# Ян Флеминг и операция Soe "Почтмейстер": совершенно секретная история агента 007

Брайан Летт

Примечание автора


Это правдивая история секретной службы М. и его секретных агентов, которые получили "лицензию на убийство". Каждое событие, описанное в этой книге, является правдой. Вся прямая речь взята из свидетельств современников, записанных участниками.


Кодовые имена М. и его агентов регулярно используются на протяжении всей этой книги. Они взяты из письменных записей, сделанных в то время. Для удобства использования их настоящие имена перечислены здесь:


W.01


Капитан Густавус Марч-Филлипс


W.02


Лейтенант Джеффри Эпплярд


W.03


Лейтенант Грэм Хейс


M


Бригадный генерал Колин Маквин Губбинс


Цезарь


Подполковник Джулиус Ханау


W


Подполковник Луи Франк


W4


Майор Виктор Лаверсач


W 10


Лейтенант К.А. Леонард Гиз


W25


Капитан Ричард Липпетт


W30


Капитан Десмонд Э. Лондж


W39


Майор Л.Х. Дисмор


W51


Б. Годден


W53


Питер Айвен Лейк


Для Джулиана, Робин, Стефани и Тоби


Содержание


ГЛАВА 1 - 10 января 1942

ГЛАВА 2 - Начало

ГЛАВА 3. Подготовка ответного удара: июнь- декабрь 1940 года

ГЛАВА 4 - М и Ян Флеминг

ГЛАВА 5. Становление секретными агентами

ГЛАВА 6 - Операция "Саванна"

ГЛАВА 7 - Рождение силы чести

ГЛАВА 8 . Человек, который написал бы Джеймса Бонда

ГЛАВА 9 - Проблема в Западной Африке

ГЛАВА 10 - Путешествие в Западную Африку

ГЛАВА 11 - Подготовка и разочарования

ГЛАВА 12 - Интерлюдия во Фритауне

ГЛАВА 13 - Получение одобрения для почтмейстера

ГЛАВА 14 - Шантаж Фернандо По

ГЛАВА 15 - План нападения

ГЛАВА 16 - Последние кусочки головоломки

ГЛАВА 17 - История прикрытия

ГЛАВА 18 - Заключительная подготовка в Санта-Исабель

ГЛАВА 19 - Нападение на честь горничной

ГЛАВА 20 - The Нанитон Принимает Ликомба

ГЛАВА 21 - The Вулкан Принимает Герцогиня д'Аоста

ГЛАВА 22 - Побег

ГЛАВА 23 - Международное сокрытие

ГЛАВА 24 - Ричард Липпетт

ГЛАВА 25 - Рассредоточение, признание, награда

ПРИЛОЖЕНИЕ 1 - Полный список персонала, задействованного в операции "Почтмейстер"

ПРИЛОЖЕНИЕ 2 - Цитаты

ПРИЛОЖЕНИЕ 3 - Примечание автора

ПРИЛОЖЕНИЕ 4 - Истории о Джеймсе Бонде

ПРИЛОЖЕНИЕ 5 - Исходный материал


ГЛАВА 1


10 Января 1942


Утром 10 января 1942 года М. отправил телеграмму агенту W.01 из своего офиса на Бейкер-стрит, 64, "большого серого здания рядом с Риджентс-парком", как позже назовет его Ян Флеминг в своих романах о Джеймсе Бонде. Насколько М знал, телеграмма могла быть последним сообщением, которое он когда-либо имел с агентом W.01. В нем говорилось:


Удачной охоты. Я уверен, что вы будете проявлять максимальную осторожность, чтобы обеспечить успех и избежать последствий. Удачи вам и всем MH и другим. M.


Рано утром следующего дня W.01 и его отряд Maid Honor (MH в телеграмме) должны были покинуть Лагос, Нигерия, чтобы приступить к самой смелой военной операции, которую когда-либо проводила Секретная служба М., Управление специальных операций (SOE). Это была задумана как полностью "отрицаемая" операция, но на самом деле, если бы она пошла не так, или если бы кто-либо из членов Maid Honor Force был захвачен, последствия на международном уровне, вероятно, были бы очень разрушительными. Неудача и разоблачение могут даже убедить Испанию и другие нейтральные страны вступить в войну вместе с державами Оси, Германией и Италией. Команда М, при содействии коммандера Яна Флеминга и разведки Адмиралтейства, конечно, подготовила легенду на случай любого развития событий, успеха или неудачи, но если выплывет что-то похожее на правду, эти истории мало чего добьются.


Именно из-за этого риска и из-за сложности самой операции так долго планировалась операция "Почтмейстер". M больше года наблюдал за предполагаемыми целями рейда, двумя вражескими кораблями, пришвартованными в нейтральном порту Санта-Исабель в Западной Африке. Сам отряд "Дева Чести" был создан поздней весной 1941 года, когда М. уже имел в виду возможность рейда на Санта-Исабель. Но потребовались очень значительные усилия М. и Луи Франка, главы его резидентуры в Лагосе, Западная Африка (известной как W), и коммандера Яна Флеминга, чтобы убедить Адмиралтейство и Министерство иностранных дел дать свое согласие. Действительно, полное согласие было получено только в самом конце декабря 1941 года. В конце концов, у М. было так мало времени, что даже сейчас, когда он отправил свою последнюю телеграмму агенту W.01 и отряду "Мэйд Хонор", он все еще не знал всех тех, кто должен был составить состав людей, которые примут участие в операции "Почтмейстер".


М полностью доверял тщательно отобранным секретным агентам коммандос, которые составляли центральный элемент, который был Maid Honor Force. Их было одиннадцать. Капитан Гас Марч-Филлипс, их командир (теперь известный как W.01), был агентом, которого М лично отобрал для своей Секретной службы за год до этого. Заместитель командира, лейтенант Джеффри Эпплярд, W.02, также был лично выбран М. Остальные девять агентов коммандос в операции "Почтмейстер" были отобраны лично их офицерами.


В операции должны были принять участие другие секретные агенты SOE, но только агенты коммандос с кодовым префиксом ‘0" были специально обучены темным искусствам убийства, и в частности, тихому убийству. Это были агенты, которым Ян Флеминг позже дал кодовый префикс "00" в своих книгах о облигациях, придумав фразу, которая стала знаменитой: ‘лицензия на убийство’.


Как только М отправил свою телеграмму, ему больше ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Майор Виктор Лаверсач, агент W4, который командовал подразделением секретной службы M в Лагосе в отсутствие W, должен был передать сообщение Марч-Филлипс, но после того, как силы "Девы Чести" отправятся в путь рано утром 11 января, они будут вне связи до окончания операции"Почтмейстер" был завершен пять дней спустя. Радиомолчание было обязательным.


Беспокойство М. отразилось в его телеграмме. У него было много агентов во многих частях мира, но операция "Почтмейстер" вполне может оказаться операцией "сделай или сломай" для его секретной службы, SOE. Несмотря на то, что SOE была детищем самого премьер-министра Уинстона Черчилля темным летом 1940 года, она оставалась непопулярной во всех трех регулярных вооруженных силах и еще не зарекомендовала себя. Если операция "Почтмейстер" будет успешной, это станет огромным переворотом для SOE, и их будущая независимость как секретной службы будет обеспечена. Однако, если это окажется дорогостоящим и грязным провалом, будущее SOE будет мрачным. Хотя М технически не был главным начальником SOE в январе 1942 года (его повысили в следующем году), он был директором по операциям и обучению, и его голова будет на плахе, если дела пойдут плохо.


Многие другие, кто участвовал в планировании операции "Почтмейстер", но не участвовал в самой операции, также с тревогой ждали. В Западной Африке майор SOE Лаверсач, агент W4, занимался приготовлениями в последнюю минуту, но затем он останется в Лагосе, чтобы организовать там дела, и не отправится с отрядом Maid Honor Force. Адмирал Уиллис, главнокомандующий ВМС в Южной Атлантике, и генерал Гиффард, командующий сухопутными войсками в Западной Африке, оба из которых были против операции "Постмастер", вместе с губернатором Нигерии сэром Бернардом Бурдильоном, который поддерживал, также ждали в Лагосе.


Другие ждали в Лондоне. Джулиус Ханау, кодовое имя Цезарь, был заместителем М. по операции "Почтмейстер". Он ждал на Бейкер-стрит. Премьер-министр Черчилль и его военный кабинет были проинформированы. В частности, министр иностранных дел Энтони Иден ждал, чтобы увидеть, что его ждет в будущем, и какую ложь ему придется рассказать испанскому послу в свое время. Командующий Ян Флеминг в Адмиралтействе ждал, какую легенду нужно будет использовать.


Где-то между Лондоном и Нью-Йорком находился W, который, будучи главой западноафриканского отделения SOE, был главным архитектором плана операции "Почтмейстер". Он приехал в Лондон, чтобы помочь получить необходимые полномочия для работы Postmaster, и сейчас находился в отпуске, навещая свою семью на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк. Позже он будет официально назначен в Соединенные Штаты Америки, чтобы помогать и консультировать их эмбриональный эквивалент SOE, Управление стратегических исследований (известное как OSS, а после войны ставшее ЦРУ, как раз к тому времени, когда Ян Флеминг заручился их сотрудничеством для Джеймса Бонда). Отношения между SOE и OSS были особенно хорошими в первые дни, поскольку они всегда были показаны между ЦРУ и секретной службой Флеминга в историях о Бонде. Но утром 10 января 1942 года то, что происходило, было фактом, а не вымыслом.


Все зависело от работы Гаса Марча-Филлипса и его людей, а также от поддержки, которую они должны были получить от Королевского флота после завершения операции. Отправив свою телеграмму, М. должен был полностью оставить операцию "Почтмейстер" в их руках.


ГЛАВА 2


Начало


Все началось в начале лета 1940 года. Война складывалась крайне неудачно для Великобритании и ее союзников, поскольку могучая немецкая военная машина напрягла свои мускулы и прокатилась по Европе. Перед лицом этого блицкрига британские экспедиционные силы (BEF) под сильным ударом отступили к пляжу и гавани Дюнкерка. К концу мая в этом районе, на пляже, в песчаных дюнах или везде, где они могли найти укрытие, находились сотни тысяч солдат союзников, которые надеялись на эвакуацию морем обратно в Англию. Одним из них был молодой младший лейтенант Королевского армейского корпуса службы (RASC) Джеффри Эпплярд.


Эпплярд был красивым светловолосым молодым человеком двадцати трех лет, йоркширцем, родившимся в Лидсе. Его семья жила в особняке в Линтон-он-Уорф близ Уэзерби, где он провел большую часть своей жизни. Они были состоятельными людьми, а его отец управлял тем, что в конечном итоге стало крупнейшим автомобильным бизнесом в Лидсе. Сам Джеффри учился в школе квакеров Bootham в Йорке, а позже получил диплом инженера первого класса с отличием в колледже Кайуса в Кембридже. Он также был тем, кого лучше всего можно описать как "мускулистый орнитолог", выиграв Выставка естественной истории в школе Бутэм, а позже продолжил свой интерес в Кембридже, где он однажды охотился на место гнездования редкой черной горихвостки, карабкаясь по скользким крышам домов в этом городе под проливным дождем. Он был не прочь раскачаться на конце веревки на утесах Бемптона’ чтобы собрать яйца чаек из гнезда. (Возможно, не случайно, что Ян Флеминг взял имя, которое он хотел использовать для своего идеального секретного агента Джеймса Бонда, у реального орнитолога.)


Приятная внешность Эпплярда, мускулистое телосложение атлета и глубоко посаженные голубые глаза всегда делали его популярным среди дам. Он был опытным гребцом и опытным лыжником, со значительным успехом представлял Кембридж на международных соревнованиях и был капитаном английских лыжных команд в матчах против Норвегии в 1938 и 39 годах. Он также был опытным хоккеистом и катался на водных лыжах. Но все это мало что значило, когда он низко присел в своей песчаной норе, окруженный беспорядком и хаосом. Немцам было все равно, кем или чем он был, они просто хотели его убить.


Ад, возникший в результате полного поражения BEF, отступил и растекся вокруг него. Снова и снова пляж подвергался обстрелу немецких люфтваффе. Беглые солдаты почти ничего не могли сделать в свою защиту, кроме как попытаться зарыться поглубже в песок.


BEF и их союзники были разбиты за несколько коротких недель ожесточенных боев превосходящими силами нацистской Германии. Гитлер неуклонно наращивал мощь своих вооруженных сил в течение ряда лет. Они были очень хорошо обучены и очень хорошо оснащены. В отличие от этого, в BEF было много полуобученных солдат и много устаревшего оборудования. Безнадежно побежденные и побежденные, BEF отступили к Дюнкерку в надежде на эвакуацию морем. В течение нескольких дней многие тысячи британских солдат ждали на пляже и в гавани Дюнкерка, час за часом подвергаясь бомбардировкам немецких самолетов с воздуха. Многие были ранены, большинство были деморализованы. Солдаты находили укрытия везде, где могли, зарываясь в берег, как загнанные животные.


Джеффри Эпплярд работал с BEF во Франции в течение нескольких месяцев. Его товарищи по оружию описали его как сочетающего в себе организаторские способности и планирование с превосходным мастерством в действии и уникальной способностью вселять уверенность во время опасности. Отношение Эпплярда к войне, изложенное другу, было простым: ‘Недостаточно просто выполнять наш долг, мы должны делать больше, чем наш долг – все, что мы можем, до абсолютного предела."Однако в настоящее время он скорчился, как и все остальные, в своей песчаной землянке, просто молясь, чтобы он прожил достаточно долго, чтобы его эвакуировали, и чтобы его жизнь не закончилась бесполезно на этом пляже. Ян Флеминг использовал персонажа Эпплярда в некоторых аспектах своего Джеймса Бонда, когда более десяти лет спустя создавал героя-шпиона. Однако в мае 1940 года пути Флеминга и Эпплярда еще не пересеклись, и Эпплярд вряд ли мог чувствовать себя менее героически, когда он съежился в Дюнкерке.


Обстрел продолжался бесконечно, и когда он скорчился лицом вниз в своей яме, Эпплъярд внезапно почувствовал мощный удар в спину, от которого он растянулся на земле. Его рот был полон песка, и он искренне верил, что наконец-то его ударили и пришел его конец. Он ждал острой боли, которая наверняка последует за такой раной, и паралича, который распространится по его телу. Но затем голос произнес ему в ухо: "Я п-п-чувствую себя б-б-чертовым трусом, а как насчет тебя?" Этот голос принадлежал Гасу Марчу-Филлипсу. Оглядевшись, Эпплярд обнаружил, что в спину ему попала не вражеская пуля или осколок снаряда, а другой британский офицер, нырнувший под прикрытие песчаной ямы, чтобы избежать вражеского огня, - лейтенант Густавус Генри Марч-Филлипс.


Комментарий Марч-Филлипс в точности передал то, что чувствовал Эпплярд. После уверенности и оптимизма, с которыми BEF покинули Великобританию осенью прошлого года, и после беспокойства из-за фальшивой войны, которая продолжалась до весны, немецкий блицкриг принес полное поражение и унижение британским войскам за отвратительно короткое время. Эпплярд и Марч-Филлипс были гордыми людьми, и оба ненавидели ситуацию, в которой они сейчас оказались. Здравый смысл, конечно, подсказывал им, что лучше дожить до следующего дня, чтобы сражаться, и что их страна остро нуждается в них, чтобы выжить, но было очень "не по-британски" прятаться так час за часом, не имея возможности дать отпор, в надежде на спасение. Они также знали, что другие их товарищи все еще сражались в отчаянных арьергардных боях, чтобы сделать возможной эвакуацию.


Густавус Марч-Филлипс в свои тридцать два года был на девять лет старше Эпплярда - значительная разница в возрасте. Он был романтиком и во многих отношениях очень старомодным солдатом. Он обратился к героям прошлого, таким как Дрейк, Роли и Роберт Брюс, чтобы вдохновить британскую армию духом защищаться от немецкого натиска. Практикующий католик, он горячо верил в Бога (как и Джеффри Эпплярд), за которым внимательно следили король и страна. В возрасте двадцати лет он был зачислен в Королевскую артиллерию и несколько лет служил в Индии, дослужившись до звания лейтенанта. Он участвовал в боевых действиях на северо-Западной границе, но к январю 1932 года оказался прикованным к 23-й полевой батарее в гарнизонном городе Мирут, вовлеченный в бесконечный круг церемониальных и общественных обязанностей.


У Марч-Филлипса не было времени на помпезность, обстоятельства и бюрократизм. Он разочаровался в армейской жизни и к октябрю 1932 года подал в отставку и вернулся в Дорсет, где семейным домом был Иствей-хаус восемнадцатого века в Блэндфорд-Форуме. Затем, в возрасте двадцати четырех лет, Марч-Филлипс несколько лет вел жизнь сельского джентльмена. Он написал и опубликовал три романа: "Спортинг принт", "Буря в чайной чашке" и "Туз хай", в которых он продемонстрировал четкое понимание человеческой природы, и все три были хорошо приняты.


Марч-Филлипс был стройным и слегка сложенным, среднего роста, с темными, слегка редеющими волосами и проницательным взглядом. Он был одержим физической подготовкой, и каждая унция его боевого веса была напряжена, как веревка. Он больше напоминал борзую, чем бульдога. Дамы описывали его как красивого, но в детстве его укусила в рот лошадь, из-за чего у него была небольшая деформация и шрам на верхней губе. Он прикрыл это усами. Он был опытным наездником и одно время состоял в штате Дорсетской охоты. Он любил английскую сельскую местность и дикую природу и, как и Эпплярд, был орнитологом. Он страдал от легкого заикания, но никогда не позволял ему мешать ему в том, что он хотел сказать или сделать. Действительно, его друзья предположили, что он превратил свое заикание в наступательное оружие. У него был вспыльчивый, но недолговечный характер, хотя в бою он всегда был спокоен и контролировал себя. У него было вдохновение для создания великих предприятий, а также умение и смелость для их осуществления. Прирожденный лидер мужчин, его чувство справедливости по отношению к подчиненным внушало большую лояльность. Многие из этих качеств Ян Флеминг перенял у Марч-Филлипс, которой он, несомненно, завидовал, чтобы воплотить в образе Джеймса Бонда.


Был еще один аспект характера Гаса Марча-Филлипса’ который, несомненно, привлек Флеминга – он любил красивые машины. В 1940 году Марч-Филлипс владел и управлял Vauxhall Velox 30/98 Tourer, одним из величайших спортивных автомобилей своего времени. Это был огромный зверь с двигателем объемом 4224 куб.см, способный развивать значительную скорость. Velox 30/98 впервые был изготовлен в 1913 году, а последний был построен в 1927 году. Таким образом, к 1940 году Velox 30/98 фирмы March-Phillipps должно было быть не менее тринадцати лет, и он уже был чем-то вроде старинной машины. Естественным соперником Velox 30/98 на британских дорогах был 4.5-литровый Bentley, который имел немного больший двигатель и хорошо зарекомендовал себя в знаменитых гонках в Ле-Мане. Однако эксперты утверждали, что Velox 30/98 на самом деле был быстрее из двух автомобилей. Весьма вероятно, что на каком-то этапе их знакомства Гас Марч-Филлипс взял Яна Флеминга покататься на его Velox, всегда полагая, что вдвоем они нашли достаточно бензина для этого в раздираемой войной Британии.


Когда Ян Флеминг создал Бонда в начале 1950-х ("Казино Рояль", 1953), он подарил ему, как и Гасу Марчу-Филлипсу, старинный спортивный автомобиль. На самом деле это был не Velox 30/98, которого к тому времени было очень мало, а один из последних 4,5-литровых Bentley, который Бонд, по-видимому, приобрел перед войной в 1933 году, когда он был "почти новым" (последний 4,5-литровый был построен в 1931 году). Бонд ездит на своем "Бентли" на протяжении всех ранних романов. Только в 1960-х годах, когда начались фильмы, любимый автомобиль Бонда был обновлен до ныне знаменитого Aston Martin.


Начало военных действий заставило Марча-Филлипса покинуть деревенскую жизнь, вернуться в армию и в 1939 году уехать во Францию. Он служил штабным офицером в штабе генерала Брука во время отступления BEF из Франции и битвы при Дюнкерке. Он отличился и позже был награжден MBE. Но, как и Эпплярд, на пляже в Дюнкерке, он оказался не более чем беглецом, прячущимся в песчаной яме.


В течение нескольких часов, последовавших за внезапным прибытием Марча-Филлипса на вершину Эпплъярда, двое мужчин разговаривали. В чем-то они оказались очень похожи, несмотря на разницу в возрасте; в других отношениях они были очень разными. Но, как это иногда бывает в трудные времена, между ними возникла связь, когда они вместе укрылись там. Эта связь должна была стать жизненно важным фактором в их службе в качестве секретных агентов, и М в конечном итоге стал рассматривать их как неделимую единицу, грозную команду из двух человек.


Ожидая эвакуации, оба мужчины выразили свою решимость, что, если они когда–нибудь вернутся в Англию, они никогда больше не позволят своей родине потерпеть такой позор и поражение - они умрут, пытаясь предотвратить это. Оба отчаянно хотели получить возможность дать отпор любым возможным способом. В свое время, под руководством М., это желание должно было быть полностью выполнено.


Случайная встреча Марч-Филлипса и Эпплярда в Дюнкерке оказалась случайной и принесла несомненную пользу Англии, которую оба так любили. Без сомнения, оба мужчины верили, что это была рука Бога, которая заставила Марча-Филлипса нырнуть в конкретную песчаную яму, в которой находился Джеффри Эпплярд, тем самым объединив двух мужчин. Однако на пляже в Дюнкерке ни один из них не мог заглянуть в будущее и предсказать, что они выживут, чтобы вместе дать отпор врагу на другом конце света во время операции "Почтмейстер".


В конце концов, и Марч-Филлипс, и Эпплярд были среди сотен тысяч военнослужащих, успешно эвакуированных из Дюнкерка. Эсминец, который благополучно доставил Эпплярда в Англию, сразу же вернулся в Дюнкерк, где на следующий день был потоплен в результате действий противника.


Ряд других, которые должны были присоединиться к ним в составе отряда "Дева чести", также пострадали на пляже и в гавани Дюнкерка, прежде чем их эвакуировали в Англию. Это вызвало у них все то же сильное желание дать отпор.


ГЛАВА 3


Подготовка ответного удара: июнь - декабрь 1940 г.


Как только эйфория от спасения из Дюнкерка прошла, будущее Марч-Филлипс, Эпплъярд и их соотечественники выглядели довольно мрачными. Лето 1940 года было темным временем для Великобритании и ее Империи. BEF был презрительно выброшен нацистами из континентальной Европы. Те, кто сражался с BEF, знали, какой потрясающей военной машиной обладали немцы. Операция "Динамо", как официально называлось "чудо маленьких кораблей", позволила эвакуировать более 300 000 военнослужащих из Дюнкерка в Англию, но было потеряно огромное количество оборудования, и многие люди остались либо мертвыми, либо в плену. Хотя Дюнкерк называют чудом, на самом деле он был военной катастрофой эпических масштабов, когда британские войска, вытесненные из континентальной Европы значительно превосходящими силами Германии, отступили, чтобы зализать свои раны в Британии. К 4 июня эвакуация из Дюнкерка была завершена. Народ и правительство Британии и ее Империи, а также весь остальной мир ждали неизбежного нападения Гитлера на их родину.


10 июня 1940 года Италия Муссолини вступила в войну на стороне Германии. Вместе они стали известны как державы Оси.


Ситуация ухудшилась, когда Франция капитулировала. 10 июля французы решили, что у дальнейшего сопротивления немецкой военной мощи нет будущего, и голосование в их Национальной ассамблее утвердило героя Первой мировой войны, маршала Филиппа Петена, премьер-министром и главой французского государства. Было создано то, что стало известно как правительство Виши во Франции. Север страны уже был в руках немцев, но Петен и его правительство Виши подали в суд на мир в остальной части на том основании, что они будут сотрудничать с нацистской Германией. Немцы согласились. Затем в Виши был создан административный центр французского правительства, и ему было разрешено управлять собой как так называемому ‘свободному государству’ при условии, что оно будет делать то, что ему прикажут делать немцы. Северная Франция оставалась оккупированной немецкими войсками. К счастью, было много французов, которые не соглашались с подходом Петена. Некоторые из тех, кто враждебно относился к вишистской Франции, сделали все возможное, чтобы бежать в Великобританию, чтобы поднять оружие против Гитлера. Они стали известны как Свободная Франция, и Шарль де Голль со временем стал их лидером.


Эффект французской капитуляции не ограничивался Великобританией и Европой. В Западной Африке ситуация также вызывала серьезную озабоченность. Колонии Французской Западной Африки и французской Экваториальной Африки были обширными, окружая британские колонии Сьерра-Леоне, Золотой берег, Гамбию, Нигерию и Британский Камерун. Эти значительные французские колонии номинально попали под пронацистское правление Виши, как только появились Петен и его администрация, и поэтому британские западноафриканские колонии сразу же оказались на потенциально враждебных территориях со всех сторон.


Однако, как и в Европе, многие французские граждане в африканских колониях не были согласны с правительством Петена. Некоторые из колоний, включая французскую Экваториальную Африку и французский Камерун, стали, при поддержке и поддержке Великобритании, свободными французскими территориями. Оттуда, по крайней мере, угроза была устранена. Тем не менее, Нигерия, Сьерра-Леоне, Гамбия и Голд-Кост оставались уязвимыми. Гамбия со столицей в Батхерсте была полностью окружена французскими войсками Виши, Сенегалом и Суданом, а в Дакаре, в Сенегале, резиденция французского правительства Виши в Западной Африке под руководством ярого антибританского генерала дю Брессона. Сьерра-Леоне с ее жизненно важной естественной гаванью во Фритауне была почти полностью окружена Французской Гвинеей Виши и нейтральной Либерией. Золотой берег (ныне Гана и Тоголенд) был полностью окружен вражеской французской территорией Виши, Берег Слоновой Кости, Верхняя Вольта и Дагомея. Британская Нигерия с ее важной столицей и резиденцией правительства в Лагосе на севере граничила с французскими Нигером и Чадом Виши, а на юге - со Свободным французским и британским Камеруном.


Активность немецких подводных лодок у берегов Западной Африки к началу 1941 года стала настолько плохой, что конвои из Великобритании пришлось перенаправить. Вместо одиннадцатидневного путешествия вдоль побережья Западной Африки многие конвои теперь отправлялись через Северную Атлантику в Гренландию, в Галифакс в Канаде, затем вдоль побережья Северной и Южной Америки в Пернамбуку в Бразилии, прежде чем направиться через Южную Атлантику во Фритаун или Лагос, поворачиваяпутешествие в одно длится шесть недель. К тому же к этому времени Средиземное море стало опасным районом для судоходства союзников. Поскольку Североафриканская кампания была в самом разгаре, истребительная авиация была необходима против войск немецкого фельдмаршала Роммеля. Каркасы и детали самолета были отправлены в порт Голд-Кост Такоради, собраны там и затем доставлены самолетом в Северную Африку. Таким образом, угроза в Западной Африке была не только для самих колоний, но и для конвоев, прибывающих туда или проходящих мимо. Эти конвои имели огромное значение для выживания осажденной Британии и были очевидными целями для вражеских атак. Необходимо было обеспечить безопасность Гвинейского залива и маршрутов конвоев в Западной Африке.


Кроме того, потенциальная угроза для британцев в Западной Африке летом 1940 года не ограничивалась французами и немцами. Когда Италия вступила в войну на стороне Германии, а Франция капитулировала, возник вопрос о том, как отреагируют другие нейтральные европейские страны, которые владели колониями в Западной Африке.


В Испании правительство фалангистской партии генерала Франко было очень правым. Во время недавней гражданской войны в Испании Франко поддерживали как немецкие, так и итальянские военные. Хотя было оценено, что Франко не хотел ввязываться в международную войну так скоро после того, как он, наконец, получил контроль над своей собственной страной, считалось, что Испания полностью сочувствовала нацистскому делу.


Соседняя Португалия, традиционный союзник Великобритании, теперь работала под диктатором Саласаром, и, хотя она оставалась официально нейтральной, опасались, что Португалия, как и Испания, поддерживала нацистскую Германию. Если Испания и Португалия решат вступить в войну на стороне Германии, или немецкие штурмовики ворвутся в эти страны, несмотря на символическое сопротивление, тогда опасения заключались в том, что Средиземное море может быть полностью закрыто для британского судоходства, в результате чего положение Британии станет действительно безнадежным, и поражение станет лишь вопросом времени.


В Западной Африке колония Испанская Гвинея находилась в Гвинейском заливе. Испанская колония была небольшой, но состояла из нескольких островов, самым большим из которых был Фернандо-По, и материковой территории под названием Рио-Муни. Сегодня эти территории составляют богатое нефтью государство Экваториальная Гвинея, но в 1940 году нефть еще не была обнаружена, и они состояли в основном из плантаций, производящих кофе, какао и бананы. У Фернандо По была естественная гавань в Санта-Исабель, всего в нескольких милях от материковых британских колоний Камерун и Нигерия. Португальцы владели Португальской Гвинеей и Анголой, еще одной потенциальной угрозой, если Португалия решит связать свою судьбу с Германией.


Таким образом, капитуляция Франции перед нацистской Германией стала драматическим изменением не только в Европе, но и в Африке. До лета 1940 года британская Западная Африка расслаблялась, зная, что поблизости есть только союзные или нейтральные страны. Теперь все изменилось. Многие представители европейского сообщества экспатриантов, которые чувствовали себя далекими от европейского конфликта, теперь поняли, что война потенциально подошла к их порогу, и их ранее безопасная граница оказалась под угрозой.


Уинстон Черчилль и его военный кабинет в Лондоне были предупреждены об опасности, особенно со стороны вишистской Франции. Однако после эвакуации из Дюнкерка главным приоритетом для Британии, очевидно, стала ее собственная оборона. Сотни тысяч мужчин теперь вернулись на родину. Они должны были быть перевооружены и обучены, чтобы противостоять неизбежному немецкому вторжению. Самое главное, что их низкий моральный дух, всегда являющийся результатом тяжелого поражения, нужно было как-то поднять.


Для таких, как Марч-Филлипс и Эпплярд, не было проблемы низкого морального духа. Какими бы мрачными ни были перспективы, для таких людей желание дать отпор оставалось непреодолимым. Как только он вернулся на британскую землю, Марч-Филлипс, в частности, начал строить планы на будущее. На самом деле ни Марч-Филлипсу, ни Эпплярду не пришлось долго ждать, прежде чем события приняли захватывающий оборот. Одна из многих военных проблем, с которыми столкнулась Британия, заключалась в том, что эвакуация из Европы означала, что ежедневные разведданные о вражеской активности стало намного труднее получать. При регулярном вооруженном контакте с вражескими войсками возможности получения разведданных от захваченных солдат и документов были значительными. Однако, отступив в свою островную крепость, Британия потеряла этот источник разведданных.


Недавно назначенный премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль и его военный кабинет стремились компенсировать это как могли. Эвакуация Дюнкерка официально завершилась 4 июня, и через несколько дней Черчилль одобрил создание специальных воинских подразделений для рейдов на вражескую территорию. Подразделения были быстро сформированы и получили название ‘Коммандос’. Черчилль хорошо помнил эффективность бурских коммандос во время англо–бурской войны - мобильных подразделений, которые атаковали быстро и неожиданно, а затем растворились в сельской местности. Помимо желания получить ценные разведданные, Черчилль также хотел показать, что Великобритания не потерпела неудачу, а все еще может нанести ответный удар по своему врагу, пусть и относительно скромным образом. Такие рейды помогли бы восстановить моральный дух страны в целом и показали бы Гитлеру, что у Великобритании все еще есть воля к сопротивлению.


Таким образом, пока в воздухе бушевала битва за Британию, все большее число подразделений коммандос усердно тренировались, готовясь к возвращению в Европу. Уинстон Черчилль хотел "отряды охотников" для "кровавого террора" на вражеском побережье. Это была та работа, о которой мечтали Марч-Филлипс и Эпплярд.


Марч-Филлипс, будучи сотрудником BEF, имел хорошие связи со многими влиятельными офицерами на командном уровне. С его горячим желанием дать отпор он позаботился о том, чтобы его назначили одним из тех, кто присоединился к самым ранним подразделениям коммандос. В июле 1940 года, всего через несколько недель после возвращения из Дюнкерка, Марч-Филлипс, исполняющий обязанности капитана, стал командиром отряда B, № 7 Commando. После назначения он, не теряя времени, сообщил Эпплярду о своей новой должности и пригласил его тоже записаться добровольцем в Коммандос. Эпплярд немедленно так и сделал, и Марч-Филлипс назначил его одним из двух своих руководителей отдела. С этой работой Эпплярда немедленно повысили до первого лейтенанта. Таким образом, в течение очень короткого времени после того, как они делили свою песчаную нору, двое мужчин официально работали вместе над формированием и обучением сил, с помощью которых они могли нанести ответный удар по немцам.


Эпплярд был в восторге от своего нового подразделения. Он написал домой:


Это самая грандиозная работа в армии, которую только можно получить, и это работа, которая, при правильном выполнении, может иметь огромную ценность… Никаких красных вкладок, никакой бумажной работы, ничего из всего того, что так стесняет, приводит в бешенство и уныние, что есть в армии. Просто чистая операция, успех которой зависит главным образом от вас самих и от людей, которых вы сами выбрали для выполнения этой работы с вами. Это потрясающе! Это революционно, и трудно представить, что это происходит в нашей старой армии.


Джеймс Бонд согласился бы с каждым словом. Он тоже ненавидел бюрократию и волокиту. Однако, к несчастью для Марч-Филлипс и Эпплъярда, как мы увидим, некоторые старшие офицеры британской "старой армии’ не разделяли точку зрения Эпплъярда.


Первый из рейдов коммандос состоялся в ночь с 23 на 24 июня на участке побережья Булонь–Ле-Туке. Удалось добиться немногого, но, по крайней мере, контрнаступление началось. Система, принятая коммандос, заключалась в том, что каждое подразделение было разделено на несколько отрядов, каждый из пятидесяти офицеров и солдат. Для каждого из них будет назначен командир отряда, и ему будет разрешено выбирать двух своих младших офицеров из числа любых добровольцев (как Марч-Филлипс сделал с Эпплярдом).


Затем офицеры Отряда выбирали себе другие звания из числа добровольцев по всему командованию района, при условии, конечно, что командир подразделения, в котором находится человек, согласился его освободить. Они путешествовали по другим воинским частям, проводили собеседования с добровольцами и отбирали их людей. Часто офицеры выбирали конкретных людей, с которыми они сражались в BEF, чьи качества они высоко ценили, и пытались убедить свое нынешнее подразделение отпустить их.


Если Эпплярду или Марч-Филлипсу нужен был человек, которого они знали и которому доверяли, они просили его стать добровольцем, а затем выбирали его. Эпплярд привел капрала Лесли Праута, с которым он воевал во Франции и который был на пляже в Дюнкерке. Другие люди известного качества были завербованы таким же образом. К началу августа Марч-Филлипс собрал свой отряд на месте. Он хорошо использовал свои связи. Он, несомненно, обладал ценным умением добиваться своего со своим начальством и добывать людей и оборудование, которые ему были нужны, обычными или нерегулярными способами. Как и Джеймс Бонд, Гас Марч-Филлипс презирал писак и бюрократов и с готовностью игнорировал их, когда думал, что это сойдет ему с рук. Это позволило ему тогда, и позже в его карьере, собрать очень эффективную боевую силу. Как прокомментировал один из его более поздних "добровольцев", сержант-майор Том Винтер: ‘Если Гас хотел мужчину, то Гас получил этого человека’.


В начале отряд "Б" Марч-Филлипса был не более чем "обычным" подразделением коммандос. Это были элитные силы, но изначально их обучали так же, как обучали другие недавно сформированные отряды коммандос – почти все они были новичками в этой форме ведения войны. К началу августа 1940 года отряд "Б" был размещен в большом доме в Ньюмаркете. Всего было пятьдесят человек. Их обучение началось немедленно, с большим упором на физическую подготовку. У них было мало транспорта, хотя Марч-Филлипс привез с собой в Ньюмаркет свой Vauxhall Velox 30/98, к радости Эпплярда, который описал его как "потрясающе". Отец Эпплярда основал семейный бизнес по продаже автомобилей в 1919 году, а сам Эпплярд был в некотором роде экспертом по автомобилям. Его младший брат Ян, переживший войну, стал одним из ведущих британских раллийных гонщиков (он ушел в отставку в 1953 году) – профессия, которая подошла бы Джеймсу Бонду, если бы он не поступил на службу в Секретную службу, судя по тому, как он водил свой 4,5-литровый Bentley. Несмотря на прекрасную машину Марч-Филлипс, если отряду B приходилось куда-то ехать, они шли пешком, включая офицеров.


Эпплярд считал Марча-Филлипса вдохновляющим лидером и описал дух Отряда в письме домой своим родителям от 1 августа 1940 года: "Это не дух безопасности на первом месте, это дух приключений, отдавать, а не получать, чистой жизни и физического товариществаи единство, и, прежде всего, Божий дух, в этом я уверен. ’


Физическая подготовка была основной частью подготовки отряда на каждом этапе. Март-Филлипс потребовал высочайшего уровня приверженности в этом отношении. Эпплярд следующим образом описал типичную дневную тренировку в Ньюмаркете:


06.30 Подъем


07.00 Пробежка (около мили) с последующей физической тренировкой


08.00 Завтрак


09.00 Парад, инспекция, затем марш-бросок по маршруту от восьми до десяти миль в полном снаряжении с оружием, включая работу по пересеченной местности, чтение карты, работу с компасом, перемещение через укрытие и т. Д


13.00 Обед


14.30 Парад по плаванию для занятий плаванием, бегом


16.30 Чай


17.00 Лекция Марча-Филлипса


18.00 Бесплатно


Они также много работали ночью – читали карты и работали с компасом в темноте в районах страны, которые они не знали. По мере того, как они достигали большей физической формы, интенсивность тренировок возрастала, становясь все сложнее.


Март-Филлипс продолжал набирать людей, которые, по его мнению, могли способствовать достижению его целей в отряде B. Его методы часто были нерегулярными. Однажды во время прогулки верхом по Ньюмаркету он завербовал одноглазого Яна Нэсмита, выпускника Оксфордского колледжа Баллиол. Нэсмит потерял глаз в результате несчастного случая со стрельбой в детстве, и первоначально был отвергнут армией как непригодный к службе. С помощью отдела карьеры колледжа Баллиол он в конце концов попал в службу полевой безопасности, которая отправила его во Францию с мотоциклом и званием сержанта для поиска немецких диверсантов. Он был ранен в Дюнкерке, ожидая эвакуации. Когда они встретились, Нэсмит был пешим, а Марч-Филлипс - верхом на лошади в компании молодой леди. Это не помешало Марч-Филлипс провести импровизированное интервью. Нэсмит описал это следующим образом:


Я сказал, что у меня только один глаз, и спросил, имеет ли это значение. Он сказал: ‘Вы ездите верхом на лошади – и можете ли вы оценить расстояние до забора, когда собираетесь его перепрыгнуть?’ Я сказал, что я так и думал, и он сказал: ‘Тогда все в порядке. Ты справишься.’


Так Ян Нэсмит, когда-то считавшийся непригодным к военной службе, был завербован в коммандос №7.


Осенью 1940 года Отряд перебросили в секретный центр подготовки коммандос на острове Арран, у западного побережья Шотландии. Там Марч-Филлипс продолжал ставить свою индивидуальную печать на отряд Б. Помещение для мужчин представляло собой заброшенный отель, который никогда не открывался в зимние месяцы и имел мало обычных удобств. Не было ни электричества, ни горячей воды, и никакой мебели, кроме столов и стульев. Зимой в Шотландии условия были крайне спартанскими. Коммандос спали на полу, и единственным источником света, который у них был ночью, были свечи и маленькие масляные лампы, которые они принесли с собой. Для офицеров были зарезервированы комнаты в соседних домах, которые предлагали значительно больше комфорта, но, как правило, Марч-Филлипс отказывался от них, и офицеры располагались лагерем в старом отеле со своими людьми. Эпплярд описал, как спал на полу с шестью одеялами (которых, к счастью, у них было достаточно) – два одеяла под ним и четыре сверху. В конце концов, у него была роскошь походной кровати. Однако после целого дня тренировок в отеле было почти уютно. Март - Филлипс водил своих людей в длительные марши в любую погоду по горной местности, иногда ночевал в канавах. Все это было частью процесса укрепления и объединения, который сослужил им хорошую службу позже. С тех пор, как Марч-Филлипс и его офицеры делились всем со своими людьми, в Отряде не было недовольства тем, что он просил их делать. Они все были заодно.


Всем подразделениям коммандос, проходящим подготовку на острове Арран, было рекомендовано использовать доступные лодки, поскольку со временем они почти неизбежно будут совершать нападения с моря. Март-Филлипс увидел потенциал специального подразделения, умеющего управлять небольшими рейдерскими судами, и решил обучить своих людей специально для этой цели. Что характерно, действуя исключительно по собственной инициативе, Марч-Филлипс решил, что отряду B следует обзавестись собственной лодкой. Вместо того, чтобы проходить долгий и утомительный процесс получения разрешения на реквизицию такого судна, Марч-Филлипс просто пошел и купил его за несколько дней до Рождества 1940 года. (Бонд, без сомнения, поступил бы точно так же.)


Я один был рыболовецким судном длиной 32 фута, 5½ тонны, оснащенным ялом, с вспомогательным двигателем мощностью 15 л.с. Март -Филлипс купил ее у местного рыбака, который тогда служил в Королевском флоте, за 35 фунтов стерлингов. Чтобы собрать необходимые средства, все члены Отряда были обложены налогом, внося от десяти шиллингов (50 пенсов) до одного фунта каждый. Марч-Филлипс пользовался таким уважением со стороны своих людей, что никто не протестовал, и деньги были быстро собраны. Отряд "Б" уже превратился в сплоченную команду, где каждый человек доверял своим товарищам и безоговорочно принимал руководство Марча-Филлипса. Именно связь, которую он смог создать между своими людьми и собой, была величайшим даром Марча-Филлипса.


Как только Я один был куплен, Марч-Филлипс поручил своим людям работать над лодкой, приспосабливая ее к своим потребностям и проводя капитальный ремонт, который включал новую мачту, которую они сделали сами из сосны. Лодка оказалась очень мореходной, и Эпплярд описал ее в письме домой как "великолепное судно для грязной погоды’. Она стала неотъемлемой частью их тренировочной программы. Марч-Филлипс работал со своим отрядом в море в фильме "Я один в любую погоду", пока они не познакомились с ней поближе. В то же время физическая подготовка на суше продолжалась неустанно – Марч-Филлипс намеренно закалял своих людей, готовя их к тому, что, как он надеялся, должно было произойти.


Когда 1940 год сменился 1941 годом в суровую зиму на западе Шотландии, Марч-Филлипс закладывал фундамент того, что станет уникальным отрядом коммандос. Его хорошая работа вскоре привлекла внимание M, и 1941 год принес ему значительное изменение статуса.


ГЛАВА 4


М и Ян Флеминг


М. во время Дюнкерка служил в Норвегии, ведя там проигрышную партизанскую войну против немецких оккупационных сил. Настоящим М, чье кодовое имя Ян Флеминг позже позаимствовал для контролера своего собственного секретного агента, был невысокий жилистый шотландский горец, бригадный генерал (позже генерал-майор сэр) Колин Маквин Губбинс МС.


В ранних книгах о Бонде, когда Вторая мировая война была еще совсем недавней, Флемингу в значительной степени заткнули рот Законом о государственной тайне, и он дал мало информации о прошлом шпиона Джеймса Бонда М. Или даже самого Бонда. Однако, по прошествии лет, Флеминг дал понять, что М. был шотландцем. В фильме "Только для твоих глаз" (1960) Флеминг комментирует через Бонда преувеличенную веру М. в шотландцев. Еще позже, в книге "Ты живешь только дважды", опубликованной в 1964 году, в год смерти Флеминга, Бонда забавляет использование М. старого шотландского выражения "in fief to" ("в рабстве").


Колин Губбинс родился в Японии в 1896 году в семье дипломата и эксперта-лингвиста Джона Харрингтона Губбинса. Джон Габбинс на самом деле был англичанином ирландского происхождения, но его жена, мать Колина, была шотландкой из Шотландии, и, по сути, Габбинс вырос шотландцем. Большую часть своей юности он провел с бабушкой и дедушкой на острове Малл, в то время как его отец и мать все еще служили в Японии. Он учился в Челтенхемском колледже, который ему не особенно нравился, и посещал Королевскую военную академию в Вулидже. Он был зачислен в Королевскую артиллерию в начале Первой мировой войны, прошел активную службу на протяжении всей войны в грязи Франции и Фландрии и принял участие в битве на Сомме. Он был награжден Военным крестом за выдающуюся храбрость: "Когда одно из его орудий и его отделение были взорваны тяжелым снарядом, он организовал спасательную группу и лично помогал выкапывать раненых, в то время как снаряды падали со всех сторон.’ 7 октября 1916 года Губбинс получил огнестрельное ранение в шею и был госпитализирован на одиннадцать дней. В ноябре 1917 года он отравился ипритом недалеко от Арраса, но, к счастью, выздоровел. В апреле 1918 года его отправили домой, заболев траншейной лихорадкой. И снова Губбинс дал отпор и выжил. Он остался солдатом регулярной армии после той войны, служил на Севере России в 1919 году и служил в Ирландии во время восстания 1921-22 годов.


Позже Губбинс служил в Генеральном штабе в штаб-квартире британской армии в Индии во время беспорядков и гражданского неповиновения. Затем его отправили в Штабной колледж в Кэмберли, а оттуда на должность военного разведчика в Военном министерстве, где он провел несколько лет. В период между войнами он стал отличным лингвистом, сдав экзамены на переводчика по французскому, русскому и урду.


В январе 1939 года, когда надвигалась война, Губбинса перевели в небольшой отдел Военного министерства, известный как Генеральный штаб (исследовательский). Его задачей там было изучение концепции партизанской войны, и он составил три секретных брошюры, предназначенных для ведения партизанской войны. Они были озаглавлены: "Искусство партизанской войны", "Руководство партизанского лидера" и "Как использовать взрывчатые вещества’. Когда война, наконец, разразилась, Губбинс был направлен в Варшаву в качестве главы разведки при генерале де Виарте, но через несколько дней после его прибытия немцы превратили этот город в пепел, а Губбинс был вынужден совершить дерзкий побег через Венгрию и Балканы. В 1940 году он был направлен на защиту Норвегии, снова под командованием генерала де Виарта. Габбинсу было поручено создать и командовать ‘Ударными ротами’, ранней версией коммандос. С ними он вел партизанскую войну, задерживая продвижение немецких войск к Нарвику. Он взрывал мосты, минировал дороги и поджигал леса, часто работая с местными норвежскими гражданскими лицами, прежде чем в конечном итоге сбежать, поскольку Норвегия неизбежно пала перед мощью нацистской Германии. Там он тоже потерпел позорное поражение.


