- Ничего не понимаю, - Олег, действительно не понимал. - Ты что, хочешь сказать, что боишься женщин?

- Нет, конечно, что их бояться? Я боюсь... - парня снова заклинило.

- Конкретно Татьяну? - попытался помочь ему Олег, отбросив отчество для экономии сил и времени. - Но я же видел тебя рядом с ней, вы очень мило болтали, и ты выглядел вполне уверенным и довольным?

- Ты не понимаешь, - с отчаянием сказал Кирилл. - Разумеется, я ее не боюсь, с чего бы? Но я впадаю в натуральную панику, когда думаю, что она... что я... что мы...

Олег немного подождал, но более четко сформулировать свою мысль, тот был не в состоянии. Впрочем, Тернов начал сам понимать в чем сложность Кирюшкиных взаимоотношений с женщинами. Точнее, с этой, конкретной женщиной.

- Но вообще-то, ты не против на ней жениться? - на всякий случай уточнил он.

- Не против? - воскликнул Кирилл, подняв глаза к небу, - господи, не против! Да это было бы... да я бы... господи!

- Не слишком красноречиво, но достаточно эмоционально, - удовлетворенно кивнул Олег. - Теперь скажи, поскольку я терпеть не могу лезть в чужие дела без приглашения: нужен ли тебе совет... стой! Куда это мы вышли? По-моему, город кончился!

Кирилл рассеянно оглянулся. Действительно, короткая улочка, на которую он свернул не думая, просто потому что в этот момент Олег заговорил о Татьяне, оборвалась, выведя их на берег Волги. Теперь они стояли перед маленьким, не особенно опрятным пляжем - след от старого кострища, пустые пластиковые бутылки, смятые банки, островки сорной травы, пробившейся сквозь песок...

- И правда! Ты не думай, мы не далеко ушли, городишко у нас маленький. Знаешь, так даже лучше: посидим спокойно, поговорим. Вон и пеньки подходящие, - он указал на валяющиеся около кострища короткие бревнышки.

- Пожалуй, - Олег подошел к бревнышку, покрутил его, поудобнее устанавливая. Сел, сбросил туфли, стянул носки и зарылся босыми ногами в песок, - хорошо-то как!

- Хорошо, хорошо, - торопливо согласился Кирилл, устраиваясь на соседнем пеньке, - так что ты хоте сказать?

- А! Я задал вопрос: нужен ли тебе совет старшего товарища, трижды оформлявшего узы брака и трижды разрывавшего их?

- Скоко, скоко? - ошеломленно спросил Кирилл, неожиданно высоким голосом. Выражение его лица в этот момент было так похоже на то, что было у Светланы, когда она узнала о его подвигах на матримониальном фронте, что Олег с трудом сдержал смех.

- Три раза, - веско повторил он. - Два полноценных брака и один фиктивный.

- Хочу, - уверенно сказал Кирилл. - Хочу совет от старшего товарища.


Консервный завод работал на полную мощность. Сегодня на повестке дня была баклажановая икра. На широком подоконнике, застеленном чистым полотенцем, выстроились перевернутые стерилизованные банки. В эмалированной десятилитровой кастрюле томился на маленьком огне томат для заливки, а Светлана с матерью, устроившись вокруг большого стола, выдвинутого в центр летней кухни, дружно резали овощи, сбрасывая их приготовленные пластиковые тазики и вместительные эмалированные миски. Бабушка снимала кожицу с предварительно ошпаренных помидор - в семье Резниковых во все зимние заготовки помидоры попадали только в таком виде. Единственным исключением был самый простой вариант - соленые, в трехлитровых банках. И то, если год был урожайным, их тоже ошкуривали и заливали томатным соком.

Нина Степановна сбросила со своей доски в тазик тонко нашинкованную морковь и незаметно вздохнула. Сама она в разговоре почти не участвовала, впрочем, какой разговор? Это был монолог свекрови, причем довольно раздраженный монолог. Нет, она все правильно говорит и Нина Степановна с ней, в общем-то согласна - ей и самой бы внуков понянчить за счастье... Но даже если они соединенными усилиями день и ночь начнут читать Светланке нотации на эту тему... детей рожают не потому, что этого очень хочется маме и бабушке. Света делает вид, что ее бабушкины претензии и не волнуют вовсе, пытается перевести разговор на другую тему, вот только надолго ли ее хватит? Терпение у нее фамильное, от матери, но все равно, не бесконечное же. Неудивительно, что дочка предпочитает общаться с любимыми родственниками пореже.

- И не думай, что я Денису постесняюсь то же самое сказать, пусть только приедет! Ясно, ему так удобнее, у тебя только и заботы, чтоб его обиходить. Он пришел с работы и сразу к телевизору - других дел дома нет, все Светлана сделала. А детками заниматься надо, детки шумят, мусор от них, хлопоты...

- Бабушка! - наконец не выдержала Светлана.

- То-то и оно, что бабушка! - тут же огрызнулась та. - А я еще прабабушкой хочу побыть, пока жива. Вон, у Любы Самойленко, двое уже правнуков, а ее Галька на три года тебя младше!

- Есть чему завидовать, - негромко заметила Нина Степановна, - девчонка одна, без мужа, детишек поднимает.

- Можно подумать, от такого мужа, как Денис, толку много! Одно звание, что замужняя женщина! А что же это за семья, если без детей? Я понимаю, пока студентами были, рано, сначала выучиться надо, дипломы получить, на ноги встать... сама отговаривала, старая дура! Но теперь, теперь, что нужно-то? Работа хорошая, зарабатываете оба, квартира трехкомнатная, мы еще в силе, всегда поможем, если нужно, чего ждать-то? Светка, ты что же думаешь, молодость она навечно? Тебе уже двадцать восемь скоро, куда дальше оттягивать? В сорок лет рожать собираешься?

- Сейчас и в сорок не поздно, - мрачно сказала Светлана. Достала любимая бабуля. Сама она всю жизнь мужем командовала, и не хочет, не может понять, что у внучки в семье совсем другие взаимоотношения. "Нет, если бабушка не сбавит обороты, завтра же утром уеду домой. И слава богу, что я на своей машине, к Кирюшке с Олегом не привязана."

- Да? А растить когда? В сорок рожать, в шестьдесят женить? А потом до восьмидесяти внуков ждать? Вот тогда ты меня вспомнишь!

"Точно, уеду, - куски, на которые Светлана рубила баклажаны, становились все мельче, - сегодня же вечером уеду!"

- Хватит мама, - Нина Степановна с тревогой посмотрела на потемневшее лицо дочери, - вы и так уже достаточно сказали. Она взрослая уже, сама знает, как ей жить.

- А что ты ее всегда защищаешь?! - главный калибр тут же развернулся на сто восемьдесят градусов.

- По должности, - усмехнулась Нина Степановна. - Если мама защищать не будет, от кого же тогда помощи ждать?

- Можно подумать, я Светланке главный враг, - обиделась бабушка.

- Нет, конечно, - вместо матери ответила сама Светлана, - но, бабушка, ты же мне за два часа ничего нового не сказала. Все это я уже от тебя сто раз слышала: и в этом году, и в прошлом, и в позапрошлом... ну жизнь у меня так складывается, неужели непонятно?

- Непонятно... конечно, непонятно, как это она у вас так складывается, жизнь, что в ней ребеночку места никак не найдется? И вообще, больно нахальная ты стала, Светка! Вот схожу, нарву крапивы пучок за банькой, да поучу тебя, как старших уважать!

Нина Степановна не сдержала улыбки - раз речь зашла о крапиве, значит все в порядке, значит свекровь сама решила прекратить неприятный и бестолковый разговор и сейчас они со Светой помирятся. И дочка останется с ними на обещанные три дня, а не удерет сегодня же вечером, неожиданно "вспомнив" про страшно важное и неотложное дело.

- А ты чего ухмыляешься? - тут же обрушилась на нее свекровь. - У меня и на тебя крапивы хватит, и тебя поучу! И не думай, что Митька за тебя заступится, он мне еще и спасибо скажет!

- А не скажет, так вы его тоже, крапивой, - подсказала Нина Степановна.

- А что?! И его отхожу! Материнская наука, она всегда на пользу! - бабушка очень старалась выглядеть сурово, но у нее это плохо получалось.

- Всех под крапиву! - обрадовалась Светлана. - И родителей, и нас с Кирюшкой и Олега. Всех стегать!

- А Олега твоего зачем стегать? - удивилась бабушка.

- Ну не обижать же хорошего человека, - пояснила Светлана, пропустив мимо ушей совершенно неуместное "твоего". Уж если Олег чей и был, то Кирюшкин, а не ее. - Подумай сама, кто же его в Москве крапивой поучит? Пусть хоть здесь случаем воспользуется!

Еще через полчаса, бросив в миску последнюю очищенную помидорину, бабушка покачала головой:

- Так и знала, что не хватит. Пойду еще соберу.

Она ушла, прихватив по дороге стоящее на крылечке голубое пластиковое ведерко. Нина Степановна тут же подняла глаза на дочь:

- А теперь рассказывай.

- Что, вторая серия начинается? - поморщилась Светлана.

- Разумеется, - безмятежно улыбнулась ей мать. - Ты же знаешь, как бабушка выбирает помидоры - минут сорок у нас точно есть, а то и целый час.

- Да не о чем рассказывать, мама. Живем, как все - тихо, мирно...

- Безрадостно, - закончила Нина Степановна.

- С чего ты взяла? - без особой убежденности возразила ей Светлана. - Такого мужа, как Денис, еще...

- Да помню я, помню, - снова перебила ее мать, - не пьет, нe курит и есть бросает. Заодно не дарит цветов, не целует, не носит на руках и вообще, глупостями не занимается.

- Да ладно тебе, мама. Просто Денис такой человек... не эмоциональный.

- Пусть будет неэмоциональный, спорить не буду, встречаются такие экземпляры. Но скажи, Светка, а хоть что-то общее есть у вас? Ходите вы куда-нибудь, делаете что-нибудь вместе? Разговариваете хотя бы?

- Почему ты об этом спрашиваешь? - Светлана стряхнула с доски в тазик последний нарезанный мелкими кубиками баклажан и, убрав опустевшую кастрюлю, придвинула к себе миску с болгарским перцем. "Сегодня еще потерплю, переночую, а завтра с утра смоюсь. Скажу, что совсем забыла о встрече с автором. А он из райцентра, специально приедет."

- Помнишь, Кирилл зимой почти неделю у тебя жил?

- Разумеется. По-моему, все было прекрасно. А что, он наябедничал на меня, когда вернулся?

- Нет, конечно, ты что, Кирюшку не знаешь? Он вообще ничего не хотел рассказывать...

- Но ты, как обычно, потихоньку все из него вытянула. Понятно. И что же любимого братика не устраивает в моей семейной жизни?

- То же, что и тебя.

- О чем ты, мама? Разве у меня есть проблемы? - Светлана сама почувствовала, что сказала это слишком весело. Слишком высоко подняла при этом брови, слишком широко развела руками.

- Не маши ножом, - холодно сказала Нина Степановна. - И перестань гримасничать. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Вы с Денисом, живете, как соседи по квартире, практически не общаясь.

- Мамочка! Мы очень много времени проводим вместе! И вообще, я даже когда работаю, дверь в кабинет открытой оставляю. Он в зале телевизор смотрит, а получается, как будто мы в одной комнате.

- Ты еще скажи, что вы ужинаете на одной кухне.

- Между прочим! Мы всегда ужинаем вместе, это тебе даже Кирилл может подтвердить.

- Может. А также описать, как это выглядит. Денис, спрятавшийся за газетой или журналом, и ты, уставившаяся в книжку. Поели, ни разу не взглянув друг на друга, потом Денис молча удаляется, а ты моешь посуду. Дивный семейный ужин, окружающие могут удавиться от зависти.

- Окружающим никакого дела нет, - пробормотала немного смущенная Светлана. "Пожалуй, надо сматываться сегодня. Я вполне могла назначить встречу на утро, часиков на девять. Значит, наиболее удобно для меня, будет выехать сегодня, не позже шести. Не вскакивать же, в самом деле, в половине четвертого утра?" - И вообще, Кирюшка передергивает. Когда он у нас гостил, я вовсе не читала. Наоборот, мы вели очень милые светские беседы.

- Вы с Кириллом, - подчеркнула Нина Васильевна. - А Денис?

- Ну, Денис... мам, ты же его знаешь, он вообще молчаливый.

- Это точно, этого у него не отнимешь. В свое время, я посчитала это одним из его достоинств. Но милая моя, должны же муж с женой хоть изредка о чем-нибудь разговаривать? Проявлять хотя бы минимальный интерес к делам друг друга? А когда Денис в последний раз тебе о чем-то рассказал? Спросил твоего мнения? Совета? Поинтересовался твоими делами? Вспомнил о твоем существовании не в связи с тем, что проголодался или ему понадобились чистые носки?

- Мамочка, что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? - Светлана бросила нож на стол. - Или чтобы я сделала? Мне развестись с Денисом, потому что из него не получился такой муж, о каком я мечтала? Потому что у меня не получилась такая семья, как у вас с папой? Или ты можешь раскрыть мне секрет, как этого добиться?

- Упаси, бог, - искренне ответила Нина Степановна. - Вот уж о чем не мечтаю, так о разводе. А что касается семьи, как у нас с папой... знаешь, для этого требуются усилия с обоих сторон, одной недостаточно. И вообще, если бы я знала, что тебе делать... Я просто очень хочу, чтобы ты была счастлива и спокойна.

- Поверь, что этим разговором, ты мне ни счастья, ни спокойствия, не прибавила!

- Прости, я не хотела, - Нина Степановна опустила глаза и снова сосредоточилась на морковке.

- Да нет, это ты прости меня, - моментально остыла Светлана. И через несколько секунд спросила негромко, - мама, неужели это так заметно?

- Что именно?

- Ну, то что я... что у меня не все складывается так, как хотелось бы?

- Другими словами, что ты не особенно счастлива? Не знаю. Нам с папой заметно, Кирюшке тоже. И бабушке, естественно.

- А мне казалось, я так хорошо держусь...

- Держишься ты прекрасно, но существует еще Денис. Когда ты рядом с ним, все становится довольно отчетливым.

- Сейчас-то его рядом нет. Почему же я не кажусь тебе довольной жизнью замужней дамой?

- Глаза у тебя несчастные.

Светлана тут же повернулась к стене, на которой было закреплено зеркало в металлической окантовке - Нина Степановна любила зеркала, и они были в каждой комнате - всмотрелась внимательно.

- Глаза, как глаза, - наконец проворчала она, возвращаясь к столу, - ничего особенного. Чего они вам всем не нравятся?

- Я не говорила, что не нравятся, - поправила ее мать. И тут же спросила, - а почему множественное число? Кого ты имеешь в виду? Неужели папа с тобой говорил?

- Нет, это Олег. Печальные, говорит, у вас глаза. Странно, мы тогда только познакомились.

- Тернов? - Нина Васильевна с интересом посмотрела на дочь. - Кстати, что у тебя с ним происходит?

- Господи, мама, о чем ты? Я порядочная замужняя женщина, что у меня может происходить с трижды разведенным мужчиной?

- Сколько?

- Три раза. Небольшой перебор, ты не находишь?

- Да, пожалуй. Надо же, а так прилично выглядит!

- "Прилично", не то слово, - вздохнула Светлана. - Хорош, просто до безобразия.

- Своеобразное определение, - усмехнулась мать, - но довольно точное. Запиши и вставь где-нибудь.

- У меня это уже было, ты просто не помнишь. Нет, мамочка, ничего между нами не происходит и происходить не может. Просто, после того, что мы вместе пережили, естественно...

- Ты о чем? Что вы такое пережили?

- Так Витьку, когда убили, Олег же с нами был. Ой, мама, - Светлана всплеснула руками, - если бы не он, я вообще не знаю, что бы мы делали!

- Перестань махать ножом, - нервно дернулась Нина Степановна. - Вы вчера рассказывали про Витю, конечно, но роль Олега, как-то не обсуждалась.

- Ну что ты! Он единственный из нас не растерялся. Сунул сразу Кирюшке телефон, велел в "скорую" звонить, а сам стал Витю перевязывать...

- Чем? У него что, кроме телефона, и аптечка с собой была?

- Нет, откуда? Мы же из ресторана возвращались. Он рубашку свою снял и, ловко так, Витю обмотал.

- Прямо как в кино.

- Мам, ты говоришь так, словно Олег тебе не нравится или ты ему не доверяешь. В чем дело?

- Я не могу сказать, что он мне не нравится, - медленно ответила Нина Васильевна. - Скорее наоборот, он производит очень благоприятное впечатление.

- Но?

- Вот именно, но. У тебя сейчас с Денисом не самый легкий период - собственно, все супружеские пары через это проходят. Семь лет, это большой срок и, естественно, острота чувств несколько притупляется, прелесть новизны прошла, совместная жизнь стала привычной и абсолютно обыденной, даже скучной. Отсутствие детей - не дергайся, я вовсе не собираюсь снова начинать разговор на эту тему, я просто констатирую факт, имеющий существенное значение - так вот, отсутствие детей, в данном случае, только ухудшает ситуацию. Дети, видишь ли, вносят в жизнь разнообразие, тем самым укрепляя семью самим своим существованием.

- Мам, ты говоришь так, будто мы с Денисом собираемся завтра подавать на развод! Мы с ним прекрасно ладим, у нас все хорошо. Да, скучновато немного бывает, но знаешь... мама, скажи, разве лучше, когда муж через день приползает домой пьяный? Или сцены ревности с битьем посуды устраивает? Или сам по бабам бегает? Нет уж, я лучше поскучаю.

- Да ради бога, скучай! Я ведь о другом говорю. Я о том, что когда на фоне этой тоскливой обыденности появляется мужчина такого качества, как Тернов... знаменитый, красивый, талантливый, умеющий держаться, обаятельный...

- Трижды женатый.

- А это, между прочим, тоже говорит о его потенциальной опасности. Светочка, я просто не хочу, чтобы он осложнил твою жизнь.

- Мама, ты меня с кем-то путаешь. Знаешь, какая у меня в наших светских кругах кличка? "Мадам Добропорядочность"!

- Это, конечно, утешает. Но знаешь, женщины, которым к тридцати подкатывает, разные фокусы, бывает, начинают выкидывать. Приходят им в голову мысли всякие, фантазии...

- Да пусть приходят! А я их с толком буду использовать - вставлять в свои романы. Там я могу каких угодно приключений напридумывать, и честное слово, мне этого вполне хватает! А что касается Олега... он, действительно, нравится мне, может даже слишком нравится, но это ничего не значит. Просто он здорово помог мне... нам с Кирюшкой в сложный момент и вообще... мам, мне спокойно, когда он рядом.

Нина Степановна только вздохнула в ответ. Дочери-то может и спокойно, а вот ей - ни капельки. Несмотря на все Светланкины заверения.


Драгомилов мрачно посмотрел на лежащий перед ним листок бумаги.

- "Поздравляем пятой годовщиной, - выразительно прочитал он. - желаем благополучия. Наташа." Кому телеграмма?

- Это ты у меня спрашиваешь? - Неверов вытащил из кармана пачку "Космоса", закурил. - Там написано: Санкт-Петербург, Текстильная 12/24, корпус "Д", Иванченко А.С. Скажи лучше спасибо, что я за этими таджиками наблюдения не снял.

- Спасибо. А который из них на почте был?

- Старший, Маруф.

- Ты сам его допрашивал?

- Ну, не Ваське же поручать. Ты себе, загородную прогулку устроил, ясно что мне пришлось отдуваться. Только все равно, полезной информации - хрен целых, шиш десятых. Этот Маруф все очень логично объяснил. Дескать сосед покойный, Женя, еще неделю назад просил его эту телеграмму отправить, а он забыл.

- Женя - это Акимов?

- Ну да, он таджикам так представился.

- А что этот Женя сам не мог на телеграф сходить? И почему телеграмма женским именем подписана? Спрашивал?

- А как же. На все ответ есть. Наташа, это имя любовницы Жени и телеграмма ее брату к годовщине свадьбы. Маруф услышал как-то утром, что Женя со своей женщиной ругаются - он говорит, поехали за город, а она - сначала на почту заглянуть надо. А у ребят рядом со стройкой, где они работают, почтовое отделение. Маруф и предложил выручить соседа. Труд невелик, что же не помочь хорошему человеку. Но нехорошо получилось, забыл. А сегодня утром случайно нашел бумажку в кармане и тут же побежал на почту - оказалось ведь, что он последнюю волю покойника не выполнил, грех большой.

- Тьфу! Бред какой-то. Он сам-то не удивляется тому, что рассказывает?

- Этих ребят, Алексей Николаевич, уже ничем не удивишь. Особенно глупостью. Они считают, что как из своей деревни уехали, так только с ней и сталкиваются.

- То есть как это? Они что, нас дураками считают?

- Может и не дураками, а то, что странными, это точно. Живем не по правилам, стариков не уважаем, на работе халтурим, обещаем и не делаем, матом ругаемся, водку даже дети пьют... странно им это.

- А у них в деревне, ничего такого, значит нет? Ни водки, ни мата? И все только с утра до ночи работают, да стариков уважают, так что ли?

- Говорит, что так.

- И ты ему веришь?

- Я, Алеша, над этим не задумывался. Честное слово, мне на моральный уровень жителей таджикской деревни, наплевать с высокой колокольни. Или, если хочешь, с высокого минарета. Я пытаюсь понять до какой степени он врет и что означает вся история с телеграммой. Ты вот, как думаешь?

- Да ничего я не думаю! - Алексей Николаевич снова взял в руки листок. - Наташа... Кто-нибудь, кроме него, эту женщину видел?

- Брат, Джура. Его я потом отдельно допросил. Он подтвердил, что была женщина, и была ссора. И Маруф сам предложил отправить телеграмму.

- Показания совпадают?

- Совпадают, а что толку? У них времени, чтобы их заранее согласовать было - вагон и маленькая тележка. Женщину тоже одинаково описали - средний рост, средняя полнота, средний возраст. Волосы средней длины, светлые, цвет глаз не помнят. Особых примет нет. Фотографию Мироновой я им показал, они утверждают, что никогда ее не видели и к любовнице их соседа она никакого отношения не имеет. Заодно дал им посмотреть на других свидетелей - брата Мироновой и этого скрипача, что у них в гостях.

- И что?

- Джура только глазами похлопал, а Маруф указал на Тернова, сказал, что видел его портреты на афишах.

- Большое утешение, - сердито фыркнул Драгомилов. - Значит, доказательств существования женщины Наташи, которая хотела отправить телеграмму своему брату, у нас нет.

- А зачем они тебе? Была, не было, какая разница? Главное выяснить, кто эту телеграмму получил. Адрес какой-то дурацкий, наверняка общежитие.

- Ты в Питер звонил?

- Первым делом. Связался с надежными ребятами, они обещали выяснить, что это, собственно говоря, такое: Иванченко А.С. Только мне кажется, что пустышка это. Если это действительно общежитие, то сам знаешь, какой у них бардак. Кто угодно может эту телеграмму забрать и фиг заметишь. Нет, я бы сказал, что Миронову надо пасти. Тем более, сам говоришь, крутит она.

Драгомилов кивнул. Конечно, Миронову надо пасти. Даже если она не врала, пусть так, поверим, но и всей правды не говорила. Возможно, Акимов действительно не давал ей на хранение никаких документов, но что-то об этом Светлане Дмитриевне все равно известно.

- Хотя, с бабами никогда не знаешь... - продолжал рассуждать Неверов, - может она с Акимовым по старой дружбе переспать успела, тем более что муж в командировке был. Тогда, конечно, упрется и ни за что правды не скажет.

- Вроде она приличной женщиной кажется, - поморщился Алексей Николаевич. - Думаешь способна вот так, между делом, мужу изменить?

- Не будь ребенком, Николаич. Нет такой бабы, которая на такую подлянку не способна. Тем более, мы не знаем, что у нее с Акимовым в школьные годы было. Так что, если на старые дрожжи... Черт, зачем ты вообще разрешил ей уехать?

- Пусть расслабится. Я в Хвалынск пару наших ребят отвез, они присмотрят. А мы пока братьев-таджиков в оборот возьмем.

- Ну-ну. Только продумать надо все как следует, до мелочей.

- Так для чего мы с тобой здесь сидим, по-твоему?


Желающих посетить концерт, неведомым ветром занесенной в маленький городок знаменитости, было столько, что Владимир Васильевич подсуетился и договорился об аренде зала во Дворце Культуры. Директор этого, не слишком процветающего в последние годы, заведения заикнулся было об арендной плате, но Владимир Васильевич пристыдил его:

- Сам Тернов играть будет и ни копейки не просит - чистая благотворительность! Подарок для жителей города, для детей наших! А вы? С кого деньги брать будете? Со своих? Или Тернов приплатить должен, за свое выступление? Не позорьте Хвалынск перед всем миром, Христа ради!

Побурчав немного про финансовую дисциплину и про соблюдение интересов вверенного ему объекта соцкультбыта, директор ДК согласился посильно поучаствовать в благотворительном мероприятии во славу родного города. Счастливый Владимир Васильевич полетел обратно в лицей, где рассчитывал найти дорогого гостя и угодил прямо на мастер-класс.

Когда занятие закончилось, директор, немного волнуясь, доложил о своих успехах. На самом деле, он не был так уж уверен, что Тернов захочет играть во Дворце Культуры, и собирался, в случае если знаменитый скрипач проявит недовольство, воззвать к его благородным чувствам. Впрочем, к благородным чувствам взывать не пришлось. Олег только очень деловито поинтересовался, когда будет выделено время для акустической репетиции на сцене.

Они с Кириллом тут же быстро решили все технические вопросы и в результате договорились: первый концерт, согласно уже распространенным объявлениям, состоится в большом зале лицея, для учащихся и педагогического коллектива сегодня, а завтра, уже для всех жителей города, во Дворце Культуры. На завтра же, назначен второй мастер-класс.

Владимир Васильевич пришел от такой насыщенной программы в буйный восторг. Он заверил Олега, что его вклад в воспитание и музыкальное образование юных жителей Никольска неоценим, пообещал благодарственное письмо в Московскую филармонию и чуть ли не памятник на центральной площади города.

От письма Тернов, с подобающими случаю, вежливыми реверансами, отказался (не столько из скромности, сколько из опасения, что, узнав о столь экстравагантных гастролях, администрация филармонии регулярно начнет вставлять в его гастрольные планы поездки в самые глухие медвежьи углы), а насчет памятника спорить не стал.

- Во-первых, все равно не поставят, - объяснил он Кириллу, когда они распрощались с Владимиром Васильевичем и направились домой. - Во-вторых, знаю я эти провинциальные скульптуры: без соответствующей таблички никто в жизни не догадается, кому, собственно, монумент. А табличку, шаловливые местные ребятишки обычно отбивают на спор, в течение первой же недели. Так что, если даже что и выстроят, то будет у вас стоять очередной "писающий мальчик", ко мне никакого отношения не имеющий.

- Почему именно писающий мальчик? - поперхнулся от смеха Кирилл.

- Ну, "указующий перст", - отмахнулся Олег, - какая разница? Кирюш, Хвалынск - чудный городишко, но ваши памятники! Ты на них когда-нибудь смотрел?

- Честно говоря, не особенно. Что мне в них? Стоят себе и стоят, никому не мешают. Да и не много их: Ленин перед мэрией стоит, второй, поменьше, на площади около консервного завода, и бюст дважды героя войны перед школой.

- Ровно на три больше, чем необходимо для украшения города, - усмехнулся Олег и резко сменил тему: - Кирилл, а ты не думал в Москву уехать?

- Это зачем еще?

- Работать. Преподавать. Не с мальчишками в музыкальной школе заниматься, естественно, с серьезными людьми.

- Смеешься? Вот меня там ждут, аж подпрыгивают от нетерпения: когда же это Кирюшка Резников явится, поучить нас уму разуму.

- Не передергивай. Ждут - не ждут, а хороший профессионал в Москве всегда работу найдет. Ты же педагог от бога - я первый к тебе на занятия запишусь! Кирилл, вот увидишь, через полгода к тебе очередь выстроится, а ты будешь в учениках копаться, выбирать, кто тебе по вкусу.

- При чем здесь вкус, - усмехнулся Кирилл, - мне же их не есть...

- Дело твое, не копайся, - согласился Олег, - бери всех. С пропиской я помогу и жить первое время у меня можешь, все равно я все время в разъездах, квартира пустая стоит. А годика два поработаешь - свою купишь.

- Слушай, ты уверен, что твоя фамилия Тернов, а не Манилов? За два года работы на квартиру в Москве скопить! Сколько же у вас там учителя получают?

- Учителя? Понятия не имею. А педагоги-репетиторы, в зависимости от квалификации. Кто десять долларов, а кто и сотню.

- Десять долларов за урок? - Кирилл покрутил головой, - это же если на деньги пересчитать... круто выходит!

- Кирилл, по десять долларов берет мелкая шушера, натаскивающая не слишком тупых отпрысков новых русских, - ласково пояснил ему Олег. - ты смело можешь рассчитывать на максимум. И при этом, ученики к тебе будут в очередь выстраиваеться! Так что, считай сам, скопишь ты на квартиру или нет.

- Ни фига себе! Сколько же у вас там богатых буратин?

- Причем здесь буратины? Просто Москва - это место, где можно, качественно выполняя свою работу, иметь приличный заработок. И соответственно, в обмен на свои деньги, получать качественные услуги. Например, я зарабатываю достаточно, чтобы позволить себе брать уроки у самого лучшего педагога и платить ему соответственно.

- А самый лучший педагог - это я?

- Не кокетничай, парень. Ты себе цену знаешь.

- Знаю, ясное дело, - ухмыльнулся Кирилл. - И спасибо тебе, конечно, за предложение, но кто тогда здешних пацанов учить будет? Ты же слышал их вчера - таких грех бросать, а в Москву всех с собой не заберешь.

- Ребята перспективные, - вынужден был согласиться Олег, - но в наше время, творческий человек, если он обладает хоть малейшим честолюбием, просто вынужден жить в Москве. Учитель знаменит своими учениками, а каков у тебя здесь коэффициент полезного действия? Какой процент твоих пацанов пойдет в консерваторию? Ладно, бог с ней, с консерваторией, хотя бы в училище? И сколько твоих учеников навсегда завязнут в Хвалынске?

- Это я тебе могу совершенно точно сказать, - скромно опустил глаза Кирилл. - Я работаю в школе четвертый год. В первый год выпускался только один пацан, он пошл в музучилище, закончит в будущем году - будет в консерваторию поступать. Умница, но это не моя заслуга, я с ним мало занимался. На следующий год школу заканчивали сразу трое. Это уже мои - двое после девятого пошли в училище, третий, после одиннадцатого, прямым ходом в консерваторию.

- То есть как? Прямо вот так, из сельской школы в консерваторию и без проблем? - бестактно удивился Олег.

- Я вас попрошу, Олег Андреевич! - состроил обиженную мину Кирилл. - Хвалынск, хоть и небольшой город, но селом его обзывать...

- Извини, конечно, ты прав! Это я от неожиданности. Просто странно показалось.

- Ничего странного. Виталька к тому времени два международных конкурса выиграл - не самых престижных, но все-таки, лауреат и бумаги соответствующие имеются. А вступительные отыграл так, что его на вытянутых руках в консерваторию внесли, - он неожиданно остановился. - О, смотри-ка, мы опять на наш пляж для задушевных разговоров вышли! Присядем?

Олег огляделся вокруг. Действительно, они снова стояли перед полоской песка. Сегодня здесь было более людно - на расстеленном пестром покрывале загорала пожилая женщина, около нее копошился карапуз с совочком - очевидно, внук; немного в стороне, ниже по течению, с воплями и визгом плескалась в воде целая ватага мальчишек. Но бревнышки около кострища, на которых они сидели вчера, были свободны.

- Знак судьбы, - усмехнулся Олег, снимая ботинки. - Рассказывай дальше, про позапрошлогодний выпуск я уже все понял.

- И в прошлом году тоже три человека выпуск был, - не заставил себя уговаривать Кирилл, - и все поступили: двое в Саратовское, а один пацан в Московское училище прорвался, проторил, так сказать, дорогу.

- Проторил?

- Ну да. На будущий год я туда уже двоих готовлю.

- Двоих?!

- Вообще-то четверых, но двое пока под вопросом - как работать будут. Может и не пущу их в Москву, обойдутся Саратовом.

- Крут ты, братец, как я посмотрю.

- Естественно. Кстати, я еще не упомянул о скрипичном ансамбле мальчиков, под моим, разумеется, управлением, широко известным в узких кругах.

- Узкие круги, это кто?

- Областная музыкальная общественность. Премий за выступления на различного ранга конкурсах и фестивалях - без счета. В июне на Кипр ездили, очередное Гран-при взяли. Программа у пацанов, почти как у ансамбля Реентовича была. Так что, насчет КПД, сам видишь, мне грех жаловаться. А что касается честолюбия... скрипичную школу хочу в Хвалынске создать. Настоящую, чтобы ученики по всему миру играли, чтобы к нам из-за границы учиться приезжали. Фестиваль организовать ежегодный, тоже международный...

- А в Нью-Зальцбург ты Хвалынск переименовать не мечтаешь? - немного обалдев от Кирюшкиных откровений, спросил Олег. - И Зальцбург в Старый Хвалынск, соответственно?

- Никаких переименований! Я же сказал - родной город на весь мир прославить хочу.

- И себя?

- И себя, немножко. Вот помру, так чтобы конкурс международный, имени Кирилла Резникова, среди молодых скрипачей. Да не смотри ты на меня так, я все прекрасно понимаю, но шанс у меня есть. А Москва, что ж... там конечно и деньги и возможности. Но своей школы, той которую я сейчас уже выстраиваю, у меня там никогда не будет. Ты понял?

- Понял, что тут не понять. Не знаю, Кирюш, может ты и прав. По крайне мере, благородное безумие в твоих идеях есть. Но так, на будущее, мало ли, как жизнь сложится... насчет переезда в Москву все остается в силе. И с жильем помогу и с работой.

- Спасибо, Олег. Ты не думай, я твое предложение оценил. Но мне, действительно, сейчас интереснее здесь, в Хвалынске.

- Это заметно. А что, интересно, Татьяна думает по этому поводу? Кстати, как у вас дела? Ты с ней виделся сегодня?

- Понимаешь, - Кирилл вдруг начал неудержимо краснеть, - понимаешь, я ее пригласил сегодня вечером... ну, вроде как на свидание, а она...

- Что она? Отказалась?

- Отказалась? Почему отказалась? - немного испуганно спросил Кирилл. - Нет, она согласилась. Только я теперь не знаю, что делать. Может в кино ее... или в парке погулять? Мороженое там, карусель...

- Кирилл, ты уникальный тип! - ахнул Олег. - Только что, буквально пару минут назад, ты прямо-таки источал нахальство, самодовольство и уверенность в себе: новая скрипичная школа, международный фестиваль, конкурс твоего имени! А как только заходит речь о молодой, красивой, симпатизирующей тебе девушке, ты превращаешься в размазню!

- Но ведь Танечка... она такая...

- Господи, да кому же я вчера здесь лекцию читал? Она женщина! И она тебе нравится! Значит веди ее в парк, катай на карусели и закармливай мороженым! Будь обаятельным и веселым - женщин надо смешить, им это нравится. Рассказывай о своих планах, о самых сумасшедших проектах - женщинам нравятся мечтатели. Делай комплименты - восхищайся глазами, волосами, походкой, умом - женщинам нравится, когда их хвалят...

- Олег, - с тоской в голосе перебил его Кирилл, - я за тобой не успеваю. Мне, наверное, надо все это законспектировать.


Концерт прошел с оглушительным успехом. Олег играл "Сонаты и партиты" Иоганна Себастьяна Баха.

В профессиональной среде, музыканта оценивают по тому, как он играет Баха. У необремененной музыкальным образованием части публики, свои приоритеты, но в устах специалиста, фраза: "Я ничего не могу сказать об этом скрипаче - я не слышал, как он играет Баха", вполне обыденна и естественна. Олег, в этот вечер, играл, как никогда, а публика, в большинстве своем, была достаточно подготовлена, чтобы оценить "Сонаты и партиты". Похоже, проняло даже мелюзгу, устроившуюся на передних рядах. За их спинами, затаив дыхание, сидели около десятка разного возраста мальчишек в черных концертных костюмчиках и галстуках-бабочках - очевидно тот самый ансамбль скрипачей, которым хвастался Кирилл. Педагоги, мелкими группами рассыпавшиеся по залу, чтобы держать под контролем учеников, заслушались, начисто про этих учеников забыв.

Но Олег играл не для них. Он играл для пяти человек, в последнем ряду. Для бабушки, сидевшей, подперев щеку ладонью и покачивающей в такт головой, для Дмитрия Михайловича, который смотрел на него с легким удивлением, словно не ожидал, что приезжий скрипач, действительно, умеет неплохо водить смычком по струнам. Играл для Кирилла, на лице которого в равных долях смешаны были восторг и гордость. Играл для Нины Степановны, не сводившей с него неожиданно хмурого взгляда. И для Светланы. Она сидела напряженно выпрямившись, вытянув шею и смотрела на Олега блестящими глазами, а он играл...

После концерта были шумные аплодисменты, восторги, поздравления, благодарности. Олега завалили цветами, причем, судя по составу букетов, все клумбы в окрестных домах были выкошены под корень. Вся эта суматоха продолжалась почти час, пока Олег не запросился домой, ссылаясь на усталость. Он и в самом деле притомился - программа-то была сыграна весьма серьезная и сложная, как в психологическом, так и в чисто физическом плане.

Благодарные зрители с уважением отнеслись к просьбе артиста, но пошли провожать всем залом. Впрочем, толпа быстро рассасывалась, народ пришел к выводу, что тоже имеет право разойтись по домам. Кирилл, последние десять-пятнадцать минут, рассеянно оглядывающийся по сторонам, дернул Олега за рукав:

- Я тебя брошу, ничего? Мы тут с Татьяной Викторовной договорились в парк... ну, ты сам понимаешь!

- Давай, давай, - искренне одобрил Олег, - главное, не тушуйся! Энергия, натиск, веселье и обаяние!

- Ох, Олежка, - вздохнул Кирилл и растворился в сумерках.

Нина Степановна проводила его сумрачным взглядом и что-то негромко сказала свекрови. Та, не удостоив вниманием внука, с интересом уставилась на Олега, от чего ему стало немного не по себе. Впрочем, от неприятных ощущений его отвлек Дмитрий Михайлович, который оттеснил женщин и стал громко излагать свои взгляды на современную музыку. Олег, не особенно вслушиваясь, соглашался и косился на идущую чуть в стороне, притихшую Светлану.

Ночью он долго не мог заснуть. Лежал, закинув руки за голову и слушал ночь. Это ведь только кажется, что если не гремят под окном трамваи, то тишина стоит мертвая - ничего подобного. Шелест листьев, какое-то поскрипывание, стрекотание кузнечиков, стук падающих яблок, приглушенное гуканье неизвестной ночной птички. А потом, очень нескоро, осторожные шаги, дверь в комнату приоткрывается и - громкий Кирюшкин шепот:

- Олег, ты спишь?

- Нет. Жду тебя с докладом.

- Шутник, - темный силуэт скользнул к дивану, - убери ноги, я сяду.

Олег послушно подвинулся и спросил:

- Ну так что? Наши победили?

Кирилл хихикнул в ответ:

- Что считать победой? Меня не погнали.

- Это я заметил еще часа четыре назад. А подробнее?

- Подробнее? - снова глуповатое, счастливое хихиканье. - Знаешь, ты мне удачу приносишь, похоже. Мы гуляли.

- В парке, я помню, - кивнул Олег, - а потом?

- Потом гуляли по площади.

Олег припомнил заасфальтированный пятачок с памятником Ленину в центре и спросил с недоверием:

- Где же там гулять? Там ничего нет.

- А мы так, по кругу ходили...

- Господи, третий час ночи! Сколько вы кругов сделали?

- Я что, считал? Извини, Олег, но у меня было занятие поинтереснее. И вообще, мы совсем не долго там были. Мало романтичное место, если честно. Так что мы пошли на берег. Знаешь, совсем другое дело - Волга, звезды, соловьи поют...

- Эй, Кирилл, какие соловьи? Сентябрь кончается!

- Ну что ты все время придираешься? Кто-то там чирикал, и мы решили, что это соловей. Тебе что, жалко, что ли?

- Ни в коем случае! Пусть будет соловей.

- Вот это правильно, - засмеялся Кирилл. - Со мной сейчас спорить бесполезно. Я сейчас, словно... нет, не могу объяснить! Но ты же все понимаешь, Олежка!

- Конечно, - тихо ответил Олег. - Конечно понимаю.


На следующий день, с не меньшим успехом, он отыграл еще один концерт - во Дворце Культуры. Кроме того, провел мастер-класс и от души позанимался с Кириллом. А поздним вечером отгремело грандиозное застолье, которым в первый день грозили милейшие лицейские дамы. Олег честно ел и пил, мужественно выслушивал хвалебные речи в свой адрес (некоторые выступающие умудрялись их даже зарифмовать) и, в ответ, объяснялся в любви всем жителям города одновременно. А что оставалось делать? За столом его, как почетного гостя, посадили рядом с Владимиром Васильевичем и вообще, окружили самыми опытными и уважаемыми педагогическими кадрами. Нет слов, все это были очень славные и приятные женщины, но Светлана-то! Она села так, что Олегу даже видно ее плохо было. Это само по себе раздражало, а уж мысль, что Светлана сделала это специально, нарочно постаралась убраться от него подальше, была вовсе невыносима.

Когда гулянка, наконец, закончилась, Олег так устал, что даже не почувствовал облегчения. Тем более, что слабая надежда перекинуться со Светланой хоть парой слов по дороге домой растаяла уже на крыльце лицейского особнячка. Оказывается, совершенно обнахалившийся Кирилл незаметно исчез вместе со своей Танечкой. Ладно, не больно он и нужен, этот Ромео из Никольска! Но вот Дмитрий Михайлович, то ли выполняя просьбу сына, то ли, по собственному разумению приняв на себя обязанности "высокой принимающей стороны", так усердно начал их исполнять, что Олегу удалось отделаться от него только спрятавшись в свой чулан. А Светлана шла себе спокойненько всю дорогу перед ним, шагах в пяти, и даже оглянуться ни разу не соизволила! Зачем, спрашивается, вообще было сюда ехать, если даже поговорить с ней нет возможности? В Саратове они больше времени вместе проводили!

Около часа Олег ворочался с боку на бок. Вот только бессонницы ему не хватало. Вчера ночь почти не спал, теперь сегодня... И пить хочется. Не додумался прихватить из холодильника баночку компота, мучайся теперь. Хотя, зачем мучиться? Коридор здесь на ночь не минируют, можно сходить потихоньку... Олег прислушался. Тихо, наверняка все уже спят. А у него глаза к темноте уже привыкли - вполне можно на цыпочках пробраться на кухню и хлебнуть чего-то холодненького.

Встал, подумав секунду, натянул джинсы. Не то, чтобы рассчитывал кого-то встретить во время своего короткого путешествия, а так, на всякий случай. Зато тапочки одевать не стал - босиком сподручнее. Приоткрыл дверь и бесшумно скользнул в темный коридор. На цыпочках, не скрипнув ни единой половицей, добрался до кухни, остановился перед холодильником... и чуть не умер на месте, услышав за спиной голос:

- Кирюшка, ты?

- Н-нет, это я, - Олег перевел дыхание (какое счастье, что не поленился влезть в джинсы! А то оказался бы сейчас перед ней в одних трусах...), медленно обернулся, пригляделся, - а, вот ты где.

Светлана сидела рядом с маленьким, "разделочным" столиком, привалившись к стене.

- Включи свет, - попросила она, - выключатель у тебя рядом.

Олег послушно щелкнул клавишей. С полминуты оба щурились от яркого света, потом, наконец, посмотрели друг на друга. Светлана была необыкновенно хороша. Черт, да она всегда была необыкновенно хороша, но сейчас, именно в эту минуту - в стареньком ситцевом халатике, на котором не хватало двух нижних пуговиц, со стаканом молока в руке и еле заметными белыми усиками на верхней губе, она была так необыкновенно хороша, что Олег замер, уставившись на нее, как последний идиот! А Светлана... она тоже смотрела на него: в больших глазах какое-то странное выражение, очень похожее на...

Она моргнула и отвернулась. Надо же, как не вовремя! Олег заставил себя усмехнуться:

- А ты не одна оказывается, полуночничаешь. Стамбул тебя охраняет или просто составляет компанию?

Здоровенный котяра, лежащий у Светланы на коленях, приподнял голову, услышав свое имя, и обжег Олега взглядом желто-зеленых глаз.

- И то и другое, - у нее улыбка получилась похуже, довольно напряженной. И смотрела она, по-прежнему, в сторону. - А ты что, проголодался? Перекусить хочешь?

- Разве такое возможно? - удивился Олег. - Я, после сегодняшнего вечера, дня три, наверное, есть не захочу.

- Ну, не знаю. Кирюшка после любого застолья, полночи по холодильнику рыщет.

- Так у него организм молодой еще, растущий, - не без кокетства дал объяснение Олег. - Ему для поддержания энергетического баланса требуется.

Светлана снова улыбнулась, гораздо живее:

- Конечно, нам, старикам, проще - хлебнул молочка, - она выразительно подняла свой стакан, - и порядок! Тебе налить?

- Вообще-то, за этим и пришел, пить хочется. Только я думал - компота.

- Никаких проблем. Держи, - Светлана передала ему Стамбула и встала. Олег же, наоборот, торопливо сел, устроил кота на коленях. Черный зверь активно не возражал, но смотрел на него с большим подозрением. Не лежал, как у Светланы, расслабленным ковриком, а, повозившись, сел, подняв голову и ловя каждое движение.

- Сторожевой котик, - вздохнул Олег. - Так и кажется, что сейчас подпрыгнет и вцепится мне в физиономию.

- Что ты, у него и в мыслях ничего подобного нет, - Светлана переставляла в холодильнике какие-то кастрюли, добираясь до трехлитровой банки с компотом. - Просто не привык еще к тебе, вот и демонстрирует характер. Хочет, чтобы его уважали.

- Кто же этого не хочет, - Олег осторожно почесал Стамбула под подбородком. Кот принял это с благородной невозмутимостью, только голову задрал повыше, да глаза чуть-чуть сощурил. - Нормальное человеческое желание.

- А я о чем, - Светлана налила компот в большую, чуть ли не литровую глиняную кружку, придвинула ее к Олегу, - пей.

- Спасибо, - компот был - именно то, что надо. В меру холодный, в меру сладкий, в меру кисленький. Олег эту кружку и не заметил, как выцедил. - Хорошо!

Вот, собственно, и все, можно уходить. Точнее, даже не можно, а нужно: компота попил, кота почесал, чего ж еще? Свободен.

- А... а ты налей мне, пожалуйста, еще. С собой возьму, вдруг снова пить захочется. Чтобы не шастать здесь тогда.

- Без проблем, - Светлана снова наклонила банку над кружкой.

Олег залюбовался.

"Как это у нее получается, быть такой изящной, такой грациозной? Движения плавные, мягкие, и ни одного лишнего жеста. В первый раз из полной банки наливала, а ни капельки на стол не плеснулось и сейчас все аккуратненько..."

В этот момент Светлана придвинула к нему кружку и слегка взмахнула рукой:

- Прошу... Ой!

Да-а-а. Как это он только что подумал: "ни одного лишнего жеста?" Один все-таки оказался лишним. И задела-то она стакан слегка, только кончиками пальцев, если бы тот стоял чуть более удачно - в центре стола, а не на краю, все бы обошлось... И сам стакан какой-то неправильный оказался - ну свалился, ну разбился бы себе потихонечку, без лишнего шума. Так нет же, вместо того чтобы чинно и благородно, издав подобающий случаю мелодичный звон, развалиться на несколько крупных осколков, он прямо-таки взорвался, соприкоснувшись деревянным полом, словно граната: с таким же примерно, звуком и засыпав всю кухню мелкими блестящими осколками. От такой неприятной неожиданности Олег подпрыгнул на месте и зажмурился. Стамбул оказался натурой менее нервной - только вздрогнул и пошевелил усами.