Когда в июле 1940 года было создано Управление специальных операций в рамках ответа Черчилля и британского военного кабинета на Дюнкерк, Хью Далтон, министр экономической войны, получил контроль над ним. В ноябре 1940 года, после некоторой ссоры с военным министерством, которое не хотело отпускать Габбинса, Далтон заручился его услугами для SOE. Первоначально Губбинс был назначен директором SOE по операциям и обучению (известным как M). Позже, в 1943 году, он стал исполнительным главой всего SOE (известного как CD). Губбинс все еще служил в качестве CD, когда война подошла к концу, и оставался в SOE, пока он не был распущен в январе 1946 года. Оба его предшественника на посту CD написали ему после ухода с работы, сэр Фрэнк Нельсон в мае 1942 года сказал: "Спасибо вам за вашу всегда добродушную, спокойную и блестящую помощь и поддержку, которые вы так щедро оказывали мне в течение последних 18 месяцев", и Чарльз Хэмбро, сказавший в сентябре 1943 года (когдаГуббинс был назначен его преемником): ‘Никто не имеет столько прав быть там, где вы сегодня, и если кто-то может обеспечить дивиденды и успех, так это вы… какой замечательной поддержкой вы всегда были для меня… как сильно я восхищался вашей работой. Вы предоставили все те качества, которых мне не хватало… Я бы с радостью пришел и работал под вашим началом. ’


Губбинса очень любили и восхищались им как начальники, так и подчиненные. Он был человеком, на которого Джеймсу Бонду понравилось бы работать так же, как и мужчинам из Maid Honor Force. Типичный комментарий исходит от молодой и красивой актрисы, которая была принята на работу в SOE в качестве секретаря в августе 1941 года, Марджори Стюарт – она описала Губбинса как пышущего энергией, жизненной силой и силой. Говоря о тяжелой работе и достижениях SOE, она сказала: ‘Каждый раз вы возвращаетесь к M как к самому фантастическому активирующему и мотивирующему духу, с фантастической работоспособностью, способному воодушевить всех, кто на него работал’.


После опыта Губбинса в Норвегии, где он слишком часто видел мощь вторгающихся гитлеровских армий на близком расстоянии, Губбинс был идеальным человеком, чтобы взять на себя ответственность за операции и подготовку SOE, новой секретной армии Великобритании. Он присоединился к ним в их штаб-квартире на Бейкер-стрит, 64, в середине ноября 1940 года. Настоящему М было сорок пять лет, когда он пришел в SOE. Он обладал великим даром уметь, выражаясь современным языком, ‘мыслить нестандартно’.


SOE, также известное под псевдонимами Inter Services Research Bureau и SO2, должно было тесно сотрудничать с тремя известными службами – Королевским военно-морским флотом, Королевскими военно-воздушными силами и армией. Именно работа с военно-морским флотом привела М. и его секретную службу к контакту с Яном Флемингом. Флеминг не мог быть более непохожим на М. Ему был тридцать один год, когда началась война, почти столько же лет, сколько Гасу Марчу-Филлипсу. Он был старым итонцем из хорошей семьи, но с тех пор, как он рано покинул Итон после романа с молодой леди, Флеминг вел разнообразную и не очень успешную жизнь. Он, несомненно, был обаятельным и талантливым, но в значительной степени жил в тени своего старшего брата Питера. Питер, еще со школьных времен в Итоне, затмил Яна. Питер успешно учился в школе и университете, получил первое место в Оксфорде и женился на очаровательной актрисе Селии Джонсон. Когда началась война, он присоединился к гвардейским гренадерам. Летом 1940 года Питер был завербован для службы под командованием Колина Губбинса в сверхсекретных вспомогательных подразделениях, которые были созданы для противодействия ожидаемому немецкому вторжению в Британию из-за того, что стало линией фронта. После назначения на должность M, Губбинс быстро завербовал Питера Флеминга в SOE. В декабре 1940 года Питера, теперь капитана гвардейского гренадерского полка, отправили командовать миссией ЯК в Каире. Цель миссии ЯК, идея Уинстона Черчилля, заключалась в вербовке и обучении итальянцев, югославов, греков и болгар для проведения рейдов против врага, особенно на итальянском побережье. Когда это быстро оказалось непрактичным из-за нехватки подходящих рекрутов, Питера Флеминга отправили в конце марта 1941 года в Грецию, прежде чем она окончательно перешла к немцам, для подготовки там подразделений, которые могли бы действовать в тылу немцев в Греции и Югославии. В мае 1941 года Флеминг был отозван в Лондон, где в установленном порядке был переведен из SOE на другие секретные должности.


Уверенность Питера Флеминга в себе и общий успех в жизни, возможно, отражены в форме, которую он, как и все другие кандидаты, должен был заполнить при подаче заявления о приеме на работу в секретную службу М. Анкета занимала три страницы и состояла из сорока трех вопросов (возможно, скромных по современным государственным стандартам), предназначенных для выявления сильных сторон и навыков кандидата, а также любых недостатков. Питер Флеминг набросал свои ответы карандашом, обращаясь с формой с заметной степенью презрения. К тому времени, когда он добрался до вопроса 9, в котором задавался вопрос ‘Образованный?"(имея в виду, в какой школе), Питер просто нацарапал "Да". Вопрос 12 ‘Играли ли вы в игры и в какие? С какой степенью мастерства? Ты все еще играешь в игры?’ снова получил тупое "Да". На вопрос 19: "Внешность [описание паспорта на языке оригинала]" Питер ответил: ‘Средняя’. На вопрос 25: ‘Оккупация с 3/9/39?’, ответ был: ‘Война’. На вопрос 38: ‘Какие у вас хобби?’ расстроенный Питер саркастически ответил: ‘Заполнение формуляров’. Он был принят М., который, конечно, уже хотел его, без промедления.


До войны Ян Флеминг работал в агентстве Рейтер, позже присоединился к банковской фирме в Лондоне, а затем попробовал себя в качестве биржевого маклера. Сильные стороны Яна заключались в социальной стороне, и он приобрел ряд полезных друзей в Министерстве иностранных дел и в разведке. 3 сентября 1939 года он был официально назначен помощником директора военно-морской разведки контр-адмирала Годфри, начав в звании лейтенанта, RNVR. Годфри, очень опытный морской офицер, родившийся в 1888 году и ветеран Первой мировой войны, временами мог быть очень трудным человеком, и поэтому роль его помощника была важной. К декабрю 1940 года Флеминг дослужился до звания капитан-лейтенанта, а к маю 1941 года он был командиром.


Ян Флеминг оставался с Годфри, пока последний не был уволен с работы в ноябре 1942 года. Одной из задач Флеминга в 1941 и начале 42 года была связь с SOE. Он каждую неделю встречался с подполковником SOE Тейлором. Тем не менее, все чаще M начал поддерживать связь с Яном Флемингом напрямую. Помимо отчетов Тейлора, общих совещаний по планированию и совещаний директоров разведки, у М. были частные встречи с Флемингом, чтобы сгладить трудности, возникшие с Военно-морским флотом. До сих пор существуют настольные дневники М. за 1941 и 42 годы, в которых записаны даты и время встреч, начиная с одной 29 января 1941 года. В критические моменты для отряда горничной Чести, или операции "Почтмейстер", в дневнике появлялся шквал встреч с Яном Флемингом. Очевидно, что к лету 1941 года Годфри был вполне счастлив оставить большую часть работы по связям с SOE Яну Флемингу, а Флеминг стал чем-то вроде посредника между военно-морской разведкой и М.


Отношения между SOE и военно-морской разведкой на протяжении 1941 года часто были не очень хорошими. Адмирал Годфри описал их как "сопряженные с бесчисленными мелкими неприятностями", ответственность за которые он возложил на SOE. Годфри довольно покровительственно сообщил в декабре 1941 года:


Я снова и снова конфликтовал с ними по тому или иному вопросу и часто доводил себя до отчаяния из-за какой-нибудь глупости, но я удовлетворен тем, что период обучения почти завершен и что очень скоро SO2 [SOE] превратится в полноценную организацию, вполнеспособен постоять за себя и хорошо выполнять свою работу. Это не значит, что они плохо справлялись с работой в прошлом, но потребность в саморекламе для получения признания и склонность к хвастовству из-за их комплекса неполноценности, как правило, затуманивают реальную ценность их работы.


Таким образом, работа Яна Флеминга по связям между ВМС и SOE была важной. Его работой было пытаться сгладить разногласия между его боссом, адмиралом Годфри, и М. и его командой. Например, в июле 1941 года Флемингу было поручено "прояснить" ситуацию с агентом SOE по имени лейтенант А. Глен Р.Н., который был направлен в Лиссабон в нейтральной Португалии после предыдущей службы в Белграде. Его прикрытием в Лиссабоне должно было быть то, что он был прикреплен к тамошнему военно-морскому атташе. Однако военно-морской атташе в Лиссабоне (обычный морской офицер) отказался принять его в свой штат под предлогом того, что он полагал, что его узнал и скомпрометировал там немецкий агент. На самом деле Глен был очень непопулярен, потому что, находясь в Белграде, у него был роман с женой сотрудника бельгийского посольства, и он привез ее с собой в Лиссабон. Вскоре после того, как Флемингу было поручено "прояснить" ситуацию, ситуация несколько ухудшилась из-за того, что подполковник SOE Тейлор из SOE написал контр-адмиралу Годфри, сообщив ему, что SOE хочет рекомендовать лейтенанта Глена к награде за его работу в Белграде. Таким образом, лейтенант Глен по-разному стал "горячей точкой" между SOE и военно-морской разведкой. Флеминг должен был сделать все возможное, чтобы подлить масла в огонь, и явно сделал это умело.


Флеминг выдвинул свою собственную идею для сглаживания будущих отношений между Адмиралтейством и SOE. Он вступил в переговоры с подполковником Тейлором и сэром Фрэнком Нельсоном, главой SOE (гражданским лицом, само имя которого как главы организации-выскочки, вероятно, не сделало его более популярным в Адмиралтействе). 6 октября 1941 года Нельсон написал Годфри, изложив план Флеминга по улучшению рабочих отношений:


Как указал нам Флеминг, мы думаем, что для Адмиралтейства также было бы удобно, если бы планы, в которых они должны были быть заинтересованы, и которые, следовательно, должны были пройти через их руки, могли быть составлены в форме и на языке, которые были бы знакомы и легкоони поняли.


Флеминг и Тейлор обсуждали этот вопрос, и я думаю, что они оба считают, что идеальным решением было бы перевести в SOE офицера RN, примерно в звании коммандера [курсив автора], который работал в отделе планирования в Адмиралтействе. Наша идея состояла бы в том, чтобы назначить этого сотрудника членом нашего специального штаба планирования, который под руководством Арчи Бойла руководит, контролирует и проверяет все планы наших различных операций.


Ян Флеминг имел звание коммандера, принимал активное участие в планировании разведки, и письмо Нельсона Годфри убедительно свидетельствует о том, что Флеминг надеялся, что его самого могут назначить на полный рабочий день в SOE – и, таким образом, стать одним из секретных агентов М., как его брат Питер. Флеминг не получил своего желания. Годфри испытывал нехватку опытных офицеров разведки и явно слишком высоко ценил работу Флеминга, чтобы выдать его SOE. По крайней мере, на данный момент статус-кво был сохранен. Годфри ответил Нельсону письмом, в котором согласился с необходимостью усиления надзора, но отклонил предложение.


Флеминг оставался сотрудником военно-морской разведки под командованием контр-адмирала Годфри и продолжал действовать в качестве офицера связи с SOE. Он явно хорошо ладил с М. и его командой, и они ему доверяли. Таким образом, когда возник вопрос об истории обложки, которая будет использоваться для Operation Postmaster, Флеминг был очевидным выбором для ее разработки. Он продолжал выполнять свою роль связного до весны 1942 года, когда, наконец, была создана военно-морская секция в SOE. Флеминг не был освобожден, чтобы устроиться на работу к ним. Однако в его сознании он сохранил глубокие знания о секретной службе М. и о том, как все это работает, которые он в конечном итоге использовал в своих романах. К 20 марта 1942 года командир Ян Флеминг подписывал себя в служебных записках и внутренней переписке просто как "F", что, несомненно, было вызвано его желанием служить секретным агентом под командованием М.


После войны Флеминг оставался в дружеских отношениях с М. (ныне уволенным из несуществующего SOE и просто известным как генерал-майор сэр Колин Губбинс). В конце 1940-х годов, когда Губбинс надеялся написать окончательную историю Секретной службы, которой он руководил, Флеминг дважды писал, чтобы побудить его к этому. Однако, когда холодная война между старыми союзниками и Советским Союзом была в самом разгаре, Губбинсу запретили писать книгу, и отношение британского правительства существенно не изменилось до 1990-х годов, после распада Советского Союза.


Ян Флеминг покинул военно-морской флот после войны и вернулся к предыдущей профессии, журналистике. Как показывают его письма Губбинсу, он, как и многие другие представители прессы, хотел, чтобы ограничения Закона о государственной тайне были сняты, чтобы они могли писать о многих секретах Второй мировой войны. Однако они не были сняты, и в 1952 году Флеминг начал писать о секретной службе М. таким образом, чтобы защитить его от судебного преследования – он превратил то, что знал, в вымысел и создал своего собственного секретного агента Джеймса Бонда. Первая книга,"Казино Рояль" был опубликован в 1953 году, и после этого каждый год появлялись новые приключения Бонда вплоть до смерти Флеминга в 1964 году.


Флеминг создал своего вымышленного агента в то время, когда Вторая мировая война была еще совсем недавней историей, и когда многие из реальных фигур, стоявших за Джеймсом Бондом и Секретной службой М., были еще очень живы, некоторые из них все еще на публичной сцене. Флеминг был связан Законом о государственной тайне, запрещавшим раскрывать то, что на самом деле произошло в сфере разведки во время Второй мировой войны. Когда он писал художественную литературу, как он позже признался, он знал, работая в разведке, как много ему сойдет с рук. Однако временами, как мы увидим, Флеминг переходил тонкую грань между тем, что он мог и чего не мог сказать. Он любил оставлять намеки в своих книгах о настоящей секретной службе. Он жил в мире разведки и программирования на протяжении всей войны и, возможно, намеренно оставлял загадочные подсказки, чтобы позволить более поздним историкам разгадать факты, стоящие за его вымыслами о Джеймсе Бонде, когда официальное эмбарго было снято.


Одну подсказку не раз дает сам Джеймс Бонд. SOE была единственной британской секретной службой, которая была ликвидирована после окончания войны. Остальные, включая Разведывательное управление ВМС, к которому принадлежал Ян Флеминг, продолжили. Когда, как это часто случалось, героя Флеминга поймали и обвинили в том, что он агент британской секретной службы, Флеминг заставил Бонда ответить такими словами, как: "Я думал, Секретная служба собрала вещи в конце войны" – ответный удар Бонда Скараманге в "Человеке с золотымПистолет (1965), и аналогичный ответ Блофельду вНа секретной службе Ее Величества (1964). Эти слова являются самым четким возможным упоминанием руководителя специальных операций SOE. Это была фантазия Яна Флеминга сохранить SOE в 1950-х и 60-х годах как идеальное средство для идеального агента Джеймса Бонда. SOE в условиях военного времени, при необходимости, приказала бы своим агентам совершить убийство. Убийство было законной тактикой, и SOE тайно разрабатывало собственное оружие для своих агентов, официально называемое орудием убийства. Это дало Яну Флемингу основание для его термина ‘лицензия на убийство’.


Еще одной подсказкой или, возможно, просто шуткой для тех, кто в курсе, было открытое использование Флемингом "Специального руководителя". Теперь ясно видно, что руководитель специальных операций - это Секретная служба, на которую работал Бонд, хотя "Флеминг" продолжал свою вымышленную жизнь еще много лет после того, как фактически закрылся. Возможно, чтобы подразнить или, возможно, просто оставить подсказку для потомков, Ян Флеминг создал и назвал в своих книгах о облигациях совершенно другого специального исполнительного директора. Этот специальный руководитель работал в оппозиции к Секретной службе Бонда (Руководителю специальных операций), и Флеминг назвал его Специальным руководителем по мести, терроризму и вымогательству – SPECTRE.


Однако в 1941 году все это было в будущем. Ситуация тогда была такова, что коммандер Ян Флеминг, каким он стал в мае 1941 года, работал с настоящим М. и сформировал надежную связь между Секретной службой М. с ее командой "Джеймсов Бондов" и Адмиралтейством. Адмиралтейство полностью контролировало все морские операции, и по мере разработки планов операции "Почтмейстер" роль Флеминга должна была стать жизненно важной.


ГЛАВА 5


Становление секретными агентами


В январе 1941 года, узнав об их деятельности с No. 7 Commando, M решили, что и Марч-Филлипс, и Эпплярд хорошо подходят для вербовки в SOE. Он постоянно искал хороших людей, чтобы присоединиться к его растущей силе секретных агентов. На этом этапе М имел в виду тренировочную роль для Марч-Филлипс. Первым шагом было получение разрешения от MI5 (внутренней секретной службы Великобритании) на Марч-Филлипс. Прошлое. Это была проверка, проведенная для всех потенциальных новобранцев SOE. Получив 23 января удовлетворительный ответ от MI5, М. пригласил Марча-Филлипса на Бейкер-стрит, 64, для интервью. Потенциальные новобранцы никогда не были заранее проинформированы о реальной природе SOE. Их пригласили на собеседование в то, что они считали Межведомственным исследовательским бюро (ISRB), и большинству просто сказали, что работа связана с исследованиями и другими видами деятельности, представляющими интерес для трех видов вооруженных сил. Они узнают больше только после того, как им предложат место, примут и приведут к присяге. Предположительно, это относилось к Марчу-Филлипсу, хотя с его сетью контактов он, возможно, уже знал больше. Неудивительно, что собеседование прошло хорошо, и 27 января 1941 года М. официально уведомил SOE, что он нанял Марча-Филлипса в качестве инструктора союзных войск. К 5 марта Марч-Филлипс официально числился в штате штаба SOE. Он больше не служил в британской армии (хотя и сохранил свое армейское звание), он был секретным агентом. В конечном итоге он стал известен как агент W.01.


Джеффри Эпплярд прошел ту же процедуру найма и также хорошо прошел собеседование. В дневнике М. записано, что 25 января 1941 года Эпплярд явился на службу, и на следующий день он подписал Закон о государственной тайне. Вскоре после этого он был назначен на секретную миссию во Францию.


Здесь нет необходимости пересказывать всю историю SOE, но краткое изложение уместно, чтобы объяснить предысторию деятельности Отряда горничной Чести и значение изменения статуса Марч-Филлипс и Эпплярд из коммандос в секретные агенты. SOE не была связана армейскими правилами и бюрократией, это была тайная организация нерегулярных войск, поддерживаемая изощренным отделом гаджетов и "грязных трюков". Официально SOE не существовало, и оно действовало по строгому принципу "нужно знать", как в своих отношениях с тремя Вооруженными силами, так и в своих собственных рядах.


1 июля 1940 года, после Дюнкерка, в Министерстве иностранных дел состоялась секретная встреча на высоком уровне, результатом которой стало создание SOE. Доктор Хью Далтон, министр экономической войны, описал ее цель в письме лорду Галифаксу:


Мы должны организовать движения на оккупированной врагом территории, сравнимые с движением Шинн Фейн в Ирландии, с китайскими партизанами, действующими сейчас против Японии, с испанскими нерегулярными войсками, которые сыграли заметную роль в кампании Веллингтона или – и это следует признать – с организациями, которые сами нацисты создалипочти во всех странах мира он получил столь замечательное развитие. Этот "демократический интернационал" должен использовать множество различных методов, включая промышленный и военный саботаж, агитацию и забастовки рабочих, непрерывную пропаганду, террористические акты против предателей и немецких лидеров, бойкоты и беспорядки.


Мне совершенно ясно, что организация такого масштаба и такого характера - это не то, с чем может справиться обычная ведомственная машина британской гражданской службы или британская военная машина. Что необходимо, так это новая организация для координации, вдохновения, контроля и оказания помощи гражданам угнетенных стран, которые сами должны быть непосредственными участниками. Нам нужна абсолютная секретность, определенный фанатичный энтузиазм, готовность работать с людьми разных национальностей, полная политическая надежность. Некоторые из этих качеств, несомненно, присущи некоторым военным офицерам, и, если такие люди доступны, их, несомненно, следует использовать. Но организация должна, на мой взгляд, быть полностью независимой от аппарата Военного министерства.


16 июля Черчилль послал за Далтоном, который был левым лейбористом из старого Итона, и предложил ему возглавить новую организацию, которая должна была развивать и контролировать предложенную подрывную войну. Далтон согласился. Черчиллю не нравился Далтон, но он чувствовал, что он хорошо подходит для этой работы. Далтон назначил сэра Фрэнка Нельсона, промышленника, первым главой нового департамента. Нельсон был назначен первоначально в звании командира крыла, а вскоре и командира авиации. Колин Губбинс был принят на работу в качестве первого "М’ – директора по операциям и обучению.


SOE была действительно секретной службой, само существование которой было секретом, и чья деятельность всегда отрицалась. Обычные правила никогда не предназначались для применения к ГП. Их тайная деятельность неизбежно будет включать в себя обычно неэтичные и незаконные методы. Как агенты на местах, от них ожидали бы лжи, обмана, подкупа, шантажа и, когда это способствовало их цели, убийства. Совесть агента SOE, при необходимости, должна быть подчинена его или ее чувству долга. Кроме того, агент должен был знать, что его (или ее) деятельность никогда не может быть публично признана правительством, и что, если его разоблачат, от него отрекутся и, вероятно, подвергнут пыткам и расстрелу. Каждый агент, отправленный на место, получал перед своей миссией то, что называлось ‘причастие’. Это была таблетка для самоубийства, которую агент мог принять, если он или она боялись, что они сломаются под пытками. Позже Флеминг снабдил Джеймса Бонда похожей таблеткой, которую Бонд имел привычку выбрасывать.


Роль SOE в размещении агентов в тылу в оккупированных врагом странах теперь хорошо известна, но истинный круг их деятельности был намного шире. SOE установила присутствие практически в каждой нейтральной стране и провела огромное количество кампаний против вражеских интересов. Они нанимали всех, кто мог проявить себя полезным, и их рекруты были из самых разных слоев общества. Эван Батлер, эксперт по немецкому языку в SOE, перечислил профессии некоторых из тех, кого он знал лично: выдающийся молодой актер, профессиональный грабитель, торговец резиновыми изделиями в Бухаресте, два пэра королевства, несколько баронетов, сутенер, две или три проститутки, жокей,эксперт по искусству, издатель и несколько журналистов. Многие женщины присоединились к SOE и оказались чрезвычайно успешными агентами на местах. Весь набор осуществлялся при личном контакте и по рекомендации (как позже сказал один бывший агент, вы вряд ли могли бы рекламировать сотрудников для секретной службы, которой не суждено было существовать).


Сам характер службы, к которой теперь присоединился Марч-Филлипс, должен был вызвать раздражение у военных офицеров "старой школы". Другой сотрудник SOE, профессор Г. Х. Н. Сетон-Уотсон, эксперт по Балканам, описал SOE как "организацию-выскочку, к которой неизбежно относятся с подозрением и завистью все существующие департаменты... первые новобранцы представляли собой смесь самых разных типов людей из разных мест: банкиров, бизнесменов, горных инженеров и журналистов... Почти всем ранним новобранцам не хватало привычки подчиняться регулярной иерархии, они не были дисциплинированы мандаринским духом и были нетерпеливы или даже презирали бюрократические условности дипломатической службы и ее помощников ’. Такой подход, безусловно, приветствовался Марч-Филлипсом и Эпплярдом, а также мужчинами, которых они в конечном итоге привели в Maid Honor Force.


По мере развития войны численность и разнообразие SOE росли. Они использовали множество методов обмана и изобрели целый ряд скрытых устройств и гаджетов, которые привели бы в восторг ‘Q’ из книг о Джеймсе Бонде. Некоторые из разработанных ими схем были амбициозными и почти грандиозными (как сама операция "Почтмейстер"), другие отличались простотой школьных шалостей. Однако все они были разработаны, чтобы сорвать активность противника и нанести ущерб его моральному духу. В оккупированных странах они также преследовали цель поднять моральный дух угнетенного местного населения.


Эван Батлер приводит примеры небольших операций, проведенных в то время, когда он был главой миссии в нейтральной Швеции. Соседняя Норвегия была в руках врага. В холодную североевропейскую зиму шинели были необходимы для комфорта немецких офицеров и солдат. Батлер снабжал своих агентов среди местного населения в Норвегии капсулами с чрезвычайно дурно пахнущей жидкостью, эквивалентом вонючей бомбы школьника. Затем агент проскальзывал в гардероб ресторана или бара, часто посещаемого немцами, и с помощью двух или трех капсул он или она мог пропитывать каждую одежду в комнате. Запах был настолько ужасным, что ни один немец не мог носить пальто, пока оно не было тщательно вычищено, что заняло бы несколько недель. В результате возник дефицит пригодных для носки пальто, и в разгар зимы это, очевидно, вызвало у немцев заметный дискомфорт. Дополнительным преимуществом было то, что для агентов, перевозивших капсулы, риски были относительно низкими. Другой такой трюк заключался в использовании катапульт для разбивания окон зданий, занятых или используемых немецкими войсками. В Норвегии не хватало стекла для ремонта окон, и в суровую погоду это также причиняло значительный дискомфорт противнику. SOE также тайно отправила из Швеции большое количество фиктивных пакетов с немецкими продуктами питания на немецкие базы в Дании и Норвегии. На самом деле в них не было еды, а были подробные инструкции для обычных, недовольных немецких солдат о том, как ‘вытащить больного’ и попасть в комфорт военного госпиталя. Инструкции прилагались к маленьким пузырькам с химикатами, которые при правильном использовании могли вызвать ложные симптомы при различных медицинских жалобах, от опухшего колена до желтухи или туберкулеза.


В начале 1941 года, когда к работе присоединились Марч-Филлипс и Эпплярд, SOE все еще находилась в зачаточном состоянии, и ей еще предстояло создать широкую агентурную сеть. Поскольку многие в регулярных вооруженных силах относились к ней с большим подозрением, она нуждалась в успехах, чтобы доказать свою ценность. Март -Филлипс и Эпплярд намеревались добиться для SOE именно такого успеха.


ГЛАВА 6


Операция "Саванна"


Джеффри Эпплярду, явившемуся на службу в качестве секретного агента 25 января 1941 года, не пришлось долго ждать, прежде чем приступить к действиям. У М и SOE была готова операция, в которой он должен был принять участие. Операция под кодовым названием "Саванна" должна была стать первой операцией SOE, в ходе которой агенты были переброшены по воздуху во Францию. Цель состояла в том, чтобы атаковать автобус, перевозивший немецких пилотов на аэродром в Ванне, убив как можно больше из них и, таким образом, парализовав, по крайней мере, на короткое время, способность немцев использовать множество самолетов в Ванне против британских целей. Агенты будут в штатском. Роль Эпплярда будет заключаться в оказании помощи в доставке агентов с французского побережья после операции. План SOE был ярким примером тотальной войны "без ограничений".


Группа агентов SOE "Свободная Франция" должна была быть сброшена 419-й эскадрильей королевских ВВС Стрэдишолла. Планирование и подготовка были завершены к началу февраля, но план дошел до ушей главного маршала авиации сэра К.Ф.А. Портала KCB, DSO, MC. Порталу очень не понравилось то, что он считал бесчестным и коварным планом, и он написал 1 февраля в Министерство экономической войны (SOEконтролирующее министерство) возражать:


Я думаю, что высадка людей, одетых в гражданскую одежду, с целью попытки убить членов противостоящих сил - это не операция, с которой следует ассоциировать Королевские военно-воздушные силы. Я думаю, вы согласитесь, что существует огромная разница в этике между проверенной временем операцией по сбросу шпиона с воздуха и этой совершенно новой схемой сброса тех, кого можно назвать только убийцами…


Глэдвин Джебб из Министерства экономической войны ответил в тот же день, заявив::


Министерство авиации определенно попросило нашу организацию продолжить реализацию проекта, и в результате мы посвятили этому много времени и размышлений в течение последних нескольких недель. Некоторые очень храбрые люди добровольно согласились на эту работу, хотя маловероятно, что им удастся спастись, и они прошли курс интенсивной подготовки…


Столкнувшись с одобрением на самом высоком уровне, Портал отозвал свое возражение. В случае, если операция была отложена из-за погоды и не проводилась до ночи 15/16 марта, когда пять или шесть агентов (сообщения разнятся) были успешно переброшены во Францию. Капитан Жорж Берге командовал группой, в которую входили адъютант Жан Форман и сержант Джоэл Летак.


Джеффри Эпплярд вызвался возглавить небольшую группу, которая должна была забрать выживших с французского побережья после завершения операции. К нему присоединились два свободных француза, один из которых, Андре Дегранж, старший старшина с десятилетним стажем службы во французском флоте. Дегранж был женат, родился в Бом-ле-Дам, Франш-Конте, на востоке Франции. Не особенно высокий, он был очень сильным и казался постоянно веселым. Он бежал сначала в Канаду после капитуляции Франции, а затем отправился в Англию, чтобы присоединиться к борьбе против нацистов. Официально он оставался членом Боевых сил Свободной Франции, но был отдан в аренду SOE. Его жена все еще была во Франции.


Эпплярд и его люди будут доставлены на подводной лодке в точку к югу от устья Луары в Бискайском заливе. Затем каждый из них должен был добраться на двухместном каноэ-фольботе до условленной точки на французском побережье, забрать любого из агентов, добравшихся до места встречи, и доставить их обратно на подводную лодку. Фольбот представлял собой разборное деревянное каноэ с низкими бортами. Это все еще был экспериментальный аппарат, но его было легко транспортировать и прятать. Однако его грузоподъемность была строго ограничена и рассчитана только на двух человек.


17 марта, после того, как команда Берге успешно высадилась во Франции, команда Эпплярда погрузилась на подводную лодку HMS Tigris под командованием коммандера Х. Ф. Боуна, старшего лейтенанта и Бара, доктора философии, самого выдающегося боевого моряка, и была доставлена в Бискайский залив. Эпплярд, человек, очень любящий природу, обнаружил, что жизнь на подводной лодке полностью отличается от всего, что он знал раньше. Испытав трудности, с которыми экипажу приходилось регулярно сталкиваться в тесном пространстве HMS Tigris, впоследствии Эпплярд стал относиться к действиям вражеских подводных лодок менее враждебно, чем раньше.


Эпплярд и его люди столкнулись с трудной задачей. В марте и апреле Бискайский залив может быть очень негостеприимным, и, конечно, посадка и посадка должны были проходить в темноте ночи. Тем не менее, выход в район прошел без происшествий, и 30 марта, в ночь назначенной посадки, когда подводная лодка всплыла на расстоянии от двух до трех миль от берега, условия были немного лучше, чем ожидалось.


Рассказы о том, что произошло дальше, разнятся. В тех случаях, когда возникает конфликт, автор опирался на официальный отчет М. об операции. С берега не было видно никакого сигнала, но три фольбота были собраны на палубе подводной лодки, и была предпринята попытка их спустить. К сожалению, только два были успешно укомплектованы и отправлены. Третий был потерян в море, что фактически сократило экспедицию всего до двух человек, поскольку свободное место в каждом фольботе должно было быть зарезервировано для тех, кого они могли найти на берегу. Эпплярд и Дегранж отправились через неспокойное море. Гребя так тихо, как только могли, к берегу, мужчины вглядывались в темноту в поисках сигнального света от агентов, которые, как они надеялись, будут там, но ничего не увидели. Когда они достигли мелководья, им оставалось только надеяться, что их не ждет враждебная приемная комиссия. Они успешно высадили свои каноэ на берег.


Все еще не видя никаких признаков сигнального огня, двое мужчин начали детальную разведку пляжа, держась как можно ниже к земле и двигаясь по песку бесшумно. Несмотря на тщательный поиск, они не нашли ни друга, ни врага. Время было ограничено, потому что "Тигрис" оставался открытым на поверхности, ожидая их, поэтому, как только их бесплодные поиски были завершены, у двух агентов не было другого выбора, кроме как вернуться на подводную лодку. Они не знали, что из-за навигационной ошибки они на самом деле приземлились не на том участке побережья. Позже стало ясно, что место встречи, где ждали Берге и его спутники, находилось примерно в миле отсюда.


Во всех видах тайной работы трудно придерживаться расписания. Агенты могут задерживаться по невинным или зловещим причинам и могут быть не в состоянии сообщить о задержке тем, с кем они намереваются встретиться, опять же по невинным или зловещим причинам. Также, как и в этом случае, ошибки могут быть допущены любой стороной в отношении места встречи. Таким образом, план этой операции допускал неудачное рандеву в ночь с 30 на 31 марта, и альтернативная дата была назначена на 4 апреля. HMS"Тигр" снова доставил Эпплъярд и Дегранж на расстояние нескольких миль от побережья, на этот раз в нужное место. Однако, когда коммандер Боун всплыл на поверхность в этот раз, он обнаружил, что погодные условия значительно ухудшились, а море сильно разлилось. Тем не менее, когда Эпплярд осматривал берег, он был уверен, что, хотя и ненадолго, он увидел сигнальный огонь. Коммандер Боун ничего не видел и попытался отговорить Эпплярда и Дегранжа от попыток добраться до берега. Фольботы были легкими, непрочными судами и были бы ужасно уязвимы для бурного моря. Но Эпплярд был уверен, что на этот раз агенты были там, и он настоял, чтобы Боун позволил им сделать попытку забрать их. В конце концов командир согласился, но он дал Эпплярду крайний срок для возвращения к 03.00 (тем самым дав ему всего несколько часов), после чего он не был готов оставаться и рисковать безопасностью своей подводной лодки и ее экипажа. Боун был храбрым и отважным подводником, и его нежелание позволить Эпплярду и Дегранжу попытаться добраться до берега показывает, насколько тяжелыми были условия. Кроме того, ограничение по времени, наложенное Боуном, указывает на его обеспокоенность тем, что их может поджидать ловушка. Ни он, ни Эпплярд не смогли узнать, было ли неудачное рандеву несколькими днями ранее невинным или зловещим. причины. Если агенты были схвачены и подвергнуты пыткам гестапо, то Эпплярд и Дегранж вполне могут попасть в ловушку, а HMS Tigris может подвергнуться спланированной и продолжительной атаке.


Волны били по открытой палубе подводной лодки, когда два фольбота были подняты через люк для спуска на воду, и тяжелая волна смыла Фольбот, который Эпплярд намеревался использовать, в море, прежде чем экипаж HMS Tigris смог что-либо с этим поделать. Сведенный к одному ремеслу и в самых отвратительных условиях, меньший человек, чем Эпплярд, увидел бы смысл и сдался. Джеффри Эпплярд, однако, сочетал в себе большое личное мужество с сильным йоркширским упрямством. Как только он решил, что собирается что-то сделать, как Бонд, он сделает это или умрет, пытаясь, как бы ни были велики шансы против него. Эпплярд немедленно реквизировал Folbot, предназначенный для Десгранжа. Он бы справился в одиночку. Он знал, что если ему удастся найти более одного агента на берегу, потребуется совершить несколько поездок туда и обратно через бурные моря к подводной лодке.


Первой практической проблемой было запустить Appleyard. Он смог забраться в фольбот на палубе, но затем его пришлось осторожно спустить в море, чтобы он мог отплыть от борта подводной лодки. При первой попытке волны немедленно перевернули Фольбот, выбросив Эпплъярда в холодное черное море. Вытащенный обратно на палубу, Эпплъярд попытался снова и снова перевернулся. Третья попытка также не удалась. Так продолжалось до тех пор, пока, наконец, во время короткого затишья в погоде Эпплярду не удалось удержать Фольбот в вертикальном положении, когда он греб прочь от HMS Tigris. Ему было очень холодно и мокро, но теперь, по крайней мере, он мог восстановить кровообращение, хорошенько отмахав веслом мили между кораблем и берегом. Несмотря на открытое море, Эпплярд совершил путешествие без опрокидывания и успешно посадил свой "Фольбот" на берег. Нет сомнений, что тяжелая зима и тренировки на острове Арран улучшили его выносливость.


Оказавшись на пляже, когда его Фольбот был цел и спрятан, Эпплъярд сначала не знал, не привело ли его сверхчеловеческое усилие просто в пасть ловушки. Осторожность, которую он и Дегранж проявляли при первом приземлении, теперь пришлось удвоить. Однако Эпплярд оставался убежден, что он видел сигнал с берега и что агенты должны быть где–то там. Он обследовал пляж из конца в конец так тихо и тщательно, как только мог, но ничего не нашел. Осознавая, что времени остается все меньше и что HMS"Тигрис" должен был отправиться в 03:00 с ним или без него, Эпплярду пришлось рискнуть и, используя свой фонарик, начал подавать сигналы в сторону суши с пляжа. Когда он все еще не получил ответа, он отбросил всякую осторожность и начал бегать взад и вперед по пляжу, крича и одновременно мигая фонариком, чтобы привлечь к себе внимание. Эта самоубийственная попытка, наконец, принесла успех, и Эпплярд увидел ответный сигнал над пляжем. Там прятались трое выживших агентов, Бердж, Форман и Летак, и встреча была назначена несколькими минутами позже.


Операция "Саванна" не увенчалась успехом в задуманном виде. Разведданные оказались устаревшими, договоренности о доставке пилотов на аэродром были изменены, и нападение на них было невозможно. Однако Берге и его люди использовали свое время на французской земле для другой цели: встречались со своими соотечественниками, закладывали основы организаций Сопротивления в этом районе и собирали ценную разведывательную информацию, прежде чем отправиться к месту встречи 30 марта.


Эпплъярду также сообщили, что пляж был под наблюдением немцев в ту ночь, и что немецкие наблюдатели ушли совсем недавно. Если бы Эпплярд отказался от осторожности раньше, он был бы схвачен или убит.


У Эпплярда теперь было три потенциальных пассажира и только одно свободное место в его Фольботе. Уровень воды все еще был высоким, а времени оставалось мало. HMS Tigris отправится в 03:00, и, вероятно, сейчас не будет времени совершить более одного рейса на подводную лодку. Это была бы трудная поездка даже с одним пассажиром, очень опасная с двумя и просто невозможная с тремя. "Фольбот" был спроектирован так, чтобы сидеть низко в воде, чтобы помочь его маскировке, и с двумя или тремя пассажирами на борту (в отличие от одного Эпплярда на рейсе к пляжу) был бы очень большой риск опрокидывания. Было решено, что Бердж и Форман отправятся с Эпплярдом, а Летак останется на пляже и, если потребуется, попытает счастья во Франции.


Первой проблемой было провести Фольбот через прибой, который обрушивался на пляж. Бердж и Форман поднялись на борт, и Эпплярд вытолкнул маленькое суденышко сквозь волны. Выбравшись из глубины, он поплыл за фольботом, и когда море отошло достаточно далеко, чтобы стало немного спокойнее, он смог забраться внутрь. Обратный путь был постоянной борьбой с волнами и зыбью открытого моря. Снова и снова казалось неизбежным, что хрупкое каноэ затопит, снова и снова энергичные вычерпывания и жесткие гребки удерживали его на плаву." мучительно медленно продвигался к тому месту, где трое мужчин надеялись найти HMS"Тигр, если она все еще была там. Наконец, и чудесным образом, они приблизились к точке встречи в момент погружения подводной лодки и подготовки к отплытию. Боун выполнял свой долг по обеспечению безопасности своего корабля и экипажа. Он и его офицеры, наконец, отказались от Эпплъярда несколькими минутами ранее со словами: ‘Бедный старина Эппл [как Эпплъярда неизменно называли во время его военной карьеры], он был не таким уж плохим человеком для армейского’. К своему удивлению, увидев, что Эпплярд все еще находится в стране живых, Боун полностью вернул HMS Tigris на поверхность. Однако море не совсем оставило свои попытки сорвать миссию, и всего в нескольких ярдах от HMS Tigris "Фольбот" наконец затонул. Эпплярду, Берджу и Форману оставалось проплыть к счастью небольшое расстояние, которое оставалось до подводной лодки. Они были подняты на борт и с благодарностью спустились в тепло корабля. Несмотря ни на что, Эпплярд вывез Берджа и Формана из Франции. Позже Летаку удалось самостоятельно выбраться.


Эпплъярд имел право без сил проваляться на своей койке до конца обратного пути в Англию. Но, как и во многих историях о Бонде, когда герою кажется, что он победил, действие еще не совсем закончилось. Внезапно по дороге домой Эпплярд оказался в эпицентре морского сражения. HMS Tigris была боевой подводной лодкой. У нее была конкретная задача в этом рейсе высадить Эпплярда и его команду на берег в Бискайском заливе и забрать агентов, которых они там нашли, но коммандер Боун вернулся по пути домой к своей более привычной роли бича вражеского судоходства. В Бискайском заливе он заметил вражеский танкер водоизмещением 10 000 тонн. Это была слишком важная цель, чтобы ее игнорировать. Срок службы HMS Tigris подходил к концу, и у него не хватало торпед. Море также было все еще очень тяжелым, что сказывалось на точности, и после того, как первый залп торпед не попал в цель, Боун решил всплыть, чтобы сразиться с единственным орудием подводной лодки. Танкер обладал надводными средствами защиты – действительно, его орудия были тяжелее, чем у "Тигра", – но у него не было преимущества опытных морских артиллеристов. Когда прозвучал сигнал "всем занять боевые посты", Эпплярд обнаружил, что ему отведена роль грузчика боеприпасов, помогающего передавать снаряды орудийной команде Tigris. Артиллерийская дуэль продолжалась полтора часа, прежде чем HMS Tigris вывел из строя орудия танкера и вывел его из строя. Затем коммандер Боун приблизился на близкое расстояние и добил подбитый танкер одной торпедой. Таким образом, секретный агент Джеффри Эпплярд, одна из моделей будущего Бонда, фактически принял участие в морском сражении.


Ян Флеминг, сам командующий военно-морским флотом, сделал Джеймса Бонда членом Королевского флота, возможно, из преданности своей службе, возможно, из тщеславия или, возможно, чтобы немного скрыть правду. Никто из тех, кто должен был присоединиться к отряду "Дева чести", за исключением высокого молодого человека по имени Денис Тоттенхэм, не был членом Королевского флота. Тем не менее, они стали опытными моряками, и операции, которые должны были выполнять Силы, были по существу морскими. Ко времени операции "Почтмейстер" все они были опытными в морских делах – они были Секретным флотом М.


Вернувшись в Англию, мужественное поведение Эпплярда в операции "Саванна" не осталось незамеченным. И М., и его главный босс, министр экономической войны Хью Далтон, рекомендовали Эпплярда к награде. Сам М. подписал цитату, которая включала следующее: "Исключительно благодаря мастерству, мужеству и ресурсам капитана Эпплярда капитан Бердж и еще один человек благополучно вернулись в Англию, привезя ценную информацию. На протяжении всего рейса поведение Эпплярда было достойно похвалы в лучших традициях службы.Далтон добавил комментарий: ‘Этот офицер успешно вывез двух человек с побережья в очень сложных условиях, которые в полной мере проявили его изобретательность и выносливость’. Джеффри Эпплярд был награжден Военным крестом.


ГЛАВА 7


Рождение Maid Honor Force


М первоначально нанял Марча-Филлипса в качестве офицера-инструктора, но Марч-Филлипс не был удовлетворен этим. Он был рад обучить элитные силы, но потом захотел повести их в бой. Присоединившись к штабу SOE 5 марта 1941 года, Марч-Филлипс сразу же предложил М. сформировать специальную группу из обученных агентов-коммандос с целью небольших десантных рейдов на удерживаемое немцами побережье Европы. Фактически, это было то, что он планировал сделать со своим первоначальным отрядом коммандос. У М. было несколько недель, чтобы судить Марча-Филлипса с близкого расстояния, и он согласился с просьбой. Он предоставил ему полномочия сформировать небольшое подразделение специальной службы, которое будет базироваться в Пуле, Дорсет, для конкретной цели небольших морских рейдов.


7 марта 1941 года в дневнике М. записано, что он и Марч-Филлипс встречались с адмиралом Годфри. Хотя это специально не зафиксировано, кажется неизбежным, что Ян Флеминг тоже был там. Марч-присутствие Филлипса на встрече указывает на то, что его проект десантных сил SOE, должно быть, обсуждался. Затем был записан ряд дополнительных частных встреч между М. и Марч-Филлипсом в марте и апреле. Март-Филлипсу были даны полномочия набирать необходимых ему специалистов либо из своего старого отряда, либо из других подразделений, а также находить подходящее судно для запланированных рейдов. Возможно, М уже думал о том, чтобы в свое время отправить Марча-Филлипса и его людей в Западную Африку, но первоначально выбранной целью должна была стать оккупированная врагом Европа.


Приняв приглашение М. присоединиться к SOE, Марч-Филлипс сделал значительный шаг от регулярной армии к секретной армии (или, как она развивалась, секретному флоту). Он и его избранные люди были исключены из армейского жалованья, а затем финансировались SOE, у которых было собственное секретное и неблагодарное распределение средств от правительства. Чтобы не было легко идентифицируемых записей об их существовании, сотрудникам SOE в первые годы всегда платили наличными. Кроме того, в тот момент, когда он присоединился к SOE, Марч-Филлипс и те, кого он решил выделить из своего подразделения, стали секретными агентами, которых нельзя отрицать. Сама SOE публично не существовала, и, следовательно, ни один из ее агентов. М и его заместитель Цезарь будут отрицать любую информацию о существовании агента W.01 и его людей, если они будут схвачены.


Неясно, когда именно Марч-Филлипсу было присвоено кодовое имя 01, но к тому времени, когда он и Maid Honor Force действовали в Западной Африке, он, безусловно, был W.01. SOE использовала простой код для большинства своих географических разделов: Западная Африка была W, Франция была F и так далее. Когда отряд "Горничной чести" находился в Западной Африке, кодовое имя Марча-Филлипса W.01, таким образом, указывало на то, что он был агентом коммандос (01: "лицензированный" и обученный убивать), работающим в Западной Африке (W).


Ян Флеминг изменил метку ‘0’ агентов Коммандос на ‘00’ для своего Джеймса Бонда и других агентов М, у которых была лицензия на убийство. Помечая разделы секретной службы своего M, он был более наглым, используя точно такой же простой код, как SOE: C - Карибский бассейн, F - Франция, J - Япония, S - Советский Союз, T - Турция и так далее.


Агент W.01, Марч-Филлипс, всегда искавший приключений, без сомнения, был в восторге от концепции и кодексов SOE, а также от возможности сформировать свой личный отряд "патриотических пиратов". Неудивительно, что Джеффри Эпплярд был автоматически выбран на должность его заместителя, как только он вернулся из своей поездки во Францию. Благополучно вернувшись, Эпплярд, таким образом, стал "02" или, со временем, ‘W.02’.


Март-Филлипс завербовал ряд других, которые были с ним в отряде B, включая Нэсмита и Праута. Лесли Праут был повышен в звании и получил ‘чрезвычайную комиссию’ в качестве армейского лейтенанта 22 апреля 1941 года. "Я один" остался на острове Арран, а новые силы Марча-Филлипса двинулись на юг, в Пул в Дорсете, недалеко от его собственного семейного дома в Блэндфорд Форум. В некотором смысле "Я один" была печальной потерей, поскольку все полюбили ее, и ее мореходные качества не вызывали сомнений. По правде говоря, она была не более чем игрушкой и учебным пособием. Эпплярд написал своей семье, все еще находясь на острове Арран: "После войны мы с Гасом, вероятно, выкупим долю мужчин в лодке и будем владеть ею сами. Мы уже планируем наши путешествия.’ В любом случае, этого не должно было произойти.


Оказавшись в Пуле, Марч-Филлипс разместил свои силы на двух плавучих домах, названных "Соня" и "Йо'н Джо", которые до войны были не более чем безумием их богатых владельцев. Они обеспечивали несколько невероятное размещение, но, по крайней мере, это были лодки. Март- Филлипсу и Эпплъярду было поручено M не только создать и обучить свои силы, но и разработать схемы рейдов на врага "через воду" на побережье Ла-Манша и на север до Норвегии.


Первый вопрос, конечно, заключался в том, какое ремесло они должны использовать? Март -Филлипс отправился на охоту и нашел нужный ему корабль в гавани Бриксхема. Она была почетной служанкой, когда-то работавшей на траулере Brixham. Судно было построено в середине двадцатых годов для рыбака Чарли Хоу и названо в честь его дочери Хонор. Она работала рыболовецким судном в течение десяти или одиннадцати лет, а затем была куплена за несколько лет до войны майором Бертрамом Беллом, членом Королевской яхтенной эскадры. Он превратил ее в траулерную яхту. Тем не менее, она по-прежнему сохраняла внешний вид классического траулера Brixham. Часть рассуждений Марча-Филлипса заключалась в том, что, поскольку траулеры Brixham сделаны из дерева, а не из металла, они не будут уязвимы для магнитных мин. Позже он проверил это с помощью Maid Honor на магнитном полигоне в Портленде и обнаружил, что это правда. Кроме того, поскольку Maid Honor была в основном парусным судном, имеющим только вспомогательный двигатель, ее можно было без труда использовать для бесшумных подходов к вражескому побережью. Важно отметить, что в случае обнаружения траулер Brixham вполне может быть принят за рыболовецкое судно, не представляющее угрозы. И последнее, но не менее важное: Maid Honor под всеми парусами была довольно скоростным судном.


Для Марч-Филлипс было к лучшему, что М. в свое время одобрил предложенную реквизицию "Мэйди Хонор", потому что, решив, что траулер Brixham подойдет, Марч-Филлипс, что было для него обычным делом, поторопился. Лесли Праут описал, что произошло: "Получив принципиальное согласие на предложение о проведении небольших рейдов, Гас совершил подвиг, который только ему мог сойти с рук. Хотя у него не было полномочий для продолжения, он спокойно реквизировал траулер Brixham под названием "Честь девы". Вместе с ней он нанял ее шкипера Блейка Глэнвилла и провел ее из Бриксхема в Пул. ... Пришвартовавшись в Пуле, Гас сообщил изумленному флоту о реквизиции, который, в свою очередь, сообщил изумленному бригадиру, который заслужил вечную благодарность экипажа, поддерживая нас в трудную минуту.’


Реквизиция в военное время часто может быть деликатной проблемой, поскольку не все владельцы обычно хотели бы расстаться или поделиться своими домами, транспортными средствами или лодками. Кроме того, существовала большая нехватка всевозможных товаров и большая конкуренция между службами за использование всего, что было доступно. SOE, выскочкам из армии, пришлось сражаться тяжелее, чем большинству, чтобы получить то, что они хотели. Однако Марч-Филлипсу, как только он принял решение, было очень трудно сопротивляться. Выбрав Почетную даму, он просто взял ее. Его величайшей удачей, возможно, было не только "украсть" корабль, но и "украсть" его владельца, Блейка Глэнвилла, который с радостью отправил его в Пул. Глэнвилл был опытным моряком после призывного возраста, который очень хорошо знал слабости девы чести. Марч-Филлипс попросила его остаться с ней в Пуле и обучить ее команду, что он снова был рад сделать. Глэнвилл оставался неотъемлемой частью Maid Honor Force, пока Maid Honor в конце концов не покинула Пул и не уехала в Западную Африку. Он помогал следить за многими адаптациями к ней и стал ‘любимым дядей’ всех молодых людей, которые составляли Maid Honor Force.


"Бригадиром", на которого ссылался Праут, был, конечно, М. М., Который, несомненно, отлично разбирался в людях. Он понимал и ценил качества Марча-Филлипса как лидера и новатора и был готов поддержать его, несмотря на любые "эксцентричности’. Как говорит Праут, он не обратил внимания на наглую наглость Марча-Филлипса, который без разрешения реквизировал "Мэйди Хонор" (и ее шкипера) и поддержал его. Везде, где это было возможно, М. оказывал огромную поддержку своим людям и решениям, которые они принимали на местах. Таков был дух SOE. Десмонд Лондж, один из агентов М., позже сказал о нем: "Он был очень искусен в том, чтобы закрывать глаза, и если бы что-то взорвалось, продлил бы переписку достаточно долго, чтобы преступники покинули страну’.


Длина Maid Honor составляла 70 футов (21,3 м), а осадка составляла 7 футов 8 дюймов (2,36 м). Судно было чрезвычайно прочным, с досками толщиной четыре дюйма снаружи, цементом до ватерлинии и тремя шкурами. Она весила чуть меньше 40 тонн, была хорошей морской лодкой и быстроходной. Она была построена без какого-либо двигателя, но ее последний владелец, майор Бертрам Белл, установил четырехцилиндровый вспомогательный двигатель.


Когда в 1950-х годах он начал писать свои истории о Джеймсе Бонде, Флеминг не забыл корабль, который выбрали настоящие агенты М. В "Голдфингере" (1959) злодей выбирает траулер Brixham в качестве своего любимого тайного судна. По словам Флеминга, Голдфингер изначально построил свою империю, контрабандой поставляя золото в Индию, где цена была намного выше, чем в Европе. Для этого он купил траулер Brixham и раз в год в течение десяти лет после войны плавал на нем из Англии в Индию и обратно, спрятав на борту демонтированное золото. Эти эпические путешествия были отголосками путешествия, котороеВ конечном итоге "Мэйди Хонор" должна была отправиться под командованием Марча-Филлипса из Пула в Западную Африку, хотя секретным грузом "Мэйди Хонор" было не золото, а коммандос и оружие.


М. санкционировал создание тренировочной базы для отряда "Горничной чести" (как стало известно подразделению Марч-Филлипс) в отдаленной части Пул-Харбор. Официальная задача отряда "Горничной чести" теперь заключалась как в проведении рейдов против оккупированной врагом территории, так и в установлении личных контактов с местными патриотами, чтобы помочь создать движения сопротивления. "Мэйд Хонор" после ряда экспериментов была вооружена и переоборудована в "Q-корабль", невинный гражданский траулер на первый взгляд, но на самом деле вооруженный множеством скрытого оружия. Термин Q-ship был унаследован от Первой мировой войны. (Флеминг продолжал использовать тег "Q" для отдела секретных устройств своей секретной службы и для его босса.)


После прибытия в Пул группы "Мэйд Хонор" и официального разрешения для "Силы Мэйд Хонор" Марч-Филлипс и Эпплярд продолжили набор. Набор оставался исключительно путем личной рекомендации, и вступление в Maid Honor Force должно было быть добровольным актом – не было навязанных мужчин. Если новобранец не справлялся с заданием, его спокойно возвращали в его предыдущее подразделение.


Одним из тех, кого вызвал Эпплярд, был Грэм Хейс, друг детства. Хейс родился 9 июля 1915 года и, следовательно, был примерно на семнадцать месяцев старше Джеффри Эпплярда. Мальчики выросли вместе в маленькой тогда деревне Линтон-он-Уорф, Йоркшир. Хейс, как и Эпплярд, был увлеченным спортсменом и активным членом местного регбийного клуба. В конце концов, он выучился на скульптора по дереву в Лондоне, а в 1938 году открыл студию в Темпл Сауэрби в Камберленде. Еще один орнитолог, Хейс приручил ворону, которую он назвал Грип – птица была его постоянным спутником в местном пабе и сидела у него на плече. В детстве он держал в своей комнате коллекцию чучел птиц. Его военные коллеги описывали его как спокойного, серьезного человека, обладающего большим личным обаянием и огромной работоспособностью. Он обладал способностью общаться и понимать людей из всех слоев общества. По словам его матери, в определенной компании Хейс называл себя Джоном, поскольку считал, что Грэм - довольно "шикарное’ имя. У него было два брата, только один из которых пережил войну.


Грэм Хейс был опытным моряком, который совершил кругосветное плавание на финском парусном судне под названием "Поммерн" ("винджаммер", как называла его его мать) до начала Второй мировой войны. "Поммерн" был четырехмастным судном, и пока Хейс был на борту, он участвовал в знаменитой гонке зерна из Австралии в Англию. Таким образом, у него были знания и опыт именно того типа, которые Марч-Филлипс хотела получить для Maid Honor. Он также был отличным пловцом и "подводным человеком", и это качество, конечно, Флеминг встроил в своего собственного вымышленного агента.


Поскольку Maid Honor должен был стать Q-кораблем, и из-за работы, которую позже должна была выполнить Maid Honor Force, у Марча-Филлипса и Эпплярда была дополнительная причина хотеть Хейса. По словам его матери, Хейс был единственным англичанином на "Поммерне" среди команды шведов, которые, естественно, говорили между собой по-шведски. У Хейса были очень голубые глаза и светлая кожа, и он без труда мог сойти за шведа. Уловка для Maid Honor Force во время путешествия в Африку заключалась в том, что они были шведами, плывущими на нейтральном корабле под шведским флагом.


Грэм Хейс присоединился к 1-му батальону пограничного полка в начале войны, а позже присоединился к предшественнику парашютно-десантного полка, официально известного как 11 батальон SAS. Когда Эпплярд разыскал Хейса, он ухватился за перспективу действий с отрядом "Мэйд Хонор", и Марч-Филлипс должным образом позаботился о том, чтобы убедить командира Хейса отпустить его. Хейс был переведен на ‘специальную работу’ в SOE с 1 мая 1941 года и подписал Закон о государственной тайне 21 мая 1941 года. Эпплярд засвидетельствовал свою подпись.


Хейс должен был стать агентом W.03. Таким образом, агенты W.01, 02 и 03 были орнитологами-любителями, как и удивительное количество других агентов SOE, которые фигурируют в истории Maid Honor Force. Так что тот факт, что когда Флеминг выбирал имя для своего секретного агента во время написания первой книги в 1952 году, это было имя орнитолога Джеймса Бонда, возможно, дает еще один ключ к пониманию того, откуда исходило его настоящее вдохновение.


Четвертым и последним секретным агентом из Maid Honor Force, который внесет свой вклад в характер Бонда, был двадцатилетний Андерс Лассен. Андерс Фредерик Эмиль Виктор Шау Лассен, чтобы дать ему все имена, на которые он имел право, но которые редко использовались, родился 22 сентября 1920 года в богатой и хорошо связанной датской семье высшего класса. Хотя он никогда не говорил об этом, у него была бабушка-американка со стороны матери. Он жил до девяти лет в семейном особняке на пятьдесят комнат в Ховдингсгарде, на Юге Зеландии, в поместье, которое предлагало множество возможностей для прогулок на свежем воздухе. Затем семья переехала в поместье под названием Беккесков, недалеко от одного из многочисленных датских фьордов, Праесто, на Балтийском море. Еще мальчиком Лассен стал опытным охотником с луком, ножом и пистолетом, а также экспертом по бесшумному убийству. Он был очень точен с метательным ножом, навык, который Флеминг передал Джеймсу Бонду. Одним из величайших даров Лассена была способность двигаться быстро и бесшумно, приближаясь к своей добыче, как призрак, чтобы совершить убийство. Он был одним из тех людей, которые, не колеблясь, охотятся и убивают диких животных, а также любят держать домашних животных и очень привязываются к ним.


Хотя у него были двоюродные братья по линии брака, которые были немцами, и с которыми он дружил в детстве, как только Германия вторглась в Данию, Лассен решил отомстить за себя и свою страну и хотел только убить как можно больше немцев.


Лассен был высоким, стройным и широкоплечим, с бледно-голубыми глазами. Когда он полностью созрел, его вес составлял около двенадцати стоунов. Те, кто знал его мальчиком, вежливо называли его ‘немного диковатым’. Принц Георг Датский, точный современник Лассена, рассказывал, что он был неудобным гостем в доме: "Он был агрессивным и мог затевать драки в любое время, особенно когда был пьян – хотя это случалось не часто ... самым замечательным аспектом Лассена была сила его веры в себя; действительно, это было это было нечто большее, чем просто вера. В возрасте, когда обычный мальчик не уверен в себе, Андерс Лассен редко не только знал, что у него на уме, но и выполнял любой план действий, который он выбрал.’


Стремление Лассена к приключениям привело его к тому, что подростком он покинул дом и отправился в море. В январе 1939 года, в возрасте восемнадцати лет, он нанялся юнгой и генералом догсбоди на датское судно "Фиония". "Фиония" плавала в Бангкок и обратно, возвращаясь домой в июне. Затем Лассен поступил курсантом на датский танкер Eleonora Maersk, который доставил его в Бахрейн. Танкер находился в море в Персидском заливе 9 апреля 1940 года, когда Германия вторглась и захватила родину Лассена.


Экипаж "Элеоноры Маерск" немедленно проголосовал за то, чтобы отправиться в ближайший британский порт и предложить свои услуги британцам, ближайшим портом которого является Бахрейн. Многие другие датские суда приняли такое же решение. С этого момента Лассен стремился присоединиться к акции, но прошло восемь долгих месяцев, прежде чем он смог добраться до Великобритании, в конце концов прибыв в Обан в канун Рождества 1940 года на борту британского танкера "Британский консул СС". Он хотел поступить на службу в Королевские военно-воздушные силы, но в конце концов его убедили вместо этого записаться в SOE М., полагая, что с ними он сможет лучше служить Дании.


Лассен отправился в Лондон, где 25 января 1941 года он и девять других молодых датчан провели небольшую церемонию, на которой каждый из них поклялся и подписал клятву, которую они записали в мягкой обложке карманной библии. Клятва гласила:


В 1941 году, 25th В январе нижеподписавшиеся свободные датчане в Англии поклялись с мечом в руке сражаться вместе со своими союзниками за свободу Дании от иностранного ига.


Настоящим я клянусь, что останусь верен своему королю Кристиану X. Я также клянусь, что готов преданно служить любой власти, действующей против врага, оккупировавшего мою Родину. Я клянусь, что никогда не разглашу, какие бы военные секреты мне ни доверили.


Этот жест чрезвычайно понравился бы секретным агентам Марчу-Филлипсу и Эпплярду. В тот же день Лассен записался на обучение в SOE. Как и многие из тех, кого завербовали в SOE, Лассен никогда не проходил никакой базовой армейской подготовки – обычного девятинедельного курса рукоприкладства - и не был приписан к полку. Он был внесен в ‘Общий список’, и единственное обучение, которое он получил, было в SOE.


Лассен обнаружил, что даже тренировки SOE в Арисайге, их шотландском тренировочном лагере, было трудно вынести. Он ненавидел любые военные учения и имел обыкновение жаловаться: ‘Я пришел сражаться, а не на парад". У него отравилась нога, и он был госпитализирован на некоторое время, но, несмотря на это, ему явно не нравились курсы SOE или военная власть. К 10 марта 1941 года он пытался найти выход из SOE. Он не понравился своему офицеру-инструктору, который доложил 11 марта 1941 года: ‘Он самый слабый персонаж в партии, он паршивая овца из хорошей семьи, который сбежал из дома и стал моряком. Он достаточно увлечен работой, но терпеть не может, когда его держат взаперти, он определенно недостаточно надежен для выполнения особых обязанностей; он может не оставаться трезвым в отпуске и выдавать секреты. ’


К счастью, комендант Учебного заведения был о нем лучшего мнения, сообщив, что Лассен был: ‘Решительным и энергичным. Происходит из очень хорошей датской семьи. Хорошо образован. Провалил экзамен при изучении лесного хозяйства и, я думаю, сбежал в море. Значительный опыт охоты и стрельбы. Должен преуспеть как отдельный человек или как лидер патруля. Может позже превратиться в хорошего офицера. Пропустил большую часть тренировок из-за отравленной стопы.’


М. посетил Шотландию в период с 14 по 18 апреля. Он поступил в учебное заведение SOE в Арисайге, надеясь найти подходящего рекрута для Maid Honor Force. Лассена рекомендовали, и М принял его. 15 апреля 1941 года комендант доложил: "Бригадиру [М] потребовался человек для патрульной службы на катере. Я порекомендовал Лассена, он довольно умен, хорошо воспитан и довольно хорошо говорит по-английски. Он подошел бы для такой работы лучше, чем полк, поскольку его натура не любит муштру и военную дисциплину.’ На эту оценку, несомненно, повлиял тот факт, что незадолго до завершения учебного курса Лассен выследил оленя на холмах Южного Морара, недалеко от тренировочного лагеря SOE, и убил его своим ножом – экстраординарный подвиг, который наглядно продемонстрировал его пригодность для коммандособраз жизни. Он без колебаний убивал ножом и мог бесшумно скользить по земле, преследуя свою жертву – животное или человека.


Эксперты по обучению британских агентов искусству бесшумного убийства и рукопашного боя заметили заметное нежелание многих новобранцев убивать ножом или использовать ‘грязные приемы’. Капитан У. Э. Фэйрберн, бывший помощник комиссара муниципальной полиции Шанхая, был инструктором по рукопашному бою в Школе специальной подготовки. Во введении к своему учебному пособию "Борьба ва-банк" он пишет:


Необходимо понимать, что, когда имеешь дело с совершенно безжалостным врагом, который ясно выразил свое намерение стереть эту нацию с лица земли, нет места для каких-либо сомнений или угрызений совести по поводу методов, которые будут использоваться для предотвращения его… (если под личным нападением, новобранец) одним из сильных желаний было бы нанести бандиту максимальный урон – независимо от правил. В подобных обстоятельствах он вынужден вернуться к довольно примитивным реакциям… Убийство голыми руками в ближнем бою слишком похоже на чистую дикость для большинства людей. Они бы не решились на это. Но никогда еще лозунг "Тот, кто колеблется, пропал" не был так применим. Когда речь идет о жизни и смерти не только отдельного человека, но и нации, щепетильная щепетильность неуместна.


Таким образом, способность Лассена подкрасться к другому живому существу и убить его своим ножом вызвала у SOE непосредственный интерес. М, несомненно, поступил правильно, когда вербовал Лассена, и Марч-Филлипс также привязался к нему, как только он прибыл в Пул, чтобы присоединиться к отряду Maid Honor. Он заметил огромный потенциал в Андерсе Лассене и стал его наставником. И М, и Марч-Филлипс оказались правы. После операции "Почтмейстер" Лассен был назначен по рекомендации Марч-Филлипс, и после ухода из SOE в 1943 году он стал самым награжденным солдатом спецназа, получив Военный крест и две планки, а также Крест Виктории. После войны один из членов Maid Honor Force, Лесли Праут, написал о нем: ‘Энди Лассен был таким же великим джентльменом, как и борцом за справедливость, а его открытая и щедрая натура сделала его многими друзьями. Его личность, а также его великие подвиги подтвердили наше восхищение его страной’.


Андерс Лассен также был очень популярным дамским угодником. Один из его коллег прокомментировал, что на местных танцах, которые они время от времени посещали, его собственные шансы завоевать расположение "красавицы бала" в тот вечер, о котором идет речь, улетучились бы, как только прибыли Эпплярд и Лассен. Охотничий инстинкт Лассена и его безжалостность по отношению к дамам приводили его в передряги, и иногда ему приходилось полагаться на свой атлетизм, чтобы выбраться из неловкой ситуации. Он наслаждался обществом женщин, а они наслаждались его обществом, и тот факт, что девушка была замужем, не был препятствием для него – как для Джеймса Бонда, если бы он думал, что она желанна, он бы сделал свой ход. Его отстраненность от более глубоких эмоциональных аспектов любых отношений иллюстрируется замечанием, которое он любил делать позже во время войны, когда он жил в Дорсете. У Лассена был роман с женщиной, которая дважды овдовела. Он в шутку называл ее своим друзьям-мужчинам "вдовой и бар", как солдат, который дважды получает одну и ту же медаль и, следовательно, получает к ней Бар. Именно этот аспект характера Лассена, а также его значительное мастерство охотника и убийцы Флеминг использовал для своего Джеймса Бонда. В самом первом рассказе, "Казино Рояль" (1953), Флеминг приводит слова Бонда: ‘Женщины были для развлечения. На работе они мешали и затуманивали ситуацию сексом, оскорбленными чувствами и всем эмоциональным багажом, который они носили с собой. ’ Андерс Лассен мог бы согласиться.


Март-Филлипс и Эпплярд продолжили формировать команду "Почтенной девы". Они отбирали каждого человека с особой тщательностью. В таком маленьком и сплоченном подразделении, как Отряд Девы Чести, неправильное решение может дорого им обойтись. Агент W.02, Джеффри Эпплярд, выбрал Quartier Maître (французский эквивалент главного старшины) Андре Жюль Марсель Дегранж, Свободный француз, который служил вместе с ним в операции "Саванна" ранее в том же году. Дегранж, как и агент W.03 Грэм Хейс, был одним из первых новобранцев, которых удалось задержать. Дегранж, помимо своего десятилетнего опыта работы во французском военно-морском флоте, был обученным водолазом. По словам ныне лейтенанта (в конечном итоге майора) Лесли Праута, другого избранника Эпплярда, Дегранж не говорил по-английски, но мгновенно стал популярным среди своих британских товарищей.


Фрэнку ‘Баззу’ Перкинсу было семнадцать, он родился 15 декабря 1923 года и казался даже моложе своего фактического возраста. Его дядя был майором, который знал Марча-Филлипса, и Марч-Филлипс согласился принять его, безусловно, самого молодого рекрута. Перкинс фактически доказал, что он в высшей степени подходит для работы в Maid Honor Force, но Марч-Филлипс действовал в своей обычной "неправильной" манере, когда брал его на работу. Перкинс, помимо его боевых качеств, добавил веса обману о том, что Maid Honor был невинным гражданским судном. Он сыграл роль ‘юнги’, слишком молодого на вид, чтобы быть секретным агентом, имеющим лицензию на убийство.


Другому новобранцу, Денису Фредерику Гвинну Тоттенхэму, было всего двадцать один год, и он был лейтенантом RNVR. Он был хорошо образованным молодым человеком, который начал заниматься парусным спортом в возрасте восьми лет. Он был счастлив отказаться от своего звания, чтобы присоединиться к отряду горничной чести, где он стал рядовым. При росте 6 футов 3 дюйма, если бы он стоял босиком в каюте "Почетной дамы", его голова все равно касалась бы потолка.


Лондонец Эрнест Эвисон из Восточно-Суррейского полка присоединился к подразделению в качестве повара, что является очень важной ролью, если они хотят быть эффективной боевой силой. И Эпплярд, и Хейс были известны своими огромными аппетитами.


Миниатюрный ‘Хаггис’ Тейлор (предсказуемо шотландец) был завербован, чтобы стать бэтменом W.01.


Старший сержант роты Том Винтер оказался самой трудной добычей для Марч-Филлипс. Уинтер был женат, имел ребенка, и, как следует из его звания, он был очень опытным солдатом. Он также прошел парашютную подготовку, получив крылья в октябре 1940 года, и, как и Хейс, был членом недавно сформированного 11-го батальона SAS. Они не хотели с ним расставаться. Однако агент W.03, Грэм Хейс, настоятельно рекомендовал его, и Марч-Филлипс был полон решимости заполучить его. В конце концов, после того, что Уинтер позже описал как "адскую битву", воля Марча-Филлипса возобладала над Военным министерством, и Уинтер был переведен в отряд горничной Чести.


Таким образом, Марч-Филлипс и Эпплярд собрали вместе своих избранных людей. Как всегда, компания March-Phillipps провела для них интенсивную физическую подготовку и обучение морскому делу. Их уровень физической подготовки стал необычайно высоким. Эпплярд описал в письме домой, как в одну очень жаркую субботу в Пуле у него был ‘чудесный день’. Несмотря на жару, он решил пробежаться по пересеченной местности, надев только спортивные туфли и шорты. С полуострова Арне Эпплярд обогнул Пул–Харбор, добрался до Суонеджа, Олд-Гарри, Стадленда, Пурбека, Корфа, Крич-Барроу, Уэрхема и обратно до Арне, преодолев расстояние в 32 мили - значительно дальше, чем марафон, и поднимаясь и спускаясь по многочисленным холмам. Хотя на следующий день его ноги ‘немного затекли’, Эпплярд прокомментировал в своем письме: ‘Это было великолепно, прекрасные виды по всему Дорсету’.


Эпплярд также нашел время ускользнуть в Рингуэй, недалеко от Манчестера, чтобы пройти курс парашютной подготовки на аэродроме, который позже стал международным аэропортом Манчестера.


М регулярно посещал Maid Honor в Пул-Харбор и был более чем доволен командой, которую собрал Марч-Филлипс. Однако Адмиралтейство не было впечатлено. Оно по-прежнему с явным подозрением относилось к SOE, которое рассматривало как нечто вроде "неуправляемой пушки" на военно-морской арене, над которой Королевский флот хотел осуществлять полный контроль. Первоначально, несмотря на усилия Флеминга, Адмиралтейство отказало силам "Девы Чести" в разрешении действовать за пределами прибрежных вод, если только они не выполняли конкретную операцию, которую они одобрили. Ян Флеминг продолжал поддерживать связь с М. от имени Годфри, и в Белое воскресенье, 1 июня, он нанес визит в отряд почетных служанок в Пуле.


ГЛАВА 8


Человек, который написал бы Джеймса Бонда


Вполне вероятно, что Ян Флеминг, будучи помощником Годфри, уже встречался с Гасом Марчем-Филлипсом на официальной встрече 7 марта, но в Пул Марч-Филлипс смог провести с ним некоторое время на Maid Honor, а также представить его остальным сотрудникам Maid Honor. Без сомнения, Флеминг также прокатился на ‘потрясающем’ Vauxhall Velox 30/98.


У Флеминга и Марч-Филлипс было удивительно много общего. Они были очень близки по возрасту – Марч-Филлипс родился 18 марта 1908 года, а Флеминг чуть более чем на два месяца позже, 28 мая. Их отцы оба умерли в 1917 году, и каждому пришлось расти исключительно под присмотром матери. Оба были людьми значительного обаяния. Оба любили быстрые машины. Однако Флеминг всю свою жизнь прожил в тени своего брата Питера и добился очень немногого. Он оставил Итон в мрачном настроении, бросил Сандхерст, переходил с работы на работу до войны и теперь был планировщиком и наблюдателем, а не человек действия, которым он хотел бы стать. Напротив, Марч-Филлипс был всем, кем Флеминг когда-либо хотел быть. Он также посещал государственную школу, римско-католический колледж Амплфорт, но, в отличие от Флеминга, закончил свое образование с отличием. Он пошел в армию, прошел офицерскую подготовку и, опять же, в отличие от Флеминга, был назначен и служил в армии. Как упоминалось ранее, в Индии ему в конце концов наскучило то, что он расценил как отсутствие надлежащей военной службы, и он подал в отставку. С началом Второй мировой войны Марч-Филлипс снова вступил в армию и был с британским экспедиционным корпусом во Франции. Он был награжден орденом MBE. Пережив ужасы Дюнкерка и присоединившись к коммандос, он был переведен в SOE, где основал и обучил отряд "Дева чести". Марч-Филлипс был настоящим героем и "человеком действия", которым Флеминг мечтал стать, но никогда им не был.


Это было еще не все. Гас Марч-Филлипс, уволившись из армии, стал успешным романистом. Все три его опубликованные книги в определенной степени опирались на его собственную жизнь и опыт, а в своей последней книге, опубликованной незадолго до войны в 1939 году, Марч-Филлипс придумал лихого молодого человека по имени Джон Спрейк, который, как и сам Марч-Филлипс, служил в Индии, но затем подал в отставку. Спрейк был известным спортсменом и закоренелым бабником. Марч-Филлипс, предвкушая Джеймса Бонда, описал его как безжалостного и целеустремленного человека: ‘Для него было необычно быть тронутым чувствами других, потому что это было то, чего он не понимал. В женщинах он рассматривал это как неизбежное зло. В "Мужчинах" он проигнорировал это.’Когда Ян Флеминг пришел создавать Бонда, он перенял характер Джона Спрейка в этом и других отношениях. Кроме того, книга, в которой впервые появился Спрейк, называлась "Высокий туз", поскольку Спрейк был не только спортсменом, но и карточным игроком и игроком, каким впоследствии стал Джеймс Бонд.


Не может быть никаких сомнений в том, что следующая книга Марча-Филлипса застала бы Спрейка снова в армии после начала войны, став секретным агентом, имеющим лицензию на убийство, как это сделал сам Марч-Филлипс. Тайная война, в которую теперь был вовлечен Марч-Филлипс, была драматичной и захватывающей и предоставила бы ему бесконечный материал для нового романа Джона Спрейка. Без сомнения, Марч-Филлипс на словах поддержал бы Закон о государственной тайне, как это должен был сделать Флеминг, но, тем не менее, он написал бы его. Это был март-Филлипс, не Флеминг, который вел жизнь "Джеймса Бонда", а именно он был признанным и успешным романистом. Если бы Марч-Филлипс пережил войну, нет сомнений, что в мирное время он вернулся бы к написанию романов и, неизбежно, написал бы о секретных агентах. Если бы Марч-Филлипс не отдал свою жизнь, сражаясь за страну, которую он так любил, нашим самым известным вымышленным секретным агентом вполне мог быть ‘Джон Спрейк’. Как бы то ни было, к тому времени, когда война закончилась, Марч-Филлипс был мертв, и Спрейк умер вместе с ним. Только через десять лет после операции "Почтмейстер", через семь лет после войны, Ян Флеминг наконец взялся за перо и написал свой первый роман – историю, которую Марч-Филлипс больше не мог рассказать. Было бы очень интересно узнать, какие книги были у Флеминга на полке, когда он начал писать "Казино Рояль", и была ли одна из них "Туз Хай".


Справедливости ради, Ян Флеминг сам писал истории о Бонде только в качестве чего-то последнего средства. Он остался в дружеских отношениях с М. после войны. Флеминг теперь работал в Sunday Times и дважды писал М., чтобы побудить его написать историю руководителя специальных операций. В письме от 7 июля 1949 года, начинающемся словами "Дорогой Колин", Флеминг писал: "Мне интересно, обдумали ли вы идею написания популярной истории SOE, как дань уважения многим доблестным людям, так и для сохранения некоторых из этих великих приключенческих историй для потомков… Я очень надеюсь, что вы сможете это сделать. Вы единственный человек, который мог… Работа SOE действительно заслуживает такого памятника.’ Флеминг указал, что "Санди Таймс" хотела бы опубликовать статью в серии, и подписал письмо: "Всегда твой, Ян Флеминг". Он снова написал 17 октября того же года, на этот раз обращаясь к M как "Мой дорогой Колин" и спрашивая: "Вы пришли к решению? Я искренне надеюсь, что у вас есть, поскольку я думаю, что история должна быть рассказана. ’


К этому времени за пределами Великобритании было написано довольно много о SOE, и другие, а также Флеминг, считали, что следует рассказать правдивую историю. Губбинс согласился, но, конечно, попытался пройти через надлежащие каналы, чтобы убедиться, что все, что он написал, получило одобрение правительства. К сожалению, этого не последовало. 10 декабря 1949 года Министерство иностранных дел наложило эмбарго на проект. Уильям Стрэнг, который был одним из тех, кто отвечал за связь между Министерством иностранных дел и SOE во время войны, написал М. из Министерства иностранных дел, где он все еще служил, в тот же день: ‘Мой дорогой Габбинс, . ... Публикация даже такого трезвого и взвешенного обзора, который вы могли бы написать, была бы нежелательна по соображениям безопасности ... Техника организации движений сопротивления не сильно меняется с течением времени, и мы не могли быть уверены, что ваша книга не окажет ценной помощи будущему врагу. .искренне ваш, Уильям Стрэнг.’


Ян Флеминг справедливо назвал деятельность SOE ‘этими великими приключенческими историями’. Он был не первым, кто так подумал. Неизвестный агент SOE прокомментировал в одном из отчетов об операции "Почтмейстер" вскоре после ее проведения: "Возможно, когда-нибудь другой Фруд или, что еще лучше, другой Роберт Льюис Стивенсон порадует публику рассказом об операции.’ Возможно, неудивительно, что в 1952 году, чуть более чем через два года после того, как М. было отказано в разрешении на официальную историю, Флеминг начал писать свои вымышленные истории о современном М. и современной секретной службе, и в значительной степени опирался на людей из Maid Honor Force, которых он знал иявно восхищен событиями "Операции почтмейстер".


Но все это было еще в будущем, когда Ян Флеминг отправился в Пул 1 июня 1941 года. Помимо всего прочего, его, несомненно, привлекла бы смелая и откровенная романтика Maid Honor Force. Его выходные в Пуле, должно быть, были интересными. Кроме Марча-Филлипса, он бы встретился и, вероятно, обедал с другими офицерами, Джеффри Эпплярдом, Грэмом Хейсом и Лесли Праутом. Неформальность Maid Honor Force и ее небольшой размер делают вероятным, что Флеминг встречался с полной командой. Что он сделал с грубым молодым датчанином Андерсом Лассеном или еще более молодым Баззом Перкинсом, не записано, но кажется очевидным, что он ушел твердым сторонником Maid Honor Force, хотя его начальство в Адмиралтействе оставалось менее активным. Нет никаких предположений, что М. был в Пуле в то же время, что и Флеминг, но в его дневнике записан визит в следующие выходные, 8 и 9 июня. М остановился в отеле "Антилопа", который отряд "Мэйд Хонор" использовал в качестве своей штаб-квартиры на суше, и он вышел на самой "Мэйд Хонор".


Совместно с голландским отделением SOE был разработан конкретный план по эффективному использованию Maid Honor. Без сомнения, это обсуждалось Марчем-Филлипсом как с Флемингом, так и с М. Однако, согласие все еще должно было быть получено от Адмиралтейства, прежде чем силы девы Чести могли вступить в действие, и когда им был представлен план, они его отклонили. В дополнение к критике конкретных деталей, Адмиралтейство ясно дало понять, что они возражают против предоставления информации секретного характера армейским офицерам, которые могут попасть в плен, и что они не готовы ограничивать право Королевских ВВС атаковать суда вообще, даже в целях специальных операций.


Уинстон Черчилль, когда он одобрил создание госпредприятия, возможно, не осознавал, какое недовольство это вызовет среди обычных служб или насколько сильно они изначально будут препятствовать эффективности Госпредприятия. Для М. и его агентов коммандос, после создания и обучения своих специальных сил, разочарование было подавляющим.


2 июля М. провел частную встречу с Флемингом после отклонения его планов. Вместо того, чтобы оставлять своих людей бездействующими в Пул-Харбор, М. теперь стремился отправить их в Западную Африку. В Испанской Гвинее происходили тревожные события, и отряд "Девы чести" вполне мог быть там полезен. М обсудил это с Марч-Филлипсом, и они вместе пообедали 12 июля после утреннего совещания. Март-Филлипс очень хотел поехать, приветствуя трудности путешествия. Решение отправить почетную служанку в Западную Африку само по себе было спорным. Без медной обшивки корпуса судно было непригодно для работы в тропиках. Однако М. чувствовал, что недавно сформированные силы "Девы чести" просто теряют время в Пуле, в то время как они могут оказаться большим преимуществом в Западной Африке, особенно если удастся убедить Верховное командование одобрить некоторые действия против гавани Санта-Исабель на испанском острове Фернандо-По. История показывает, что М. был прав.


ГЛАВА 9


Проблема в Западной Африке


В привлекательной гавани Санта-Исабель (ныне Малабо), на вулканическом острове Фернандо-По (ныне Исла-де-Биоко в Экваториальной Гвинее), стояли два вражеских корабля, которые, как я опасался, представляли растущую угрозу безопасности британских колоний в Западной Африке и жизненно важному конвою в Южной Атлантикемаршруты. Одним из них был итальянский лайнер "Герцогиня д'Аоста", другим - современный немецкий буксир "Ликомба". Секретная служба М. не ограничивалась Европой; в ноябре 1940 года он получил санкцию на создание отделения SOE, базирующегося в Лагосе, столице британской колонии Нигерии. Он стал разделом W (Западная Африка).


Как ни странно, M назначил не британца, а бельгийца Луи Франка руководителем нового отдела. Франку было тридцать два года, и он был партнером в банке Монтегю (банк, управляемый семьей офицера военно-морской разведки Юэна Монтегю.). Он был хорошим спортсменом и отличным лингвистом, свободно говорил на французском, английском, голландском, фламандском и немецком языках. Он был женат, имел детей. Он был завербован Военным министерством 10 мая 1940 года, получил временное звание лейтенанта и немедленно отправлен во Францию в качестве специального курьера к королю Бельгии. После немногим более двух трудных недель на континенте 29 мая Франк был эвакуирован через Дюнкерк. Вернувшись в Англию, после того, как SOE была создана, Франк стал очевидным кандидатом на то, чтобы присоединиться к ним.


М. придерживался мнения, что, поскольку, по крайней мере, первоначально, основные проблемы и приоритеты западноафриканской секции будут связаны с французскими колониями, которые сейчас находятся в руках либо Вишистской Франции, либо Свободной Франции, франкоговорящий Франк был подходящим выбором. Франк также имел то преимущество, что лично знал иногда довольно колючего генерала де Голля, лидера Свободной Франции. И Нигерия была недалеко, по африканским меркам, от бельгийского Конго. К этому времени бельгийское правительство действовало из Лондона.


В общем стиле Секретной службы М., поскольку западноафриканский отдел был отделом W, Луи Франк, его начальник, стал ‘W’. Покинув Англию 6 декабря 1940 года, Франк отправился на летающей лодке в Лагос в составе группы из четырех человек, которая впоследствии стала основой W-секции. Самым младшим членом группы был лейтенант Виктор Лаверсач (кодовое имя W4), который позже сыграл очень важную роль в успехе операции "Почтмейстер". Лаверсач был англичанином, родившимся в Тисбери, графство Уилтшир, в 1902 году. Он был бизнесменом, хорошо знающим Африку, который записался в армию в апреле 1939 года и отправился с британским экспедиционным корпусом во Францию. Он тоже, как и Марч-Филлипс, Эпплярд, Праут, Нэсмит и Франк, был эвакуирован из Дюнкерка и был первым новобранцем SOE в августе 1940 года.


SOE не считался с воинским званием, кроме как как средством открытия дверей. Прибыв в Лагос, W обнаружил, что у него недостаточно влияния на тамошнюю военную бюрократию. Соответственно, SOE организовало в апреле 1941 года присвоение W сначала звания исполняющего обязанности майора, а затем в сентябре 1941 года подполковника – к большому неудовольствию главнокомандующего вооруженными силами в Западной Африке генерала Гиффарда. SOE получил благословение Черчилля, и поэтому его приходилось терпеть, но военные в Западной Африке в первую очередь не приветствовали прибытие W, а бесцеремонное отношение SOE к воинскому званию привело в ярость "старого генерала" Гиффарда.


Круг ведения миссии секции W должен был охватить огромную территорию, ограниченную северной границей Французской Западной Африки, где она встречается с Алжиром, и южной границей французской Экваториальной Африки, где она встречается с Бельгийским Конго. Работая под прикрытием, его задачей было оказывать всю возможную поддержку правительству Свободной Франции в попытке склонить население французских колоний от поддержки Вишистской Франции к поддержке генерала де Голля и Свободной Франции. W и его команда должны были сделать это с помощью пропаганды, связавшись с любым диссидентские элементы во французских колониях Виши и путем проведения актов саботажа в этих колониях, что должно было стать классическим стилем SOE. Последний, в частности, был непопулярен у генерала Гиффарда, который не хотел, чтобы произошло что-то, что могло нарушить хрупкое статус-кво и спровоцировать нападение на какую-либо из западноафриканских колоний Великобритании. Он немедленно ввел то, что SOE называло "запретом на челки" – саботаж или военные действия не разрешались. Очевидно, это сильно ограничивало возможности SOE на вражеской территории.


Как только он прибыл в Лагос в конце 1940 года, W начал собирать разведданные о Фернандо По. Первоначально оно пришло от британского консула в Санта-Исабель, мистера К.В. Мичи. Великобритания в течение многих лет содержала небольшое консульство на Фернандо-По, в котором работал вице-консул, из-за его значимости в мире торговли. До начала войны существовал обычай, согласно которому кандидатуру вице-консула предоставляла одна из британских торговых компаний на острове, John Holt and Company. Когда началась война, к власти пришел сотрудник колониальной службы, и это был мистер Мичи.


Мичи умело разыграл свою партию и стал популярным на острове. В результате он смог собрать много информации о том, что происходило в Испанской Гвинее, чтобы передать У. Он еженедельно отчитывался перед Лагосом. В Фернандо По проживало относительно небольшое европейское сообщество, в том числе несколько немцев и итальянцев. Хотя испанское колониальное правительство, очевидно, было фалангистским (партия испанского диктатора генерала Франко) и подчинялось Мадриду, на острове было несколько испанцев, которые, что, возможно, неудивительно, в частном порядке оставались анти-фалангистами. Гражданская война в Испании была для них совсем недавней историей.


Мичи сообщил, что он знал о вражеских кораблях в гавани Санта-Исабель."Герцогиня д'Аоста" - итальянский пассажирский лайнер водоизмещением 8000 тонн, способный перевозить до пятидесяти восьми пассажиров плюс значительный груз. Гавань была не очень большой, и чтобы войти в нее с большим судном, требовался опытный лоцман. Герцогиня д'Аоста прибыла в Санта-Исабель 10 июня 1940 года, в тот самый день, когда Муссолини втянул Италию в войну на стороне Гитлера. Капитан решил искать убежища в нейтральной гавани, опасаясь, что его корабль и его ценный груз могут быть захвачены их новым врагом, британцами. В этом рейсе "Герцогиня д'Аоста" везла шерсть, копру, шкуры, медь и кофе, которые она забрала в различных портах южной Африки и надеялась доставить обратно в Европу. У нее была итальянская команда значительного размера, где-то от сорока до пятидесяти человек.


После прибытия "Герцогиня д'Аоста’ стояла у причала менее чем в пятидесяти метрах от причала, в центре залива, с грузом, все еще находящимся на борту. Мичи видела ее с трибуны из столовой здания британского консульства, которое находилось рядом с собором в Санта-Исабель и выходило окнами на часть залива. Через контакты и друзей Мичи получил судовую декларацию, в которой подробно перечислялось, какой груз перевозила герцогиня д'Аоста. Декларация была не совсем полной, по-видимому, не хватало одной страницы, но груз явно представлял значительную ценность. 27 января 1941 года Мичи написал депешу, которая была отправлена дипломатической почтой в Лондон, приложив манифест. Мичи написал:


Имею честь препроводить один экземпляр Декларации итальянского грузового судна "Герцогиня д'Аоста", которое с 10 июня 1940 года находится в гавани Санта-Исабель в Фернандо-По. Манифест был передан менеджером испанской стивидорной фирмы мессером Агенсией Фортуни Лтд английской фирме мессера Амбас Бэй энд Компани Лимитед, которая, в свою очередь, передала копию этому консульству. , , Манифест содержит шесть страниц. Понятно, однако, что седьмая страница отсутствует. Менеджер агентства Messrs Agencia Fortuny сообщил мне, что испанские портовые власти запросили копию недостающего листа у капитана судна, который отказался предоставить его, но не предложил никаких объяснений. Затем администрация порта повторила запрос через правительство Испанской Гвинеи, которое ответило, что было решено, что содержание недостающего листа не должно разглашаться.


Понятно, что на борту находятся шасси определенного грузовика, которые указаны на этом листе. Также ходят слухи, но не очень достоверные, что оружие является частью груза. Некоторые мелкие предметы в грузе уже были проданы здесь, некоторые тайно экипажем, а другие открыто Капитаном. Известно, что краска и небольшое количество меди были утилизированы. Испанские власти знают об этом, но не предприняли никаких попыток потребовать уплаты таможенных пошлин.


Стоимость груза, указанная в декларации, составляла 220 000 фунтов стерлингов, что было значительной суммой в 1941 году. Эта оценка не включала копру, которая была указана в списке, поскольку считалось, что она могла сгнить во время пребывания герцогини д'Аосты в Санта-Исабель. И, конечно, это не могло включать в себя то, что было указано на недостающем седьмом листе декларации.


Было очевидное подозрение, что корабль перевозил оружие. Почему еще правительство Испанской Гвинеи должно позволять итальянскому владельцу "Герцогини д'Аосты" хранить в секрете одну страницу декларации? Кроме того, не может ли это объяснить, почему она так быстро укрылась в порту Санта-Исабель, как только Италия вступила в войну? Кроме того, считалось, что радио на борту все еще работает и может использоваться для информирования противника о передвижениях британских судов. Считалось, что она может стать кораблем снабжения для немецких подводных лодок, которые охотились за проходящими британскими конвоями и охотились на британские суда из Лагоса и Фритауна, Сьерра-Леоне.


Г-н Мичи далее сообщил о другом корабле Оси, который укрылся в Санта-Исабель в самом начале войны в 1939 году, 200-тонном немецком буксире "Ликомба". С ней была небольшая дизельная баржа "Бибунди". Последний использовался немецким персоналом как средство побега с плантации Тико в близлежащем британском Камеруне, когда была объявлена война. Более года спустя "Ликомба" и "Бибунди" все еще стояли на якоре в гавани, пришвартованные недалеко от "Герцогини д'Аосты". В"Ликомба" представляла другую угрозу британским интересам – современный морской буксир, он мог бы принести немцам значительную пользу, если бы они смогли вернуть его в строй.


"Герцогиня д'Аоста" и "Ликомба" стали предметом тщательного рассмотрения со стороны SOE. Ясно, что уже в январе 1941 года М, его заместитель Цезарь и W искали способы нейтрализовать угрозы, которые они представляли. W начал регулярно отчитываться перед M и Caesar, надеясь, что какие-то действия против них могут быть санкционированы.


Также усиливалась обеспокоенность по поводу нейтралитета Испанской Гвинеи. 28 января 1941 года, на следующий день после письма Мичи о "Герцогине д'Аоста" и "Ликомбе", W передал разведданные, которые он собрал относительно характера нынешнего испанского губернатора Фернандо По:


Говорят, что губернатор, капитан Виктор Санчес-Диас, яростно настроен против нацистов и с нетерпением ожидает присоединения Испании к Оси; на правительственных приемах звучат немецкие и итальянские национальные гимны, и ожидается, что чиновники будут вывешивать портреты Гитлера и Муссолини в своих офисах ... Общественное мнение меняетсяк мнению, что Испания будет вынуждена вступить в войну, волей-неволей, но эта мысль не приветствуется. Недавно испанец сообщил, что были разработаны планы захвата Канарских островов у фалангистов, если Испания будет втянута в войну. Сообщество садоводов, похоже, совершенно бескорыстно. На острове проживает несколько тысяч нигерийских рабочих, которые в случае войны могут доставить неприятности властям.


Нигерийские рабочие были выходцами из британской колонии и были настроены пробритански. Они имели право на британскую защиту даже во время работы в нейтральной Испанской Гвинее. Ссылка W на "в случае войны" подчеркивает опасения, что Испанская Гвинея может вступить в войну на стороне немцев. Консул Мичи сообщил, что в Фернандо-По поступает все больше вооружений и войск. Испанский гарнизон на острове теперь состоял из 40 европейских офицеров и солдат, 500 местных солдат и полицейских и 100 европейских резервистов. Вдоль береговой линии были установлены пулеметные подразделения, а на острове - 12 четырехдюймовых орудий. Пулеметы были установлены на казармах, таможне и зданиях общественных работ в Санта-Исабель, откуда открывается вид на гавань.


Отчет W добавил веса подозрениям, что герцогиня д'Аоста могла перевозить секретный груз боеприпасов и, следовательно, могла находиться под защитой пронацистски настроенного испанского губернатора. Это также, очевидно, усилило опасения по поводу будущей деятельности на Фернандо По. Откровенно враждебная позиция губернатора значительно усложнила жизнь консулу Мичи в его попытках собрать ценные для Британии разведданные.


Первые месяцы 1941 года прошли, а "Герцогиня д'Аоста" и "Ликомба" остались на своих местах. В следующем отчете W для Caesar и M от 2 мая 1941 года подчеркивалась необходимость противодействия тому, что W назвал растущим проникновением немцев в Испанскую Гвинею. Он описал Фернандо-По как важный остров, "на котором мы, безусловно, должны убедиться, что нас не ожидает никаких сюрпризов’.Упоминание о ‘сюрпризах’ должно включать в себя обеспокоенность W по поводу продолжающегося присутствия двух вражеских судов в Санта-Исабель, так близко к британским водам.


В то время как М. беспокоился об общей ситуации на Фернандо По, он помогал W создавать свою команду в Западной Африке. М завербовал майора Леонарда Генри "Дисси" Дисмора, тридцати пяти лет, и отправил его в отставку весной 1941 года. До войны Дисмор был журналистом и в течение ряда лет редактором новостей в газетах округа Кент. Он был женат, имел молодую семью, но вступил в Территориальную армию в 1937 году, когда над Европой сгустились грозовые тучи. Он был зачислен в Buffs, и был еще одним, кто служил в BEF и был эвакуирован через Дюнкерк. Он говорил по-французски, по-немецки и по-португальски. Он присоединился к SOE в марте 1941 года и почти сразу же был отправлен далеко от дома, чтобы организовать школу SOE по подготовке чернокожих африканских агентов в Локумедже, на севере Нигерии. Позже он должен был принять участие в операции "Почтмейстер".