- Светка, это ты там дебоширишь? - раздался сонный голос Нины Степановны (спальня родителей была совсем рядом, за стеной).

- Я, мамочка, - подтвердила почтительная дочь.

- Что разбила?

- Стакан, мамочка.

- А-а. Босиком по стеклу не ходи.

- Я в тапочках, мамочка.

- Хорошо.

На этом, судя по всему, инцидент был исчерпан. Олег, в который уже раз поймал себя на мысли, что ему очень нравятся принятые в семье Резниковых взаимоотношения.

Светлана, тем временем, уже вытащила откуда-то из-под раковины щетку и совок, начала подметать.

- Тебе помочь? - поскольку Нина Степановна вряд ли успела снова заснуть, Олег перешел на шепот.

- С ума сошел? - так же шепотом ответила она и ткнула щеткой в его босые ноги. - Или ты йог: на гвоздях спишь и по битому стеклу в охотку бегаешь?

- Да нет, - Олег послушно поджал ноги, вызвав этим неудовольствие кота. Впрочем, Стамбул не стал тратить силы на бесплодные обиды - он просто перебрался со ставших неудобными коленей, ему на плечо. - вроде ничего такого за мной не водится.

- Тогда сиди смирно, я быстро управлюсь.

Управилась она, действительно, быстро, ссыпала в ведро полный совок стеклянного мусора - можно подумать, не один стакан разбился, а дюжина, по меньшей мере.

- Вот и все. Давай сюда котика, а то он тебе все плечо оттоптал, наверное.

- Не то, чтобы совсем оттоптал, - Олег потер освободившееся плечо, - но для того, чтобы считать себя попугаем, зверюшка маленько тяжеловата.

- Есть немного, - в глазах Светланы, сияющих над черной холеной шерсткой, снова мелькнуло странное выражение. Мелькнуло и тут же исчезло, спрятавшись за безупречно изображенной беззаботностью. Или ему просто показалось? - Что ж, попили, поболтали, посуду побили - думаю, вечерние развлечения можно считать законченными?

- Да, конечно, - не слишком уверенно согласился Олег. - Спать пора. - А что, если не показалось? Что если протянуть сейчас руку, коснуться ее волос, ведь совсем рядом стоит...

- Спокойной ночи, - быстро сказала Светлана, отступая в темный коридор. - Свет сам выключишь, хорошо?

- Спокойной ночи, - пробормотал он. Посмотрел рассеянно на кружку с компотом, с силой потер ладонями лицо. - Ч-чер-р-рт! Уснешь тут, как же!

А Светлана, вернувшись к себе в комнату и так и не выпустив терпеливого Стамбула из рук, плюхнулась на кровать.

"Уснешь тут, как же! Слава богу, он завтра уезжает в свою Москву! Слишком много у Тернова обаяния, вот что я скажу. На него одного, господь, по меньшей мере, тройную норму выдал. И что с этим делать, совершенно непонятно."


Кирилл хотел, как с самого начала договаривались, отвезти Олега в Саратов, но в конце концов, согласился, что это будет абсолютно неразумная трата времени, энергии и бензина. Светлана ведь все равно собирается возвращаться домой, так какой смысл гонять две машины? Олег поедет с ней.

Поскольку убедительных доводов против такого решения не было (впрочем, неубедительных тоже никто не высказывал - только Нина Степановна хмуро косилась на Олега, да Кирилл смущенно бормотал насчет того, что чувствует себя обязанным), в половине восьмого утра они со Светланой стояли около загруженной под завязку машины. Несмотря на сравнительно ранний час, провожающих набился полный двор - педагогический коллектив музыкального лицея явился в полном составе. Владимир Васильевич произнес благодарственно-торжественную речь и вручил здоровенную, очень аккуратно упакованную коробку:

- Это вам на память, Олег Николаевич, от чистого сердца!

- Будете чай пить, и нас вспомните, - голос Ольги Семеновны дрожал от волнения, - мы все очень хорошо запечатали! Вы не беспокойтесь, ничего не прольется, не испачкается...

Когда Олег наконец понял, что женщины-учительницы собрали ему баночки с самым лучшим вареньем, он только глубоко вздохнул. Ну что в такой ситуации делать: смеяться в голос над их наивным подарком или прослезиться от умиления? Первое делать было просто нельзя, второе неловко. Он выбрал третье - сказал короткую, прочувствованную речь, заверив присутствующих, что эта поездка в Хвалынск явилась одним из самых приятных впечатлений в его жизни, пожал руки мужчинам, поцеловал женщинам и, наконец, юркнул в машину, на переднее сиденье, рядом со Светланой. Заднее было завалено вещами и очередной порцией букетов.

Под радостный гвалт провожающих машина тронулась с места, медленно выехала со двора, покатила по улице. В городе Светлана держала скорость не больше сорока, но на трассе сразу прибавила. Ехали молча. Светлана, снова выглядевшая довольно бледной и усталой, сосредоточилась на дороге. Олег не стал приставать с разговорами, сидел, откинувшись на спинку сиденья и полуприкрыв глаза. Только голову повернул так, чтобы иметь возможность наблюдать за ней из-под ресниц.

Часа через полтора Светлана обратилась к нему:

- Мимо соснового леса едем. Может остановимся, погуляем немного?

Олег молча отстегнул ремень безопасности.

На этот раз она не носилась по лесу, с веселым повизгиванием, в поисках грибов. Шла медленно, по пружинящей, покрытой мхом и опавшей хвоей земле, вдыхала ароматный смолистый воздух и, по-прежнему, молчала.

- Что-то случилось? - не выдержал, наконец, Олег, плетущийся следом.

Светлана остановилась, повернулась к нему:

- С чего ты взял?

- Ты выглядишь усталой. И грустной.

- А, ничего особенного, - она наклонилась, подняла с земли шишку. Осмотрела внимательно и, коротко замахнувшись, бросила, целясь в толстый ствол сосны. Не попала. Отряхнула руки и добавила, глядя в сторону: - С родителями, с утра пораньше, поцапалась немного. Они, видишь ли, очень хотят, чтобы я была счастлива.

- В общем, нормальное желание, - хмыкнул Олег.

- Нормальное, кто спорит. Вот только у них свое представление о том, как это мое счастье должно выглядеть и что я должна делать, чтобы его добиться. Собственно, они все три дня мне свои мысли излагали.

- Хором?

- По очереди, - вздохнула Светлана. - Они-то менялись, а меня кто сменит? Наверное, если бы я жила с ними, все было бы немного проще, не так... концентрированно. Но поскольку у них нет возможности капать мне на мозги ежедневно, помаленьку, я получила разом квартальную порцию.

- Сочувствую, - искренне сказал он. - Родители, даже самые любимые и действуя с самыми добрыми намерениями, могут довести до белого каления.

- Я бы сказала даже, что чем они любимее, и чем лучше их намерения, тем быстрее им это удается. В общем, я психанула и сказала, что мне уже почти тридцать лет, и если они до сих пор соединенными усилиями не смогли впихнуть в мою голову хоть немного житейской мудрости, то значит все, клиника! Медицина бессильна. Поэтому нечего и время зря тратить.

- Они обиделись?

- Как тебе сказать. Они чувствовали, что немного пережали, - Светлана неожиданно хихикнула. - Правда, каждый был уверен, что он-то был деликатен и тонок, а бестактны и утомительными оказались другие двое. В общем, устроили небольшое выяснение отношений, закончившееся всеобщим примирением.

- Интересно, такие бурные события происходили, оказывается. Как же я ничего не услышал, я ведь не спал?

- А мы всегда очень тихо ругаемся, - улыбнулась Светлана. - Ну что, хватит бродить? Поехали дальше?

Они вернулись к машине. Светлана завела мотор, взглянула на часы:

- Нормально, к часу приедем. Тебя куда завезти, в гостиницу?

-Э-э... - на фига ему, спрашивается, сдалась эта гостиница? Ха, а что ему нужно? Не к ней же домой проситься, это бессмысленно. Не пустит, это же неприлично! Тем более, что вот-вот муж из командировки вернется. А Эля с Мишей уже ждут на Селигере... - Пожалуй, лучше на вокзал. Надо билеты на поезд взять. Сегодня же вечером и уеду. - Вот так вот! А где я, бедняжка, буду с вещами до отхода поезда болтаться, это тебя не интересует, мадам Добропорядочность? Один, в чужом городе, словно сирота, словно беспризорник!

- А как же... - неуверенно начала Светлана, но быстро передумала, - хорошо, на вокзал.

Олегу стало обидно. Как она торопится от него избавиться! И вообще, теперь понятно, что она очень неприятная женщина. Вот приедут на вокзал, он тоже не станет с ней долго разговаривать. Попрощается очень холодно и уйдет. Перекантуется в зале ожидания - ничего страшного, вспомнит молодость. И больше он в этот дурацкий город не поедет! Ему здесь, кстати, совершенно не понравилось. Единственный приличный человек, это Кирюшка, а вот сестрица его... надо же быть такой фантастической занудой! И с чего он вообразил, будто Светлана ему понравилась? Да что там, совсем влюбленным себе казался! А вот ничего подобного. Уедет и даже не вспомнит больше никогда про нее.

Светлана с некоторым удивлением поглядывала на внезапно насупившегося Олега.

Такой был милый, доброжелательный, так с ним было хорошо и спокойно. Она даже рассказала ему про ссору с родителями и похоже, что он ее понял. А теперь сидит, словно... словно обиделся на что-то.

На что-то или на кого-то? А не на тебя ли, Светочка? Вообще-то, небольшое свинство, так с человеком обращаться, не так ли? Значит, когда он нужен был, когда от страха умирала, так и среди ночи его к себе домой затащила, про приличия не вспомнила. А теперь что? Мавр сделал свое дело, мавр может убираться вон, так что ли? Хорошо, возьмет он сейчас билет, но поезд-то только вечером уходит. И что? Олег Тернов будет сидеть в зале ожидания, словно бомж, словно у него в городе и знакомых никого нет? Голодный, усталый и, наверное, окончательно разуверившийся в людской порядочности.

Припарковавшись на привокзальной площади, она решительно вышла из машины:

- Пошли!

- А ты куда? - удивился Олег.

- С тобой, естественно, в кассу. Ты же не думал, что я привезу тебя на вокзал и брошу?

- Конечно, ни о чем таком я не думал, - торопливо ответил он. А про себя добавил: "Потому что был в этом уверен".

Билет на фирменный поезд они взяли без проблем, Олег выкупил отдельное купе в спальном вагоне. Светлана только охнула, увидев, какую сумму ему пришлось заплатить. Он заметил, пожал плечами смущенно, объяснил:

- Понимаешь, в моем случае, спокойствие и безопасность - дороже денег. Тем более, у меня инструмент с собой.

- Конечно, это очень разумно, - торопливо согласилась она. - Закрылся в купе и едешь себе... Ладно, сколько у нас еще времени? О, почти шесть часов! Поехали теперь ко мне. Пообедаем, я тебе в дорогу, что-нибудь быстренько сочиню. Пирожки, пожалуй, не успею, но пиццу простенькую, из песочного теста, запросто! У меня духовка электрическая - зверь, за пятнадцать минут испечет. А что ты на меня так смотришь? Если не хочешь пиццу, я могу что-нибудь другое, более традиционное: яйца вареные, картошку в мундире, курочку... в поезде, почему-то, всегда есть так хочется.

- Дело не в этом, Светочка! И пицца прекрасно пойдет, и яйца, все равно. Просто... - он неожиданно сделал шаг назад и склонился перед ней в глубоком поклоне, - вы ангельски добры, сударыня!

- Что с тобой, Олег, - Светлана нервно оглянулась по сторонам. К счастью, озабоченная своими делами вокзальная публика не обращала на них никакого внимания. - Быстро выпрямляйся! А то и домой не позову, и курочку не дам!

- Слушаюсь и повинуюсь! - он просиял счастливой улыбкой. - За курочку я готов вести себя самым примерным образом.

- Вот и веди. А за это, я тебя вечером на вокзал привезу, в вагон посажу...

- И платочком вслед помашешь? - с непонятным восторгом спросил Олег.

- Да хоть двумя. Ладно, что мы здесь время теряем? Поехали.

В собственную квартиру Светлана, бросив свои сумки у порога, вошла немного неуверенно, озираясь по сторонам. Словно боялась, что злоумышленники вернулись и продолжают разгром. Олега неприятно царапнула мысль, что она могла и пригласить его только поэтому, потому что опасалась возвращаться домой одна. Но нет. Светлана осторожно, быстро, сунула нос во все комнаты. Не повизгивала, при этом, от страха, не попросила его пройти вперед, не попыталась спрятаться за его широкую спину... Несколько непоследовательно, но теперь Олег немного обиделся - могла бы хоть за руку его взять. Ей же явно не по себе! Держала бы его за руку, наверняка гораздо спокойнее себя чувствовала бы.

Но вот хозяйка убедилась, что никакие незваные гости ее дом больше не посещали и, с заметным облегчением, двинулась на кухню. Олег, словно приклеенный, поплелся за ней.

- Давай кофейку сначала выпьем, - пока он старательно пристраивал чехол со скрипкой на стуле, Светлана уже наливала воду в чайник, звенела чашками, - после дороги очень хорошо.

- Для психологической разгрузки? - вроде пошутить хотел, а вышло как-то мрачно, почти недовольно. Впрочем, она не обратила внимания на его странный тон, только кивнула головой рассеянно:

- Для нее для самой.

Кофе пили молча. Светлана, словно совсем забыла, что не одна на кухне, ушла в себя, уставилась невидящим взглядом в выложенную светлым кафелем стенку. Олег смотрел на нее, делал маленькие глоточки крепкого - на кофе Светлана не поскупилась - напитка и почти физически ощущал, как уходит время. Еще четыре часа сорок восемь минут, и они расстанутся. Он сядет в поезд, а Светлана останется на перроне. Он пройдет по узкому коридорчику спального вагона, а Светлана будет стоять снаружи и следить сквозь окна, как он двигается к своему купе. Четыре часа сорок семь минут. Потом поезд дернется, медленно, почти незаметно, сдвинется с места, покатится вперед, набирая скорость... а Светлана, как и обещала, помашет ему платочком. Он будет улыбаться и махать ей в ответ, но поезд поедет все быстрее и Светлана, даже если и пройдет немного по перрону, все равно скроется из виду. Естественно, не бежать же ей следом за вагоном до самой Москвы. Четыре часа сорок шесть минут. И больше он никогда ее не увидит. Никогда. Это ужасно. Точнее говоря, невыносимо. Невозможно. Господи, да ведь всего неделю назад он понятия не имел о существовании этой женщины! И что случилось? Почему, при одной мысли, что уже через сутки их будет разделять тысяча километров, ему становится нечем дышать? Он что, действительно влюбился? Да нет, ерунда. Конечно же, полная ерунда. Во-первых, он никогда даже не смотрел в сторону замужних женщин, даже если они сами ему на шею вешались. А Светлана вовсе не собирается вешаться. Во-вторых, кто вообще сказал хоть полслова про любовь? Был он влюблен, и не один раз, так что прекрасно понимает: то, что происходит с ним сейчас не имеет к любви никакого отношения. Так, временное помешательство: наверное, здесь зона действия какой-нибудь аномалии. Климатической, например. Разумеется, в этом все дело. Погода виновата. Именно эта неестественная жара в конце сентября, заставляет нормального, в общем, человека, думать глупости, говорить глупости и делать глупости. Ничего, вот вернется в Москву, по сводке там дожди, так что все быстро придет в норму. И сердце перестанет сбиваться с ритма при одной только мысли, что он никогда больше не увидит Светлану.

Впрочем, а почему никогда? Он артист, он может снова приехать сюда на гастроли - прекрасный город, между прочим, и публика очень приятная: культурная и музыкально грамотная! А можно не на гастроли, можно просто отдохнуть - Кирюшка же приглашал. Пусть он приглашал не сюда, к Светлане, а к себе, в Хвалынск, но какая разница? Тут всей езды четыре часа! Конечно же, очень даже просто можно сюда еще раз приехать!

Светлана шевельнулась, сделала последний глоток и поставила чашку на стол. Поймав солнечный лучик, блеснуло кольцо на безымянном пальце. Словно горсть снега за шиворот сунули. Приехать сюда снова? А зачем? Она замужняя женщина. Положим, муж в наше время не проблема, не в девятнадцатом веке, слава богу, живем, развод сейчас - это просто мелкое житейское неудобство. А если учесть, что у них нет детей, то совсем мелкое: выкроить время, заглянуть в ЗАГС и подать заявление. Это только в старых советских фильмах разводящихся супругов начинают уговаривать, на чувства давить... А на самом деле, никому это не нужно и не интересно, вопрос чисто бумажный. Уж он-то может об этом судить не по кино, а по собственному опыту - два раза через ЗАГС разводился и оба раза ему ни одного лишнего вопроса не задали.

Да, развод, это сейчас совсем просто, проще не бывает. Вот только... только сама Светлана, несмотря на простоту процедуры, разводиться со своим муженьком вовсе не собирается. Обручальное кольцо нахально блестело на солнце, страшно раздражая. Олег резко вытянул руку, накрыл ладонью тонкие пальцы.

- Что? - встрепенулась Светлана. - Извини, я задумалась.

Она вскочила, быстро подошла к холодильнику, распахнула дверцу. Покопалась в морозилке, обернулась немного смущенная:

- Знаешь, насчет курочки я, оказывается, погорячилась. То есть, конечно, я могу сейчас сбегать, купить...

- Не надо.

- Сейчас посмотрю, что я могу... - Светлана снова нырнула в холодильник.

- Не надо, - немного раздраженно повторил Олег.

- Но как же? - она с удивлением смотрела на него, хотя дверцу холодильника послушно прикрыла, - тебе ведь больше половины суток ехать. Что же ты голодный?

- Да не мельтеши ты. Поем в вагоне-ресторане, это не проблема, - увидев, что Светлана снова упрямо разворачивается к холодильнику, он встал и придержал ее за плечи.

Не стоило ему этого делать. Черт, о чем интересно думал тот болван, который проектировал эти крохотные кухоньки? Трехкомнатная квартира, значит, по советским меркам, никак не меньше, чем на четырех человек рассчитана, а на кухне двоим разойтись невозможно. Ведь даже шага ни одного не сделал, только встал, только руки поднял... и невозможно. Каким образом простое прикосновение превратилось в объятие, Олег сам не понял. Похоже, что и Светлана тоже. Замерла, даже дышать, кажется, перестала. Глупость какая! Голова стала вдруг пустой и странно легкой. Нет, мысли не исчезли совсем, но они мелькали где-то на периферии сознания, не имея никакого отношения к реальности.

"Я никогда не ухаживаю за замужними женщинами... Тем более не обнимаю их на крохотных кухоньках..." - Олег коснулся губами ее волос... - "Тем более, если это сестра Кирюшки, чудесного парня и потрясающего музыканта... И сама она чудесная женщина, не стану же я ломать ее семейную жизнь..."

Светлана вздрогнула и подняла голову. Глаза ее смотрели испуганно, губы беззвучно шевельнулись.

"Надо отпустить ее, так нельзя... извиниться и отпустить... Это совсем просто, надо только убрать руки и сделать шаг назад..." - он честно собирался так и поступить, даже вдохнул и приоткрыл рот, чтобы сказать... что-то он хотел сказать? Да что за ерунда, кто же в такие моменты разговаривает!?

Олег мечтал об этом с того мгновения, как увидел ее в театре, безнадежно одинокую. Мечтал прижать ее к себе, зацеловать так, чтобы она навсегда забыла про свою тоску. И про своего идиота-мужа. Светлана несчастлива с ним, это очевидно. Денис не ценит ее, не любит, не... в общем, если даже сама она предпочитает мириться с таким положением дел, то он, Олег, категорически против. Тем более, что все вопросы решается элементарно, разводом никого не удивишь. А если Денис начнет имущество делить, совместно нажитое, то черт с ним, пусть все забирает, лишь бы время не терять. Главное сейчас увезти Светлану с собой, в Москву, а все, что ей понадобится, он вполне в состоянии купить. Ха, да они могут уехать прямо сегодня, у него же два билета на руках! А развод можно и потом оформить, не торопясь. Господи, какое счастье, что он встретил эту женщину...


Не стоило ему этого делать. В конце концов, она - порядочная замужняя женщина, а он... да он только женат был три раза, а уж чего другого в его жизни было, наверняка и со счета сбился! И вообще, слишком он хорош. Слишком яркие у него глаза, слишком нежные руки, слишком горячие губы... и он ей слишком нравится, гораздо больше, чем может позволить себе порядочная женщина... Ах да, она же порядочная женщина... замужняя... а порядочные замужние женщины не целуются с посторонними мужчинами... в смысле, не позволяют себя целовать... кажется, в такой ситуации, положено давать пощечину... нет, это будет перебор. В конце концов, ничего страшного он не делает, вполне достаточно будет строго указать ему... на недопустимость такого... поведения... вот сейчас она решительно отодвинется, разомкнет его руки... очень решительно... вот прямо сейчас... только одну секундочку...

Короткий уверенный звонок привел ее в чувство. Олег, впрочем, сделал вид, что просто его не заметил. Тем не менее, Светлана встрепенулась, оторвалась от него и попробовала сделать шаг в сторону. Олег нахмурился и сцепил руки, возвращая ее в прежнее положение. Но Светлана, хотя и смущенная, не решающаяся поднять на него глаза, сказала довольно твердо:

- Пусти, я открою.

- Нет, - коротко ответил он.

- Не глупи, Олег. Звонят ведь!

Словно подтверждая ее слова, снова настойчиво задребезжал звонок.

- Возвращается муж из командировки... - мрачно предположил Олег, по-прежнему прижимая ее к себе.

- Да нет, - у Светланы вырвался короткий нервный смешок, - он же сказал, что будет только вечером. А это наверняка девчонка соседская, ключи от квартиры оставить хочет. Ну пусти же, а то бедный ребенок так и будет топтаться на площадке.

Олег неохотно разжал руки, и она торопливо выскользнула в коридор. За дверью, действительно, оказалась соседская Ленка.

- Здрассте, тетя Света, - сказала она, протягивая вперед руку, с зажатыми в ней ключами. - Как хорошо, что вы вернулись! Я пойду погуляю, если мама раньше меня вернется, скажите, что я в соседнем дворе, ладно?

Светлана молча кивнула, забирая ключи и вешая их на крайний крючок вешалки. Ленка побежала было вниз по лестнице, но внезапно остановилась:

- У нас газеты ваши, я потом занесу, вечером. И еще, к вам вчера дядька какой-то приходил.

- Какой дядька?

- Старый. Лысый совсем и на палку опирался.

- Странно... - Светлана быстро перебрала в голове всех знакомых лысых дядек. Не так уж много их было, а чтобы при этом еще на палку опирался? Нет, она представления не имеет о ком речь. - Лена, а чего он хотел?

- Не знаю, - девочка небрежно пожала плечами, - с ним мама разговаривала. Я побегу?

- А? Да-да, конечно. Спасибо, Леночка.

Светлана закрыла дверь, поморщилась. Вот только незнакомых лысых стариков с палками ей не хватало. Мало ей хлопот с молодыми лохматыми музыкантами. Она задержалась на секунду перед зеркалом, примерила улыбку "было очень мило, но все что произошло между нами - сущие пустяки и давайте не будем об этом больше вспоминать".

Олег по-прежнему стоял посредине кухни, там, где она его оставила и с тем же выражением лица. Только, взглянув на нее, насупился еще больше. Светлана призвала на помощь все свое самообладание и безмятежно прощебетала:

- У нас еще уйма времени, так что я могу успеть поджарить...

- У нас не так много времени, чтобы тратить его на глупости, - не слишком вежливо перебил он. - Давай я помогу тебе собраться.

- Что? - такого поворота она никак не ожидала. То есть ожидала, конечно: не в смысле "ждала и надеялась на это", а всего лишь предполагала, точнее допускала такую вероятность... и не все время знакомства, а только сегодня. Точнее, в последние пять минут. Еще точнее, когда он поцеловал ее. Олег сделал это так... одним словом, вполне естественно было ждать какого-то продолжения. Какого? Да мало ли... но, во всяком случае, не приказа немедленно собирать вещи. Поцелуй, конечно, был захватывающим, но ведь это всего лишь поцелуй!

- Не смотри на меня с таким удивлением, - попросил он, неожиданно смягчаясь, - ты все понимаешь.

- Но Олег, это же нелепо!

- Что же тут нелепого? Я люблю тебя и прошу стать моей женой.

- Но я, - Светлана поперхнулась, - как же... какой, однако пассаж! Я ведь, в некотором роде, уже замужем.

- Перестань, - Олег слегка поморщился. - Мы не в театре сцены из Гоголя разыгрываем. Разводы сейчас поставлены на поток.

- Но я не собираюсь разводиться с мужем!

Олег склонил голову на бок, постоял несколько секунд, глядя на нее серьезно и внимательно, потом кивнул.

- Извини. Конечно, я не имел права так это на тебя вываливать. Надо было сначала подготовить, хоть немного поухаживать...

- Подготовка и ухаживания тут ни при чем, - перебила она. - Ты что, не слышишь? Я замужем и люблю своего мужа, а он любит меня!

Олег скривился, как от зубной боли:

- Это неправда. То есть правда только то, что ты замужем. Но ты не любишь своего мужа. Я ничего не могу сказать о его чувствах, но если это любовь, то почему ты с ним несчастлива?

- Что значит... я счастлива! У меня прекрасная семья!

- Врешь! Кого другого ты могла бы обмануть, но только не меня. Я видел, как ты плакала тогда в театре...

- Это случайность. У меня просто было плохое настроение. И голова болела.

- Светлана, - Олег шагнул вперед, но она отскочила к стене, взвизгнув:

- Нет! Не двигайся!

- Ты боишься, - в голосе его звучало глубокое удовлетворение, - что, если я сейчас тебя снова обниму, ты не сможешь больше мне возражать.

- Глупости, - голос Светланы немного дрожал. - Просто я стараюсь вести себя прилично, а ты... ты меня провоцируешь на необдуманные поступки.

- Это называется совсем по-другому, - мягко сказал он. - Я люблю тебя и готов заявить об этом всему миру. Ты тоже любишь меня, но боишься признаться даже самой себе.

- Ерунда! - она пришла в ужас от его слов. Было в них что-то... что-то очень похожее на правду. - Я не могу любить тебя, это невозможно! Я замужем!

- Да прекрати ты изображать из себя попугая, - начал сердиться Олег. - Твоя приверженность к соблюдению приличий начинает утомлять.

- Да? Скажи еще, что мне проще надо смотреть на жизнь!

- Куда уж проще? Ты вообще все упростила до двух слов: "Я замужем!" Единственный ответ на все вопросы, в настоящем и в будущем. А тебе не приходило в голову, что можно чуточку усложнить схему? Например, добавить одно единственное слово: "пока"? "Я пока замужем", как это звучит? По-моему, гораздо лучше.

- А, по-моему, гораздо хуже. Я вообще не понимаю, почему ты берешь на себя смелость судить о моей личной жизни? Почему ты вдруг решаешь, что станешь для меня мужем лучшим, чем Денис?

- Ты забыла? Десяти минут не прошло, как мы целовались, вот здесь, на этой кухне!

- Это была ошибка, - слабо пробормотала она. - Случайность.

- Когда-то, я интересовался философией, - он ухмыльнулся. - Знаешь, что такое случайность по Гегелю? Непознанная необходимость. Мы с тобой необходимы друг другу, и ты только что с этим согласилась.

- Глупости, - слабо возразила она, прижимаясь спиной стене. Каким-то непонятным образом, вроде бы и не сдвинувшись с места, Олег снова оказался совсем рядом. - И Гегель твой абсолютно ни при чем. Прежде всего, я необходима своему мужу.

- Ой ли? Это действительно так? Или ты просто пытаешься себя в этом убедить? Не забывай, что я видел вас рядом. Нет, ты представляешь для него определенное бытовое удобство, и, возможно, он даже это ценит.

- Неправда! Он ценит меня, как жену, а не как домработницу!

- Не заметил, - резко дернул головой Олег. - Или он так хорошо скрывает свою любовь к тебе? Только непонятно, зачем?

- Когда люди живут вместе семь лет, они, как правило, уже не производят впечатления пылко влюбленных, - наконец, она разозлилась и сразу почувствовала себя гораздо увереннее. - И вообще, мои взаимоотношения с мужем тебя совершенно не касаются, - Светлана бросила него уничтожающий взгляд и попробовала отодвинуть его от себя. Впрочем, это движение оказалось ошибкой. Олег немедленно завладел ее рукой, прижал к своей груди.

- Светланочка, - сказал он нежно, - ну плюнь ты на всю эту литературу, которой забита твоя голова! Что ты все время героиню какого-то романа изображаешь? Хорошо, ты еще не готова признать, что влюбилась в меня, я согласен. Но я ведь тебе нравлюсь, правда? Вот попробуй, скажи, что я тебе безразличен! Глядя мне в глаза, скажи!

Куда, спрашивается, девалась ее только что приобретенная уверенность?

- Ты прекрасно знаешь, что это не так, - пробормотала она.

- А я о чем? - просиял Олег. Потянулся к ней, наклонился... Светлана зажмурилась и вывернулась из его рук.

- Это ничего не меняет.

- Ничего? - он снова помрачнел.

- Абсолютно. Да, ты мне нравишься, и нравишься гораздо больше, чем это допустимо, но... как бы ты к этому ни относился, у меня есть муж.

- Которого твои соображения о порядочности и прочие принципы не позволяют тебе бросить?

- Именно так.

- Но я другому отдана и буду век ему верна! - язвительно продекламировал он. - Тьфу!

- Олег, ты несправедлив. Если бы ты был моим мужем...

- Если бы я был твоим мужем, - взорвался Олег, - ты бы не чувствовала себя одинокой! Ты бы не сомневалась в моей любви ни через семь лет, ни через семьдесят, ни через семьсот!

Господи, до чего же он был хорош, когда вот так кричал на нее. Покраснел, растрепанные волосы прилипли ко лбу, пальцы сжаты в кулаки - словно обиженный ребенок, вот сейчас ногами затопает. Конечно, она вовсе не собирается бросать Дениса, это невозможно, но Олег выглядит таким несчастным, таким беспомощным! Светлана попробовала заговорить как можно мягче:

- Олег, ты ведь совершенно не знаешь Дениса.

- Не знаю и знать не хочу. И все равно не верю, что он так счастлив с тобой, как ты пытаешься это изобразить! Может, для него, как раз, было бы лучше, если бы ты уехала? Может, он давно об этом мечтает, чтобы ты его бросила? Так ведь гораздо проще: не надо брать на себя ответственность, самому принимать решения! Почему ты решила, что развод для него будет трагедией, а не облегчением?

Действительно, почему она считает, что так уж нужна Денису? Сам он, по крайне мере, даже если у него и сохранились какие-то нежные чувства, никак их не демонстрирует. А что, если Олег прав? Что если Денис давно устал от ее забот, ее разговоров, ее постоянного желания присутствовать в его жизни? Впервые за семь лет, Светлане пришла в голову такая мысль и она замерла испуганно. А Олег, словно почувствовав это, усилил натиск:

- Светка, ты подумай только, ведь на земле уйма народу! Сколько сейчас, шесть миллиардов или семь? А мы с тобой, двое, встретились! Разве это не чудо? И что? Из-за каких-то своих дурацких принципов, которые никого, кроме тебя не интересуют, ты готова ломать жизнь всем - себе, мне, этому своему мужу!

- Мои принципы не дурацкие, - еще растерянная, она уцепилась за привычное слово, словно за соломинку. Вовсе не собиралась с ним спорить, просто выигрывала время, чтобы собраться с мыслями.

- Зануда, помешанная на правилах, вот ты кто! - рявкнул Олег. - Мадам Добропорядочность!

Он явно старался оскорбить, обидеть ее посильнее, но Светлана не способна была сейчас на него обижаться - ее переполняли жалость и нежность. Больше всего ей хотелось успокоить его, обнять, пригладить растрепавшиеся волосы, поцеловать... боже, что за мысли бродят в ее голове? Если она не то, что попробует сделать что-нибудь подобное, а хотя бы выдаст свое желание, Олега уже ничто не остановит. Он просто сгребет ее в охапку и засунет в свое купе спального вагона. В том. что именно так все и произойдет, Светлана почему-то не сомневалась. На периферии сознания мелькнула неясная мысль: "А Денис? Сумел бы он так?" Но мужа, совершающего подобные резкие движения, представить себе было совершенно невозможно.

"Просто у него другой психологический тип", - привычно утешила себя Светлана, но все равно стало неприятно.

- Лучше прекратим эту нелепую сцену, - сказала она несколько суше, чем собиралась. - Тебе скоро на поезд, надо хоть немного перекусить перед отъездом. Давай я яичницу быстренько...

- Яичницу? - он смотрел на Светлану так, словно она вдруг предложила ему бросить на сковородку пару невинных младенцев. - Ты что, действительно считаешь, что я вот сейчас, как ни в чем не бывало, сяду в твоем доме за стол? И что-нибудь из твоих рук приму? Может еще муженька твоего предложишь дождаться, опрокинуть с ним, на посошок, по стопарику? За твое здоровье, естественно! Эх, Светланочка...

Он, не глядя, взял со стула скрипичный футляр, закинул ремень на плечо и в два больших шага вышел из кухни. Светлана догнала его уже в коридоре.

- Олег!

Он замер на секунду, ожидая, что она скажет. А Светлана молчала. Молчала потому, что слов: "я еду с тобой", она выговорить не могла, а ничего другого Олег не захотел бы слушать.

Он бешено сверкнул глазами:

- И не ходи за мной, и на вокзал не провожай! Неприлично это, посторонним мужикам платочком махать! Не хочу тебя больше видеть, никогда! И на концерты мои не смей приходить, поняла?! Я не стану для тебя играть! Если ты будешь в зале, на сцену не выйду, так и знай!

Олег схватил свою сумку, шагнул: не к выходу, а к ней, к Светлане. Сейчас обнимет? Поцелует? В последний раз... Она зажмурилась и затаила дыхание. Сердце бьется почему-то в горле, один удар, второй, третий... Хлопнула дверь, Светлана вздрогнула, открыла глаза. Ушел. Обессиленная, сползла по стенке, села прямо на пол. Сказала сама себе вслух, чтобы прозвучало более убедительно:

- Я поступила совершенно правильно.

И эхом прозвучал в ушах голос Олега:

"Может, он давно мечтает, чтобы ты его бросила?"


Олег едва не опоздал на поезд. Когда он, почти невменяемый от ярости, выскочил из подъезда, то не слишком задумывался, куда, собственно, отправится. В результате запрыгнул зачем-то в первый попавшийся автобус и, только оказавшись на другом конце города, сообразил, что до отхода поезда два часа, а он понятия не имеет ни где находится вокзал, ни как до него добираться. Впрочем, добрые люди не дали пропасть - водитель старенького, дребезжащего "москвича" за вполне умеренную сумму довез его до места и даже пожелал счастливого пути.

В купе было душно. Олег распахнул было дверь, но по коридору все время сновали люди, и он опять заперся. После такого мощного выброса адреналина наступила неизбежная апатия. Он сел около наглухо задраенного окна, вяло ругнул принудительную вентиляцию и уставился в окно. Мыслей не было. Никаких. Странное такое состояние - полный вакуум в голове.

Наконец поезд тронулся. Олег вытянулся на полке, закинув руки за голову. У часов на руке неожиданно обнаружился острый край, который больно давил на запястье. Он поднял левую руку, пошевелил ею в воздухе. Кстати, о часах, интересно, сколько сейчас времени? Или, как говорят интеллигентные люди, который час? Надо же, вроде и едем всего ничего, а двадцать минут девятого. Этот придурок-муженек, наверное, уже дома. Светлана вьется около него, кормит ужином, рассказывает обо всем, что случилось за последнее время. Впрочем, обо всем она, пожалуй, рассказывать не станет. Разумеется, только из-за нежелания волновать драгоценного супруга. Олег горько усмехнулся. Заботливая она, Светлана. Вот кто только о ней самой позаботится?

А что, если Денис не вернулся? От этой мысли его замутило. Если Денис не вернулся - мало ли что могло его задержать - то она сейчас сидит в квартире одна. А если бандиты снова захотят туда вломиться? Да нет, ведь видно же, что квартира не пустая: свет горит и все такое. А если их это не испугает? И вообще, может они именно Светлану и захотят схватить? Черт, что за ерунда в голову лезет? Дверь у нее теперь железная, враз не вышибешь. И телефон под рукой - позвонит в милицию и все проблемы решены.

Кстати, у него ведь тоже телефон под рукой. Чем лежать здесь и покрываться холодным потом от мыслей: "что может случиться", взять, да и позвонить Светлане. Подойдет сама - значит все у нее в порядке; возьмет трубку муж (Олег скрипнул зубами) - еще лучше. Значит какая-никакая, а защита у нее есть. Да, так и надо сделать. Олег торопливо вытащил мобильник, набрал номер... после второго гудка трубку сняли, и Светлана устало сказала:

- Алло.

Олег затаил дыхание, вслушиваясь в фоновые звуки: музыка, наверное, телевизор работает.

- Алло, я слушаю, - голос Светланы приобрел вопросительную интонацию.

Еле слышный звонок, невнятный разговор, потом мужской голос:

- Светлана, это к тебе!

- Сейчас, - крикнула она в сторону и спросила негромко:

- Олег, это ты?

Он тут же нажал на кнопку, выключил телефон. В конце концов, он хотел только выяснить, все ли у нее в порядке. Выяснил. Муж вернулся, даже гости какие-то явились на ночь глядя. Кто бы это мог быть? Впрочем, какая разница? И он вовсе не обязан беспокоиться о ее безопасности. Есть у нее муж, вот пусть муж и дергается. А он, Олег, спать ляжет, вот прямо сейчас. Он, между прочим, устал - общение с подобными добропорядочными дамочками, утомляет не меньше рытья канав. А он артист, ему такие нервные перегрузки не полезны. Так что, как по рецепту врача: выбросить Светлану из головы и спать-отдыхать. Олег аккуратно положил телефон на столик и перевернувшись на живот, уткнулся лицом в подушку.


Денис приехал даже раньше, чем она ожидала - еще семи не было. Светлана открыла ему дверь и, впервые за много лет, не взвизгнула, не бросилась шею. И не то, чтобы она не обрадовалась, нет, просто... она себя чувствовала какой-то замороженной.

"Это у меня что-то вроде эмоционального шока. Все-таки встряску Олег устроил не слабую, вот и не осталось сил на проявление чувств. Черт, да что у меня за привычка: все мне надо себе объяснить, под любое состояние - теоретическую базу подвести! А если по-простому, то мне очень плохо, я устала и никакую радость сейчас просто неспособна почувствовать."

Денис пару лишних секунд потоптался в коридоре, зачем-то запихивая свои ботинки на полку для обуви - никогда он этого не делал, потом, опустив глаза, молча прошел мимо нее в комнату. Подчиняясь не столько своим желаниям, сколько многолетней привычке, Светлана двинулась следом.

- Есть хочешь? - собственный голос прозвучал словно со стороны: странно безразличный, абсолютно лишенный интонаций.

- Нет, - Денис сел на диван, огляделся с некоторым недоумением: комната уже не выглядела такой разгромленной, но оставалось ощущение, что порядок наводился наспех - вещи просто распихивали по углам, не особенно задумываясь о том, где что окажется. - Убраться толком ты, как я понимаю, не успела?

- А что, это так важно? - спросила она неожиданно раздраженно.

Светлана прекрасно понимала, что на самом деле, назвать ее действия уборкой можно было только с большой натяжкой: она не столько порядок наводила, сколько старалась занять себя чем-то, отвлечься, хоть ненадолго, от мыслей об Олеге. И все равно его лицо постоянно плыло перед глазами. Ясно, что на результат такой работы, без слез не взглянешь!

- Нет, конечно, не важно, - Денис покачал головой, наконец посмотрел ей в лицо. - Ты плохо выглядишь. Что-то случилось?

- Да все это... устала.

Говорить не хотелось. А уж тем более, не было никакого желания рассказывать о дикой выходке Олега - сделать предложение замужней женщине - как только он додумался до такого? Нет, об этом Денису точно рассказывать не стоит. Он, конечно, абсолютно не ревнив, и вряд ли ему будет неприятно, что его жена произвела впечатление на другого мужчину. Скорее он просто посмеется, но все-таки...

Светлана поморщилась: самой ей совершенно не были смешны слова Олега. Хотя на самом деле, он нес абсолютный бред, а уж то, что наговорил про ее отношения с мужем, было просто гадко! И вообще, не мог он за какую-то неделю влюбиться в нее настолько, чтобы уже и жизни без нее не представлять. Светлана снова представила лицо Олега - сердитое, обиженное, расстроенное - нет, она не могла смеяться над ним. И тем более, ей были бы неприятны насмешки Дениса.

- У твоих все нормально? - снова напомнил о себе муж, - здоровы?

- Да, спасибо, - к глазам подступили слезы, и она испугалась. Если не сумеет немедленно взять себя в руки, то все закончится вульгарной, отвратительной истерикой. Светлана тряхнула головой и быстро предложила, - может, хоть кофе выпьешь?

- Если составишь мне компанию.

- Конечно, - она кивнула и вышла из комнаты.

- Света!

- Да? - она снова появилась в дверях. Если Денис сейчас подойдет к ней, протянет руку, обнимет...

- Э-э, я хотел спросить, где пульт?

- На телевизоре, - коротко ответила она и исчезла.

Денис посмотрел ей вслед, со вздохом поднялся, взял пульт. Прогнал быстренько по всем каналам, задержался на старом клипе с Карлосом Сантаной. Вернулся на диван, лег, прикрыл глаза...

Светлана зажгла огонь, налила в чайник воды, постояла минуту, бессмысленно глядя на синюю дрожащую корону вокруг горелки, потом не столько поставила, сколько уронила чайник на плиту. Глаза застилали слезы. Подошла к окну, прижалась лбом к прохладному стеклу. Да, можно взять себя в руки, притвориться, что все нормально - она это прекрасно умеет делать, можно сказать, что стала специалистом в этой области, просто чемпионкой по притворству. Вот только, что делать с собой? Со своими мыслями, с сомнениями, вызывающими настоящую, физическую боль в сердце...

А что, если она совершила сегодня ошибку? А что, если Олег был прав? Нет, конечно, нет, глупости какие! Представить себе, хоть на секунду, жизнь без Дениса? Абсолютно невозможно! Как это у Александра Сергеевича? "Привычка свыше нам дана, замена счастию она..." Господи, да что же это? Опять получается, что она вовсе не счастлива с Денисом? Точнее, как говорил Олег, совсем не счастлива?

Чайник закипел. Светлана отпрянула от окна, торопливо подошла к раковине, сполоснула лицо. Не хватало еще, чтобы муж видел ее такой зареванной.

- Денис!

Никакого ответа. Светлана заглянула в комнату и увидела, что он задремал на диване. Застыла в нерешительности: будить - не будить?

"А о чем тут, собственно думать? Вода вареная не пропадет, чайник всегда подогреть можно. А я пока отдохну, в кресле посижу, ножки вытянув. Телевизор, кстати, посмотреть можно. Чем они сегодня благодарных зрителей радуют?"

На экране кружилось в медленном вальсе несколько пар - показывали какие-то танцевальные соревнования. Платья у девушек были очень красивые - яркие, с длинными пышными юбками, украшенные легкими разноцветными перьями. Не то, чтобы Светлана хорошо разбиралась в танцах, но смотреть на них всегда любила. Так что, передача была самая, в данный момент, подходящая.

"Именно то, на что мне сейчас очень полезно посмотреть. Для отвлечения внимания и успокоения нервной системы."

От резкого телефонного звонка Светлана вздрогнула. Денис открыл глаза, но руки к телефону, стоящему на тумбочке в изголовье, не протянул. Он вообще не любил разговаривать по телефону и почти никогда не брал трубку, если Светлана была дома.

"Странно, - подумала она, вставая, - ведь давно к этому привыкла, да и звонят чаще всего именно мне. Почему же с именно сегодня, нежелание мужа сделать хотя бы движение в сторону телефонного аппарата вызывает такое раздражение? Может потому, что это снова перекликается со словами Олега? Что для Дениса я, действительно, не более, чем бытовое удобство? И в квартире приберу, и вещички простирну, и салатик настругаю, и трубку телефонную сниму при необходимости..."

- Алло, - сказала она негромко и устало.

Никто не ответил.

- Алло, я слушаю!

Тишина. Только потрескивание помех, да ритмичное постукивание. Странно знакомое, вот только с чем это связано? Как назло, именно сейчас позвонили в дверь. Светлана умоляюще посмотрела на мужа. Денис поморщился, но поднялся, пошел открывать. А она прижимала к уху телефонную трубку, вслушиваясь в невнятный стук, так похожий на... на стук колес? Да, точно, именно этот звук! Поезд!

- Светлана, это к тебе, - крикнул от дверей Денис.

- Сейчас! - не отрываясь от трубки, громко сказала она и тут же понизила голос, - Олег, это ты?

Собственно, короткие гудки, раздавшиеся сразу после ее слов, были ответом не хуже любого другого. Вот только узнать бы, зачем он позвонил? Попрощаться? Услышать ее голос? Удостовериться, что с ней все в порядке? В любом случае, он продолжает думать о ней. Светлана увидела в зеркале свое лицо и тут же прогнала улыбку. Совершенно ясно, Олег продолжает думать о ней и это очень плохо! А она сама? Разумеется, она вовсе не собирается вспоминать о нем. Кстати, кто это там пришел? Светлана вышла в коридор.

- Марина? Ты чего у дверей топчешься? Заходи, - она махнула рукой, указывая на кухню.

Естественно, Денис впустив соседку, не стал затруднять себя любезной беседой и вернулся на свой диван.

- А к тебе можно? - соседка осторожно покосилась в сторону зала. - Я, вообще-то, на минуточку.

Денис не протестовал против ее визитов, но, как бы это помягче выразиться - пассивно не одобрял. Он считал, и с большой долей справедливости, что достаточно часто бывает в командировках и поэтому имеет право на отсутствие посторонних в то время, когда он наслаждается домашним уютом. А если жене так нравится общаться с соседями, то в конце концов, пусть занимается этим, когда он в отъезде!

Обычно Светлана с пониманием и уважением относилась к этому желанию супруга, но раз уж сегодня все пошло наперекосяк...

- Заходи, заходи, как раз вовремя пришла. Садись, - она кивнула на табуретку, - чай, кофе будешь?

- Денис ничего не скажет? - Марина сунула ей пачку газет, которые забирала из почтового ящика, пока соседка была в отъезде.

- А, - отмахнулась Светлана, - переживет.

- Даже так? - удивилась соседка. - Поругались, что ли?

- Да нет, просто... я что-то дерганая сегодня. Даже странно, с чего бы это, - последняя фраза вызвала у Светланы короткий нервный смешок. Вот уж, действительно, с чего бы?

- Ну-ну, - Марина внимательно посмотрела на нее, но продолжать расспросы не стала. - Тогда давай чай. Говорят, нервы успокаивает. Но я все равно я ненадолго. Ленка сочинение пишет: завтра сдавать, а мне еще проверить надо, что она там нацарапает.

- Она мне сказала, вроде приходил кто-то?

- А я о чем? Вчера, поздно уже, после девяти. Я даже засомневалась, открывать или не стоит. Но в глазок посмотрела - вроде приличный человек, старый уже. Лет семьдесят, а то и больше. Открыла, все-таки, "вам кого?" - спрашиваю. А он знаешь, такой старомодно-вежливый, "вы уж извините меня, ради бога, - говорит, - но мне соседка ваша нужна, Светлана Дмитриевна. Не подскажете, когда ее можно дома застать?" Елки, мне-то откуда знать? - Марина положила в поданную Светланой чашку чая три полных ложки сахара, размешала, попробовала, - люблю сладкий! Так вот, ты же мне толком не сказала, когда вернешься. А потом, старичок-то он старичок, а кто его знает? Может из тех, кто ходит по домам, выспрашивает, где люди в отпуск уехали, пустые квартиры оставили. А потом эти квартиры и грабят. По телевизору про таких предупреждали.