В мае 1941 года еще четверо офицеров SOE были отправлены в Западную Африку, трое из которых должны были сыграть важную роль в операции "Почтмейстер". Это были 26-летний капитан (впоследствии майор) Джон Эйр (который, как и М., служил в Норвегии), лейтенант Десмонд Лонге, также 26 лет, и гораздо более пожилой капитан Ричард Липпетт, 44 года, ветеран Первой мировой войны.


Десмонд Эвелин Лондж до войны служил рядовым в Территориальной армии. Он был банкиром и оказался на любимом острове Яна Флеминга Ямайке, когда началась война. Он вернулся домой и был зачислен в Королевский Норфолкский полк, но к началу 1941 года ему наскучила обычная солдатская служба в пределах Великобритании. Через личного друга его имя было передано M в SOE, и Лонге был завербован, обучен и назначен главным инструктором в партизанские и диверсионные школы SOE в Лохайлорте и Арисейге в Шотландии, где обучались в основном норвежцы и датчане, хотя он, похоже, не встречался с Лассеном на данном этапе. В мае 1941 года Лонге был направлен в Западную Африку с целью обучения чернокожих африканцев действовать против французов Виши. Он был полностью подготовленным экспертом по взрывчатым веществам, как и Джон Эйр, у которого было аналогичное резюме.


Ричард Липпетт был валлийцем. Он служил в Королевских инженерных войсках до 1924 года, когда был включен в список резерва. Он был завербован SOE в декабре 1940 года и получил звание капитана. Липпетт свободно говорил по-испански.


Из-за необходимости следования конвоя через Гренландию, Канаду и Америку потребовалось шесть недель, чтобы добраться до Лагоса. Позже Лонге отдал должное военно-морским силам США, которые, хотя Соединенные Штаты еще не вступили в войну, следили за конвоем на протяжении большей части его маршрута, чтобы убедиться, что ему не причинен вред. Тем не менее, путешествие сказалось на сотрудниках SOE. Напряженность не прекращалась, поскольку они всегда были уязвимы для атак подводных лодок, а по мере того, как погода становилась жарче, настроения начали накаляться. Случайное и довольно ненужное замечание Джона Эйра, ставящее под сомнение патриотизм Липпетта, привело к тому, что двое мужчин сильно поссорились. Липпетт был в ярости, и ущерб так и не был должным образом устранен. К счастью, в Западной Африке эти два человека имели мало общего друг с другом, хотя оба в конечном итоге сыграли важную роль в операции "Почтмейстер".


По прибытии в Лагос Эйру и Лонге предоставили офисы в полицейском участке Лагоса. Колониальная полиция была рада сотрудничать с SOE, а военные - нет. В свое время Эйра отправили в Аккру на Золотом побережье, чтобы помочь обучать там чернокожих африканских агентов, а Лонга отправили в Нигерию, в школу подготовки в Олокумеджи, чтобы присоединиться к майору Дисси Дисмору, занимающемуся тем же самым. Африканцы, которых обучали Дисмор и Лонж, были ценными агентами, пользовавшимися гораздо большей свободой передвижения через границы во Франции Виши территория, превосходящая территорию любой Европы, и способная передавать разведданные о передвижениях войск и оборонительных постах там. Лонж даже утверждал, что был посвящен в содержимое корзины для мусора французского губернатора Виши через женщину-агента, которая работала уборщицей в его офисе. Его единственной оговоркой было то, что, если деньги были подходящими, он полагал, что его собственные уборщики могут продать то, что было в его корзине для мусора, французам Виши. В дни, предшествовавшие уничтожению, получение содержимого вражеских корзин для мусора было обычным трюком SOE. Обрывки разорванных документов восстанавливались и часто отправлялись обратно в Лондон в дипломатической сумке для дальнейшей проверки на Бейкер-стрит.


Олокумедзи был очень отдаленным, но красивым местом, где не жили европейцы, кроме Дисмора и Лонге. Тем не менее, некоторые из коренных африканцев были чрезвычайно состоятельными и хорошо образованными. Один из них пригласил Лонге к себе домой, чтобы показать трофеи, которые он выиграл, играя в поло в Англии.


Ценность Ричарда Липпетта для SOE отличалась от ценности Эйра и Лонджа. Его способность свободно говорить по-испански была важна, и причина, по которой М. послал его туда, должно быть, заключалась в том, что ему пришлось бы посылать агента под прикрытием в Испанскую Гвинею. Липпетт, зрелый и находчивый человек, позже оказался отличным кандидатом на эту роль.


Ряд других агентов были завербованы на месте. Чарльз Александр Леонард Гиз, тридцати трех лет, является примером. Он был принят на работу в SOE с нигерийской государственной службы. Работая на севере страны в Обуду, в феврале 1941 года он получил телеграмму от главного секретаря в Лагосе, в которой его спрашивали, говорит ли он по-испански. Поскольку Гиз говорил на этом языке еще мальчиком, он ответил "да", хотя мало что из его испанского осталось с ним. В марте он был вызван в Лагос, прошел собеседование с W и записался в армию в звании лейтенанта.


Опасения SOE продолжали расти. В июне и июле 1941 года было замечено, что немецкий буксир "Ликомба" принял на борт много топлива и, похоже, готовился выйти в море. Были опасения, что она (как и "Герцогиня д'Аоста") может выступать в качестве корабля снабжения для немецких подводных лодок или надводных рейдеров, задача, для которой она, по-видимому, физически хорошо подходила. Однако, по крайней мере, на данный момент "Ликомба" остался в гавани Санта-Исабель.


В тот же период, 16 июня 1941 года, было замечено, что "Герцогиня д'Аоста" набирала питьевую воду, и что верхняя часть трубы была окрашена в красный цвет - оба признака того, что она, возможно, готовится снова выйти в море. Поступила дополнительная информация, подтверждающая, что испанские власти не обеспечили безопасность радиотелефона герцогини д'Аосты, и поэтому она могла делать сообщения, противоречащие британским интересам. Слушатели обнаружили, что герцогиня отправляла радиосообщения немецко-швейцарской судоходной компании в Лас-Пальмас.


Действия на обоих кораблях в июне и июле 1941 года все больше приводили SOE к мнению, что вместе они образуют "существующий флот снабжения", готовый выйти в море и помочь немецким судам. Хотя корабли были номинально конфискованы ‘нейтральными’ испанцами, W и M казалось очевидным, что не будет предпринято никаких действий, чтобы остановить их плавание, если они захотят. Кроме того, сохранялся постоянный страх, что Германия может захватить Фернандо По, с согласия или без согласия Испании, и использовать корабли с пользой.


К началу июля 1941 года началось конкретное планирование действий против кораблей в гавани Санта-Исабель. W принял меры для улучшения и увеличения потока разведданных, приказав бывшему офицеру правительственной службы Гизу (ныне агенту W10) регулярно ездить в Санта-Исабель под прикрытием дипломатического курьера в консульство для сбора информации о побережье и водных путях острова, а также любой другой местной информации, которую онмог бы получить. Похоже, это была его первая работа в SOE. Как следует из его кодового имени W10, он не был обучен коммандос или "лицензирован для убийства", но он должен был проявить себя как очень эффективный агент, и его работа имела жизненно важное значение для возможного успеха операции "Почтмейстер".


Первое, что нужно было сделать Гизу, это раздобыть лодку, чтобы он мог добираться до Фернандо-По и обратно, не полагаясь на местные пароходы, такие как испанский MV Domine, который регулярно посещал остров. Поэтому он отправился в Викторию, в британском Камеруне, чтобы посетить верфь ‘Хранителя вражеской собственности’, где он нашел и реквизировал небольшой немецкий речной буксир с дизельными двигателями под названием Bamenda. Хотя Гиз описал ее как самую непригодную для плавания в открытом море (у нее даже не было компаса), позже он подсчитал, что успешно проехал на ней 8000 миль. В Баменде Гиз мог путешествовать туда и обратно между портами Дуала в Свободном французском Камеруне и Санта-Исабель на Фернандо-По по желанию. Ему было поручено выяснить все, что он мог, и искать способ, путем подкупа или решительных действий, захватить герцогиню д'Аоста, о которой M и W были больше всего обеспокоены. Однако ему было сказано любой ценой избегать компрометации вице-консула Мичи.


Несмотря на первоначальные подозрения испанцев, Гиз постепенно смог освоиться в Санта-Исабель в качестве признанного лица, приходя и уходя в гавань и консульство под прикрытием курьера. Он получил ценную дополнительную информацию об условиях на острове, а также о навигации на его побережье и в труднодоступной гавани. Мы начали в значительной степени полагаться на точность разведданных, которые предоставлял Гиз, как это будет делать отряд Maid Honor намного позже. Гиз, однако, рассказывает одну историю против себя, которая могла бы обеспокоить W, если бы он знал об этом. Во время одного из своих путешествий в Фернандо-По без компаса Гиз умудрился заблудиться в океане к югу от острова и оставался буквально "в море" более двух дней, пока его, к счастью, не нашел проходящий мимо британский военный корабль HMS Rochester. Капитан любезно ‘одолжил’ ему маленький призматический компас, с помощью которого он впоследствии смог ориентироваться гораздо успешнее.


К 8 июля 1941 года М. принял решение действовать. По его мнению, самым опасным (и ценным) кораблем в Санта-Исабель была "Герцогиня д'Аоста". В тот день он и Цезарь телеграфировали W, сообщив ему, что SOE стремится обеспечить немедленную иммобилизацию герцогини д'Аосты, и приказали ему проинформировать их о действиях, которые он предложил предпринять.


Но в ответной телеграмме в Лондон 12 июля W ответил: ‘Действия практически невозможны’. Он подчеркнул отсутствие реального британского присутствия на острове и в тот же день отправил отчет, подробно объяснив текущую позицию:


У нас есть очень отличный представитель в consul, Мичи, который пользуется популярностью, трудолюбив и предоставил подробные и тщательно подготовленные отчеты. Ему помогает курьер Гиз (курсирует между Фернандо По и Дуалой), который также очень способный и увлеченный. Они сообщают об активной организованной немецкой общине, насчитывающей около сорока человек на материке и острове. Сообщество имеет большие коммерческие интересы. Они имеют большое влияние на испанских чиновников, чья фалангистская идеология сродни их собственной. Они ведут активную пропагандистскую работу и имеют организованную систему шпионажа, работает в AEF [Французская Экваториальная Африка] и британских колониях на материке. Положение курьера чрезвычайно деликатное. Он был назначен совсем недавно и относится к нему с большим подозрением со стороны испанских властей. Хотя он многое сделал за короткое время для установления удовлетворительных отношений, малейшая ошибка или неверный шаг могут легко привести к просьбе о его отзыве, и мы останемся без связи с островом, а через остров - с Испанской Гвинеей. Число итальянцев превышает пятьдесят. Известно, что "Герцогиня д'Аоста" находится в порту и имеет беспроводную связь с Европой.


М. это не остановило. В тот же день, когда он получил телеграмму W, у него была утренняя встреча с Марчем-Филлипсом, а также обед с ним. М. знал, что у него есть секретное оружие, которое может решить проблему с кораблями в гавани Санта–Исабель - Отряд девы Чести. К началу июля 1941 года Силы были полностью созданы, оснащены и обучены. Кроме того, из-за трудностей, вызванных Адмиралтейством, Maid Honor Force разочарованно сидела в Пуле, не имея никакого дела. Столкнувшись с растущей проблемой в Санта-Исабель, логичным шагом было отправить Марч-Филлипса, Эпплярда и остальные силы в Западную Африку. М принял решение, что они должны отправиться, но он не мог отправить свой Q-корабль в Западную Африку без согласия Адмиралтейства.


14 июля М. снова встретился с Марч-Филлипсом, а затем провел серию встреч с Яном Флемингом. 22 июля М. встретился с Флемингом в 17.30, и в тот же день Флеминг получил принципиальное согласие адмирала Годфри на переброску сил "Мэйд Хонор" в Западную Африку. М снова увидел Флеминга в 11.00 на следующее утро, 23 июля, и еще раз в 13.30 24 июля. Был составлен и доработан меморандум, который Годфри должен был представить своему начальству в Адмиралтействе для получения официального одобрения на передачу "Почетной девы" во Фритаун, Сьерра-Леоне. Предложение было выдвинуто от имени Годфри и получило одобрение Адмиралтейства 26 июля. Вполне может быть, что Адмиралтейство просто хотело отправить "Почтенную деву" как можно дальше. Но каковы бы ни были мотивы их светлостей, "Джеймс Бонд" из Maid Honor Force наконец-то должен был быть запущен.


М. не воспринял это решение легко. Помимо очевидной непригодности судна с деревянным корпусом для тропических вод, долгое путешествие в Гвинейский залив было опасным для такого небольшого парусника, как Maid Honor, даже в мирное время. Во время войны, как и сейчас, она также будет уязвима для действий противника и, по самой своей природе, ее невозможно защитить от серьезного хищника любого размера.


Отряд "Горничная честь" будет выполнять то, что было названо "сомнительной" миссией. "Почтенная дева" была Q-кораблем, и мужчины путешествовали и работали в гражданской одежде. "Почетная дева" поднимала шведский флаг, когда это было необходимо. Если силы девы Чести или кто-либо из их людей будут захвачены, правительство Его Величества будет отрицать все, что о них известно. Они будут брошены на произвол судьбы, которую могут назначить их похитители.


Меморандум Годфри Адмиралтейству содержит подробное описание Maid Honor, каким он был в то время: "Переоборудованный траулер Brixham большего типа, около 65 тонн [завышенная оценка, даже с учетом дополнительного веса его нового вооружения]. Ее максимальная скорость под парусами составляет 11 узлов, со вспомогательным мотором – шесть узлов, а при работе как с мотором, так и с парусами – двенадцать узлов. ’ У нее должен был быть экипаж из семи человек, и она была бы вооружена разнообразным скрытым оружием. У нее была двухфунтовая пушка, спрятанная в манекене рулевой рубки, и 100 патронов к ней. Она должна была нести 4 пятифунтовых мортиры spigot, 4 ручных пулемета Bren, 4 автомата Tommy guns, 6 винтовок и 36 ручных гранат. Чтобы помочь в ее операциях, шесть дополнительных человек должны были быть отправлены во Фритаун другим маршрутом, чтобы довести общий состав Maid Honor Force до тринадцати. Все они имели опыт диверсий и были опытными моряками, благодаря обучению, которое они получили в Пуле. Что касается Адмиралтейства, целью Maid Honor Force было обеспечение средств связи между Западной Африкой и островами Зеленого Мыса, а также проведение "подрывных операций" как на суше, так и на море. В меморандуме, составленном для него от 31 июля и адресованном главнокомандующему ВМС в Портсмуте, Годфри описал отправку Maid Honor в Южную Атлантику как "для проведения таких диверсионных операций, которые могут быть заказаны SOE’. Он сказал: ‘Определенного проекта пока нет, но в настоящее время разрабатываются планы для нее’.


М., каким бы проницательным тактиком он ни был, похоже, не упомянул ни Флемингу, ни Годфри о своем четком намерении использовать силы девы Чести для рейда на Фернандо По. Адмиралтейство почти наверняка не одобрило бы проект, если бы знало о нем в то время. М., конечно, знал, что в конечном итоге ему придется получить специальное одобрение на любую операцию, которую он решит провести против Фернандо По, как от Адмиралтейства, так и от Министерства иностранных дел. Прежде чем можно будет предпринять какое-либо нападение на два вражеских корабля в нейтральной гавани, неизбежно пришлось бы сократить много бюрократических проволочек. Но, очевидно, было бы полезно иметь необходимые силы коммандос, уже находящиеся на позициях в Западной Африке. По сути, М. контрабандой доставлял W оружие, которое ему было нужно для такой операции. Предполагалось, что отряд "Горничной чести" станет по-настоящему секретным оружием для SOE в Западной Африке, базирующейся во Фритауне и действующей с квазигосударственного рыболовецкого судна. Отсюда необходимость в завесе секретности, под которой должен был путешествовать отряд Maid Honor, отрицаемый характер их миссии в Западную Африку и тот факт, что их первоначальным пунктом назначения должен был быть Фритаун, Сьерра-Леоне, а не местная штаб-квартира SOE в Лагосе, Нигерия. Настоящей целью, конечно, должен был быть Фернандо По.


Путешествие "Мэйд Хонор" на расстояние более 3000 миль от Пула до Фритауна само по себе было приключением, но много ли М рассказал "Мэйд Хонор форс" об истинной цели их путешествия? Из неподтвержденных данных ясно, что агенты W.01, Марч-Филлипс и W.02, Эпплярд, знали, по крайней мере, в общих чертах, реальную причину, по которой их отправляли в Западную Африку. Они, несомненно, приветствовали вызов, и все члены Maid Honor Force прошли достаточную подготовку. Они были готовы.


ГЛАВА 10


Путешествие в Западную Африку


Хотя Maid Honor сохранила внешний вид рыбацкой лодки, на самом деле было сделано много модификаций, как ясно из меморандума Годфри Адмиралтейству. Эквивалент будущего Q-филиала Яна Флеминга усердно работал. Была построена имитационная рубка из фанеры, чтобы скрыть двухфунтовую пушку Vickers Mark 8, которая теперь установлена на палубе. В рубку можно было попасть только снизу, и она мгновенно складывалась нажатием рычага. После этого пушка будет готова к бою под любым углом, но нужно было позаботиться о том, чтобы при выстреле не повредить корабельный такелаж, паруса или мачты. Часть палубы была опущена, чтобы спаренные пулеметы могли стрелять через шпигаты. На мачтах были установлены поддельные вороньи гнезда, которые служили платформами для стрельбы. В причудливом контрасте с разнообразным секретным вооружением корабля, в главной каюте Maid Honor все еще была серия раскрашенных панелей, изображающих ее победу в регате 1936 года в Торбее. Они были заказаны ее последним владельцем, майором Бертрамом Беллом, когда он впервые купил ее и превратил из рабочего рыболовного судна в прогулочную яхту.


"Почтенная дева" также была снабжена новым типом миномета, минометом spigot, для использования против подводных лодок на поверхности (если они когда-либо их обнаружат) или любых других кораблей. Это было недавно разработанное оружие. Его было легко транспортировать и легко прятать, и почетная служанка была одной из первых "подопытных кроликов", выбранных для его испытания. При точном выстреле патрубковый миномет обладал значительной разрушительной силой. Записано, что SOE отправила лейтенант-коммандера Невила Шута Норвегия (более известного как романист Невил Шут, но также ведущего довоенного инженера Vickers), чтобы изучить пригодность Maid Honor для оснащения новым минометом. Он дал добро, и в Пул-Харбор была должным образом организована пробная стрельба с борта. "Q Branch" отправил одного из помощников настоящего Q. со станции исследований и разработок SOE в Брикендонбери-Хаус в Хартфордшире, майора К. В. Кларка, который заснял, как с "Мэйд Хонор" производится испытательный выстрел из миномета. Испытание прошло успешно, но не обошлось без инцидентов. Когда началась стрельба, Грэм Хейс, который сидел сбоку от Maid Honor, отдыхая со своей трубкой, был сброшен в воду сильной отдачей, потеряв при этом и трубку, и шорты. К беспокойству Марча-Филлипса, раскаленные частицы заряда прожгли несколько небольших отверстий в гроте. Тем не менее, было сочтено, что миномет spigot является подходящим оружием для вооружения Q-корабля Maid Honor, и он был снабжен четырьмя.


Фильм майора Кларка о "Деве Чести" и ее команде все еще существует. Как это часто бывает, когда поблизости находится камера, съемочная группа немного пошалила. Марч-Филлипс и Эпплярд взобрались по снастям на верхушку грот-мачты, после чего Марч-Филлипс снова спрыгнул на палубу, перебирая руками. Во времена, задолго до сегодняшних подтянутых и мускулистых тел, супер-подтянутые мужчины из Maid Honor Force казались относительно стройными, и только Джеффри Эпплярд (гребец) приближается к мускулистому телосложению нынешнего Джеймса Бонда, Дэниела Крейга. Похоже, что к пробным стрельбам относились как к чему-то вроде вечеринки, и на борт пришло несколько посетителей, в том числе молодая леди, которая, вероятно, была очень популярной дочерью владельца отеля Antelope в Пуле.


Возможно, в результате его повышенной осведомленности о возможности повреждения парусов, Марч-Филлипс договорился перед тем, как "Мейд Хонор" покинула Пул, чтобы у нее был запасной комплект, который она могла взять с собой. По словам лейтенанта Праута, они были "позаимствованы" по прямому приказу Марч-Филлипс с другого траулера Brixham глубокой ночью, незадолго до отплытия "Мэйд Хонор", и пропажа была обнаружена только после того, как она ушла. В результате Лесли Праут, один из преступников, который остался в Пуле, чтобы выехать позже, был брошен на угли М. Но Праут всего лишь выполнял приказы, а Марч-Филлипс к тому времени был в открытом море, направляясь в Западную Африку.


Маскировка и секретное оружие фрейлины, несомненно, очень понравились Яну Флемингу. Как уже упоминалось, большой и изобретательный отдел SOE, занимающийся скрытым оружием и маскировкой, послужил образцом для его "Q Branch", отдела "специальных гаджетов" в историях о Бонде. Отдел специальных устройств SOE официально назывался Отделом научных исследований и находился под общим командованием директора по научным исследованиям, доктора (впоследствии профессора) Дадли М. Ньюитта, модели для "Q", похожего на "boffin" Флеминга.


Дадли Ньюитту было сорок шесть лет, когда его завербовали в SOE. Он сражался в Первой мировой войне на северо-западной границе Индии, а также в Месопотамии и Палестине и получил Военный крест. После войны он получил степень по химии в Королевском колледже естественных наук (позже Имперский колледж, Лондон), стал инженером-химиком, а затем академиком. Он руководил большим и чрезвычайно изобретательным отделом в SOE. Ньюитт разбирался в военных вопросах и был энергичным и вдохновляющим лидером. Однако его внешность была обманчива, и его иногда описывали как ‘типичного рассеянного профессора’ или ‘рассеянного ученого’ (в стиле Q Флеминга). На самом деле, неопределенность Ньюитта скрывала высокий уровень организации, энергии и энтузиазма.


Флеминг постепенно наращивал роль Q в своих книгах. Q и Q Branch кратко упоминаются во второй книге Бонда "Живи и дай умереть" (1954), в которой они предоставили Бонду резиновый костюм лягушатника, который идеально сидел. В фильме "Из России с любовью" (1957) Q Branch выпускает изысканный атташе-кейс секретного агента, содержащий запасные патроны для любимой "Беретты" Бонда (любимое оружие Андерса Лассена), два метательных ножа (опять же, любимые Лассеном), таблетку цианида (которую Бонд выбросил), глушитель для"Беретта" и пятьдесят золотых соверенов (которые обычно носили агенты SOE).


Три фильма о Бонде были сняты при жизни Флеминга и с его одобрения. Сам Q впервые появляется в 1963 году во втором фильме "Из России с любовью", где M называет его просто "Офицер по оборудованию, отделение Q". В следующем фильме, "Голдфингер", снятом при жизни Флеминга, но премьера которого состоялась через месяц после его смерти в сентябре 1964 года, "Офицер по оборудованию" назван Бондом как "Q", и Бонд посещает лабораторию Q Branch. После смерти Флеминга роль Кью росла фильм за фильмом, пока он и его гаджеты не стали неотъемлемой частью культуры Бонда.


"Почтенная дева" была Q-кораблем, от которого, без сомнения, Флеминг получил название своего "Q Branch". Буква ‘Q’ олицетворяла маскировку и обман, часто в нарушение правил войны. Maid Honor маскировался под шведское гражданское судно и, при необходимости, поднимал шведский флаг. Внешне она оставалась рыболовецким судном, но в течение нескольких минут она могла разрушить свою невинно выглядящую рубку и направить свое вооружение на любую цель. Ее экипаж в штатском на самом деле состоял из обученных коммандос, носивших воинское звание.


Отдел Ньюитта в SOE даже подготовил каталог специальных устройств, из которого их агенты могли выбирать свое оборудование для миссии, под названием Описательный каталог специальных устройств и расходных материалов. Это включало в себя снаряжение водолаза (описываемое как дыхательный аппарат амфибии), зажигательный атташе-кейс, портфель и чемодан, множество неприятных скрытых ножей и пистолетов, включая нож для большого пальца и пистолет. Последнее было описано в каталоге как ‘бесшумное орудие убийства короткой длины, стреляющее 0,32 патрона. Это однозарядное оружие, предназначенное для ношения в гильзе с курком возле дула, чтобы облегчить незаметную стрельбу, когда пистолет переложен из гильзы в руку. Пистолет предназначен для использования при попадании в цель, но может использоваться на расстоянии до трех ярдов ’. В ассортименте было и другое смертоносное оружие, а также такие предметы, как взрыватели шин (скрытые заряды взрывчатки, предназначенные для взрыва при движении) и секретные чернила. Это был именно тот каталог, который Джеймс Бонд Флеминга мог бы просмотреть, посещая лабораторию Q.


Среди других видов оружия, изобретенных департаментом Ньюитта на протяжении многих лет для использования агентами SOE, были Welpen, Welpipe, Welwoodbine и Welcheroot. Все они были замаскированы и стреляли одиночными выстрелами.22 пистолета, предназначенные для использования агентами SOE либо в качестве оружия последней инстанции, либо в целях убийства. Как следует из названий, Welpen был пистолетом, замаскированным под ручку, Welwoodbine - пистолетом, замаскированным под сигарету Woodbine (хотя агент мог менять бумагу вокруг пистолета в соответствии с местной маркой сигарет, где он работал) и так далее. Команда Ньюитта также разработала зажигательные сигареты, которых агентам было поставлено много тысяч. Акцент всегда делался на маскировке. Ньюитт и его исследовательский отдел всегда стремились создать устройства, которые облегчили бы жизнь секретного агента.


В начале августа "Горничная Хонор", недавно переведенная на роль Q-ship, была полностью готова к отъезду из Пула. "Марч-Филлипс" усердно тренировал свою команду, и все они, насколько это было возможно в британских водах, освоили навыки, необходимые для управления кораблем. Но перед тем, как отправиться в плавание, двадцатилетний Андерс Лассен хотел убедиться, что Q-ship Maid Honor - счастливый корабль. Ему дали то, что, как он клялся, было талисманом на счастье моряка – кусочек сушеного хвоста дельфина (хотя его товарищи, судя по его внешнему виду, полагали, что он мог быть взят практически откуда угодно), и он решил, что должен прикрепить его к девичьей чести. Не удовлетворившись более доступной частью корабля, Лассен совершил опасное восхождение на фок-мачты высотой около 60 футов, где он прибил хвост дельфина на место, чтобы принести удачу "Мэйд Хонор" в ее опасном путешествии.


Было проведено тщательное планирование. В Лондоне была приобретена одежда для плавания, подходящая для гражданского экипажа, и, как только рейс в Сьерра-Леоне был подтвержден, визит в Торговый совет предоставил Maid Honor Force доступ ко всем соответствующим картам, а также подробную информацию об огнях и маркерах, с которыми они столкнутся во время визита в Сьерра-Леоне.Фуншал на португальском острове Мадейра, точка, в которой они должны были прервать свое путешествие во Фритаун, чтобы пополнить запасы пресной воды и припасов.


Ян Нэсмит, один из организаторов экспедиции, был абсолютно реалистичен в отношении опасности путешествия в Западную Африку:


Теория заключалась в том, что парусное судно без сопровождения не стоило бы торпеды. Но если бы подводная лодка всплыла, чтобы атаковать с оружием, Горничная могла бы дать отчет о себе с помощью пулеметов и пушек. Предполагалось, что Королевский флот удерживал немецкие надводные рейдеры подальше от Атлантики, и поэтому главная опасность заключалась в нападении воздушных патрулей. Эта опасность казалась очень значительной, и пушка Виккерса, хотя и была оружием двойного назначения, могла оказаться неэффективной в качестве пушки типа "ай-ай-ай" из-за того, что была зажата мачтами и такелажем. Я должен сказать, что Горничная была полностью уязвима для атаки с воздуха. Оставалось только надеяться, что немцы ее не заметят.


Нэсмит пропустил саму операцию, так как он ушел в отпуск из сострадания, чтобы быть со своим умирающим отцом.


В долгом путешествии Maid Honor могла перевозить только небольшую команду. План состоял в том, что экипаж должен был состоять из семи человек: Марч-Филлипс, Грэм Хейс, Андерс Лассен, Базз Перкинс, Денис Тоттенхэм и два других датчанина, которых завербовали в отряд "Мэйд Хонор" вместе с Лассеном – один был штурманом, другой умел готовить. Одной из целей присутствия трех датчан на борту было создать видимость, когда это необходимо, что Maid Honor является нейтральным шведским судном. Грэм Хейс также мог сойти за шведа, а Базз Перкинс, блондин, выглядел слишком молодо для военного. У Maid Honor Force также был свой шведский флаг, который они поднимали, когда это было необходимо для завершения обмана. Позже Тоттенхэм описал себя (точно) как единственного ‘настоящего военно-морского флота" члена экипажа Maid Honor во время путешествия в Африку.


Энергичный молодой Андерс Лассен, который, хотя и не был "настоящим" военным моряком, был профессиональным моряком, похоже, был единственным членом экипажа, который реалистично оценил шансы "Девы чести" на успех. Он хорошо знал об опасностях, которые принесет путешествие, и, будучи таким откровенным молодым человеком, каким он и был, объявил своим товарищам по кораблю, что путешествие обречено и он идет навстречу своей смерти. Остальные посмеялись над его опасениями, и Лассен, сделав свое пророчество, продолжил свою работу. Путешествие во Фритаун и последовавшие за ним действия заставили Андерса Лассена вырасти из сердитого молодого человека, которым он, несомненно, был в начале 1941 года, в очень эффективного и надежного коммандос. Марч-Филлипс, гораздо более пожилой человек, стал его героем и иконой, и Лассен многому у него научился.


Существует небольшой спор относительно точного дня, когда Maid Honor наконец отплыла из Пула. По воспоминаниям ряда сотрудников Maid Honor Force, это было 10 августа 1941 года, но дневник М. предполагает, что это было 9-го. В его дневнике записано: ‘В 10.30 прибывает Антилопа, Пул. "Дева чести" отплывает к 3.00.’ В отеле "Антилопа" состоялся прощальный обед для всего подразделения и их друзей, прежде чем Марч-Филлипс и шесть его товарищей по команде отплыли на "Мэйд Хонор" из гавани Пула. Атмосфера праздника царила как среди экипажа, так и среди небольшой компании, которая провожала их. Март - Тетя Филлипса, по-видимому, помахала с берега на песчаных отмелях. Как следует из его дневника, М покинул Бейкер-стрит на весь день и поднялся на борт вместе с остальными участниками вечеринки, когда "Мэйд Хонор" направлялась к Олд-Харри-Рок, за пределами гавани. Была приобретена редкая бутылка шампанского военного времени, чтобы выпить за путешествие. В"Горничная Хонор" рассталась с пилотом и ее доброжелателями в Пул-Бар-буй и отправилась на всех парусах и с работающим двигателем, что должно было стать быстрым и стильным вылетом. Фактически, судно чуть не потерпело крушение, когда встретило всю силу волнения, вызванного сильным западным ветром, и приподнятое настроение его экипажа быстро испортилось.


Плохая погода продолжалась во время плавания в Дартмут. Два других датчанина не смогли соответствовать строгим стандартам March-Phillipps во время семидесятимильного плавания, один из них страдал хронической морской болезнью, а другой оказался плохим штурманом. Март-Филлипс, который никогда не терпел никого, кого считал неподходящим для этой работы, высадил их обоих на берег в Дартмуте. Это оставило его без сил с экипажем из пяти человек (обычно на борту Maid Honor экипаж не менее шести человек.) Что еще более важно, это оставило его без опытного штурмана, что для путешествия такой длины, с которым они столкнулись, было очень значительным препятствием. Один из членов команды, возможно, сам Марч-Филлипс, сошел на берег в Дартмуте, чтобы купить судовой журнал. Журнал был разработан для яхтсменов выходного дня и озаглавлен "Журнал для яхт’. В нем содержались полезные советы о том, как вести журнал и связанные с этим вопросы. Хотя заполненный бортовой журнал содержит полезную информацию о путешествиях Maid Honor, он ясно демонстрирует, насколько любительским в навигации и ведении записей был весь экипаж. Они собирались предпринять важное путешествие, имея только самые базовые знания о навигации между пятью из них. Однако, с положительной стороны, отъезд двух датчан снял сомнения относительно того, достаточно ли у них пресной воды для всех. Кроме того, несмотря на то, что путешествие обещало быть трудным, Марч-Филлипс теперь был доволен тем, что у него была надежная и сплоченная команда, какой бы маленькой она ни была.


Агент W.02, Джеффри Эпплярд, получил приказ, что он (вместе с лейтенантом Лесли Праутом) должен отправиться в качестве авангарда во Фритаун, отдельно от Марч-Филлипс, чтобы в случае неудачи с одним из них другой мог командовать операцией в Западной Африке. Эпплярд присутствовал при отбытии фрейлины, а затем 15 августа покинул Англию, путешествуя в гражданской одежде на гражданском лайнере. Так получилось, что это был Стратмор из P и O. Эпплярд посетил ее в Дубровнике в августе 1937 года, когда она совершала круиз по Адриатике. Обычно (как, без сомнения, поступил бы Джеймс Бонд) Эпплярд отплыл от берега, чтобы сесть на нее. Кроме того, "Стратмор" был почти идентичен своему однотипному кораблю "Стратхаллен", на котором Эпплярд путешествовал с членами своей семьи в 1938 году. Он чувствовал себя очень комфортно на борту и наслаждался своим путешествием. Конвою, в котором он путешествовал, повезло, и только однажды его беспокоила возможная угроза со стороны подводных лодок, которая в итоге ни к чему не привела.


Остальная часть Maid Honor Force отправилась вместе на отдельном корабле чуть позже, прибыв в начале октября 1941 года. Перед отъездом их отправили в Шотландию для дальнейшего обучения саботажу. Как и Эпплярд, они путешествовали в гражданской одежде, как и подобает секретным агентам. Все они отправились во Фритаун, Сьерра-Леоне, намеренно выбранный как находящийся на некотором расстоянии от Фернандо По и от главной базы SOE в Лагосе, где они были бы более заметны. Поскольку их реальной целью было нападение на корабли в нейтральной гавани, вопреки международному праву, секретность была первостепенной. Что касается М и SOE, никто, кроме их собственного небольшого внутреннего круга, никогда не должен был знать о существовании Maid Honor Force.


Всем членам экспедиции, как на борту "Мэйди Хонор", так и путешествующим на гражданском лайнере, было внушено, что, как только они покинут Англию, они будут выполнять "миссию, которую нельзя отрицать", и поэтому, по сути, сами по себе. От каждого мужчины требовалось подписать декларацию, подтверждающую, что он это понимает. Контраст с обычной военной работой был разительным. Теперь у всех были гражданские паспорта, предоставленные SOE, и, если бы их спросили, они заявили бы, что работали на различные гражданские правительственные органы. Никогда не было силы, на которую произвела большое впечатление униформа, все мужчины из Maid Honor Force теперь должны были всегда оставаться в гражданской одежде. Чего нужно было избегать, так это любых новостей о прибытии специальных британских коммандос в Западную Африку. Если что-то пойдет не так, британское правительство откажется от них, и в случае захвата их нелегко будет перевести в лагерь для военнопленных. Их вполне могут расстрелять как шпионов. Один из написанных карандашом постоянных приказов Марча-Филлипса своему экипажу гласит: ‘Избегайте боя, если это в человеческих силах, но сопротивляйтесь захвату до последнего".


"Дева чести" покинула Дартмут 12 августа. Выйдя из территориальных вод, судно подвергалось риску нападения с воздуха или моря в течение всего светового дня, в то время как ночью опасность нападения с моря сохранялась. Вахта должна была быть начеку в любое время. На второй день пути из Дартмута погода обернулась против них, и Марч-Филлипс записал в журнале: ‘Сильный ветер, плохая видимость’. Понятно, что экипаж нервничал по поводу того, как Maid Honor будет действовать в действительно тяжелую погоду после всех модификаций, которые были необходимы, чтобы превратить ее в Q-корабль. Кроме того, ее предыдущий владелец, майор Бертрам Белл, частично заменил первоначальный чугунный балласт свинцовыми слитками, чтобы увеличить пространство над кабиной. Траулеры Brixham имеют репутацию одного из самых надежных малых парусных судов в мире, но Maid Honor уже не совсем тот корабль, которым он был, когда его впервые спустили на воду.


Борясь с открытым морем и плохой погодой, первые пять дней плавания были чрезвычайно тяжелыми, и выполнение самых простых задач было опасным. Небольшая команда работала не покладая рук. Март-Филлипс в значительной степени опирался на знания своих самых опытных моряков, Грэма Хейса и Дениса Тоттенхэма, а также на профессиональное морское мастерство Андерса Лассена. Дева чести выжила, несмотря на все ее модификации.


На шестой день было воскресенье, и "Фрейлина чести" наткнулась на рыболовецкую флотилию где-то к юго-западу от Бреста. Март-Филлипс записал в журнале: ‘Проплыл прямо через рыболовецкий флот тунцов, ни опознавательных знаков, ни флагов. Двое из них плыли с нами в течение дня, оставаясь в нескольких милях с наветренной стороны, а затем развернулись. Яркое солнце, отличная погода для плавания, но корабль все еще очень мокрый. ’


Лассен, который был единственным из экипажа, имевшим опыт длительных плаваний в военное время, обнаружил, что его очень серьезные сомнения в целесообразности путешествия начали уменьшаться. Несмотря на то, что их маленький корабль имел лишь ограниченную защиту, не имел беспроводной связи с внешним миром и не имел специалиста-навигатора, они постепенно съедали много миль, которые им предстояло преодолеть. По мере того, как "Дева чести" продвигалась день за днем без вмешательства противника, стало казаться, что М и Марч-Филлипс были правы, рискуя так, как они делали. Лассен, несомненно, считал, что хвост дельфина, который он прибил к мачте, способствовал их счастью.


Десятый день плавания застал их на полпути между Азорскими островами и мысом Сент-Винсент на крайнем юго-западе Португалии. 25 августа, на тринадцатый день после выхода из Дартмута, траулер Maid Honor увидел Мадейру, а позже в тот же день траулер под шведским флагом бросил якорь у Фуншала. Это был нервный момент. Отряд "Дева чести" сейчас находился в португальских территориальных водах, и хотя Португалия оставалась нейтральной, экипаж не знал, как власти отреагируют на их присутствие. Они подозревали, что на острове была своя квота немецких шпионов. Конечно, если их истинная личность будет раскрыта, они, скорее всего, будут арестованы, а Девичья честь конфискована. Хорошо вооруженное британское десантное судно не приветствовалось бы в нейтральной Португалии. Они, конечно, знали, что если их арестуют и бросят в какую-нибудь португальскую тюрьму, М. не сможет прийти им на помощь. Однако необходимо было взять свежие запасы провизии для следующего длительного и сложного этапа их путешествия и марша - у Филлипса не было другого выбора, кроме как остановиться.


У Maid Honor Force была подготовлена легенда для прикрытия. Вместе с поддельными гражданскими паспортами у мужчин были поддельные платежные пакеты моряков. История заключалась в том, что они были нейтральной шведской командой на нейтральной шведской яхте. Им не разрешили сойти на берег или оставаться дольше, чем это было необходимо для восстановления, потому что они были задержаны штормом, и их капитан-владелец настаивал на том, чтобы как можно быстрее наверстать это время. Лассен говорил по-шведски, Хейс после многих месяцев, проведенных на шведском "винджаммере", мог импровизировать, Перкинс был наделен скандинавской внешностью, и сама его молодость наводила на мысль, что Maid Honor был гражданским, а не военным кораблем. Март-Филлипс, тем не менее, молился, чтобы никто из португальских портовых чиновников не говорил по-шведски.


Бросив якорь, они могли только ждать, пока власти порта приедут и проведут расследование. К счастью, ожидание не было долгим. За их приближением, без сомнения, с интересом наблюдали с острова. Это был очень напряженный момент, когда к борту подошел катер португальской береговой охраны, за которым следовала небольшая эскадра катеров с пресной водой, фруктами и яйцами. Для секретных агентов Отряда Девы Чести это была первая проверка эффективности их "прикрытия".


К счастью, сотрудники береговой охраны были расслаблены и дружелюбны. Лассен и его коллеги-"шведы" провели весь день, а сам корабль подвергся лишь самому поверхностному осмотру. Его скрытое вооружение и ложная рубка остались незамеченными. "Фрейлина чести" также успешно выдержала проверку множества любопытных взглядов на бумботах, некоторые из которых, несомненно, были на службе у врага. На борт была взята пресная вода, а также закуплены фрукты и яйца, чтобы дополнить их сокращающийся рацион. Когда маленькая торговая флотилия должным образом отбыла, пятеро мужчин испытали огромное чувство облегчения и удовлетворения. Их ложь и обман сработали.


Удача продолжала сопутствовать им, когда они покидали Мадейру. Погода была хорошей, и они воспользовались преимуществами пассатов, развивая хорошую скорость в течение следующих нескольких дней. В журнале зафиксированы скорости 7, 8 и даже 10 узлов в час в период с 25 по 28 августа.


К сожалению, затем удача изменила им. Корабль начал работать и набирать воду, и Марч-Филлипс обнаружил, что у них проблема с двигателем. Сначала считалось, что это связано с утечкой в выпускном сальнике, но после устранения проблемы лучше не стало. Затем была диагностирована утечка в сальнике магазина, и Марч-Филлипс приказал остановиться, чтобы ее устранить. На этот раз ремонт удался, и в конце концов "Мэйд Хонор" снова тронулась в путь, по-прежнему пользуясь преимуществами пассатов. Запись в журнале за 29 августа гласит: ‘Рыбная мука из летучей рыбы’.


Еще через пять дней ветер снова стих. Теперь фрейлина оказалась в серьезной опасности. Она была в "депрессии", застряла у побережья французской Западной Африки, которая была в руках Виши. Разведка предположила, что французы Виши на военно-морской базе Дакар были активно прогермански настроены. Когда Франция капитулировала летом 1940 года, Королевский флот атаковал и потопил несколько французских военных кораблей в Средиземном море, чтобы предотвратить их попадание в руки немцев, и недовольство британцами во французском флоте Виши оставалось сильным. Совместная атака британцев и Свободной Франции на Дакар в сентябре 1940 года провалилась. Поэтому, еслиMaid Honor была идентифицирована как британский военный корабль, каким бы скромным он ни был, в то время как у французской Западной Африки он не мог ожидать пощады.


Март-Филлипс намеревался взять курс, который безопасно приведет их к западу от островов Зеленого Мыса, далеко от побережья французской Западной Африки, как можно быстрее. Он, очевидно, хотел избежать этой потенциально опасной части путешествия. Однако судьба была против него, и после удачного отплытия с Мадейры отряд "Девы Чести" оказался практически в штиле у вражеского побережья, все еще в сотнях миль к северу от островов Зеленого Мыса.


Экипаж устал; они несли шестичасовую вахту, одну включенную, одну выключенную, и их было всего пять человек. Все пятеро мужчин несли вахту вместе, Марч-Филлипс и его люди. Зная об опасности быть замеченным французами Виши с воздуха или с моря, впередсмотрящий на каждой вахте был в полной боевой готовности. Во второй половине второго безветренного дня с дозорного донесся предупреждающий крик. Были замечены два корабля, один торговый, а другой боевой крейсер. На расстоянии невозможно было разобрать национальность двух кораблей. Скорее всего, они были французами Виши.


Март-Филлипс опасался худшего. Он явно считал, что нет никаких шансов на успех обмана, подобного тому, который был использован в Фуншале. После того, как они окажутся на борту, пройдет всего несколько минут, прежде чем станет ясно, кто они такие. В огромном и пустом океане некуда было бежать и негде спрятаться. Таким образом, не было никакого смысла пытаться сохранить видимость нейтрального рыболовного судна. Март -Филлипс приказал укомплектовать орудия. Рубка была разрушена, и двухдюймовая пушка была готова к стрельбе. Если дело дойдет до драки, они будут сопротивляться до последнего, какой бы безнадежной она ни была. Сразиться с боевым крейсером с их двухдюймовыми пушками было бы задачей намного сложнее, чем в игре "Давид против Голиафа", но Марч-Филлипс, подобно Джеймсу Бонду из будущих книг, никогда не сдавался, какими бы безнадежными ни казались шансы. Он был полон решимости, если потребуется, они погибнут в бою.


Очень скоро стало ясно, что линейный крейсер их заметил. Небольшая команда с тревогой ждала на боевых постах, пока неопознанный военный корабль постепенно сокращал расстояние между ними. Чем ближе подходил могучий корабль, тем более впечатляющим становился вид его огромных орудий. Подавленное чувство полной неадекватности пронизывало отряд Maid Honor. Вся их подготовка и обучение теперь были потрачены впустую. Единственный снаряд из одного из орудий линейного крейсера разнесет "Мэйди Хонор" и ее экипаж на куски. Но они будут сражаться. По крайней мере, у их собственного оружия была бы большая цель для стрельбы. Такая удача, какую мог принести им "Хвост дельфина" Лассена, была сейчас крайне необходима.


Монета удачи лениво вращалась в воздухе, пока шли минуты. В какую сторону это упадет? Это был смертный приговор или отсрочка? Пять пар глаз, некоторые с биноклями, напряженно смотрели через океан. Наконец раздался громкий крик облегчения. Линейный крейсер был британским, HMS Barham.


Март-Филлипс остановил своих людей, и, снова вернувшись к роли гражданской парусной яхты, "Мэйд Хонор" легла в дрейф и стала ждать, когда ее поднимут на борт. Вскоре он был обстрелян орудиями линейного крейсера, так как лодка доставила абордажную группу для расследования. Несмотря на конфиденциальный характер их миссии, Марч-Филлипс смог ответить на достаточное количество последующих вопросов, чтобы удовлетворить британскую абордажную команду относительно их личности. Затем HMS Barham оказали свое гостеприимство экипажуГорничная чести, предлагая им горячие ванны на борту боевого крейсера, и снабжая их свежими фруктами. "Почтенная дева" и ее экипаж должным образом продолжили свой путь, воодушевленные и обновленные.


Ветер не усиливался еще четыре дня и март - Филлипс все больше беспокоился о том, хватит ли пресной воды. Он приказал использовать морскую воду для всех задач; пресная вода должна была использоваться только для питья. Одежду и тела можно стирать в морской воде. Еда не была проблемой. Лассен познакомил остальных членов экипажа с трюком, которому он научился, путешествуя по миру на коммерческих танкерах. Он проделывал несколько маленьких отверстий в жестянке, помещал в нее кусочек карбида от ламп и выбрасывал его за борт. Блестящая жестянка неизбежно быстро проглатывалась, часто следующей акулой-барракудой, и взрывалась, как только смешивалась с содержимым желудка акулы. В результате получились бы стейки из свежей рыбы, много стейков.


6 сентября ветер, наконец, снова поднялся на короткое время, но почти сразу же двигатель заработал. В него попала вода, и его нужно было тщательно высушить. К тому времени, как он высох, ветер снова стих. Двигатель продолжал давать сбои. 8 сентября, когда "Мэйд Хонор" успокоилась, двигатель вообще не запустился. В течение шести дней корабль неподвижно лежал в океане, его двигатель молчал. Осмотр двигателя старшими членами экипажа показал, что он полностью и действительно мертв, но семнадцатилетний Базз Перкинс отказался признать поражение. Он начал работать над этим и не собирался сдаваться. Март-Филлипс в своем официальном отчете M о путешествии позже сказал:


Я хотел бы поблагодарить молодого Перкинса как инженера. На окраине депрессии мы обнаружили, что наш двигатель впитал морскую воду и, по-видимому, его невозможно запустить. Ситуация с двигателем казалась безнадежной, но он снял головки цилиндров, установил новые прокладки, заново заточил клапаны самодельной пастой для клапанов, отклеил поршни, которые сильно заржавели, за двадцать четыре часа, сняв большие концевые подшипники, и снова собрал двигатель, и все это при сильном вздутии итемпература в машинном отделении сто двадцать градусов. Грэм Хейс оказал ему большую помощь. Я думаю, что это была отличная работа, и я хотел бы особо отметить ее вместе со всей другой проделанной им работой, которая была превосходной. Он оказался самым надежным человеком на корабле, несмотря на то, что он младше на несколько лет.


Благодаря Перкинсу, 15 сентября, через семь дней после поломки, в журнале регистрации Maid Honor записано: "Двигатель чудесным образом запустился и увел Maid со скоростью четыре с половиной узла’. Однако было потеряно много времени, и за первые шестнадцать дней сентября средняя скорость Maid Honor составляла менее двух с половиной узлов. Большая часть этого времени была проведена в опасных водах, и прогресс был мучительно медленным. Но "Хвост дельфина" Лассена продолжал действовать, и ни одно вражеское судно не помешало такому прогрессу, которого они достигли.


Беспокойство по поводу того, хватит ли пресной воды, возрастало. Как ясно из отчета Марч-Филлипс о работе Перкинса над двигателем, временами он был очень горячим. Согласно показаниям термометра, температура на камбузе корабля в какой-то момент достигла 135 градусов по Фаренгейту (57 по Цельсию), что было всего на градус ниже мирового рекорда затенения того времени. Мужчины должны были пить значительное количество пресной воды просто для выживания, что-то от одного до полутора галлонов на человека в день. Облегчение пришло, наконец, 18 сентября 1941 года, когда пришел муссон, и проблема с пресной водой была решена почти мгновенно. При исправном двигателе и приличном ветре Maid Honor начал набирать скорость, достигнув максимума в 10 узлов в час.


Три дня спустя, в воскресенье 21 сентября, отряд "Горничной чести" достиг Фритауна, Сьерра-Леоне. Они находились в море сорок один день и преодолели 3 185 миль. Несмотря на многочисленные трудности во время путешествия, отсутствие должным образом подготовленного штурмана и время, проведенное в депрессии, они совершили путешествие почти в рекордно короткие сроки для парусного судна такого размера, как Maid Honor. Прибыли "Джеймсы Бонды". На следующий день Андерсу Лассену исполнился двадцать один год. Он сильно повзрослел за время путешествия, но ничуть не утратил своего независимого духа, который Марч-Филлипс заботливо лелеял. Лассен был счастлив вернуться в море, вдали от правил и предписаний регулярной армии. Он был молодым человеком, очень похожим на Марча-самого Филлипса, и был счастлив узнать как можно больше от старшего человека. Самому молодому члену команды, Перкинсу, было всего семнадцать, но он тоже быстро рос.


Даже в мирное время путешествие "Фрейлины чести" было бы замечательным достижением. Сделать это в военное время, когда бушует битва за Атлантику, было замечательно. Доверие М. к Марч-Филлипс и Мейд Хонор Форс было полностью оправдано. Пятеро мужчин на борту продемонстрировали, насколько они находчивы и выносливы.


Между тем, Эпплярд и Праут, переодетые в гражданскую одежду и путешествовавшие отдельно от остальных своих людей, покинули Великобританию 15 августа и, как и следовало ожидать, проделали гораздо более быстрый путь, чем почтмейстер. Двигаясь прямым маршрутом, они прибыли во Фритаун до конца августа и разбили подходящий лагерь для отряда "Горничной чести" в Ламли-Бич, в конце мыса Сьерра-Леоне и примерно в девяти милях от Фритауна. Это было уединенное место, вдали от любопытных глаз самого Фритауна. Королевский военно-морской флот помог им, построив для них несколько хижин, хотя спальные места были в палатках. Лагерь находился в стороне, и поблизости было достаточно места для тренировок, включая сам пляж. Эпплярд был гораздо лучшим специалистом по гайкам и болтам, чем Марч-Филлипс, а Праут уже взял на себя роль "генерал-квартирмейстера" в подразделении "Горничная честь", роль, которую он продолжал со значительным успехом на протяжении всего их пребывания в Западной Африке.


Хотя Эпплярд пренебрежительно отзывался о Фритауне, описывая его как очень одноглазый, ветхий форпост Империи, место для лагеря, которое он нашел для Maid Honor Force, было очень красивым, с видом на тропический залив и заросли банановых и кокосовых пальм поблизости. В части мира, которую традиционно называют "кладбищем белых людей", Эпплъярд надеялся, что место для лагеря будет здоровым и принесет пользу морскому бризу. Ночью они спали под противомоскитными сетками в надежде отогнать малярийных комаров.


Примерно 18 сентября, когда "Честь девы" была просрочена и все еще находилась где-то в открытом море, Эпплярда вызвали в Лагос для консультаций с W и W4. Пока не прибыла "Мейд Хонор", Эпплярд (теперь официально агент W.02, поскольку он был прикреплен к отделу W) командовал силами "Мейд Хонор" и был их представителем в Западной Африке. Даже если "Дева Чести" со своей командой из пяти человек не прибудет, еще шесть агентов в свое время прибудут во Фритаун, и SOE Lagos придется предоставить небольшую, но хорошо обученную новую команду из восьми секретных агентов, все с лицензией на убийство. W испытывал те же трудности с местным верховным командованием в Западной Африке, с которыми Секретная служба M сталкивалась повсюду на этом этапе своей истории, но, без сомнения, он надеялся использовать силы "Девы Чести" с пользой, в частности, против кораблей в гавани Санта-Исабель. Несмотря на то, что Адмиралтейство одобрило отправку сил во Фритаун, запрет на использование взрывчатых веществ все еще действовал для SOE в Западной Африке (как ввел генерал Гиффард), не позволяя им использовать взрывчатые вещества или атаковать цели. Тем не менее, даже если этот приказ не был отменен и саботаж был исключен, было много того, чего Maid Honor Force могла бы достичь с использованием своего Q-корабля. W продолжал настаивать на одобрении проекта Фернандо По в надежде, что присутствие группы коммандос во Фритауне может помочь убедить "стариков" (Гиффарда и адмирала Уиллиса) дать свое одобрение. Санта-Исабель была не единственной потенциальной целью для рейда. Два немецких корабля, "Вамару" и "Вагого", стояли на якоре в порту Лобито, в португальской Анголе, еще одной нейтральной колонии. План W состоял в том, что должно было быть две операции, одна против Лобито, другая против Санта-Исабель.


Описание Эпплярдом Лагоса военного времени интересно и может в какой-то степени объяснить, почему генерал Гиффард и адмирал Уиллис оказались довольно далекими от понимания того, как должна вестись современная война. Эпплярд написал домой, что: "Здесь есть прекрасные условия для европейцев, включая верховую езду, поло, скачки, теннис, сквош, парусный спорт и т. Д. Прекрасные дома и сады.’ С другой точки зрения, в отчете Адмиралтейству, также в августе 1941 года, жаловались: "Корабли, стоящие на якоре ночью, вырисовываются на фоне яркого света на берегу... Лагос упоминается как место, в котором правила отключения электроэнергии, по-видимому, получают мало внимания со стороны официальных лиц. ’ Очевидно, что это была совсем другая атмосфера и образ жизни, чем в истерзанной войной Британии.


Находясь в Лагосе, Эпплярд получил известие, что Почетная леди наконец-то добралась до Фритауна, и когда он вернулся туда через несколько дней, он был рад воссоединиться со своими друзьями и коллегами. Марч-Филлипс и остальные четыре члена экипажа Maid Honor, по понятным причинам, были в восторге от того, чего они достигли. Они преодолели все, что могла бросить на них стихия, и сумели убраться с пути врага. Теперь, после короткого отдыха, они рвались доказать, что их Q-корабль может сделать против врага.


Когда вскоре после этого последний контингент прибыл во Фритаун, полный состав "Почетной девы" из тринадцати человек был вновь собран, и все, наконец, встало на свои места. Их приморский лагерь в Ламли-Бич работал хорошо, и они стали гостями близлежащей королевской артиллерийской столовой, которая обслуживала зенитную батарею. Поскольку это подразделение ранее было батареей территориальной армии Лидса, в нем было полно йоркширцев, один из которых, к радости Эпплярда и Хейса, был родом из их родной деревни Линтон-он-Уорф.


Ожидая приказов, Maid Honor Force сосредоточились на физической подготовке и акклиматизации. Пятеро, которые отплыли на Maid Honor из Англии, были здоровыми и закаленными под палящим солнцем. Однако те, кто прибыл на лайнере, неизбежно потеряли физическую форму во время путешествия и теперь оказались в совершенно другой обстановке. Жаркий и влажный климат экваториальной Западной Африки означал, что обучение было намного сложнее, чем в Пуле или в Шотландии. Не зря Западная Африка стала известна как кладбище белых людей. Из-за трудностей местного климата существовал обычай отправлять военнослужащих и колониальную службу домой в отпуск каждые пятнадцать месяцев.". Главной проблемой была малярия. Март-Филлипс и его люди вскоре обнаружили, что самым здоровым местом для сна была палуба "Мэйд Хонор сама, где комары, по-видимому, боялись наступать. Из-за невыносимой жары мужчинам постоянно приходилось принимать жидкости. Кроме того, местный климат не способствовал исчезновению даже самых незначительных инфекций. В октябре Эпплярд написал домой, заверив свою семью, что он совершенно здоров, но сообщив, что их группа уже перенесла два случая малярийной лихорадки. Он прокомментировал, что первая доза малярии, казалось, вырубала человека примерно на две недели.


Только примерно через три недели после прибытия "Мэйди Хонор" местное высшее командование поручило людям Марча-Филлипса какую-либо работу, и в течение этого периода времени они оставались в Ламли-Бич. Болезнь и бездействие никогда не идут на пользу моральному духу подразделения, и люди из Maid Honor Force были разочарованы периодом вынужденного безделья. Тем не менее, это свидетельствует о лидерских качествах Марч-Филлипс и о том, как сплочались силы Maid Honor, что моральный дух всегда оставался высоким. Они проводили по три-четыре часа в день в море, плавая, ныряя и ловя рыбу длинными копьями. Ранним утром и вечером их кемпинг был особенно красив, а ночью их окружали полчища светлячков, освещая затемненный пляж.


ГЛАВА 11


Подготовка и разочарования


Отряд "Девы чести" разными путями направлялся в Западную Африку, продолжалось планирование и споры о том, какие действия SOE будет разрешено предпринять в этом районе. Одной из причин решения M отправить отряд Maid Honor Force было то, что SOE в Западной Африке нужно было доказать свою состоятельность. Их все еще считали организацией-выскочкой, и им нужно было записать на свой счет хорошую победу. Кроме того, в Западной Африке все знали, как сильно страдает Британия дома, и многие стремились принять участие в реальных боевых действиях, а не просто стоять на страже аванпоста Империи. Решительные действия SOE на местах подняли бы моральный дух каждого.


К сожалению, военное руководство в Западной Африке и Южной Атлантике придерживалось совсем другого мнения. У генерала Гиффарда и адмирала Уиллиса было чем занять себя. Гиффард, помимо прочих обязанностей, отвечал за охрану обширных границ этой части Британской империи от нападений, в частности с территорий, удерживаемых французами Виши. Уиллису нужно было охранять жизненно важные конвои. Ни одному из них присутствие герцогини д'Аосты и Ликомбы в Санта-Исабель не казалось первостепенно важным. М и В продолжали утверждать, что маневренный немецкий буксир,"Ликомба" представляла реальную угрозу британскому судоходству в Южной Атлантике и, кроме того, в случае захвата ее могли бы с пользой использовать британцы против ее бывших владельцев. Они также утверждали, что "Герцогиня д'Аоста" была ценным судном (оценка одного только судна составляла от 125 000 до 150 000 фунтов стерлингов) и перевозила ценный груз. Была также проблема с радио герцогини, которое, как полагают, все еще вещало. Было явно желательно, чтобы радио было закрыто, и любые разведданные, которые оно передавало, должны быть отключены. Однако ни Уиллиса, ни Гиффарда это не убедило. Генерал Гиффард, в частности, был заинтересован в том, чтобы SOE, которого он сильно не одобрял как очень традиционного солдата, не делал в Западной Африке ничего, что могло бы ‘раскачать лодку’.


К счастью для M и W, губернатор Нигерии сэр Бернард Бурдильон придерживался совершенно иной точки зрения. Он и его старшие сотрудники решительно поддерживали миссию SOE в Западной Африке. Как позже выяснилось, без его помощи операция "Почтмейстер" никогда не была бы возможна.


Пока продолжался спор, отдел W SOE продолжил работу по сбору подробной информации о Санта-Исабель и Фернандо По. SOE были специалистами по саботажу, и одним из вариантов (при условии, что запрет на удары был снят) было взорвать оба пришвартованных там вражеских корабля. Однако, если бы это было сделано в нейтральной гавани, это, вероятно, вызвало бы дипломатическую бурю и значительное затруднение для правительства Его Величества – если только это не было сделано таким образом, что испанцы никогда не смогли бы доказать, что нападение совершили британцы. Таким образом, требовалась очень подробная разведка и планирование. Необходимо было изучить все аспекты защиты побережья и гавани, а также опасность преследования после совершения нападения. Все это входило в компетенцию нового агента W на Фернандо По, W10, Леонарда Гиза.


Гавань Санта-Исабель была чем-то вроде аквариума для золотых рыбок, за которым легко наблюдали многие пары враждебных глаз. Регулярные визиты агента Гиза к Фернандо По в качестве нового "дипломатического курьера" вызвали много первоначальных подозрений, но он работал над установлением такого рода рутины, которая развеяла бы их, чтобы он был менее заметен. Каждый раз, когда он совершал одну из своих еженедельных поездок на лодке в Санта-Исабель, W10 тщательно отслеживал мели, течения и буи на подходах к гавани. Со временем, находясь на берегу в духоте маленького колониального порта, Гиз смог более свободно разговаривать с местными жителями на острове и, не проявляя интереса, собирать от них дополнительную информацию.


К концу августа, работая упорно и в любую погоду, Гиз собрал много ценных разведданных, которые он должным образом передал У. Он узнал, что моральный дух экипажа "Герцогини д'Аосты", что неудивительно, был низким после длительного периода бездействия в гавани Санта-Исабель. Им было нечего делать, и они, как правило, были нежелательны для местных жителей. Некоторым удалось покинуть остров, но на борту оставалось по меньшей мере шесть офицеров и тридцать четыре члена экипажа. Первоначальному капитану лайнера было разрешено вернуться в Европу, и теперь командовал старший офицер. Он был достаточно эффективным офицером, который поддерживал контроль над своей командой на борту. Однако два младших офицера "Герцогини д'Аосты" и другие члены его экипажа были склонны доставлять неудобства, находясь на берегу, что способствовало их непопулярности среди местных испанцев. По слухам, многие из итальянской команды были антифашистами. По крайней мере, четверо членов экипажа были отправлены в Испанию, потому что они были больны, а большое количество оставшихся страдали венерическими заболеваниями. "Герцогиня д'Аоста" не была готова к выходу в море. С учетом знаний, которые он получил о гавани, Гиз подсчитал, что она очистит дно гавани лишь с небольшим отрывом. Ее радиотелефон, по-видимому, все еще работал. Ее груз, как говорили, стоил 250 000 фунтов стерлингов. Испанский гарнизон, похоже, не выставлял охрану ни на "Герцогине д'Аоста", ни на "Ликомбе". Набережная патрулировалась адекватно, но неевропейскими войсками, которые, по-видимому, были не очень эффективными.


Что касается обороны Санта-Исабель, казармы выходили на гавань с восточной стороны залива, и там была круглосуточная охрана. Было известно, что в казармах стояли четырехдюймовые орудия, которые, вероятно, прикрывали гавань. Никто не ходил купаться в гавань из-за страха перед акулами. В своем отчете для W и Лондона Гиз нарисовал план гавани, показав расположение "Герцогини д'Аосты" и "Ликомбы".


Опираясь на разведданные, полученные в результате напряженной работы всех Гизов, W начал готовить план действий для рейда на Санта-Исабель. Тщательные исследования, зондирования и оценки Гиза подтвердили, что гавань слишком мелкая, чтобы корабль размером с "Герцогиню д'Аосту" мог затонуть должным образом. Дно гавани было каменным, что способствовало бы силе взрыва, но, тем не менее, судно могло быть только выведено из строя. Возможно, удастся отремонтировать и вернуть ее на плаву. Альтернативой была попытка "вырезать" операцию и украсть один или оба корабля из-под носа у испанцев. Такой проект было бы чрезвычайно сложно выполнить успешно, но с силами Maid Honor, базирующимися во Фритауне, возможно, удастся найти способ. Все планирование должно было осуществляться на фоне того, что операция, какой бы она ни была, должна быть полностью опровергнута британским правительством, и никаких конкретных доказательств британского участия не могло быть оставлено.


Чтобы еще больше улучшить поток разведданных и учесть будущие потребности любой операции, W решил, что другого агента SOE, капитана Ричарда Липпетта, валлийца, кодовое имя W25, теперь следует направить в Санта-Исабель. Его роль будет отличаться от роли Гиза, дипломатического курьера, и он будет гораздо более уязвим для испанских последствий, если деятельность SOE будет раскрыта. Липпетту было приказано внедриться в небольшое местное сообщество, завести как можно больше местных испанских друзей, узнать как можно больше о что на самом деле происходило с Фернандо По, и наладить полезные контакты на будущее. Ему будут предоставлены такие средства, какие ему понадобятся, как для его собственных нужд, так и, что более важно, для покупки информации. Липпетту было сорок пять лет, и он был бывшим королевским инженером. Он был крупным мужчиной, когда-то чемпионом по боксу в тяжелом весе. Его прикрытием было бы то, что он работал инженером в судоходной компании Джона Холта из Ливерпуля, у которой были интересы и помещения в Санта-Исабель. Основным недостатком для Липпетта было бы то, что он не будет пользоваться никаким дипломатическим иммунитетом, в отличие от Гиза, "дипломатического курьера", или Мичи, вице-консула. Если его поймают, у него будут очень серьезные неприятности. Международное право не обеспечило бы ему никакой защиты, а шпионов, в случае поимки, обычно казнили. Решение о том, следует ли оставлять Липпетта на острове, пока операция действительно проводится, должно было быть принято позже.


30 августа, когда отряд "Мэйд Хонор" уже был в пути, консул Мичи прибыл в Лагос из Санта-Исабель с визитом, и W воспользовался возможностью обсудить с ним вопросы с глазу на глаз. В тот же день, после их встречи, W телеграфировал М. в Лондон, проинформировав его о событиях в Санта-Исабель и выдвинув, впервые, позитивное предложение о действиях против вражеских кораблей.


Телеграмма W началась с единственной хорошей новости. Яростно пронацистски настроенный губернатор Испанской Гвинеи Санчес-Диас был отозван в Мадрид, чтобы занять там пост директора колоний. Консул Мичи был в дружеских личных отношениях со своим преемником, исполняющим обязанности губернатора Ф. Л. Соралуче. Однако даже эти хорошие новости были ограниченными, поскольку Мичи ожидал, что Соралусе получит приказ из Мадрида оставаться официально враждебным британским интересам.


Плохие новости были более обширными. На основании разведданных, полученных им от Мичи и Гиза, У сообщил Лондону, что сорок четыре члена экипажа "Герцогини д'Аосты", как полагают, остаются в Санта-Исабель. Это было важно, поскольку это означало, что любая попытка подняться на борт этого корабля может быть отбита значительным количеством людей. Кроме того, считалось, что герцогиня д'Аоста была официально интернирована, поэтому ей не разрешалось при нормальных обстоятельствах покидать гавань. Это сделало бы невозможным ее устранение ее собственными силами, поскольку потребовалось бы некоторое время, чтобы набрать обороты, и приготовления должны были быть замечены. Кроме того, считалось, что капитана "Герцогини д'Аосты" нельзя было подкупить (тактика, которую SOE была вполне готова использовать), в то время как члены экипажа считались слишком ненадежными, чтобы их стоило пытаться склонить к актам саботажа. Наблюдения Гиза, однако, предполагали, что пропеллеры "Герцогини" могут быть повреждены, если к ним приблизится каноэ. Сообщалось, что немецкий буксир "Ликомба" заправлен и готов к выходу в море. Было отмечено, что в последнее время увеличилось количество испанского персонала и материалов, прибывающих на остров. Это выглядело так, как будто местный гарнизон был усилен.


W рекомендовал общий план действий: (а) отправить группу почетных гостей на каноэ, чтобы обездвижить с помощью взрывчатки замедленного действия винты "Герцогини д'Аосты", (б) одновременно с запуском винтов захватить и вывести "Ликомбу", и (в) организовать по слухамвозложить вину на испанцев, выступающих против Оси (анти-фалангистов). W попросил одобрения плана и уведомил Лондон, что после его утверждения ему потребуется минимум шесть недель, чтобы привести его в действие.


У М и В теперь был план, и после прибытия Maid Honor Force у них будет оружие для его осуществления. Проблема, которая оставалась, однако, заключалась в том, чтобы убедить Адмиралтейство и Министерство иностранных дел дать свое согласие на нападение на нейтральную испанскую территорию. W в Лагосе мог только ждать и надеяться, что M и его команде в Лондоне удалось получить разрешение. Но W не бездействовал. Он продолжал собирать как можно больше разведданных из Санта-Исабель.


В дополнение к усилиям Мичи и Гиза, помощь пришла из неожиданного источника. По счастливой случайности, в начале сентября офицеры корабля "Герцогиня д'Аоста" решили устроить вечеринку на борту для местных жителей, но напутали со списком гостей и по ошибке пригласили члена чрезвычайно маленькой британской общины на острове. Это был британский капеллан, преподобный Маркхэм, которого итальянцы, по-видимому, приняли за испанца. Часовня преподобного Маркхэма в Санта-Исабель служила не только британско-европейскому сообществу на острове, но и многочисленной нигерийско-африканской рабочей силе.


Хотя это было второстепенным по отношению к его долгу перед Богом, преподобный Маркхэм обладал сильным чувством долга перед своей страной. Он принял приглашение на вражеский корабль и должным образом присутствовал на вечеринке. Оказавшись на борту, чувствуя себя гораздо более заметным, чем он был на самом деле среди расслабленных тусовщиков, Маркхэм сделал все возможное, чтобы узнать все, что мог, о состоянии корабля и его экипажа. Он смог дружелюбно поболтать с несколькими офицерами и командой, а также побродить по различным частям корабля. Он обнаружил, что моральный дух экипажа действительно был низким, и он насчитал восемь офицеров и тридцать пять солдат. Маркхэм отметил, что судно было в плохом состоянии и что необходимым техническим обслуживанием пренебрегали. На корабле не было никаких признаков готовности к выходу в море. Дежурства велись регулярно, но общее впечатление было недисциплинированным. Маркхэму, проделавшему тщательную работу в качестве неофициального шпиона SOE, удалось продержаться около часа, прежде чем итальянцы поняли, что на самом деле пригласили врага на борт, и ему пришлось довольно поспешно отступить к берегу. Однако к тому времени его работа была выполнена, и он смог передать ценную информацию команде SOE.


Картина, которую подтвердили разведданные преподобного и Маркхэма, заключалась в том, что экипаж "Герцогини д'Аосты", хотя и многочисленный, был деморализован, а их дисциплина оставляла желать лучшего. Они, конечно, были гражданскими лицами, у которых не было никакой военной подготовки. К тому времени они уже больше года находились в гавани Санта-Исабель, вдали от дома. Большинству было за тридцать-сорок, и все, без сомнения, скучали по своим семьям. На борту была одна стюардесса, женщина пятидесяти трех лет. Были доказательства того, что члены экипажа крали латунные детали с корабля, чтобы продать их в Санта-Исабель. Груз также был доставлен для потребления на борту экипажем. В целом, они должны быть легкой мишенью для рейда коммандос, особенно если каким-то образом можно было бы организовать так, чтобы офицеров не было на борту, чтобы организовать какое-либо сопротивление, когда рейд состоялся.


Время шло, и Гиз-курьер расширял свои знания о побережье Фернандо-По и местных условиях, пока он выполнял свою официальную работу в качестве дипломатического курьера. Позже М. напишет о нем: "Он путешествовал на остров Фернандо-По и обратно… в любую погоду, иногда в значительной личной опасности. В ходе своих визитов на остров он провел серию чрезвычайно ценных личных разведданных, полная точность которых была подтверждена впоследствии.’


Существовали различные способы добраться до Санта-Исабель по морю. Наиболее очевидным был порт Дула во французском Камеруне, который находился в руках "Свободных французов". Однако до материковой части Нигерии также можно было добраться на местных каноэ – путешествие, которое, в зависимости от условий, могло занять до пятнадцати часов. Южная Атлантика и Гвинейский залив могут оказаться чрезвычайно бурными и подверженными торнадо. Подход к гавани Санта-Исабель, старому вулканическому кратеру, был непростым, и одной из задач Гиза было как можно лучше ознакомиться с опасностями навигации у входа в бухту. Он начал кропотливо наносить на карту все значимые огни и буи в гавани. Используя свою собственную лодку Bamenda, он мог менять свой маршрут в гавань при каждом посещении, не вызывая подозрений, и изучать преимущества и недостатки различных подходов.


Агент W25, капитан Ричард Липпетт, прибыл в конце августа под прикрытием работы инженером-консультантом в судоходной компании Джона Холта из Ливерпуля и тщательно внедрялся в местное сообщество. Он позиционировал себя как человека, которому нравится общество испанцев и все испанское, и быстро начал заводить друзей. Европейское сообщество в Санта-Исабель было небольшим, и прошло совсем немного времени, прежде чем Липпетт узнал, кто все такие, и начал считать многих из них своими друзьями.


SOE пытались еще больше усилить свои силы на Фернандо-По. Бесценный вице-консул Мичи должен был уйти в длительный отпуск в декабре, и правительство Нигерии, в обязанности которого это входило, не нашло ему подходящей замены, не ослабив своего представительства в Испанской Гвинее. Мичи, хотя и снабжал SOE очень полезной информацией, не был одним из агентов М. Тот факт, что он сейчас уходит, дал SOE возможность представить одного из своих агентов на его место. Действующий заместитель консула на материковой части Рио-Муни был одним из людей М., агентом Б. Годден (W51). Он мог заменить Мичи на Фернандо По, но это оставило бы сам Рио-Муни незащищенным. Возможность ввести дополнительного агента была слишком хороша, чтобы ее упустить. М положил глаз на молодого человека по имени Питер Айвен Лейк, который окончил Клифтон-колледж, Лондонский и Оксфордский университеты. Лейк был сыном действующего британского консула в Пальме, Майорка, Уолтера Лейка. Таким образом, о нем можно сказать, что у него было какое-то консульское образование, которое, как мы надеемся, удовлетворит испанцев в отношении добросовестности Лейка.


Питеру Лейку было двадцать шесть лет, он был женат и (опять же) банкир по профессии. Он присоединился к Банку Западной Африки в 1937 году, а с 1938 по 1940 год работал на них в Аккре, на Золотом побережье. Он вернулся в Англию в 1940 году и был призван в Королевский корпус связи. Затем он перевелся в разведывательный корпус и к сентябрю 1941 года был младшим капралом в отделе полевой безопасности штаба Восточного командования. Одной из важных причин, по которой SOE хотела заполучить его, было то, что он свободно говорил по-испански и по-французски, а также имел практические знания португальского и итальянского языков. Интересно, что он также заявил в своем "собеседовании при приеме на работу" в SOE, что он был экспертом–орнитологом - повторяющаяся тема в Operation Postmaster. Лейк официально вступил в SOE 1 октября 1941 года. Он стал агентом W53 и был назначен помощником консула Фернандо По. Из-за испанской бюрократии Лейк фактически прибыл в Санта-Исабель только 6 января 1942 года. Тем временем, когда Мичи уехал в начале декабря, вице-консул Б. Годден, агент W51, находился на месте, чтобы обеспечить временное прикрытие в Санта-Исабель.


Однако до отъезда Мичи оставалось еще много времени, когда 21 сентября во Фритаун прибыла Maid Honor. В то время W все еще не получил ответа от M или Caesar относительно того, было ли получено разрешение на рейд в Санта-Исабель. Итак, W телеграфировал в Лондон, спрашивая, что ему теперь делать с Maid Honor Force. В ответе предлагались различные типы операций, которые могут предпринять силы "Мэйд Хонор", пока ожидается разрешение, в том числе использование "Мэйд Хонор" для поиска предполагаемых баз подводных лодок. Разочарование W было очевидным – 29 сентября он телеграфировал обратно в Лондон, отвергая их предложения и жалуясь на то, что ему приходится ждать ответа на свой план Фернандо По. Он подчеркнул, что задержка ставит под угрозу его план и что для его подготовки все равно потребуется несколько недель после получения одобрения. Он подчеркнул, что, если план будет успешным, он обеспечит большие преимущества для британских военных действий, особенно использование "Ликомбы", судна, превосходно подходящего для диверсий или любой другой работы в Западной Африке. 30 сентября W подтвердил это, телеграфировав в Лондон о том, что Гиз сообщил, что "Ликомба" практически готова к отплытию и что правительство Германии проявляет повышенный интерес к делам Фернандо По.


Цезарь от имени М. телеграфировал 30 сентября, сообщив плохие новости о том, что план не был одобрен. 1 октября он снова телеграфировал W, чтобы объяснить, выразив свое и M собственное разочарование. Цезарь сказал W, что Адмиралтейство было равнодушно к герцогине д'Аоста (которую W хотел взорвать), считая, что корабль вряд ли будет иметь большую практическую ценность в результате длительного неиспользования. Что касается Ликомбы (которую W хотел украсть), они даже не обратились в Министерство иностранных дел, поскольку были уверены, что получили отказ. Цезарь добавил: "Надеюсь, вы не жалеете, что дали нам указание продолжить работу с Почетной девой. Мы считаем, что даже если корабль окажется не совсем пригодным для оперативных целей, и это еще предстоит подтвердить, вы найдете его экипаж ценным для вас для обучения агентов и наземных операций. Она, конечно, была одобрена Адмиралтейством, которое полностью знало о ее назначении и типе работы, которую она должна была выполнить, и, более того, когда мы сначала консультировались с вами по телеграмме, вы телеграфировали, описав это как хорошую идею."Цезарь также пообещал W, что SOE Лондон все еще усердно работает над отменой "запрета на челки", и что M поддержит W и его команду, если возникнут какие-либо проблемы с Министерством иностранных дел из-за того, что они вытворяют на нейтральных территориях.


М и Цезарь продолжали делать все возможное. 9 октября W был проинформирован о том, что действия против "Ликомбы" будут приемлемыми, но только за пределами территориальных вод – другими словами, если она выйдет в море, то может подвергнуться нападению. Поскольку она была вражеским судном, вряд ли это нужно было говорить, и она ничего не сделала, чтобы облегчить разочарование W. 13 октября у М. была частная встреча с одним из заместителей Годфри, адмиралом Холбруком, но встреча не привела к дальнейшему прогрессу в проекте "Фернандо По".


ГЛАВА 12


Интерлюдия во Фритауне


С приближением середины октября люди из отряда "Горничной чести" были разочарованы отсутствием действий. Все они благополучно прибыли в Западную Африку, теперь отдохнули и акклиматизировались и хорошо устроились в своем лагере на Ламли-Бич. Тем не менее, они, очевидно, не могли приступить к операции "Postmaster" до тех пор, пока не поступит одобрение из Лондона. Они нетерпеливо ждали, что можно что-то предпринять. Тем временем они тренировались и поддерживали форму. Мы договорились, что Лондж и Эйр полетят во Фритаун, чтобы встретиться с отрядом "Горничной чести". Лондж и Эйр оба были экспертами по взрывчатым веществам, одинаково разочарованными запретом на взрывчатку. Позже Лондж описал Марч-Филлипса, Эпплярда и остальных их сотрудников как ‘группу таких восхитительных, полных энтузиазма и мужества людей, готовых справиться с любой поставленной перед ними задачей, несмотря ни на какие трудности’. В Западной Африке Отряд почетных служанок был глотком свежего воздуха.


Однако их присутствие по-прежнему не одобрялось ни одним из местных командиров, генерал-майором Гиффардом или контр-адмиралом Уиллисом. Обоим пришлось смириться с прибытием Maid Honor Force, но только потому, что по приказу из Лондона у них не было выбора в этом вопросе. Гиффард, в частности, не хотел, чтобы они делали что-то захватывающее, что могло бы нарушить статус-кво, нейтралов или встать у него на пути.


Адмирал Уиллис прямо предложил, чтобы фрейлина развернулась и отправилась домой. В начале октября он телеграфировал об этом в Адмиралтейство, заявив, что не видит полезного применения для корабля в Южной Атлантике: "У него нет статуса, и если его поднимут на борт, его маскировка будет обнаружена. Ее наступательная ценность против вражеских подводных лодок сомнительна, и она непригодна для разведки в нейтральных или французских водах Виши. ’ Кроме того, он сомневался, что в его команде есть какие-либо подходящие цели для Maid Honor Force, и подумал, что их лучше использовать в Северном полушарии.


Ян Флеминг написал М. 14 октября 1941 года, поблагодарив его за копию отчета Марч-Филлипс о путешествии "Мейд Хонор" во Фритаун и прокомментировав: "Он, безусловно, устроил очень хорошее шоу, и ему не повезло, что он не побил рекорд’. Однако Флеминг не выразил никакого утешения в отношении мнения адмирала Уиллиса о том, что Почетная служанка не имеет очевидной ценности в Западной Африке, сказав: ‘На первый взгляд, мы [Адмиралтейство] склонны согласиться’.


Тем не менее, адмирал Годфри, глава Управления военно-морской разведки и босс Флеминга, 17 сентября фактически отдал приказ об использовании сил "Мэйд Хонор", когда они прибыли в Западную Африку, и эти приказы все еще действовали. В их обязанности входило: (а) доставлять агентов на место их деятельности и обратно, (б) перевозить диверсионные устройства и взрывчатые вещества по мере необходимости, (в) сотрудничать с такими капитанами нейтральных торговых судов, которых можно убедить сдать или затопить их корабли, (г) действовать какQ-корабль против вражеских подводных лодок и (e) выполнять любые другие подрывные действия, которые могут быть выбраны для них. Эти приказы были отправлены Уиллису телеграфом в сентябре, а также отправлены по почте. Уиллис, однако, утверждал, что он никогда их не получал, поэтому их отправили снова, и Уиллис обнаружил, что, по крайней мере, на какое-то время, застрял в Maid Honor Force, хотел он этого или нет. Поэтому, пока продолжалась борьба между SOE и властями в Лондоне за разрешение на рейд на Санта-Исабель, нужно было что-то придумать для Maid Honor Force. Уиллис, наконец, согласился на использованиеГорничная чести в качестве корабля-шпиона для разведывательных целей.


Высокий уровень активности немецких подводных лодок в этом районе по-прежнему вызывал беспокойство, особенно у Фритауна. Британские корабли терялись. В Торговом флоте чувствовалось, что британские власти во Фритауне всего лишь "играют в войну’. Британская судоходная компания "Элдер Демпстер" была вынуждена предложить вознаграждение в размере 50 фунтов стерлингов любому орудийному расчету корабля, который откроет огонь по вражескому самолету, 100 фунтов стерлингов, если самолет будет уничтожен или выведен из строя, и 250 фунтов стерлингов, если последнее будет достигнуто без какого-либо ущерба для корабля. Подводные лодки были более сложной проблемой, и было много дискуссий о том, где они могут дозаправляться.


Поэтому Уиллис решил, что "Мэйди Хонор" должна отправиться на разведку баз подводных лодок вдоль побережья Западной Африки, полагаясь на разведданные из различных источников. Работая из Фритауна, под прикрытием своей анонимной рыбацкой лодки, отряду "Мэйд Хонор" было приказано следить за разведданными, отправляться в подозрительный район и, при необходимости, проводить более тщательную разведку на шлюпке или каноэ Фолбота. Отряд "Горничной чести" должен был отправиться туда, куда не могли попасть регулярные силы королевского флота или армии. Они должны были проникнуть внутрь, разведать местность, собрать как можно больше информации, выползти и доложить.


Со свойственным ему сочетанием энтузиазма и оптимизма агент W.01 Марч-Филлипс приобрел несколько глубинных бомб в надежде, что "Мэйди Хонор" может столкнуться с подводной лодкой в море. Номинально глубинные бомбы должны были быть оборонительными, на случай, если какая-нибудь немецкая подводная лодка решит, что "Мэйди Хонор" стоит торпеды, но на самом деле Марч-Филлипс умирал от желания найти подводную лодку, против которой их можно было бы использовать. Он все еще был на взводе, чтобы нанести ответный удар, действительно сделать что-то, чтобы доставить неприятности врагу. Реальность заключалась в том, что еслиЕсли бы "Горничная Хонор" использовала глубинную бомбу, она, скорее всего, выбросила бы себя из воды, чем нанесла серьезный ущерб подводной лодке. Даже Гас Марч-Филлипс понял, что его план был безумно оптимистичным, сказав Джеффри Эпплярду о глубинных бомбах: "Если мы не сможем подбить подводную лодку другим способом, мы сбросим их в океан. Затем подлодка отправится на погибель, за ней будем внимательно следить мы. ’


Разведывательная работа фрейлины началась в середине октября 1941 года и продолжалась до середины ноября. В ее журнале записано три миссии. Первая началась 10 октября, когда, после девятнадцатидневной задержки во Фритауне, она, наконец, покинула Ламли-Бич в 16.00, выполняя то, что в ее журнале описано как "Патрулирование подводных лодок’. Необходимость обеспечения безопасности не помешала команде Maid Honor Force вести на борту журнал, содержащий записи о путешествиях судна с момента его выхода из Англии 12 августа. Либо журнал был очень тщательно спрятан, либо его быстро выбросили бы за борт, если бы возникла необходимость. Во время своей разведывательной работы, У горничной Хонор была рация, чтобы сообщать о любых важных наблюдениях.


Первое плавание длилось пять дней, пока "Мэйд Хонор" плыла на север вдоль побережья Сьерра-Леоне, Французской и португальской Гвинеи. Она, как всегда, вышла в море под видом невинной рыбацкой лодки, но оставалась уязвимой для нападения с воздуха или моря. Марч-Филлипс надеялась, что она не привлечет внимания среди космополитичных маленьких судов, которые курсировали по побережью. К этому времени все мужчины из Maid Honor Force были загорелыми и подтянутыми и выглядели так, как они играли. Они наслаждались теплым морским бризом (когда он дул) как приятным контрастом с безжалостной жарой на материке, но чувство опасности всегда оставалось. воскресенье, 12 октября, было много волнений. Отряд "Горничной чести" полагал, что они увидели свою первую подводную лодку, далекий силуэт на поверхности моря, который затем внезапно исчез из поля их зрения. Он больше не появлялся, и они были слишком далеко, чтобы что-то с этим сделать, кроме как передать по радио отчет о том, что они видели. Если это была подводная лодка, то, к счастью, маскировка фрейлины, должно быть, сработала, поскольку ни одна торпеда не полетела в ее сторону. Во время ее первого рейса не было никаких других примечательных инцидентов, и В14 октября она вернулась во Фритаун.


После недельного перерыва, во время которого на корабле проводился необходимый ремонт, следующая экспедиция Maid Honor Force должна была провести разведку к югу от Фритауна, вдоль побережья Либерии. Либерия была еще одним нейтральным соседом Британской Западноафриканской империи. Его симпатии были неопределенными, а его береговая линия - чем-то неизвестным. SOE и Адмиралтейство хотели получить более подробную информацию о том, что там происходит. После Либерии Maid Honor Force должен был снова отправиться дальше на юг, вдоль берега Слоновой Кости. ВMaid Honor с экипажем из девяти человек на борту покинула Фритаун 23 октября и на этот раз находилась в море восемь дней. 28 октября она вошла в то, что журнал в своем небрежном и часто неточном стиле описывает только как "Баффер-Бей", бросив якорь около полудня. План состоял в том, чтобы отправить десантную группу на берег для тщательного осмотра. В отличие от Вишистской Франции, которая, как известно, открыто враждебно относилась к британцам, не было особых причин ожидать враждебного отношения к их кораблю или его экипажу со стороны либерийцев – при условии, конечно, что не выяснилось, что Maid Honor на самом деле был военным судном. Высадившаяся группа сошла на берег (в журнале не уточняется, кто они такие), а позже благополучно вернулась на корабль, который снова вышел в море в 18:00.


Одной из конкретных задач отряда "Горничной чести" в этом рейсе была разведка, по-видимому, сонного речного порта на либерийском побережье под названием Сино (также известного как Гринвилл), который расположен у лагуны, где река Сино впадает в Атлантический океан. Март -Филлипс решил, что агенты W.02 и W.03, Эпплярд и Хейс, должны провести тщательную разведку, используя шлюпку Мэйд Хонор. Как и в предыдущий день, никаких проблем не ожидалось, и Эпплярд и Хейс должны были использовать предлог необходимости купить свежие фрукты и овощи, чтобы оправдать свою поездку в гавань.


Оставив "Мэйд Хонор" на якоре у берега, Эпплярд и Хейс, как всегда, в штатском, открыто пересекли лагуну и вошли в порт на шлюпке. Они не ожидали, что им будет брошен вызов. Однако, войдя в гавань, они быстро обнаружили, что Сино не так сонно, как они надеялись. Они увидели большую гребную лодку, направлявшуюся прямо к ним, и были быстро перехвачены местным чиновником в сопровождении восьми гребцов. Этот джентльмен бросил им вызов относительно того, кто они и что они делают. Эпплярд и Хейс были явно застигнуты врасплох этим. Они не репетировали никакой легенды, кроме того, что они искали свежие фрукты и овощи. С ними не было Лассена, "шведа", а Эпплярд, который отвечал на вопросы, не пытался убедить чиновника в том, что они шведы. Как позже признался Эпплярд, его ответы на вопросы были далеко не убедительными (или были бы убедительными для собрата-англичанина).


Вопрос: ‘Как называется ваш корабль?’


Эпплярд: ‘Б.М.60’.


Вопрос: ‘Как зовут мастера?’


Эпплярд: ‘Джонсон’.


Вопрос: ‘Как вас зовут?’


Эпплярд: ‘Джонс’.


Вопрос: ‘Как зовут вашего компаньона?’


Эпплярд: ‘Коричневый’.


Чиновник также счел эти ответы неубедительными и очень неохотно позволил им приземлиться. Эпплярд, решивший провести разведку, настоял на том, чтобы они должны приземлиться, поскольку на борту был больной человек, которому нужны свежие фрукты. На вопрос об имени больного Эпплярд ответил, что его зовут ‘Грин’. По гуманитарным соображениям чиновник, наконец, разрешил им приземлиться и закупить провизию. Однако он поставил условие, что после того, как они это сделают, они должны позволить осмотреть больного и их корабль. Эпплярд (‘Джонс’) чувствовал, что у него не было другого выбора, кроме как согласиться, даже когда он это сделал, зная проблемы, которые вызовет инспекция. Мужчины сохранили самообладание. Разведка должна быть на первом месте; после этого они разберутся, что делать с инспекцией.


Пара потратила время, чтобы выбрать и купить подходящее количество фруктов и овощей. Делая это, они внимательно осмотрели свое окружение. Затем, задержавшись, сколько могли, они вернулись к шлюпке, нагруженные своими покупками. Теперь появился полковник в форме, и им сообщили, что этот офицер будет сопровождать их обратно на "Почетную леди", чтобы провести инспекцию судна и его экипажа.


Эпплярд и Хейс знали, что нечто большее, чем самый обычный обыск фрейлины, раскроет ее вооружение и раскроет ее истинный характер. Тогда, без сомнения, полковник попытается их арестовать. Если бы он преуспел, поскольку его миссия была "отрицаемой", отряд "Девы чести" будет рассматриваться не более чем как пираты, которые незаконно ввели свое хорошо вооруженное и тщательно замаскированное судно в воды Либерии. ‘Джонс’ (Эпплярд) и "Браун" (Хейс) не имели возможности связаться с горничной Хонор, чтобы сообщить остальным, что должно было произойти. Каким-то образом Марч-Филлипс ("Джонсон") и остальная команда должны были предупредить их, что на борту должен быть больной человек по имени Грин, которого полковник должен осмотреть, и что все их имена на этот день изменились. К счастью, у всех служанок Чести была привычка обращаться друг к другу по прозвищу или имени (независимо от ранга), поэтому смена фамилий не должна была стать самой большой проблемой.


Эпплярд и Хейс решили проблему с помощью очень простой стратегии. Они, конечно, знали, что за их возвращением на шлюпке будут внимательно наблюдать с "Фрейлины" и что значение либерийского полковника будет немедленно оценено. Самой большой проблемой было устроить так, чтобы больной человек по имени Грин лежал на койке, когда полковник поднялся на борт их корабля. По прибытии в Maid Honor Эпплярд намеренно провалил первую попытку сделать fast, позволив Хейсу прыгнуть на борт и предупредить Марч-Филлипс о том, что происходит. Затем Эпплярд потратил как можно больше времени на свой второй заход, и к тому времени, когда полковник смог подняться на борт, подходящий ‘Зеленый’ был готов для его проверки.


Полковник был принят на борт с большой церемонией. ‘Джонсон’ (Марч-Филлипс) приветствовал его двойной порцией морского рома из галлоновой банки, которую всегда держала на борту Maid Honor Force, и визит быстро стал дружеским. К удовлетворению полковника, больного "зеленого" должным образом осмотрели, лежа на его койке. Проверка самой фрейлины была отклонена большим количеством слухов и серией лжи. В какой-то момент, вызывая беспокойство, полковник проявил интерес к палубной рубке, в которой на самом деле находилась пушка Maid Honor. Однако ему быстро сообщили, что открыть палубную рубку для его осмотра будет совершенно невозможно, поскольку в ней содержалась почта для Южной Африки, и она была опечатана до прибытия туда. Поскольку его подозрения теперь в значительной степени успокоились благодаря рому, полковник не стал настаивать на своей просьбе и не потрудился провести какой-либо детальный осмотр остальной части корабля. Если бы он это сделал, он, конечно, обнаружил бы много другого скрытого вооружения, в том числе четыре глубинные бомбы, спрятанные под рыболовными сетями на корме. Нет никаких сведений о том, просил ли он посмотреть судовой журнал. Если бы он это сделал, без сомнения, его обманули под другим предлогом.


Команда Maid Honor рассталась с полковником в дружеских отношениях и глубоко вздохнула с облегчением, когда его везли обратно к берегу. Время для них тянулось чрезвычайно медленно, пока он был на борту, и они оценили, насколько близки они были к открытию. Именно способность сохранять самообладание и так эффективно использовать эту форму обмана "мужчина на мужчине" сделала спецназовцев Секретными агентами отряда "Дева чести" особенными – и это позже побудило командира Яна Флеминга использовать их для своих приключений Джеймса Бонда. Многие коммандос были обучены убивать в стиле "Бонда", но очень немногие действительно обладали способностью так умело обманывать. "Дева чести" отплыла без дальнейших помех и смогла продолжить свою миссию. По возвращении во Фритаун Марч-Филлипс смог значительно дополнить имеющиеся разведданные относительно побережья Либерии.


Хотя отряд "Горничной чести" просто топтался на месте, ожидая получения разрешения на рейд в Фернандо По, работа, которую они выполняли, была сложной и опасной. В открытом море дева чести всегда была открыта для испытаний и открытий для того, кем она была. В случае столкновения с вражеским военным кораблем единственный реальный шанс маленького корабля заключался во внезапности и удачном выстреле из его пушки или одного из его минометов, предполагая, что было время привести их в действие. Если бы кто-нибудь из ее людей был пойман на берегу в ее лодке или в каноэ-фольботе, они стали бы легкой добычей.