- И что? - Светлана тоже сделала пару глотков из своей чашки. Интересно, это чай такой безвкусный или просто ей сейчас ничто не в радость?

- Все выносят, подчистую, а хозяева потом приезжают...

- Марин, я не про то, что по телевизору рассказывали, я про этого старика.

- А! Ну что, растерялась я от этих мыслей, начала чушь всякую молоть. Сама не поняла, - Марина хихикнула, - не то ты за хлебом выбежала и сейчас вернешься, не то в кино пошла и придешь часа через два, не то еще что-то, такое же умное. Он посмотрел на меня, послушал, потом книжечку красненькую из кармана вынимает и мне показывает. "Вы, - говорит, - можете не опасаться, я не бандит и не наводчик, а сотрудник министерства внутренних дел." В руки мне свой документ не дал, так что не могу сказать, настоящий или нет...

- А если бы дал, то смогла бы? - не удержавшись, фыркнула Светлана. - Как интересно? На ощупь или на зуб попробовала бы?

- Ладно тебе, не язви. Конечно, не смогла бы, что я тебе, шпион какой? Но должна сказать, очень солидная книжица - печати всякие, фотография... имя-отчество я забыла, а фамилия какая-то корявая, вроде Кержаков, Кержаев - ничего тебе не говорит?

- В первый раз слышу, - покачала головой Светлана. - Дальше рассказывай.

- А что дальше? Я на корочки его честно полюбовалась и спрашиваю: "Это вы по поводу взлома ее квартиры?" Он вроде как удивился, посмотрел на меня так странно и говорит: "По этому поводу тоже. Так, когда я смогу со Светланой Дмитриевной встретиться?" Тут я и ляпнула, что ты через две недели вернешься.

- Почему именно через две недели?

- А я знаю? Он, старичок этот, очень хотел, чтобы я ему точный срок назвала, ну я и подумала, что уж в октябре ты точно приедешь. А потом сказала ему, что ты теперь горьким опытом ученая и перед отъездом поставила квартиру на сигнализацию. На тот случай, если документы фальшивые и он все-таки наводчик.

- Спасибо, - улыбнулась Светлана. - И как он отреагировал?

- Никак. Нахмурился, плечами пожал, - соседка поджала губы, свела брови к переносице и дернула худеньким плечом, изображая таинственного гостя, - сказал, что постарается навестить тебя через две недели.

- Странно это. Ну-ка, опиши его еще раз, поподробнее.

- Высокий, выше меня на голову, - послушно сказала Марина, - худой очень. Лысый совершенно и выбрит гладко. В общем, Кощей Бессмертный из сказки. Старый, я уже говорила, но не из божьих одуванчиков, хилым совсем не выглядит. - она подумала немного и уточнила, - и знаешь, скорее он даже не худой, а просто очень жилистый. Что еще? Одет прилично - костюм, рубашка белая, галстук. Палка у него впечатляющая, такая трость высокая с набалдашником. Я как глянула, подумала, что ему эта тросточка хорошую дубину при случае вполне заменить может. - Марина с любопытством посмотрела на Светлану, - ну что, узнала?

- Нет, - покачала головой та, - просто не представляю, кто это мог бы быть. А и ладно! Раз я его не знаю, значит он мне и не нужен.

- Это ты ему нужна, - поддакнула Марина.

- Тогда пусть он меня и ищет. Когда ты говоришь он придет, через две недели? Вот и хорошо. Честно сказать, не до них мне сейчас. Не до стариков с набалдашниками.


На Селигер Олег не поехал. Позвонил Мише с Элей, предупредил, чтобы не ждали, и остался в Москве. Три дня сидел дома, питаясь чипсами и минералкой, которых всегда держал в доме огромный запас, ни с кем не общаясь и занимаясь по четырнадцать часов в день. Потом позвонила мама.

Елизавета Романовна развелась с мужем, когда Олегу было всего девять лет и, тщательно все обдумав, приняла решение: не распылять силы. Она отбросила все несущественное и сосредоточилась на воспитании сына. В раздел несущественного, попали друзья, личная жизнь и собственная карьера. Впрочем, постепенно выяснилось, что забота об Олеге совершенно не мешает Елизавете Романовне оставаться привлекательной женщиной и хорошим, грамотным специалистом. Отринутые было, старые друзья снова стали появляться в доме, преданные поклонники продолжали ухаживать, да и на работе все складывалось на удивление хорошо.

Кроме того, после первых успехов на детских конкурсах, у Олега проснулось честолюбие и его надо было не столько заставлять заниматься, сколько осторожно направлять. С некоторым удивлением Елизавета Романовна обнаружила, что сын быстро стал вполне самостоятельным, занятым своим делом человеком. А поскольку именно это, она считала основной целью воспитательного процесса, то с удовольствием признала Олега взрослым и стала относится к нему соответственно. В результате удалось избежать самого неприятного и, увы, вероятного развития событий - тиранического подавления с одной стороны и вялого подчинения с другой. Мать и сын относились друг к другу с уважением и нескрываемой нежностью, признавали друг за другом как право задавать самые бестактные вопросы, так и не отвечать на них. В общем, Олег прекрасно понимал, что этот звонок неизбежен, наоборот странно, что мама не взялась за телефон еще три дня назад.

- Олежек, по моим расчетам, у тебя было достаточно времени, чтобы придти в себя, - деловито сказала Елизавета Романовна, - и ты можешь ненадолго отвлечься от своих переживаний, чтобы меня навестить.

- Боже, - простонал Олег, - разумеется, Эля тебе позвонила!

- Разумеется, - спокойно подтвердила мама. - Сразу же, после разговора с тобой. Так ты приедешь или лучше я к тебе?

- Э-э, пожалуй, я сам подъеду, - пробормотал Олег, оглядевшись вокруг. Нет, в эту затянутую пылью берлогу лучше никого не пускать.

- Я надеюсь, ты не опустился до вульгарного пьянства? - в твердом голосе Елизаветы Романовны мелькнула нотка неуверенности.

- Ну что ты, мама, - поморщился Олег, - ты же знаешь, это не мой стиль. Просто выпал в осадок на время. Сейчас приведу себя в порядок, душ приму и к тебе. Часа через два буду.

- Хорошо, - сказала она и, не прощаясь, повесила трубку.

Олег посидел еще минут пять, глядя в потолок, потом тяжело вздохнул и заставил себя подняться. Посмотрел на себя в зеркало, поскреб заросший щетиной подбородок:

- М-да-а, красавец, ничего не скажешь.

Впрочем, давно известно, что горячая вода, мыло и бритва могут сделать чудеса - человек, который через час вышел из квартиры Олега Тернова и аккуратно запер за собой дверь, выглядел вполне цивилизованно. К маме он приехал на пятнадцать минут раньше, чем обещал.

- Здравствуй, дорогой, - Елизавета Романовна быстро поцеловала его в щеку и тут же отступила назад, внимательно разглядывая. - Похудел. Опять сидел на диете из чипсов?

- Грешен, - Олег принюхался. - Но я так понимаю, что ты намерена меня немного подкормить? Чем пахнет?

- Картофельные оладьи и мясо с яблоками и орехами. Пошли на кухню.

- Я тебе вырезки из Саратовских газет привез, - сказал Олег, послушно проходя следом за ней на маленькую опрятную кухоньку.

- Положи на холодильник. Что-нибудь интересное там есть?

- Нет. Все, как обычно. Виртуозный смычок, необычная интерпретация Сен-Санса... - он пожал плечами, - ничего нового.

- А что, она действительно была такая необычная? - деревянная лопаточка, которой Елизавета Романовна накладывала мясо в тарелку, замерла в воздухе.

- Разве тебе Эля в подробностях не доложила? - с удовольствием съязвил Олег.

- У нее этот пункт как-то невнятно прозвучал. Мне показалось, что она сама не знает, как ей к этому относится.

- Да ладно, сыграл и сыграл, - Олегу совсем не хотелось обсуждать тот концерт. - Ты мне мясо отдашь, или так и будешь в руках держать? Подразнить меня решила?

- Ха, хорошая мысль, - противореча своим словам, Елизавета Романовна поставила перед сыном тарелку. - Связать тебе руки за спиной, и еду на стол выставить, так, чтобы ты ни в коем случае не дотянулся.

- Это будет утонченная пытка, - он торопливо запихнул в рот кусок мяса и заел оладушком. Прожевал и пояснил, - танталовы муки, называется.

- И скажи только, что ты их не заслужил, - с нежностью глядя на него, ответила мать.

- Вот интересно, как ты умудряешься так готовить, - сказал Олег через некоторое время, все еще увлеченно работая вилкой. - Вроде и есть совсем не хочется, а только сядешь за стол и оторваться не возможно. Уникальная способность! Кроме тебя, только Светлана... - Олег резко замолчал.

- Угу, - кивнула Елизавета Романовна. - Светлана. Эля не смогла вспомнить ее имени. И вообще, она не ожидала такого развития событий. Кстати, она разочарована.

- Ну да, в кои-то веки, ее планы подверглись корректировке, - усмехнулся Олег. - Ясно, что она разочарована. Мам, я наелся. Кофе сваришь?

- Да-да, конечно, - Елизавета Романовна поставила турку на огонь. - А ты готов поговорить об этой девочке?

- Да говорить, в общем-то, нечего. И она не девочка. Она взрослая замужняя женщина.

- Как это? - ахнула Елизавета Романовна.

- Ты не знаешь, как это бывает? Встречаются двое, влюбляются, потом женятся. Живут вместе...

- Олежка, перестань! Ты прекрасно понимаешь, что я спрашиваю о другом. Если она замужем, то причем здесь ты? Насколько я помню, ты всегда был очень осторожен в этих вопросах.

- Выходит, в этот раз не уберегся, - улыбка у Олега вышла немного кривоватой. - Знаешь, мам, никогда не верил, что бывает любовь с первого взгляда.

- А ее и не бывает, - уверенно ответила мать. - Симпатия может быть, заинтересованность... но любовь - это нечто большее, для этого нужно время.

- Вот-вот, и я так же всегда рассуждал. А потом увидел ее и сразу почувствовал это самое "нечто большее".

- Уж прямо так сразу? Да ее, наверное, и разглядеть трудно было в зале, среди зрителей, - вода закипела, и Елизавета Романовна щедро сыпанула в турку размолотые зерна.

- Интересно, Эля хоть что-нибудь, забыла тебе сообщить? - поднял брови Олег, наблюдая, как мать ловко разливает кофе в небольшие фарфоровые чашечки.

- Не думаю. Ты же знаешь, она очень ответственно к тебе относится.

- Еще бы, я же ее кусок хлеба с маслом, - проворчал он, принимая свою чашку.

- Ты ее головная боль, причем постоянная! - судя по тону, Елизавета Романовна начала терять терпение. - И не переводи разговор на Элю, я спрашивала тебя об этой Светлане.

- Мама, она не "эта Светлана", - тихо поправил ее Олег, - она Светлана.

Мать секунду смотрела на него молча, потом кивнула:

- Хорошо. Я начинаю верить, что ты и правда разглядел ее в зале.

- Разглядел, не разглядел, какая разница? Главное, что я сразу почувствовал: это она.

- А потом что было?

- А что могло быть при таком раскладе? Она замужняя женщина, до отвращения порядочная. Живет с мужиком просто потому, что семь лет назад ему пришла в голову фантазия жениться на ней. Этот болван мизинца ее не стоит, не ценит, не понимает, да и не любит. Относится к ней, как к гибриду кухонного комбайна со стиральной машиной и пылесосом.

- Ужас какой! - Елизавету Романовну передернуло. - А она?

- А она экзальтированная идиотка! Начиталась любовных романов, мало того, сама их пишет - вот и забита голова всякими бреднями. Несчастлива с мужем до слез, но ни за что в этом не признается. Лепечет про супружескую верность, про то, что необходима своему мужу... ясное дело, необходима! Ему вместо нее целый штат прислуги нанять пришлось бы!

- Но я надеюсь, у тебя хватило ума... - Елизавета Романовна замялась, подбирая нужные слова.

- Зря надеешься, - сухо отрезал Олег, - не хватило. Я сделал ей предложение.

- Но она же замужем!

- Ну и что? Это, как раз, самая мелкая проблема. Разводы у нас в стране, слава богу, не запрещены. Хуже то, что для нее замужество - что-то вроде могилы: туда можно, а обратно никак нельзя.

Елизавета Романовна только головой покачала:

- Ничего себе сравнение! Говоришь, она романы пишет? Надеюсь, это не образец ее литературного стиля?

- Нет, - мрачно ответил Олег, - это образец моего литературного стиля.

- Боже. Только не говори мне, что ты начал писать стихи!

- Зачем мне стихи? У меня скрипка есть. Знаешь, у Светланы брат, мальчишка совсем, двадцать пять лет, но совершенно гениальный педагог. Мы позанимались с ним "Вестсайдской", помнишь, я тебе рассказывал, что хочу программу сделать? - он дождался утвердительного кивка матери и продолжил, - мам, это будет такое... я никогда в жизни так не играл, как сейчас.

- Надеешься, она услышит и все поймет? - негромко предположила Елизавета Романовна.

- Н-не знаю, - чуть задержался с ответом Олег. - Да нет, пожалуй, не надеюсь. Она и так все понимает, просто не может переступить через свои принципы. И потом, она в любом случае этого не услышит - я ей запретил на свои концерты приходить.

- Как это? - Елизавета Романовна поперхнулась от неожиданности.

- А вот так. Сначала-то я ей предложение сделал, а потом, когда она сказала... В общем, наше объяснение было довольно бурным. В конце концов, я заявил, что не выйду на сцену, если она будет зале, хлопнул дверью и ушел.

- Олежка, но это несерьезно! Если это не сельский клуб, ты просто не сможешь узнать, что она в зале!

- Мама, если Светлана будет в зале, пусть даже на десять тысяч мест, - мягко сказал Олег, - я все равно почувствую, что она там.

Елизавета Романовна взяла в руки чашку, повертела ее в руках, внимательно разглядывая кофейную гущу. Не поднимая глаз, сказала:

- Да-а. Похоже, мальчик мой, ты крепко влип.

- Хуже не бывает.

- Олежек, а может тебе показалось, а? Может еще все рассосется?

- Эх, хорошо бы, - с тоской сказал Олег. - Как бы было хорошо, если бы рассосалось!

- А ты позволишь... позволишь мне дать тебе один совет? - неуверенно спросила его мать.

- А если не позволю, тебя это удержит? - с коротким смешком ответил он вопросом на вопрос.

- В данной ситуации, да, удержит, - Елизавета Романовна не поддержала шутки.

- Извини, мама. Конечно, говори.

- Твой способ лечиться работой сейчас не подойдет: надо расслабиться, понимаешь, просто отдохнуть. И совершенно напрасно ты не поехал на Селигер. Но бог с ним, с Селигером, можно и в Москве отдохнуть. И ни в коем случае не оставаться одному.

- Ты что имеешь в виду?

- Я имею в виду, что Ксюша скоро придет, я ей звонила. Она по тебе соскучилась, проведи с ней хоть пару деньков. Погуляй, своди в кино, в зоопарк, в театр, в конце концов, разве плохо, а?

- Ой мама, ты у меня, как всегда, гений, - восхищенно выдохнул Олег. - Конечно Ксюха! Ксюха - именно то, что мне сейчас надо! Мам, она когда придет? Мы в зоопарк с ней успеем сегодня?


Светлана медленно шла по улице. Точнее, не просто медленно, а очень медленно. Очень-очень. Ах, если бы можно было вот так идти и идти бесконечно, и никогда не придти домой! И вообще никуда не придти. Нет, эти упертые мужики, про которых регулярно пишут в газетах - ну, те самые, то вокруг света пешком, то через Тихий океан в каком-нибудь корыте, в одиночку - они, похоже, знают, что делают. И зачем. Допустим, через океан она бы сейчас не рискнула, а пешком вокруг света - запросто!

Светлана свернула направо, чтобы пройти через крохотный скверик, лишние пять минут пути. А впрочем... вот лавочка стоит, грязновата, правда, и планочек на ней не хватает, но это не страшно. Она достала из сумочки целлофановый пакет, аккуратно постелила его на испачканное сиденье, села. Вот так вот. Имеет она право посидеть, отдохнуть после напряженного рабочего дня, подышать свежим воздухом? Имеет, конечно. Сколько угодно. Хоть до завтрашнего утра, до начала следующего рабочего дня! Только какой смысл?

Да почему же все так плохо, просто ужасно? То есть, у каждого может быть: на работе там, неприятности, или дома... но нельзя же, чтобы такая тоска на человека наваливалась! И главное, внешне - полное благополучие. Последний, отправленный в издательство, роман принят и скоро должны поступить деньги. Сюжет следующего уже почти сложился, и Светлана даже начала делать первые наброски. Авторы приносили свои опусы точно по графику, финансовые дела агентства шли так, что Леня мурлыкал от удовольствия и активно искал специалиста, который помог бы смухлевать с налогами с наименьшим риском.

Дома тоже все в порядке, точнее, как обычно. Денис приехал, уехал, снова вернулся - ничего нового и говорить не о чем. В милицию после возвращения из Хвалынска пришлось сходить еще раз, поговорить с Драгомиловым, но совсем не долго и больше ее с тех пор туда не вызывали.

Друзья? Да ведь близких друзей поблизости и раньше не наблюдалось, значит и жизнь осложнить они не могли. Все прекрасно, просто идеально! Вот только почему же так плохо-то? Почему так раздражает все: и любимый муж, и любимая работа?

Главное, даже старинная народная мудрость подвела, та самая: "с глаз долой - из сердца вон". Олег уже неделю, как уехал, а она все его вспоминает. И не последний их неприятный разговор, когда наговорил всяких гадостей, нет! Она вспоминает его постоянно, по каким-то самым мелким поводам. Да и без повода, честно говоря, тоже. Вот сейчас, спрашивается, с какой такой радости вдруг снова начала о нем думать?

Светлана тряхнула головой, взглянула на часы - да, загулялась. Обычно она в это время уже полчаса, как дома. А интересно, если она действительно просидит здесь до утра, Денис это заметит? То есть, что за глупости, заметит, конечно, трудно не заметить, когда ее нет дома. Кто же ужин на стол поставит, кто посуду помоет, кто пульт от телевизора подаст, кто... а зачем, собственно, еще она может ему понадобиться? Тьфу ты, что опять за мысли в голову лезут! Денис прекрасно к ней относится и ценит ее и как жену и как женщину. А глупости эти известно откуда, с подачи Олега. Это он наговорил на Дениса, зачем спрашивается? Да затем, что ему так было удобнее. Если Денис плохой, то он, Олег, автоматически получается хорошим. И она достаточно умна, чтобы на такой простенький прием не купиться.

Вот сидит она здесь, а Денис, наверное, уже дома волнуется. Светлана попробовала себе представить, как это выглядит, но ничего не получилось. С газетой на диване, в кресле перед телевизором, за столом - легко, а вот нервничающим, беспокоящимся, да еще конкретно за нее, не получалось и все тут! Хорошо, допустим, сейчас еще не очень поздно, Денис может думать, что она задержалась... где, черт возьми, она может задержаться? Да мало ли, задерживаются же где-то другие женщины! А если вернуться через час, через два? Вообще после полуночи? Утром?

И снова, представить переживающего за жену Дениса не помогла даже ее богатая фантазия. Скорее всего, он просто ляжет спать. А вот лицо Олега, расстроенное, взволнованное, встало перед ней без всяких усилий, скорее даже, вопреки желанию. Как он смотрел на нее тогда, на ночной улице, около умирающего Витьки Акимова! Сколько в его глазах было нежности, беспокойства, жалости! И потом, когда они зашли в разгромленную квартиру. А когда гуляли по лесу... стоп. Ну сколько, спрашивается, можно?

Светлана резко встала с лавочки, скомкала пакет, на котором сидела и бросила в стоящую рядом урну. Снова посмотрела на часы и быстрым, четким, почти маршевым, шагом направилась к выходу из скверика: ждет ли, переживает ли он там за нее или нет, но законный муж сейчас сидит дома, значит и она должна идти домой. А не сидеть на грязной лавочке, вспоминая скрипача, которого занесло в ее жизнь на неделю и которого она больше никогда не увидит.

- Никогда, - прошептала Светлана, на секунду сбившись с шага.


Ксюшка не помогла. Олег сходил с дочерью в зоопарк, причем половину времени они провели, глядя на пингвинов - ей очень нравилось, что можно смотреть на них и под водой. Он неторопливо лизал мороженное (девочка за это время успела расправиться уже с двумя порциями), думал о Светлане, вполуха слушая почти непрерывное стрекотание дочери, которая восхищалась грациозностью плавающих птиц, таких неуклюжих на суше, и не заметил, когда она сменила тему.

- Папа, ну что, ты согласен?

- Что? Извини, я, кажется, отвлекся, о чем ты говорила?

- Ну папа! Я же про наши планы! Я так все хорошо придумала и даже с бабушкой договорилась, тебе только ей позвонить. Смотри, сегодня пятница, я остаюсь ночевать у тебя...

- Естественно, - кивнул Олег.

- Завтра, в субботу, мы сходим в кино, я еще не придумала куда, но это не важно. Кинотеатров много, что-нибудь подходящее обязательно найдется. Потом я снова переночую у тебя. В воскресенье... в воскресенье мы тоже придумаем что-нибудь веселенькое... вроде парка с аттракционами. Карусели там, колесо обозрения... девчонки говорили, что "Камикадзе" очень крутая штука...

- Что-о-о?! - поперхнулся мороженным Олег.

- Ну, это такое, вроде маятника, только он сначала просто раскачивается, а потом - р-раз, и полный оборот делает, - Ксюша зажмурилась и завертела в воздухе рукой, изображая, как именно крутится "Камикадзе". - Все просто на голову встают, представляешь, как здорово!

- Мне бы не понравилось, - твердо сказал он.

- Да ладно тебе, пап, там всех пристегивают, привязывают, загораживают по-всякому. За все лето никто ни разу не вывалился, - она посмотрела на лицо отца и решила благоразумно отступить. - Я же не говорю, что обязательно на "Камикадзе" надо, "Американские горки" тоже неплохо. И еще там есть такой, "Поезд ужасов"...

- Ксюш, давай так: придем в парк, а там разберемся, - предложил Олег, рассчитывая, что если сейчас ничего не пообещает, то на месте сумеет удержать дочь от самых экстравагантных развлечений.

- Хорошо, - легко согласилась девочка. - А потом я еще раз переночую у тебя и в понедельник ты меня отвезешь в школу. И тогда получится, что мы проведем вместе настоящий уик-энд! Правда здорово?

- Здорово, конечно, - осторожно согласился Олег, - но ты уверена, что все так уж хорошо продумала? С чем ты собираешься в понедельник отправляться в школу, с пустыми руками? И как насчет домашних заданий?

- Ой, ну подумаешь, что здесь сложного? Заедем домой, возьмем сумку с учебниками, так даже лучше, чем звонить. А уроки я сделаю, нам и не задавали почти ничего.

- Тогда остается только один вопрос, музыкальная школа.

- И ноты возьму, и заниматься буду, честное слово, сколько скажешь! Ну папа, у тебя ведь отпуск кончается! Когда еще мы вот так целые выходные сумеем выкроить?!

- Собственно, - Олег с нежностью посмотрел на дочку, - собственно, ты совершенно права. Давай сейчас поедем к тебе, соберешь учебники, ноты, прочее барахлишко, которое понадобится, и я отпрашиваю тебя до понедельника. Идет?

- Конечно идет!

Мать Марины - Елена Павловна, с которой Олег продолжал оставаться в таких же хороших отношениях, что и с бывшей женой, желание внучки провести выходные с отцом, одобрила, но из дома не выпустила, пока не накормила обоих полноценным ужином. Да еще большой пакет с пирожками с собой дала. Чипсы чипсами, но пирожки очень даже пригодились тем же вечером. У Олега рука не поднялась загонять дочку спать, как положено, в десять часов, и они, в нарушение всех правил, болтали, время от времени подкрепляясь, почти до часу ночи.

На следующий день, согласно плану, придуманному Ксюшей, пошли в кино, и Олег мужественно выдержал боевик, потрясающе нелепый, почти без сюжета и без логики, состоящий, кажется, из одних спецэффектов. Когда фильм закончился, Ксюша разочарованно заявила:

- А уж шума-то было, а уж рекламы! Хорошо, папа, что ты самое большое ведро попкорна взял, а то я бы заснула.

- В таком шуме? - засмеялся Олег. - Я думал оглохну там, особенно когда все друг с другом воевать начали.

Дочь предложила сделать еще одну попытку, посмотреть какой-то мультфильм, про который вроде бы слышала, что "мультяк вполне крутой", но Олег отказался, напомнив девочке про уроки. Они пообедали в кафе и Олега позабавила серьезность и придирчивость, с которой Ксюша выбирала салаты, оценивая их калорийность. Когда же она, после этого, потребовала себе сразу два десерта, Олег не смог сдержать смеха. Ксюша надулась, но десерты съела.

Дома она, все еще немного обиженная, разложила на письменном столе свои учебники и строго попросила отца не шуметь и не отвлекать ее. Олег послушно прилег на диван и прикрыл глаза. Он вроде и рядом, и не мешает. А что, никакого шума. Просто лежит человек и думает о своем. Мама была права, это просто здорово, что он сейчас не один, что сидит сейчас за столом его дочка и пыхтит над уроками. И он совершенно, то есть ни капельки, не думает о Светлане, даже не вспоминает о ней. Интересно, если он сейчас заснет, может, Светлана приснится?

Надеясь, что так и случится, Олег задремал, а когда проснулся, Ксюши за столом уже не было. Она устроилась с ногами в кресле, сосредоточенно уткнувшись в какую-то толстую книгу. Олег сел на диване, пробормотал тихо:

- Фокус не удался.

- Что? - Ксюша подняла на него глаза, полные слез.

- Ничего, это я так, - не объяснять же ребенку, что надеялся увидеть во сне любимую женщину, а она не соизволила присниться. Все-таки, у Светланы гадкий характер. Уж в такой-то малости, могла бы и пойти навстречу! - Ты уроки уже сделала?

- Это тоже уроки, - Ксюша приподняла книгу, показывая отцу обложку.

- "Собор парижской богоматери", - прочитал он, вытянув шею. - Ничего себе! Это вам теперь такое читать задают? Не тяжело?

- Нет, - девочка шмыгнула носом. - Хорошая книжка, только грустная очень.

- Да уж, веселой ее никак не назовешь, - согласился Олег. - Это тебе Эсмеральду жалко? Или Квазимодо?

- Почему ты думаешь, что мне их жалко?

- Так ты сидишь, хлюпаешь.

- Не из-за Эсмеральды же, чего ее жалеть. То есть жалко, конечно, живой человек все-таки, но она ведь сама... Понимаешь, папа, она знала, что делает и что из этого получится. Не то, чтобы у нее все это было полностью сознательно, но дорогу она выбирала сама. И Квазимодо то же самое.

- Так это ты из-за Феба расстроилась?

- Феб? - Ксюша вскинула голову и посмотрела на отца таким неожиданно взрослым взглядом, что Олегу стало не по себе. - Да это же ничтожество! - она немного подумала и добавила, - наверное я и Эсмеральде не очень сочувствую, потому что не понимаю. Обрекать себя на такие мучения, и ради кого? Ради пустого места! Нет, если мне там кого и жалко, то это Фролло.

- Фролло?! Но он же совершенно отрицательный персонаж! - растерялся Олег.

- С чего ты взял? Только потому, что принято так считать? Да твой Феб, если хочешь, в сто раз хуже него!

- Феб не мой, - торопливо открестился Олег, - я от этого красавчика тоже не в восторге. Но Фролло... разве не он там ножиком размахивал, Феба, какой бы он ни был, порезал? Уголовное преступление, между прочим. И вообще, все неприятности, можно сказать из-за него начались.

- Ничего подобного. Неприятности, как ты говоришь, начались бы в любом случае. Эти или другие, но добром эта история в любом случае кончиться не могла, согласен?

- Согласен, - вынужден был признаться Олег. Представить счастливый конец, действительно, было трудно, а точнее, невозможно.

- А Фролло... ему ведь хуже всех пришлось. Пап, ты только представь себе: полюбить женщину, знать, что ты не имеешь права ее любить и понимать, что из этой любви ничего, кроме горя для всех, не будет! Вот настоящее мучение.

У Олега сжалось сердце. Полюбить женщину и знать, что не имеешь права любить... впрочем, какого черта! Он не монах, и сейчас не пятнадцатый век, или когда там происходит действие у Гюго. И он имел право любить ее! А то, что Светлана замужем, вовсе не должно было означать, что ничего и никогда... "Светлана, Светланочка, что же ты наделала? Да разве можно нам было расставаться?"

- Но что я плакала... - Ксюша продолжала говорить, не замечая, какое впечатление производят ее слова на отца, - нет, я не из-за кого-то конкретно. Просто понимаешь, до чего же судьба бывает... не знаю, несправедлива, что ли? Хорошие же все люди, а так несчастливы. Даже Феб, пусть он мне и не нравится, но полным негодяем его тоже ведь считать нельзя. Что самое обидное, точно, как в жизни. Столько несчастливых людей вокруг. И думаешь про себя. Ведь так хочется, чтобы все сложилось, а оно не складывается. И что делать?

- Ох, Ксюшенька, - Олег обнял девочку, прижал к себе, - ох, родная моя, если бы я знал!

В воскресенье с утра оба позанимались, потом, по выражению Ксюши, "с чувством выполненного долга", пошли в парк. Вычеркнуть из программы хваленый "Камикадзе" так и не удалось. Олег, никогда не жаловавшийся ни на вестибулярный аппарат, ни на боязнь высоты, прокатился вместе с дочерью - просто побоялся отпускать ее одну, увидев, как зависает высоко над землей перевернутая кабинка. Оказалось, что со стороны все выглядит и вполовину не так страшно, как изнутри. Вопли ужаса волнами перекатывались по кабинке при каждом взмахе гигантского маятника. Ксюшка зажмурившись и вцепившись в руку отца, визжала без остановки, не отвлекаясь даже на то, чтобы перевести дыхание. Как ей это удавалась, осталось для Олега загадкой. Впрочем, ему тоже не удалось долго сохранять благородную невозмутимость - пару раз он заорал вполне убедительно. Когда аттракцион остановился, Олег, в состоянии близком к обмороку, не столько вышел, сколько выпал из кабинки, на дрожащих ногах добрел до ближайшей скамейки и плюхнулся на нее абсолютно без сил.

- Да уж, за такие ощущения, - он с упреком посмотрел на счастливую Ксюшкину мордашку, - стоило платить кучу денег!

- А я что говорю! - до дочери сарказм явно не дошел. - Кайф! А бабушка никак не понимает. И сама боится, и меня не пускает. Ну что, теперь пойдем на "Миксер"?

- К-куда?

- Ну там, - она указала рукой направление, - это такая круглая площадка, на ней еще четыре маленьких круга установлены, по углам, - столь оригинальный взгляд на геометрию позабавил Олега, но он еще не собрался с силами настолько, чтобы затевать дискуссию на эту тему. Пришлось ограничиться высоко поднятыми бровями, на что Ксюша, естественно, внимания не обратила и продолжала свои объяснения, - а на каждом этом маленьком круге по четыре сиденья - такие стульчики пластмассовые. Немного похоже на настоящий миксер получается. Большой круг вращается, маленькие тоже вращаются...

- И сиденья вращаются? - слабым голосом спросил Олег, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

- Ну да. Миксер же, - с легким недоумением ответило жизнерадостное дитя.

- И тебе это нравится?

- Конечно, - недоумение Ксюши еще больше возросло. Потом она вгляделась в лицо отца, все еще имевшего бледноватый вид, - пап, тебя что, укачало что ли?

- Как тебе сказать, - Олег мужественно попытался усмехнуться, - может чуть-чуть...

- Укачало, - авторитетно поставила диагноз дочь. - Тогда тебе на "Миксер", действительно, не стоит. Ладно, посидишь на скамеечке, пока я покатаюсь.

Олег послушно сидел на лавочке, стараясь не смотреть, как ее вертит в "Миксере", потом перешел на другую, переждать "Американские горки". Он уже отдышался, и все было прекрасно, если бы не мелькнула в толпе гуляющих, хрупкая фигурка женщины в красном платье с пышными светлыми волосами. Олег рванулся со скамейки, даже крикнул что-то, кажется... По крайне мере, женщина обернулась. Он сразу остановился - конечно, это и не могла быть Светлана. Откуда ей здесь взяться? Сидит сейчас, наверное, дома, готовит для муженька что-нибудь вкусное. Олег представил себе Светлану на кухне и, застонав, тряхнул головой. Господи, да за что же такое наказание!

Ксюшка подбежала, прощебетала что-то про деньги на мороженое и на карусель. Не очень хорошо понимая, что делает, он достал бумажник. Пока она каталась на воздушных каруселях, самозабвенно болтая ногами, Олег пришел в себя настолько, что сумел разделить с дочерью еще одно удовольствие - сделать два неспешных круга на колесе обозрения. В общем, прогулка в парк почти удалась. А Светлана... да что у него, в конце концов, совсем силы воли нет? Расстались, значит расстались, и все тут. И нечего ее вспоминать.

Вечер решили провести тихо, по-семейному, не выходя из дома. Они ползали по полу, собирая гигантский, на три тысячи деталей, пазл, с изображением величественного средневекового замка, когда весело и требовательно прозвенел звонок. Не успел Олег подняться на ноги, как Ксюшка уже была в коридоре. Тут же раздался ее восторженный вопль:

- Дядя Миша! Тетя Эля!

- Тихо, тихо, ребенок! Ты же нас сейчас затопчешь! Ну-ка, бери сумки и волоки на кухню, - пророкотал Миша, входя в комнату. Следом за ним, улыбаясь, вплыла Элеонора. Ксюшка, с двумя большими пластиковыми пакетами, которые она, буквально выполняя полученное указание, волокла по полу, мелькнула на мгновение за их спинами.

Олег не успел толком поздороваться с гостями, как она вернулась и уже теребила Элю за рукав легкого, песочного цвета костюмчика:

- Тетя Эля, а что это там так пахнет?

- Копченый угорь. Я надеюсь, вы не ужинали?

Олег с Ксюшкой переглянулись:

- Ну так, чипсов немного погрызли... - не слишком уверенно сказал он.

- Конечно, чипсов, - Эля неодобрительно поморщилась. - Ксюша, шустренько почисть картошку и ставь варить.

- А... - девочка оглянулась на отца. Олег беспомощно развел руками.

- Да что я, не знаю, какие у тебя продовольственные запасы, - отреагировала на эту пантомиму Эля, - мы с собой принесли. И хлеба свежего по дороге купили.

- В общем, ребенок, ты разбери там все по местам, - подал голос, уже успевший забраться на диван с ногами, Михаил. Водочку в холодильник поставь, а тебе мы пепси принесли.

- Диетическую? - без восторга уточнила Ксюша.

- Диетическую! - сурово ответила Эля, - ноль калорий. И запомни, Ксения: женщина обязана заботиться о фигуре вне зависимости от возраста.

- И от наличия этой самой фигуры? - худая, как щепка, девочка, демонстративно крутанулась на месте.

- Вот именно. Пойдем на кухню, я тебе подробнее объясню.

Как только дамы скрылись на кухне, Михаил, неожиданно резво развернулся и уставился на Олега.

- Ну? - спросил он со странной смесью любопытства и тревоги в голосе.

- Ты о чем? - Олег устраивался в кресле сосредоточенно и тщательно, не глядя по сторонам. Вытянул ноги, положил руки на подлокотники - не понравилось - скрестил их на груди, откинулся на спинку.

- А как ты думаешь? - не дожидаясь конца всех этих манипуляций, нетерпеливо сказал Миша. - Не о погоде же.

- Миша, я не хочу об этом разговаривать.

- Понятно. Значит, облом по всем пунктам. Работать хоть можешь?

- Ох. Только это я сейчас и могу. Давай не будем пока про меня, а? Расскажи лучше, как вам там порыбачилось?

- О, Олежка, это сказка! - Миша снова откинулся на мягкие подушки. - Ты не просто много потерял, ты очень много потерял! Я сейчас буду тебе подробно рассказывать, а ты - захлебываться от зависти слюнями. Начну с природы. Селигер - абсолютно уникальное место. Представь, огромное озеро по берегам которого, в основном леса. Из населенных пунктов Осташков, естественно - очень милый, кстати, городишко, да деревеньки мелкие понатыканы. Там природоохранная зона и все такое, в общем заповедник. Даже дорог толковых нет, одни грунтовки. Вода в озере чистейшая, прямо-таки, прозрачная и в ней видно, как косяки рыб туда-сюда болтаются. Мы там в первый же день лодочку напрокат взяли и с утреца, на зорьке...

Олег слушал и, действительно, завидовал.

"Насколько все было проще, - думал он, - если бы я не поддался на Кирюшкины уговоры и уехал, как и собирался сначала, в отпуск с ребятами. Отдохнул бы, половил бы рыбку, тоже привез бы копченого угря, подарил бы маме... И никто, глядя на меня не сомневался бы, что человек приехал из отпуска, а не с каторжных работ."

- ... и как потащил! Эля сачком машет, а достать его не может, распсиховалась, чуть меня в воду не уронила. А я в удилище вцепился и только молюсь, чтобы эта скотина леску не оборвала. Так что ты думаешь? Мы этого сомяру когда взвесили...

"И Светлана осталась бы незнакомой женщиной. Я бы никогда не увидел, какого цвета у нее глаза, не услышал ее смеха, не узнал бы, как она выглядит, когда сердится. И не сидел бы ночью с ней на кухне, не гулял бы по лесу, не поцеловал бы... главное, не влюбился бы. Осталось бы этакое зыбкое лирическое воспоминание: женщина в красном платье, мелькнувшая в толпе зрителей, словно муза явилась впечатлительному артисту. Очень романтично и элегантно. Даже в интервью каком-нибудь можно было бы рассказать к случаю. А про Светлану не то, что с журналистами, про нее даже с самыми близкими людьми говорить больно."

- А что касается леса, - продолжал заливаться соловьем Миша, - погуляли мы несколько раз по ближайшим опушкам. Воздух, как сметана, можно, кажется, на хлеб намазывать и есть. Трава, деревья, цветочки всякие... То есть, цветов, на самом деле, немного, но те, что есть - пахнут обалденно. А грибы, это отдельная песня. Ты знаешь, мы с Элечкой не большие любители их собирать, но, когда идешь себе по тропинке, а перед тобой абсолютно нахально вылезает вот такой боровик, - он не поленился привстать и показал ладонями какого размера был боровик.

Олег секунду с недоумением смотрел на него, потом сообразил, о чем речь, качнул головой:

- Ничего себе! Ты не преувеличиваешь?

- Ни капельки. Документальное подтверждение есть, фотографии. И это я еще не говорю о ягодах. Правда, местные нам говорили, что в этом году брусники мало было, но знаешь, их "мало" - это наше "более, чем достаточно". Элька этой брусники столько съела, я понять не мог, куда в нее влезало?

- Мальчики, подтягивайтесь сюда, - крикнула Эля, - у нас все готово!

- О, нас зовут, - Миша вскочил с дивана и бодро потопал на кухню. Уже на пороге комнаты оглянулся на остававшегося в кресле Олега, спросил удивленно, - ты чего сидишь?

- Нет, я иду, - он тряхнул головой и встал. Все. Кончено. Светлана осталась в прошлом. Ее никогда не будет рядом. Мало того, он никогда больше ее не увидит. Не поедет же он, в самом деле, снова в этот проклятый Саратов с концертом. Хватит, побывал уже один раз.

Он приплелся на кухню, плюхнулся на подставленную любящей дочкой табуретку, посмотрел на стол и, слегка оживившись, демонстративно потянул носом:

- Вот это да!

Собственно, ничего особенного, кроме деликатесного копченого угря, нарезанного щедрыми толстыми ломтями на столе не было. Но! Свежая, только что сваренная картошка, сдобренная сливочным маслом; мисочка с солеными грибами (судя по всему, теми самыми, выскакивающими на тропинку нахальными боровиками); те же грибы, уже обжаренные с луком (Эля принесла их в банке, уже готовыми, и только разогрела на сковородке); помидоры и огурцы, порезанные на половинки, и большая ваза с брусникой, засыпанной сахаром. А запотевшая бутылка водки для взрослых и двухлитровка пепси для ребенка завершали сервировку. Одним словом, Миша не зря волок два больших пакета.

Эля сдержанно улыбнулась в ответ на столь явное выражение восхищения и перевела взгляд на мужа.

- Ну? - спросила она. Интонация очень напоминала ту, с которой совсем недавно сам Михаил задал аналогичный вопрос Олегу.

Но Олег ему хоть словами ответил, Миша же просто пожал плечами и скорчил непонятную гримасу. Впрочем, Эле, похоже и этого было достаточно.

- Понятно. Значит будем разговаривать о работе, - она подождала, пока Олег разольет водку, подняла свою рюмку, - что ж мальчики, с окончанием отпуска вас!


Светлана сидела перед экраном компьютера и, морщась, читала очередное гениальное произведение очередного гениального автора. Нет, сюжет был закручен неплохо, можно даже сказать, с изяществом, и герои достаточно интересно выписаны. Но боже, до чего все это было сделано неряшливо! Масса мелких нестыковок, невнятных, не доведенных до конца сюжетных линий; случайные, необязательные персонажи, неизвестно зачем появляющиеся и неизвестно куда исчезающие; оcновные герои, в целом разумные люди, вдруг начинали совершать поступки, на которые нормальный человек в трезвом виде не способен. Вообще, было ощущение, что она получила самый первый черновик, который автор не удосужился даже перечитать. Хотя бы для того, чтобы решить наконец, как же зовут мужа главной героини - Толиком или Сережей.

- Светлана, ты как себя чувствуешь? Не заболела? - голос Нины прозвучал так неожиданно, что она подпрыгнула.

- Ой! Ты меня напугала.

- Такое увлекательное чтение?

- Наоборот. Просто неряшливо настолько, что приходится быть очень внимательной.

- Это бывает, - кивнула Нина. - Я недавно один опус читала, чуть не свихнулась от напряжения. Диалоги по три страницы, а на комментариях авторесса похоже энергию экономила. Кто что говорит - абсолютно непонятно. Причем она сама, по-моему, сбивалась время от времени. Так ты мне не ответила, как здоровье?

- У меня? Да все нормально. С чего ты взяла, что я болею?

- Вид у тебя уж больно за... - Нина осеклась, вовремя вспомнив, что Светлана не любит нецензурных выражений и быстренько подобрала замену, не совсем, впрочем, удачную, - замурзанный.

- А-а, - Светлана откинулась на спинку вращающегося стульчика и прикрыла глаза. - Так ведь какая жизнь, такой и вид. Быт заедает, наверное.

- Тебя? - не поверила Нина.

- А я что, не люди? - усмешка получилась совсем невеселая.

- Не знаю... то есть, люди, конечно, но тебе ведь всегда это так нравилось.

- Значит наигралась.

- Нет, ты слышала? - Нина привычно обернулась в сторону Лидочкиного стола.

- А что такого? - пожала плечами та. - У всех бывает. Знаешь, эти котлеты, носки-рубашки, да еще окна на зиму помыть надо... Так иногда хочется на необитаемый остров.

- Тебе тоже? - сразу оживившаяся Светлана, с интересом посмотрела на Лидочку. - Вот уж никогда бы не подумала.

- Так я же говорю, со всеми бывает. Если повезет, то редко, а если нет... У моей двоюродной, сестры за пять лет замужества, этот остров в настоящую манию превратился.

- И что? - Нина слушала более опытных подруг очень внимательно, явно прикидывала что-то про себя.

- Развелась, забрала сына и уехала в тайгу.

- Куда? - теперь ахнула Светлана.

- Ну, может не совсем в тайгу, я в географии плохо разбираюсь. В Сибирь, на Дальний Восток - куда-то туда. Под Красноярском есть заповедник, она там устроилась. Дом ей выделили от лесхоза - до ближайшей деревни шесть километров. Отопление печное, из всех удобств одно электричество и то от генератора, а она счастлива. Козу купила, поросят, огород у нее. Все в гости зовет, да мы никак не соберемся.

- Ой, девочки, что-то вы меня пугаете, - вздохнула Нина. - Я тут изо всех сил замуж пробиваюсь, а вас послушать, так зачем спрашивается? Чтобы через пять лет в какую-нибудь глушь несусветную забиться?

- Так ведь Лидочка сказала, это если не повезет. Мы с ней, видишь, здесь еще, а не в Сибири, - Светлана отодвинулась от стола, встала, взяла сумочку. - Хотя, надо сказать, тайга... что-то в этом есть.

- Хочешь сказать, что готова последовать примеру Лидочкиной кузины? - сощурилась Нина.

- Нет, это все-таки экстремизм. До дома с печным отоплением и коз я еще не дозрела. Ладно, девочки, что-то я от этих разговоров проголодалась. Поставьте чайник, а я за плюшками сбегаю.

- Вот это хорошая идея, - с энтузиазмом отозвалась Лидочка. - Мне пару рулетов с маком возьми.

- Мне тоже, - Нина встала, подошла к "чайно-кофейному" столику. Взяла чайник, проверила уровень воды. Подлила немного из двухлитровой пластиковой бутыли и, дождавшись, когда за Светланой закроется дверь, обернулась к Лидочке и спросила громким шепотом, - я не поняла: до дома и коз она не дозрела, но ведь сначала там был развод! Она что?..

Не менее озадаченная Лида, только беспомощно развела руками:

- И тогда, помнишь? Помнишь, что она про любовь говорила?

- Ох, не нравится мне это, - покачала головой Нина, нахмурив брови.


Вечером, вернувшись с работы, Светлана неприкаянно бродила по квартире. Когда она пришла, Денис был уже дома, но никакого интереса к ее появлению не проявил. Как сидел в кресле, уставившись в какие-то свои бумаги, так даже головы не повернул.

"Ну и ладно, - подумала она обиженно, - ну и я сегодня буду вести себя так же, как он всегда".

Даже не подойдя к мужу, молча прошла в спальню, переоделась, так же молча направилась на кухню. Там занялась ужином - жарила котлеты, резала салат, а сама все прислушивалась: неужели так и будет сидеть за стенкой, словно чужой, словно квартирант? Неужели не придет сам?

Не пришел. Светлана накрыла на стол, не заходя в комнату, крикнула:

- Денис, ужинать!

Не дожидаясь его, села, напряженно выпрямив спину, уставилась невидящим взглядом в книгу и начала старательно жевать. Вкуса еды она не чувствовала.

Денис неторопливо вошел, сел на привычное место, у окна, придвинул поближе к себе салатницу и загородился газетой. Светлане удалось сдержать слезы. Да что же он, слепой что ли? Не видит, в каком она состоянии? Или Олег был прав и мужу на нее просто наплевать?

Когда она уже мыла посуду, в дверь позвонили.

"А вот не пойду, - мстительно подумала Светлана, - пусть хоть что-нибудь по дому сделает!"

Муж к дверям не торопился. Он успел с комфортом устроиться на диване и совершенно не хотел вставать. Снова звякнул звонок.

- Светлана, ты откроешь? - громко спросил Денис не скрывая недовольства.

- Я занята, - сухо ответила она.

Что-то проворчав, муж поднялся с дивана, прошел в коридор. Светлана услышала, как он открыл дверь, потом незнакомый мужской голос спросил что-то. Денис, кажется приглашает гостя войти. Странно, кто бы это мог быть?

- Это к тебе, - с упреком сказал он, заглядывая на кухню. - Проходите сюда, - это уже гостю. Пропустил его в дверь и удалился.

Светлана, вытирая мокрые руки полотенцем, не слишком радушно посмотрела на незнакомца. Пожилой, даже старый. Абсолютно лысая голова, нос крючком, глубоко запавшие темные глаза, впалые щеки, острый, тщательно выбритый подбородок - как там артиста звали, который Кощея Бессмертного и прочую нечисть в старых фильмах-сказках играл? Очень похож. А, так ведь это о нем Марина тогда говорила! Точно: высокий, худой, опирается на элегантную трость с массивным набалдашником. Кто же это? Какой-нибудь особо назойливый автор? Рабочего дня в агентстве ему не хватило? Вот никакого желания нет сейчас с ним разговаривать!

- Садитесь, пожалуйста, - холодно предложила она, указывая на табурет. Гость, конечно, незваный, но не заставлять же старого человека стоять.

- Благодарю вас, Светлана Дмитриевна, - он медленно опустился на сиденье, Светлане даже показалось, что она слышит поскрипывание суставов. - Вы, очевидно, уже поняли, кто я такой.

- Извините, - Светлана отрицательно качнула головой, - боюсь, что представления не имею...

- Да как же, - простодушно удивился гость, - я ведь Старик!

- Э-э-э... - ну старик, с этим не поспоришь, но что из этого? При тех темпах рождаемости, которые сохраняются в нашей стране, скоро треть населения будет стариками. Так что же, они все к ней в гости и заявятся? - боюсь, что здесь какая-то ошибка... - она развела руками.

- Простите, Светлана Дмитриевна, но я не мог ошибиться, - голос старика стал неожиданно строгим. - Вас ведь Виктор предупреждал, что я появлюсь.

- Виктор?

- Акимов.

- Витька! - разом ослабев, Светлана плюхнулась на табуретку. - Господи, то есть старик, это... я имею в виду... нет, Витька, на самом деле, не предупреждал, но он упомянул в письме... я вообще не поняла, о чем речь, но он писал, что если отдать, то только старику... я не представляла... да мы все были тогда в ужасном состоянии - ведь Витю на наших глазах... простите, а вы кто?

- Меня зовут Павел Александрович, - с достоинством отрекомендовался старик и полез во внутренний карман пиджака. - Керженцев.

Он достал и выложил на стол небольшую старую фотографию, придвинул к Светлане:

- А вот это должно явиться доказательством того, что я именно тот Старик, о котором Виктор вам писал. Он переслал мне этот снимок вместе с сообщением о вас. Узнаете кого-нибудь?

Светлана не ответила. На самом деле она просто не слышала вопроса. Осторожно взяла фотографию, покачала головой.

- Боже мой, - прошептала она. - Когда же это было?

Когда же это было? Девятый класс, кажется. Они тогда все, вдруг, заболели театром. Сами организовали драмкружок, ставили отрывки из классики и самодельные пьески с намеками на школьную жизнь... популярность имели бешенную. Светлана уже тогда предпочитала дела литературные, больше возилась с текстами, а Тамарка царила на сцене. Вот и на этой фотографии она сидит на стуле с высокой спинкой, в короне и потрясающем, со шлейфом, пышном белом платье, украшенном сверкающей мишурой - изображает принцессу. Господи, они же тогда вместе клеили корону дома у Тамарки! А ее мама, ругательски ругая "девчоночью дурь", мастерила это самое платье из двух простыней и тюлевой занавески, стараясь нанести им, как можно меньше ущерба. (Между прочим, ей это удалось. После спектакля, постельное белье, со слабыми следами споротых украшений, вернулось после стирки на полку шкафа, а занавеска на окно.)

А у Тамаркиных ног низко склонилась маленькая хлипкая фигурка в костюме шута - Витька тогда в магазине "Охота и рыбалка" купил чуть ли не полсотни маленьких колокольчиков, тех, которые рыбаки к своим удочкам прилаживают. Принцесса и шут... Пожалуй, только теперь, глядя на эту фотографию, Светлана окончательно поняла, поверила в то, что он был влюблен в Тамару.

- Боже мой, - повторила она. Вспомнила, наконец, про сидящего рядом человека, подняла на него глаза, - я... я могу оставить это себе?

- Не думаю, что снимок может мне еще понадобиться, - пожал плечами Павел Александрович. - Забирайте.

- Спасибо, - Светлана еще раз взглянула на фотографию и отложила ее в сторону. - Да, это доказательство, что Витя писал именно о вас.

- А я еще и документы могу показать, - это прозвучало неожиданно и как-то очень по-мальчишески, - может, желаете посмотреть?

- Та самая знаменитая красная книжечка, которую вы Марине показывали, - Светлана постаралась взять себя в руки и даже усмехнулась. - Только если вам это будет приятно. Я в документах не разбираюсь, так что даже если вы сейчас предъявите удостоверение чрезвычайного и полномочного посла седьмого кольца Сатурна в нашей галактике, спорить не стану.

- Ну, не так экстравагантно, - губы Павла Антоновича тоже растянулись в улыбке. - Вот, взгляните.

Она послушно посмотрела на развернутую красную книжечку. Да, Керженцев, да Павел Александрович, и фотография его. Смазанная печать закрывает, как положено, левое плечо. Сотрудник - и россыпь букв в странном, незнакомом сочетании. Отдел номер - а какая разница, какой номер? Можно подумать, ей не все равно, в каком именно отделе этого учреждения с непроизносимым названием, в тринадцатом или в двести семьдесят первом!

- Дело в том, что Акимов был, в некотором роде, моим подчиненным, - старик, очевидно решив, что хватит ей любоваться, спрятал удостоверение. - А вы, насколько мне известно, оказались свидетельницей его смерти. Кроме того, вы с Виктором старые друзья и, по его сообщению, у меня есть основания полагать... он ведь оставил вам что-то для меня?

- Ой! - Светлана приложила руку к щеке. - Он не то, чтобы оставил... в смысле не то, чтобы для вас... то есть, он сначала оставил, а потом прислал письмо: если отдавать, то только старику... мама моя! - только сейчас она сообразила, что фотографии вместе с письмом взял Олег, положил в какой-то тайничок в футляре своей скрипки. А потом... потом они уехали в Хвалынск, потом вернулись, потом они с Олегом поссорились, и он ушел, хлопнув дверью... - У меня их сейчас нет!

- Что значит "их"? Что это было? - резко спросил старик, ему явно не понравилось выражение ее лица.

- Фо... фотографии, в пакете, восемь штук.

- Вы их уничтожили?

- Н-нет. Нет, нет, конечно. Я их, можно сказать, отдала на хранение, и Витино письмо тоже. А потом этот человек уехал. Так уж получилось.

- Но они целы?

- Я не знаю, - с отчаянием сказала Светлана. - Должны быть целы, но я не знаю, где они в данный момент находятся.

- Так, - Павел Александрович склонив голову на бок несколько секунд внимательно смотрел на нее. - Ничего не понимаю. А давайте, Светлана Дмитриевна, поступим таким образом: вы меня угостите чаем и под чаек, не торопясь, подробно расскажете, что, собственно, произошло.

Да, Керженцев явно умел работать с людьми. Неназойливо и очень деликатно, рассеянно прихлебывая горячий чай, он направлял разговор так, что совершенно успокоившаяся Светлана достаточно четко изложила ему все события, связанные со смертью Акимова. На самом деле, это был допрос, но настолько грамотно построенный и виртуозно проведенный, что, даже осознав это, она не обиделась, а только восхитилась.

- Как у вас ловко получается! Я имею в виду, что вы умеете добывать информацию быстро и эффективно! А в милиции нас три часа держали, и все равно толка меньше было.

- Тоже, сравнили, - хмыкнул Павел Александрович, но было видно, что ему приятно наивное восхищение Светланы. - Ладно, как же нам теперь фотографии у вашего приятеля выручить? Адреса его вы, разумеется, не знаете?

- Представления не имею, - виновато призналась Светлана. - Но его, наверное, можно через филармонию найти. И вообще, он человек известный.

- Известный... вот только ловить его по всему миру...

- Может, у него отпуск еще не кончился? Он на Селигер собирался ехать, с друзьями.

- Ясно, - Керженцев вдруг улыбнулся. - Да вы не расстраивайтесь, Светлана Дмитриевна, найдем мы его. Не такая это сложная задача. Только я вас попрошу записочку написать. Или вы предпочитаете сами к господину Тернову съездить?

- Пожалуй... - Светлана даже глаза прикрыла. Увидеть Олега? А что она ему скажет? И главное, что он скажет ей? Нет, эта идея не самая лучшая. - Пожалуй, хватит записки. И знаете, для большей уверенности, можно воспользоваться Витькиной идеей. Подождите, пожалуйста, я сейчас.

Она встала, быстро вышла из кухни и через минуту вернулась с фотографией.

- Вот, это мы в Хвалынске, после концерта. Кто-то из родителей сделал.

- Чьих родителей? - поинтересовался Павел Александрович, протягивая руку.

- Родителей учеников музыкальной школы, естественно. Той, в которой Олег в этот вечер играл. Видите, вот он стоит.

Керженцев внимательно разглядывал на снимок. Явно любительская попытка создания парадного портрета. Профессионализма в построении композиции ни на грош: группа людей сбилась тесной кучкой, причем несколько человек так и не уместились в кадре, от них остались только плечи. А в центре улыбается темноволосый человек в концертном фраке и со скрипкой в руке.

- Вижу, - согласился Павел Александрович. - А где же вы?

Светлана молча указала пальцем.

- А что это вы в уголок-то забились? Не любите фотографироваться? Это бывает. Я, честно говоря, тоже не любитель. Та-ак, а попробую-ка я вашего брата сам угадать, - он повел пальцем по снимку, пропустил Кирилла, потом вернулся, сказал уверенно, - этот?

- Да. А рядом наши родители и бабушка. Остальные - учителя музыкальной школы.

- Ясно. Спасибо, Светлана Дмитриевна. Я так понимаю, что фотографию эту я смогу ему оставить?

- Да, конечно. То есть если он захочет, конечно.

- Понял, насильно впихивать не буду, - неожиданно подмигнул Керженцев. - Теперь только записочку сопроводительную напишите, пожалуйста.

- А это... - голос прозвучал хрипло и Светлане пришлось откашляться, - это обязательно? Может вы ему просто скажете?

- Если вы уверены, что этого достаточно... - он сделал выразительную паузу.

Светлана подумала и, тяжело вздохнув, покачала головой.

- Да нет, не уверена. А что мне написать?

- Ну, Светлана Дмитриевна, вы же писательница! Неужели я вам простую записку диктовать буду?


Только проводив Керженцева, Светлана обратила внимание на тишину в квартире. Свет погашен, куда же девался Денис? Впрочем, он нашелся довольно быстро - в спальне, на кровати. Она смотрела на спящего мужа и на глазах закипали слезы горькой обиды. Впустил в дом незнакомого человека, не поинтересовался даже, не нужна ли жене какая помощь, не заглянул больше на кухню, хотя бы из любопытства, а преспокойненько пошел спать! Да Олег никогда... никогда! Ни через семь лет, ни через семьдесят, ни через семьсот!

И главное, полная безнадежность. Как достучаться до этого мужчины, как объяснить ему, что она, его жена, тоже человек! И ей требуется и забота и нежность и внимание, хоть немножко! Может разбудить его и выкричать все, прямо сейчас? Светлана представила, как трясет Дениса, он просыпается и, моргая, с недоумением смотрит на нее - зареванную, растрепанную, чего-то среди ночи требующую... Нет, скандалы, это не ее амплуа, вряд ли из этого будет толк. Умнее будет поступить по-другому - продемонстрировать свою обиду таким образом, что он не сможет этого не заметить.

Светлана забрала с кровати свою пoдушку и одеяло и вышла в зал. Диван достаточно широкий, можно даже не раскладывать. Решено, эту ночь она проведет здесь. В конце концов, то, что жена отказалась спать с ним в одной постели, даже Денис не сможет игнорировать!

А оказалось, прекрасно смог. Никаких проблем! Когда зазвонил будильник, Денис встал - Светлана всегда завидовала его способности подниматься так легко - бросил мимолетный взгляд на жену, потягивающуюся на диване и, ничего не сказав, пошел в ванную. Она села, посмотрела ему вслед почти с ужасом. Да он вообще, человек или робот какой?

Сама, чувствуя себя уже наполовину роботом, поднялась, действуя почти автоматически, неловкими движениями убрала постель на место, умылась, занялась завтраком.

Денис, в домашних брюках и расстегнутой старой рубашке с короткими рукавами, зашел на кухню:

- Ты газеты принесла?

- Сходи сам, у меня сковорода на огне... - губы, как и все остальное, шевелились с трудом.

Он поморщился, но спустился к ящику. Вернулся через пару минут, устроился за столом уже с газетой. Спокойный, даже, вроде бы, довольный жизнью. Ничего не случилось, все в порядке.

- Денис, - тихо позвала Светлана.

- Да? - газета не дрогнула.

- Денис, посмотри на меня.

Муж удивился. Сложил газету, бросил ее на подоконник:

- Смотрю. И что?

- Денис, зачем ты на мне женился? - спросила она с отчаянием.

Он помрачнел.

- Что за странный вопрос с утра пораньше? Зачем люди женятся?

- Вот именно! Я знаю, зачем люди женятся: чтобы жить вместе, чтобы детей рожать, растить их. Чтобы заботится друг о друге, помогать, любить... Денис, у нас же с тобой ничего этого нет и не было никогда. Зачем же тогда ты на мне женился?

- Ты что, имеешь в виду, что я тебя не люблю, не забочусь о тебе и все такое прочее?

- По крайне мере, тебе удается очень хорошо скрывать свои чувства, - Светлану задело, что слова о детях опять были пропущены им мимо ушей, как нечто несущественное. - Зачем ты на мне женился? - снова повторила она.

- Не понимаю, чего ты хочешь, - хмуро ответил он. - Все женились, вот и я... А ты зачем за меня выходила?

Светлана сморгнула слезу:

- Любила, наверное. Семью хотела, счастливую. Думала, что сумею... - голос ее прервался.

Денис встал, сердито оттолкнув табуретку, прошелся по кухне, остановился у окна. Не глядя на жену, спросил:

- То есть, ты хочешь сказать, что наш брак не удался?

- А ты считаешь иначе? - прошептала она.

Несколько секунд ей казалось, что он не расслышал. Вдруг стало страшно. Мелькнула мысль: "а может обойдется?" Если он сейчас, вот сейчас, подойдет, обнимет, скажет: "Светка, глупая ты девчонка! Ерундой всякой голову забиваешь! Конечно же я тебя люблю, как может быть иначе?" И поцелует. Ведь семь лет вместе, неужели это ничего не значит?

- Хорошо, - словно гром грянул, хотя голос Дениса был совсем не громким и неестественно спокойным. - Сегодня же я заберу вещи и перееду к маме. Кто займется документами?

- Что? - Светлана смотрела на него широко раскрытыми глазами.

- Кто будет подавать на развод?

- Ты... вот так, просто?

- А зачем усложнять? - поморщился он, - и так проблем хватает. Слава богу, что нам в суде канителиться не надо. Так кто в ЗАГС пойдет?

- Пошли вместе.

Что это было? Последняя попытка напомнить, что они семья, что должны быть рядом? Или детское желание, чтобы в трудный момент кто-то близкий был рядом? Близкий!

- Ладно, вместе, - согласился Денис. - Ты позвони, узнай, когда они по этому вопросу принимают, а вечером я заеду и мы обо всем договоримся.

Светлана механически кивнула. А он посмотрел на часы и скривился:

- На работу пора, не могу сегодня опаздывать. В девять совещание важное, - глянул на тарелку с недоеденной картошкой, заметил недовольно, - вот, позавтракать не успел. Как-то не вовремя ты свои разборки начала.

Пока он собирался, Светлана сидела не шевелясь, спрятав лицо в ладони. Когда хлопнула закрывающаяся дверь, она только вздрогнула. Вот значит как. Действительно, ничего сложного. Выходит, она не так уж нужна была Денису, как воображала. Ведь про развод не она заговорила, у нее и в мыслях не было до этого доводить. Просто хотела встряхнуть его, напомнить, что у нее, как у жены, имеются некоторые права. Вот и напомнила.

А Денис, словно обрадовался, что может от нее избавиться. Опять получается, что Олег был прав. Ох, Олег, Олег... появился он в ее жизни всего-то на неделю, а все пошло кувырком. Или он здесь ни при чем? Как же, ни при чем! Если бы не то, что он ей наговорил, стала бы она устраивать, как это Денис назвал, "разборки"? Да ни за что в жизни! Продолжала бы терпеть, обманывать себя, делать вид, что у них прекрасная семья. До тех пор пока... нет, рано или поздно, разговор, подобный сегодняшнему, все равно произошел бы. И все кончилось бы точно так же. Может на будущей неделе, а может через несколько лет.

"Еще несколько лет тайной тоски и одиночества вдвоем!" - Светлану передернуло. Ну что ж, раз так, значит принимаем новые правила игры. Денис хочет побыстрее решить вопрос с документами? Прекрасно, вопрос будет решен быстро. Сегодня же!

Она решительно встала, стряхнула остатки еды с тарелок в мусорное ведро, небрежно покидала посуду в раковину. Включила горячую воду, намылила губку. Тарелка выскользнула из рук, стукнулась о металлическое дно раковины. Светлана осторожно взяла ее, внимательно осмотрела - ни малейшего повреждения.

- Пожалуй, - громко сказала она себе, - пожалуй, это именно то, что мне сейчас нужно.

И старательно, с силой размахнувшись, шарахнула тарелку об пол.


Не рассосалось. Казалось бы, что может быть проще - забыть человека! Занялся привычными делами и выкинул из головы, какие проблемы? А вот не получалось. И отпуск кончился, и снова пошли гастроли: поезда, города, люди... Привычная карусель, такая изматывающая и так хорошо помогающая отвлечься от всего, не связанного с работой. Сколько раз все это давало ему возможность восстановить душевное равновесие, а сейчас, почему-то, никак не срабатывало.

Главное, условия для того, чтобы не вспоминать Светлану, самые благоприятные. В начинающемся сезоне - четыре сольника в филармонии по абонементу, декабрьские концерты в Москве, гастрольный тур по Испании, выступления в Питере, Лондоне, Пекине... одного этого бы хватило. А еще фестиваль во Франции, где надо будет играть Берлиоза, который сейчас совершенно в аварийном состоянии - надо заниматься и заниматься! И короткие наскоки в провинцию: Самара, Екатеринбург, Новосибирск! Да черт побери совсем эту провинцию, раз там водятся такие женщины, как Светлана!

И настроение все время, даже не просто плохое, а наипрепоганейшее! Все-таки, надо взять себя в руки и перестать кидаться на людей, а то даже Эля с Мишей обижаться начали. Они-то ему ничего плохого не сделали. По крайне мере, не отказывались от него. И маме надо позвонить, и с Ксюшкой повидаться. Свинство какое получается - приехал на пару дней в Москву и прячется от родных. До декабря ведь больше дома не появится.

Вот прямо сейчас надо и позвонить. Именно позвонить, по телефону сейчас с мамой гораздо проще общаться. Она, конечно, женщина тактичная, прямо про Светлану не спрашивает и вообще разговор на эту тему не заводит, но смотрит так... Нет уж, в такой ситуации самое разумное - воспользоваться гениальным изобретением Александра Белла. А потом заехать за дочерью и забрать ее к себе, хоть ночку переночевать. Ксюшка не мама, она будет трещать о своих школьных делах, о мальчиках, может порадует его еще каким-нибудь глубоким философским рассуждением на темы Гюго... А то, что у отца могут быть проблемы, да еще такие, как неразделенная любовь, ей и в голову не придет. Ха, да наверняка, эта паршивка уверена, что он слишком стар для этого!


Светлана тщательно высчитала время, прежде чем позвонить в Хвалынск, в музыкальную школу.

- Доброе утро, - вежливо сказала она, - пожалуйста, позовите Кирилла Дмитриевича.

- Минуточку, - ответил женский голос. Светлане показалось, что это была Ольга Семеновна. Кирюшка взял трубку сразу - она не ошиблась в расчетах, и брат как раз был в учительской.

- Алло?

- Кирюша, это я.

- Сестренка! Вот кого не ожидал. Случилось что-нибудь или соскучилась?

- Не то, чтобы случилось... так, некоторые изменения в жизни происходят. Мы с Денисом сегодня подали на развод.

Несколько секунд ошеломленной тишины, потом Кирилл обрел голос. И голос, надо сказать, весьма сердитый:

- Это теперь называется "некоторые изменения"? Светка, я не могу сейчас с тобой разговаривать...

- Вот и хорошо, - перебила его сестра. - Поверь, что и у меня нет никакого желания говорить на эту тему, даже с тобой. Я сегодня по этому поводу уже давала пресс-конференцию. И вообще, я позвонила только потому, что вы... не знаю, имеете право знать, что ли?

- Тем более, что такие "некоторые изменения", от нас будет довольно трудно скрыть, - хмыкнул Кирилл.

- Не цепляйся к словам, ладно, - устало попросила она. - В общем, я тебе все сказала, дальше уже ты сам действуй.

- Бросаешь меня на амбразуру, сестренка?

- Так разве не для этого существуют младшие братья? Кирюша, я просто не в состоянии это с родителями обсуждать.

- А если учесть еще и наличие бабушки... Светка, но ведь все равно придется, рано или поздно.

- Тогда лучше поздно! Кирюшка, скажешь им сам?

- А куда ж я теперь денусь. Только я за реакцию наших не отвечаю, сама понимаешь, - он немного помолчал и спросил озабоченно: - Ты сама как там?

- Знаешь, гораздо лучше, чем ожидала. Так что, я думаю, выйду без потерь.

- Ладно, держись, сестренка. Сделаю все, что смогу.

Положив трубку, Светлана облегченно вздохнула. Кирилл принял новость более, чем прилично. Впрочем, он всегда недолюбливал Дениса. Собственно, к нему все ее близкие относились без особого восторга. Но это вовсе не гарантирует того, что они одобрят развод.

Ладно, переживать будем по ходу наступления неприятностей. А то, как она боялась в ЗАГС идти, как ей всякие ужасы мерещились! Думала, начнут с ними беседовать, вопросы задавать, уговаривать - сколько раз видела в кино подобные сцены. Щасс! Пришли, заявили, что хотят развестись, заполнили кучу бланков. Детей нет, имущественных претензий нет, желания продолжать семейную жизнь нет... Дама, которой ни положили на стол все эти бумаги - маленькая, худенькая, со стриженными под мальчика черными волосами - нервно почесала за ухом кончиком шариковой ручки, сказала в пространство со слабой вопросительной интонацией:

- Может дать время для примирения? Хоть месяца три?

Денис невыразительно пожал плечами, а Светлана растерялась, не зная, что сказать. Она слабо представляла себе процедуру. Если положено давать три месяца для примирения, пусть дают, только что это может изменить? Впрочем, оказалось, что с ними никто и не разговаривал. Ответила, не поднимая глаз от огромных листов с ровными колонками цифр, необъятная толстуха за соседним столом:

- А смысл? Видишь ведь, осточертели они друг другу. Сколько прожили?

- Семь лет, - заглянув в бумаги, доложила черненькая.

- А ляльку не нажили, - заключила толстуха. - Разводи, не морочь им голову.

Светлане казалось, что она наблюдает эту абсурдную сцену со стороны. "Оплатите по квитанции, eсли можно, без сдачи. Распишитесь здесь и здесь, где галочки стоят. Теперь вы, здесь и здесь. Все, вы свободны. Через две недели подойдите, получите свидетельство о разводе. Всего хорошего."

Не глядя друг на друга, они с Денисом вышли из ЗАГСа, остановились на крыльце.

- И всех дел, - неожиданно грустно сказал Денис. Тут же встряхнулся, сунул руки в карманы, - ладно, мне пора.

- До свидания, - тихо сказала Светлана.

- Счастливо, - буркнул он и, резко повернувшись, пошел прочь.

Светлана некоторое время смотрела ему вслед и немного удивлялась тому, что ничего не чувствует. Уходит, и уходит, пускай. Чужой человек, с которым ее ничего не связывает. Ну да, абсолютно ничего, кроме семи лет жизни. С другой стороны, как заметила та толстуха, семь лет прожили, а ляльку не нажили. Не слишком тактичное замечание, но верное.

Светлана медленно спустилась с крыльца, побрела по улице. Даже странно, когда Олег, хлопнув дверью, вылетел из ее квартиры, она не была так спокойна.

"И опять Олег! - она усмехнулась. - И зачем о нем все время нужно вспоминать? А затем, что само вспоминается! Единственное, можно сказать, светлое пятно за последнее время. Он, по крайне мере, испытывал ко мне какие-то чувства. Насчет любви до гроба может и преувеличивал немного, по артистичности своей натуры, но то, что я ему нравилось и очень, это несомненно. Так почему же я должна стараться выкинуть его из головы? Только из-за того, что жизнь развела нас и Олег потерян для меня навсегда? Ерунда какая! Не буду я из-за этого отказывать себе в воспоминаниях. Тем более, что ничего больше, похоже, у меня не осталось."

- Простите, девушка, не подскажете, который час?

- Что? - очнулась Светлана. - Ах, да, без четверти двенадцать.

После взгляда на часы мысли приняли другое направление. Надо же, как быстро с ними управились - двенадцати нет. А она, на всякий случай, отпросилась у Лени до обеда. Погулять что ли? Зайти в кафе, съесть пирожное. Зажевать, так сказать, развод сладеньким. Хотя... Хотя есть идея получше. Не пирожное, а торт, и не в одиночку, а при поддержке родного коллектива. Все равно ведь девчонкам рассказать придется. Так обставить это повеселее!

Когда Светлана вошла в комнату, Нина с Лидочкой были заняты работой и потому особого внимания на ее появление не обратили. Но когда она эффектным жестом, уронила коробку с тортом в центр стола, обе моментально подняли головы.

- Лидочка, ставь чайник, - скомандовала Светлана, - Нина, сбегай, позови всех наших. Устроим маленький "пир горой".

- А что за праздник вдруг случился? - поинтересовалась Нина, на удивление послушно вставая.

- Как обычно у нас бывает, со слезами на глазах, - усмехнулась Светлана. - Другого сорта праздников на просторах нашей необъятной Родины, похоже, просто не водится. Иди, зови народ. Я сразу для всех объявление сделаю, чтобы двадцать раз одно и тоже не повторять.

Не так много работало в агентстве народу, чтобы долго их собирать. Не успел закипеть чайник, как заинтригованные сотрудники, во главе с Леонидом Анатольевичем, были на месте. Светлана, упорно не отвечая ни на какие вопросы, лично разрезала торт, разложила куски по тарелочкам, не подпустила Лиду, попытавшуюся для ускорения процесса хотя бы кофейный порошок в чашки насыпать, ни к банке с кофе, ни к кипятку, все сделала сама. Обеспечив каждого из присутствующих чашкой кофе и куском торта, встала и начала торжественно:

- Все сидят? Это хорошо. Итак, излагаю новость дня: сегодня, а точнее, - она быстро взглянула на часы, - точнее, полтора часа назад, мы с Денисом подали документы на развод.

Это было бомба. То, что они сидели, не спасло Леонида Анатольевича от некоторого ущерба. Он как раз собирался сделать глоток кофе, а услышав Светланино сообщение, дернулся. В результате значительная доля горячего напитка выплеснулась ему на брюки. Мало того, забыв, что держит тарелочку с куском торта, Нина всплеснула руками. Торт сорвался, взлетел в воздух по пологой дуге и со смачным хлюпаньем ляпнулся на колени начальника, прямо на кофейное пятно.

На некоторое время о Светлане забыли - все бросились отчищать шефа. Результат работы нескольких пар рук и дюжины салфеток оказался не слишком впечатляющим - торт Светлана купила хороший: "Трюфельный" с масляным кремом и шоколадной крошкой. Тем не менее, когда крем и куски бисквита были частично собраны с брюк, а частично размазаны по ним, Леонид Анатольевич первым вспомнил о причине катаклизма.

- Ну-ка повтори, что ты сказала, - попросил он Светлану. - А то мне послышалось что-то вовсе несуразное, вроде ты с мужем разводишься.

- Так и есть, - кивнула она. - Только что в ЗАГСе были.

- Та-а-к, - Леонид Анатольевич нахмурился, - та-а-к...

И началось. Светлана в общем представляла, что сотрудники не останутся равнодушными, но такого шквала участия к себе, не ожидала. А поскольку объяснения более толкового, чем "жили-жили, а потом поняли, что незачем вместе жить", дать она не могла, родной коллектив довольно быстро пришел к выводу, что Денис, на самом деле, был замаскированным садистом и все семь лет над Светланой издевался. Ее попытки убедить их, что ничего подобного не было, разбивались о несокрушимую уверенность Александры Борисовны:

- И даже не защищай его, милочка. Здесь не дети собрались, все понимают, что просто так люди не разводятся.

Кончилось тем, что Горелов велел Светлане уходить домой и отдыхать, поскольку она сегодня все равно не работник. О том, что заодно она вывела из рабочего состояния всех остальных сотрудников, он деликатно умолчал.


"Олег! Мне до сих пор неловко, что из-за меня ты оказался втянут в такую неприятную историю. И еще больше я виновата, что забыла забрать у тебя фотографии. Но теперь все, можно считать, заканчивается - Павел Александрович, тот самый Старик, о котором писал Витька. Пожалуйста, отдай ему конверт. Спасибо тебе за все. И прости. Светлана."

Пальцы Олега слегка дрожали, но он не замечал этого. Положил листок на стол, посмотрел на него сверху. Строчки неровные, буквы разной величины... у Светланы такой почерк или она волновалась когда писала? Олег кашлянул неуверенно и указал на групповой снимок:

- Это я могу оставить себе?

- Если я правильно понял Светлану Дмитриевну, ей это было бы приятно.

Олег попытался сглотнуть горький комок в горле.

- Ну-ну, - можно подумать, понять Светлану Дмитриевну так просто. За что спасибо? За то, что таскал все это время с собой тот дурацкий конверт? Да если честно, он тоже забыл про него. Лежит себе и лежит, есть не просит. Или за то, что... тогда за что прости? За то, что отказалась уехать с ним? Да черт их поймет, этих баб!

- Так я могу рассчитывать, что фотографии Акимова целы? И до сих пор у вас? - сидевший напротив пожилой человек смотрел на него с явным сочувствием, но пришел-то он, в конце концов, по делу. И очевидно, по важному для него делу.

- Да, конечно, - Олег встал, подошел к футляру, открыл незаметный кармашек. - Вот они, - протянул конверт из плотной желтой бумаги Керженцеву.

Тот взял бережно, несколько секунд держал на весу, внимательно разглядывая, потом, быстро и не слишком аккуратно, вытряхнул фотографии. Некоторое время Павел Александрович потратил на то, чтобы разложить их на столе в каком-то, только ему понятном, порядке, словно пасьянс. Положил последнюю, подумал, поменял местами снимки с дубовой веткой и мухомором. Улыбнулся так зловеще, что наблюдавший за его действиями Олег вздрогнул. Пасьянс, похоже сошелся.

- Ай да Акимов, - пробормотал Керженцев качая головой, - ай да сукин сын...

- Там еще письмо, - зачем-то напомнил Олег.

- Да что ж, письмо, - Керженцов достал конверт с размашистой надписью "Резниковой Светлане", вытащил из него исписанный листок, быстро пробежал его глазами, вздохнул, - письмо, это не главное.

- А чем они так важны, эти фотографии, вы, конечно, не расскажете?

- Ну-у, во всяком случае, не сейчас. Может потом, как нибудь... при случае.

- Да я, собственно, не настаиваю, - как можно равнодушнее сказал Олег. - В этих делах, чем меньше знаешь, тем спокойнее живешь.

- Очень мудрый подход, - одобрил Павел Александрович. - В таком случае, позвольте вас поблагодарить еще раз и откланяться. Мне пора, да и у вас дела, наверное.

Он собрал фотографии со стола, снова спрятал их в конверт, конверт убрал во внутренний карман пиджака и только тогда встал. Олег поднялся следом, проводил гостя в прихожую, подал пальто. Не выдержал, спросил, насколько смог, нейтрально:

- А что, Светлана Дмитриевна... здорова?

- Судя по всему, да. Выглядела она, по крайне мере, очаровательно, - Керженцев сосредоточенно пропихивал большие черные пуговицы в слишком узкие для их петли, поэтому не видел лица Олега, когда закончил фразу, - и супруг ее, тоже в добром здравии.


На следующий, после телефонного разговора с Кириллом, день, Светлана проснулась не от будильника, а от продолжительного звонка в дверь. Открыла она ни секунды не сомневаясь в том, кого она сейчас увидит.

- Как это вы еще вчера не примчались?

- Могла бы и сделать вид. что рада матери, - Нина Степановна вошла и сунула ей в руки большую сумку. - На. Все в холодильник.

Следом за ней шагнул мрачный Кирилл. С порога он заявил:

- А я предупреждал, что за последствия не отвечаю. И вообще, я лично, приехал по своим делам и разговаривать с тобой вовсе не собираюсь.

- Ты маму привез, - проворчала Светлана.

- Нахалка, - обернулась Нина Степановна. - Я тебя морально поддержать приехала, а ты...

- Подожди, ты что... ты рада моему разводу? - замерла Светлана, прижав сумку к груди.

- Нет, конечно. Чему тут, интересно, можно радоваться? Но ты моя дочь и, если тебе нужна моя помощь, любая, ты ее получишь. Можно сказать, что я явилась лично заверить: несмотря на все глупости, которые ты вытворяла, вытворяешь и будешь вытворять, мы с отцом тебя любим.

- А бабушка? - с восторгом спросила Светлана.

- Бабушка присоединяется. Правда с некоторыми оговорками по поводу крапивы, которую выращивает за банькой.

- Мамочка! Как мне повезло с вами!

- А, сразу и мамочка, и повезло! Ты лучше покорми нас с Кирюшкой, а то мы ведь затемно из дома уехали.

Нина Степановна выдержала характер и, пока они завтракали, никаких вопросов не задавала. Только когда посуда была вымыта и убрана на место, она увела дочь в комнату, усадила на диван и приказала:

- А теперь рассказывай.

- Айн момент, - всполошился Кирилл. - Дайте мне сначала убраться подальше! У меня куча дел, масса встреч и вообще, мне пора бежать.

- Куда? - удивилась Светлана. - Рано же еще, все конторы закрыты.

- Ничего, я найду чем заняться. Все, целую, исчезаю!

- Боишься? Значит чувствуешь свою вину, - хмуро сказала ему вслед Нина Степановна.

Светлана с недоумением посмотрела на мать:

- Какую вину? Что он там натворил?

- Это мы потом обсудим. Рассказывай, что у тебя произошло с Денисом?

- Знаешь, мама, самое странное, что ничего, кажется, не произошло. Все было, как обычно. Просто у меня выдалось довольно тяжелое время - ну, все это: Витьку убили, квартиру разгромили, вызовы в милицию тоже удовольствие на любителя. И мне так хотелось какого-то сочувствия, заботы, хоть минимальной. А Денис... ну, ты же его знаешь. Он так легко отгородился - твои, дескать, неприятности, ты и выгребайся, как хочешь. А меня все это не касается. Я терпела-терпела, потом психанула и спросила, зачем, собственно, он вообще на мне женился?

- Интересный вопрос, - покачала Нина Степановна. - И что он ответил?

- А ничего. Сказал, что все женились и он женился.

- Душевное объяснение.

Светлана согласно кивнула и продолжила:

- А потом заявил, что если я считаю, что наш брак не удался, то он готов развестись. Сама понимаешь, после этого мне оставалось только согласиться.

- И заняться оформлением развода побыстрее?

- А какой смысл тянуть?

- Никакого, - Нина Степановна окинула дочь внимательным взглядом. - Ты не кажешься очень расстроенной.

- Если честно, сначала мне было довольно паршиво, - призналась Светлана. - Но потом... Денис просто исчез из моей жизни. Казалось бы, столько лет женаты - с корнем выдирать придется. А ничего подобного. Вещи свои он в тот же день забрал, да и что у него вещей - чемодан с одеждой, сумка с обувью, да пачка книг. Все за один раз в руках унес. Он же никогда в дом не покупал ничего, подарков не делал. Знаешь, даже безделушки какой-нибудь пустяковой не осталось, чтобы я взяла ее в руки и вспомнила: а это Денис принес... так странно - семь лет здесь прожил, а за один день от него и следа не осталось.

- Квартиру делить он не собирается, я надеюсь?

- Мам, при всех своих недостатках, Денис порядочный человек. Ни на квартиру, ни на машину он не претендует. Тем более, что все это даже не мое, а ваше.

- В общем, был муж и испарился, - сделала вывод Нина Степановна.

- Вот именно, испарился. Да так быстро, как будто, действительно, только и ждал возможности от меня избавиться.

- Не прикидывайся овечкой. Ты тоже воспользовалась ситуацией весьма эффективно. Ладно посмотрим, может я еще и погожу отрывать твоему братцу голову.

- Кирюшке? - Светлана немного растерялась от столь неожиданной перемены темы. - А ему-то за что?

- А за то! Если бы он не приволок этого чернявого скрипача...

- Господи, Олег-то здесь при чем?

- А он ни при чем? - подозрительно сощурилась Нина Степановна.

- Абсолютно! - заверила ее дочь. - Его присутствие во всех последних событиях, является фактором, чисто случайным. А ты, как я понимаю, уже придумала себе романтическую историю? Про то, как заезжий скрипач резко влюбляется в провинциальную писательницу и отбивает ее у мужа?

- Что значит придумала? Я, между прочим, еще не ослепла и не впала в маразм. И то, как этот Олег на тебя смотрел... когда вы уезжали, он уже дошел до точки кипения, по-моему. Неужели он тебе так ничего и не сказал?

- Ну-у... - Светлана отвела взгляд. - Некоторое объяснение все-таки состоялось.

- А поподробнее нельзя? - поторопила Нина Степановна замолчавшую дочь.

- Да не хочется мне подробнее, мама. Он сказал, что любит меня и велел выходить за него замуж.

- Велел?

- По крайне мере, больше всего это походило на приказание.

- А то, что ты на тот момент была замужем, его не смутило?

- Ни капельки. Он уверен, что Денис меня не любит и я ему не нужна. И что сама я его не люблю.

- Как интересно, - сухо сказала Нина Степановна. - А кого же ты любишь?

- Его, естественно, - вздохнула Светлана. - Олега. Все это было довольно... шумно.

- Что значит шумно? Вы подрались что ли?

- О чем ты говоришь, нет конечно! Просто Олег накричал на меня.

- Да-а? И громко кричал?

- Очень. Мне даже не по себе стало.

- Испугалась?

- Нет, что ты! Он выглядел таким несчастным.

- А ты? Тоже кричала?

- Нет, конечно. Я, очень корректно, пыталась его успокоить.

- Бедный мальчик, - впервые, в голосе Нины Степановны мелькнуло что-то похожее на сочувствие к Олегу. - И до чего вы договорились?

- Мам, до чего мы могли договориться? Он хлопнул дверью и ушел.

- Сильно хлопнул?

- Так хлобыстнул, что штукатурка с потолка посыпалась, - поежилась Светлана.

- Ну что ж, ты не можешь не признать, что по крайне мере в отношении Дениса, он оказался прав. А что касается тебя... С чего он, собственно, взял, что ты его любишь?

- Понятия не имею, - Светлана почувствовала, что краснеет.

- Да-а-а? - с сомнением протянула мать, глядя на нее. - Что, и никаких предположений нет?

- Ну, он меня поцеловал... немножко. Один раз.

- А почему только один? Кто-то помешал?

- Соседская девчонка пришла, - честно ответила Светлана.

- Дитя мое! - мелодраматическим тоном провинциальной примадонны провозгласила Нина Степановна. - Ты сама-то слышала историю, которую сейчас мне поведала? Давай я тебе повторю, для ясности. В наш город приезжает скрипач: знаменитый, эффектный и симпатичный. Вы с ним знакомитесь, согласна, достаточно случайно...

- Кстати, мам, Олег мне сказал, что по Гегелю, случай - это непознанная необходимость, - с неожиданным для себя удовольствием сообщила Светлана.

- Надо же, какие у него глубокие познания в классической философии! Итак, вы знакомитесь и, по воле случая же, который с учетом мнения Гегеля приходится считать необходимостью, переживаете ряд волнующих и трагических событий, проводя при этом довольно много времени вместе. В результате он объясняется тебе в любви, судя по твоим словам, с присущим ему темпераментом, и делает предложение. Ах да, чуть не забыла, вы с ним целуетесь, тоже немаловажный фактор...

- Мама! Один раз, и то я...

- Прекрати меня перебивать. Один раз или тысяча это уже не принципиально. Главное, что событие имело место. Так вот, вы целовались, потом ты отказала ему и он, в ярости, уехал. Так?

- В целом так. Но ты совершенно...

- Светка, перестань оправдываться! Лучше подумай своей головой: после его отъезда ты начинаешь замечать, что характер мужа в целом и все те его качества, к которым ты за семь лет совместной жизни притерпелась, в частности, начинают тебя страшно раздражать. И финал истории: не прошло и месяца после отъезда Олега, как ты разводишься. Не скажешь, с чего это вдруг мне пришло в голову, что скрипач имеет к твоему разводу хоть малейшее отношение?


Когда Светлана ушла на работу, Нина Степановна посидела немного в кресле, рассеянно листая журнал "Вокруг света" и поглядывая на часы. Ровно в десять она отложила журнал и взялась за большую записную книжку, лежащую рядом с телефоном. Быстро нашла нужную страницу, сняла трубку и набрала номер.

- Фирма "Сервис-стандарт", - тут же отозвался звонкий девичий голосок.

- Доброе утро. Могу я поговорить с Мироновым Денисом Сергеевичем?

- Одну минуточку, переключаю, - в трубке запиликала короткая музыкальная фраза, потом что-то громко щелкнуло и мужской голос сказал: - Я слушаю.

- Денис, это ты? - уточнила Нина Степановна.

- А, вы уже приехали, - он сразу узнал тещу.

- Довольно естественный поступок в этой ситуации, ты не находишь?

- Светлана позвонила?

- Ну, не ты же. Денис, я бы хотела поговорить. Не по телефону. Ты окажешь мне такую любезность?

- Конечно. Вы же знаете, как я вас уважаю.

Это не было шуткой - он действительно уважал Нину Степановну, и она это знала.

- Сегодня мы сможем увидеться?

- А почему нет? - Денис секунду подумал, потом предложил, - давайте в двенадцать, в кафе. Знаете, около моей фирмы, на углу. Честно говоря, мне бы не хотелось приходить... домой.

- Там посидеть можно?

- Н-нет, там только такие, знаете, высокие столики.

- Тогда лучше на улице, на лавочке где-нибудь - я стоя разговаривать не могу.

- Ладно, давайте в сквере, напротив. Там лавочек хватает.

- Договорились. Встречаемся в двенадцать.

Когда, без пяти двенадцать, Денис появился в сквере, теща (вернее, пока еще теща) уже ждала его на скамейке, стоящей около аккуратной клумбочки с отцветающими астрами. Он неторопливо подошел, сел рядом с ней, поздоровался. Нина Степановна ответила и замолчала, откровенно его разглядывая. Денис усмехнулся:

- Я думал вы хотели поговорить со мной, а оказывается - только полюбоваться.

- Просто я не знаю с чего начать, - откровенно сказала она.

- Тут я вам не помощник, - ответил Денис уже без улыбки.

- Нашел, чем хвастаться, - проворчала Нина Степановна. - Ты сейчас у мамы живешь?

- Деликатная форма вопроса, нет ли у меня другой женщины? - уголок его рта чуть дернулся. - Нет. Я живу у мамы.

- И как она отреагировала? Я знаю, что она от Светланы никогда не была в восторге, но все-таки?

- Положим, вы от меня тоже не были в восторге. А мама... вы же ее знаете. Если бы у английской королевы и Рокфеллера родилась дочь - красивая, как Синди Кроуфорд и умная, как Хиллари Клинтон, то возможно... я говорю, только возможно, что она признала бы ее не слишком скверной для меня партией. А возможно и нет.

- То есть она довольна, что ты освободился и теперь можешь сосредоточиться на дочери английской королевы и Рокфеллера? - не удержавшись, съязвила Нина Степановна.

- Скажем так, она не слишком разочарована.

- А ты? Собственно, именно об этом я хотела говорить, - она напряженно выпрямилась, сложила руки на коленях. - Ты уверен, что действуешь правильно? Что не пожалеешь потом?

- А разве это имеет значение?

- Послушай, Денис, - Нина Степановна нервно сплела пальцы, - Ты семь лет был женат на моей дочери. Конечно, ты не самый легкий человек для совместной жизни, но в конце концов, Светланка моя тоже не подарок. Тем не менее, уживались вы как-то все это время. Сам понимаешь, я ничего не могу гарантировать, но если бы ты проявил хоть немного, как говорят, "доброй воли"...

Она вопросительно посмотрела на сидящего рядом мужчину. Тот слушал ее внимательно, лицо его было неподвижно. Нина Степановна кашлянула и продолжила:

- Я имею в виду, что, если бы ты пришел, поговорил с ней, вспомнил бы что-нибудь хорошее - было же у вас за семь лет хоть что-нибудь, что приятно вспомнить... ну что ты сидишь, как истукан и таращишься на меня! Как ты мог вообще такое ляпнуть: "все женились, и я женился"! Да после такого любая жена бегом побежит разводится!

- Нина Степановна, как вы считаете, Светлана была со мной счастлива? - спокойно спросил Денис.

Пожилая женщина на секунду застыла с открытым ртом, потом недовольно сказала:

- Она старалась.

- Хорошо звучит, - Денис усмехнулся, - человек старался, старался быть счастливым, очень старался, и у него, в результате, получилось. Или не получилось.

- Я не понимаю, над чем ты веселишься, - проворчала Нина Степановна.

- Храни нас бог от такого веселья, - он дернул плечом. - Я просто хочу сказать... ну не была она счастлива, никак не была! Старалась - да изо всех сил, а толку? Наверное, я не тот человек, который был ей нужен. Я люблю Светку, правда, всегда любил, но не умею... не могу так, как ей нужно. Я же видел, что она ждет от меня того, что я не мог ей дать. И с каждым годом становилось все хуже. У нее уже сил не хватало притворяться, что все хорошо, а я... ну я такой, не могу я себя переделать. Да и не хочу, если честно. А теперь, когда появился этот скрипач... - Денис замолчал и отвернулся.

- У них ничего не было, - осторожно сказала Нина Степановна. - И не могло быть. Светлана никогда не стала бы тебя обманывать.

- Знаю, - отмахнулся он. - Только зачем мне такая верность? И так тошно на ее мучения смотреть было, а если она еще и о другом все время думать будет! Вы заметили, как Светка оживала, когда этот Олег рядом с ней был?

- Честно говоря, - Нина Степановна наморщила лоб, припоминая, - то есть, он, конечно... но в целом... да нет, ничего такого особенного.

- Это потому, что вы нас с ней вместе давно не видели. А то сразу заметили бы разницу. В общем, я решил совершить благородный поступок и самоустраниться, - неожиданно у него вырвался короткий и горький смешок, - хорошо, что в наше время нет проблем с разводом. А то пришлось бы, как какому-нибудь благородному романтическому герою, кончать жизнь самоубийством.

- Типун тебе на язык, - вскинулась Нина Степановна, - что за мысли!

- Да не пугайтесь вы, ничего такого я делать не собираюсь, - Денис взял ее за руку. - Знаете, я хочу вам сказать: вы самая лучшая теща в мире. И спасибо вам за эту попытку. Но не нужно нам со Светланой быть вместе. Неправильно это.

- Ты тоже был хорошим зятем, - дрогнувшим голосом сказала Нина Степановна. - И поверь... мне очень жаль, что все так получилось.


Кирилл забежал днем к Светлане на работу. Она сидела в комнате одна - Лидочка с Ниной ушли обедать.

- Ну как? - спросил он, быстро чмокнув ее в щеку.

- Все нормально, трусишка. Я заступилась за тебя перед мамой, так что можешь больше не прятаться.