Несмотря на все это, Maid Honor был счастливым и уверенным в себе кораблем. Ее команда верила в нее и, что более важно, в ее капитана, Гаса Марча-Филлипса. Он успешно довел Maid Honor до самого Фритауна, и теперь он и его команда умело управляли кораблем и хорошо знали его особенности. По возвращении во Фритаун судно требовало регулярного технического обслуживания, но плавать на нем было приятно. Все силы Maid Honor предпочли быть на борту и в море, чем находиться на Ламли-Бич. Обычно, даже когда судно стояло на якоре в Ламли-Бич, команда спала на палубе, чтобы избежать москитов, а не в своих палатках. Они привезли на борт граммофон, и все с удовольствием слушали музыку по вечерам.


Во время операций, а также перерывов в Ламли-Бич, Эпплярд находил время, чтобы продолжить свой интерес к орнитологии, отправляя "орнитологические заметки" домой своему брату Яну в Линтон-он-Уорф. Он отметил прибытие двух ласточек, подобных тем, что видели в Англии (и Европе), на борт Maid Honor в сумерках однажды вечером, когда судно находилось в двадцати милях в море. Он забрался на их насест на грузовике с верхней мачтой, заметил, что ни одна из них не была окольцована, и сказал, что они ‘птицы года’. В другой раз он сообщил, что видел то, что он принял за серую трясогузку. Он рассказал о случае, когда в тридцати милях в море от устья большой реки они увидели огромную массу плавающего тростника и, к своему удивлению, обнаружили, что плавучий остров был покрыт гнездящимися морскими птицами, похожими на крачек. Тем не менее, Эпплярд был, по сути, английским орнитологом и прокомментировал: "Я все еще не могу по–настоящему интересоваться этими африканскими птицами - аистами, фламинго, цаплями, орлами, канюками, стервятниками, журавлями, крачками, фрегатами и т. Д., Все они кажутся пародией на какую-то английскую птицу и почти отталкивают!’


В своих письмах домой Эпплярд описывал очень насыщенную жизнь, в которой практически каждый день проводил на борту "Почетной дамы". Штатная команда шпионских миссий состояла из девяти человек. Не обращая внимания на цензуру, он позже описал их в письме своей сестре в канун Рождества 1941 года:


Нас на борту три офицера – Гас (капитан), Грэм и я. Затем есть Том Уинтер, который был сержантом в парашютно-десантном батальоне Грэма. Он особый протеже Грэма, и они всегда работают вместе. Далее идет Андре Дегранж, который является моим особым протеже, работает со мной и является одним из лучших парней, с которыми я когда-либо имел дело... До войны он был глубоководным водолазом во французском военно-морском флоте, а также хорошим инженером. Он большой, сильный, как лошадь, с черными вьющимися волосами и вечной улыбкой! Он не говорит по-английски, даже после шести месяцев работы с нами, но он самый не похожий на француза француз, в чрезвычайной ситуации он абсолютно спокоен, невозмутим и собран... Он действительно волшебник, и мне невероятно повезло, что рядом со мной такой стойкий человек, как моя правая рука. Он хорошо образован. 30 лет. Он второй человек на моем дежурстве.


Также у нас есть Энди Лассен – датчанин, который отлично стреляет из любого вида оружия и является великолепным моряком. Денис Тоттенхэм, двадцати четырех лет, хороший моряк. Он много плавал под парусом, его рост 6 футов 4 дюйма, и он отвечает за третью вахту. Затем есть Базз Перкинс, самый молодой из группы, который является очень здравомыслящим парнем, очень увлеченным, целеустремленным и жестким. Наконец, есть Эрнест Эвисон, повар (постоянная работа, когда мы в море), который в своей работе бесценен и непревзойден. Безупречно чистоплотный, он отличный повар, обучался во Франции и Швейцарии и поэтому хорошо говорит по-французски и по-немецки. Он происходит из длинной линии поваров, ему всего двадцать четыре года, и его нанял для нас Праут, который некоторое время знал его лично. Нам здесь очень повезло. Итак, вы видите, что мы очень хорошо подобранная компания и действительно отлично ладим друг с другом, что очень важно на таком маленьком корабле и в таких условиях.


Лесли Праут теперь исполнял обязанности квартирмейстера, а Тейлор ‘Хаггис’, бэтмен Марч-Филлипс, очевидно, не заслуживал упоминания.


К большому сожалению Марча-Филлипса и его людей, разведданные, которыми отряд "Мэйд Хонор" снабжался во время своих экспедиций вдоль и поперек побережья, так и не оказались продуктивными, и они так и не нашли базу подводных лодок. Тем не менее их жизнь была полна опасностей и волнений, особенно когда они отправлялись на своей лодке или фольботе в кишащие акулами воды вдоль побережья и в многочисленные кишащие паразитами устья рек.


7 ноября 1941 года достоверное сообщение о деятельности подводных лодок вывело "Мэйден Хонор" из Фритауна в дельту и устье реки Понго, в Боффа в соседней Французской Гвинее, примерно в сорока милях к северо-западу от Конаки, глубоководного порта, используемого французским флотом Виши. Считалось, что там должна была быть создана немецкая база снабжения подводных лодок, поскольку вся Французская Гвинея находилась в руках Виши, и в этом районе регулярно наблюдалась активность вражеских подводных лодок.


"Мэйд Хонор" отплыли из Фритауна и подошли к большой дельте Понго настолько близко, насколько, по мнению Марч-Филлипс, они могли безопасно. Из-за большого количества и путаницы водных путей в дельте Марч-Филлипс решил, что потребуется длительная тщательная разведка на каноэ Фольбот (маленькая деревянная складная лодка, которую Эпплярд и Дегранж использовали во Франции). Он и Эпплярд должны были провести опрос в течение трех дней и двух ночей, оставив агента W.03 Хейса командовать "Почтмейстером". Март -Филлипс спустил на воду "Фольбот" в точке, все еще находящейся примерно в десяти милях от берега. Хейсу было приказано вернуться с "Мэйд Хонор" на то же место на третий день, чтобы забрать их.


"Мэйд Хонор" встала в дрейф в 18:30, и каноэ Фолбота было успешно спущено на воду. Март-Филлипс и Эпплярд без особых трудностей преодолели десятимильное расстояние на веслах до устья дельты, но затем столкнулись с сильным прибоем там, где воды дельты сходились с морем. Прибой угрожал затопить их крошечное суденышко, но в конце концов, скорее благодаря везению, чем здравому смыслу, им удалось найти путь через бурные воды и попасть в мангровые болота дельты. Условия были жаркими и нездоровыми, а малярийные комары были в изобилии.


Успешно проложив себе путь в болота, Марч-Филлипс и Эпплярд не могли рисковать, проводя разведку при дневном свете, но должны были дождаться ночной темноты. После наступления темноты они отправились в путь, направляя свое каноэ через болота и исследуя устья рек. Они гребли как можно тише, всегда осознавая, что враг может быть рядом, никогда не зная, с чем или с кем они могут столкнуться. Ночь была изнурительной, поскольку Марч-Филлипс и Эпплярд упорно прокладывали себе путь по водным путям дельты, всегда настороже к любому странному звуку или движению. Дневное время было неприятным по-другому. Двое мужчин спрятались в мангровых болотах, подвергаясь сильному нападению москитов, и проводили время бодрствования, играя в импровизированные шахматы, используя илистый берег в качестве шахматной доски и ветки для фигур.


В этой экспедиции врагом был не только человек. Помимо бесконечных комаров, другой опасностью были крокодилы. Они кишели в мангровых болотах и, без сомнения, были не прочь стать добычей человека. В случае нападения агенты W.01 и W.02 не могли позволить себе роскошь сделать выстрел, чтобы его не услышал враг-человек. В одну из непроглядно темных ночей Марч-Филлипс и Эпплярд гребли на своем фольботе вверх по очередному входу в реку, когда каноэ, казалось, сильно потеряло скорость. Марш-Филлипс на корме сказал Эпплъярду на носу, чтобы он перестал расслабляться и греб сильнее. Эпплярд возразил, что он уже вовсю гребет. Стало очевидно, что что-то мешает их прогрессу. Эпплярд вгляделся в темноту вперед, чтобы осмотреть нос Фольбота и воду впереди, чтобы выяснить, в чем проблема. Внезапно он увидел два массивных ряда блестящих белых зубов, лежащих поперек носа в двух футах от того места, где он сидел. На борт поднялся огромный крокодил. Отреагировав в истинно бондовской манере, Эпплярд немедленно ударил крокодила веслом так сильно, как только мог, и преуспел в том, чтобы сбросить существо с носа каноэ. К счастью, сила удара удержала крокодила от дальнейших действий, и он отступил. Март-Филлипс и Эпплярд вздохнули с огромным облегчением и продолжили свой путь так быстро, как только могли.


В течение двух ночей они искали, но не нашли никаких признаков какой-либо базы подводных лодок. Когда они завершили свою вторую ночь, Марч-Филлипс и Эпплярд должным образом вернулись в устье дельты. Они успешно пересмотрели условия сильного прибоя и добрались до места встречи. Теперь, однако, тактический замысел Фольбота, который помог им оставаться незамеченными в дельте в течение предыдущих двух дней, пошел против них. Каноэ было настолько низко в воде, что его было очень трудно заметить с "Почетной девы". Дважды корабль проходил мимо согласованной точки встречи, не замечая их. К счастью, во время их третьего захода, примерно в 10:30, Хейс заметил их безумные сигналы и снял их. Если бы он этого не сделал, у них были бы очень серьезные трудности. Погода в это время года была очень неустойчивой, и Южная Атлантика была подвержена торнадо, или "булламам", как их называли местные жители. На протяжении всего времени, когда отряд "Горничной чести" базировался во Фритауне, это происходило каждые два или три дня. Имел"Дева Чести" не подобрала их в марте - у Филлипса и Эпплярда не было бы иного выбора, кроме как попытаться вернуться на сушу, поскольку, как только появился "буллум", они не смогли бы удержать "Фолбот" на плаву. На суше они столкнулись бы с почти неизбежным захватом. Так получилось, что все было хорошо, и "Мэйди Хонор" с полным экипажем на борту должным образом вернулась во Фритаун.


К сожалению, после возвращения в Ламли-Бич 11 ноября они получили приказ прекратить разведывательную работу. Командующий военно-морским флотом адмирал Уиллис занервничал и решил, что действия Maid Honor Force, даже на их нынешнем уровне, были слишком рискованными. Он опасался политических последствий их визитов на нейтральную территорию и отказался санкционировать какие-либо дальнейшие экспедиции. В результате следующие три недели отряд горничной Чести сидел в Ламли-Бич, ничего не делая.


В то время как Верховное командование колебалось и уклонялось от ответа относительно того, что делать с силами Maid Honor в Западной Африке, экипаж Maid Honor занимался необходимыми ремонтными работами на своем корабле. Ее состояние начинало вызывать некоторое беспокойство. Горничная не очень подходила для тропиков, и чем дольше она оставалась в Западной Африке, тем менее пригодной для куколки она становилась. Главной трудностью было ее деревянное дно. Она была незащищена от хищников, которые процветают в климате и условиях Южной Атлантики. С момента прибытия судна в сентябре требовалось регулярное техническое обслуживание, чтобы очистить его дно от морских червей, которые в противном случае проделали бы дыры прямо в деревянном корпусе. После каждого рейса Maid Honor Force работала над своим корпусом, пока "отдыхала" в своем лагере на Ламли-Бич. Они должны были вытащить судно на берег так, чтобы его корпус был открыт во время отлива, и постараться выполнить необходимые работы до того, как море вернется.


Однажды из-за степени повреждения ее корпуса было необходимо выполнить ремонт с помощью клепки на медной пластине. Грэм Хейс, скульптор по дереву, отвечал за это. К сожалению, это заняло больше времени, чем ожидалось, и "Деве чести" угрожал возвращающийся прилив, прежде чем работа была закончена. Хейс был совершенно бесстрашен в воде, и когда прилив начал погружать корабль, он продолжал работать над медной пластиной под поверхностью, без кислорода, задерживая дыхание так долго, как мог. Однако вскоре стало ясно, что он ведет проигранную битву. Он просто не мог оставаться ниже уровня воды достаточно долго на любом участке. Решение Хейса было простым. Он дал указание другим, работавшим с ним, насильно удерживать его под водой, пока он не подаст сигнал, что находится в крайней беде. Это они должным образом проделали несколько раз, пока работа не была завершена. В то время у Хейса был молодой чернокожий слуга-африканец, который, по-видимому, радовался названию ‘Liverpool Blackout’. Мальчик наблюдал за происходящим с возрастающим беспокойством и в конце концов несколько раз в отчаянии закричал: ‘Пожалуйста, не топите его!’ Это был значительный подвиг Хейса. Он должен был снова продемонстрировать выносливость и бесстрашие на море до окончания срока службы Maid Honor Force в Западной Африке.


Хейс был не единственным, кто был готов работать над "Девой честью" под водой. В другом случае, однажды ночью, находясь в море, винт судна зацепился за веревку. Пропеллер находился на восемь футов ниже уровня воды и под кормой корабля. Двум добровольцам потребовалось нырнуть вниз, затаив дыхание, чтобы освободить его. Добровольцами были Эпплярд и Хейс. Работа оказалась сложной, особенно в темноте, и им потребовалось два часа повторных погружений, чтобы, наконец, освободить винт. К счастью, местные акулы не вмешались, но оба мужчины некоторое время страдали ушами в результате продолжительных периодов пребывания под водой. Эпплярд описал этот инцидент в письме домой как ‘довольно пугающую работу’. Успешные агенты, такие как Эпплярд и люди из Maid Honor Force, распознали страх, но никогда не позволяли ему встать у них на пути или помешать им сделать то, что нужно было сделать – способность, которую Ян Флеминг понял и передал своему собственному суперуспешному агенту Бонду.


Время, проведенное во Фритауне силами горничной Чести, было трудным. В море, во время их разведывательных экспедиций, все было не так уж плохо. Они очень хорошо использовали прикрытие своей рыбацкой лодки и тщательно выполняли свои разведывательные миссии. Когда это было необходимо, они лгали с наглостью и мастерством. Они, по крайней мере, что-то делали. Но сильное чувство разочарования осталось, потому что это было не то, чему их учили. Они были элитным отрядом коммандос, обученным атаковать вражеские цели, совершать диверсии и убивать.", поразить которую было их истинным желаниемназад против врага и, для многих из них, чтобы свести старые счеты, начиная с ужасов поражения при Дюнкерке. Андерс Лассен и Андре Дегранж, чьи страны были оккупированы врагом, стремились отомстить за страдания своих семей и соотечественников. В то время как ‘запрет на челки’ оставался в Западной Африке, им не разрешалось выполнять миссии коммандос. Их ‘лицензия на убийство’ была приостановлена. Они жаждали инцидента на море, который оправдал бы их использование некоторых видов оружия на "Мэйди Хонор. Позже Том Уинтер рассказывал, что во время своих многочисленных плаваний вдоль побережья Западной Африки Марч-Филлипс страстно желал, чтобы подводная лодка всплыла на поверхность, и, обманутый их внешним видом, попросил у них свежей рыбы. Затем, имея преимущество внезапности, силы "Мэйд Хонор" могли бы использовать свое двухдюймовое орудие и минометы "спигот", чтобы взорвать подводную лодку из воды - по крайней мере, на это надеялся Марч-Филлипс.


Март-Филлипс ненавидел бездействие, и его чувства иллюстрирует стихотворение, которое он написал во время пребывания во Фритауне. Номинально речь шла о самой "Мэйд Хонор", которая в то время была пришвартована к бую на середине реки, а прилив вытекал из устья реки со скоростью пять или шесть узлов, но это, несомненно, отражало его собственное скрытое разочарование.


Отлив, вырывающийся в море

, вздыхает и вздымается подо мной

, заставляя захваченное судно танцевать

, как неугомонный пони,

гарцующий, стремящийся освободиться;

Боком, краем, погружаясь, сдвигаясь,

Как взбесившийся пони, вставший на дыбы,

отчаянно стремящийся освободиться.


Услышь зов прилива: "следуй, следуй", на

запад, к солнцу,

Уверенный, как ястреб, и быстрый, как ласточка,

Смотри, как бежит отлив;

Через мелководье и мелководье

, Через глубины и стремительные каналы,

Смотри, как бежит главный отлив!


Все слышат, но немногие могут ответить

, Когда зовет отлив,

Сильный, как лев, легкий, как улан,

Все равно зовет отлив;

Следуй туда, где садится солнце,

Где первая полярная звезда подмигивает

, Когда опускается тьма.


Отлив, стремящийся к морю

, ослабевает, ослабевает подо мной

, и беспокойное судно стабилизируется

в умирающих водоворотах течения,

стекая в море.

Сквозь падающую, падающую тьму

Услышь, как эхо слабо зовет:

‘Следуй и будь свободным!


Март-Филлипс мечтал освободиться от ограничений, наложенных на деятельность Maid Honor – быть свободным от запрета на челку и иметь возможность принимать реальные меры против врага, а не прятаться в дельтах и болотах западноафриканского побережья, охотясь за базами подводных лодок, которых на самом деле никогда не было.вот так. Даже эта деятельность теперь была запрещена. В одном из своих регулярных писем домой Эпплярд сообщил своей семье, что они скоро покинут Западную Африку.


Чувство разочарования, вызванное отсутствием надлежащих действий и занятости, ярко показано в одном из романов Флеминга. В фильме "На секретной службе Ее Величества" (1963) Бонд, отстраненный от своих обычных обязанностей секретного агента, составляет заявление об отставке, жалуясь на злоупотребление качествами, которые ранее подходили ему для роли "007". Во второй половине ноября 1941 года, оказавшись на пляже в Ламли-Пойнт, Марч-Филлипс и бойцы Maid Honor Force испытывали точно такие же чувства.


Наконец, когда они уже почти потеряли надежду, из Лагоса пришло сообщение, что полномочия на атаку на Фернандо По наконец-то предоставлены, и что отряду "Девы чести" надлежит со всей возможной скоростью проследовать в Лагос. Каким-то образом М и У сделали это. В то время как отряд Maid Honor курсировал вдоль побережья Западной Африки, SOE упорно продолжала добиваться разрешения на проект, который в первую очередь привел Maid Honor в Западную Африку, и, наконец, они выиграли.


Эпплярд написал домой: ‘Теперь не похоже, что мы направим наш “дух” домой так быстро, как я думал, что мы должны это сделать, поскольку открываются новые блестящие перспективы. Однако, не волнуйтесь, мы будем дома весной, как и было изначально обещано. На самом деле, они не могут держать корабль в этих водах дольше из-за опасности заражения червями. ’


ГЛАВА 13


Получение одобрения на должность почтмейстера


М и В работали над планом операции "Почтмейстер", чтобы наилучшим образом получить необходимые полномочия, на протяжении всего времени, проведенного отрядом "Горничной чести" в Ламли-Бич. Ситуация в Санта-Исабель не изменилась; два вражеских корабля все еще находились в гавани. В октябре 1941 года поступило сообщение о том, что на Фернандо-По доставляется еще больше оружия и что есть признаки того, что остров укрепляется. Одной из опасных возможностей было то, что остров мог вот-вот перейти к немцам, а затем может быть использован в наступательных целях против союзников. Однако генерал Гиффард по-прежнему был категорически против SOE, запрет на челки все еще действовал, и план действий против Санта-Исабель, конечно, не был поддержан им.


W и его команда в Лагосе, а также M и Caesar в Лондоне не сдавались. М. поступил мудро, не представив августовское предложение на рассмотрение Министерства иностранных дел. В то время, когда это предложение было отправлено в Лондон, фрейлина даже не прибыла во Фритаун – действительно, было неизвестно, погибла ли она где-нибудь в открытом море. Получив неблагоприятный ответ от Адмиралтейства в связи с саботажем на герцогине д'Аоста, М. придержал свой огонь. Он, несомненно, надеялся, что, как только силы Девы Чести прибудут и продемонстрируют свою компетентность и опыт, план нападения на корабли в Санта-Исабель может быть воспринят более благосклонно.


В Лагосе после первоначального отказа последовал длительный период ожидания, и казалось, что план Санта-Исабель дальше не продвинется. В местных официальных военных кругах не было абсолютно никакой поддержки, и только если были получены полномочия от Министерства иностранных дел и Адмиралтейства в Лондоне, возражения командующих Западной Африкой генерала Гиффарда и адмирала Уиллиса могли быть отвергнуты. Адмиралтейство приказало Уиллису найти работу для Службы горничной Чести, и некоторое время он был вынужден подчиняться, но только с величайшей неохотой.


К счастью, В октябре W должен был отправиться в отпуск на родину. Это дало ему возможность, что он хотел лично представить дело о рейде на Санта-Исабель. Он покинул Лагос 15 октября и прибыл в Лондон в начале ноября. Подробное знание W ситуации и его способность убеждать были неоценимы. М и В встретились и обсудили тактику. Ценность решения М. не обращаться в Министерство иностранных дел с первым планом в сентябре теперь стала очевидной. Поскольку ранее они не принимали неблагоприятных решений, поле было чистым. Если бы M и W смогли убедить Министерство иностранных дел дать свое одобрение, Адмиралтейству было бы очень трудно не сделать то же самое.


План претерпел некоторые изменения. Март -Филлипс и Эпплярд знали о проекте Фернандо По еще до отъезда из Пула, но когда они прибыли во Фритаун, их полностью проконсультировали с W и его командой. На каком-то этапе в период ожидания Марч–Филлипс решил, что будет возможно вывести оба корабля из гавани Санта-Исабель - не было необходимости взрывать "Герцогиню д'Аосту". Это был очень амбициозный взгляд, но типичный для Марча-Филлипса. Он убедил W в том, что это возможно, а W убедил M. Значительным преимуществом изменения плана было то, что оно предлагало Министерству иностранных дел ценный приз ("Герцогиню д'Аосту" и ее груз), который помог бы оправдать риск, связанный с нарушением нейтральных вод. Это, вместе с присутствием W в Лондоне, действиями Maid Honor Force в октябре и ноябре и присутствием их специального подразделения с его особым опытом в нужном месте в нужное время, все это укрепило позиции M.


На самом деле М и В намеревались, если смогут, получить гораздо более широкие полномочия для действий, чем просто рейд на Санта-Исабель. Они надеялись оживить деятельность SOE в Западной Африке и полностью избавиться от запрета на челку. Была запланирована аналогичная операция в порту Лобито в португальской Анголе, целью которой были пришвартованные там два немецких корабля. Кроме того, SOE обратилась к общему органу, разрешающему нападения на контролируемые противником суда на определенных определенных территориях, включая испанские западноафриканские колонии, при условии согласия местных британских дипломатических представителей. М и В знали, что губернатор Нигерии Бурдиллон, старший британский дипломат в регионе, был на их стороне.


12 ноября 1941 года М. передал это предложение в Министерство иностранных дел. Вооруженный подробными разведданными и тщательно разработанными планами, его аргументы возобладали. Министерство иностранных дел полностью одобрило нападение на Санта-Исабель. М немедленно уведомил Лагос.


Следующей целью было Адмиралтейство. М. вызвал Яна Флеминга, и они встретились 14 ноября в 12:30 и снова в то же время три дня спустя. Флеминг был полностью проинформирован, доложил Годфри, и Адмиралтейство должным образом одобрило их 20 ноября. Запрет на челку в Западной Африке был окончательно отменен.


Рейду Санта-Исабель теперь присвоено оперативное название "Операция почтмейстер". Поскольку W был в отпуске и собирался из Лондона навестить свою семью на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк, его заместитель в Лагосе, майор Виктор Лаверсач, W4, взял на себя командование планированием и администрированием Postmaster в Западной Африке. Лаверсук уже принимал активное участие в усилиях по получению разрешения на проведение операции. Он разделил раннее разочарование и теперь, без сомнения, торжествовал. Март - Филлипс и отряд "Горничной чести" были уведомлены в Ламли-Бич и получили приказ поспешить в Лагос.


Изменение плана и предполагаемый захват и эвакуация "Герцогини д'Аосты", а также "Ликомбы" означали бы, что самой "Мэйд Хонор" не будет места в операции "Почтмейстер". Она была идеальна для использования в тайном диверсионном рейде (она могла бесшумно под покровом темноты войти в гавань Санта-Исабель), но она, очевидно, была неспособна буксировать любой из двух вражеских кораблей в море.


В Лондоне продолжались некоторые споры относительно того, кто должен командовать экспедицией Почтмейстера. Март-Филлипс не был самым высокопоставленным сотрудником SOE в Западной Африке. 21 ноября в офисе М. в Лондоне состоялась встреча. Среди присутствующих были сам М., Цезарь и W. Меморандум о встрече помечен как "Для наших собственных записей, но не для распространения’. В нем говорится:


После предварительного обсуждения, в котором W объяснил местные детали, был специально обсужден вопрос о руководстве организацией и организации (работа персонала) в отношении Фернандо По. W чувствовал, что, хотя персонал, находящийся в его распоряжении в Западной Африке в целом, и "Почетная служанка" в частности, по-своему достойны восхищения, он, возможно, не обладал необходимой руководящей квалификацией для успешного проведения операции такого рода, которая требовала тщательного планирования иособое руководство. W, хотя и признавал, что Марч-Филлипс обладает такими качествами, как смелость и предприимчивость, считал его лишенным здравого смысла и, следовательно, неподходящим лидером для этой работы.


М., с другой стороны, считал, что Марч-Филлипс с помощью Эпплярда в разработке детальной операции вполне способен успешно справиться с этой операцией.


На данный момент мнение М. возобладало. Операция "Почтмейстер" началась, и Марч-Филлипс должен был командовать ею. Теперь многое нужно было сделать за очень короткое время.


ГЛАВА 14


Шантаж Фернандо По


Главный принцип запланированного рейда на Санта–Исабель заключался в том, что его нельзя было однозначно идентифицировать как британскую операцию - никаких конкретных доказательств нельзя было оставить. Если бы все обернулось катастрофой, ответственность и причастность Великобритании нельзя было бы отрицать. Как теперь выяснилось, вскоре после получения окончательного согласия вице-консул Мичи, который до сих пор играл важную роль в сборе разведданных и планировании, должен был отправиться домой в длительный отпуск. Его не было бы на Фернандо По, когда происходила операция. Поскольку о его предстоящем увольнении уже было известно и это было частью принятой практики, а его заместитель был уведомлен испанскими властями, считалось, что будет выглядеть слишком подозрительно, если Мичи неожиданно останется, а затем корабли исчезнут.


Поэтому было решено, что Мичи должен уйти, как и планировалось. Затем его временно заменит заместитель консула, агент W51 Годден из Рио-Муни, а после этого помощник консула Лейк. Бонусом было то, что Питер Лейк также был агентом SOE, недавно завербованным агентом W53. В случае, из-за задержек, они оба были в Санта-Исабель, когда в конечном итоге состоялся рейд.


Рейд неизбежно был сопряжен с очень высоким риском. Поскольку "Честь девы" больше не считалась подходящим судном для операции, план состоял в том, чтобы использовать два гражданских буксира, один очень мощный. Мощному буксиру предстояло снять "Герцогиню д'Аосту" с причала в гавани Санта-Исабель, в то время как меньший буксир должен был захватить "Ликомбу". Рейд должен был состояться в безлунный период, после того, как огни Санта-Исабель были выключены на ночь, что обычно было в 23.00 или 24.00 часов. Не могло быть никакой оффшорной поддержки со стороны Королевского флота. Было бы необходимо провести два буксира в гавань и вдоль кораблей-целей, чтобы они могли отбуксировать свои призы, и все это в темноте ночи.


"Герцогиня д'Аоста", будучи крупным лайнером, имела бы только узкий канал, доступный для выхода из гавани. Противнику не составит труда заблокировать этот канал, если тревога будет поднята раньше. Рейдеры не пытались запустить двигатели двух захваченных кораблей, которые вполне могли быть не в рабочем состоянии из-за небрежности или по ряду других причин. Два буксира выполнят всю необходимую работу, чтобы вытащить свои призы прямо из гавани в открытое море.


Одна вещь, которую нужно было сделать, прежде чем суда можно было даже начать буксировать из гавани, - это отсоединить их швартовные и якорные цепи. Это означало использование взрывчатых веществ, поэтому тип и толщина этих цепей были очень важны. Находчивому и надежному агенту W10, Гизу, было поручено измерить каждую цепочку. Это было далеко не просто. Корабли были пришвартованы близко к берегу, в пределах легкой видимости местного населения, занимающегося своей повседневной жизнью. На обоих кораблях всегда было несколько членов экипажа на борту. Что касается якорных цепей, разведка на шлюпке ночью может сработать, но это будет все или ничего - если Гиза поймают, ему будет трудно предоставить какое-либо правдоподобное объяснение того, почему он греб в темноте, измеряя якорные цепи. Поэтому Гиз решил использовать местный климат в своих интересах и пересечь гавань в разгар дня. Бросив якорь в Баменде в гавани Санта-Исабель, он затем добирался до берега в шлюпке. Это была тяжелая и кропотливая работа.


Гиз пришвартовал "Баменду" в таком положении, чтобы якорные канаты "Герцогини д'Аосты" и "Ликомбы" служили естественными точками отдыха во время его неудобного путешествия к причалу и обратно. Чтобы удержать свою весельную лодку на плаву, для него было бы совершенно естественно одной рукой держаться за якорный трос, другой вытирая пот со лба и переводя дыхание. Конечно, Гиз не мог предъявить или использовать какой-либо официальный инструмент для измерения толщины цепочки, на случай, если за ним следили. Однако он мог измерить его на расстоянии вытянутой руки и осмотреть визуально. Любому наблюдателю показалось бы, что он ведет себя совершенно естественно – вспотевший европеец, получивший несколько минут передышки от усилий по гребле через залив в непривычную жару. Вернувшись на сушу, Гиз тщательно записал толщину каждой цепочки. Мало-помалу ему удалось составить список спецификаций каждого "пребывания", которое удерживало "Герцогиню д'Аосту" и "Ликомбу" на месте. Затем он передал список Лаверсуху для использования Силами горничной Чести.


Взрывчатка, которая разорвала якорные цепи, должна была сработать с первого раза. Даже если им удалось избежать уведомления о посадке на два судна, как только сработали взрывные устройства, вся секретность была потеряна. Как только это произошло, с берега возникла очевидная опасность, и была поднята тревога. В Санта-Исабель находилось правительство Испанской Гвинеи и гарнизон испанских колониальных войск. На острове было несколько четырехдюймовых орудий, некоторые из которых, как полагали, находились в гарнизоне. Говорят, что вокруг гавани также были установлены пулеметы и зенитные орудия. Два буксира, выбранные для рейда, не будут нести более тяжелое вооружение, чем легкие пулеметы Bren.


Кроме того, нужно было учитывать экипажи двух кораблей-целей. На "Герцогине д'Аоста" был итальянский экипаж примерно из сорока четырех человек, включая восемь офицеров; на "Ликомбе" было два немецких офицера и местный экипаж. "Герцогиня" была большим кораблем с несколькими палубами. Там было достаточно места для битвы или перестрелки. Ликомба был намного меньше, но его география и дизайн были таковы, что вооруженное сопротивление изнутри было бы трудно подавить.


Постоянное беспокойство вызывал вопрос о численности экипажа, оставшегося на "Герцогине д'Аоста". На борту было достаточно итальянцев, чтобы потенциально организовать серьезную оборону, даже в их явно деморализованном состоянии. Поэтому М и его команда искали способ гарантировать, что во время нападения на борту не будет старших офицеров, чтобы было меньше шансов, что кто-нибудь разбудит и организует команду для защиты корабля. Очевидным решением было организовать диверсию, которая увела бы офицеров с обоих кораблей-целей в ночь налета. Однако это было легче сказать, чем сделать, поскольку это не могло быть связано с британским консульством или каким-либо британским агентом на острове. Можно было надеяться, что без своих офицеров ни один из экипажей не окажет организованного или вооруженного сопротивления. Силы Девы Чести будут полагаться на тишину, скрытность, профессионализм и скорость для проведения атак и освобождения кораблей.


Яну Флемингу, должно быть, понравилась сама идея операции "Почтмейстер". Отряд британских секретных агентов, имеющих лицензию на убийство, должны были под покровом темноты проникнуть в небольшую гавань на вулканическом тропическом острове и, устроив несколько взрывов, увести два вражеских корабля из-под самого носа несимпатичной иностранной державы. Ян Флеминг в реальной жизни должен был написать историю для обложки.


Когда проводилась операция "Почтмейстер", из агентов британской секретной службы, присутствующих на острове, двое из них (Годден и Лейк) будут сотрудниками британского консульства и, следовательно, будут защищены дипломатическим иммунитетом. Только один агент был бы полностью подвержен каким-либо последствиям, и это был капитан Ричард А. Дж. Липпетт, Королевские инженеры, агент W25. В отличие от агента W.01, Гаса Марча-Филлипса и остальной части отряда горничной Чести, у Липпетта не было "лицензии на убийство", но, как и у них, если все пошло не так, его можно было отрицать, и если бы он был замешан в рейде, Липпетт не мог бы требовать защиты от дипломатической службы. С ним поступили бы так, как с тем, кем он был – иностранным шпионом. Его прикрытие в качестве сотрудника Джона Холта обеспечило бы ему такую же слабую защиту, как "Универсальный экспорт" Джеймса Бонда, который помогал ему в трудные времена. Хотя его роль была жизненно важной, Липпетт, таким образом, был совершенно незащищен, за исключением того, что как гражданин Великобритании он мог обратиться в британское консульство за такой ограниченной помощью, какую оно могло оказать. Он был одним из многих секретных агентов, управляемых M во время Второй мировой войны, которые, в случае захвата, могли ожидать пыток и расстрела.


Работая по принципу "нужно знать", особенно из-за того, что он был очень уязвим, Липпетт никогда не был проинформирован о всех деталях предполагаемой операции в гавани Санта-Исабель. Ему дали его собственное четко определенное краткое изложение, не более того. Он, очевидно, догадался бы, что корабли должны были быть захвачены или уничтожены, и в свое время знал с точностью до минуты, когда это должно было произойти, но ему никогда не говорили, как это должно было быть сделано или кем. Несомненно, что до рейда он никогда не встречался ни с кем из отряда Горничной Чести. Если бы он это сделал, они бы хотели пожать ему руку и поблагодарить за отличную работу, которую он выполнял.


Липпетт, очевидно, был вежливым и обаятельным человеком. Когда он был в Санта-Исабель, он остановился в том, что, кажется, было единственным отелем, Монтилья. Он старался встретиться с как можно большим количеством представителей местной испанской общины и быстро стал популярным, его считали отзывчивым человеком и другом Испании. Липпетт особенно подружился с владельцами отеля, сеньором и сеньорой Монтилья. Он также был в хороших отношениях с управляющим банком Сеньором Руисом, с которым он регулярно играл в Piloto, испанскую карточную игру, в местном клубе. По мере приближения намеченной даты рейда, Липпетт получил у меня вошло в привычку после ужина прогуливаться с Руисом по берегу залива под предлогом улучшения пищеварения, но на самом деле, чтобы проверить активность в гавани. Он регулярно играл в бадминтон с группой испанцев на пустыре за британским консульством. Он был в теплых отношениях с начальником полиции Мигелем Ломпертом. Местный врач, доктор Сола, стал его другом, как и пилот губернатора, сеньор Алакон. Благодаря всему этому общению в Санта-Исабель было мало испанцев, которых Липпетт не узнал и не назвал друзьями.


В то время как Липпетт так успешно внедрялся в местную испанскую общину, он в то же время выявлял испанцев-фалангистов на острове, а также платил наличные некоторым чернокожим африканцам за полезную информацию. Одним из анти-фалангистов, с которым он подружился, был помощник управляющего хозяйственным магазином Абелино Зорилла, который свободно говорил по-французски и по-английски. Липпетт назвал Зориллу одним из тех, кто может быть особенно полезен в будущем.


Однако постоянной проблемой для секретной службы на Фернандо По было постоянное наблюдение испанских властей за британским консульством и проживающими в нем гражданами Великобритании. Эта обязанность была унаследована новым губернатором от его пронацистского предшественника, и в рамках своей официальной антибританской позиции он продолжил ее. По мере приближения даты операции "Почтмейстер" наблюдение становилось все более утомительным. Это ограничило способность Липпетта, Гиза, Мичи и Годдена получать разведданные хорошего качества. Это также помешало Липпетту соблазнить тех, кто, по его мнению, мог помочь его операции.


В конечном итоге проблема была решена очень традиционным способом.


У губернатора Соралуса была любовница-чернокожая африканка. Иметь такой роман не соответствовало его официальному положению. Губернатор Испанской Гвинеи должен быть выше репутации. Информация о его романе дошла до команды М., скорее всего, через бывшего друга губернатора, вице-консула Мичи (хотя, возможно, от какого-то другого местного информатора). Так или иначе, Секретной службе стало известно, где и когда Соралюс встретится и отдохнет в компании рассматриваемой леди. Было решено, что такая информация может быть использована в интересах операции "Почтмейстер".


В сохранившихся отчетах Госпредприятия не указано имя человека, которому было поручено осуществлять необходимое наблюдение за губернатором. "Шпион" просто упоминается в отчете как вице-консул, что, по-видимому, явно указывает на Мичи. Однако есть элемент сомнения, поскольку титул использовался свободно: Мичи официально был вице-консулом, но чаще его называли консулом или Генеральным консулом; агент W51 Годден был заместителем консула, который базировался на материковой части Рио-Муни в Бате, но приехал в Санта-Исабельполный рабочий день когда Мичи ушел в отпуск в декабре 1941 года; агент W53, Лейк был помощником консула, который прибыл в Санта-Исабель только в начале января 1942 года, вероятно, слишком поздно, чтобы быть настоящим кандидатом. Есть две улики, которые указывают на то, что "шпионом" действительно был Мичи. Во-первых, после проведения операции "Почтмейстер" Мичи был награжден орденом Британской империи за его вклад в нее. Этот вклад не был указан в "закодированном" формате цитаты, но в нем были слова: "Он был ответственен за большую тщательную и тщательную подготовительную работу."Вторая подсказка заключается в том, что после завершения операции "Почтмейстер" секретная служба М. очень старалась завербовать Мичи в ряды своих секретных агентов (они потерпели неудачу, потому что нигерийская гражданская служба наотрез отказалась его освободить).). Обе подсказки предполагают, что Мичи был ответственен за гораздо большее, чем просто передача информации W в Лагосе. Кроме того, конечно, Мичи официально был вице-консулом. Вывод автора заключается в том, что шпионом действительно был К. У. Мичи, вице-консул Его Британского Величества.


В назначенный день шпион спрятался в подходящей позиции, с хорошим обзором места, где губернатор и его любовница, вероятно, развлекались. Как это часто бывает, в Санта-Исабель был жаркий и знойный день, и вскоре было замечено, как губернатор, совершенно голый, пользовался лейками, чтобы поливать свою такую же обнаженную любовницу, когда она лежала в ванне. В отчете SOE шпион описан как любитель любительской фотографии, поэтому предполагается, что фотографии были сделаны, хотя, по-видимому, ни одна из них не сохранилась. Некоторое время спустя губернатор в частном порядке столкнулся с фактами того, что было замечено, предположительно его бывшим другом вице-консулом Мичи. Без сомнения, смущенный и напуганный, губернатор согласился, что огласка его дела была последним, чего он хотел. В обмен на конфиденциальность он согласился ослабить усиленное наблюдение за небольшой британской общиной на Фернандо-По. После этого официальные испанские отношения с британской общиной на острове значительно улучшились, и агенты секретной службы М. получили гораздо больше возможностей для маневра. Это был не первый и не единственный случай, когда госпредприятие использовало шантаж для достижения своих целей. Как говорится, "Все справедливо в любви и на войне’.


Единственная сохранившаяся запись SOE об этом инциденте с "медовой ловушкой" содержится в, к сожалению, анонимном и недатированном отчете по разделу W, содержащемся в файле в Национальном архиве в Кью. Из-за забавного стиля заманчиво думать, что это могло быть написано Гизом, агентом W 10, чье чувство юмора сквозит в его собственном отчете об операции "Почтмейстер". Соответствующий отрывок гласит:


У испанского губернатора Фернандо По были свои подозрения, и он держал наше вице-консульство в Санта-Исабель под строгим наблюдением, которое было трудно обойти и, безусловно, раздражало. Его превосходительство сам предложил, совершенно неосознанно, способ положить этому конец. Однажды знойным днем наш вице-консул подражал Старшим. С выгодной позиции он увидел не только распутную Сюзанну в ее ванне, но и губернатора, одетого в его натальный костюм, опорожняющего лейки на голову своей возлюбленной. Его Превосходительство оценил неудобства, которые может повлечь за собой огласка. Слежка прекратилась, и не было высказано никаких возражений против дружбы, которую вице-консул завязал с пилотом испанской авиации, который управлял частным самолетом губернатора. Вице-консул был увлеченным фотографом и свободно предавался своему хобби во время полетов над гаванью.


Как бы смешно это сейчас ни звучало, несомненно, что благодаря этому инциденту к концу 1941 года отношения между британским консульством и Домом правительства, по крайней мере, внешне, значительно улучшились. В результате британская секретная служба получила жизненно важную для операции "Почтмейстер" свободу передвижения, которой они раньше не пользовались.


Возможно, не менее важно, что были получены отличные аэрофотоснимки гавани Санта-Исабель. Если Мичи фотографировал и шантажировал губернатора, то он также должен был сделать снимки гавани, которые оказались бесценными для операции "Почтмейстер". Под видом прогулочных полетов сеньор Алакон, пилот губернатора, пролетел над гаванью Санта-Исабель, что позволило Мичи сделать серию подробных фотографий гавани, на которых видны "Герцогиня д'Аоста" и "Ликомба" на якоре. В сочетании с другими разведданными, полученными от агентов на острове, агент W4 в Лагосе смог использовать эти фотографии, чтобы провести подробный инструктаж для группы Почтенной девы перед операцией. Все значимые здания вокруг гавани были отмечены, чтобы сотрудники Полиции знали, где искать опасность. Дом британского капеллана, из которого предполагалось, что кораблям, входящим в гавань, будет подан сигнал "подходим сейчас", также был четко обозначен. Также были сделаны фотографии с уровня земли двух кораблей-целей, а также окружающей гавани и зданий. Если Мичи осуществил не только шантаж губернатора Соралуче, но и получил эти важные разведывательные снимки гавани и кораблей-целей, то неудивительно, что М. так стремился завербовать его после завершения операции "Почтмейстер".


Ричард Липпетт, W25, также завязал тесную дружбу с губернаторским пилотом. Он выплатил сеньору Алакону сумму в 50 фунтов стерлингов (значительную сумму в то время, эквивалентную 5000 испанских песет) из средств SOE, которая могла быть только оплатой полета, во время которого были сделаны фотографии.


Ричарду Липпетту было поручено организовать отвлекающий маневр, чтобы убедиться, что офицеров "Герцогини д'Аосты" и "Ликомбы" не было на их кораблях во время налета. M и W4 в конечном итоге одобрили план званого ужина, который должен был состояться в Санта-Исабель в ночь налета, на который должны были быть приглашены все офицеры обоих судов. Даже если бы ужин был прерван происходящим в гавани, гости, как мы надеемся, были бы уже достаточно одурманены выпивкой, чтобы быть неспособными к эффективным действиям. В любом случае, они будут на некотором расстоянии от своих кораблей.


План казался простым для воплощения в жизнь. На самом деле все было наоборот, поскольку британцы вряд ли могли пригласить своих врагов, итальянцев и немцев, сесть с ними за стол. Кроме того, если использовался посредник, это должно было быть сделано таким образом, чтобы заранее не дать повода для подозрений и впоследствии не оставить никаких конкретных доказательств того, что британцы были вовлечены. В Санта-Исабель была лишь небольшая община бывших патриотов, состоящая из испанцев, итальянцев и немцев, плюс очень мало британцев. Вся общественная деятельность происходила в чем-то вроде аквариума с золотыми рыбками.


Липпетт с непревзойденным мастерством приступил к организации отвлекающего званого ужина.


ГЛАВА 15


План нападения


В настоящее время в Лагосе все готовилось к военной операции. В отсутствие W в Лондоне его заместитель майор Виктор Лаверсач, W4, при содействии Марча-Филлипса и Эпплярда должен был усовершенствовать и представить подробный план для окончательного утверждения местным командующим армией и флотом (Гиффарду и Уиллису), губернатору Нигерии и, когда-то вице-президентуКонсул Мичи отбыл в отпуск к своему заместителю в Фернандо-По, Годден.


Приказы W4 пришли по телеграфу 28 ноября 1941 года. Он уже позвонил Ричарду Липпетту, W25, в Лагос, а теперь созвал других важных игроков для проведения совещаний по планированию и подготовке к рейду. Это, конечно, включало в себя все силы Maid Honor. Дата операции была предварительно назначена на 22 декабря. Липпетт, отчитавшись и получив инструктаж, как можно быстрее вернулся в Санта-Исабель. Так получилось, что у него возникли трудности с получением корабля, и он, наконец, вернулся только 12 декабря, что сократило время, оставшееся на подготовку. Липпетт использовал свое время в Лагосе, чтобы сделать несколько важных покупок и получить некоторое количество наличных в испанских песетах из фондов секретной службы. W4 разъяснил ему важность его роли, сказав, что 65процентов шансов на успех предприятия зависит от того, сможет ли Липпетт увести офицеров с их кораблей в ночь налета. Если он потерпит неудачу, может последовать полная катастрофа.


Получив, наконец, приказ следовать в Лагос, Марч-Филлипс и его команда Maid Honor с нетерпением собрали свой лагерь на Ламли-Бич и подготовили свой корабль. С точки зрения каждого, чем скорее они доберутся до Лагоса, тем лучше. Март - Филлипс и Эпплярд должны были присутствовать на заседаниях по планированию, и операция была запланирована на следующий безлунный период (22 декабря). Однако им придется покинуть Лагос на несколько дней раньше, чтобы скрыть любую очевидную связь между отбытием отряда "Мэйд Хонор" и таинственным исчезновением двух вражеских кораблей из гавани Санта-Исабель. Герцогиня д'Аоста и Ликомба были бы своевременным рождественским подарком М. и SOE от Maid Honor Force, но должны быть секретными.


Была устроена прощальная вечеринка для отряда "Мэйд Хонор" их хозяевами, зенитной батареей в Ламли-Бич (в журнале записано: "Проводы, артиллеристы подарили нам серебряную кружку, веселые проводы"), и "Мэйд Хонор" отплыла из Фритауна 30 ноября сМарт - Филлипс и его десять здоровых людей на борту. Это было путешествие в 1300 миль, но при скорости семь или восемь узлов в час (а "Мэйд Хонор" была способна на значительно большее) они должны были добраться до Лагоса чуть более чем за неделю. К несчастью, двигатель корабля снова заработал в начале рейса, а затем в нескольких милях от Лагоса судно оказалось в штиле. В конечном итоге они прибыли 14 декабря, намного позже, чем ожидалось. Единственным радостным событием во время путешествия было то, что им удалось поймать девятифутовую акулу. Когда он подплыл к кораблю, Андре Дегранж загарпунил его самодельным оружием и подтащил к борту, где Хейс выстрелил ему в голову из автоматического пистолета. Приложив значительные усилия, им удалось поднять акулу на борт, где они обнаружили, что она весила около двухсот фунтов. Эпплярд описал это как ‘грязное животное, уродливое, как грех, оно воняло, как канализация’. Они отрезали длинный хвостовой плавник и, по совету Хейса или Лассена, что это принесет удачу и ветер, закрепили его на конце бушприта. На самом деле это оказалось бесполезным, и Дева чести успокоилась. И все же, как выразился Эпплярд, "все выглядит просто замечательно’.