- Да? Как тебе это удалось, интересно? Мне лично, головомойка, которую я получил вчера, показалась самой крутой за всю мою, насыщенную подобными событиями жизнь.

- Даже учитывая трепку, которую ты получил, когда разбил градусник и решил спрятать ртуть под кроватью?

- Нашла что вспоминать, - презрительно скривил губы Кирилл. - По сравнению со вчерашним, это и не трепка вовсе была, а так, мягкое родительское поучение. Она сказала тебе, в чем меня обвиняет?

- Мы не слишком подробно обсуждали эту тему. Но, насколько я поняла, суть ее претензий в том, что ты, испытывая давнюю неприязнь к Денису, злонамеренно познакомил меня с Олегом. Который, в свою очередь, не менее злонамеренно пустил в ход все свое профессиональное артистическое обаяние, имея в виду, очевидно, достижение самых гнусных целей. Результатом этого и явился мой развод. Но я ей объяснила, что все это полная ерунда, случайное совпадение обстоятельств.

- Она поверила?

- Честно? Мне кажется, что не очень. Но это уже ее проблемы. А я продолжаю утверждать: Олег к моему разводу не имеет абсолютно никакого отношения.

- А... а он, действительно, не имеет? - очень серьезно спросил Кирилл. - Ты пойми, сестренка, я ведь и правда, чувствую некоторую моральную ответственность.

- Да глупости все это! - отмахнулась Светлана. - При чем здесь ты? В конце концов, я и сама могла бы с ним познакомиться там, на приеме... если бы захотела, конечно.

- А ты бы захотела?

- Слушай, что тебе от меня надо? Развод с Денисом - это моя жизнь, личная! И ни ты, ни Олег, в ней не участвуете.

- То есть он тебе совершенно не нравится, - занудно уточнил Кирилл, - вас ничто не связывает, тебя к нему не тянет и, если бы мы с мамой не напоминали, ты уже сегодня к вечеру забыла бы о его существовании?

- Нет, так ставить вопрос некорректно...

- Светка, ты в него влюблена?

- Нет! - быстро ответила она.

Слишком быстро, если кого-нибудь интересует мнение Кирилла. И слишком громко. Только поэтому, он позволил себе спросить:

- То есть, "скрипач не нужен"? Окончательно и бесповоротно?

- Кирюшка, не трави душу! - взмолилась Светлана. - Ну что ты хочешь, чтобы я тебе сказала?

- Ясно. - Он помолчал немного, напряженно нахмурившись, потом спросил, - а если Олег снова приедет? Ты с ним встретишься?

- Он не приедет. Незачем.

- А если? Откуда ты знаешь? Может гастроли или на фестиваль какой-нибудь, на конкурс?

- Нет. Он не приедет в любом случае. И, в любом случае, не захочет меня видеть.


В конце декабря Олег, как он это делал уже много лет, вернулся в Москву. Официально, ради ставших уже традиционными, декабрьских концертов. Но сам он знал, что ежегодно приезжает домой в это время, по гораздо более личным причинам. Хотелось встретить новогодние праздники в кругу семьи - с мамой, с Ксюшей. О том, как выглядел бы это Новый Год, если бы рядом была Светлана, он запретил себе думать. Хотя, если честно, не очень-то этот запрет помогал.

И фотография тоже мало помогала. Что она вечно прячется, словно сирота какая? Забилась в самый угол, и не разглядишь толком! Да лучше бы у него не было вообще никакой фотографии, чем такая!

С месяц назад, в Самаре, когда его, как почетного гостя, прогуливали по центральному проспекту, Олег заметил на уличном лотке книжку со знакомой фамилией. Светлана Миронова, "Капризная принцесса" - взял в руки и просто не сумел положить назад. Купил, принес в гостиницу и долго не мог заставить себя открыть. Рассматривал нарисованную на обложке, совершенно не похожую на Светлану, женскую головку, гладил блестящий целлофановый переплет.

А когда начал читать, это оказалось хуже любой пытки. Манера, язык, построение фраз, - он почти слышал ее голос, словно Светлана сама, посмеиваясь, рассказывала ему эту историю. И содержание оказалось прегадким. Героиня, правда была не замужем, но любимый человек у нее имелся, и она проявляла по отношению к нему такую отвратительно-непоколебимую верность, что Олег отбросил книжку, не прочитав и трети. И естественно, так и не выяснив, за что же Светланка обозвала свою героиню "капризной принцессой". Вроде бы за ней самой особых капризов не водилось. Если, конечно, не считать таковым, ее желание остаться с мужем...

Когда становилось совсем худо, Олег звонил Светлане. Набирал номер и, затаив дыхание, слушал длинные гудки, ждал, когда она возьмет трубку. Иногда ее не было дома. Но чаще, после четырех-пяти гудков, слышался щелчок и голос, от которого перехватывало дыхание, произносил:

- Да.

Дальше всегда было одно и то же. После первого "да", подождав пару секунд, она говорила:

- Алло! Алло, я вас слушаю!

Потом, после короткой паузы, звучала фраза:

- Вас не слышно, попробуйте перезвонить, - и равнодушные короткие гудки.

Чаще всего, голос ее был спокойным и бесстрастным, неприятно напоминая своими интонациями робот-автоответчик. Иногда - усталый или грустный. В таких случаях Олег жалел Светлану и ненавидел Дениса. А пару раз, снимая трубку, она смеялась и, даже по телефону, чувствовалось, что у нее прекрасное настроение. Тогда Олег злился и ненавидел Дениса еще сильнее.

Впрочем, он не так уж часто позволял себе эти звонки: вовсе не хотелось, чтобы Светлана догадалась, что тишина в трубке - это вовсе не сбои в работе АТС, а всего лишь назойливость отвергнутого поклонника.

Вообще-то, пора бы и вовсе прекратить это. И не только нелепые звонки, а ВСЕ ЭТО! Ну сколько можно себя мучить? Ну что он, раньше с женщинами не расставался, что ли? Да он только женат был три раза! Ладно, последний, фиктивный брак не считается, первые-то два были настоящими! И он любил этих женщин... кажется.

Самое смешное, что его раздрызганное душевное состояние, отразилось на работе неожиданно положительно. Хотя он сказал Светлане, что не выйдет на сцену, если она будет в зале, на самом деле, каждый раз он играл для нее. Каждое его выступление превращалось в монолог, обращенный к ней. Ошарашенная публика немела, зрители сидели, боясь пошевелиться, боясь пропустить хоть один короткий звук, одно движение смычка, а после концерта устраивали овацию и заваливали сцену цветами. Критики же, растерянно прилаживали новые неожиданные трактовки классических, хорошо известных и даже заигранных произведений к традиционным взглядам на то, как это надо играть.

У него всегда были достаточно ровные и уважительные отношения с рядом журналистов, специализирующихся на музыкальных обзорах, но сейчас им вдруг заинтересовалась вся пишущая братия, вплоть до сотрудников бульварных газеток. Особенно часто, его имя замелькало в прессе после того, как одна экзальтированная корреспонденточка, взяв интервью, представила скрипача Олега Тернова неким демоническим созданием, чуть ли не новым воплощением Паганини, которого дьявол отпустил погулять на земле - очевидно за примерное поведение в аду. Откуда взялся слух, про некую загадочную женщину, которая является его тайной вдохновительницей, он так и не понял. Сначала решил было, что Эля сболтнула, но она, в ответ на осторожно заданный вопрос, только покрутила пальцем у виска. А когда Олег попробовал настаивать, поставила его на место с истинно королевским достоинством:

- Я, Олеженька, конечно, змея, не спорю. Ведьмой некоторые считают - пусть. Но никто никогда не называл меня сплетницей. Я - женщина порядочная.

- Ради бога, замолчи! - скривился он, как от зубной боли, - слышать не могу эти слова: "порядочная женщина"!

- Надо же, как она тебя достала, - без тени сочувствия, заметила Эля.

- Можно подумать, ты меня не достала, - проворчал Олег. И, приняв довольно нелепую, но, как ему казалось, соответствующую ситуации позу, провозгласил напыщенно, - сгинь с глаз моих, змея!

- Сам сгинь, - ехидно ответила она. - Это наш с Мишей номер.

- Ведьма, - обреченно вздохнул Олег.


Кирилл вошел в купе за пять минут до отправления поезда. Соседи - пожилой мужчина с роскошными буденовскими усами и две девушки-ровесницы, были уже на месте. Он только успел закинуть наверх свой небольшой чемоданчик и снять куртку, как поезд резко тронулся. Кирилл качнулся и почти упал на полку рядом с мужчиной. Тот дружелюбно ему улыбнулся:

- Познакомимся? Меня Николаем Ивановичем зовут. Инженер. Наша фирма специализируется на поставке и ремонте кассовых аппаратов. Не интересуетесь?

- Кирилл. Учитель в музыкальной школе. Так что кассовые аппараты мне, к сожалению... - он развел руками.

- Ну да, конечно, на что они вам, в музыкальной-то школе, - добродушно согласился Николай Иванович. - А вас, барышни, как величать?

Барышни оказались Еленой и Галиной, студентками химического факультета университета. Кассовыми аппаратами они тоже не интересовались. Впрочем, это не огорчило общительного Николая Ивановича. Он поинтересовался у студенток, что это они отправились в Москву в такое неурочное время - вроде сессия на носу. Или они двоечницы, вовсе забросившие учебу? Девушки, не обидевшись на такое нелестное предположение, с удовольствием объяснили, что они, наоборот, отличницы, сдавшие сессию досрочно. И решили устроить себе по этому случаю праздник - встретить Новый Год в Москве. Николай Иванович горячо одобрил и их рвение в учебе и стремление внести в празднование старого праздника нечто необычное. Он начал было рассказывать веселые истории из своей студенческой юности, но пришла проводница проверять билеты, потом надо было получать постель, потом Николай Иванович подсуетился и сам сбегал за чаем - слабая попытка Кирилла отказаться и забраться на свою верхнюю полку, подальше от общества, была пресечена в зародыше. Пришлось пить чай, выложив в порядке взноса в общую трапезу, мамины пирожки. Николай Иванович достал из своей сумки традиционные вареные яйца и половинку жареной курицы, а Елена с Галиной дополнили застолье печеньем и конфетами. Николай Иванович оказался настоящей "душой общества". Он непринужденно острил, сыпал анекдотами и забавными историями "к случаю", был обаятелен и приятен, хотя, на взгляд Кирилла, несколько утомителен. Только после десяти энергичный сосед угомонился, согласившись, что пора и на боковую. Кирилл, наконец, получил возможность лечь. Собственно, спать он еще не хотел, но вот подумать в тишине и покое, это было необходимо.

Он специально рассчитал время так, чтобы успеть заглянуть к Светлане. Внимательно осмотрев сестру, Кирилл сделал вывод, что выглядит она неплохо - не похудела, не подурнела и даже, вроде бы, не утратила обычной жизнерадостности. По крайне мере до тех пор, пока он не спросил:

- Ты Олегу о разводе сообщила?

- Нет, - она сразу помрачнела.

- А чего тянешь? Два месяца прошло, как-никак.

- Куда я буду сообщать? И как? - горько усмехнулась сестра. - Написать "на деревню дедушке"? Или дать объявление в "Музыкальной газете"? Да и ни к чему это. Он сейчас из Европ не вылезает, имеет бешенный успех. Я рецензии читала - критики в экстазе и в восторге. Визжат о небывалом подъеме творческой активности и намекают на некую таинственную музу, вдохновляющую его на потрясающие находки в области интерпретации классики. Ох, Кирюшка, если бы ты знал, как мне это противно!

- Светланка, извини, но то, что ты говоришь, очень похоже на ревность.

- Думаешь я сама не догадалась? Банально, но ничего не могу с собой поделать. Знаешь, он ведь меня замуж звал.

- Знаю. Мама говорила.

- А-а. Ну, тогда она тебе и все остальное рассказала.

- Все или нет, я не знаю, но в любом случае, с этим надо что-то делать.

- Предлагаешь мне поехать к нему?

- А почему бы и нет?

- Идея, конечно, гениальная. Свалиться, как снег на голову: то-то он обрадуется! Вот только, как бы его муза мне физиономию не расцарапала.

- Светка, но ты же ничего точно не знаешь. Может журналисты придумали это все?

- Может и придумали, - вздохнула она. - Но все равно не поеду. - Был у меня, Кирюшенька, шанс, да я его упустила. А два раза такие чудеса не случаются. И хватит об этом, закончили разговор.

Разговор Кирилл мог закончить, это запросто; тем более, что настроение сестры теперь было ему понятно. А вот выбрасывать мысли об Олеге и Светлане из головы, вовсе не собирался. Сейчас он лежал на полке, закинув руки за голову и думал, как ей помочь. Глупости Светка говорит: "чудеса два раза не случаются". Ха, можно подумать они вообще когда-нибудь сами по себе случаются! Давно известно, что всякое чудо должно быть тщательно подготовлено. И кому, спрашивается, как не родному брату, провести эту подготовительную работу? Тем более и возможность у него имеется. Скромная такая возможность - маленький ламинированный прямоугольник, с аккуратным голографическим значком в виде скрипки. На одной стороне "Олег Тернов" написано по-русски, на другой - то же самое, изящным шрифтом, по-английски. Олег вручил ему эту визитку незадолго до отъезда и заверил, что это своего рода универсальный пропуск на все концерты означенного Тернова, в любые залы. Ну, разве что в Кремль могут не пустить.

А интересно получается: Светка вроде следит за жизнью Олега, рецензии вон читает, а о том, что он сейчас в Москве, словом не обмолвилась. Или не знает? Сам он к газетам не слишком внимательно относится, мог и пропустить, но неужели нигде ни одной заметочки не было? А если и не было - и так всем известно, что Тернов традиционно выступает в декабрьских концертах, для него это святое.

Или знает, но просто не захотела говорить с ним об этом? А что, собственно, она может сказать? Попросить брата, чтобы он нашел Олега и намекнул ему, что некая замужняя дама перестала быть замужней? Да нет, похоже, Светка искренне верит, что он потерян для нее навсегда. А вот у него, у Кирилла, серьезные сомнения на этот счет. Уж если Олег на сестренку запал, то так просто ее не забудет, и ни на какую музу не променяет, что бы ни писали все эти журналисты. А Светка всегда себя жутко недооценивала.

Точно, пора брать дело в свои руки. Тем более, что это будет ответная, так сказать любезность - Олег помог ему объясниться с Таней, теперь он поможет ему разобраться со Светкой. Навести порядок в отношениях.


Зал аплодировал стоя. Олег сдержанно кланялся, чувствуя, как по спине стекает струйка пота. Сделал шаг назад, оглянулся на аккомпаниатора, сделал рукой приглашающий жест - дескать, поднимайся, покажись публике. Миша встал, не отходя от рояля, слегка склонил голову. Вид у него был мрачный. Часа за два до концерта, они с Элей поссорились. Профессионал экстра-класса, Михаил, выходя на сцену, умел отбросить все житейские проблемы и погрузиться в музыку. Но теперь, когда последние аккорды отзвучали, настроение у него снова испортилось.

- Элька сейчас наверняка сидит в гримерной, - сказал он негромко. - Я туда не пойду.

- Прятаться будешь? - так же тихо спросил Олег, улыбаясь залу.

- Вовсе не прятаться, - Миша тоже растянул губы в улыбке и даже покивал, словно увидел в зале кого-то знакомого. - Просто посижу где-нибудь.

Когда энтузиазм публики начал утихать, они, в последний раз поклонившись, забрали цветы, которыми прямо-таки завалили Олега и покинули сцену.

- И где ты собираешься "посидеть"?

- Что здесь, места не найдется? В курилку пойду.

- Пропахнешь дымом, Эля тебя домой не пустит, - предупредил Олег.

- Еще неизвестно, может я и сам не пойду, - неубедительно заявил Михаил и присел на подоконник в коридоре. - Олежка, скажи ты ей, ну чего она из-за пустяков шум поднимает?

- Вот я одного не понимаю, - остановился рядом Олег, - сколько времени вы женаты, столько вы ссоритесь. Ладно, пусть: милые бранятся - только тешатся. На я-то здесь при чем? Почему я вас мирить все время должен?

- Так ты же друг семьи, - ни на секунду не задумываясь ответил Миша.

- Почетно, - вздохнул Олег. - Хотя и хлопотно. Ладно, сиди, дыши свежим воздухом. Я скажу Эле, что ты был не прав, вспылил и все такое...

- Скажи, - Миша поерзал, устраиваясь поудобнее на широком подоконнике. - Знаешь, ты на нее очень успокаивающе действуешь.

- Кто бы меня успокоил, - Олег махнул рукой и пошел дальше.

Как только он открыл дверь в гримерную, Эля вскочила с кресла, готовая к продолжению военных действий. Секунду она смотрела через плечо Олега, ожидая появления мужа. Потом скривила губы в усмешке:

- Я так и думала...

- Элечка, - перебил он ее, - Миша осознал свою ошибку, раскаивается и просит у тебя прощения. А я страшно устал и у меня совершенно нет сил вас мирить. Поэтому я тебя прошу, иди в коридор, он там у окошечка ждет. Ребята, честно говорю, достали вы меня! Разберитесь сегодня сами, а?

Эля не успела ответить, как в дверь постучали.

- Войдите, - быстро ответил Олег и умоляюще посмотрел на недовольно поджавшую губы женщину, - Элечка, я тебя прошу... - дверь приоткрылась и он, ахнув, всплеснул руками, - Кирюшка! Вот кого не ждал... откуда ты взялся, черт!

- Да вот, - ободренный радушным приемом, Кирилл вошел в гримерную, - приехал в Москву по своим делам, а тут афиши по всему городу. Я и решил воспользоваться твоим универсальным пропуском. Работает визиточка - пропустили без звука. В зале ни одного свободного места, так мне стульчик принесли, - он неуверенно покосился на Элю, - прямо как белый человек, сидя тебя слушал.

- И что скажешь, господин педагог, как я тебе показался? - с интересом спросил Олег. И добавил быстро, - дежурные комплименты можешь пропустить, говори главное.

- Да что ж тут скажешь, - Кирилл каким-то новым, незнакомым жестом, потер указательным пальцем переносицу. - Силен ты, братец, душу беззащитной публике рвать. Уж на что я закаленный, а ты и меня чуть на слезу не пробил...

Эля издала короткий нервный смешок. Олег тут же обернулся к ней, прижал руки к груди:

- Элечка, душа моя! Иди, а?

Она сердито фыркнула, но все-таки вышла. Хлопнуть дверью, в такой ситуации, было бы вульгарно, а вульгарности Эля себе никогда не позволяла. Поэтому она закрыла дверь четким, экономным движением, талантливо продемонстрировав одним аккуратным жестом всю глубину своего неудовольствия.

Впрочем, мужчины обратили на это очень мало внимания.

- Да ты садись, Кирюшка, садись! Рассказывай, как ты, сто лет ведь не видались! Как тебя занесло-то в столицу, из твоей глухомани? - спрашивал Олег. И, не дав Кириллу ответить, подмигнул, - а, знаю! Приехал конкурс своего имени пробивать в министерстве культуры!

- В общем да, в министерство, - улыбнулся Кирилл, устраиваясь в кресле, которое, только что покинула Эля. - Но не насчет конкурса, конечно, это пока рановато. Так, приехал поклянчить кое-чего.

- Что ж тебе надобно старче?

- А мне все надобно - инструменты, запчасти, ноты, учебники... Если финансирование нам прибавят, тоже хорошо.

- Ну, насчет финансирования я тебе не помощник, а остальное... тебе что-то конкретное нужно или вообще все?

- Вообще все. И конкретное тоже, - Кирилл достал из кармана сложенный лист бумаги, - вот, посмотри, примерный список. - И добавил нейтральным тоном, дипломатично глядя в сторону, - мы не гордые, мы ни от какой спонсорской помощи не отказываемся.

- Ах ты ж моя сиротиночка, - усмехнулся Олег, проглядывая печатные строчки. - Кое-что из этого списка я лично могу тебе подбросить... ага, это я тебя с нужным человеком познакомлю, он такие вещи делает... ух ты! Про это забудь, это братец беспримерная наглость с твоей стороны и ничего больше. Слушай, сейчас я перепишу себе, потом покажу кое-кому из знакомых...

- Не надо переписывать, - перебил Кирилл, доставая еще несколько таких же листков, - оставь себе и для друзей вот, возьми.

- Сколько у тебя их, - удивился Олег, принимая дополнительные экземпляры списка нужд Хвалынского музыкального лицея.

- Я полсотни отксерил. Хожу теперь, подсовываю всем подряд.

- И что, есть успехи?

- А как же! Благое ведь дело; на детишек, опять же, прошу, не на водку.

- Ну, на водку-то у нас, пожалуй, проще было бы собрать.

- Может быть, но и я не жалуюсь - народ помаленьку откликается. Кто струн комплект подбросит, кто канифоли... одним словом, я и есть та самая курочка, что по зернышку клюет.

- Разумный подход, - похвалил Олег. - Ладно, а как у тебя на личном фронте? Все еще гуляете с Танечкой по площади? Или ты решился на какие-нибудь более осмысленные действия?

- Остряк, - Кирилл покраснел. - Вообще-то, мы заявление подали, свадьба через два месяца...

- Да что ты! - обрадовался Олег, - вот молодцы! Поздравляю!

- Да ты погоди поздравлять, - Кирилл снова достал из кармана пачку бумаг, порылся в ней и выудил маленькую открытку с переплетенными обручальными кольцами на фоне букета, - вот, это тебе. персональное. Я, конечно, понимаю, что у тебя гастрольный план, но знаешь, наше дело пригласить, а ваше, сообразить, как к нам вырваться. Серьезно, Олег, если сумеешь, мы с Танюшкой будем очень рады.

- Спасибо, - Олег взял приглашение, прочитал короткий текст. - Черт, точно я пока тебе ничего сказать не могу, - сказал он. А у самого пальцы задрожали. Мало ли, что он там говорил, мало ли, что грозился никогда больше даже близко к Саратову не подъезжать! Но увидеть Светлану, пусть даже она будет с мужем? Нет, такого шанса он не упустит, черта с два! Пусть кто-нибудь попробует его удержать!

- Понимаю, сказал ведь уже, - улыбнулся Кирилл. - В конце концов, не сумеешь на свадьбу, приезжай потом.

- Потом не так интересно, - ухмыльнулся Олег. - Знаю я эти ваши провинциальные свадьбы. Тем более, когда жених такой популярный человек, как ты. Небось полгорода уже на ушах стоит.

- Полгорода, это ты лишка хватил, но весь лицей к нашей свадьбе готовится, - в голосе Кирилла не чувствовалось особого энтузиазма, - все ведь приглашены. Вот и решили устроить нечто эпохальное.

- Превратить заурядное бракосочетание в культурное мероприятие, которое станет событием года и войдет в анналы, - с сочувствием кивнул Олег. - Ну-ну. Значит тебе, тем более, понадобится дружеская поддержка. Я поговорю с Элей, может мы сумеем как-нибудь выкрутиться.

- Естественно, можешь приехать не один, - безразлично сказал Кирилл.

- Очень актуально, - хмыкнул Олег. - Слушай, а как родители твои? Довольны?

- Счастливы. Я теперь у них любимый сын.

- А раньше ты разве в пасынках ходил? Я ничего такого не заметил.

- Нет, конечно. Просто мое холостое состояние их здорово раздражало. А теперь все великие надежды в смысле продолжения рода перенесены на меня. Тем более что... - Кирилл запнулся, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, - ты Светлану помнишь?

Олег с недоумением уставился на него - надо же такую глупость сморозить. Забудешь ее, как же! И хотел бы, да не получается.

А Кирилл, глядя него, смутился, повторил неуверенно, почти расстроено:

- Сестра моя, Светка... неужели забыл?

- Помню, - коротко сказал Олег. - Что с ней?

- А... а, на ведь что учудила, Светка-то - с мужем развелась. Родители естественно... эй, Олежка! Эй, что с тобой?

Олег медленно поднялся, медленно, преодолевая сопротивление воздуха с таким трудом, словно находился глубоко под водой, шагнул вперед, шевельнул побледневшими губами, спрашивая почти беззвучно:

- Что ты сказал?

- Да в чем дело-то? - Кирилл тоже вскочил, испуганно глядя на него.

- Что ты сказал? - теперь это был шепот, но такой, что у Кирилла мурашки по коже побежали и как-то сразу расхотелось задавать вопросы.

- Светка с Денисом развелась, - послушно повторил он.

- Когда?

- Да... месяца два уже.

- Почему? - Олег обеими руками взялся за свитер на груди Кирилла, сминая в кулаках тонкую серо-голубую пряжу. - Почему я не знал?

- Так ведь... вот, я же и рассказываю...

- Почему она сама мне не сообщила?

- А ты не понимаешь? - неожиданно обозлился Кирилл. - И чего в меня вцепился? Отпусти.

Олег с удивлением посмотрел на свои руки и разжал пальцы. Разгладил ладонями скомканную шерсть, спросил уже почти нормальным голосом:

- Этот свитер - тот самый, что она вязала?

- Слушай, старик, как у тебя голова интересно работает! Ты меня за грудки, значит, хватал, исключительно чтобы свитерком поинтересоваться? Так я тебя утешу: да, это тот самый. Светка его только недавно закончила.

- Извини, - буркнул Олег. - Просто я немного... ну что ей, трудно было... я не знаю, письмо мне что ли - хоть два слова черкануть... или позвонить?

- А телеграмму с уведомлением не хочешь? - язвительно поинтересовался Кирилл и демонстративно плюхнулся обратно в кресло. - Ты ей адрес оставил или номер телефона дал? Как она, интересно, могла до тебя добраться?

- Ты же сумел, - теперь Олег смотрел на него сверху вниз.

- У меня твоя визитка, - напомнил Кирилл. - У Светки такая есть?

Олег опустил голову:

- Не так мы с ней расставались. Не до визиток было.

- Вот видишь! А потом, сам подумай, в каком она положении оказалась. Мне и то неловко.

- Не понял. Почему неловко?

- Ну-у... Ты теперь можешь подумать, что она навязывается.

- Светлана навязывается? Господи, что за бредовые мысли ей в голову приходят!

- Кроме того, - продолжил Кирилл, решив расставить все точки над "i", - она, ты же знаешь, барышня культурная, газетки почитывает. А ты у нас личность популярная, про тебя часто пишут...

- Боже, - застонал Олег, - только не говори, что Света приняла всерьез всю эту газетную трепотню.

- По крайне мере, она ее прочитала. И потом, хоть это и не мое собачье дело, но эта Элечка, которая у тебя здесь была, каков ее статус? По крайне мере, вопросы поездок своих, ты с ней обсуждаешь, это я понял.

- Эля? Да ты что, не узнал ее что ли? Это же Миши, аккомпаниатора моего, жена. Она администратором у нас. Ты же с ней тогда на приеме познакомился. Еще уговаривал, чтобы она меня в Никольск отпустила.

- Да? Хм, Эля. Действительно, как же это я? Тьфу, как глупо получилось!

- Ладно, ничего страшного. Давай-ка ты лучше расскажи мне про Светлану: все сначала и поподробнее.


- Не ждали? - Павел Александрович улыбался так, словно был уверен: большей радости, чем его появление на пороге, придумать невозможно.

- Честно сказать, не ждала, - ответила Светлана.

Мало сказать - не ждала, она вообще забыла о его существовании. И что бы он там о себе ни думал, никакой радости от его вида не испытала. Впрочем, последнее время она никому не радовалась. Вот если бы Олег... что за глупость, мечтать о том, что никогда не сбудется!

- Проходите, - Светлана посторонилась, пропуская гостя. Приняла у него тяжелое драповое пальто и махнула рукой в сторону зала.

- Может лучше на кухне посидим, Светлана Дмитриевна? - не дожидаясь согласия хозяйки, Павел Александрович зашел в кухню, устроился на табуретке. Глянул вопросительно, - а чайком вы меня не побалуете? Я сегодня целый день на ногах, устал страшно...

- А... так вы может кушать хотите? - Светлана растерянно оглянулась на холодильник. Оставшись одна, она почти перестала готовить: если что и варила, то только суп. А так - сидела на твороге, яичнице и бутербродах. - Я приготовлю что-нибудь, быстренько ...

- Ни-ни, ничего такого не надо, только чаю. У меня и конфетки есть, к случаю, - он легко встал, чуть ли не сбегал в коридор и, вернувшись, с небрежным шиком выложил на стол маленькую нарядную коробочку "Птичьего молока".

- Спасибо, - Светлана поставила чайник на огонь и спросила, - вы что предпочитаете, пакетиковый "Липтон" или заварить цейлонского?

- Если не трудно, то лучше заварку.

- Никаких проблем, - она достала из шкафчика маленький фарфоровый чайничек. - Павел Александрович, вы ведь, в прошлый раз, вроде с тростью приходили? А сейчас, я смотрю, без нее обходитесь?

- Обхожусь, - рассеянно подтвердил он, снимая целлофан, обтягивающий коробку, - были некоторые сложности со здоровьем, но мы их успешно... это что такое?!

- А что? - оглянулась Светлана. Ничего особенного не увидела: на столе лежит открытая коробка: в пластиковой формочке красивым узором разложены шесть конфеток. - Нормальные конфеты, что вам не нравится?

- Но я же, когда покупал, думал коробка полная, - на Павла Александровича было жалко смотреть. - Пришел, называется, принес конфеток к чаю!

- Да не расстраивайтесь вы, нам хватит, - она усмехнулась. - У меня хуже было. Я в прошлом году на работе день рождения справляла, так тоже коробку конфет купила, здоровенную. Сидим за столом, шесть человек, празднуем. А когда до чая дело дошло, открыли коробку - ровно десять конфет художественно разложено. Даже по две штучки на человека не хватило.

Чайник закипел, и Светлана занялась заваркой.

- Ну да, у нас по три выходит, это почти роскошно, - проворчал Павел Александрович.

Светлана разлила чай, поставила на стол сахарницу, вазочку с печеньем, села.

- Итак, что вы хотите мне сказать?

- Сказать?

- Ну, не приехали же вы ко мне только для того, чтобы чаю выпить, - поморщилась Светлана. - У вас есть ко мне разговор и разговор серьезный. Я слушаю.

- Что ж, наверное, вы правы, делать вид, что я пришел с простым светским визитом, по меньшей мере, нелепо, - Павел Александрович сделал осторожный глоток. - М-м-м, очень неплохо, действительно, цейлонский. Так вот, Светлана Дмитриевна, прежде всего, примите мою глубокую благодарность, за то, что сохранили переданные вам Витей Акимовым документы. Дело в том, что... понимаете, я в довольно сложной ситуации. Всех подробностей я вам изложить не могу - это секретная информация. Да они вам и ни к чему... помните - многие знания таят многие печали?

- Вы мне главное скажите, - тихо попросила Светлана, - Витька ведь не был бандитом?

- Разумеется нет. Виктор Алексеевич Акимов был сотрудником специальной службы - назовем ее для простоты внутренней службой расследования в системе министерства внутренних дел.

- А на самом деле она как называется?

- По-другому, - краткость ответа продемонстрировала, а холодность тона подчеркнула всю неуместность Светланиного любопытства. - Опять-таки, не вдаваясь в подробности, могу сообщить, что он работал под прикрытием, был внедрен в преступную группировку. И собрал много ценной информации. Мне самому еще не все известно, и я не могу вам сказать, кто и по какой причине отдал приказ его ликвидировать. То ли это Витя совершил какую-то ошибку, то ли преступники вели встречную работу... случайности в нашей жизни, глупые неудачи, тоже не исключены. Именно из-за одной из подобных нелепиц, я был вынужден значительное время провести на больничной койке, да и потом, как вы заметили, довольно долго мог ходить только с тростью. А Виктор не смог вовремя связаться со мной. Но это, опять-таки, не ваши проблемы.

Павел Александрович снова сделал крохотный глоточек, покосился на коробку, но конфету брать не стал.

- Вы пропустите вступление, и рассказывайте то, ради чего пришли, - поторопила его Светлана. - А то пока вы только перечисляете, что меня не касается и знать мне не нужно.

- Совсем без вступления не получается, - грустно вздохнул он. - Надо же объяснить, почему я, получив от вас фотографии почти три месяца назад, пришел просить вашей помощи только сегодня.

- И почему?

- В связи с незавершенностью работы, были некоторые обстоятельства, потребовавшие дополнительного расследования, - без запинки отрапортовал старик.

- Шикарное объяснение, - пробормотала Светлана, - сразу все стало ясно. - И тут же встрепенулась, - постойте, постойте! Что это вы говорите про мою помощь?

- В существующих обстоятельствах, она нам необходима. И я очень надеюсь, на ваше сотрудничество. Тем более... Вы ведь дружили с Акимовым и, думаю, заинтересованы в поимке его убийц?

- Слово-то какое - "заинтересована", - она покачала головой.

- Подберите любое другое, - небрежно взмахнул рукой Павел Александрович. - Я понимаю, вам, как профессиональному литератору, это может быть важно.

- Да бог с ними, со словами! Что вы хотите, чтобы я сделала?

- Ничего особенного. Я прошу вас позвонить сейчас следователю, который с вами работал и сказать, что вы нашли нечто, принадлежащее Акимову. Конверт с фотографиями. Вот этот.

Он выложил на стол конверт. Тот самый, из плотной желтой бумаги, уже слегка потертый.

- Где нашла? - она протянула руку, осторожно коснулась пальцем помятого уголка. - Как?

- Случайно, разумеется, - Керженцов обвел взглядом кухню и указал на высокую стопку газет на подоконнике, - Среди старых газет, например. Скажете, что конверт, очевидно, бросили в почтовый ящик в то время, когда вы были в Хвалынске. А когда вы вернулись, то навалились дела и вам было не до чтения прессы. Поэтому вы и не заметили конверт среди пачки газет. По-моему, вполне приемлимое объяснение.

- А письмо? Оно тоже там? Его отдать?

- Нет. Это было бы лишнее, - Павел Александрович светски улыбнулся и все-таки взял конфету. - Так что, вы согласны?

- Но зачем? Тем более, Витя ясно написал: "только не в милицию"!

- Ну, Витя написал... Все не так просто, Светлана Дмитриевна. Мы уже извлекли из этих фотографий всю информацию...

- А какая там была информация, - естественно, не утерпела она.

- Чрезвычайно важная и необходимая для расследования, которым он занимался, - равнодушно ответил Керженцев. - Однако не достаточная: доказательная база получилась довольно узкая. Незавершенка, что вы хотите. Мы рассчитывали, что в ходе следствия по убийству Виктора, появятся ответы на некоторые вопросы, возможно новые улики... увы. Похоже, особенно усердно заниматься им у горотдела милиции нет никакой охоты и дело собираются закрыть и списать в архив. Так что, передав снимки следственным органам, мы инициируем новый виток развития событий. При появлении новых данных, причем достаточно важных, следователь будет просто вынужден проявить активность.

- А почему вы сами не можете отдать им фотографии?

- А как вы думаете? - усмехнулся он.

- Ну... вы не сможете им объяснить, откуда они у вас, если не упоминать мое участие. А тогда я окажусь в довольно... неловком положении.

- Это, как минимум. Кроме того, придется отвечать еще на множество вопросов, а нам не хотелось бы афишировать свой интерес в этом деле.

- Ага, пусть лучше множество вопросов зададут мне! Всю ночь, наверное, там сидеть придется! - это прозвучало немного резче, чем хотела Светлана, но она не стала извиняться.

Павел Александрович посмотрел на нее с некоторым удивлением:

- Почему вы решили, что с вами будут разговаривать ночью?

- А когда же еще? Я позвоню, меня попросят приехать, пока я доберусь...

- Ни-ни, Светлана Дмитриевна, - живо перебил ее Керженцев, - никто вас никуда на ночь глядя не потащит! Можете быть уверены, что следователь предложит вам встретиться завтра.

- Вам это точно известно? Откуда, интересно знать? Кстати, почему вы так уверены, что я сейчас следователя на месте застану? Рабочий день давно кончился.

- Застанете, не сомневайтесь, - сказал он примирительно. - А откуда мне это известно... да разве это важно? Право же, вам не стоит волноваться. Тем более, что весь процесс будет тщательно контролироваться.

- Какой именно процесс? - у Светланы вырвался нервный смешок. - Как я вру в милиции, что конверт с фотографиями у меня среди газет завалялся, или то, как милиция будет действовать после моего сообщения?

- И то, и другое, - успокоил ее Павел Александрович. - Я сам буду неподалеку и еще кое-кто из товарищей. Так что не волнуйтесь, если вами заинтересуются какие-нибудь... нежелательные элементы, мы сумеем вас защитить. Возможно, вам это окажется даже полезно: почерпнете некоторый опыт, который сумеете потом использовать в своем литературном творчестве.

- В жизни не писала детективов, - поморщилась Светлана. - Моя специализация - любовный роман.

- Но вы согласны? - не то, чтобы Павел Александрович заметно встревожился, но голос его прозвучал неуверенно.

- Согласна - не согласна, какая разница? Вы же сами сказали, я заинтересована в том, чтобы найти убийц Витьки.

- Тогда звоните, чего тянуть. Где у вас телефон, в комнате?

- А... да, конечно, в комнате, - Светлана по-детски поежилась, - только вы рядом сидите, пока я говорить буду, ладно?

- Могу даже за руку вас держать, - великодушно предложил Керженцев, отодвигая в сторону пустую чашку и поднимаясь из-за стола.

- Может и придется, - дернула она плечом.

В зале Светлана немного суетливо ткнула пальцем в телефон, в кресло рядом с ним, и сказала:

- Вы присаживайтесь пока, а я сейчас, только номер найду.

Визитные карточки, неизбежно скапливающиеся даже при ее, не слишком бурной светской жизни, Светлана держала в стоящей на рабочем столе коричневой пластмассовой вазочке. Вообще-то, она была предназначена для карандашей и ручек, но какое это имеет значение? Держать в ней визитки тоже было вполне удобно. Светлана быстренько сбегала в кабинет, вытряхнула стопку разного качества прямоугольников: от ламинированных, с голографическими значками, до простых, чуть ли не самодельных.

"Словно курица, которая червячка ищет", - усмехнулась она, разгребая образовавшуюся кучу.

Впрочем, нужная визитка оказалась в ее руках довольно быстро, и Светлана вернулась к Керженцеву. Тот тоже время даром не терял - от телефона тянулся тонкий проводок с наушниками-кнопочками на конце.

- Вот, - она зачем-то протянула карточку Павлу Александровичу. По его губам скользнула слабая улыбка:

- Хотите, чтобы я номер набрал?

- Отдайте, - Светлана немного обиделась. Да, она нервничает... немного... но это же естественно! А шесть цифр она вполне в состоянии набрать, так что нечего из нее идиотку делать.

Трубку сняли сразу. Все правильно, телефон у следователя на столе стоит.

- Алло, - мужской голос звучит сухо, даже немного раздраженно.

- Добрый вечер. Мне нужен следователь... - она посмотрела на визитку, - старший следователь Драгомилов, Алексей Николаевич.

- Я слушаю, - ни тепла, ни любезности не прибавилось. Очевидно, что человеку не до пустых разговоров. Хорошо, значит будем говорить четко и только по делу.

- Моя фамилия Миронова, я свидетель убийства Виктора Акимова. Вы просили позвонить, если у меня будет что-то новое...

- Одну минуточку, - что-то стукнуло, похоже ящик стола, послышалось шуршание бумаги, потом снова голос Драгомилова, - и что нового вы узнали, Светлана Дмитриевна?

- Не узнала. Я нашла то, что прислал мне Акимов.

- И что это?

- Конверт с фотографиями. Восемь штук, - Светлана вопросительно посмотрела на Керженцева. Он кивнул, сделал короткий жест раскрытой ладонью: все правильно.

- Ах вот оно что, фотографии... - после секундной паузы отозвалась трубка. - А сопроводительное письмо? Хотя бы записка?

- Нет, ничего не было. Только фотографии.

- Ну, хорошо. Вы можете сейчас... - Драгомилов осекся, словно вспомнил что-то неприятное, - а, черт, сегодня никак не получится. Знаете, давайте встретимся завтра, в двенадцать. Вас устраивает?

Павел Александрович снова кивнул, и Светлана ответила:

- Хорошо, я подъеду. Только я номер вашего кабинета не помню.

Еще одна секундная заминка и совершенно неожиданное предложение:

- Знаете, я по делам, буду в это время неподалеку от вас. Улица Артельная, знаете?

- Конечно, - Светлана уже не сводила взгляда с Керженцева. Тот энергично закивал: похоже ему идея встречи на "нейтральной территории" очень понравилась. - Да, да, записываю, - она подтянула к себе лежащий около телефона блокнот с шариковой ручкой, соединенной с ним тонкой цепочкой, - дом номер... квартира... да, это совсем рядом. Да, я буду ровно в двенадцать. До свидания.

Павел Александрович дождался, пока она не положила трубку и только потом снял наушники.

- Очень хорошо, - сообщил он. - Честно сказать, я даже не ожидал, что все получится настолько хорошо!

- Что же такого хорошего? Наоборот, странно как-то...

- А вы не забивайте себе голову, - доброжелательно посоветовал Керженцев, ловко отсоединяя провод от телефона и убирая его, вместе с наушниками в карман пиджака. - Вы отдыхайте себе спокойненько, - он поднялся с кресла и слегка поклонившись, двинулся в коридор, - я вас сию минуту от своего присутствия избавлю. А завтра утром зайду за вами, и мы отправимся на Артельную вместе. Не возражаете?

- Нет, - улыбнулась она, подавая пальто. - Не уверена даже, что если вы не придете, то наберусь храбрости пойти туда одна.

- Вы серьезно? - Павел Александрович неожиданно забавно сморщил нос. - Тогда у меня для вас новость: может вам и привычно считать себя слабым и пугливым существом, может это даже вам нравится... но на самом деле вы, Светлана Дмитриевна, абсолютно уверенная в себе женщина с железной волей. Вы несокрушимы! - Он подмигнул потерявшей дар речи Светлане и сам открыл дверь, - так что, перестаньте сами себя запугивать. Выбросьте все из головы, посмотрите телевизор, книжку почитайте. А еще лучше, спать ложитесь. Честное слово, все будет хорошо. До завтра.

То, что она заперла за ним дверь на замок и задвинула щеколду, было чисто автоматическим действием, без малейшего участия сознания. Надо же, такой разумный человек и вдруг каких глупостей наговорил! Железная воля, несокрушимая женщина... приятно, конечно, о себе такое слышать... или не очень приятно? Тоже советчик: "выбросьте все из головы и ложитесь спать"! Да она теперь до утра глаз не сомкнет!


Олег остановился у подъезда и посмотрел на часы. Половина первого. Во всем доме освещено всего пять окон. Как же он не сообразил, что приедет так поздно? Мозги, наверное, напрочь отключились. Хотя именно в этом ничего странного нет. Господи, да он вообще чуть в обморок не грохнулся, когда узнал, что Светлана развелась! И Кирилл тоже хорош, змей - не мог сразу сказать. Целый час болтал какую-то ерунду, а потом и вовсе... "помнишь ли ты Светку"? Кретин!

Два месяца, черт побери, два месяца, как она рассталась с мужем! Когда Кирюшка растолковал ему это, а он, соответственно, растолковал Кирюшке, что это для него значит, тот немедленно предложил свой обратный билет (он собирался вернуться домой двадцать восьмого декабря, чтобы успеть выступить со своим ансамблем скрипачей на каком-то важном новогоднем мероприятии). Но ждать еще сутки, а точнее терять целые сутки, это для Олега было слишком много, и они вместе поехали в аэропорт - Кирилл захотел непременно проводить его. Билетов, разумеется, не было, но для Олега один нашелся, даже без особых сложностей. Так, пара улыбок, автограф и записочка-пропуск на следующий концерт.

Когда садился в самолет, Олег был уверен, что поступает правильно. Развод Светланы сразу все расставлял по местам. Конечно, она поняла, что вовсе не любит мужа. Ура! Что он, Олег, и есть тот мужчина, который ей необходим и с которым она будет счастлива. Еще раз, ура! Восторг и ликование! Вот только одна мысль раздражала и мешала, как заноза, как камешек в ботинке, как... да и не мысль даже, а мыслишка, но такая поганая... все-таки, почему она ничего не сообщила ему? Хорошо, Кирилл пытался ему объяснить, и вроде у него все выходило даже логично, но все-таки... почему она хотя бы не попыталась?

Может он зря размечтался? Может Светлана вовсе и не имела ничего такого в виду, когда разводилась? Просто поняла, что они с Денисом не подходят друг другу и решила начать новую жизнь. Откуда ему знать, что у нее в голове? У женщин мыслительный процесс идет, вообще, по своим законам. А сейчас они все ударились в независимость, мужчины им уже не нужны, мужья тем более... что, если она тоже решила поиграть в самостоятельность? И главное, насколько далеко собирается зайти?

Когда объявили, что самолет идет на посадку, Олег уже сильно нервничал. Некстати подоспевшая мысль, что Светлана могла просто забыть о нем, или еще хуже, встретить другого, привела его в состояние, близкое к панике. А теперь он стоял около ее подъезда и понятия не имел, что делать дальше.

Подняться сейчас по лестнице, позвонить в дверь? Кажется, чего проще? Она, конечно, спит уже, но что ж теперь? Когда поймет, кто ее разбудил, возможно обрадуется. А если не обрадуется? Тем более, с ее-то пуританскими представлениями о приличиях: "ах, посторонний мужчина в доме, ночью! Невозможно!" С нее станется выставить его на улицу.

Олег поежился. Да нет, по такой погоде не выставит. Он здесь до утра не доживет, в снеговик превратится. Есть же у нее сердце, в конце концов!

Одно из освещенных окон - на третьем этаже соседнего подъезда, погасло. Теперь свет остался только в четырех. До Олега вдруг дошло, что вон то, которое светится прямо над его головой, вполне может оказаться Светланиным. Он задрал голову, тщательно пересчитал этажи, прикинул расположение квартир на площадке. Точно! Значит она не спит! Это показалось хорошим знаком, и он решительно вошел в подъезд.

А Светлана, действительно, не спала. Уснешь тут, если тебя втягивают в какие-то непонятные авантюры! То есть, Павел Александрович был очень убедителен и вообще вызывал доверие - даже когда он ушел, его слова не перестали казаться ясными и логичными. Собственно, он не просил сделать ничего такого... экстремального. Встретиться со следователем и отдать конверт с фотографиями. Пустяк. Но как неприятно, что придется врать. И получится ли это достаточно убедительно? Сочинять она, конечно, умеет, но на бумаге. А вот так, обманывать человека, глядя ему в глаза... вряд ли у нее это хорошо получится.

А тут еще Кирюшка в Москву уехал. Само по себе - тоже мне событие! Но Светлана, хотя и не просила брата отыскать Олега, не сомневалась - если тот в Москве, они встретятся. И что тогда? Даже если Олег не спросит сам, Кирилл ему расскажет про развод. Доложит, что она теперь совершенно свободна и "готова к употреблению". А Олег? Как поступит он? Позвонит? Напишет письмо? Пришлет телеграмму? А может, пожмет плечами, скажет равнодушно: "Как интересно. Вот не ожидал такого от твоей сестрицы." И выкинет новость из головы. А она ведь ждет. Каждую минуту, каждую секунду, скрывая от себя и от других, ждет, что от Олега придет какое-нибудь известие. Кирилл, когда приедет, все расскажет, конечно, подробно, но, когда он еще приедет, тот Кирилл!

Главное, мысли дурные в голову лезут. А что, если Олег не забыл ее? Да нет, ерунда какая! Ну было дело - накатила на него блажь во время отпуска, но теперь-то он вернулся в свой привычный круг. А там около него столько музыкальных дамочек вертится! Неужели он будет помнить о какой-то провинциалке?

В общем-то, потерпеть осталось совсем немного - в ближайшие дни все станет ясно: если Олег хоть как-то проявится, это будет означать... неизвестно, что это будет означать, но по крайне мере, он ее не забыл. А вот если нет... значит все кончено, он выбросил ее их головы. Что ж, полная ясность, это тоже хорошо. Вот только похоже, что пока эта самая полная ясность не наступит, она будет маяться от бессонницы.

Короткий осторожный звонок в дверь прервал ее размышления. Светлана взглянула на часы - без четверти час? Странно. Она вышла в коридор, спросила:

- Кто там?

Секунда тишины, потом голос, охрипший, изменившийся, но его голос!

- Светлана, это я, Олег.

- Боже! - сердце пропустило удар, а потом сильно, до боли, мешая дышать, забилось в горле. Дрожащими руками Светлана отперла замок, попыталась распахнуть дверь, но щеколда, про которую она забыла, не позволила. - Черт! - судорожно дернула проклятую железку, - сейчас, я сейчас, ты только не уходи!

Вот уж чего Олег не собирался делать, так это уходить. Теперь, когда она была совсем рядом, его и бульдозером не смогли бы сдвинуть. Да что же она возится так долго? Черт побери, если Светлана не сумеет справиться с этой проклятой дверью, он просто вышибет ее! И какими бы глупостями эта дуреха ни забила свою голову, он сумеет объяснить, уговорить, заставить, наконец! Только бы добраться до нее и тогда...

Дверь распахнулась, и Светлана бросилась ему на шею:

- Олег! Ты приехал!

Конечно, он готовился к встрече. Еще в самолете проиграл несколько вариантов: от ее радушной доброжелательности до холодного раздражения, продумал, что будет говорить в каждом из случаев, да и несколько вопросов, которые хотелось бы задать, приготовил. Но даже самый последний кретин не станет болтать в подобной ситуации. Руки Олега сомкнулись, и Светлана оказалась крепко-накрепко прижатой к нему. Вот и хорошо. А все вопросы и разговоры можно оставить на потом - судя по тому, как развиваются события, время у них еще будет.

Они целовались суматошно, торопливо и жадно - двое, встретившиеся после долгой разлуки. Первой очнулась Светлана:

- Ой, да что же мы здесь? Раздевайся, заходи, - она одним движением расстегнула молнию на куртке Олега, заглянула ему в глаза, спросила почти испуганно, - ты ведь останешься? Ты не уйдешь, правда?

- Никогда! - пообещал Олег, с удовольствием позволяя ей стащить с себя куртку. - Ты от меня теперь всю жизнь не избавишься, даже не надейся.

- Вот здорово! - Светлана снова прижалась к нему. Так, в обнимку, они и вошли в комнату.

Впрочем, на пороге Светлана встрепенулась, вывернулась и попыталась повернуть на кухню:

- Ты же, наверное, есть хочешь! Я быстренько...

- Куда? - грозно рыкнул Олег и, поймав ее, для большей уверенности подхватил на руки. Донес до дивана, сел, бережно пристроив ее у себя на коленях, - сейчас я покажу тебе, чего я хочу!

Она засмеялась и сказала:

- Я люблю тебя.

- Светланочка, - голос Олега дрогнул. - Светланочка, если бы ты знала, как я тебя люблю!

Этот поцелуй был глубоким и долгим, но Светлана все равно заметила, когда он осторожно потянул за поясок ее халата. Нет, она не сопротивлялась, не протестовала, даже головой не качнула отрицательно. Только напряглась и замерла, почти не дыша, да нахмурилась так, что брови сошлись на переносице.

Олег сразу же убрал руки.

- Светланочка, если ты не готова... прости, я не хотел торопить тебя.

- Дело не в этом, - она немного расслабилась, - и ты вовсе не торопишься. Я не знаю, как тебе это объяснить...

- Ч-ш-ш, не надо пока ничего объяснять, - Олег снова привлек ее к себе, нежно провел ладонью по светлым мягким волосам. Почему-то он не сомневался, что несмотря на свой трагический вид, Светлана не скажет ему ничего страшного или неприятного. - Вот так мы посидим с тобой тихонечко, ты перестанешь бояться...

- Вот именно, бояться, - перебила она его с коротким нервным смешком, поднимая голову. - Я боюсь, что я тебе не понравлюсь, - Светлана посмотрела на изумленную физиономию Олега, на его округлившиеся глаза и поспешно добавила, - понимаешь, ты только женат был три раза, а у меня даже любовника никогда не было. Так что мой сексуальный опыт довольно... однообразен. Я боюсь, что ты будешь разочарован.

- Светланка, глупая ты моя девочка, - Олег покачал головой. - Неужели ты не понимаешь, что это невозможно? Ты - единственная женщина в мире, я люблю тебя, я не могу без тебя! Как я могу разочароваться, когда я чувствую тебя, как свое продолжение!

- Олежка! - она уткнулась лицом в его шею.

- И уж поверь мне, - усмехнулся он, - отсутствие в твоей жизни любовников, это последнее, из-за чего я буду расстраиваться.


И сколько ее было, той ночи?! Даже с учетом позднего зимнего рассвета, солнце вылезло слишком быстро.

- Девятый час, - тихо сказала Светлана. - Я на работу опаздываю.

- С ума сошла? - Олег только крепче прижал ее к себе. - Какая такая работа? Неужели ты думаешь, что я тебя отпущу?

- Хочешь сказать, что остаток жизни мы проведем в постели? - тихо хихикнула она.

- Ах, если бы это было возможно, - с сожалением протянул он. - Увы. Завтра вечером у меня концерт в большом зале консерватории.

- В Москве? - глупый вопрос, где же еще. Но ведь это значит... - Олег, а когда тебе надо ехать? Сегодня?

- Вечно ты путаешь местоимения, - он легко коснулся губами ее виска, - ехать надо не мне, а нам. И если у тебя есть какие-то возражения... - Олег приподнялся на локте, склонился над ней, - можешь их изложить, если хочешь, а можешь оставить при себе. Потому что никакого значения это не имеет. Имей в виду, выбор у тебя небольшой: или ты едешь со мной добровольно, или я применяю силу.

- Ты меня похитишь? - счастливым голосом уточнила Светлана.

- Ага. По всем правилам, как в кино. Закатаю в одеяло, и увезу.

- У тебя коня нет, чтобы по всем правилам.

- Нужно учитывать веяния времени - самолетом обойдешься. Или поездом. Тебе что больше нравится?

- А на что билеты проще достать?

- Ни на что не проще, - Олег сел, почесал в затылке, - черт! Действительно, билеты же нужно еще достать! В Москве моей известности хватило, а вот здесь... Светланка, ты же в городе личность популярная, как у тебя со связями на транспорте?

- Честно говоря, не знаю. Мне как-то никогда не приходилось... попробовать нужно.

- То есть все равно придется вставать, - грустно заключил Олег. - Кроме того, у тебя еще куча дел: собрать вещи, уволиться и все такое.

- Уволиться?!

- Ну пожалуйста, не хочешь, не увольняйся, возьми отпуск, долгосрочный. Делай что хочешь, усвой только главное: ты уезжаешь со мной.

- Как это тебе всегда удается переворачивать мою жизнь? - очень серьезно спросила Светлана. - Налетаешь, как ураган, р-раз, и я не узнаю ни себя, ни мира вокруг.

- Это ты, по своей литературной привычке, преувеличиваешь. Ну что такого особенного происходит? Я люблю тебя и приехал, чтобы забрать тебя с собой - нормальное развитие отношений. Светочка, ты же меня не бросишь? Поедешь со мной?

- Да только попробуй меня с собой не взять! - она тоже села, спустила ноги с кровати, нашаривая тапочки. - И вообще, ты можешь валяться сколько хочешь, а мне пора вставать. Мало того, что билеты доставать нужно, так еще и собраться, и с Леней договориться, и родителей как-то известить... телеграмму что ли послать, или попозже, письмо? Абсолютный кошмар, одним словом.

- Это точно, кошмар, - жизнерадостно согласился Олег. - А с чего ты начнешь?

- С завтрака, - сварливо сказала она, вставая и потягиваясь. - Слушай, А Кирюшка знает?

- Что именно? То, что я к тебе полетел, знает, он меня в аэропорт провожал. А вот чем, в результате все закончилось, не знает. Хотя, он-то, конечно, не сомневался, что ты меня не выгонишь.

- А ты что, сомневался?

- Светланочка, да я чуть не умер от страха! Как ты думаешь, легко ли завалиться заполночь к любимой женщине с остроумным вопросом: "вам скрипач не нужен"? Топтался там у подъезда, все боялся, что позвоню в дверь, а ты меня, поганой метлой...

- Глупый! - она одним прыжком вернулась к нему на диван.

На кухню они отправились вместе. Олег не столько старался помочь, сколько использовал каждый случай, как только Светлана оказывалась в пределах досягаемости (а в связи с небольшими размерами кухни, это случалось достаточно часто), чтобы поцеловать ее. Наконец, она не выдержала, отпихнула его к окну и велела стоять смирно.

- Я не могу, - пожаловался он через минуту. - Это садизм какой-то получается, причем утонченный: смотреть можно, а трогать нельзя!

- А ты отвернись и гляди в окно, - весело посоветовала она.

- Жестокая женщина, - Олег послушно развернулся, - и что там интересного? Ну двор, ну люди ходят...

Люди? А ведь это не просто люди, это... Человек шел уверенно и спокойно, не оглядываясь по сторонам. Высокий, немного сутулый, руки в карманах - мужчина идет домой, все нормально. Сейчас поднимется по лестнице, позвонит в дверь... Нет. Около подъезда он лишь слегка сбился с шага и, даже не подняв головы, не взглянув на окна, пошел дальше. Впрочем, недалеко: всего лишь до маленькой, почти игрушечной детской беседки в углу двора. Это нехитрое сооружение давно лишилось крыши, но лавочки там еще оставались. Пару минут Олег продолжал смотреть на беседку, потом обернулся, старательно улыбаясь.

- Светланка, мне надоело столб изображать! Давай я, пока ты возишься, в магазин сбегаю, куплю чего-нибудь вкусненького?

- Вкусненького?

- Пирожных например? Или тортик?

- Пирожных не надо, - покачала головой Светлана. - Лучше батон возьми, как раз свежие должны привезти.

Спускаясь по лестнице, Олег пытался оценить свои ощущения. Ну подумаешь, большое дело, женщина попросила его купить батон. Пусть даже любимая женщина, все равно, ничего ведь особенного не произошло. Почему же тогда он готов подпрыгивать и орать песни от счастья? Свежий батон - это ведь так обыденно, это не персик и не букет голубых орхидей, это так обыденно... но именно в этой обыденности и заключается вся прелесть. Обыденная семейная жизнь, обыденные заботы, словно они со Светланой давно женаты. Хм, женаты? А заговаривал ли он об этом? Вчера... нет, вчера было не до разговоров, а сегодня... Че-ерт, надо же, глупость какая! "Ты едешь со мной, собирайся, увольняйся", а про руку и сердце ни слова! Надо будет сейчас купить каких-нибудь цветочков, а вернувшись, встать перед ней на одно колено - в любовных романах мужики вроде все время в таких случаях на одно колено встают - протянуть букет и сделать предложение. Ей должно понравиться. Да, и шампанского не забыть!

Олег вышел из подъезда и ледяной ветер ударил его по лицу горстью мелкой колючей крупы. Он усмехнулся, потер щеку, поднял воротник. Самое странное, что эта дикая идея - встать на колени и, размахивая букетом, сделать предложение, не вызывала никакого отвращения, даже мысли не мелькнуло, что он будет выглядеть нелепо и смешно. Может только жалел немного, что не сумеет провернуть это дело в стихах. Все-таки, он совершенно ошалел от этой любви. Впрочем, все это - цветы, шампанское, признание - будет немного позже. А сейчас нужно решить одну мелкую, но неприятную проблемку. Олег сунул руки в карманы и решительно двинулся по протоптанной в снегу дорожке.

- Зачем пожаловал? - Можно было бы начать разговор и полюбезнее, но, с другой стороны, какого черта?

- А, злой разлучник, - Денис поднял голову, растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал. - Здравствуй, здравствуй. Не стесняйся, проходи, будь, как дома, - он приглашающе махнул рукой, в которой была зажата темная поллитровка "Балтики". Посмотрел на нее, с некотором удивлением, потом вздохнул и, поморщившись, хлебнул прямо из горлышка. Поежился, словно ожидая сочувствия: - Холодно.

Олег, постоял несколько секунд, наблюдая, потом вошел в беседку, решительно сел на покрытую коркой льда лавочку.

- Так зачем ты пришел?

- А вот не поверишь, - хрипло рассмеялся Денис, - по привычке. Выхожу с работы, ноги сами сюда несут.

- Сейчас утро, - напомнил Олег.

- Думаешь, это что-то меняет? Знаешь, я сейчас хоть перестал до дверей доходить, как во двор войду, вспоминаю... семь лет, это, оказывается, очень много. - Денис качнул бутылку и протянул не глядя, - будешь?

- Давай, - Олег, так же из горлышка, сделал большой глоток ледяного пива. Вкуса никакого не почувствовал, только зубы заломило. Вытер губы, вернул бутылку. Спрашивать бывшего мужа Светланы, зачем он здесь, расхотелось. И так все было понятно.

- Понятливый ты, - снова коротко хохотнул Денис. - Поэтому и Светка в тебя влюбилась. Я вот не такой. Я даже если понимаю, ничего с собой поделать не могу... или понимаю слишком поздно. - Он помолчал, потом спросил неожиданно: - Что так долго не появлялся?

Олег ответил не сразу:

- Я только вчера узнал.

- Ну, а я о чем? Вчера узнал, сегодня уже тут. Или, может, еще вчера и приехал?

- Ночью. Самолетом прилетел, - в конце концов, надо расставить все точки над "i".

- Во! Эт-та по-нашему! Эт-та р-р-романтично! - Денис снова поднял бутылку, поболтал, заглянул в горлышко одним глазом, - два глотка, не больше. Тебе оставить?

- Не надо.

- Как скажешь, - он запрокинул голову, действительно сделал только два больших глотка, после чего аккуратно поставил бутылку под лавочку, - санитары леса потом подберут.

- Послушай, Денис, - Олег немного замялся, подбирая слова, - ты, конечно, можешь мне не отвечать, но я хотел бы... скажи, это ведь не Светлана... это ты предложил подать на развод?

- Как ты совершенно верно заметил, я могу и не отвечать, - согласился Денис, - хотя какой в этом смысл? Естественно, я. Той Светке такое и в голову не могло прийти.

- Что значит "той"?

- Ты же такой понятливый у нас, чуткий, прямо чемпион, - ехидно прищурился Денис, - неужели не заметил, как она изменилась? Это теперь со-овсем другая женщина. Она, мой дорогой, развелась с мужем и поняла, что ничего в этом страшного и ужасного нет. Никаких катаклизмов: никто не умер и небо на землю не рухнуло, вообще ничего не случилось. Подружки посплетничали, родственники повздыхали и вся печаль. Я уж не говорю о том, что новый претендент в минимальный, можно сказать, срок на горизонте нарисовался. Так что, я тебя, по-дружески, предупреждаю, если с тобой она счастлива не будет, то семь лет ждать не станет. Сама уйдет.

- Да ни черта я, выходит, не понимаю, - сам себе удивляясь, признался Олег. - Я думал, ты ее не любишь.

- А вот это я, действительно, с тобой обсуждать не собираюсь, - перестал улыбаться Денис.

- Но... зачем же ты тогда? Сам говоришь, Светлана от тебя никогда бы не ушла!

- А ты думаешь легко оставаться с женщиной, которая с тобой несчастлива? Я не догадывался, как ей плохо, пока тебя черт не принес. А когда и она поняла, что без тебя ей жизнь не в радость... Знаешь, и так все достаточно сложно было, но, если каждую секунду помнишь, что твоя жена любит другого и только из-за вдолбленного ей с детства чувства долга пытается себя переломить и изображает благополучную семейную жизнь... нет уж, спасибо, лучше развод! - Денис поднял на Олега холодные трезвые глаза и неожиданно попросил: - Увез бы ты ее отсюда, счастливый соперник.

- Увезу, - сказал Олег. Хотел, чтобы прозвучало решительно и твердо, а получилось, словно пообещал, успокаивая. - Завтра же утром увезу.

- Вот и славно, - Денис кивнул. - И скатертью вам дорога.

- Ты что, благословляешь меня, что ли? - в первый раз за время этого неприятного разговора, Олег усмехнулся.

- Благословлять? Тебя? Обойдешься. Тем более, что я теперь, в любом случае, в стороне, - Денис встал, сделал большой шаг и сразу оказался у выхода из беседки. Остановился, придерживаясь рукой за покрытый глубокими продольными трещинами деревянный столбик, сказал, не глядя на Олега: - Потому что Светка, даже если от тебя уйдет, ко мне все равно не вернется.


М-да, поговорили. Вроде ничего особенного, а осадок неприятный остался. И магазин тоже надежд не оправдал. То есть, батон он купил, но цветов и шампанского, ни там, ни поблизости не оказалось. А Олег слишком плохо знал окрестности, чтобы идти искать, где их можно купить.

Впрочем, когда улыбающаяся Светлана открыла ему дверь, все показалось не таким уж и мрачным. Они быстренько позавтракали, прикидывая, как лучше построить день, чтобы все успеть. То есть, планы разрабатывала Светлана - поскольку именно ей надо было решать вопросы с отъездом, а Олег только всячески демонстрировал готовность сопровождать ее: всегда и везде.

С фантастической скоростью она навела порядок на кухне и заявила:

- Одеваемся и через три с половиной минуты выходим!

Именно в этот момент в дверь позвонили.

- Понятия не имею, - пожала плечами Светлана в ответ на вопросительный взгляд Олега. - Может соседка? Ее, кстати тоже надо предупредить, что я уезжаю.

Она направилась в коридор, но Олег обогнал, оттеснил в сторону:

- Лучше я сам открою. - Ему вдруг пришло в голову, что это может быть Денис. Черт, да будь сам Олег на его месте, он бы вообще от этой двери не отходил, даже спал бы там, на лестничной клетке, как собака! Олег выдохнул и открыл замок.

Это был вовсе не Денис. За дверью стоял Керженцев.

- Утро доброе, Олег Андреевич, - совсем не удивившись, сказал он. - Светлана Дмитриевна!

- Ой, Павел Александрович, а я совсем про вас забыла, - ляпнула Светлана и тут же покраснела. - Извините, я не это имела в виду! Я, конечно, очень рада... то есть, мы же вчера договорились, так что, конечно... в смысле проходите!

- Здравствуйте, - вот Олег, как раз, удивился.

Керженцев шагнул вперед, протянул руку:

- Очень приятно снова с вами встретиться.

От рукопожатия Олег не уклонился, но и демонстрировать удовольствие от встречи не стал.

- Да что мы в коридоре, - опомнилась, наконец, Светлана, - пошли все в зал! Или может чаю выпьем? Павел Александрович?

- Нет, спасибо, - он воспользовался приглашением, вошел в комнату и чинно устроился в кресле. - У нас с вами не так много времени...

- Извините? - присевший было на диван Олег, снова встал. - Разве после того, как я отдал вам фотографии, ваши дела со Светланой Дмитриевной не закончились?

- Как вам сказать, - неопределенно пожал плечами Керженцев и перевел взгляд на Светлану, - я так понимаю, что вы не поставили Олега Андреевича в известность о нашей договоренности?

- Я же говорю, что забыла совсем, - она робко тронула Олега за локоть: - Ты приехал и у меня вообще все из головы вылетело. Садись, я сейчас все расскажу.

- Вы уверены, что это разумно, Светлана Дмитриевна? - серьезно спросил Павел Александрович. - Может вам лучше оставить господина Тернова э-э... в блаженном неведении?

Олег дернулся, но не успел ничего сказать, его опередила Светлана.

- Нет, не лучше. Господин Тернов участвовал во всех событиях и знает столько же, сколько знаю я. И не вижу смысла скрывать от него хоть что-нибудь. А если вас это не устраивает, то, что ж, - она развела руками, - Я вам не навязывалась и вовсе не настаиваю на своем участии.

- Это верно, - вздохнул Керженцев, - не навязывались. И в данной ситуации, вы мне нужнее, чем я вам. Точнее говоря, вы мне просто необходимы, а я вам - вовсе не нужен. Все козыри у вас.

- Следовательно, мне и диктовать условия, - улыбнулась Светлана. - Сядем, Олег, и... Павел Александрович объясните лучше вы. У вас это более внятно получится.

- Не нравится мне это, - проворчал Олег, опускаясь рядом с ней на диван. Подгреб Светлану к себе поближе, обнял за плечи и мрачно уставился на Керженцева.

- Ну... кхм... если вы настаиваете... В общем-то, ничего особенного я Светлану Дмитриевну не прошу сделать, - сказал тот в качестве вступления. Потом коротко и четко изложил программу встречи Светланы с Драгомиловым. И закончил весело, чуть ли не подмигивая, - сами видите, ничего сложного или, тем более, опасного. Что скажете, Олег Андреевич?

- То же, что говорил. Не нравится мне это.

- Перестань, Олег, действительно ведь, ничего сложного, - Светлана погладила его по руке. - Зашла, отдала фотографии, ушла. Все дела.

- А зачем это вообще нужно?

- Чтобы... опять я не смогу правильно объяснить. Павел Александрович, зачем это нужно?

- Проведение следственных мероприятий, - тут же откликнулся Керженцев. - Сбор улик. Следственный эксперимент.

- А по почте эти фотографии послать?

- Не будет должного эффекта. Кроме того, затруднится контроль над участниками процесса обработки полученной информации.

- Понял? Я незаменима, - Светлана усмехнулась.

- То, что ты незаменима, я лучше всех знаю, - вздохнул Олег. И тут же оживился, - а что, если нам вдвоем пойти? И процесс ваш и контроль на месте останутся, а мне спокойнее будет!

- А вот ваше участие, Олег Андреевич, было бы крайне нежелательно, - проникновенно сказал Керженцев. - Вы вообще сейчас должны за тысячу километров отсюда находиться.

- Я не пущу Светлану одну, - упрямо сказал Олег.

- Перестань, что со мной может случиться? Я же к следователю на встречу иду, а не к бандиту какому, - Светлана погладила его по руке. - И потом, я все равно уже обещала помочь.

- Ну да, и ты всегда выполняешь то, что обещала, так что ли?

- Конечно. Я ведь "мадам Добропорядочность", ты что, забыл?

- Ох, Светланка, - не обращая внимания на Керженцева, с любопытством слушающего этот диалог, Олег поцеловал ее щеку. - Тогда обещай мне, что только зайдешь к нему, сунешь эти чертовы фотографии и тут же убежишь обратно.

- И с незнакомыми дяденьками не разговаривать, и конфетки у них не брать, - рассмеялась она. - Обещаю! А ты пока съезди, попробуй билеты достать.

- Черт! - охнул Олег. - Совсем про билеты забыл!

- Какие билеты? - тут же спросил Павел Александрович.

- Какие будут! На поезд, на самолет... хоть на телегу, но завтра днем нам надо быть в Москве.

- А-а! Я думал проблемы какие, - Керженцев достал из кармана пиджака сотовый телефон и спросил, - на самолет, на утренний рейс, вас устроит? Сегодня мы спокойненько, без суеты, свои дела закончим, а завтра вы с утра раненько в аэропорт. А?

- Да, конечно, - ответила Светлана, глядя, как он мягко касается кнопок кончиком пальца. - Это будет очень удобно.

- Вот и я так думаю... алло, Володя? Володя, спроворь быстренько пару билетиков на завтра, на первый московский рейс... да, бизнес-класс... не морочь голову, что я тебе сейчас диктовать их буду? Данные они потом впишут... ага... хорошо, подвезешь прямо туда... действуй.

Он убрал телефон в карман и безмятежно улыбнулся:

- Вот и решен вопрос. Билетики через пару часов будут у вас в руках. Так может закончим конференцию и займемся делом? До двенадцати всего полчаса осталось.


Спустившись во двор, Светлана повернула было в сторону своих "жигулей", но Керженцев поймал ее под локоток:

- Лучше давайте я вас отвезу, - покосился на Олега и уточнил, - если, разумеется, Олег Андреевич не возражает.

- А какая разница? - хмуро спросил тот.

- Очень большая! - охотно ответил Павел Александрович, подводя их к старенькой, невнятного серо-зеленого цвета "БМВ". - Во-первых, хотя дело, которое Светлане Дмитриевне предстоит выполнить, и пустяковое, я предпочитаю не оставлять его без постоянного контроля. А для этого мне необходимо собственное средство передвижения. Логично?

- Логично, - вынужден был согласиться Олег. - А во-вторых?

- А вам что, первого пункта мало? - удивился Керженцев, открывая правую заднюю дверцу. - Прошу, Светлана Дмитриевна.

- Да по мне, всей этой истории ровно на одну больше, чем нужно, - пробормотал Олег, обходя машину следом за ним и устраиваясь на заднем сиденье рядом со Светланой.

Керженцев низко наклонил голову, пряча улыбку, сделал вид, что ничего не услышал. Сел за руль, пристегнулся, объявил торжественно:

- Ну, с Богом!

Машина, с виду невзрачная, оказалась на удивление ухоженной и резвой, а сам Павел Александрович явно проходил курсы водителей-экстремалов - до нужного дома на Артельной, они домчались минуты за полторы. Это оказалась старая панельная пятиэтажка с облупленными балконами. Напротив подъезда Керженцев останавливаться не стал, заехал в соседний двор. Припарковался в сторонке, у гаражей и скомандовал:

- А вот теперь выходим!

На улице вгляделся в лицо Светланы, заботливым движением поправил ей воротник пальто:

- Не волнуетесь?

- Нет, - решительно ответила Светлана, стараясь скрыть нервную дрожь, - да и с чего бы?

- Вот и правильно! - обрадовался Керженцев. - Действительно, совершено нет причины... все будет в порядке.

- Я только одно не поняла, - усмехнулась она, - как вы собираетесь что-то контролировать, если я буду там, - она махнула рукой, указывая направление, - а вы здесь?

- Так вы же туда зайдете буквально на минуту-две! И потом, не сомневайтесь, поблизости постоянно будут наши люди.

- Вот ни капельки меня это не утешает, - Олег вцепился в рукав Светланы и с отчаянием взглянул ей в глаза, - Светка, давай я все-таки с тобой пойду!

Почему-то, именно после этих слов, она успокоилась. Легко коснулась губами его щеки, улыбнулась:

- Ты же слышал, все будет в порядке! Я только туда и обратно.

Развернулась на месте, пробежала по двору, потянула на себя перекосившуюся, не закрывающуюся дверь... Олег не сводил с нее глаз, даже моргнуть боялся.

- Я жду тебя здесь! - крикнул он. Светлана, оглянулась, махнула рукой и скрылась в подъезде.

- Ф-ф-фу-у, - тяжело выдохнул рядом Павел Александрович. Поднес к губам небольшую черную коробочку, сказал негромко, - Дон, она зашла. Вы готовы?

Щелкнул переключатель и хриплый мужской голос доложил сквозь треск помех:

- Порядок, - и, после секундной паузы: - Все по плану.

- Вот и ладно, - Керженцев убрал коробочку в карман и только тогда заметил ошеломленный взгляд Олега.

А Олег действительно растерялся. Мало того, что веселое оживление Павла Александровича за одну секунду превратилось в деловую сосредоточенность, так еще эти странные переговоры - словно сцена из какого-то боевика. Господи, да во что же это они со Светланкой вляпались?!

- Все потом, - резко сказал Керженцев и, с неожиданной силой ухватив его за плечо, потянул за собой, - пошли.

- Куда? - Олег вырвался. - Я буду Светлану ждать.

- Куда, куда, - разозлился Керженцев, - контролировать процесс! Да быстрее же, время!

Окончательно перестав понимать, что происходит, Олег заторопился за ним, к стоящей между домами серой "газели" с тонированными стеклами. Как только они подошли, дверца отъехала в сторону и, не успел Олег охнуть, как его втянули в машину. Он моргнул, завертел головой, осматриваясь - какая-то аппаратура: большой пульт с невероятным количеством рычажков, кнопок, цветных лампочек. Это что, настоящее? Олегу, который в силу исключительно гуманитарного образования, даже у DVD-плейера с трудом освоил только самые простейшие функции, сама мысль о том, что этот железный монстр может работать, казалась дикой.

- Что там, - спросил Керженцев, отодвигая его в сторону и усаживаясь на сиденье сбоку от пульта.

- Настраиваем, - здоровенный амбал в камуфляже, пальцы которого лихо колотили по клавиатуре, напоминавшей компьютерную, оторвался на секунду и указал на небольшой, размером с книгу экран, по которому бежали черные изломанные полосы.

- А звук?

- Звук есть.

Олега потянули сзади за куртку, и он оглянулся. Еще один парень, показавшийся ему близнецом первого, сидящего за пультом, дружелюбно улыбнулся:

- Вы присядьте. Неудобно же так, согнувшись.

- А... впрочем, да, действительно, - пробормотал Олег и плюхнулся на боковое сиденье. Тут же наклонился вперед и вытянул шею, чтобы лучше видеть экран, на котором полосы сменились вдруг изображением каких-то стен, ступеней, дверей с номерами... Как будто оператор поднимался по лестнице, держа в руках работающую камеру, но не слишком заботясь о том, насколько ровно и неподвижно он ее держит и куда направлен объектив.

- Дон, Дон, - неожиданно забубнил гнусавый голос, - у нас все по плану.

- Сами видим, - наклонился к штырьку микрофона первый амбал и покрутил колесико, на котором была нанесена непонятная буквенная шкала.

Изображение на экране замерло, потом качнулось. Показалась рука, тонкий указательный палец надавил на кнопку звонка.

Дверь открылась, в плохо освещенном коридоре шевельнулся темный мужской силуэт.

- Заходите, - громыхнул мужчина.

- Сделай потише, - поморщился Керженцев.

Дон сдвинул один из рычажков и голос Светланы прозвучал уже нормально:

- Здравствуйте, Алексей Николаевич.


Спрашивается, с чего она вдруг решила, что способна на такие подвиги? Тоже, Мата Хари нашлась, из заволжских степей! Уж действительно, умнее было бы бросить фотографии Драгомилову на стол и сбежать. Хотя нет, поймал бы, дело нехитрое. Бегунья из нее такая же, как секретный агент.

- И все-таки, Светлана Дмитриевна, давайте еще раз, поподробнее: как вы обнаружили этот конверт?

- Я же говорю, совершенно случайно. Хотела связать старые газеты в пачку и уронила. Они рассыпались и оттуда...

А Керженцев, интересно, о чем думал, на что рассчитывал? Что раз она писательница, то на ходу может правдоподобные истории сочинять? Фигушки! Одно дело перед компьютером сидеть - тут и подумать можно, и в затылке почесать, и пойти кофейку выпить для стимуляции мыслительного процесса. А Драгомилов, это не железяка бездушная, ему подавай ответ сразу и внятно. И так уже она круглой идиоткой выглядит, не иначе. Да что там, круглой - квадратной! Кубической!

- Не понимаю. Что же вы, полгода дома не убирались?

- Почему полгода?

- Так ведь вы из Хвалынска в сентябре изволили вернуться, - с нескрываемым ехидством пояснил Драгомилов. - А сейчас декабрь заканчивается.

- Все равно полгода не получается, - немного обиделась Светлана. - И потом, газеты к уборке отношения не имеют. Я их примерно раз в три месяца со всей квартиры и сгребаю. А вы что, каждый день, что ли?

- Я газеты вообще не покупаю, - Драгомилов посмотрел на часы, поморщился.

- Вы заняты, Алексей Николаевич, - дернулась подняться с жесткого стула Светлана, - я, пожалуй, пойду...

- Нет уж, задержитесь, Светлана Дмитриевна, - остановил ее Драгомилов. - Есть у меня еще парочка вопросов.

"Ой, правильно Олег не хотел меня пускать, - тоскливо подумала она. - Хотя, в общем-то, ничего страшного не происходит... просто глупо все, до предела! Как же я забыла, что этот следователь такой занудный? Ведь ясно было, что он сразу меня не отпустит, а начнет цепляться к каждому слову."

В коридоре отчетливо щелкнул открывающийся замок, хлопнула дверь и в комнату вошел Неверов.

- Ну что?

- А вот смотри, - Драгомилов с отвращением ткнул пальцем в разложенные на столе фотографии.

- Пожалуй, я пойду... - снова привстала с места Светлана.

- Сидеть, - равнодушно бросил в ее сторону Неверов, продолжая разглядывать снимки. Потом поднял голову и спросил у Драгомилова:

- Что она говорит?

- Преимущественно ерунду. Дескать, пока была в отъезде, почту забирала соседка, отдала ей потом большой стопкой...

- Это за три-четыре дня? - поднял брови Неверов. - Сколько же она газет выписывает?

- Письмо было внутри стопки, - словно его и не прерывали, продолжил Драгомилов, - и госпожа Миронова его не заметила. А вчера, разбирая газеты, нашла. И естественно, как законопослушная гражданка, немедленно позвонила ко мне. Очень любезно с ее стороны, правда?

- Я не понимаю, - хотя и с некоторым трудом, Светлане еще удавалось держаться с достоинством. Да, выглядит она именно так, как нужно: спина прямая, плечи расправлены, подбородок чуть приподнят, голос холодно-сдержанный. Вот что она при этом чувствует, это уже совсем другой разговор. - Почему вы позволяете себе, разговаривать подобным...

- Письма в конверте не было? - перебил ее Неверов.

Она поджала губы, демонстрируя, насколько ей не нравится подобное обращение и ответила подчеркнуто коротко и сухо:

- Нет.

- А как тогда вы догадались, что это от Акимова? На конверте ведь обратного адреса нет.

- Там и прямого нет, - проворчал Драгомилов.

Светлана посмотрела на него, потом перевела взгляд на Неверова:

- Витя показывал их, когда заходил ко мне на работу. Он говорил, что работает фотокорреспондентом в какой-то газете. Я же рассказывала.

- Фотокорреспондент, - с отвращением сказал Драгомилов.

А Неверов взял одну из фотографий, включил настольную лампу и начал тщательно ее разглядывать. Лизнул палец, потер уголок, потом царапнул ногтем, словно пытаясь соскрести глянец с поверхности.

- Ну?! - напряженно спросил Драгомилов.

Вместо ответа, Неверов мрачно выругался.

Светлане с самого начала было не по себе, а теперь стало по-настоящему плохо. Неизвестно, на какое развитие событий рассчитывал Керженцев, но то, что все идет неправильно, было совершенно понятно. Впрочем, он что-то говорил о своих людях, которые будут рядом и... и где они, интересно, эти люди? Она покосилась на дверь и вздохнула.

Мужчины одновременно, словно только услышав этот вздох, вспомнили о ее существовании, уставились на Светлану. Через секунду Драгомилов расплылся в сладкой улыбке:

- Светлана Дмитриевна! А может, расскажете правду? Кто вам дал эти фотографии? Сам Акимов? Или кто-нибудь из его... друзей? И кто послал вас сюда?

- Меня никто не посылал, я сама, - слабо запротестовала она. - А фотографии я нашла среди газет.

- Ну зачем вы так, Светлана Дмитриевна? - улыбка еще держалась на лице Алексея Николаевича. - Знаете, я ведь полюбопытствовал, полистал пару ваших романчиков. Хоть я и не любитель подобной литературы, но оценить могу, пишете вы неплохо. А вот артистка из вас, честное слово, никакая! Врете ведь все, а врать не умеете. Вы неглупая женщина, Светлана Дмитриевна, и, наверняка уже поняли: тот человек, что вас прислал, он ведь вас просто подставил. Наговорил, наверное, вздора романтического, пообещал честное имя Акимова восстановить? Так ведь?

Светлана удержалась, чтобы не кивнуть, но внимательно наблюдавший за ней Драгомилов, поймал даже легкий намек на это движение.

- Вас использовали, и вы даже не знаете с какой целью, - с сочувствием сказал он. - За болванчика сыграли, Светлана Дмитриевна, а ведь это так унизительно... ну, облегчите душу, скажите, кто вас прислал?

Светлана молчала. На самом деле, в ее молчании было больше растерянности, чем твердости и убежденности. Керженцев, действительно, использовал ее, это она понимала с самого начала. И использовал втемную - он ведь так и не ответил толком ни на один ее вопрос, только сыпал штампованными формулировками: сбор улик, следственный эксперимент... И он говорил, что Витька никогда не был бандитом, а совсем наоборот... и что надо довести дело до конца... у Павла Александровича все получалось так ясно и логично! А теперь Драгомилов говорит, что ее подставили и у него тоже все так логично...

- Да ты что, сам не знаешь, кто ее подослал?! - неожиданно взорвался Неверов. - Или сомневаешься?

- В том-то и дело, что сомневаюсь. Он так дела не делает, на него серьезные ребята работают. А тут, какая-то самодеятельность художественная! Не понимаю!

- А кто тогда? Думаешь это Сазан накатывает?

- Тоже непонятно, с чего он вдруг так расхрабрился, - сквозь зубы ответил Драгомилов и перевел взгляд на Светлану, - так что, Сазан? Вы его знаете? Откуда? Вас Акимов познакомил?

- Я не понимаю... Сазан какой-то... - ах, черт, голос все-таки дрогнул и сорвался.

- Да что ты с ней цацкаешься! - взорвался Неверов и, резким движением вырвав у Светланы из рук сумочку, вытряхнул ее содержимое на стол. - Черт побери!

Вот теперь она поняла, что до сих пор вовсе и не боялась. Так, немного нервничала, не больше. А реально страшно стало сейчас. Двое, до предела обозленных мужчин, требуют, чтобы она рассказала и то, что знает, и то, о чем понятия не имеет! И как, интересно, Керженцев контролирует этот процесс?!


- Опаньки, - с непонятным удовлетворением сказал Дон. - Вопрос про какого-то Сазана заметно его порадовал. - Вот оно, недостающее звено!

Олег на секунду отвел взгляд от экрана, посмотрел на свои трясущиеся пальцы и сжал кулаки. То, что Керженцев, в какой-то момент, прицепил Светлане видеокамеру, это он понял: в конце концов не полный идиот. И сначала все было нормально. Ну, не получилось у нее сразу уйти, ну вцепился в нее этот следователь, словно клещ, стал приставать с вопросами - тоже ничего страшного. Но вот потом...

Следователь явно не верил Светланке. Даже просто глядя на экран, Олег чувствовал, как там, в небольшой комнате, почти физически сгущалось напряжение. А потом явился второй.

- Неверов! - присвистнул парень рядом с Олегом.

- Он, - подтвердил Керженцев, хищно улыбаясь. - Просто, как подарок на день рождения!

И чего они этому Неверову так обрадовались? Олегу он вовсе не понравился: грубый, бесцеремонный, злой. И Светлана испугалась. Хотя голос ее звучал по-прежнему спокойно и уверенно, Олег знал, что внутри у нее все свернулось в тугой комок от страха. Знал, потому что точно такой же страх перехватывал ему горло.

- Да что ты с ней цацкаешься! - тот, второй, Неверов, выхватил у Светланы сумочку, вытряхнул на стол, выругался. Наклонился так, что его лицо заняло почти весь экран, бешено сверкнул глазами:

- Будешь говорить, дрянь!?

- Да что же это! - Олег вцепился в плечо Керженцева, наклонившегося вперед и загородившего ему экран. - Вы вообще, собираетесь, что-нибудь делать? Она же там одна! Ей страшно! Ну что вы смотрите?!

- Ну-ну, - рассеянно пробормотал Павел Александрович, похлопав его по руке, - не нервничайте. Клиент дозрел... почти. Дон?

- Гремлин, приготовиться, - тут же негромко скомандовал Дон.

- Есть, приготовиться! - тут же последовал ответ.

- Три... два... - разъяренное лицо на экране сменилось движущейся, неестественно огромной ладонью. Хлесткий звук удара, крик Светланы, - один!

Олег вскочил, стукнувшись головой о низкую крышу "Газели" и не заметив этого, рванулся к дверям. Глаза застилала пелена ярости. Кажется, его пытались остановить, но он, с неожиданной для самого себя ловкостью, вывернулся и побежал к подъезду. Кто-то сзади коротко ругнулся, за спиной послышался топот, ну и черт с ними!

Он взлетел по лестнице, на секунду задержался на площадке третьего этажа, чтобы сообразить, какая из четырех квартир ему нужна. Впрочем, что тут думать - та, дверь в которую сейчас стоит нараспашку. Хрипло дыша, Олег ворвался в квартиру и первое, что он увидел, было перекошенное лицо того самого человека, что ударил Светлану. Не отвлекаясь на дальнейший осмотр, Олег, с ходу, вцепился Неверову в глотку. Дальше все как-то смешалось. Снова вскрикнула Светлана, хрипел полузадушенный противник, тут же кто-то навалился на Олега, выкручивая ему руки, незнакомый голос спрашивал с веселым недоумением: "Эй, мужик, тебе, чего надо-то"? И другой голос, с заметными командирскими интонациями: "Полегче ребята, поаккуратнее. Это у него нервное!" И обращаясь к нему: "Да перестаньте же, Олег Андреевич, отпустите! Вы же музыкант, вам руки беречь надо!"

Олег только головой дергал, словно медведь на пасеке, отмахивающийся от пчел, не выпуская улья. Наконец ребята в камуфляже оторвали его от Неверова, отпихнули в сторонку, прижали к стене - достаточно вежливо, но непреклонно. Только теперь он понял, что сражался с человеком, который уже был в наручниках. Олег почувствовал себя глупо, поискал взглядом Светлану. Она была рядом, смотрела на него немного испуганно:

- Ты в порядке?

- Да что мне... как ты?

Светлана слабо усмехнулась, потерла горящую щеку:

- С минимальным ущербом.

- Светланочка...

Поняв, что больше Олег ни на кого кидаться не собирается (а может быть потому, что арестованных уже вывели из квартиры), державшие его ребята убрали руки. Олег тут же обнял Светлану:

- Господи, мне было так страшно! - увидел, что в комнату неторопливо входит Керженцев и тут же снова голос его зазвенел от злости: - Павел Александрович! Как вы допустили?! Вы же говорили, что у вас все под контролем!

- Ну-у... вы мне не поверите, Олег Андреевич, - Керженцев поднял опрокинутый стул и сел на него, - но сегодняшняя операция прошла почти безупречно...

- Это называется безупречно?!

- Я, конечно, приношу вам со Светланой Дмитриевной свои извинения за причиненные неудобства и прочие неприятности, но видите ли... да вы присядьте. Нам все равно сейчас кучу бумаги исписать надо будет: как-никак произведен захват опасных преступников. А вы, соответственно, основные свидетели.

- Опять свидетели, - простонала Светлана и потянула Олега к потертому кожаному диванчику, - тогда действительно сядем. Это же, наверняка на три часа разговоров.

- Ну уж на три... любите вы преувеличивать, Светлана Дмитриевна!

Преувеличение оказалось совсем небольшим - на составление протоколов ушло два с половиной часа. За это время "основные свидетели", принимавшие активное участие в сочинении заковыристых формулировок, успокоились, а Светлана так даже начала находить в создавшейся ситуации нечто забавное. Наконец, все бумаги были подписаны и, получив от Керженцева устную благодарность и фирменный конверт авиакомпании, в котором лежали два билета на самолет, Светлана с Олегом направились к дверям.

- Впрочем, что же это я, - остановил их Павел Александрович уже в коридоре. - Дон, подбрось товарищей... куда вас, домой отвезти?

- Лучше ко мне на работу, - Светлана посмотрела на Олега, улыбнулась ему и снова обернулась к Керженцеву, - мне обязательно несколько технических вопросов решить надо. Отпуск оформить, разобраться с текстами кое-какими, авторов передать... вообще, поговорить с начальством о будущем. - При этих словах, Олег чуть сильнее сжал ее руку и Светлана, в ответ, на секунду прижалась щекой к его плечу. - Это не сложно?

- Никаких проблем, - заверил Павел Александрович. - Дон, действуй!


- Простите, - уже в машине спросил Олег, - но меня мучает вульгарное любопытство. Дон, это же не фамилия, а что-то вроде клички...

- Позывной, - сдержанно поправил его Дон.

- Позывной, - поправился Олег, - а почему Дон? В честь реки? Вы родом из тех мест?

- Не-а, - парень вдруг улыбнулся, физиономия его стала совершенно мальчишеской. - На самом деле правильно говорить "благородный дон". Это у Злотникова сериал есть, "Вечный" называется. Там как раз благородные доны действуют, крутые ребята. Вы как, фэнтэзи не интересуетесь?

- Да как-то не очень, - признался Олег.

- А мне нравится. Особенно в стиле экшен. И не веришь ничему, а читать интересно! Вот мне недавно одна книжка попалась...

Ехать до "Подсолнуха" было не больше десяти минут, но за это время Дон, хотя и коротко, но вполне внятно успел изложить содержание аж трех книжек любимого жанра. В одной злобные пришельцы захватывали землю, чтобы получить в полное и безраздельное пользование полезные ископаемые в недрах планеты. Попутно, они собирались превратить всех землян в безмозглых рабов, путем распыления над планетой специального порошка. Пришельцев скрутил в бараний рог и мощным пинком выкинул обратно в космос некий, находящийся в отпуске спецназовец. Незначительную поддержку в этом благородном деле, большей частью моральную, ему оказала случайно встреченная девица, которая, являясь химиком-микробиологом по специальности, сумела вовремя разобраться в зловредных свойствах сыплющегося с неба порошка. Вторая книга повествовала о коварных пришельцах, повадившихся похищать землян для последующей продажи третьей стороне в качестве запчастей для ремонта оборудования, выращенного на органической основе. Этих разметелил мастер по ремонту холодильников, который, по оставшимся читателю неведомыми причинам, провел детство в Китае, в Шаолиньском монастыре и, будучи мальчонкой смышленым и любознательным, выведал у тамошних монахов тщательно охраняемые от посторонних, секреты рукопашного боя. Душевную поддержку, вместо девицы-химика, ему оказывала ручная морская свинка по кличке Дуся - животное редкостного ума и красоты. В третьей книжке действие было перенесено с Земли на одну из планет дальнего космоса. Там, в разгар гражданской войны, которую с большим энтузиазмом вели аборигены, совершил аварийную посадку звездолет землян. Экипаж звездолета, не разобравшись в ситуации, поддержал сначала не тех, кого следовало. Но уже к середине книги, ребята поняли, что погорячились, развернулись на сто восемьдесят градусов и принялись глушить бывших союзников, помогая той стороне, которая была этого достойна, даже по строгим земным меркам. Отличительной особенностью последнего романа было то, что экипаж был сугубо мужской, а что касается обитателей планеты, то если среди них и встречались женщины и домашние животные, участвовать в действии автор их не пригласил.

Слушая Дона, Светлана тихо давилась от смеха, а Олег проявил такой неподдельно-восторженный интерес, что, доставив их на место, парень уехал в полной уверенности - любимый им литературный жанр приобрел с этого дня еще одного верного поклонника.

Только войдя в здание, поздоровавшись с Олечкой и увидев, с каким интересом она уставилась на ее спутника, Светлана сообразила, что привезти Олега сюда было не самым мудрым поступком. Попытка уговорить его выйти на улицу и подождать в кафе, пока она разберется с делами, успехом не увенчалась. Разом перестав веселиться, Олег коротко и доходчиво объяснил ей, что, натерпевшись такого страха, он не собирается спускать с нее глаз даже в столь безопасном заведении, как литературное агентство. И поэтому будет держать ее на расстоянии вытянутой руки, на коротком поводке, в пределах прямой видимости - одним словом, выбор формулировки он предоставляет ей, как профессионалу. Главное, что суть неизменна: он будет рядом.

- Хорошо, - Светлана даже не пыталась притворяться, что ее огорчает такая позиция. - Только имей в виду, на тебя все будут пялиться.

- Думаю, что смогу это выдержать, - уверенно заявил Олег. -Тем более, дело привычное.

Ха, привычное! Оказалось, что стоять на сцене со скрипкой, пусть на тебя при этом смотрят или, как Светлана выразилась, пялятся, тысяча человек, гораздо проще. Олег, конечно, проявлял благородную сдержанность, но удовольствие он получал примерно такое же, как если бы разлегся позагорать на муравейнике.