Во время их путешествия, и сами того не подозревая, ход войны полностью изменился. 7 декабря 1941 года японцы разбомбили Перл-Харбор, и Соединенные Штаты вступили в войну. Это была большая ошибка со стороны Японии – как, впрочем, и Тайгер Танака, сказавший Джеймсу Бонду в фильме "Ты живешь только дважды" (1964).


В книгах Флеминга Джеймс Бонд часто тесно сотрудничает с американцами и с ЦРУ. Хотя события разворачиваются в 1950-х и 60-х годах и, возможно, в то время сотрудничество между американскими и британскими секретными службами было неизбежным в любой истории о современном агенте, дружба Бонда с Феликсом Лейтером и ЦРУ является еще одним показателем того, что секретная служба Флеминга была основана на SOE. Центральное разведывательное управление (ЦРУ) произошло от Военного управления стратегических служб (OSS), которое было американским эквивалентом британского SOE, и они часто работали вместе после вступления США в войну. Их общей целью было разжечь сопротивление в тылу в оккупированных врагом странах и в целом нанести там как можно больший ущерб.


Хотя Марч-Филлипс и отряд "Мэйд Хонор" не сотрудничали с УСС в Западной Африке (операция "Почтмейстер" была запланирована до вступления Соединенных Штатов в войну и была выполнена слишком рано для активного участия УСС), М. был в хороших отношениях с полковником У. Дж. Донованом, которого президент Рузвельт назначилназначен ответственным за специальные операции и OSS с самого раннего этапа. В июле 1940 года Губбинс (еще не назначенный на должность М.) встретился с Донованом, когда последний посещал Лондон, и, оказавшись на посту М., он пригласил Донована в гости к Школа военизированной подготовки SOE в Арисайге, Шотландия, в декабре 1940 года. Это, по-видимому, так впечатлило Донована, что позже он призвал членов своей организации пройти обучение в военизированной школе, которую SOE открыла в Канаде. Как только США вступили в войну, в начале 1942 года УСС открыла свою лондонскую штаб-квартиру на Брук-стрит, Мэйфейр, и при активном содействии М. последовало тесное сотрудничество. Полковник Луи Франк, который оставил свой пост в Лагосе и вернулся в Лондон осенью 1941 года, оттуда отправился в Соединенные Штаты, чтобы провести время со своей семьей. В свое время он был назначен офицером связи с американцами и их недавно созданной OSS, и присутствие SOE в Соединенных Штатах стало известно как секция U. Таким образом, сотрудничество между SOE и OSS, предшественниками ЦРУ, началось после операции "Почтмейстер", но было обычной особенностью более поздних операций SOE.


Когда Флеминг создал Bond в 1950-х годах, международная обстановка была такова, что требовала здорового сотрудничества между британскими и американскими секретными службами, что продолжается и сегодня. Таким образом, было неизбежно, что Флеминг должен был дать Бонду несколько американских друзей. В то время, когда действительная секретная служба М., SOE, была в бизнесе, УСС (ныне ЦРУ) были их друзьями, партнерами и протеже. Фотография генерала Донована висит на лестнице Клуба спецназа в Лондоне, который М. основал после войны с целью поддержания контактов и дружбы между агентами самых разных национальностей, с которыми он работал.


Позднее прибытие "Почтенной дамы" в Лагос сразу же нарушило планы операции "Почтмейстер" и привело к отмене намеченной даты 22 декабря. Теперь операции придется ждать следующего безлунного периода, в январе 1942 года.


Консул Мичи прибыл в Лагос 7 декабря, направляясь домой в отпуск. Его замена в Санта-Исабель, агент 51 Годден, уже была на месте, а его помощник, агент 53 Лейк, ожидался в ближайшее время. Гиз, W10, прибыл в Лагос 10 декабря. В разочаровывающем и продолжающемся отсутствии Марч-Филлипса и Эпплярда Лаверсач, Мичи и Гиз ладили, как могли. Они провели серию сессий по детальному планированию. Они рассмотрели различные варианты и решили, что наиболее разумной тактикой было бы разделить свои силы, как только они войдут в порт Санта-Исабель, чтобы одновременно захватить "Герцогиню д'Аосту" и "Ликомбу". Это позволило бы сохранить секретность до последнего возможного момента и обеспечить максимальные шансы на успех, хотя риски оставались чрезвычайно высокими. Трое мужчин подробно обсудили план, чтобы он был готов к обсуждению, когда, наконец, прибудет отряд почетной служанки.


Как только 14 декабря "Фрейлина чести" наконец добралась до Лагоса, Марч-Филлипс и Эпплярд отправились на совещание с Лаверсаком, Мичи и Гизом. Одновременный захват двух кораблей был согласован, и участники конференции составили список пунктов, которые, по их мнению, были основополагающими для операции и ее успеха, и которые они затем потребовали, чтобы Лондон принял. Они были:


Операции должны проводиться ночью.


Они должны состоять из одновременных совместных действий на обоих кораблях


Для каждого захваченного судна должен быть задействован один буксир.


В операции должны участвовать европейский капитан буксира и местные кочегары и триммеры.


• Необходимо привлечь дополнительный персонал, поскольку экипаж Maid Honor был


сами по себе они были недостаточны для обеспечения успеха предприятия (у них было всего одиннадцать здоровых людей).


В случае необходимости придется применить силу.


‘Удары были неизбежны в связи с кормовыми швартовами и якорными цепями.


У испанских властей не возникло бы никаких сомнений относительно национальности вырезающей партии (хотя не было бы найдено никаких доказательств, подтверждающих их подозрения).


Лондон согласился со всеми восемью пунктами и уведомил Лагос об этом 20 декабря. Для операции была предложена и согласована новая дата - 14 января 1942 года. Март -Филлипс и Лаверсач также решили, что агент W10, Гиз, должен немедленно вернуться в Фернандо По для окончательной разведки и вернуться в Лагос до отбытия операции "Почтмейстер" с последними разведданными, которые он мог получить. Благодаря его знанию гавани и общих местных условий, Гиз считался незаменимым для Операции и будет сопровождать ее во время отплытия. Он мог бы помочь направить буксиры в гавань и вдоль кораблей-целей, с которых, как надеялся Липпетт, было бы снято как можно больше офицеров и членов экипажа.


Даже если Липпетт добьется успеха в этом, потребуется больше людей, чем те, которые в настоящее время имеются в распоряжении Лаверсач и Марч-Филлипс. Поэтому нужно было обратиться к генералу Гиффарду и попросить предоставить дополнительно семнадцать человек. К губернатору Бурдильону и правительству Нигерийской колонии также обратятся с просьбой о предоставлении двух буксиров, необходимых для Операции, вместе с их экипажами. Один буксир должен быть особенно мощным, чтобы буксировать "Герцогиню д'Аосту".


Какое-то время прогресс был хорошим. Лондон был счастлив, Гиз отправился на последнюю разведку, а Липпетт был занят в Санта-Исабель, готовя отвлекающий ужин (из-за переноса операции ему пришлось изменить первоначальную дату). Великолепный губернатор Бурдильон и его сотрудники были очень любезны. Был предоставлен большой правительственный буксир "Вулкан" вместе с его командиром, буксирщиком Кокером. Также был предложен буксир (или баржа) меньшего размера "Нанитон" под командованием лейтенанта Дж. Гудман. Последнее судно недавно подверглось переоборудованию. Два опытных инженера Нигерийской морской пехоты Его Величества, лейтенанты-коммандеры Олдленд и Даффи, должны были помогать управлять буксирами вместе с необходимой квотой кочегаров и триммеров.


Казалось, что для операции "Почтмастер" все было в порядке. Наконец, Maid Honor Force собирались сделать то, ради чего они прибыли в Западную Африку – украсть два вражеских корабля из-под носа ‘нейтральных’ испанцев. Запрет на удары был отменен, и Марч-Филлипс и его люди были в восторге от перспективы настоящего рейда коммандос, какими бы тяжелыми ни казались шансы, сложенные против них. Никто не понимал, что в дело будет брошен еще один гаечный ключ, что приведет к остановке всей операции.


Даже при поддержке Лондона операция "Постмастер" требовала окончательного благословения двух местных командиров, генерала Гиффарда и адмирала Уиллиса. Это не должно было представлять никаких проблем, поскольку каждый получил бы свои приказы из Лондона. Однако командир на местах может иногда игнорировать приказ сверху, если есть местные события или обстоятельства, о которых он знает, а его начальство нет. Поэтому Лаверсуху, заменяющему W, было необходимо встретиться с главнокомандующим армией генералом Гиффардом, который в то время находился в Лагосе. Помимо официального одобрения окончательного плана, Лаверсуху потребовалось одолжить у Гиффарда семнадцать его людей. Отряд "Горничной чести" насчитывал одиннадцать здоровых мужчин, к которым должны были быть добавлены еще шесть офицеров SOE, базирующихся в Лагосе (включая агента Гиза). Это все еще составляло всего семнадцать человек, и было решено, что для успешного проведения операции "Почтмейстер" потребуется вдвое больше, особенно учитывая, что на борту "Герцогини д'Аосты" может быть экипаж из тридцати или более человек.


Генерал сэр Джордж Гиффард KCB, DSO, неизбежно был ветераном Первой мировой войны и кадровым военным со значительным опытом работы в Африке. Родился в 1886 году, сейчас ему пятьдесят пять лет, в 1906 году в возрасте девятнадцати лет он был зачислен в Королевский Западный Суррейский королевский полк королевы. Он служил в Восточной Африке во время Первой мировой войны и в Королевских пограничных войсках Западной Африки с 1920 по 1925 год. В августе 1943 года он должен был быть смещен с поста главнокомандующего в Западной Африке, чтобы стать адъютантом короля Георга VI.


Гиффард, похоже, был человеком с твердыми взглядами и чем-то вроде солдафона. Он даже время от времени ссорился с губернатором, сэром Бернардом Бурдийоном. В первые дни после поражения британцев при Дюнкерке и падения Франции, когда в 1940 году в Лагос прибыла первая делегация Свободной Франции (которую Бурдийон охарактеризовал как "проницательную и очень умную"), Гиффард не хотел иметь с ними ничего общего. По словам Бурдийона, "[он] смотрит на французов как на побежденную нацию, прогнившую насквозь, от которой не может быть ничего хорошего, и думает, что мы должны позволить им вариться в собственном соку и не иметь ничего общего с де Голлем или кем-либо еще. Это ... окрашивает все его идеи, и он предпочел бы позволить немцам войти в Камерун, а затем выгнать их, когда мы будем достаточно сильны ’.


Гиффард также был непримиримо враждебен миссии SOE в Западной Африке. Во время визита в Лондон в мае 1941 года он ясно дал понять, что с самого начала был категорически против идеи W-секции, сказав: "Честно говоря, проблема с представителями SOE заключалась в том, что (а) они недостаточно знали французский и (б) у них не былознание того, что может проникнуть под кожу африканца. В целом, эти представители госпредприятия очень способные, но они не круглые колышки в круглых отверстиях. ’ Собственной целью Гиффарда было сохранять спокойствие на территориях Западной Африки, а не провоцировать локальную войну путем подрывная деятельность. Он жаловался, что он неизбежно очень глубоко обеспокоен любыми действиями, которые W и SOE могут предпринять в Западной Африке, и что очень неудовлетворительно, что он не участвовал в санкционировании такой деятельности. Еще одним раздражителем для Гиффарда было бесцеремонное отношение SOE к воинскому званию. Когда в сентябре 1941 года Гиффард услышал, что В и его коллега из SOE, находившийся в то время в Лагосе, позвонили в R. E. L.Уингейту обоим было присвоено воинское звание подполковника, он был в ярости и телеграфировал в Военное министерство, особенно в отношении Уингейта, заявив, что он считает "крайне нежелательным, чтобы джентльменам, никоим образом не занятым на военной службе, присваивалось воинское звание’.Короче говоря, генерал Гиффард был одним из тех старомодных командиров, которым сильно не нравились независимые, нерегулярные силы, которыми была Секретная служба М. Это был человек, к которому Лаверсуч теперь должен был обратиться за предоставлением дополнительных людей для операции "Почтмейстер".


Встреча майора Лаверсача с генералом Гиффардом была несчастливой. Позже он описал это так: ‘Позиция генерального директора в C была чрезвычайно сложной, и он откровенно заявил, что не может одобрить операцию, не связавшись с командующим в Южной Атлантике [адмиралом Уиллисом], и, кроме того, ему это не нравилось по причинам, которые он не мог раскрыть. Он пообещал дать мне ответ к 25 декабря.’


Одной из причин, которую Гиффард "не мог раскрыть", было то, что ранее Лондон попросил его рассмотреть возможность британского вторжения в Фернандо По. Это, без сомнения, было вызвано очевидным страхом, что Германия может сама завладеть островом, который имел значительную стратегическую ценность. Поэтому британцы должны захватить его первыми. Если бы такого рода действия были в ближайшее время, конечно, такой рейд, как Postmaster, заставил бы испанцев насторожиться и значительно затруднил бы британское вторжение. Однако дипломатические последствия вторжения в Фернандо-По были бы существенными, и Гиффард должен был знать, что это предложение было не более чем разведывательным маневром. Правда, несомненно, заключалась в том, что он ненавидел идею проведения SOE крупной операции на его территории.


Подавленные и, без сомнения, уставшие от принятия решений на высоком уровне, Лаверсач и Марч-Филлипс ждали известий от Гиффарда на Рождество или перед Рождеством. Марч-Филлипс, без сомнения, с удовольствием просто проигнорировал бы генерала Гиффарда и отправился бы в Санта–Исабель прямо там, а потом отвечал на вопросы, если бы он был еще жив. Майор Рой Фарран, очень успешный командир коммандос 2SAS, сделал именно это позже во время войны, когда он "случайно выпал из самолета с парашютом", прямо вопреки приказам, чтобы принять командование операцией "Томбола" в тылу немецких войск в Северной Италии.


Однако в данном случае такие стремительные действия были невозможны. Отряду девы чести нужны были не только дополнительные люди, но и сотрудничество Королевского флота, чтобы официально захватить "Герцогиню д'Аосту" и "Ликомбу" в открытом море после рейда. Март-У Филлипса и Лаверсача не было другого выбора, кроме как ждать и надеяться. Лаверсач телеграфировал в Лондон, чтобы проинформировать М. и Цезаря о проблеме. М поднял вопрос на самый высокий уровень, и Военное министерство подготовило совершенно секретную телеграмму Гиффарду в 19:35 часов 23 декабря. В нем говорилось:


Министерство иностранных дел уполномочило SOE принимать меры против вражеских кораблей и судов Виши, работающих в интересах Виши, за исключением тех, которые участвуют в торговле, одобренной Министерством экономической войны...


Местному представителю SOE было поручено получить согласие C в C Атлантике (адмирал Уиллис), где предлагаются морские действия.


Адмиралтейство запросило C в Южной Атлантике предоставить всю возможную помощь в проектах, связанных с захватом определенных кораблей Оси в Фернандо-По и Лоббито [курсив автора].


Прикрытие должно гарантировать, что сговор с британскими властями или силами не будет (повторяю, не будет) очевидным.


Просьба оказать любую возможную помощь в проекте Фернандо По.


Для Гиффарда такие приказы были недвусмысленными. Однако для Maid Honor Force никогда не было ничего легкого. Из-за некомпетентности чиновников, возможно, из-за того, что было Рождество, эта важная телеграмма была отправлена только через несколько дней после Рождества. Не зная об этом, Лондон телеграфировал Лаверсуху в канун Рождества, указав, что Гиффарду была отправлена соответствующая телеграмма, и пожелал им всем счастливого Рождества. Ошибочно, все в SOE и в Maid Honor Force теперь считали, что проблема решена. На самом деле, Гиффард, не получив телеграмму, остался упрямо против операции "Почтмейстер", и в канун Рождества он отправился к адмиралу Уиллису и сообщил ему о своих возражениях.


Исполняющий обязанности вице-адмирала Элджернон Усборн Уиллис, старший сержант, был еще одним ветераном Первой мировой войны. Он родился в Хэмпстеде в 1889 году, поэтому сейчас ему пятьдесят два, он ушел в море в возрасте пятнадцати лет. Он участвовал в Ютландской битве и на протяжении всей своей карьеры служил на различных кораблях и в учебных заведениях. В августе 1941 года он был назначен главнокомандующим в Южной Атлантике, основной обязанностью которого было обеспечение защиты конвоев. Он должен был оставаться на посту в Западной Африке только до февраля 1942 года, когда его перевели на Восточный флот, чтобы командовать No. 3-я боевая эскадрилья. Он был более непредубежденным, чем Гиффард, но, тем не менее, был старомодным моряком и без энтузиазма относился к деятельности SOE.


Генерал Гиффард убедил Уиллиса, что он тоже должен возразить против этой схемы, и Уиллис так и сделал. Он телеграфировал в Лондон в 2305 часов в канун Рождества, сообщив им, что Гиффард был у него и сказал, что он категорически против захвата кораблей стран Оси в Фернандо-По по трем причинам: (а) Военное министерство поручило Гиффарду изучить план захвата Фернандо-По(что, по-видимому, стало неожиданностью для Уиллиса), (б) происхождение рейда станет известно независимо от того, было ли оно успешным или нет, и окажет плохое влияние на испанскую отношение к Великобритании, (c) такое действие было бы излишне провокационным, если только стоимость кораблей не была настолько велика, чтобы компенсировать ущерб от последствий. Адмирал Уиллис сказал, что он согласен с Гиффардом и приостановил операцию до получения дальнейших инструкций. Таким образом, обе "большие пушки" в Западной Африке теперь наложили эмбарго на Postmaster.


Тем временем Лаверсач, Марч-Филлипс и отряд "Горничной чести" понятия не имели о назревающей беде. Они просто ждали согласия генерала Гиффарда на предоставление семнадцати его солдат, которое, по их мнению, должно было последовать за телеграммой из Лондона, приказывающей Гиффарду оказать им ‘любую возможную помощь’. Лаверсач и Марч-Филлипс также разрабатывали последние детали плана действий.


В рождественское утро Лаверсач отправил Эпплъярда и большую часть Maid Honor Force на несколько дней в страну. Лондж и Эйр были вызваны в качестве экспертов, чтобы дать рекомендации относительно количества пластиковой взрывчатки, необходимой для разрыва кабелей, которые Гиз так тщательно измерил. Теперь они были полностью проинформированы об операции, и Maid Honor Force нужно было где-то вдали от посторонних глаз, чтобы провести определенные жизненно важные эксперименты с пластиковой взрывчаткой, которую они собирались использовать. Кроме того, Лаверсук подумал, что мужчины могут стать слишком заметными, если они останутся в Лагосе во время курортного сезона, и языки могут развязаться во время празднования. Итак, они отправились с агентом W30 Десмондом Лонджем в Олокомеджи, небольшое поселение, которое Эпплярд описал как "крошечное местечко в буше", где Лондж и Дисмор организовали свою школу подготовки чернокожих африканских партизан и агентов.


Десмонд Лондж был полон решимости пойти на рейд почтмейстера, хотя официально он не был пригоден. Он получил травмы обеих рук, когда взорвалась бутылка с газировкой, когда он пытался оказать помощь коллеге, пострадавшему в дорожно-транспортном происшествии, и у него было разорвано сухожилие на большом пальце левой руки. Он ожидал репатриации, чтобы его прооперировали. Однако Лонге был правшой и, таким образом, чувствовал себя способным ‘обходиться’.


Эпплярд и его спутники провели три ночи в единственном европейском доме в Олокомеджи (когда-то это был дом отдыха губернатора Нигерии). Они прибыли вовремя к обеду на Рождество, но основное блюдо было приготовлено вечером их хозяйкой, единственной женщиной, присутствовавшей в их группе из девяти человек. Эпплярд описал это в одном из своих многочисленных писем домой: "Вечером у нас был грандиозный рождественский ужин с индейкой и прочим, сливовым пудингом (на огне!), пирогами с мясом и т. Д., А также всевозможными добавками в виде крекеров, рождественской елки (с подарками!), шоколада, орехов и т. Д.. Очень весело и все очень неожиданно. ’


Maid Honor Force получили огромное удовольствие от пребывания в Олокомеджи, где климат был гораздо более комфортным, чем в Лагосе или Фритауне. В середине дня было очень жарко, ночью стало прохладно, температура упала примерно до 70 градусов по Фаренгейту. Лондж и Дисмор явно хорошо заботились о них, а Мейд Хонор Форс отправлялась в экспедиции в буш, охотясь на диких свиней и обезьян. Однажды они даже попытались отстреливать крокодилов, но, как выразился Эпплярд, "крокодилы, по-видимому, уехали на Рождество и не появились’. Лонге также забрал их рыбалка – опасное занятие, которое включало в себя греблю по близлежащей реке на двухместных каноэ и бросание в воду четырехунциевых пластичных взрывчатых веществ с очень коротким запалом. В результате взрыва рыба оглушалась и всплывала на поверхность, где мужчины могли поймать ее до того, как она придет в себя. Единственной проблемой было, особенно в каноэ, в котором находились капитан Десмонд Лондж ростом шесть футов четыре дюйма и Джеффри Эпплярд, то, что взрывы вызвали сильную турбулентность в воде, не раз угрожая выбросить их из каноэ. Как отметил Эпплярд, повезло, что крокодилы уехали на Рождество. Это был приятный перерыв для всех, кого это касалось, хотя интенсивные занятия физической подготовкой гарантировали, что все они сохранят максимальную физическую форму.


Находясь в Олокомедзи, Maid Honor Force также провели несколько важных тренировок и ‘экспериментов" для своей миссии. Они включали в себя тестирование пластиковой взрывчатки на различных образцах цепей различной ширины, чтобы определить, сколько потребуется, чтобы разорвать якорные цепи и швартовные тросы "Герцогессы д'Аосты" и "Ликомбы". План состоял в том, чтобы цепи были разорваны взрывчаткой на борту кораблей (таким образом, гарантируя, что ни один агент коммандос не должен был ступить на испанскую землю), и поэтому было важно, чтобы было как можно меньше сопутствующего ущерба самим кораблям, в то же время гарантируя, что тросы были разорваны. Используя бесценную информацию Гиза об измерениях, Maid Honor Force смогла в уединении нигерийского буша точно определить, сколько пластиковой взрывчатки нужно использовать для каждого заряда. После консультаций с Эйром и Лонджем было решено использовать шарнирный браслет или заряд ‘наручников’. Его можно было легко надеть на якорные цепи и тросы, закрепить на месте и запустить с помощью детонатора и взрывателя. Браслеты будут прикреплены наборами по три на кабель, которые будут подключены для одновременного взрыва. Каждый из необходимых зарядов был подготовлен заранее, при условии окончательного нагрева и формования самого пластикового взрывчатого вещества, что должно было быть сделано на борту судна. Детонаторы хранились отдельно в водонепроницаемых банках.


Тем временем, вернувшись в Лагос, пока Лаверсач ждал известий от генерала Гиффарда, он подготовил и отправил в Лондон телеграмму с объяснением дальнейших деталей окончательного плана. Проще говоря, целью операции "Postmaster" было взять на абордаж, захватить и отбуксировать "Герцогиню д'Аосту" и "Ликомбу" из маленькой гавани Санта-Исабель как можно быстрее и незаметнее. Реальная сложность задачи, по-видимому, всегда намеренно преуменьшалась. "Герцогиня д'Аоста" была большим китом без руля, и существовала огромная вероятность того, что что-то пойдет не так. Судно было построено в Триесте в 1921 году. Ее точный вес составлял 7 872 тонны, длина - 464 фута, ширина - 57 футов. Судно имело две стальные палубы и стальную палубу для укрытия и было оснащено холодильным оборудованием. Вооруженное сопротивление было очень возможно на борту самой "Герцогини", когда она подверглась нападению, особенно если на борту были офицеры, и могли начаться перестрелки. Было бы важно, чтобы абордажная команда немедленно и полностью взяла под контроль мостик и верхние палубы, взорвала швартовные тросы и прикрепила буксирные тросы, но вполне может случиться так, что перестрелка продолжалась бы под палубами некоторое время, прежде чем все судно можно было бы обезопасить.


У "Герцогини д'Аосты" не было возможности набрать обороты в порту Санта-Исабель, и в любом случае не было никакой гарантии, что ее двигатели все еще будут в рабочем состоянии после шестнадцати месяцев стояния на якоре в тропиках. Возможно, она даже застряла на дне. Ее пришлось бы буксировать как мертвый груз, без использования ее собственного руля или рулевого механизма. Если буксир, который буксировал судно, допустил какую-либо ошибку в выборе пути из гавани Санта-Исабель, большой корабль, скорее всего, сел бы на мель. Во время операции отряд "Девы Чести", вероятно, подвергся обстрелу с берега, недалеко от причала "Герцогини д'Аосты". И как только сработает взрывчатка, разрывающая якорные тросы, вся надежда на секретность будет потеряна. Существовала опасность, что четырехдюймовые орудия гарнизона могли быть пущены в ход, и они, конечно, могли нанести очень существенный ущерб буксиру, буксирующему "Герцогиню д'Аоста" из гавани, или самой "Герцогине".


"Ликомба" представлял собой стальной буксир водоизмещением 199 тонн с дизельным двигателем, построенный в Гамбурге в 1939 году. Ей было всего несколько месяцев, когда она нашла убежище в Санта-Исабель. Но и она уже более года стояла на якоре в гавани Санта-Исабель, и не было никаких сведений о состоянии ее двигателей. Тщательное обследование гавани и кораблей Гизом не привело к посадке на буксир и посещению его машинного отделения. Поэтому предполагалось, что ее тоже придется отбуксировать из гавани. Она была так близко к берегу, какГерцогиня д'Аоста, и в пределах легкой досягаемости огня из стрелкового оружия или чего-то большего, что могут использовать испанцы. Планировка "Ликомбы" означала, что небольшое, но решительное подразделение могло защитить ее от абордажа без особых трудностей. Неожиданность была бы существенной.


"Бибунди", пришвартованный рядом с "Ликомбой", был значительно меньше - 70 тонн. Она была неважной, но Отряд горничной Чести забрал бы и ее, если бы представилась такая возможность.


План состоял в том, что в случае вызова на подходе британские корабли будут отвечать на испанском или итальянском, выигрывая достаточно времени, чтобы подойти достаточно близко к кораблям-целям, чтобы хорошо вооруженные абордажные группы могли сделать свой ход. Два британских буксира должны были двигаться прямо вдоль своих целей, и не нужно было использовать малые суда (позже это было изменено во время операции из-за механических проблем на "Нанитоне"). Поскольку швартовные цепи как на "Герцогине д'Аоста", так и на"Ликомба" должны были взорваться с борта самих кораблей, существовала опасность сопутствующего ущерба как британским, так и вражеским кораблям. Будем надеяться, что измерения Гиза были правильными, и испытания в Олокомеджи приведут к использованию соответствующего количества пластиковой взрывчатки. Если какой-либо из зарядов не сможет разорвать швартовные тросы или, что еще хуже, не сработает, время для операции "Почтмейстер" быстро закончится. Испанские суда могли легко заблокировать канал, тем самым заманив британские корабли в гавань.


Абордажные группы для каждого судна будут разделены на три группы: (i) для подавления сопротивления; (ii) для подрыва носовой и кормовой швартовных цепей; и (iii) для крепления буксирных тросов с буксиров. Все три отдела приступят к выполнению своих задач одновременно, чтобы обеспечить максимальную скорость. Таким образом, дополнительные семнадцать человек, которых, как ожидал отряд Мэйд Хонор, должен был предоставить Гиффард, были необходимы. Но все еще было так много вещей, которые могли пойти не так.


Цезарь получил рождественскую телеграмму Лаверсуха в Лондоне и должным образом передал подробности М. в День Подарков. Он попросил о встрече с М., чтобы обсудить проблему генерала Гиффарда, но прокомментировал в своем меморандуме М., что в целом план представляется разумным. Цезарь поднял только два вопроса, сказав: "(i) Беспроводная сеть на герцогине д'Аоста используется и, следовательно, вероятно, работает от независимого генератора. Я считаю, что либо радиотелефон, либо генератор, либо оба устройства должны быть выведены из строя на самых ранних стадиях операции. (ii) Из имеющейся в нашем распоряжении информации следует, что гавань Фернандо-По очень сложна, поскольку единственный способ подойти к берегу - через чрезвычайно узкий канал. В связи с этим, возможно, было бы неплохо посоветовать нашим людям нанять первоклассного лоцмана с глубоким знанием местных вод для сопровождения буксира. ’


Цезарь завершил свой меморандум, снова подняв вопрос о том, кто будет командовать Postmaster, напомнив M об их встрече с W 21 ноября, когда W "выразил определенные опасения по поводу Марча-Филлипса по причине темперамента и почувствовал, что может быть опасно назначать его главным’. Похоже, что даже на этом этапе все еще не было уверенности в том, что Марч-Филлипсу будет разрешено возглавить операцию "Почтмейстер".


Вернувшись в Лагос, к 27 декабря агент W4 Лаверсух все еще не получил ожидаемого одобрения от генерала Гиффарда (обещанного ко Дню Рождества) или его подтверждения, что он предоставит семнадцать человек, запрошенных Силами Чести. W4 начала беспокоиться о нехватке времени, если они должны были начать операцию в середине января. 27 декабря он пожаловался в телеграмме в Лондон, что, если они не примут решения немедленно, их план будет нарушен, а успех операции поставлен под угрозу.


28 декабря 1941 года Лаверсух наконец получил известие от генерала Гиффарда, на три дня позже, чем было обещано, и в тот день, когда Эпплярд и его группа вернулись из Олокомеджи. Гиффард все еще не получил телеграмму из Лондона от 23 декабря. Его сообщение было кратким: ‘Проконсультировался с C.-in-C. Южная Атлантика, которая НЕ повторяет, НЕ согласна с тем, что операции должны проводиться в настоящее время. ’


Вместо семнадцати человек Гиффард отправил семнадцать слов, которые, как оказалось, снова остановили операцию "Почтмейстер". После такой неприятной встречи с генералом перед Рождеством Лаверсу казалось довольно очевидным, что Гиффард убедил адмирала Уиллиса выступить против плана, тем самым избегая единоличной ответственности за его блокирование. Несмотря на заверения Лондона от 24 декабря, операция "Почтмейстер" все еще не могла быть проведена. Надежды команды SOE и Maid Honor Force, недавно столь высокие, снова были разбиты. Что еще им нужно было сделать? Лондон говорил "да", но Лагос по-прежнему говорил ‘нет!’


Лондон, конечно, должен был разобраться с этим, и они это сделали. 29 декабря адмирал Уиллис получил телеграмму из Лондона в ответ на ту, которую он отправил поздно вечером в канун Рождества, возражая против Postmaster. Приказы Уиллису, как и Гиффарду, были недвусмысленными. Рейд должен был состояться, и он должен был поддержать его. Адмирал Уиллис теперь получил четкий приказ (снова) поддерживать и помогать операции "Постмастер". Агент W5, глава миссии SOE в Аккре, Голд-Кост, разговаривал с адмиралом Уиллисом, когда он был в Аккре в канун Нового года, после того, как Уиллис получил ту телеграмму. Затем W5 телеграфировала Лаверсу в Лагос о том, что, хотя Уиллису все еще не нравится идея операции "Почтмейстер", он готов обсудить ее и теперь хочет узнать каждую деталь плана от руководителя экспедиции. W5 настоятельно рекомендовала, чтобы W.01, Марч-Филлипс, или, возможно, W.02, Эпплярд, как можно скорее прибыли в Аккру для встречи с Уиллисом, и, если возможно, Лаверсуч тоже должен был приехать.


Лаверсач понял, что ему необходимо сопровождать вдохновляющего, но вспыльчивого Марч-Филлипса на встречу с Уиллисом. Двое мужчин решили вылететь из Лагоса во Фритаун (где сейчас находился адмирал Уиллис), чтобы как можно скорее поговорить с ним лицом к лицу. Время имело решающее значение, если они хотели подготовить все к следующему безлунному периоду, и прикрытие агента W25, Липпетта, их жизненно важного человека в Санта-Исабель, скоро начнет понемногу истощаться. Они вылетели из Лагоса 3 января и прибыли во Фритаун на следующий день.


Адмирал Уиллис провел переговоры с Лаверсачом и Марч-Филлипсом вечером 4 и 5 января. Он знал, что ему придется подчиняться его приказам, но хотел узнать об операции "Почтмейстер", прежде чем окончательно согласиться на нее. Он мог видеть как огромную сложность плана, так и опасности, если он пойдет не так. Королевскому флоту предстояло сыграть важную роль. Их сотрудничество в международном обмане, который должен был последовать за успешным "вырезанием" вражеских кораблей из гавани Санта-Исабель, имело важное значение для операции. План состоял в том, что после захвата вражеских кораблей их отбуксировали в море, подальше от острова Фернандо-По. На расстоянии не менее сорока миль от этого острова они будут "случайно обнаружены" военным кораблем Королевского флота, который официально захватит их в открытом море (вдали от испанской территории) и сопроводит в качестве военных призов в гавань Лагоса. Можно было бы предположить, что немецкое радио сообщило Королевскому флоту о присутствии кораблей в их районе и что военно-морской флот абсолютно ничего не знал о том, как корабли покинули Санта-Исабель, кроме того, что им сообщили экипажи захваченных кораблей.


Лаверсач и Марч-Филлипс сумели убедить Уиллиса в том, что план может сработать. Совещания были продолжительными, но когда они закончились, адмирал Уиллис наконец дал свое согласие на операцию "Почтмейстер". Кроме того, он согласился предоставить корвет Королевского флота, HMS Violet, под командованием лейтенанта Герберта Николаса младшего, для выполнения задачи по официальному захвату герцогини д'Аоста и Ликомбы в открытом море. Позже Лаверсач сообщил: ‘Мы нашли Си-ин-Си и его начальника штаба очень полезными и вежливыми во всех отношениях’.


Адмирал Уиллис также связался и поговорил с генералом Гиффардом и доложил Лаверсачу и Марчу-Филлипсу, что генерал теперь также дал свое согласие на операцию "Постмастер". Очевидно, Гиффард наконец получил телеграмму от 23 декабря, в которой ему предписывалось оказать почтмейстеру любую возможную помощь. Лаверсач попросил еще об одной встрече с генералом Гиффардом, который, как оказалось, сейчас тоже во Фритауне – он очень надеялся, что наконец генерал предоставит ему семнадцать человек, необходимых почтмейстеру. Гиффард согласился встретиться с Лаверсаком и Марч-Филлипсом в тот же вечер, 5 января. Но сразу стало ясно, что генерал Гиффард сильно возмущен тем, что его решение было отклонено. Лаверсух позже сообщил: ‘Слушания были чрезвычайно краткими, и состоялся следующий разговор:


Лаверсух: “Си-ин-Си в Южной Атлантике сообщила мне, что вы в принципе согласились на проведение операций, за что мы благодарны”.


Гиффард: “Я согласился, но, честно говоря, мне не нравится эта схема, и она мне никогда не понравится”.


Лаверсух: “Мне очень жаль это слышать, но спасибо за то, что вы дали свое согласие. Возникает вопрос о персонале. Не могли бы вы помочь нам в этом вопросе? "


Гиффард: "Нет, совершенно определенно– нет. Единственное, что я могу вам предложить, это мои наилучшие пожелания успеха операции ”.


Лаверсух: “Большое вам спасибо, сэр. Спокойной ночи”.


Грубо говоря, генерал Гиффард принял приказ о том, что он не должен блокировать операцию "Почтмейстер", но не был готов сделать что-либо вообще, чтобы способствовать ее успеху. Без сомнения, он полагал, что сможет оправдать свой отказ предоставить кого-либо из своих людей на том основании, что все они были необходимы для выполнения своих обычных обязанностей (в его приказах говорилось: "любая возможная помощь", и он мог утверждать, что это было невозможно). Возможно, он также думал, что, отказавшись поставлять людей, в которых так нуждался Лаверс, он все равно может привести к отказу от плана. Справедливости ради, на генерале Гиффарде лежала большая ответственность за охрану границ Нигерии, Золотого берега, Сьерра-Леоне и остальной части британских западноафриканских колоний. Он, несомненно, был обеспокоен тем, какое влияние операция "Почтмейстер" может оказать на его "соседей" и баланс сил в регионе. Вполне возможно, что он по понятным причинам полагал, что операция не имела реальных шансов на успех и могла привести только к кровавой катастрофе.


Неразбериха и неразбериха в период Рождества и Нового года отняли много времени. Был поздний вечер 5 января 1942 года. До следующего безлунного периода, на который была запланирована операция "Почтмейстер", оставалось несколько дней. Запланированная ночь для рейда была 14/15 января, и операция "Postmaster" должна была покинуть гавань Лагоса за несколько дней до этого. Нужно было еще многое сделать, а времени на это было мало.


Гас Марч-Филлипс и Джеффри Эпплярд о "Деве чести" (любезно предоставлено наследством покойного генерал-майора Губбинса, KCMG, DSO, MC)


Майор Гас Марч-Филлипс, DSO, MBE (любезно предоставлено Клубом спецназа)


Майор Джеффри Эпплярд, ведущий и адвокат (любезно предоставлено Клубом спецназа)


Капитан Грэм Хейс, ведущий (любезно предоставлено Национальным архивом, Кью)


Майор Андерс Лассен, вице-президент, ведущий и два бара (любезно предоставлено клубом спецназа)


Мэтр Андре Дегранж, CGM (любезно предоставлено Национальным архивом, Кью)


Майор Виктор Лаверсач, генерал-лейтенант Британской армии (любезно предоставлено Национальным архивом, Кью)


Капитан Питер Лейк, МС, кавалер Ордена Почетного легиона, Военный крест (любезно предоставлено Клубом спецназа)


Подполковник Леонард Генри "Дисси" Дисмор, OBE, TD (любезно предоставлено Клубом спецназа)


Порт Санта-Исабель, ноябрь 1941 года, фотография вице-консула Мичи с самолета пилота Алакона (любезно предоставлено Национальным архивом, Кью)


Трассировка, показывающая соответствующие здания и объекты на приведенной выше фотографии, подготовленной SOE для брифингов оператора Postmaster (любезно предоставлено Национальным архивом, Кью)


Герцогиня д'Аоста на швартовке перед соборной площадью Санта-Исабель, фотография вице-консула Мичи с самолета пилота Алакона (любезно предоставлено Национальным архивом, Кью)


Трассировка, показывающая соответствующие здания, включая дом капеллана, из которого должен был быть подан важнейший сигнал "Вперед", взята с аналогичной, но некачественной фотографии, подготовленной SOE для брифингов по операции "Почтмейстер" (любезно предоставлено Национальным архивом, Кью)


Фотография герцогини д'Аосты на якоре, скрытно сфотографированная с суши (из коллекции Л. Х. Дисмора в Имперском военном музее)


Морская карта гавани Санта-Исабель с обозначенными глубинами и буксирами "Герцогиня д'Аоста" и "Ликомба" (любезно предоставлено Национальным архивом, Кью)


Карта Западной Африки военного времени (любезно предоставлена Национальным архивом, Кью)


Здание штаб-квартиры SOE, Бейкер-стрит, 64, каким оно является в наше время (частная коллекция автора)


Вставка: Мемориальная доска SOE на Бейкер-стрит, 64 (частная коллекция автора)


Телеграмма М. агенту W.01 (Марч-Филлипс) через агента W4 (Лаверсач), 10 января 1942 г. (любезно предоставлено Национальным архивом, Кью)


Ответная телеграмма W.01 "М", отправленная W4 12 января 1942 года после отбытия операции "Почтмейстер", 12 января 1942 года (любезно предоставлено Национальным архивом, Кью)


"Дева чести под парусом перед войной" (частная коллекция автора, оригинальный источник неизвестен)


Vauxhall Velox 30/98 Tourer, один из самых быстрых автомобилей своего времени. Эпплярд описал тот, который принадлежал Марч-Филлипс, как "потрясающий" (частная коллекция автора, оригинальный источник неизвестен)


Ручной пистолет, "орудие убийства", доступное агентам M, как указано в их секретном каталоге (любезно предоставлено Национальным архивом, Кью)


Взрывающиеся портфели и сигареты, изображенные здесь, были двумя из широкого спектра устройств, предлагаемых агентам M в каталоге. Среди прочего были зажигательные взрыватели для шин, зудящий порошок, подводные плавательные костюмы, автоматы Sten с глушителями и ножи для большого пальца (любезно предоставлены Национальным архивом)


‘М’ с отцом автора, майором Гордоном Леттом, DSO, представляющим SOE в концентрационном лагере Дахау в 1964 году (из частной коллекции автора)


ГЛАВА 16


Последние кусочки головоломки


Необходимо было в спешном порядке принять необходимые меры для операции "Почтмастер". Вопрос о том, кто должен был возглавить рейд, был быстро решен. Не было никаких сомнений в том, что Гас Марч-Филлипс, агент W.01, был вдохновляющим лидером, тип которого редко встречается, и что люди из Maid Honor Force последуют за ним куда угодно. Тем, кто был в Лагосе, казалось неоспоримым, что он был единственным человеком, который возглавлял Postmaster, даже несмотря на то, что в рейде будут офицеры из SOE Lagos, которые были старше его по званию. Майор Лаверсач телеграфировал в Лондон: ‘Мы твердо убеждены, что W01 [Марч-Филлипс] должен быть командиром по следующим причинам: (i) его опыт плавания и общий опыт, которые наиболее ценны в операции такого рода; (ii) персонал Maid Honor является основой всей партии, и они пользуются абсолютным доверием и довериемв нем; (iii) W29 [майор Джон Эйр, старший офицер Лагосской SOE] вызвался действовать под командованием W01 в любом качестве; (iv) с учетом вышеизложенного мы утверждаем, что в корне неправильно меняться, особенно на этом позднем этапе."После телеграммы Лаверсача Гас Марч-Филлипс был утвержден в качестве командующего операцией "Почтмейстер". Было бы глупо, если бы кто-то другой руководил ею. Это было, конечно, то, что М. всегда задумывал.


Лаверсач и Марч-Филлипс вернулись в Лагос утром 7 января 1942 года. Времени оставалось крайне мало. Намеченная дата отъезда подразделения "Operation Postmaster" из Лагоса была назначена на 11 января, и каким-то образом им пришлось найти еще семнадцать надежных людей. Не могло быть и речи о том, чтобы снова отложить операцию. Было важно, чтобы это произошло в безлунный период (в противном случае вход двух буксиров в порт Санта-Исабель был бы легко виден), и если бы этот "интервал" был пропущен, операция потерпела бы значительную дальнейшую задержку. Кроме того, отряд "Горничной чести" уже несколько недель ошивался в Лагосе, и существовал риск, что может стать известно, что они являются силами коммандос. Вокруг всегда были вражеские шпионы.


В Санта-Исабель Липпетту, который сейчас является ключевым игроком, уже пришлось однажды продлить свое пребывание в связи с отменой первоначальной даты 22 декабря. Он сделал это на том основании, что помещение John Holt's в Санта-Исабель нуждалось в некотором ремонте и ремонте, но эта работа не будет длиться вечно, и он не мог снова отложить свой отъезд. Он был забронирован на пароход, чтобы покинуть остров 23 января. Гиз, проведя последнюю разведку, вернулся в Лагос и был готов к отплытию с отрядом Maid Honor.


Страх в последнюю минуту заставил Гиза поспешить обратно в Санта-Исабель. Лейк, недавно прибывший в порт, 7 января телеграфировал Лагосу, что он видел пулеметы, расставленные по всей гавани, что, несомненно, явный признак того, что новости о планируемой операции дошли до испанцев. Гиз вылетел прямо в Дуалу, набил свою дипломатическую сумку газетами, чтобы обеспечить какой-то предлог для поездки в Санта-Исабель, и отправился в Баменду. К счастью, по прибытии он обнаружил, что тревога была ложной – орудия были старыми, их нельзя было подготовить и укомплектовать менее чем за сорок пять минут, и их было бы очень трудно направить на любую цель в гавани. Гиз поспешил обратно в Лагос, чтобы отчитаться соответствующим образом.


Тем временем Лаверсач и Марч-Филлипс решили, что (предполагая, что в Санта-Исабель все хорошо) для операции "Почтмейстер" важно покинуть Лагос, как и планировалось, рано утром 11 января. Они подтвердили, что нулевым часом для рейда на Санта-Исабель будет 23:30 14 января, всего через неделю. Где-то, каким-то образом, семнадцать дополнительных людей просто должны были быть найдены.


Как только они приземлились в Лагосе утром 7 января, Лаверсач и Марч-Филлипс запросили и немедленно получили разрешение на интервью с губернатором Нигерии Его Величества. Сэр Бернард Генри Бурдиллон, родившийся в Тасмании в 1883 году, был самым старшим из трех "тяжеловесов" в этом районе, в возрасте пятидесяти восьми лет. Он вырос в Англии и Южной Африке и окончил колледж Святого Иоанна в Оксфорде в 1906 году. Он поступил на государственную службу Индии в 1908 году и приобрел репутацию превосходного лингвиста. Во время Первой мировой войны он перевелся в армию, дослужившись до звания майора. Он уволился из армии в 1919 году. В 1929 году он перешел на колониальную гражданскую службу, и в свое время был назначен губернатором Уганды в 1935 году, затем губернатором и главнокомандующим Нигерии в том же году. Он был человеком значительного интеллекта и дальновидности и с самого начала поддерживал деятельность SOE в Западной Африке. Вероятно, помогло то, что он был невысокого мнения о генерале Гиффарде.


Во время беседы с губернатором Лаверсач и Марч-Филлипс объяснили проблему персонала и спросили, могут ли они нанять подходящих людей из колониальной службы в Нигерии. Конечно, все они были гражданскими лицами, но у многих был военный опыт того или иного рода. Губернатор сразу согласился и поручил Laversuch подготовить список персонала, который считался подходящим, и представить его на его утверждение. Затем он примет решение о том, можно ли оставить каждого человека на время операции. С помощью Гиза Лаверсач составил список из семнадцати имен. Одиннадцать человек были в Лагосе, шесть - в сельской местности или на границе. Они были отобраны из всех ветвей колониального правительства: четверо были офицерами полиции, трое - из административной ветви власти, трое - из отдела образования, четверо - из Департамента общественных работ и по одному от Land & Survey и бухгалтерии. Март-Филлипсу также нужен был врач на случай несчастных случаев, и он был должным образом выбран. Он был доктором Дж. МакГрегор, старший хирург–специалист в Лагосе, который фактически в настоящее время лечил одного из офицеров SOE, уже участвовавших в операции "Почтмейстер", - энергичный агент W30, капитан Десмонд Лондж.


Мужчины в списке позже были описаны как ‘самые жесткие люди на государственной службе в Нигерии’. Майлз Клиффорд, исполняющий обязанности заместителя главного секретаря губернатора, одобрил каждое имя в списке, оно было передано исполняющему обязанности главного секретаря Хоскинсу-Абрахоллу, который также выразил свою поддержку, а затем отправлено губернатору. Сэр Бернард Бурдийон одобрил все представленные имена.


Бурдийон действовал не просто с энтузиазмом, но и мужественно. Если бы операция "Почтмейстер" пошла не так, как надо, и люди из его колониальной службы были захвачены в плен, тогда он не только подвергся бы значительному международному конфузу, но и почти наверняка его собственная карьера была бы закончена. Лаверсач и Марч-Филлипс в своих последующих отчетах в Лондон должны были подчеркнуть, насколько важной была поддержка Бурдильона.


После составления списка из семнадцати подходящих "любителей" (самому старшему было пятьдесят два года) Майлз Клиффорд отправил каждому из них телеграмму с требованием явиться на собрание по адресу Камерон-роуд, 32, Лагос, в полдень 10 января для получения дальнейших инструкций. Легендой прикрытия было то, что должна была состояться какая-то "вечеринка", и они должны были взять двухнедельный "отпуск". Телеграммы были вежливыми, но твердыми, в то же время ничего не сообщая получателям о том, для чего их собираются попросить стать добровольцами. Именно этот отдел операции "Почтмастер" еще не был официально набран, когда утром 10 января М. отправил свою последнюю телеграмму с добрыми пожеланиями W.01.