То есть встретили-то их в комнате с большой черной семеркой на дверях очень чинно. Светлана познакомила его с Лидочкой и Ниной коротко, никак не определяя его статус. Но по мгновенно загоревшимся глазам женщин, было совершенно ясно, что они и так все прекрасно поняли.

- Девочки, мне надо с Леней поговорить, а вы пока Олега кофе угостите, пожалуйста, - распорядилась Светлана и пошла к начальству.

Он дернулся было за ней вслед, но сдержался. Все-таки, "не спускать глаз", было выражением фигуральным. Олег присел на расшатанный деревянный стул и выдал Светланиным сослуживицам самую светскую улыбку из своего арсенала.

После минутной заминки, вызванной не столько смущением, сколько понятным желанием разглядеть его получше, они развили бешенную активность. В один момент был наполнен водой и включен электрический чайник, а в чашки и бокалы был насыпан кофейный порошок, смешанный с сахаром. Чайная ложечка оказалось, почему-то, только одна и, естественно, ее сунули в бокал гостю. Нина, легко преодолев слабое сопротивление Лидочки, отобрала у нее пакет с французским фигурным печеньем, купленный к ужину по поручению мужа-сладкоежки, и, распечатав, выставила на стол.

- Ничего страшного, с работы пойдешь, еще купишь.

Наконец, кипяток был разлит, сахар в кофе размешан, и Олег торжественно получил свою чашку. Теперь Нина посчитала, что имеет право задавать вопросы.

- И каковы ваши ближайшие планы? - нейтральным тоном осведомилась она, делая осторожный глоток слишком горячего напитка и непроизвольно морщась. Обычно она разбавляла свой кофе холодной кипяченой водой, но сегодня, засуетившись, совсем забыла это сделать.

Приоткрылась дверь и в комнату заглянула секретарша Настя. Не сводя зачарованного взгляда с Олега, спросила:

- Нина, ты Филатову звонила? Он на прошлой неделе должен был третью часть принести, готовую.

- Звонила, - коротко ответила Нина.

- Ага, - Настя, которую судьба третьей части явно волновала гораздо меньше, чем мужчина, за которого, по моментально распространившимся слухам, собирается выйти замуж Светлана Миронова, одобрительно улыбнулась Олегу, кивнула головой и исчезла. За неплотно прикрытой дверью тут же послышался взрыв смеха и оживленный шепот.

- Продолжаем разговор, - сурово сказала Нина, даже глазом не поведя в ту сторону. - Так что вы говорили о ваших планах?

- Пока ничего, - Олегу тоже стало смешно. Ему понравилась эта весьма решительно настроенная женщина. И вторая, не такая строгая, но не менее заинтересованная. Обе они были готовы подробно разъяснить ему, если он оказался настолько туп, что сам до сих пор не понял, каким сокровищем является Светлана. Что ж, эту тему он готов был обсуждать сколько угодно и с большим удовольствием. - И какие именно планы вы имеете в виду? Гастрольные, общие жизненные или те, которые касаются Светланы?

- Угадайте с трех раз, - усмехнулась Нина, впрочем, вполне доброжелательно. Лидочка, без всяких видимых затруднений глотала крутой кипяток, таращилась на Олега и в разговор, пока, не вступала. Хотя, в этом и не было необходимости - Нина вела партию за двоих.

- Если размышлять логически... - Олегу вдруг захотелось повыпендриваться, и он выдержал театральную паузу (на такие выразительные паузы была большой мастерицей Эля), - то скорее всего, вас волнует пункт третий.

Нина снова усмехнулась, а Лидочка слегка сдвинула роскошные черные брови - все-таки, она предпочитала, когда говорили по-простому, не прибегая к сложным периодам.

Дверь снова раскрылась и в комнату влетела (на самом деле, это выглядело так, словно ее втолкнули), высокая худая девушка в черных брюках и малиновом свитере:

- Девочки у нас сахар кончился, - сказала она, рассматривая Олега. - Вы не одолжите?

Лидочка молча протянула ей банку с сахаром и девушка, не глядя взяв ее, попятилась к выходу. Смех и шушуканье за дверью возобновились.

- Пункт третий, - напомнила Нина.

- Ах да, пункт третий. Что касается Светланы, - Олег снова сделал паузу, на этот раз оправданную: отхлебнул кофе. Черт, да сколько же они сахара положили, полчашки? - то боюсь, что придется вас огорчить... - посмотрел снисходительно на одновременно напрягшихся женщин и продолжил: - Я лишаю вас ее общества.

- Что? - моргнула Нина.

- Увожу ее с собой, в Москву. Самолет завтра утром.

- Ой, как интересно, - восхищенно пискнула Лидочка, а Нина, секунду подумав, все-таки, уточнила:

- Насовсем?

- Насовсем. Насовсемее просто не бывает, - Олег взял печенье и положил в рот. После кофе, сладкая печенюшка казалась совершенно пресной.

Дверь снова заскрипела.

- Мы у вас сахар брали, - теперь это была девушка такая же худенькая и в таких же черных брюках, но маленького роста и свитер на ней был лимонно-желтый. За ее спиной возникла пухленькая женщина лет сорока, в голубом капроновом халатике и домашних тапочках, приветливо улыбнулась Олегу:

- Лидочка, ты постричься хотела, так у меня завтра утром время будет. Приходи.

- Спасибо, - немного сдавленным голосом сказала Лида, одновременно забирая банку с сахаром из рук девушки в желтом свитере.

Дождавшись, пока они скроются за дверью, Нина устремила на Олега серьезный взгляд:

- Разве это огорчение? - сказала она. - Вы можете не поверить, но мы за Свету очень рады. Вот только как же она теперь с работой?

- Так это самая мелкая проблема, - даже удивился немного Олег. - Ноутбук купим и пусть пишет. Я слышал, на нем даже удобнее, чем на стационарном компьютере.

Снова в комнату ввалились сразу двое - молоденькие, почти девчонки.

- У вас ножницы есть? - весело поинтересовалась одна.

- А мне карандаш нужен, простой, - доложила вторая.

- Ножницы в ящике стола, - не оборачиваясь, ответила Нина, - а карандаша нет, у Настеньки спросите.

Когда они, хихикая, удалились, Олег поинтересовался:

- Много там еще любопытных? Может, лучше позвать всех сразу?

- Наверное, стоило, - вздохнула Нина. - Но теперь остался только шеф и Александра Борисовна, главный бухгалтер.

- А их не зовут, они сами приходят, - неожиданно закончила Лидочка. Лицо у нее, при этом, было абсолютно серьезное.

Они, действительно, пришли сами, вместе со Светланой. Леонид Анатольевич пожал Олегу руку, Александра Борисовна удостоила его царственным кивком. Снова был включен чайник и те же вопросы пошли по второму кругу. Олега начало уже немного напрягать столь активное вмешательство в его жизнь этих, хотя и милых, но глубоко посторонних людей. То ли почувствовав это, то ли решив, что служебный и дружеский долг уже выполнен, Светлана посмотрела на часы и поднялась.

- Нам пора. А то я еще собираться даже не начинала.

- Но ты ведь еще приедешь? - неожиданно жалобно спросила Лидочка. И смущенно добавила, - я имею в виду, у тебя же здесь и квартира...

- Приедем, конечно. Только вот, как скоро, - Светлана вопросительно взглянула на Олега. И он, автоматически улыбнувшись ей, пробормотал нечто вроде: "при первом удобном...", чувствуя, что просто раздувается от восторга, словно мыльный пузырь - даже радужная, переливающаяся пленка вокруг померещилась. Светлана выбрала его! Неведомо чем, но он заслужил любовь и преданность этой удивительной женщины! И теперь, она не отделяет себя от него, свои планы от его планов, свою жизнь от его жизни! И это - навсегда! Насовсем! Насовсемее не бывает!

Светлана, тем временем, порылась в ящиках своего стола, забрала оттуда две коробки дискет, запечатанный пакетик с новыми колготками и толстый календарь-ежедневник, а из-под стола выудила туфли с поцарапанными каблуками. Запихав все это в пластиковый пакет, на остальное содержимое ящиков махнула рукой:

- Это вам в наследство!

Потом расцеловалась с подружками, выслушала добрые напутствия и пожелания, вручила пакет с вещами Олегу и, взяв его за руку, потащила к дверям. Неожиданно, за ними увязался Горелов:

- Я вас провожу.

По лестнице он спускался молча, подозрительно посапывая. На первом этаже остановился, неловко обнял Светлану:

- Ну что, Светка, счастливо тебе!

- Спасибо, Леня, - она приподнялась на цыпочки, поцеловала его в щеку и тут же вернулась к Олегу.

Леонид Анатольевич тоже перевел на него взгляд, моргнул, с усилием улыбнулся и погрозил пальцем:

- А ты смотри! Если что...

- Не сомневайся, Леня, я с ним в полной безопасности, засмеялась Светлана.

Вечер прошел в суматошных сборах. Олег сначала с сочувствием, а потом с тихим ужасом смотрел, как она забивает все новые сумки и чемоданы своими вещами, потом взмолился:

- Светланочка, может не будем все это брать?

- Ты думаешь? - она замерла над здоровенным баулом, в который безуспешно пыталась запихнуть коробку с феном. Спросила растерянно, - а как же тогда?

- Возьми только самое необходимое. А все остальное будем покупать потом, по мере надобности.

- Зачем же деньги зря тратить?

- Не будь такой меркантильной, - Олег обнял ее. - Знаешь, больше всего, мне хотелось бы увезти тебя отсюда вот так, в халатике и босиком. А все эти вещи... понимаешь, они из другой жизни, той, где не было меня. Чужие.

- Олежка! - Светлана уронила коробку и обхватила его обеими руками за шею, изо всех сил прижала к себе. Естественно, Олег воспользовался случаем и подхватил ее на руки. Количество необходимого багажа, как-то сразу перестало интересовать обоих. Ну, разве что, Олег помянул недобрым словом чемодан, о который споткнулся, направляясь в спальню.


Светлана с умилением смотрела, как сидящий напротив Олег терзает яичницу. Внезапно у нее закружилась голова. Ясное утро, тарелки на столе, непричесанный мужчина в расстегнутой рубашке... все это уже было однажды. Только на завтрак была вовсе не яичница, что-то другое... А Денис отодвинул тарелку, встал, отошел к окну и спросил так холодно: "Кто будет подавать на развод?" Она так и не доела тогда, выбросила остатки в мусорное ведро. Господи, что же там было на тарелках? Почему-то ей вдруг показалось очень важным вспомнить, что она приготовила на завтрак в тот день.

- Прекрати! - неожиданно резко сказал Олег, с громким стуком положив вилку.

- Что? - Светлана смотрела на него растерянно моргая.

- Не смотри на меня так.

- А... как я смотрю?

- Так, как будто ты видишь не меня, а Дениса, - хмуро ответил Олег.

- Ой, - Светлана приложила руку к щеке, потрясла головой. - Нет, то есть я... прости, я действительно вспомнила сейчас Дениса, но это совершенно ничего не значит! Просто в тот день, когда он предложил мне развестись... мы тоже завтракали и он тоже был в расстегнутой рубашке... Олег!

Он встал, вышел из-за стола, с самым серьезным видом стянул с себя рубашку, скомкал и запихал в мусорное ведро.

- В жизни больше рубашку не надену. - Посмотрел на ее лицо и сам испугался, - ты что, Светланочка! Ты что подумала?!

- Даже не знаю, - слабым голосом ответила она. И тут же нервно рассмеялась, - А как же ты теперь из дома выйдешь?

- В футболке. Ты мне опять дашь Кирюшкину. И вообще, с этой минуты я ношу только футболки!

- А на концертах?

- И на концертах тоже.

- Фрак и футболка, - Светлана зажмурилась, - очень экстравагантно.

- Ну и что? Сделаю это своим фирменным стилем. И вообще, какая разница, в чем играть? Главное - как. У Башмета однажды чемодан в аэропорту потерялся, так он вообще в джинсах на сцену вышел. И ничего, скушали, как миленькие.

- Правда? Тогда я согласна - ты можешь играть в футболке и даже в шортах, для полноты впечатления.

- Умница ты моя! Иди сюда, - Олег протянул руки и она послушно прижалась к нему, судорожно вздохнула.

- Знаешь, мне на минуту показалось...

- Ч-ш-ш, - Олег нежно погладил ее по голове. - Все естественно. Мы с тобой не дети, а очень даже взрослые люди. И у каждого за спиной вагон и маленькая тележка всяких воспоминаний и переживаний. Ну и что? Ну будут время от времени случаться недоразумения, наплевать, ничего страшного. Думаешь с другими этого не случается?

- Что мне другие, - пробормотала Светлана, - я тебя люблю.

Поцеловать ее толком Олег не успел, прозвенел звонок.

- Да что это к тебе все время кто-то ломится, - с досадой сказал он, выпуская Светлану. Она только засмеялась, быстро чмокнула его в щеку и пошла открывать.

При виде Керженцева, Олег почувствовал, что не в состоянии совладать с лицевыми мышцами. Не то что улыбнуться, даже придать своей физиономии мало-мальски доброжелательное выражение, оказалось необычайно трудным делом. Впрочем, Павел Александрович был весел и любезен за двоих. Моментально оценив напряженную гримасу Олега, поспешил его успокоить:

- Ни-ни, не подумайте чего плохого! Я исключительно со светским визитом! Чтобы выразить, так сказать, благодарность за помощь... И самое малое, что я могу для вас сделать, это отвезти в аэропорт. По-моему, неплохая идея?

- Неплохая, - вынужденно согласился Олег. Действительно, если ехать на машине Светланы, то придется оставлять ее в аэропорту на стоянке, неизвестно насколько. На автобусе - долго и неудобно, частника ловить - ненадежно... - спасибо.

Светлана тоже кивнула, вроде бы выражая благодарность, но при этом бросила взгляд на часы. Не слишком демонстративный, но достаточно выразительный. Выезжать сейчас имело смысл только в одном случае - если, погрузив вещи в машину, всю дорогу от дома до аэропорта толкать ее руками. Керженцев засмеялся:

- На самом деле, я имел в виду еще и поговорить. Или вам не интересно узнать, в чем вы, собственно, участвовали?

- Конечно интересно! - воскликнула Светлана.

Они прошли в зал, устроились, как и вчера: Светлана с Олегом на диване, а Павел Александрович в кресле. Снова став серьезным, он, не особенно вдаваясь в подробности рассказал всю историю.

Итак, банда все-таки была. Вот только возглавляли ее, через подставных лиц, естественно, Неверов с Драгомиловым. В течение длительного времени им удавалось скрывать свою причастность к скандальным кражам ценностей из музеев. Реализовывать добычу им помогал некто Сазан - в миру гражданин Карпов. Это был известный, в определенных кругах, торговец антиквариатом, происхождение которого могло вызвать нежелательные вопросы. Дело было налажено с аккуратностью и тщательностью, мало свойственной подобным группам. Впрочем, являясь "мозговым центром", рядовой состав Неверов с Драгомиловым подбирали сами, пользуясь при этом самыми последними разработками методистов-психологов системы МВД. А те неудобства, которые вынуждены были терпеть исполнители, подчиняясь почти военной дисциплине, вполне окупались суммами доходов. Но когда Витьке Акимову, одному из лучших сотрудников Керженцева, хотя и с большим трудом, но удалось просочиться в банду, он повел осторожную, почти ювелирную работу, по разрушению этой системы изнутри.

К сожалению, сделать это абсолютно незаметно, было невозможно. Сопоставив несколько мелких неприятных происшествий, Неверов заподозрил, что простодушный конопатый бандюган, если и не является общим фактором во всех этих случаях, то весьма близок к этому. Доказательств у него, разумеется, не было, но кому они нужны, эти доказательства? Чай, не в суде - безопасность важнее. Драгомилов конкретно никого не подозревал, но из-за последних сбоев в налаженном механизме сильно нервничал, поэтому к сомнениям Неверова отнесся со всей серьезностью. Приказ ликвидировать вызвавшего подозрения парня, был отдан без особых раздумий и переживаний. Тем более, что не такой уж важной фигурой был Витька Акимов, никаких разборок его смерть не должна была вызвать.

Витька успел сбежать. Он послал сообщение Керженцеву и затаился в квартире, которую снял на чужое имя. Выбираться из города самому было опасно - Акимов не сомневался, что он объявлен в розыск. В ожидании помощи, он сделал фотографии - тайники для собранной информации. Павел Александрович не вдавался в подробности того, как это было сделано, упомянул невнятно о специальной пленке, покрывающей глянцевую сторону. Вряд ли Витька имел в виду что-то конкретное, отдавая снимки на хранение Светлане, скорее сделал это на всякий случай. На всякий случай послал еще одно донесение в Москву, сообщая об этом. Очевидно чувствуя, что ситуация становится все опаснее, написал письмо Светлане, не сомневаясь тем не менее, что сумеет выкрутиться, продержится до появления в городе Керженцева со спецотрядом.

Скорее всего, так бы все и вышло, и закончилось благополучно, но, к сожалению, даже самые опытные работники спецслужб не застрахованы от случайностей. Ввиду полной секретности операции, вся информация, поступавшая от Акимова, прямым ходом, минуя секретарей, ложилась на стол Керженцева. И оставалась там, нерасшифрованная. А Павел Александрович лежал в реанимационном отделении госпиталя, после перестрелки, связанной совсем с другим делом. А когда он пришел в себя, Вити уже не было в живых.

Пока Керженцев рассказывал все это, Олег все крепче обнимал Светлану, боясь, что она не выдержит и расплачется. Но Светлана не плакала. Сидела, притихшая, прижавшись к нему, и очень внимательно, не сводя с Павла Александровича серьезного взгляда, слушала.

Для Неверова и Драгомилова все, вроде бы, сложилось благополучно, но им не давало покоя то, что они так и не поняли, на кого работал Акимов. Они были почти уверены, что у Витьки должна быть спрятана некая важная информация, но найти ее не смогли. Обыскать Витьку на месте убийства было невозможно - помешали свидетели: Светлана с Кириллом и Олег, но потом, в больнице его очень тщательно обшарили. Безуспешно. Обыск-погром в квартире Светланы, - специально ради этого и был так затянут допрос, как и гораздо более аккуратно выполненный ночной обыск в помещениях литературного агентства "Подсолнух", тоже ничего не дали.

Неверов с Драгомиловым вплотную занялись таджиками - соседями Акимова по снимаемой квартире, но и от них ничего не добились. Впрочем, поскольку время шло, а никаких действий, неизбежных, если бы Витькина информация достигла цели, не происходило, постепенно они начали успокаиваться. Кто же мог предположить, что задержка произошла сначала из-за ранения Керженцева, а потом... ну, потом ему пришлось ехать к Светлане, в Саратов, возвращаться через две недели, снова ехать в Москву и отлавливать Олега, что тоже оказалось делом не самым простым - у него ведь уже начался концертный сезон.

- Прибавьте к этому время, необходимое для обработки фотографий, которые вы для нас так любезно сохранили, - Павел Александрович с видимым сожалением развел руками, - время необходимое для разработки операции, для предварительной подготовки... вот все и затянулось. Но теперь с вашей, Светлана Дмитриевна, бесценной помощью, преступники обезврежены. Вот, собственно, и все. Впрочем, если у вас остались какие-то вопросы, не стесняйтесь, - он поощрительно улыбнулся.

- Какая информация была на этих фотографиях? - тут же спросила Светлана.

- Очень ценная для следствия, - с готовностью ответил Керженцев. - Некоторые тонкости в структуре и организации преступной группировки, данные о прошлых грабежах, планы будущих. Подробнее, к сожалению, я не могу пока рассказать.

- А то, что они говорили про Витьку, будто он украл что-то... зачем они врали?

- Надо же им было дать правдоподобное объяснение, какие бумаги Акимова они ищут. А поиск сведений о тайнике с украденными и перепрятанным ценностями, делает все их действия очень логичными и естественными. Да и вас, заодно, можно заставить понервничать. Вы ведь, Светлана Дмитриевна, женщина интеллигентная, с тонкой душевной организацией - разве захочет такая покрывать вульгарного уголовника?

- Я им не поверила, - сказала она хмуро. - Я знала, что Витька не мог... ни секунды не сомневалась.

- Им этого не понять. Для таких людей, как Драгомилов и Неверов, сама идея подобной верности детским воспоминаниям о человеке является неестественной, - мягко пояснил Павел Александрович. - Мало ли, каким он был десять лет назад. Деньги меняют всех. А уж деньги, добытые преступным путем, тем более. Они в этом на собственном опыте убедились.

- Кстати, вы за этими следователями-бандитами слежку устанавливали? - спросил Олег.

- Совсем чуть-чуть. В рамках уголовно-процессуального кодекса и с соблюдением всех правовых норм, естественно.

- Полная законопослушность? - недоверчиво хмыкнул Олег.

- Абсолютная, - заверил его Павел Александрович, сохраняя доброжелательно-непроницаемое выражение лица.

- Но, если вам и так все про эту банду было известно, зачем понадобилось устраивать эту, - Светлана положила свою ладошку ему на колено и Олег, хотя и с некоторым напряжением, проглотил слово "дурацкую", - засаду?!

- Во-первых, говорить, что известно было все, это преувеличение, и большое. Во-вторых... видите ли, тут вступает в дело еще и психологический фактор. Появление Светланы Дмитриевны с фотографиями, само по себе выбило их из колеи - они ведь почти поверили, что все обошлось, успокоились, расслабились. А арест, который произошел в тот момент, когда Неверов и Драгомилов практически перестали ориентироваться в ситуации, сломал их окончательно. Не могу сказать, что на допросах эти деятели так откровенны, как нам хотелось бы, но пока они были в растрепанных чувствах, кое-что из них вытянуть удалось.

- Кое-что? А подробности вы нам, разумеется, не можете рассказать? - ехидно предположила Светлана.

- Разумеется, - с достоинством согласился Керженцев. - Еще что-то желаете спросить?

- А смысл? Я, кажется, не хуже вас могу на все вопросы ответить. Что-нибудь вроде: сложность ситуации усугубляется необходимостью проведения следствия в условиях недостаточного объема подготовительной информации. Поэтому более подробные комментарии, в данный момент, невозможны. Так?

- По крайне мере, очень похоже, - усмехнулся Павел Александрович. - Значит, будем считать, что у вас вопросов нет. А вы что скажете, Олег Андреевич?

- Да я, в общем-то, согласен со Светланой. Тем более, что время... можно уже и в аэропорт двигаться потихоньку.

- Пожалуй, вы правы. - Павел Александрович опытным взглядом оценил громоздящиеся на полу чемоданы:

- За один раз, пожалуй, не унесем, придется вернуться.

- Почему не унесем, - Светлана взяла стоящую около дивана полупустую спортивную сумку, сунула туда черную дамскую сумочку на длинном ремне, застегнула молнию. - Всего два места: моя кошелка и у Олега скрипка.

- А... это?

- Пускай здесь остается, - небрежно отмахнулась она.

Взгляд Олега, когда он тоже понял, что Светлана не собирается брать с собой вещи, был полон такой восторженной нежности, что она даже зажмурилась на секунду. Господи, да если бы он сразу ей сказал, она не стала бы даже доставать все эти чемоданы! Кажется, она готова всю свою жизнь бросить под ноги этому человеку. Впрочем, почему готова? Она уже сделала это: за два дня отказалась от всего - от работы, от дома; уезжает неизвестно куда и неизвестно на каких условиях... по крайней мере, замуж Олег ее пока что не звал. Хотя... какая разница? Единственное условие, которое ее сейчас волнует, это быть с ним рядом. А оно соблюдается, причем с нарастающим энтузиазмом с обеих сторон.


- Как это мы с Кирюшкой разъехались, - сокрушалась Светлана. - Надо же, мы в Москву, он из Москвы, даже не повидались!

- Ну, по телефону-то вы поговорили, - попробовал утешить ее Олег. Кириллу он позвонил еще вчера и тот, узнав все новости, проявил приличествующий случаю восторг. Кроме того, обещал Светлане ввести в курс дела родителей и позвонить уже из Хвалынска, "когда у вас, молодежь, все устаканится"!

А Олег позвонил Эле - коротко сообщил, что будет на месте не позже двух часов. Хотя они со Светланой сразу из аэропорта, не заглядывая домой, поехали в консерваторию и были там даже раньше назначенного времени, она уже ждала их в фойе, заламывая руки.

- Олег! - раздался трагический вопль, едва они миновали высокие массивные двери, - наконец-то! - Эля подбежала, схватила Олега за плечи, повернула к свету, встревожено вгляделась в его сияющую физиономию и воззвала к небесам, - нет, он еще и ухмыляется! Тернов, ты меня в гроб вгонишь! А лучше я сама тебя убью!

Из-за ее спины тихо скользнул Миша и, не обращая никакого внимания ни на жену, ни на приятеля, склонился перед ошарашенной Светланой:

- Очень рад с вами познакомиться. Я Миша, аккомпаниатор Олега. А эта грозная дама, что пытается сейчас проредить ему шевелюру, моя супруга, Элечка. Если бы вы знали, Светлана, как мы с ней счастливы, что вы приехали!

- Счастливы? - с сомнением переспросила Светлана. Судя по кровожадному виду Элечки, она была бы счастлива немедленно приколотить Олега к стене, рядом с афишами. И желательно, самыми ржавыми гвоздями.

- Не обращайте внимания, там идет обычный воспитательный процесс. Ничего особенного, через пару минут она закончит, и мы пойдем репетировать. И вообще я имел в виду не Олега, а именно вас... впрочем, что это мы на "вы", как неродные? Я хотел сказать, мы с Элей счастливы, что ты, наконец-то, приехала! Честно сказать, я уже начал сомневаться, что доживу - это был сущий кошмар!

- Но я не очень понимаю...

- Естественно, - перебил ее Миша. - Ты была там, а мы здесь, рядом с ним.

- Вы долго будете здесь топтаться? - голос Эли просто завораживал своими переливами. - Или думаете, что концерт на пару часов задержат, пока вы соберетесь делом заняться? - а, значит положенные на воспитательный процесс две минуты кончились. - Марш на сцену, бездельники!

- Все, командир дал три зеленых свистка, - улыбнулся Миша и, уже поворачиваясь в сторону лестницы, добавил, - знаешь, Олег очень тосковал последние три месяца.

- О, - ничего умнее в голову не пришло. Главное, последние слова, несмотря на улыбку, были сказаны так серьезно, что у нее мороз по коже прошел. "Олег очень тосковал"... господи, какая же она дура!

- Светлана, - окликнул ее Олег, но Эля показала ему кулак:

- Кому сказала, репетировать! Присмотрю я за твоей Светланой, не беспокойся! Идите работайте, а мы пока где-нибудь, в классе посидим.

- Да, ты иди, - не слишком уверенно поддержала ее Светлана. С другой стороны, в чем дело? Если ей сейчас придется выяснять отношения с этой женщиной, которая похоже, смотрит на Олега, как на свою личную собственность, то лучше сделать это без него. - Иди, все в порядке.

Оставшись вдвоем, женщины несколько секунд внимательно разглядывали друг друга, потом Эля быстро шагнула вперед и обняла Светлану:

- Какое счастье, что ты приехала! Олежка хоть на человека стал похож, а то ходил словно зомби какой! Ты не представляешь, как мне его жалко было, просто до слез.

Из Светланы разом словно воздух выпустили.

- Я не знала, - жалким голосом, словно пытаясь оправдаться сказала она. И быстро моргая, чтобы удержать готовые пролиться слезы, призналась: - На самом деле, мне тоже не сладко было...

- Ладно, все это теперь дело прошлое, - Эля осторожно коснулась ее плеча. - И вообще, что мы здесь стоим, как на площади? Пошли, спрячемся где-нибудь.

Они действительно спрятались - забились в какую-то крохотную комнатушку, в которой ничего не было кроме фортепиано и одного колченогого, рассохшегося стула. Садиться на него ни Светлана, ни Эля, не рискнули: обе устроились на подоконнике.

- Так даже удобнее, можно ногами болтать, - деловито сказала Эля и продемонстрировала, как удобно болтать ногами. Светлана тут же последовала ее примеру и тихо рассмеялась.

- А теперь рассказывай, - потребовала Эля. - А то я как раз отвлеклась ненадолго - с Мишей поссорилась. Пока ссорились, пока мирились, не до Олежки было. Вдруг он влетает к нам, вся шерсть дыбом, орет что-то непонятное, и исчезает. А потом выясняется, что он улетел в Саратов. Так что случилось-то?

Светлана молчала, глядя на нее почти с изумлением. Она вообще не слишком легко сходилась с людьми, а тут женщина, которую она видит впервые в жизни, без тени сомнения обнимает ее, говорит "ты", да еще требует рассказать, что у них происходит с Олегом...

- Света, ну ты что, стесняешься, что ли, - поторопила ее Эля. - Вот глупости какие! Ты пойми, мы с Мишей и Олег уже столько лет вместе, что почти родственниками стали. Вот у тебя брат есть, а у Олежки, считай, брат и сестра. И мы, между прочим, за него не меньше тебя переживаем. Не веришь?

- Почему, верю, конечно, - самое странное, что Светлане нисколько не пришлось покривить душой, она действительно, сразу поверила этой энергичной голубоглазой блондинке.

Эля секунду внимательно смотрела на нее, потом кивнула головой:

- Значит, тебе просто надо привыкнуть. И имей в виду, бояться, что мы с Мишей полезем в вашу личную жизнь, тоже не надо. Не могу сказать, что я всегда была такая умная, случилось и мне однажды... ты в курсе, что второй его брак я устраивала?

- Не-ет! - Светлана широко раскрыла глаза.

- Ну хоть про саму Людмилу рассказывал?

- Без подробностей.

- А, там никаких подробностей и не было. С Людкой мы сто лет назад познакомились, на какой-то тусовке. Не виделись долго, потом случайно повстречались. А Олег тогда уже несколько лет в разводе был, вот я и решила благородное дело провернуть, свести двух одиноких приличных людей. То, что они совершенно друг другу не подходят, стало ясно, только когда они уже поженились.

- И... и что? - осторожно спросила Светлана. Спросила только потому, что Эля сделала паузу, явно ожидая хоть какой-нибудь реакции на свой рассказ.

- Промучились несколько лет и разбежались. С огромным и обоюдным облегчением. Я очень боялась, что стану из-за этой истории для Олежки врагом номер раз, но обошлось. Зато, с тех пор, я ни во что больше не вмешиваюсь, исполняю только наблюдательные функции. Хочешь я тебе расскажу, как начало вашего бурного романа выглядело со стороны?

- А у него было четкое начало? - улыбнулась Светлана.

- Еще какое! Олег ведь на тебя сразу глаз положил, как только ты в зал вошла.

- Как это?

- А разве он тебе не рассказывал? Что ты! Миша тогда его еле от занавеса отодрал. Я даже испугалась немного. А что он с Сен-Сансом тогда вытворял, помнишь?

- Помню, - Светлана вздрогнула. - Я потом еще весь вечер ревела.

- А я валерьянкой чуть не захлебнулась, - с отвращением сказала Эля. - Десять лет жизни у меня тот концерт отнял. Так что первую вашу встречу я не хуже тебя помню. И что потом было, тоже примерно себе представляю...

- Он рассказывал? - встрепенулась Светлана.

- Смеешься? Первое время, с ним о тебе вообще невозможно было разговаривать, он только рычал в ответ.

- А потом?

- А потом с ним стало невозможно разговаривать в принципе, он рычал непрерывно. Просто я этого типчика слишком хорошо знаю. Скажи, он ведь попытался увезти тебя еще тогда, в сентябре?

- Не то, чтобы... - Светлана подумала немного, потом вынуждена была согласиться, - но, в общем, да.

- Надо же, - Эля посмотрела вниз, на свои ноги, поболтала ими без всякого энтузиазма, словно по обязанности. - Я так и подумала, просто поверить не могла. Олег всегда такой сдержанный, даже осторожный, а тут напролом, как медведь... приворожила ты его, что ли?

- Это еще кто кого приворожил. Я полгода назад про него знать не знала... и где я теперь?

- С мужиками так, - без тени сочувствия покивала Эля. - Умеют они нашу жизнь вверх дном переворачивать. Ладно, тогда ты с ним не поехала, а теперь что?

- Теперь... знаешь, Эля, он меня, все-таки, не приворожил, он меня, похоже, сглазил. Вот представь себе: жила я тихо, спокойно, никаких проблем. С работой все в порядке - и нравится и оплачивается неплохо. Достаток в доме, соответственно. Не то, чтобы я могла себе позволить много лишнего, но на необходимое мне всегда хватало. Муж - всем на зависть, за семь лет ни одного скандала. И вот появляется Олег.

Светлана посмотрела на слушавшую ее, затаив дыхание, Элю, качнула головой. Как странно! Оказывается, совсем не трудно рассказать ей то, что не каждой подружке бы доверила.

- Он меня даже раздражал сначала - все-то у него легко, все он знает, все может! А потом... погиб один мой старый приятель и мы были свидетелями его смерти.

Эля сочувственно охнула, но говорить ничего не стала.

- Сама понимаешь, милиция, допросы, прочие развлечения... кроме того, какие-то подонки ко мне домой вломились. И вот именно тогда выяснилось, что, когда Олег рядом, все это переживается гораздо легче. И дело даже не в том, что он делал, важно было совсем другое. Я не умею это объяснить, но от того, как он смотрел на меня, как говорил, как слушал, как дышал - мне становилось легче. И когда я поняла это... - Светлана замолчала.

- Ты смертельно испугалась, - подождав немного, закончила за нее Эля.

- Понимаешь, Денис, мой муж... мой бывший муж, он никогда меня особенно не баловал. Я не имею в виду подарки, хотя, их тоже не было.

- Подожди, как это подарков не было? А на Новый Год? На день рождения? На годовщину свадьбы?

- Ну... если он вспоминал, то спрашивал, сколько мне дать денег, чтобы я купила себе что-нибудь. Денис очень не любил магазины.

- И ты прожила с ним семь лет? - с ужасом спросила Эля. - Я бы убила его после первого же праздника!

- Да нет, это все пустяки, - отмахнулась Светлана. - Гораздо хуже было другое. Полное, понимаешь, абсолютное отсутствие эмоций. Я понимаю, что он не нарочно, что это свойство его характера, но иногда было тяжеловато. Хочется же, время от времени, чтобы тебя пожалели, погладили по головке, хочется хоть капельку нежности. А получить невозможно.

- И тут на горизонте возникает Олежка, который просто фонтанирует эмоциями, одна другой приятнее. Я думаю, ты была обречена с первой минуты.

- Наверное. Но, ты права, я смертельно испугалась. Когда пришло время решать, я выбрала прошлое и Олег уехал один. А я... знаешь, для меня солнце потухло. Ты говоришь, Олег был, как зомби. Вот и я так же себя чувствовала. Вроде делала что-то, ходила на работу, разговаривала с людьми, даже писать продолжала, а на самом деле... - она махнула рукой и отвернулась.

- И ты не выдержала?

- Самое смешное, что не выдержал Денис. Это он предложил развестись.

- Действительно, обхохочешься. А ты?

- Я согласилась. Хотя, конечно, по большому счету для меня это ничего не меняло. Просто по отношению к Денису так было честнее.

- Как это не меняло? Почему?

- Так ведь Олег все равно уже был потерян. Я была уверена, что он и думать про меня забыл.

- О чем ты говоришь! - всплеснула руками Эля. - Да он здесь чуть не зачах с тоски! Давно ты развелась?

- Два месяца.

- Два месяца! Ты могла приехать еще два месяца назад! Ну знаешь! Да Олег за эти два месяца из меня два ведра крови выпил! А из Миши четыре! Нет, я все понимаю, девичья скромность, женская гордость, но не до полного же идиотизма!

- Какая скромность... если бы он только меня позвал!

- Подожди, как это? Что значит: "если бы позвал"? Он что, знал?

- Про мой развод? Нет, конечно, откуда?

- Понятно! - Эля спрыгнула с подоконника, встала перед Светланой, слегка наклонив голову к плечу. - Одним словом, ты умудрилась так сама себе голову заморочить, что...

В коридоре раздался дробный топот, дверь распахнулась и в комнату заглянул раскрасневшийся Миша. Увидев их, он издал возмущенный вопль:

- Девочки! Да что же вы делаете! Олег чуть с ума не сошел, уже вламывается во все классы подряд! Нашли, куда забиться!

Снова топот ног по коридору, гораздо более громкий. Миша оглянулся и торопливо отступил в сторону, пропуская бледного, до серости, Олега. Тот влетел в комнату, рванулся к Светлане, так и не успевшей спуститься с подоконника, прижал ее к себе. Постоял так, не шевелясь, несколько секунд, потом шумно выдохнул и слегка отстранился.

- Олег! Ну что ты, Олег, - она наклонилась, коснулась губами пульсирующей голубой жилки на его виске. - Что случилось?

- Не знаю, - его плечи нервно вздрагивали. - Мы сделали перерыв, я вышел... а тебя нет. И мне показалось... я испугался, что ты передумала.

- Олег! - наконец она сползла на пол и сумела обнять его.

- Эля, я тебя предупреждаю, - плачущим голосом сказал Миша, - эта пара ненормальных доведет и нас с тобой! Вот увидишь, еще до конца сезона мы, все четверо, будем в дурдоме!


Олег не заметил, как отыграл концерт. Наверное, хорошо - зал минут пятнадцать стоя аплодировал. Публика, конечно, случается дурой, может купиться на модное имя, на популярные, не требующие душевного труда, пьески, но сегодня явно другой случай. Сегодня, на волне душевного подъема, похоже, было-таки сыграно! А как же иначе? Ведь за сценой его ждала Светланка. И сейчас они поедут к нему домой. Нет, к ним домой! Подумать только, их со Светланой общий дом! Олег, едва не рассыпав охапку подаренных букетов, отвесил последний, глубокий поклон и заторопился со сцены. Миша, с напряженной улыбкой на лице, прижимающий к груди свою порцию цветов - а ему их тоже немало перепало, двинулся следом. В узком коридоре пришлось задержаться: пожимали руки, выслушивали поздравления и комплименты, подставляли щеки под поцелуи... Наконец удалось прорваться в гримерку.

Светлана сразу подбежала, попыталась обнять, но мешали скрипка и цветы. Тогда она просто прижалась к его плечу. Эля, наоборот, шага навстречу не сделала. Стояла, скрестив руки на груди, строго смотрела на вошедших мужчин.

- И что, по-вашему, вы сейчас играли, мальчики?

- Бетховен, ода "К радости", - хмуро ответил Миша, стряхивая ботинки. - Ты что, не узнала?

В одних носках он подошел к жене, сунул ей цветы и тут же рухнул на стул.

- Глупости, - солнечно улыбаясь, возразил Олег. - Это был "Свадебный марш" Мендельсона! Правда Светочка?

- Не знаю...

- То есть, как это? - Олег забеспокоился. Не глядя, бросил ворох букетов на стол и развернул Светлану лицом к себе. - Почему?

- Как минимум, потому что ты еще не звал ее замуж, - довольно ядовито заметила Эля.

- Как это не звал? Света, что она говорит? Разве я тебе предложения не сделал?

- Вообще-то, нет.

- Но как же? Я ведь точно помню... неужели... черт, надо же, закрутился совсем!

- А я что говорю? - неожиданным мефистофельским басом пророкотал со своего стула Миша. - Строимся попарно и все в дурдом! Всем влюбленным идиотам там и место!

- А мы с тобой тоже влюбленные идиоты? - заинтересовалась Эля.

- Мы тоже. Хочешь сейчас начну безумства совершать? - он уперся руками в колени, собираясь подняться со стула.

- Мишка, сиди смирно, - приказал Олег. - Ты свою обязательную программу давно выполнил, сейчас моя очередь!

Он положил, наконец, скрипку в футляр, прижал освободившиеся руки к сердцу и очень эффектно рухнул на колени. Светлана с Элей одновременно взвизгнули.

- Цыц, - строго прикрикнул на них Миша, - не мешайте человеку! А ты, Эля, вообще поди сюда. Не тебе предложение делают.

- Спасибо, друг, - кинул Олег через плечо благодарный взгляд.

- Здесь полы сто лет немытые, брюки в пыли вывозит, - проворчала Эля, подходя к мужу.

- Его проблемы. Садись, - не вставая, он дотянулся до второго стула, придвинул его поближе, - будем из первого ряда наблюдать.

Олег дождался, пока скрип и перешептывание за его спиной смолкнут, поднял вверх сияющие глаза и заговорил звонким от волнения голосом:

- Светланочка! С первого взгляда и на всю жизнь - я люблю тебя. Согласна ли ты принять мою руку и сердце, чтобы мы были всегда вместе: в богатстве и бедности, болезни и здравии, и даже смерть не разлучит нас?!

С "первого ряда" донеслось одобрительное бормотание, но Светлана не вслушивалось. Ей хотелось ответить так же красиво и возвышенно, вот только где взять слова? Сказать: "круглой дурой надо быть, чтобы не согласиться!" Так, наверное, сказала бы Эля, а она, Светлана, все-таки профессиональный литератор, надо бы выразиться поэлегантнее. Может что-нибудь из классики? Стихи? Кажется, у Шиллера было что-то подходящее... вот только не вспоминается никак! Глаза застывшего у ее ног Олега начали испуганно темнеть, и Светлана поняла, что не нужны ему сейчас ни стихи, ни Шиллер, ни прочие изящные литературные изыски. Он ждал только одного короткого слова.

- Да! - решительно выдохнула она и опустилась на пол рядом с Олегом.

Аплодисменты зрителей были, по случаю их малочисленности, не такие оглушительные, как те, что звучали совсем недавно, после концерта, но не менее искренними. Впрочем, продолжались они недолго.

- Хватит целоваться, - Эля невежливо подергала Олега за рукав. - вставайте, надо же все обсудить!

- Вечно ты Элечка мне жизнь портишь, - он со вздохом оторвался от Светланы. - Ну что тебе еще понадобилось обсуждать?

- Свадьбу, разумеется. Вы ее как планируете? Скромненько, только для своих или буйное празднество?

- Скромненько-скромненько, - быстро ответила Светлана. - А то я буду стесняться.

- Ничего подобного, - хищно улыбнулся Олег. - Ты меня может и стесняешься, а я тобой горжусь...

- Но я же не это имела в виду, - ахнула она.

- ... и собираюсь на весь мир орать о том, что самая лучшая женщина в мире согласилась стать моей женой, - уверенно, словно его и не перебивали, закончил Олег. - Вот только место выбрать... Светланочка, тебе что больше нравится, Париж или Венеция?

- Мамочка моя! - только и смогла пробормотать она.


- Ты есть хочешь? - прошептал Олег.

- С чего ты взял? - спросила Светлана, не открывая глаз.

- У тебя в животе бурчит, - хихикнул он.

- Какой ты неделикатный. Мог бы и не заметить... хотя перекусить было бы неплохо. Что у тебя есть?

- Чипсы. С луком, с сыром и с беконом.

- И все? - она подняла голову с его плеча.

- Почему все? Еще чай, кофе, минералка... шоколада много всякого.

- Сникерсни? - усмехнулась Светлана. - Вообще-то, я имела в виду настоящую еду. Что-нибудь калорийное, вроде бутербродов с колбасой.

- А чипсы, это тоже очень калорийно, - возразил он. - И лежать могут сколько хочешь, не портясь, очень удобно.

- В чем-то ты, конечно, прав, - она села, откинула назад упавшие на лоб волосы. Поймала взгляд Олега и тут же подтянула к себе одеяло, закуталась в него. Проворчала, старательно изображая неудовольствие, - все-таки я погорячилась с вещами. Уж ночную рубашку могла с собой захватить.

- Это еще зачем? - весело удивился он.

- Сексуальный маньяк! Тащи сюда свои чипсы!

- Слушаюсь!

Через минуту, центральное место на кровати занял большой пластиковый поднос, на котором стояла глубокая миска, полная зажаренных картофельных лепестков. Олег вытряхнул в нее сразу четыре пакетика. Они дружно захрустели, запивая чипсы минералкой. Отхлебывали прямо из бутылки, по очереди.

- А завтра, - жизнерадостно сказал Олег, вытирая губы, - мы пойдем к маме в гости.

- К твоей? - Светлана посмотрела на него почти с ужасом.

- Естественно. А что случилось, Светочка? Ведь вам надо познакомиться?

- Да, конечно... - она отвела глаза в сторону.

- Света!

- Что?

- Светланка, что случилось? - он бережно обхватил ладонями ее голову, заставил смотреть прямо. - Говори.

- Да ничего такого, - она попробовала вывернуться из его рук, но Олег держал крепко. - Правда, все нормально. Просто я боюсь.

- Маму? - изумился Олег.

- Ну... Не забывай, у меня был уже некоторый опыт общения со свекровью. Не слишком... вдохновляющий.

- Не знаю, на какое чудовище ты напоролась тогда, но в этот раз - совсем другой случай, - убежденно сказал он. - Моей маме, ты понравишься.

- Ага, - уныло согласилась Светлана. А какой смысл спорить? Родственники - дело святое, знакомиться все равно придется. - Как ее зовут?

- Елизавета Романовна.

- Ясно. Значит завтра идем в гости к Елизавете Романовне.

- Ты ей понравишься, - повторил Олег.

- По крайне мере, я очень-очень постараюсь.

Степень старательности Светланы он смог оценить утром. Она приняла душ, вымыла голову, накрасилась с безупречной аккуратностью: так, что макияж был почти незаметен, но при этом, лицо от которого Олег и так с трудом мог отвести взгляд, стало еще более эффектным. Долго вздыхала, разглядывая единственную свою одежду - джинсы и лиловую водолазку, в которых приехала, поворачивая их так и этак, встряхивая и невнятно бормоча, что так всегда бывает, когда слушаются некоторых, которые...

Тронутый ее мучениями Олег, предложил смотаться сейчас в магазин и прикупить одежонки, но Светлана только возмутилась:

- Ты что! Явиться к матери своего будущего мужа в платье, которое куплено на его деньги?! Да я через порог переступить не смогу, со стыда сгорю!

- Так ведь не чужой же человек, сама говоришь: будущий муж, - предпринял еще одну слабую попытку Олег. - Жених, то есть.

- Моя бабушка всегда говорила, - Светлана была неумолима, - жених, это еще не родня!

- Ну, как скажешь, - отступил Олег. И пробормотал негромко, но так, чтобы она услышала: - Мадам Добропорядочность!

Светлана засмеялась и потребовала одежную щетку - на джинсах обнаружилось крохотное пятнышко.

Когда, наконец, они вышли из дома, она снова схватила Олега за руку:

- А ты свою маму предупредил, что мы едем?

- А как же. Позвонил, пока ты в душе полоскалась.

- И что она?

- Счастлива. Жаждет познакомиться с тобой и прижать к своей материнской груди. Светка, перестань дергаться, все будет в порядке. Моя мама - умная женщина и в состоянии тебя оценить. Тем более, Эля уже позвонила ей и описала тебя в самых превосходных тонах.

- Дай ей бог здоровья, - с чувством пожелала Светлана. - Ладно, может и обойдется. Только по дороге в магазин заскочим, купим что-нибудь. Твоей маме что больше понравится: конфеты или цветы? И не смотри на меня так, не могу я к ней с пустыми руками идти!

- Мороженое, - сдался Олег. - Шоколадное и с орехами. За него ты тоже не позволишь мне заплатить?

- Ой, Олежка! - она остановилась и, не стесняясь прохожих, поцеловала его в щеку. - Я тебя, наверное, совсем замучила? Ты сердишься?

- Ни капельки, - с нежностью сказал он. - Я просто счастлив, что ты у меня есть.


Елизавета Романовна нервничала. Сын позвонил, что придет сегодня со Светланой. ТА САМАЯ СВЕТЛАНА - большие буквы так и звенели в его голосе. Ну ладно, пусть будет Светлана... В конце концов, Олегу уже за тридцать, и Эле она понравилась. Впрочем, и Элечке, при всем ее уме, доводилось ошибаться: достаточно вспомнить Людмилу. Елизавета Романовна быстро перекрестилась. Ой, как хочется, чтобы Светлана оказалось хорошей девочкой! Неужели она так много просит у господа? Всего лишь капельку счастья для сына...

Олег не сказал, имеет он в виду официальный обед или нечто более скромное, вроде семейных посиделок? С одной стороны, накрывать на троих большой стол в зале - как-то нелепо. С другой - человек первый раз в доме, причем не простой гость, а невеста сына и пихать ее сразу на кухню... еще воспримет это, как намек.

Ладно, на кухне или в зале, а вот что на этот стол поставить? Все-таки, Олежка кошмарный ребенок! Надо же, как ни в чем не бывало звонит и сообщает, что они со Светланой будут часа через два. И что можно за такое время приготовить? То есть, много чего можно, но только если продукты заранее куплены. А у нее, на данный момент... банка зеленого горошка есть и вареной колбасы кусочек, осталось только яйца сварить, ну и картошку с морковкой, и оливье готов. На это дело двух часов всяко хватит. Хорошо, допустим, оливье. Еще борща полная кастрюля в холодильнике стоит, но это никак не годится для парадного обеда.

А, собственно, кто сказал, что должен быть обед? В конце концов, они что, есть сюда придут?! Ничего подобного. Сын ведет свою невесту, чтобы познакомить ее с матерью. Значит самым подходящим вариантом будет эдакое светское чаепитие. Конфеты есть, печенье... печенья нет, зато есть консервированные яблоки! Значит можно испечь шарлотку. Времени для этого вполне достаточно - за два часа можно их четыре штуки состряпать!

Приняв решение, Елизавета Романовна всегда начинала действовать быстро. Достать миксер, взбить яйца... сахар, сода, ложечка крахмала... всыпать муку, открыть банку с яблоками... о, духовка уже разогрелась... вылить все в формочку... оп-па! Через двадцать минут пирожок будет готов. Прекрасно! Значит чай, кофе, конфеты, шарлотка - все это прекрасно уместится на журнальном столике. Будет и достойно, и не вызывающе. Пожалуй, стоит наделать еще и бутербродов... сбегать в магазин, купить хорошей копченой колбасы? Нет, лучше сделать маленькие такие, со шпротами. уложить их в центр блюда, а по краям - незатейливые, с сыром. Положить на каждый веточку петрушки - очень мило получается!

Взглянула на часы - прекрасно, все готово вовремя. Осталось только переодеться. Не в вечернее платье, разумеется, но и не встречать же гостей в халате. Она открыла шкаф, критически оглядела вешалки: пожалуй... пожалуй, вот этот брючный костюм подойдет!

Переоделась, провела по волосам щеткой, подкрасила губы - все! Села на диван и тут же заметила легкий налет пыли на телевизоре. Огляделась по сторонам и поморщилась: не то, чтобы слишком грязно, но прибраться не помешало бы. Снова глянула на часы, может успеет хоть по центру с влажной тряпкой пробежаться? И тут же рассердилась на себя: а может еще и ремонт быстренько провернуть ради этой неизвестно откуда взявшейся девицы? Обойдется! И вообще, пусть Светлана переживает, нервничает и старается понравиться - это ей еще надо доказать свое право на существование в жизни Олега. А место Елизаветы Романовны четко определилось больше тридцати лет назад: она его мать! И всем дамочкам, которые около него крутятся, придется с этим считаться. Это уж будьте любезны! Поэтому она объявляет все приготовления к встрече законченными - кому не нравится, тот может эмигрировать. А она лично, не собирается больше тратить нервные клетки. Будет сидеть на диване и читать "Известия".

Елизавета Романовна раздраженно развернула газету и уставилась на передовую статью. Честно водила глазами по строчкам, буквы послушно складывались в слова, а вот смысл, как-то ускользал. К счастью, ждать пришлось недолго. Прозвенел звонок и сияющий, абсолютно счастливый Олег, пропустил вперед хрупкую женщину, с огромными испуганными глазами.


Все люди разные, сомневаться в этом никому не приходит в голову. И никто не удивляется тому, что два человека, выполняющие, например, одну и ту же работу, отличаются друг от друга, как небо и земля. Так что, совершенно непонятно, почему Светлана вбила себе в голову, что сейчас ее ждет повторение первого визита в дом бывшей свекрови. Мать Дениса, с первой минуты знакомства, смотрела на нее с таким презрительным недоумением, словно сын привел в дом не приличную девочку из интеллигентной и, по всем меркам благополучной, семьи, а подобранную на ближайшей помойке, неграмотную побирушку. Первое время, Светлана изо всех сил старалась заслужить если не любовь и уважение - бог с ними, на это надежды не было в принципе - то хотя бы мимолетное одобрение. Безуспешно. Ничего, кроме высоко поднятых бровей, ледяного взгляда и едких комментариев по поводу своих усилий, Светлана так и не получила. В результате она просто перестала встречаться со свекровью. Тем более, что Денис, излишней сентиментальностью не страдающий, считал семейные походы в гости к родственникам всего лишь раздражающей потерей времени. И одного-двух телефонных звонков за месяц было, по его искреннему убеждению, вполне достаточно, чтобы считать свой сыновний долг исполненным.

А мать Олега оказалась совсем другой. Она, правда тоже смотрела на Светлану чуть настороженно, но это же естественно, правда? Потом Елизавета Романовна, поняла, что Светлана чуть ли не в обмороке от страха и кажется, ее это насмешило. Она как-то очень быстро дала понять, что считает выбор сына, как минимум, приемлемым. А как максимум... что ж, максимум еще надо заработать.

Они пили чай с изумительно вкусным яблочным пирогом, еще теплым, и непринужденно болтали. А когда разговор вдруг касался планов Олега на ближайшее и дальнее будущее, само собой разумелось, что это планы на будущее и Светланы тоже. Это было удивительно приятно. Впрочем, о ее персональных делах, речь тоже заходила неоднократно. Елизавета Романовна одобрила желание Светланы продолжать писать, сказав точно так же, как Олег, пожимая плечами:

- Ноутбук купите и нет проблем. Просто будет у вас в гостинице еще один небольшой чемоданчик. А с хорошим аккумулятором, можно и в поезде работать. Вы ведь будете с Олегом ездить, я правильно поняла?

На самом деле, эту тему они еще не обсуждали, и Светлана обернулась к Олегу, вопросительно посмотрела на него.

- Разумеется будет! - ответ прозвучал немного невнятно из-за того, что рот Олега был набит пирогом, но очень решительно.

- Буду, - улыбнулась Светлана.

- Ох Светочка, - покачала головой Елизавета Романовна, - что-то больно много воли вы ему даете. Привыкнет командовать, потом не сумеете в рамки загнать. Мужчины к хорошему быстро привыкают.

- Что ты ее пугаешь, мама? Она может и рада бы поспорить, да не о чем. Ну какой смысл ей сидеть в Москве, пока я буду в Испании... ой! - он побледнел и схватился за сердце.

- Что, Олег? Что случилось? - бросились к нему обе женщины.

- Светланка! Нам же после рождества туда улетать... а у тебя загранпаспорта нет!

- Почему это нет? Я ведь писательница как никак, гордость нашей губернии. Два года назад от министерства культуры во Францию ездила. Так что, есть и даже срок годности не истек.

- И он у тебя с собой?

- Ну да. Я вообще, все документы, какие у меня есть, забрала, вплоть до флюорографии. Какой смысл им отдельно от меня в пустой квартире лежать?

- Слава богу! - Олег вскочил и бросился к телефону. Сейчас я Эле позвоню, она займется... - уже подняв трубку, уточнил, - а визы испанской у тебя нет?

- Увы, - она развела руками.

- Ну да, это было бы уже слишком хорошо. Ладно, главное паспорт есть, а визу Эля... черт, времени маловато! Как же я раньше то... Сплошные праздники впереди, никто же работать не будет!

- Ты радуйся, что у испанцев рождество уже прошло, - с коротким смешком заметила его мать. - С нашими еще можно в праздники договориться что-то сделать, а с ними...

- Да уж! Спасибо, Господи, и за малые дары!

Пока Олег договаривался с Элей, Елизавета Романовна решала со Светланой не менее важные вопросы.

- Завтра у Ксюши начинаются каникулы, и она приедет ко мне. Мы с Еленой Павловной, это мама Марины, вторая Ксюшина бабушка, поделили девочку. Учебный год она живет там, а в каникулы со мной. За исключением тех случаев, когда ее Марина или Олег к себе забирают. Так вот, завтра мы с ней будем наряжать елку. Может, вы придете с Олегом? Ксюша будет очень рада.

- Во сколько? - деловито спросила Светлана.

- Она приедет часов в двенадцать. Пока то-се, раньше двух мы за дело не примемся.

- То есть, к двум. Я только не знаю, Олег будет свободен? - добавила она извиняющимся тоном. Подумала и неуверенно спросила, - а если нет, можно мне одной придти?

- О чем речь? Без него игрушки целее будут. Вы не поверите, Света, каждый раз, хоть пару шаров, но разобьет!

Собственно, они засиделись в гостях гораздо дольше, чем прилично для светского визита. Когда наступило время обеда, Елизавета Романовна, не особенно интересуясь их мнением, поставила греться кастрюлю с борщом. Светлана запаниковала, начала отказываться, схватила Олега за рукав, торопливо и невнятно объясняя, что спасибо, конечно, большое, но им уже пора...

- Куда это ты опаздываешь? - удивился Олег, игнорируя ее выразительное подмигивание. - Поедим, а тогда уже и пойдем.

Светлана больше всего хотелось спрятаться под стол. Она слишком хорошо помнила выражение лица бывшей свекрови, когда та была вынуждена предложить заявившей не вовремя в гости невестке, остаться пообедать. Кажется, это было меньше, чем через полгода после свадьбы и у Светланы тогда еще не перекипели восторженно-родственные чувства. Впрочем, после того случая, она являлась к матери Дениса только по договоренности и никогда - без мужа.

- Светочка, вам сметану в борщ или майонез?

- Сметану, пожалуйста, - пришлось поднять глаза и посмотреть на Елизавету Романовну. Она орудовала половником без тени раздражения на лице. Наоборот, накрывала на стол с явным, даже демонстративным удовольствием. А собственно... собственно, почему бы и нет? Светлана и раньше подозревала, что не все свекрови являются родными племянницами огнедышащих драконов - и девчонки рассказывали, да и ее собственная мама вряд ли сильно изменится, когда Кирюшка наконец женится. И почему бы матери Олега не оказаться такой же? В конце концов, бомба два раза в одну воронку не падает. Значит, просто по теории вероятности, вторая свекровь должна оказаться приветливой разумной женщиной, такой... такой, как Елизавета Романовна!


- Спокойствие, доброжелательность, ум, чувство юмора, бездна обаяния, - Светлана чуть ли не торжественную оду в честь Елизаветы Романовны складывала, по дороге домой. - Твоя мама изумительная женщина, я в нее влюблена!

- Эй, ты все перепутала, - смеялся очень довольный Олег, - она, конечно, изумительная женщина, но влюблена ты, все-таки, в меня!

- Хорошо, влюблена в тебя, но ее я просто обожаю... О, магазин, давай зайдем.

- Если хочешь. А зачем?

- Затем, что я завтракала чипсами и совершенно не желаю ими ужинать. Надо хоть пачку творога купить.

- Пачку творога. Ну-ну, - пробормотал Олег, следуя за ней к стеклянным дверям супермаркета.

Обратно он вышел с тремя большими, плотно набитыми пакетами. Еще один пакет несла Светлана.

- Предупреждал же меня Кирюшка о твоих привычках, - роптание Олега абсолютно не соответствовало блаженному выражению на его лице. - Это называется: "пачка творога"?!

- Я же не виновата, что именно творога там и не было. А оливки ты сам попросил купить.

- Так только оливки же! А про картошку и мясо я даже не заикался.

- Правда? А я просто подумала, вечером хорошо будет картошечки жареной, - не глядя на него, мечтательно сказала Светлана. - И отбивные... жареным лучком посыпать... На ужин, я имею в виду. Но если ты категорически против...

- Ничего подобного, вовсе я не против, - сглотнув слюну сказал Олег. - И вообще, разве я сказал, что мы купили что-нибудь лишнее?

Несмотря на столь стремительный разворот, она попробовала объяснить:

- Ты пойми, Олежка, мне психологически трудно жить в доме, в котором нет продуктов, из которых я могла бы приготовить тебе обед.

- Да что ты, я ведь, на самом деле, не против. Просто я не так много времени в этом доме бываю. Вот и держу там только ту еду, что и за полгода не испортится.

- Ну да, - хмыкнула Светлана, Чипсы и минералку.

Разумеется, в этот вечер Олег в сторону чипсов и не посмотрел. Крутился на кухне, мешая Светлане, пока она жарила обещанную картошку и отбивные. Параллельно, обсуждались планы на завтра. Олег действительно был занят, но репетиция, назначенная на два часа, давала возможность проводить Светлану к матери и пообщаться полчасика с Ксюшкой.

- А с утра, пораньше, - предложил он, - подъедем к магазину, где компьютеры продают, и обеспечим тебя средством производства. Надеюсь, ты позволишь мне за него заплатить? Хотя бы, в порядке компенсации за уход из агентства?

- Если только в порядке компенсации, - засмеялась она.

На следующий день, по дороге к Елизавете Романовне, Светлана чувствовала себя гораздо спокойнее. Конечно, предстояла встреча с дочерью Олега, но ее она почти не боялась. Скорее, была полна решимости найти с девочкой общий язык. В конце концов, при таком отце и такой бабушке, Ксюша просто обязана была оказаться чудесным ребенком!

А она такой и была. С радостным визгом повисла у Олега на шее, только потом уделила внимание Светлане. Уставилась на нее темными, отцовскими глазами, протянула руку, сказала немного церемонно:

- Здравствуйте. Меня зовут Ксения.

- Очень приятно. Светлана, - она пожала крепкую ладошку.

- Без отчества? - уточнила Ксюша, - и не тетя, а просто Светлана?

- Честно говоря, мне не очень нравится, когда меня зовут тетей - почему-то сразу чувствую себя в три раза толще. А по отчеству - слишком официально, как в учреждении. Так что, пусть будет просто Светлана.

- Хорошо. А еще, баба Лиза сказала, что вы будете с нами елку наряжать.

- Если ты не возражаешь, разумеется.

- Не возражаю, - Ксюша смерила ее взглядом и предупредила, - только вы до верхушки не достанете, вы слишком маленькая.

- А как же тогда быть, - с интересом спросила Светлана. - бабушка твоя богатырским ростом не отличается, да и ты пониже меня будешь...

- Я на стул встану, - снисходительно объяснила девочка, - а вы с бабушкой будете мне шары подавать.

Пока они с Ксюшей знакомились, Олег открыл приготовленную Елизаветой Романовной коробку, достал оттуда части складной елки, с ловкостью, означающей, что он занимается этим не первый год, соединил их, как будто собирая детскую игрушку-пирамиду, нахлобучил пушистую верхушку:

- Оп-ля! Дамы, принимайте работу!

Дамы работу приняли без замечаний и претензий - разлапистая елочка, даром что искусственная, была очень хороша. Кончики темно-зеленых иголок покрыты серебристым инеем, а на коричневых частях, изображающих ствол, среди отслаивающихся чешуек коры тускло поблескивают капельки смолы: ну просто, как живая! Светлана наклонилась к ветке, вдохнула слабый хвойный аромат, с недоумением уставилась на коробку.

- Да пластмассовая она, точно, - закатилась веселым смехом Ксюша, - просто специальным составом пропитана, чтобы запах был! Правда классная елочка?!

- Классная, тут не поспоришь, - согласилась Светлана. - Я в наших магазинах тоже хорошие елки видела, но не такие!

- Ха, еще бы! Папа эту из Австрии привез, еще когда я маленькая была! - она схватила Олега за руку, - ты помнишь, папа?

- Конечно, моя милая, - он нежно провел ладонью по темным волосам дочери и повернулся к Елизавете Романовне, - мама, а где игрушки?

- На антресолях, я еще не сняла.

- Так давай, я помогу.

- Ни в коем случае! Хватит с меня твоей помощи в прошлом году.

- Папа тогда коробку уронил и четыре шара вдребезги разбилось, а еще два накололось, - наябедничала Светлане очень довольная Ксюша.

- Подумаешь! Они все равно уже облезлые были. А так я сразу сбегал и новеньких прикупил.

- Так ты и сегодня собираешься по магазинам носиться, шары прикупать? - наивно поинтересовалась Елизавета Романовна. - А я думала, ты сейчас на репетицию...

- Ой! - Олег схватился за куртку, которую не удосужился убрать в шкаф, а бросил в зале, на кресле, - правда, пора бежать! Ну, девочки, ведите себя хорошо, я скоро вернусь!

Расцеловал всех троих, схватил скрипку и испарился.

- Скоро - это когда? - спросила Светлана, глядя ему вслед.

- Часам к восьми, - со знанием дела ответила Ксюша. - Успеем и елку нарядить, и убраться. Что, бабушка, приступим?

- А как же, - Елизавета Романовна, вместо того чтобы подойти к елке, скрылась на кухне.

Ксюша взяла Светлану за руку, потянула туда же. На ходу пояснила:

- Такое серьезное дело нельзя начинать просто так: схватили игрушки и стали на елку вешать. Надо привести себя в соответствующее душевное состоянии, понимаете?

- Кажется да, - кивнула Светлана. - Настроится в резонанс празднику.

- Точно! - восхитилась девочка. - А для этого, лучше нет, чем чаю с конфетками попить. Согласны?

- Кто бы спорил, но не я. Тем более, когда конфеты на столе уже стоят.

Настроение создавали вдумчиво, каждая при этом выпила по две чашки чая. Почувствовав, что нужная степень резонанса достигнута, двинулись доставать коробку с игрушками с антресолей. Светлана с Ксюшей забрались на стулья, а Елизавета Романовна страховала снизу. Игрушки спустили на пол без приключений, что вызвало у девочки прилив законной гордости. Она еще раз, более подробно, рассказала, как "папа в прошлом году шарахнул коробку об пол", и что именно, сказала в тот момент бабушка. Если верить ребенку, Елизавета Романовна проявила в тот момент кротость и незлобивость, достойные святой.

Потом начали процесс, собственно украшения елки. Сначала обмотали ее двумя электрическими гирляндами: на одной лампочки были в форме крохотных свечек; на второй, покороче - разноцветные китайские фонарики. Сами игрушки показались Светлане удручающе однообразными. Она привыкла к тому, что кроме известного количества шаров, на елке должны болтаться сосульки, шишки, колокольчики, Деды Морозы, Снегурочки, космонавты, фрукты-овощи, вроде стеклянных морковок, груш и огурцов, матово-белые зайчики с розовыми ушками, а также, неведомо что означающие, но симпатичные загогулины. Здесь же, в каком-то очень четком, очевидно годами выверенном порядке, на синтетические лапки навешивались только шары. Чтобы не вносить сумятицу и не портить геометрию сложного рисунка, творимого на ее глазах Ксюшей и Елизаветой Романовной, Светлана добровольно сосредоточилась на выполнении подготовительной операции: "развернуть и подать".

Очень быстро она пришла к выводу, что погорячилась, посчитав украшения однообразными. Большие и маленькие; блестящие и матовые; покрытые, словно инеем, серебристой крошкой, и зеркальные; прозрачные, с крохотными фигурками внутри, шары занимали свои места, и елка быстро приобретала изысканную, но вместе с тем, непринужденную элегантность. А уж когда Ксюша приколола к некоторым веткам маленькие алые, перетянутые витой золотой ниткой, бантики и, дотянувшись со стула до макушки, натянула серебристую, украшенную колокольчиками звезду все сомнения исчезли - елка была украшена образцово. Они еще набросали сверху дождя, совсем немного, только чтобы подчеркнуть красоту, а не спрятать ее за завесой мишуры. Включили обе гирлянды и расселись вокруг, прямо на пол, любуясь результатами работы.

- Как красиво! - зачарованно глядя на слегка колышущиеся серебряные нити, сказала Светлана. - И сразу настроение совсем другое... новогоднее. Просто чудо!

- Это точно, - с удовольствием согласилась Елизавета Романовна. Мелькнувшую догадку, что, по меньшей мере, последние несколько лет, Светлана этого новогоднего чуда было лишена, она мудро оставила при себе.

На самом деле, Елизавета Романовна ошибалась ровно наполовину. Елку-то Светлана ставила регулярно - синтетической, правда, у нее не было, зато каждый год она покупала живую, придирчиво выбирая невысокую и пушистенькую. Покупала всегда одна, проявляя какое-то, ей самой не очень понятное упорство. Приволакивала домой, и держала до конца декабря на балконе. Там же стояло с лета приготовленное ведро с песком. Тридцатого числа, даже если Денис был дома, сама заносила все в зал. Включала магнитофон с музыкой повеселее, и приступала к сотворению праздника, опять же, сама.

Сама ввинчивала ствол елочки в песок, сама вешала гирлянды и игрушки, сама закутывала ведро старой, тщательно отбеленной простыней, маскируя его под сугроб, сама пристраивала на полу две большие пластмассовые куклы - Деда Мороза и Снегурочку. Потом сама убирала мусор: упавшие иголки, просыпавшийся песок, обрывки ваты и газет, и закончив, сама себя хвалила за работу. Денис, в лучшем случае, бросал на елку равнодушный взгляд и пожимал плечами: "Нужна тебе эта растопырка в доме? Только свет из окна загораживает".

Так что, елка, так сказать, имела место, а вот чуда... чуда никак не случалось. Вместо него прочно обосновалось ощущение безнадежности, как в том анекдоте, про фальшивые елочные игрушки: "Не радуют, блин"!

Ксюшка, тем временем, охнула, всплеснула руками, будто вспомнив о чем-то важном, и вскочила:

- Самое главное-то! Я сейчас! - Она умчалась коридор, через секунду вернулась со своим рюкзачком. Достала из него четыре, вложенные одна в другую, плетеные корзиночки, - вот, для подарков! Я сама покупала, правда прелесть?

- Прелесть, - единодушно согласились и Светлана, и Елизавета Романовна.

Впрочем, Ксюша в их одобрении и не особенно нуждалась. Она деловито расставляла корзиночки под елкой, приговаривая:

- По старшинству, первая бабушке, вторая папе, третья Светлане и четвертая мне! Вы ведь с нами Новый год встречать будете?!

- А... - Светлана неуверенно оглянулась на Елизавету Романовну.

- С нами, с нами, - добродушно усмехнулась та. - Олег тоже так скажет, не сомневайтесь.

- Раз мы все решили, - Ксюшкина мордашка приобрела очень хитрое выражение, - то не пора ли нам слегка подкрепиться? По-моему, по куску сладкого пирога мы честно заслужили!

- А может супчика? - намекнула ей бабушка.

- Это в первый-то день каникул? В день, когда мы наряжали елку? В день, когда ты пекла самые вкусные на свете пироги? За что?

- Ох, балую я тебя, Ксения, - сокрушенно покачала головой Елизавета Романовна. - Ну да ладно, пусть будут пироги.

Естественно, все отправились на кухню. Себе и Светлане Елизавета Романовна сделала кофе, Ксюша потребовала к пирогу молока.

- Светочка, я все хотела спросить, вы какие-нибудь свои книги захватили с собой? - между двумя глоточками кофе спросила Елизавета Романовна.

- Даже в голову не пришло, - честно ответила Светлана. - Вообще-то, я в такой спешке собиралась...

- Жаль. А мне, честно говоря, интересно стало, захотелось прочесть что-нибудь.

- Я тебе дам, - сказала Ксюша, - у меня есть одна.

- У тебя? - изумилась бабушка, - откуда?

- Ну, вообще-то она не моя, я у папы ее взяла. "Капризная принцесса" называется.

- Нет, - Светлана качнула головой в ответ на вопросительный взгляд Елизаветы Романовны, - я ему не дарила.

- Значит сам купил, - пожала плечиком Ксюша. - Почему нет? Кстати, мне понравилось. Веселая и почти без соплей.

- С-спасибо, - поперхнулась своим кофе Светлана. - Такой благоприятный отзыв не часто услышишь.


- Олежка, а я что про тебя знаю! - Светлана крутилась вокруг него, как школьница-малолетка, чуть ли не на одной ножке прыгала.

- Что?

- Ты мою книжку купил. "Капризную принцессу"!

- А-а, - Олег поймал ее, обнял за плечи. - Лучше не напоминай мне об этом.

- Почему?

- Самое худшее время в моей жизни. Ты меня погнала...

- Я тебя вовсе не гнала! - Светлана попыталась вывернуться, но он держал крепко.

- Светка, не дергайся. И не придирайся к словам, я же о сути говорю. А по сути, ты меня погнала. Главное, даже никакой надежды не было, когда-нибудь тебя увидеть и вдруг твою книжку на лотке увидал. Я и купил, думал почитаю - легче станет...

- И стало?

- Нет. Светланка, я не хочу это вспоминать. Давай поговорим про что-нибудь, более веселом.

Они вошли в подъезд, и Олег отпустил Светлану, чтобы достать ключ. Она весело запрыгала по лестнице - две ступеньки вверх, одну вниз. Далеко вперед не убегала, ждала его. И, естественно, продолжала болтать.

- Давай, - теперь ступеньку вверх, две вниз. - Елизавета Романовна сказала, что Новый Год мы встречаем у нее.

- А как же, это традиция, - подтвердил Олег, шаря в карманах. Наконец, нашел ключ и, зажав его в руке, двинулся следом. - Новый Год я всегда встречаю по-семейному, с матерью и Ксюшей. А теперь не я один, а мы с тобой. И вообще, народная примета что говорит? Как Новый Год встретишь, так весь год и сложится. А я эгоист, я хочу, чтобы будущий год у меня прошел в окружении самых близких мне людей! Убедил я тебя?

- Так я и не спорила, - улыбнулась Светлана, взбегая вверх и останавливаясь на площадке. - И согласна провести следующий год в окружении тебя и твоих близких.

Лампочка на лестничной клетке не горела, так что вставить ключ в скважину удалось не сразу. Наконец, замок щелкнул, и Олег распахнул дверь.

- Прошу! - он слегка поклонился и отступил на шаг, пропуская Светлану в квартиру.

Она, кокетливо склонив головку и, ухватив пальчиками воображаемую длинную пышную юбку, просеменила на цыпочках мимо него. В коридоре сумела довольно ловко изобразить пируэт или нечто, на него очень похожее, включила свет и обернулась лицом к входящему следом Олегу.

Вдруг глаза Светланы расширились, и она вскрикнула. Олег не успел оглянуться - сильный удар сбил его с ног. Он инстинктивно извернулся, упал на пол, хотя и сильно стукнувшись о стенку, но так, чтобы футляр со скрипкой оказался сверху. С громким стуком захлопнулась дверь, снова испуганный крик Светланы... Олег встал на четвереньки, потряс головой, с некоторым трудом сфокусировал взгляд... и едва не распластался на полу опять, парализованный ужасом.

Светлана стояла, замерев в неудобной позе, а к горлу ее было прижато лезвие ножа, показавшееся Олегу просто огромным. Непонятным образом, вопреки законам оптики, он видел только это тусклое лезвие и глаза Светланы, а лицо человека, который ее держал, оставалось стертым, размазанным пятном.

- Не ждали? - спросил человек. В его напряженном голосе отчетливо были слышны торжествующие нотки. - А мы как раз и приперлися! Вместо Дедушки Мороза!

Олег моргнул. Теперь он понял, что это тот самый милиционер, один из двух, которых... Неверов... но как он здесь оказался? Ведь его же... их арестовали!

- Удивляешься? - хохотнул Неверов. - Думал, меня так легко скрутить? Хренушки! Это для таких, как ты, в тюрьме только вход, а для меня и выход всегда найдется, понял?

- Понял, - Олег медленно, стараясь не смотреть на бледную Светлану, поднялся с пола. Машинально снял с плеча и аккуратно поставил в угол скрипичный футляр - чтобы никто не зацепил ненароком. Оценил взглядом расстояние до руки, сжимающей нож. Прыгнуть вперед, ударить ногой... а куда бить, если он весь за Светланкой спрятался, в голову? Как же эти супермены в боевиках умудряются своих девиц освобождать? Попробовать зайти сбоку? И ли все-таки прыгнуть, но не пытаться бить, а попробовать вцепиться ему в руку зубами? Черт, в любом случае, пока Олег до него доберется, этот гад сто раз успеет Светке горло перерезать.

- Ты не балуй, музыкант, - словно угадав его мысли, строго сказал Неверов. - Даже не вздумай тут Рэмбо изображать, пожалеешь.

- Что вам... что тебе нужно? - мрачно спросил Олег.

- Хороший вопрос. Интересуешься, значит, зачем я вас, сладкая парочка, навестить решил? А самому ничего в голову не приходит?

- Нет. Говори ты.

- Надо же, какой сердитый, - Неверов мерзко захихикал и слегка наклонив голову вперед, спросил у Светланы, - а ведь мог бы быть и полюбезнее, как считаешь, куколка? Хотя бы ради тебя? На тебя ведь он так не рычит?

Светлана заметно вздрогнула, но промолчала.

- Отпусти ее, - сказал Олег. - Я, действительно, не Рэмбо, зачем тебе заложники?

- Не, мне так спокойнее. Вдруг тебя на подвиги потянет - лучше подстраховаться, - он нахмурился и резко сменил издевательски-любезный тон на холодный, приказной. - Хватит болтать. Давай, деньги.

- Деньги? - удивился Олег.

- А ты думал я чайку попить заглянул, на огонек? Я ведь теперь беглый преступник, мне за все наличными надо расплачиваться. Так что, не томи, открывай кубышку. Где она у тебя?

- В комнате.

- Ну так иди туда! - в крике Неверова прорвалось раздражение. - Только смотри мне, без шуток! Руки на виду держи!

Олег пожал плечами и, держа руки на уровне плеч ладонями вперед, прошел в комнату. Включил свет, предупредил, не оборачиваясь:

- У меня не очень много.

- Давай все, сколько есть.

- Хорошо, - Олег открыл секретер, достал из лакированной палехской шкатулки пачку купюр, положил на стол.

"Эх, если бы у меня здесь лежал пистолет..." - Олег покосился в сторону Неверова. Тот, не убирая ножа от горла Светланы и подталкивая в спину, заставил ее передвинуться. Теперь они стояли справа от двери в комнату, у самой стены. - "Если бы у меня был пистолет, я бы все равно ни черта не смог сделать. Стрелять не умею, а на испуг его не возьмешь!"

Олег сделал пару шагов, потянул на себя узкий ящичек высокого комода, вынул тонкую стопку долларов, тоже бросил на стол. Повернувшись лицом к Неверову, медленно и плавно достал из внутреннего кармана куртки бумажник, вытряхнул оттуда все деньги, добавил к ним ворох бумажек из карманов.

- Все. Больше нет.

- Действительно, не густо, - согласился заметно повеселевший Неверов, - а у мадамки твоей?

Левой рукой он выдернул из рук Светланы сумочку и бросил ее Олегу.

"Швырнуть сейчас сумочку обратно, ему в лицо и тут же прыгнуть самому... если не попытается уклониться, то потеряет, хоть на пару секунд, ориентацию, а если попытается - еще лучше, можно сразу врезать ему по башке со сей силы... черт, в любом случае, рука с ножом дернется и тогда... "

Олег послушно порылся в сумочке, извлек перетянутую резинкой пачку сторублевок, присоединил к остальным.

- Неплохо. А теперь золотишко.

- Да я, как-то не особенно увлекаюсь, - Олег развел руками. Заметил блеснувшие часы и спохватился, - ах, да! Вот.

Он расстегнул браслет золотой "Омеги", бросил на деньги сверху.

- И все? - недоверие в голосе Неверова примерно наполовину было смешано с разочарованием. - Может еще какие цацки есть?

- Цацки? Запонки подойдут? - Олег открыл другой ящичек секретера, взял две небольших черных коробочки, открыл, показал их содержимое Неверову.

- Вали до кучи, - согласился тот. И поинтересовался, без особого любопытства: - А чего обе пары одинаковые?

- Какие подарили, - пожал плечами Олег.

- А ты? - строго спросил Неверов у Светланы, скосив глаза вниз, на ее пальцы, на которых не было даже обручального кольца. - Где твои цепочки-колечки?

Светлана беззвучно шевельнула губами. Секунду он внимательно смотрел на нее, потом немного отодвинул лезвие. На пару миллиметров, не больше.

- Говори, не бойся.

- У меня все дома осталось. Забыла.

- Что же ты так неаккуратно собиралась... - начал было журить ее Неверов, но его прервал звонок в дверь. Его рука непроизвольно дернулась и отточенное лезвие задело кожу зажмурившейся Светланы. Олег дернулся к ней, но его остановил страшный взгляд Неверова.

- Кто? - шепотом спросил он.

- Откуда я знаю? - обозлился Олег. - Что ко мне, мало народу ходит?

Звонок снова залился настойчивой трелью. Неверов закусил губу.

- Ладно. Посмотри, кто там и гони в шею. И имей в виду, мне только рукой шевельнуть... не вздумай на помощь звать.

Он ничего не ответил. Просто пошел в коридор и открыл дверь. И едва не ахнул, сам не зная, от радости или от испуга. Очень трудно оценить, как ты выглядишь со стороны, поэтому Олег не представлял себе, каким его увидел Керженцев, но реакция Павла Александровича, в любом случае, оказалась довольно неожиданной.

- А я к вам за хлебушком, Олеженька, - его добродушно-веселый голос абсолютно не соответствовал серьезному, даже напряженному выражению лица. - Выручите уж старика, по-соседски!

И беззвучно, четко артикулируя, спросил: "Неверов?"

- Да, да, конечно, - закивал Олег, указывая в сторону комнаты и с отчаянием заглядывая Керженцеву в глаза, - вам черного или лучше батон?

"Там Светлана!"

Керженцев поднял руку и из-за его спины бесшумно выдвинулся Дон, в обычном своем камуфляже. Показал Олегу пистолет, вопросительно поднял брови.

"Нет, - отрицательно мотнул головой тот, - нож!"

И приставил ребро ладони к горлу.

- Пожалуй, лучше батончик, - рассудительно сказал тем временем Керженцев. - Если я вас не обездолю, конечно.

- О чем речь, дядя Саня! - рядом с Доном, так же бесшумно вырос второй парень в камуфляже, незнакомый. Олег не то, чтобы совсем успокоился, но по крайне мере, появилась надежда, что эти ребята сумеют спасти Светлану. - Одну минуточку, сейчас принесу!

Он вопросительно вытаращился на Керженцева, дескать, а теперь мне что делать? Тот кивнул в сторону кухни, и Олег послушно метнулся туда. Громко стукнув крышкой хлебницы, схватил начатый батон, тяжелой рысью промчался обратно, протянул его Керженцеву:

- Вот, дядя Саня, берите!

- Спасибо, голубчик, - прогудел Керженцев, не делая ни малейшего встречного жеста, - а я завтра отдам. Утречком пойду погулять, так загляну в булочную. Ну, счастливо, Олеженька, спасибо...

Он приоткрыл дверь и захлопнул ее. Снова одними губами, но помогая себе выразительными жестами, сказал:

"Возвращайтесь в комнату. Говорите с ним. Отвлекайте."

Олег кивнул, сунул батон на полку с обувью и прошел мимо неподвижных парней. В комнате все было по-прежнему. Ну, разве что, Неверов был теперь так же бледен, как Светлана. Увидев Олега, спокойно входящего в комнату, он шумно выдохнул. Потом спросил:

- Кто это был?

- Сосед из тридцать четвертой квартиры. За хлебом приходил, - ответил Олег. И добавил язвительно, - здесь что, плохо слышно было?

А вот это было ошибкой. Неверов сразу напрягся, впился в Олега подозрительными глазами-буравчиками:

- Ишь, расхрабрился. Я тебя предупредил, музыкант, не балуй. Делом лучше займись - сложи деньги в пакет. И золото не забудь.

- А что будет потом? - Олег не пошевелился.

- Когда это, потом?

- Вот заберете вы деньги, а потом? Что, просто оставишь нас в покое? Повернешься и уйдешь?

- Расхрабри-и-ился, - протянул Неверов, внимательно вглядываясь в него. - А если я скажу, что так и будет, поверишь?

- Нет.

- Правильно. И ты прекрасно понимаешь, что "потом" будет только у меня. А у вас... сначала я убью твою кралю, а вторым номером - тебя.

Светлана, и так бледная, побелела почти до синевы. Только сейчас Олег заметил, что ее левая рука, раньше прижатая к груди, незаметно передвинулась вверх и пальцы уже почти касались запястья Неверова.

- Так какого черта я должен тебе помогать? - Олег сжал кулаки. Теперь, когда в коридоре затаились готовые к броску Дон с напарником, отвлечь внимание на себя было еще важнее. - Лучше я все сгребу сейчас, да в окно выброшу, будет бомжам на Новый Год подарок! - Он шагнул к окну, взялся за ручку и с вызовом посмотрел на Неверова.

- Не-ет, - засмеялся Неверов и даже, кажется, слегка расслабился. И главное, немного повернулся, так, чтобы видеть и Олега, и окно. А вот дверь в комнату, оказалась у него за спиной. - Ничего подобного ты не сделаешь, музыкант. Я вашего брата, интеллигента, хорошо изучил, так что знаю: ты до последней секунды будешь, как уж под вилами извиваться, потому что, надеешься: появится добрый дядя с пистолетом и спасет и тебя и твою подружку. Только зря надеешься, в этот раз у тебя облом вышел...

Он еще продолжал говорить, когда в дверях мелькнула гибкая тень. Неверов, почуяв опасность каким-то шестым, седьмым, пятнадцатым звериным чувством, попытался обернуться, даже успел оттолкнуть мешающую ему Светлану и замахнуться ножом. Но Дон не только выглядел, как профессионал, он и был профессионалом. Одно неуловимое движение, и нож со звоном отлетел в сторону, стукнулся об пол и скользнул по гладкому линолеуму к стене, под батарею. Легкий, почти изящный разворот, удар, и Неверов, задохнувшись, согнулся пополам.

Олег успел поймать падающую Светлану, потянул ее в сторону и у стены замер, прижав к себе. Дон артистично взмахнул наручниками, защелкнул их на запястьях Неверова.

- Вот и все, Светочка, - погладил Олег по голове уткнувшуюся носом ему в шею, дрожащую Светлану. - Вот и все, моя хорошая, все кончилось.

Она ничего не ответила, только всхлипнула и прижалась теснее.

В комнату неторопливо вошел Керженцев, не оглядываясь, сделал знак второму парню оставаться в дверях, а сам опустился в кресло.

- Что же это вы, Георгий Евгеньевич, - тоном доброго дядюшки, который ласково журит беспутного, но любимого племянника, начал он, - несолидно себя ведете. Ни себе покоя, ни людям. В бега вот ударились, зачем? И вам хлопоты, и нам суета, и хорошим людям неудобство доставили... оно вам нужно было?

Продышавшийся Неверов ответил громко, коротко и непечатно.

- Не согласен, - совершенно спокойно качнул головой Керженцев. - Более того, уверен, что вы не правы. Судите сами: товарищ ваш, Алексей Николаевич, совсем по-другому себя ведет. Сотрудничает со следствием, и весьма активно, следовательно может рассчитывать на суде...

Неверов снова выругался и сплюнул на пол. Потом сказал жестко:

- Лешка дурак и размазня. Ему проще в ваши сказки поверить, чем самому действовать. Кретин! Можно подумать он сам мало этих песен про содействие следствию с последующим снисхождением спел!

- Ну, ваши действия, Георгий Евгеньевич тоже особо мудрыми не назовешь. Зачем вы, собственно, сюда заявились? Мстительность, в вашем положении, чувство неблагодарное и, для вас же, опасное. - Керженцев заметил невольный взгляд, брошенный Неверовым на стол, подошел поближе, разворошил неопрятную кучу купюр, взял одну из черных коробочек, открыл, полюбовался запонками, - ах вот оно что! И вовсе не вульгарная жажда мести влекла вас сюда, а стремление к социальной справедливости. Вы почувствовали непреодолимую потребность заняться немедленным перераспределением материальных благ! Что ж, снимаю свои возражения, не такой уж неразумный поступок.

- Павел Александрович, а вы никак не можете избавить нас от этого террориста? - Олег позволил себе вмешаться потому, что Светлана продолжала дрожать и ясно было, что успокоить ее, пока Неверов здесь, не удастся.

Керженцев оглянулся, остановил внимательный взгляд на Светлане:

- Извините. Конечно, вы правы. Дон! - он коротко кивнул, указывая на дверь.

Дон, послав Олегу немного смущенную улыбку - все-таки не совсем чужие люди, знакомы уже, а встретились, и ни "здрассте", ни "до свидания" - взял Неверова за шиворот и не слишком бережно поволок к дверям. Второй парень, все так же бесшумно исчез вслед за ним.

- Ну что я могу сказать, еще раз извините, - развел руками Керженцев. - Надо бы, правда, опять протокол составить, ваши показания... - он посмотрел на Олега и тут же согласился, - ладно, завтра или послезавтра... одним словом, когда Светлана Дмитриевна будет в состоянии. Всего хорошего, отдыхайте, - потоптался на пороге и добавил неуверенно, - вы ей валерьяночки, что ли... или молока теплого... с коньяком. Говорят, помогает.

- Спасибо, - сдержанно ответил Олег. Он сумел не сказать, что самым лучшим успокоительным для Светланы будет, если она никогда больше не увидит ни самого Керженцева, ни его бравых подчиненных, ни Неверова с Драгомиловым. А еще лучше, если и не услышит о них.

Судя по выражению лица, Павел Александрович понял это и без слов.

- Поверьте, мне, действительно, очень жаль...

Очевидно ребята, выводя Неверова, оставили дверь в квартиру приоткрытой, потому что невнятный, полузадушенный вопль, донесшийся с лестницы, был слышен очень хорошо. И, почти сразу же, топот ног, повелительный окрик, грохот выстрела, второго... Керженцев, с легкостью семнадцатилетнего юноши, выскочил на площадку. Олег рванулся было следом, но Светлана громко вскрикнула и так вцепилась в него, что поневоле пришлось затормозить. Впрочем, судя по тому, что беготни и стрельбы в подъезде больше не было, а слышна была только забористая ругань, спешить причины не было.

Вернулся Керженцев, снова встал в дверях, посмотрел хмуро:

- Вот такие дела...

- Он опять сбежал? - Олег старался говорить спокойно, но, похоже, дрожь Светланы передалась и ему.

- А? Нет, - Павел Александрович пожевал губами и добавил неохотно, - от этого, как вы Олег Андреевич, изволили выразиться террориста, вы теперь окончательно избавлены. - И поморщился раздраженно, - грязная работа. Неаккуратная.


- И вы не пошли на него посмотреть? - Ксюшка энергично мешала ложкой, заправляя салат, но делала это не глядя. В данный момент ее интересовала только Светлана.

- О чем ты говоришь! - Светлану передернуло. - Нет, конечно!

- А я бы, наверное, не удержалась... интересно все-таки.

- Да что же тут интересного, когда живого человека застрелили?!

- И не человека вовсе, а бандита. Он же сам вас с папой чуть не убил, а теперь вы его жалеете.

- Я его не жалею ни капельки! Застрелили его и правильно сделали! Но мне-то зачем идти на него любоваться? Скажи еще, ногами попинать... не ожидала я от тебя, Ксюшка. Ты, как потомственный музыкант, должна быть особой чувствительной и нервной!

- А я такая и есть, - хихикнула девочка, - просто иногда надоедает. Света, а как он этот Неверов вас нашел? Не через адресный же стол? Вряд ли он бы туда сунулся, если только что из тюрьмы сбежал?

- Так нас всех вместе в Саратове допрашивали и там, в протоколах, все адреса. А Неверов эти протоколы читал, наверное, запомнил.

- Света, Олег когда должен вернуться? - спросила Елизавета Романовна, и голосом и видом подчеркивая желание сменить тему.

- Обещал не позже половины одиннадцатого, - Светлана глянула на часы, - значит, вот-вот появится. Там после концерта банкет устраивают, на всю ночь, но он сказал, что отыграет и сразу уйдет.

- Ну, сразу у него, положим, не получится, - философски заметила Елизавета Романовна, - но учитывая, что концерт начался в восемь... уж к одиннадцати всяко успеет.

- А как ему, Неверову, то есть, вообще, сбежать удалось? - Ксюшу нежелание бабушки говорить о вчерашних жутких событиях, не останавливало.

- Они сами толком не знают, - Светлана пожала плечами. - Подозревают, что сообщник был, передал поддельные документы и как-то, через комнату для свиданий... у самого Неверова теперь не спросишь. Там служебное расследование идет, кажется, так это называется. Может, разберутся.

- А может и нет, - жизнерадостно заметила Ксюша. - Как все-таки здорово, что этот Павел Александрович догадался к папе поехать, когда узнал про побег!

- Я так поняла, что он несколько групп разослал: "в места возможного появления преступника", засады и обыски устраивать. И к нам заглянул на всякий случай, хотел ребят оставить для охраны.

- А тут, такая удача!

- Ксюша, ну что у тебя за взгляды? В чем тут удача, скажи на милость?

- Как же? - с энтузиазмом откликнулась Ксюшка, - преступник нейтрализован - раз! Потерь среди мирного населения нет, в смысле, наши все живы - два! Как же не удача?

- Все! Я больше не могу слушать разговоры на эту тему! - взвилась Елизавета Романовна. - До Нового Года меньше двух часов осталось, а они все об ужасах!

- Да я что? - сделала круглые глаза девочка. - Я могу и о чем-нибудь веселеньком. Вот кстати, о музыке. У нас в музыкалке билеты распространяли, на "Лючию ди Ламмермур". Я взяла два, а бабушка идти не хочет.

- Не хочу, - энергично подтвердила Елизавета Романовна. - Я на этот спектакль за последние три года семь раз ходила! Нет, не хочу. И ты, кстати, тоже "Лючию" уже смотрела.

- Так это же новая постановка! И вообще, мы можем со Светой сходить, правда?

- А что, действительно, Светочка, если вам это интересно... - В дверь позвонили и, Елизавета Романовна, не договорив, пошла открывать.

- Так что? - Ксюша явно решила довести дело до конца. - Пойдете со мной? Вам понравится, обязательно! Я, действительно эту постановку уже видела, поют очень хорошо. И любовь такая - я плакала!

- Да я, в общем-то, не против, - сказала Светлана. - Действительно, интересно. Только ты уверена, что не хочешь с папой пойти?

- Не, он сам не пойдет. И потом, зачем нам эти мужчины? Разве они что-нибудь в любви понимают?

- Нахалка, - весело возмутился Олег, входя в комнату. - Это я-то в любви не понимаю?! Вот я тебя выдеру, чтобы глупостей не говорила. Сразу и любовь мою прочувствуешь, и родительскую ласку!

- Бить детей непедагогично, - сообщила ему дочь, не потрудившись хотя бы притвориться испуганной.

- Зато полезно, - поставила твердую точку Елизавета Романовна. - Олег, раздвинь большой стол в зале. Ксюша, доставай тарелки, а ты, Светлана, фужеры. До двенадцати всего ничего осталось, а мы до сих пор на кухне топчемся!


Часа в четыре утра, когда Елизавета Романовна и объевшаяся мандаринов и шоколада Ксюша уже спали, Олег со Светланой сидели на ковре обнявшись и смотрели на елку. В доме было тихо, только с улицы доносилось жизнерадостное позвякивание колокольчика, да взлетали, под счастливый визг, в небо петарды - какое-то неугомонное дитя продолжало праздновать.

- Честно говоря, - шепотом сказала Светлана, - мне только одно жаль, что миллениум давно прошел.

- А что миллениум? - Олег слегка повернул голову и теперь легкие волосы Светланы щекотали ему щеку.

- Как же, - она вздохнула, - тогда твоя примета про новогоднюю ночь распространилась бы на тысячу лет!

- Действительно, - Олег улыбнулся. - Какая досада, что мы опоздали! Придется нам теперь двигаться мелкими шажками. Всю жизнь, каждый Новый Год встречать вместе. Тебя очень пугает такая перспектива?

- Ужасно, - призналась она с тихим, счастливым смешком. Но знаешь, я готова рискнуть!