Группа была должным образом собрана на Камерон-роуд. Хотя семнадцати мужчинам, по сути, было приказано присутствовать, как только они оказались там, стало ясно, что их статус был исключительно статусом потенциальных добровольцев. Лаверсач и Марч-Филлипс обратились к ним в самых общих чертах, объяснив, что требуются добровольцы для работы военного характера, которая может длиться две недели, будет тяжелой, может быть опасной, получит одобрение Его превосходительства губернатора и будет направлена на содействие военным усилиям. Будут приняты только добровольцы. Для тех, кто хотел отказаться, были организованы приглашения на вечеринку в соседнем клубе Ikoyi, чтобы обеспечить прикрытие для собрания. Каждый мужчина вызвался добровольцем. Затем был поднят тост с шампанским за успех, удачу и благополучное возвращение. Затем добровольцев нужно было одеть в подходящую одежду. Все участники операции "Почтмейстер" должны были носить темную одежду и плимсолы.


Агент W10, Гиз, прокомментировал впоследствии: ‘Ситуация 7 и 8 января была не слишком хорошей... Вопрос о мужской власти выглядел серьезным. Благодаря огромному энтузиазму Его Превосходительства и заместителя главного секретаря Майлза Клиффорда весь вопрос был решен примерно за двадцать четыре часа, и в полдень 10 января на Камерон-роуд, 32, собралось такое отборное сборище головорезов, какое когда-либо видела Нигерия. Ни один из этих добровольцев не имел точного представления о том, что они должны были делать, и предположения варьировались от взрыва объектов в Дагомее до похищения губернатора Виши. Некоторые из них, на самом деле, будучи убеждены, что им предстоит пройти сотни миль, тренировались ходить в толстых ботинках в течение предыдущих двадцати четырех часов. ’


Наконец, Марч-Филлипс собрал все свои силы и был готов к работе. Добровольцы не будут проинформированы до тех пор, пока они не окажутся на борту буксиров и не покинут Лагос. Встреча на Камерон-роуд, 32, продолжалась до вечера, а затем добровольцев небольшими незаметными группами доставили на борт двух буксиров, "Вулкан" и "Нанитон", которые были пришвартованы рядом в доке Апапа в гавани Лагоса.


В 05:30 11 января два буксира вышли в море, а более крупный "Вулкан" буксировал "Нанитон". У них будет четыре дня в море до рейда. Это заняло гораздо больше времени, чем было необходимо для путешествия, но это отражало важность того, чтобы отправление буксиров никак не было связано с нападением в ночь с 14 на 15 января. Это также дало Марчу-Филлипсу время, чтобы дать своим новым людям полный инструктаж по операции и провести тщательную подготовку.


Агент W4, Лаверсач, хотел пойти с ними, но ему было приказано этого не делать. Было сочтено необходимым, чтобы он остался в Лагосе для координации операции и полностью проинформировал как своих местных командиров, так и Лондон о развитии событий. Общая европейская партия, отправившаяся в Санта-Исабель, насчитывала сорок один человек. Одиннадцать человек были из отряда горничной Чести (двое из их общего числа в тринадцать были больны), шестеро были из SOE Lagos (включая Эйра, Дисмора, Лонджа и Гиза), семнадцать были гражданскими лицами из колониальной службы и четверо были из нигерийской морской пехоты. Были также трое испанцев, которых агент W10, Гиз, завербовался в Виктории, Камерун. Все трое служили во Франции (позже в Свободной Франции) Иностранный легион, но когда Гиз наткнулся на них, они уволились из этого подразделения и искали действия. 17 октября 1941 года Гиз доложил W: "Мне пришло в голову, что они могут пригодиться вам позже – по крайней мере, темной ночью они могли бы ответить на вызов с правильным акцентом. Они готовы на все, а один из них ранее был инженером и уличным бойцом. ’ В записях ГП их имена не указаны. Их называют (и, очевидно, были) ‘очень дружелюбными’ испанцами. Они были очень нужны бойцам, и, как предположил Гиз, их присутствие на кораблях могло помочь поддержать блеф, что затемненные "Вулкан" и "Нанитон" были испанскими судами, если потребуется идентификация в порту Санта-Исабель. Принимая во внимание их прошлое в Иностранном легионе, представляется весьма вероятным, что они в конечном итоге сыграли какую-то роль в рейде.


В дополнение к европейцам на каждом из двух буксиров был полный комплект чернокожих африканских кочегаров и триммеров. Эти люди столкнутся со многими из тех же физических опасностей, что и их европейские товарищи по путешествию.


Теперь все было готово. Корабли будут нести с собой ожидания всех на борту, W4 в Лагосе и Военного кабинета М. и Черчилля далеко в Лондоне. На W.01 и его людей также легло тяжелое бремя осознания того, что если все пойдет не так, последствия могут быть катастрофическими не только для них самих, но и для их страны. Вооруженный словами последней телеграммы М.: ‘Удачной охоты. Я уверен, что вы будете проявлять максимальную осторожность, чтобы обеспечить и избежать последствий. Желаю удачи вам и всем Maid Honor и другим", Марч-Филлипс и "Операция почтмейстер" вышли из относительной безопасности гавани Лагоса в неизвестность.


ГЛАВА 17


История прикрытия


После того, как было решено, что операция "Postmaster" будет продолжена, необходимо было на высоком уровне рассмотреть международный шторм, который, несомненно, последует за захватом "Герцогини д'Аосты" и "Ликомбы" в нейтральных водах. Последствия были неизбежны, в частности, со стороны испанцев и, конечно же, со стороны немцев и итальянцев. Британский посол в Мадриде был особенно чувствителен к потенциальным последствиям любых действий, затрагивающих нейтральные воды Испании – и это понятно, поскольку он был бы первой мишенью любого возмущения. До тех пор, пока Гитлер не повернулся против России в июне 1941 года, считалось, что нападение на Португалию неизбежно, и что Испания может быть завербована, при необходимости, путем вооруженного убеждения, в альянс Оси. Целью было бы захватить Гибралтар и перекрыть Средиземное море для всего судоходства союзников. Даже после начала российской кампании эта угроза, хотя и уменьшилась, оставалась.


Послом Великобритании в Испании в то время был очень опытный политик и специалист по международным делам сэр Сэмюэл Хоар, которому тогда был шестьдесят один год. Хоар много лет был членом парламента от Челси и занимал посты министра внутренних дел и министра иностранных дел в консервативных правительствах 1930-х годов. Он был близким союзником Невилла Чемберлена, и когда Черчилль сменил Чемберлена в мае 1940 года, Хоар потерял свое место в кабинете. В августе 1940 года он был назначен британским послом в Мадриде, и его конкретной задачей было не допустить Испанию к войне. Очевидно, он стремился предотвратить любые ненужные провокации. 8 января 1942 года Хоар телеграфировал, что он очень хотел бы помочь в любом предприятии, но считает своим долгом указать на необходимость проявлять большую осторожность, чтобы избежать любого инцидента, который может нанести ущерб правительству Его Величества в Испании. В этом случае, похоже, Хоару ничего не сообщили о запланированной акции до тех пор, пока она не состоялась.


9 января 1942 года W4 телеграфировала в Лондон с подробностями плана, согласованного с адмиралом Уиллисом по вмешательству HMS Violet и формальному захвату вражеских кораблей, а также с предложением о возможной кампании дезинформации и сокрытия. Секретность оставалась важной, и действовала строгая политика ‘нужно знать’.


HMS Violet должен был покинуть Лагос с призовым экипажем на борту, оправданием для этого было то, что у нее был приказ забрать буксир из Дуалы. Лейтенант Николас и его команда ничего не знали об операции "Почтмейстер" на этом этапе. Оказавшись в море, Николас вскрывал запечатанный конверт, содержащий его настоящие приказы и необходимые инструкции относительно операции. Затем W4 организует получение фиктивного радиосообщения из Калабара, Нигерия, в котором говорилось бы о неопознанных судах в этом общем районе, и HMS Violet получит инструкции приступить к установленной позиции для расследования. Там она найдет герцогиню д'Аоста и Ликомбу. Только ее капитан знал, что все это обман, HMS Violet пройдет полную тренировку по выявлению и посадке своих призов и доложит на базу обычным способом. Затем призы будут доставлены в Лагос под конвоем, с призовым экипажем на борту.


Очевидно, что как только "Герцогиня д'Аоста" и "Ликомба" будут захвачены, экипажу HMS Violet станет совершенно ясно, что два корабля уже были в британских руках, но, по крайней мере, секретность будет сохраняться до самого последнего момента, и число тех, кто знал, что на самом деле происходит, будет сохраненодо минимума. История прикрытия была разработана, чтобы действовать не только во вражеских и нейтральных странах, но и на умы значительного большинства британских и союзных войск. Очень немногие когда-либо узнают правду.


Конечно, история прикрытия должна была состоять из двух частей: первая – сохранить секретность, пока корабли не окажутся в безопасности в официальных британских руках; вторая - успокоить неизбежный международный протест после этого. Что касается второй части, истории прикрытия после захвата, W4 предложил представить, что экипажи вражеских кораблей взбунтовались из-за местных условий и отсутствия оплаты в Санта-Исабель и покинули гавань своим ходом, направляясь в вишистский французский порт Котону. Впоследствии они были перехвачены британским военным кораблем и сдались без борьбы. Объявление будет сделано вечером того дня, когда состоялась связь с HMS Violet. Запланированное время для этой связи было 14.00 часов 15 января 1942 года. W4 отправил бы простое сообщение "Postmaster успешно", и это вызвало бы в течение нескольких часов запуск обложки.


W4 предложила, чтобы Би-би-си передала историю обложки в виде пресс-релиза, основанного на коммюнике Адмиралтейства, на испанском, португальском и английском языках. Он согласился с тем, что испанские власти вряд ли поверят этой истории, но предположил, что они, возможно, захотят принять ее, чтобы избежать конфуза. М. и его секретная служба полагали, что Испания на самом деле не хотела вступать в войну, поскольку она все еще оправлялась от своей собственной разрушительной и недавней гражданской войны.


Очевидно, что Лондон был чрезвычайно чувствителен к опасности негативной международной реакции. М. был вовлечен на министерском уровне, и, поскольку Королевский флот должен был "захватить" два корабля в международных водах, и поэтому любое коммюнике должно было исходить от них, адмирал Годфри должен был доработать и утвердить легенду прикрытия. Годфри передал сводку своему помощнику, доверенному командиру Яну Флемингу, и 10 января 1941 года Флеминг получил инструкции, как устные, так и письменные. Письменная инструкция все еще существует. Это от кого-то, кто называет себя D / Q.9., и читает:


Дорогой Флеминг,


Это для подтверждения нашего устного соглашения, достигнутого сегодня, и для того, чтобы предоставить вам полную информацию о планируемой операции... [затем излагается краткое изложение оперативного плана]. Я понимаю, что вы заранее договоритесь о том, что, как только будет получен сигнал, сообщающий об успешном завершении операции, Адмиралтейство опубликует для Би-би-си и прессы коммюнике в соответствии с прилагаемой историей, и что это сообщение будет оформлено так, чтобы Би-би-си и прессапоймут, что это определенная просьба со стороны Адмиралтейство, что этой истории будет уделено внимание, особенно через такие средства массовой информации, которые дойдут до испанского правительства... Я дал самое торжественное обещание, что в этом вопросе не будет никакой опасности промаха, поэтому я был бы очень признателен, если бы вы подтвердили мне 14th что все готово.


Агент W4, предложенная Лаверсаком легенда прикрытия была приложена к инструкции.


Ян Флеминг, надежная пара рук, стремился улучшить и усовершенствовать предложенное Лаверсаком коммюнике. Он должным образом представил первоначальный проект, который гласил:


Корабли стран Оси перехвачены у побережья Западной Африки


Сегодня вечером Адмиралтейство объявило, что сегодня рано днем военно-морской патрульный корабль перехватил у побережья Западной Африки два судна Оси, экипажи которых взбунтовались и пытались добраться до французского порта Котону Виши. Ни одно из этих судов, грузовое судно водоизмещением около 8000 тонн и буксир водоизмещением 200 тонн, не предприняло никаких попыток оказать сопротивление захвату. Один из членов экипажа заявил, что корабли находились в испанских территориальных водах с 1939 года, и объяснил, что из-за неудовлетворенности условиями их жизни и отсутствия оплаты они решили воспользоваться отсутствием своего старшего офицера, чтобы поднять скорость и выйти в море под покровом темноты.


Эта история проливает интересный свет на низкое состояние боевого духа стран Оси за рубежом, а также еще раз подчеркивает неослабевающую бдительность Королевского флота.


Таким образом, предложенное Флемингом коммюнике достигло бы двух целей: дезинформации для сокрытия британского рейда на Фернандо По и хорошей пропаганды в отношении бдительности Королевского флота в Южной Атлантике. Тот факт, что это было бы полной бессмыслицей, похоже, никого не беспокоил с британской стороны. Единственный вопрос, который беспокоил кого-либо по поводу творческого письма Флеминга, заключался в том, поверят ли ему.


Содержание предлагаемого пресс-релиза было одобрено Адмиралтейством, но затем должно было быть рассмотрено Министерством экономической войны (MEW), департаментом Хью Далтона. 12 января на встрече высокого уровня в MEW были высказаны некоторые оговорки. Несмотря на то, что Адмиралтейство согласилось с коммюнике Флеминга (которое на самом деле было всего лишь вопросом одобрения Годфри работы своего помощника), MEW нервничал. Глэдвин Джебб, заместитель госсекретаря Далтона, впоследствии составил меморандум, в котором выразил мнение, что это был бы более мудрый курс,


Адмиралтейству просто объявить, по получении телеграммы, в которой говорится: "Почтмейстер успешно", что два судна Оси были перехвачены у Фернандо-По при необычных обстоятельствах, и что дальнейшее заявление будет опубликовано позже. Это заставило бы испанцев раскрыть свои карты, и тогда у нас было бы больше возможностей для последующего заявления в свете того, что они сказали (если они что-нибудь сказали). Возможно, например, что, хотя наши люди были уверены, что у испанцев нет доказательств, они, в конце концов, могут обладать некоторыми, и это будет поэтому с нашей стороны было бы неразумно рассказывать о "мятежных итальянских экипажах", когда испанцы могли доказать, что они вовсе не были мятежниками. Мы также, вряд ли нужно говорить, много размышляли над проблемой того, что нам делать в случае неудачи Postmaster или частичной неудачи, и пришли к выводу, что на самом деле невозможно представить историю, охватывающую каждую ситуацию заранее, и что, если подойтипо мнению испанцев, Министерство иностранных дел должно просто сказать, что проводится расследование. Если случится худшее (например если бы наши люди остались позади или наш буксир застрял в грязи), мы предполагаем, что у правительства Его Величества всегда была бы возможность в конце концов заявить, что в ходе расследования они обнаружат, что "безответственные элементы" действительно предприняли попытку вывести два корабля, и что дисциплинарныепротив этих безответственных элементов будут приняты меры.


Наконец, в случае успешного вывода двух кораблей, но, тем не менее, у испанцев есть неопровержимые доказательства того, что операция была делом рук британских агентов, мы всегда можем, в качестве последнего средства, вернуть их обратно.


Таким образом, на самом высоком уровне беспокойство вызывал не факт нарушения международного права, нарушения нейтралитета и лжи, а опасность быть пойманным на этом. Последнее замечание Джебба о том, что правительство Его Величества может вернуть корабли, если его поймают, напоминает школьника, который пытается положить конфеты, которые он украл, обратно в банку.


Далее Джебб выразил уверенность в том, что такой ситуации на самом деле не возникнет, и что операция будет успешной, и, наконец, прокомментировал: "В любом случае, видя, что испанцы ведут себя совершенно не нейтрально в отношении дозаправки немецких подводных лодок,Я не думаю, что правительству Его Величества обязательно нужно ставить себя в известность, даже если им приходится говорить о ”безответственных элементах". ’


Сомнения Глэдвина Джебба по поводу истории прикрытия понятны. Конечно, последнее, что правительство Его Величества хотело сделать, это сделать официальное объявление, которое было доказуемо ложным. Если бы все пошло не так, и отряд "Горничной чести" был пойман, британское правительство отрицало бы ответственность за рейд до тех пор, пока они думали, что им сойдет с рук такое отрицание. Британское правительство предпочло бы оставить Марч-Филлипса и остальную часть его отряда "Мэйд Хонор", людей из нигерийской морской пехоты и гражданские лица колониальной службы, брошенные на произвол судьбы, несмотря на реальную возможность того, что им просто присвоят статус пиратов или шпионов и могут расстрелять на месте. Только если будет доказана связь с Британией, правительство будет вынуждено признать правду, и даже тогда акция будет охарактеризована как несанкционированная и чрезмерно восторженная, действие безответственных элементов. Конечно, никогда не будет признано, что операция "Почтмейстер" была тщательно спланирована, рассмотрена и одобрена на самом высоком уровне.


В меморандуме Caesar от 11 января под заголовком "Записка о проблеме последствий" уместно сказано: "Возможно, не будет неуместным отметить, что одной из главных причин создания SOE была желательность организации, действия которой могли быть отвергнуты правительством Его Величества.’


Одна удача действительно улыбнулась SOE и Operation Postmaster. Пока Лаверсач и Марч-Филлипс отсутствовали во Фритауне, агент W10, Гиз, находился в Санта-Исабель. К Гизу обратился там сеньор Авенданьо, президент Испанской торговой палаты, у которого, как полагали, были хорошие связи в Испании и который, как было известно, имел большое влияние на Фернандо По. Он вручил Гизу письмо, которое просил Гиза, британского дипломатического курьера, передать его лордам и хозяевам. Содержание письма, должным образом переведенное, достигло Лондона по телеграфу из Лагоса 5 января 1942 года: "В случае вторжения немецких войск на полуостров (материковая Испания), я считаю, что в течение двадцати четырех или сорока восьми часов после того, как этот факт станет известен, или, самое позднее, сорок...через восемь часов мы должны получить английскую помощь в Фернандо-По, чтобы предотвратить переход этой колонии в руки немцев. Если эта помощь будет оказана, следует четко понимать, что суверенитет Испании будет уважаться. ’


В своем сопроводительном отчете Гиз добавил, что у Фернандо По было сильное чувство, что Испания будет вовлечена в войну через немецкую агрессию в течение месяца или двух. Лондон был в восторге. Внутренний меморандум от 7 января комментирует: ‘Это своевременное сообщение, поступившее как раз перед нашей операцией. В случае возникновения каких-либо проблем мы можем теперь, если необходимо, сказать, что мы предпринимали шаги для обеспечения того, чтобы остров не попал под контроль Германии. Если бы мы оставили два корабля в гавани, они помогли бы государственному перевороту. ’


По сути, сеньор Авенданьо подарил британскому правительству возможный ‘план Б’. Если все пойдет совсем не так, и если станет известно о соучастии британского правительства, можно будет сказать, что они, в конце концов, действовали только в интересах местных испанских граждан на Фернандо По, и письмо может быть использовано для подтверждения этого.


Лондон подумал, что эта новость может помочь губернатору Нигерии сэру Бернарду Бурдильону. В меморандуме продолжается: "Я не знаю, стоит ли вкладывать эту мысль в голову его превосходительства, тем более, что у него могут быть немного трудные времена с его GOC [Гиффардом] и C в C [Уиллисом], которые, похоже, мучаются совестью до прискорбной степени’. SOE хорошо знали о давлении, которому мог подвергнуться губернатор Бурдильон, предоставив им свою безоговорочную поддержку и, что наиболее важно, семнадцать своих самых стойких людей.


Были подготовлены обложки. Министры правительства были проинформированы. Отряд "Дева чести" и операция "Почтальон" находились в открытом море. Осталось завершить только последние приготовления к их прибытию в Санта-Исабель.


ГЛАВА 18


Заключительная подготовка в Санта-Исабель


Джи Эм Марч-Филлипсу и его отряду горничной Хонор, несомненно, очень повезло, что у секретной службы М была такая хорошая команда, работающая на них над Фернандо По. Точно так же, как Ян Флеминг показывает, что его герой 007 полагается на эффективных местных агентов, чтобы подготовить путь для своих миссий, так и Силы Девы Чести полагались на своих выдающихся местных агентов, Гиза, Липпетта и неофициального агента вице-консула Мичи, на Фернандо По. Как позже выразился опытный сержант-майор роты Том Винтер, "проделанная подготовительная работа была действительно чем-то особенным’. Винтер особенно высоко оценил усилия Гиза по получению измерений важнейших якорных цепей, приготовления, которые Липпетт сделал для вечеринки, и "старомодный" сигнал, который был организован, чтобы указать Maid Honor Force, что пришло время войти в гавань (см. Ниже).


Работы в Санта-Исабель продолжались после того, как 11 января силы "Мэйд Хонор" и "Operation Postmaster" отправились в плавание, вплоть до их прибытия в порт Санта-Исабель. Ричарду Липпетту, покинувшему Лагос после своего брифинга в начале декабря, нужно было многое уладить. Он вернулся в Санта-Исабель позже, чем предполагалось, 18 декабря, так что, к счастью, дата операции 22 декабря к тому времени была отменена. Однако отсрочка означала, что Липпетту пришлось провести на острове еще какое-то время. Он приказал провести ремонтные работы в помещении Джона Холта в Санта-Исабель, чтобы дать ему повод остаться. Липпетту пришлось изыскивать дополнительные средства для этой работы, и в свое время прибыло 10 000 песет, официально отправленных Джоном Холтом, фактически от SOE. План состоял в том, что после завершения рейда Липпетт останется на острове только до тех пор, пока это будет необходимо, чтобы отвести подозрения, а затем покинет Фернандо-По ради безопасности Британской Нигерии.


Находясь в Лагосе, Липпетт снял значительную сумму наличных в песетах, а также купил ряд подарков. Последние он мог бы раздать членам своей сети под предлогом того, что это рождественские подарки, в своей роли состоятельного и щедрого человека – на самом деле они послужили бы смазкой для ладоней. Деньги предназначались для финансирования диверсионной группы в ночь налета. Перенесенная дата 14/15 января дала Липпетту больше времени для совершенствования его организации, но имела явный недостаток в том, что он находился вне сезона рождественских вечеринок, когда другая вечеринка не вызвала бы комментариев. Вечеринка в середине января была бы более заметной.


Главная трудность заключалась в том, как Липпетту организовать вечеринку, не раскрывая своих рук, и как убедить итальянцев на "Герцогине д'Аоста" и немцев на борту "Ликомбы" принять приглашения. План Липпетта состоял в том, чтобы убедить некоторых из его новых испанских друзей устроить вечеринку для него. Он также решил, что должно быть две вечеринки – одна в рождественский период, а другая в ночь рейда. Первый был бы обычным сезонным жестом, и, конечно, ничего не случилось бы с герцогиней д'Аоста или Ликомбой, пока это продолжалось. Это также будет пробный запуск, чтобы посмотреть, кого можно убедить прийти, и как все прошло. При условии, что первая вечеринка прошла успешно, это будет хорошим поводом для второй вечеринки в январе под лозунгом "это было весело, почему бы не повторить’.


Один из новообретенных друзей Липпетта, Абелино Зорилла, помощник менеджера хозяйственного магазина, был выбран Липпеттом для организации вечеринок для него. Липпетт хорошо ладил с Зориллой и считал его анти-фалангистом, поэтому не симпатизировал немцам на острове. Он сказал Зорилле, что к нему обратилась судоходная компания в Лагосе по поводу развлечения офицеров и солдатГерцогиня д'Аоста в рождественский период, и поскольку международные судоходные компании испытывали значительную симпатию к трудностям, с которыми их суда сталкивались в океанах во время войны, владельцы не хотели, чтобы экипаж герцогини чувствовал себя заброшенным в это их второе Рождество в Санта-Исабель.


Липпетт далее объяснил, что он сам не может быть замечен в том, что он открыто развлекает вражеских моряков – его консульство сообщит о нем, и у него будут большие неприятности. Поэтому он просил Зориллу позаботиться об этом за него с помощью денег, которые он, Липпетт, предоставит. Зорилла согласился помочь с проектом и сказал, что он попросит пилота губернатора Алакона и доктора Сола помочь ему. Было важно, чтобы приглашения исходили от правильных людей. Липпетт фактически уже заплатил Alacon 5000 песет (за фотографии гавани), и Alacon был нанят для организации первой вечеринки. Липпетт подарил доктору Соле золотой браслет, который он купил в Лагосе, номинально в качестве рождественского подарка для своей жены, и он тоже согласился присутствовать на вечеринке.


Намерение состояло в том, чтобы пригласить офицеров обоих кораблей вместе с несколькими членами местной немецкой и итальянской общины. Экспедитор был назначен номинальным ответственным за "Герцогиню д'Аосту", пока она оставалась в Санта-Исабель. Это был немец по имени Генрих Лур, который жил со своей женой в городе. Он, по-видимому, был довольно богат и описан как тщеславный человек с очень высоким мнением о себе. Говорят, что он также был агентом местной нацистской партии.


Герр Лур уже пригласил офицеров герцогини д'Аосты на ужин в свой дом в канун Рождества, поэтому первая ‘приманка’ Липпетта была устроена вечером 27 декабря. Зорилла выполнял свои задачи чрезвычайно хорошо и сумел обеспечить присутствие ряда ведущих представителей местного европейского сообщества. Пилот Алакон и доктор Сола, конечно, были там, как и герр и фрау Лур. На борту присутствовали тридцать человек, включая всех офицеров "Герцогини", а для тех, кто не мог покинуть корабль, на борт было отправлено большое количество вина, виски и бренди. Команда, по-видимому, сильно напилась, а некоторые все еще были пьяны на следующий день. Герр Шпехт, капитан "Ликомбы", не присутствовал.


Вечеринка проходила на верхней террасе ресторана казино, с которой открывался прекрасный вид на гавань. Она продолжалась до 04:00 28 декабря и имела большой успех.


Пилот Алакон номинально был ведущим на этой первой вечеринке, и Липпетт дал ему деньги, чтобы заплатить за нее, но тщательное манипулирование процессом со стороны Зориллы оставило у многих впечатление, что на самом деле вечеринку устраивал Лур. Когда подошло время оплаты счета, Зорилла придумал предлог, чтобы уйти пораньше, и, отведя Лура в сторону, спросил его, не будет ли он достаточно любезен, чтобы разобраться со счетом. Каким-то образом ему удалось организовать передачу 2000 песет из Алакона в Лур. Герр Лур, каким бы тщеславным он ни был, был только рад помочь и убедиться, что люди заметили, что именно он дал деньги ресторану на оплату счета, в результате чего многие подумали, что Лур финансировал вечеринку. Ричарда Липпетта, конечно, там не было, и он отправился спать в отель в свое обычное время. Никто не подозревал, что именно Липпетт заплатил за их развлечения из средств SOE. Это был шедевр манипуляции.


Как один из немногих британских граждан на острове, Липпетт не увидел ничего подозрительного в посещении британского консульства, которое находилось недалеко от отеля Монтильи, где он жил. Он делал это регулярно. Он также взял за привычку каждую неделю читать урок на воскресной службе в британской церкви в Санта-Исабель. Поэтому у него было много возможностей общаться с другими агентами госпредприятия на острове, когда ему было нужно, а также со многими нигерийскими работниками на плантациях, которые посещали церковь, некоторые из которых были на его жалованье.


В конце декабря Гиз, W10, вернулся на остров, а Годден, W51, был назначен в консульство в качестве временной замены Мичи. Лейк, W53, прибыл 6 января 1942 года. Липпетт мог поддерживать связь с любым из них, не вызывая подозрений. После успеха первой партии в декабре он ждал окончательных инструкций, подтверждающих рейд в ночь с 14 на 15 января. Тем временем итальянские офицеры "Герцогини д'Аосты" были настолько довольны гостеприимством, оказанным им в ресторане казино, что 6 января устроили ответную вечеринку на корабле. Некоторые гости отметили, что большая часть закусок, по-видимому, состояла из вина и спиртных напитков, которые были доставлены на борт в качестве подарка 27 декабря.


Когда в конце концов до Липпетта дошла весть о том, что рейд определенно состоится в ночь с 14 на 15 января, он смог привести в действие вторую фазу своего плана. Опять же, он использовал Зориллу для организации и использовал свою изобретательность, чтобы скрыть личность настоящего хозяина вечеринки. Очевидно, что ресторан Казино не мог быть использован снова, поскольку с его террасы открывался прекрасный вид на гавань, где должно было происходить действие. Зорилла (предположительно, по просьбе Липпетт) попросила фрау Лур помочь ей найти подходящий ресторан, который был бы менее "заметным’. ‘Заметный’ для фрау Лур, вероятно, означало место, менее людное, чем терраса казино, – где гости могли напиваться до бесчувствия до четырех часов утра, не привлекая внимания. Для Липпетта, конечно, это означало, что он должен находиться где-нибудь подальше от гавани, в надежде, что любое действие в бухте во время их обеда может остаться незамеченным.


Фрау Лур должным образом придумала, по ее мнению, подходящий ресторан "Валенсия". На ночь на 14 января было забронировано место, и приглашения были разосланы. С участием фрау Лур впечатление, что ее муж Генрих был настоящим хозяином на первом званом обеде, усилилось. Чтобы помочь делу, фрау Лур нанесла личный визит своему соотечественнику, капитану Шпехту, на лайнере "Ликомба" и убедила его принять приглашение. В этом случае все восемь офицеров "Герцогини д'Аосты" согласились, как и оба офицера "Ликомбы". С точки зрения Липпетта, это должен был быть ‘аншлаг’.


Зорилла, очевидно, быстро понял, что происходит что-то важное. Как анти-фалангист, он не испытывал симпатий ни к гитлеровской Германии, ни к Италии Муссолини, которые оказывали военную поддержку Франко во время гражданской войны в Испании, и, очевидно, Липпетт завоевал его личную дружбу. Зорилла был рад помочь англичанину, которому нравились испанцы, хитростью против фалангистов, немцев и итальянцев. Тем не менее, со временем Зорилла начал немного беспокоиться о своей собственной безопасности. За несколько дней до во время второго ужина он спросил Липпетта, не подвергает ли он себя опасности, помогая организовывать вечеринки, добавив, что если да, то в подходящее время он готов покинуть Санта–Исабель на каноэ и попытать счастья в Нигерии. Такой переход был несколько рискованным, но его можно было осуществить, наняв местное каноэ и команду. Липпетт был удивлен, что этот вопрос не прозвучал раньше. Он не мог сказать Зорилле, что опасности нет; также ему пришло в голову, что если Зорилла действительно тайно покинет остров после второй партии, это может принести определенные преимущества ему и другим агентам SOE на Фернандо По.


Липпетт обсудил это с агентом W51, Годденом, в консульстве. Липпетт считал, что Зорилла был надежным союзником. Он проверил и перепроверил свою добросовестность, и, как он сказал Годдену и в более позднем отчете, Зорилла прошел все испытания с честью. Липпетт чувствовал, что если он подтвердит подозрения Зориллы, Зорилла оставит это дело при себе, сдержит свое слово и исчезнет с острова после вечеринки. Липпетт не думал, что будет очень полезно для Зориллы или для него самого, если Зорилла останется в Санта-Исабель после рейд состоялся, когда испанские власти неизбежно провели бы тщательное вскрытие. Званый ужин, на который забрали офицеров с кораблей, должен был вызвать подозрения. Чтобы избежать подтверждения каких-либо подозрений в том, что британцы несут ответственность за налет, самому Липпетту придется остаться на Фернандо-По в обычном режиме, по крайней мере, на короткое время. Но если Зорилла сбежит, он вполне может оказаться полезным козлом отпущения для таких, как Липпетт, которые остались. Палец подозрения будет направлен на испанца, выступающего против фалангистов. Липпетт и Годден решили, что для всех будет выгодно убедить Зориллу уйти.


Поэтому был согласован план, согласно которому Зорилла должен тайно покинуть остров на каноэ, как только вечеринка будет в самом разгаре. Липпетт рассказал об этом Зорилле, но не объяснил ему, почему это было необходимо. Зорилла, со своей стороны, не спрашивал, но сказал Липпетту, что он примет собственные частные меры, чтобы исчезнуть, когда придет время. Он добавил: "Причина, по которой я помогаю вам, заключается в том, что я уверен, что британцы выиграют войну, и испанскому правительству придется смениться. Когда это время придет, я вернусь в Испанию в лучшем положении, чем занимал раньше. Я помогу своей стране больше, чем работая помощником управляющего хозяйственным магазином здесь, в Санта-Исабель ". К сожалению для сеньора Зорильи, его вера в скорое падение генерала Франко и его фалангистской партии оказалась неуместной. Франко правил Испанией в течение многих лет после Второй мировой войны и оставался у власти до своей смерти в 1975 году.


Английского капеллана, преподобного Маркхэма, убедили на короткое время покинуть Фернандо По, чтобы посетить Церковный синод, который проходил в Калабаре, Нигерия. Секретная служба М. считала, что рейд может привести к репрессиям в Санта-Исабель против небольшой британской общины, и что Маркхэм, как протестант, может оказаться популярной мишенью. Кроме того, несомненно, следует помнить, что он посетил герцогиню д'Аосту под слегка фальшивым предлогом, когда команда устраивала вечеринку в прошлом году. Но была и более насущная причина, по которой Секретная служба М. хотела убрать преподобного с дороги. Его дом находился в отличном месте с видом на гавань, и было решено, что его следует использовать в качестве сигнального пункта для информирования британских кораблей о том, что они должны войти в гавань. Операция "Почтмейстер" была снабжена фотографиями и планом, на котором был четко показан дом Маркхэма, где они должны искать сигнал "все чисто". Но если вражеские глаза заметят сигнал, было бы предпочтительнее, чтобы преподобный Маркхэм находился подальше от острова.


Когда операция "Постмастер" вышла в море рано утром 11 января, диверсия была на месте, и все выглядело настолько хорошо, насколько это было возможно для успеха предприятия. Однако судьбе было угодно поставить на пути почтмейстера столько препятствий, сколько она могла. 12 января владелец ресторана Valencia отменил бронирование на званый ужин, потому что его жена заболела. Внезапно тщательно разработанный план отвлечения внимания рассыпался на куски.


Липпетт, без сомнения, уже испытывал значительный стресс, когда приближалась ночь предполагаемого налета. Многое могло пойти не так, и он сам столкнулся со многими опасностями. Но новость о том, что "Валенсия" отменила рейс всего за два дня до вылета, стала для меня ударом молота. Городок Санта-Исабель был небольшим, и в нем было не так много заведений, способных организовать прекрасный ужин для большой компании, особенно за два дня. Липпетт знал, что единственной реальной альтернативой "Валенсии" на этом позднем этапе было возвращение в ресторан казино на террасе с видом на гавань.


Самой важной задачей Липпетта было вывести офицеров с их кораблей в ночь на 14 января. Таковы были его приказы, и, как сказал ему Лаверсач во время его последнего визита в Лагос, 65 процентов шансов на успех рейда зависели от его выполнения. Липпетт не знал подробностей, но у него не осталось никаких сомнений относительно важности его отвлекающей уловки. Перенести вечеринку в ресторан Казино (где предыдущая имела такой успех) казалось ему единственным вариантом. По крайней мере, офицеры будут вдали от своих кораблей. Но что, если они заметили, что происходит в гавани внизу? Или слышали что-нибудь о рейде на относительно небольшом расстоянии между террасой и кораблями? Будем надеяться, что если бы они это сделали, им потребовалось бы, по крайней мере, некоторое время, чтобы что-то с этим сделать. Возможно, избыток алкоголя может ослепить их от происходящих действий или сделать их неспособными к эффективному реагированию. Кроме того, когда на острове погаснут огни, при отсутствии луны в гавани будет темно, и движение рейдеров будет трудно разглядеть.


Липпетт принял решение перенести вечеринку в казино и надеяться на лучшее. Он также решил разработать план рассадки для ужина, чтобы все офицеры с "Герцогини д'Аосты" и "Ликомбы" сидели спиной к гавани. Если бы по другую сторону стола были симпатичные дамы, надеюсь, они бы удовлетворились тем, что посмотрели в ту сторону, а не повернулись к морю. Офицеры провели бы достаточно времени на своих кораблях, глядя на гавань, и, несомненно, были бы только рады взглянуть на что-нибудь более привлекательное. С другой стороны, что произойдет, если кто-то напротив них, с видом на гавань, увидит, что происходит что-то странное, и доведет это до сведения офицеров? Большинство гостей сочувствовали бы интересам Германии и Италии, а не Британии. Возможно, если бы он мог обеспечить, чтобы терраса продолжала быть очень ярко освещенной после отключения электричества в городе где-то после 23:00, как обычно, тогда гости потеряли бы ночное зрение и не увидели бы ничего, что происходило в темноте гавани под ними.


В одном отчете SOE говорится, что часть денег, выделенных на отвлечение внимания, оказалась в кармане владельца местного борделя. Трудно представить, что миссис Лур была готова к тому, чтобы такие дамы легкого поведения были ее компаньонками за ужином, поэтому, если Липпетт и Зорилла нанимали проституток, это должно было быть сделано с целью заставить некоторых итальянских и немецких офицеров покинуть террасу на некоторое время во время или после вечеринки. Возможно, неудивительно, что местоположение городского борделя не обозначено на картах и фотографиях, подготовленных для "Операции Почтмейстер", но Санта-Исабель был очень маленьким городом, и он не мог быть далеко от казино. Без сомнения, у гостей мужского пола на вечеринке была бы возможность заскочить в гости к местным дамам, особенно если бы платил кто-то другой.


Обдумывая все эти и другие возможности, Липпетт передал необходимые инструкции Зорилле о том, что место проведения следует изменить на ресторан-казино. Затем он тщательно составил план рассадки гостей и без объяснений передал его Зорилле, чтобы тот проник в ресторан, готовый к ужину. Липпетт также предпринял шаги для обеспечения того, чтобы огни Санта-Исабель погасли как можно раньше в ночь с 14 на 15 января. Среди "рождественских подарков", которые он привез с собой из Лагоса, были кольцо с бриллиантом и часы. Они предназначались для жены главного электрика электростанции Санта-Исабель. Зорилла снова выступил в роли посредника и доставил подарки. У этой прекрасной леди был поклонник, один из сотрудников электростанции, который должен был дежурить в ту ночь. Она гарантировала, что поклонник отключит ток в нужное время. История не говорит нам, какую причину привел Липпетт (через Зориллу) для того, чтобы убедиться, что свет выключен. Поскольку в деле была замешана дама, возможно, предлогом послужило романтическое свидание, которое легче осуществить в темноте.


Вечером 14 января компания из двадцати пяти человек села ужинать в ресторане Casino Terrace. С "Герцогини д'Аосты" прибыли восемь офицеров, в том числе исполняющий обязанности капитана Умберто Валле и первый помощник Антонио Буссани. Двое прибыли с "Ликомбы", включая капитана Шпехта. И снова, среди гостей, конечно, не было Ричарда Липпетта. Зорилла присутствовал в начале, чтобы убедиться, что вечеринка идет полным ходом и алкоголь льется рекой. Тщательно подготовленный план рассадки был принят всеми гостями без возражений, так что, когда они садились, все офицеры стояли спиной к своим кораблям и к гавани. В конце концов, Зорилла извинился примерно в 22:00 и ускользнул. Больше его на острове не видели. Он сделал все, о чем просил его Липпетт, и не пытался сбежать, пока все не было на месте и шло гладко. Как и ожидалось, его отсутствие оказалось очень полезным для Липпетта после рейда. Очевидно, званый ужин снова имел большой успех, и было выпито много алкоголя. Гости были настолько поглощены приятной компанией, что никто по обе стороны стола не обратил никакого внимания на гавань, которая лежала под ними. Вынужденная авантюра Липпетта, казалось, окупалась.


В консульстве были уничтожены все потенциально компрометирующие улики, которые можно было уничтожить. Годден и Лейк оба были там – Годден под тем предлогом, что он устраивался у недавно прибывшего нового помощника консула, Питера Лейка. Телеграммы и страницы с перешифровкой сжигались сразу же после их получения или отправки. Если в консульстве будет проведен обыск (в нарушение международного права), там не будет найдено ничего компрометирующего. В 1940 году произошел инцидент, когда шесть разъяренных немцев ворвались в здание консульства, и Годден и Лейк поняли, что после того, как рейд состоялся, дипломатический иммунитет не помешает повторению того же самого.


Липпетт провел вечер, как обычно, в компании одного из своих испанских друзей, сеньора Руиса, управляющего банком. В 19:00 они пошли в клуб при казино и сыграли в карты. В 21:00, когда Липпетт и Руис, как обычно, отправились в бар казино, чтобы расплатиться по счетам, управляющая сообщила, что там проходит званый ужин примерно для тридцати итальянцев и немцев. Руиз совершенно невинно спросил, кто устраивает вечеринку, и управляющая (к удовлетворению Липпетт) сказала, что не знает, но думает, что это была просто вечеринка друзей, как и предыдущая, и все было оплачено заранее. Зорилла хорошо выполнил свою работу.


Возможно, это чистое совпадение, что Ян Флеминг установил большую часть сюжета своей первой книги о Бонде в казино и назвал книгу в его честь "Казино Рояль". Но он, конечно, знал, что в операции "Почтмейстер" казино Санта-Исабель сыграло жизненно важную роль в плане, и что Липпетт провел несколько последних нервных часов перед операцией, играя там в карты.


Руис и Липпетт отправились в отель Монтильи на ужин, а затем, примерно в 22:00, они вместе отправились пешком в здание банка, где расстались. Липпетт, под предлогом помощи своему пищеварению, теперь совершил свою обычную прогулку вдоль фронта. Он не заметил никаких приготовлений любого рода и никакой нежелательной деятельности. Он отметил, что несколько часовых из Колониальной гвардии спали. Ночь была очень темной, время от времени вспыхивали молнии. Затем Липпетт вернулся в свой отель, вошел через боковую дверь и направился в свой номер. Он чувствовал себя измученным и отправился в постель, на самом деле сумев заснуть на некоторое время. Как непревзойденный профессионал, которым он, несомненно, был, Ричард Липпетт проделал превосходную работу, и он больше ничего не мог сделать. Теперь все зависело от Maid Honor Force и людей из Operation Postmaster.


ГЛАВА 19


Нападение на честь горничной


Maid Honor Force и SOE Lagos очень хорошо знали, с какими опасностями они столкнулись, и как шансы были сложены против них, если что-то пойдет не так в гавани Санта-Исабель. Все они испытали страх, который предшествует особо опасной операции, но смогли преодолеть его. Другое стихотворение, которое Гас Марч-Филлипс написал во время своего пребывания в Западной Африке, возможно, суммирует то, что он чувствовал, когда вел своих людей в смертельную опасность:


Если я должен умереть в этой великой войне

, Когда так много кажется напрасным,

И людей огромными бездумными ордами

убивают, как убивают овец

, Но с меньшей мыслью; тогда я ищу

последнюю милость, чтобы получить.


Позволь мне умереть, Господи, так как я научился жить

, Когда мир казался молодым и веселым,

И "Честь светлая" была фразой, которую они использовали

, которую они не используют сегодня

, И вера была чем-то живым и теплым

, когда мы собрались вместе, чтобы помолиться.


Позволь мне быть простым и уверенным еще раз,

о Господь, если я должен умереть,

Пусть безумная неразумность обоснованных сомнений,

Неразумие пройдут мимо меня,

И массовый разум, и корыстолюбие,

И вечное "почему".


Позволь мне снова быть храбрым и веселым

, о Господь, когда мое время близко,

Пусть хорошее во мне восстанет и разорвет

мертвую хватку страха.

Скажи, что я умираю за Тебя и короля

И за то, что мне дороже всего.


"Вулкан" и "Нанитон" отчалили от причала № 2 на верфи Апапа в 04:40 в воскресенье, 11 января, и вышли из гавани Лагоса. У них было четыре дня, чтобы провести такую заключительную подготовку, какая была необходима, и совершить путешествие в Фернандо-По, где они должны были атаковать незадолго до полуночи 14 января.


Паровой буксир "Вулкан" был надежным угольным судном нигерийской морской пехоты. Она находилась под командованием мистера Т. К. Т. Кокера, буксирного мастера. На борту Кокера были два инженера, лейтенанты-коммандеры Дж. А. К. Олданд и Дж. О. К. Даффи, а лейтенант Дафф был его старшим офицером. Деннис Тоттенхэм RNVR, из Maid Honor Force, выступал в качестве квартирмейстера. Март -Филлипс и Эпплярд сохранили военное командование "Вулканом" и самой экспедицией. Дегранж, Лассен, Праут, Эвисон и "Хаггис" Тейлор были с ними на буксире, как и доброволец-медик доктор Дж. Дж. Макгрегор и "три дружелюбных испанца". Тринадцать чернокожих африканцев составляли экипаж машинного отделения. Последние привыкли к работе на коротких рейсах – никто из них не был в море более трех дней. Они и не подозревали, что это будет гораздо более длительное путешествие. Задачей "Вулкана" было захватить и отбуксировать 8000-тонного "кита без руля", которым была "Герцогиня д'Аоста".


Моторный буксир "Нанитон" был меньшим судном, принадлежащим компании Elder Dempster Lines Ltd. Судном командовал лейтенант Дж. Гудман, нигерийский морской пехотинец, а экипаж состоял из двух чернокожих африканских "водителей" из старейшины Демпстера, О. Хансона и Олу Дэвида. Ее военным командиром был W.03, Грэм Хейс. Леонард Гиз был на борту "Нанитона", как и Том Уинтер и Базз Перкинс из отряда "Горничной чести", а У. Ф. Х. Ньюингтон и А. Ф. Абелл, два окружных комиссара, были среди гражданских добровольцев. Целью "Нанитона" был 200-тонный Лайкомба.


"Нанитон" недавно подвергся серьезному ремонту и, без сомнения, считался в отличном состоянии. Однако обратное оказалось правдой. Двигатели не были должным образом обкатаны и должны были вызвать серьезные трудности, в то время как условия на борту, в любом случае сложные, значительно ухудшились из-за того, что резервуар для пресной воды недавно был заново залит цементом, который не затвердел должным образом. В результате ‘свежая’ вода на протяжении всего рейса была неприятна для питья и вызывала дискомфортные состояния пищеварительной системы. В климате, где необходимо было пить большое количество воды (по оценкам Эпплярда, от одного до полутора галлонов на человека в день), это была проблема, без которой жители Нанитона могли бы с радостью обойтись.


Когда два корабля покинули гавань Лагоса, "Вулкан" тащил "Нанитон" на буксире. Как только они подошли к бару, "Нанитон" был брошен за кормой на длинный буксир, но все еще испытывал сильные волнения на море, вызванные отливом, идущим против волны. Погода была отвратительной, и, по словам Гиза, в то время как "Вулкан" медленно продвигался вперед, "Нанитон" на конце своего буксирного троса "пританцовывал за ним, как непослушный щенок на поводке’.


Это было очень трудное начало. Оживление и возбуждение предыдущего вечера прошли, и у многих добровольцев началась сильная морская болезнь. Гиз описывает контингент Нанитона как "выведенный из строя" к полудню, отчаянно пытающийся оставаться на свежем воздухе над палубами. Плохая работа "Нанитона" на буксире замедлила движение "Вулкана", пока, наконец, Кокеру не удалось завести ее на левый борт, где она буксировалась с большим комфортом. Вечером 11 января Марч-Филлипс сжалился над волонтерами на "Нанитоне" и пригласил их на борт более устойчивогоВулкан на ночь. К счастью, в понедельник, 12 января, погода улучшилась, море успокоилось, а солнце согрело. Повар Maid Honor, Эрнест Эвисон, приготовил для всех "великолепную" еду, и моральный дух соответственно поднялся. "Любители" вернулись в Нанитон.


Кокер описал свою команду как "потрясающую", а завтрак ‘пользуется большим спросом’. Сам он не спал с тех пор, как покинул Лагос, и ему очень хотелось вздремнуть. Однако он пока не решается покинуть мостик, поскольку его заместитель, лейтенант Дафф, не привык управлять таким большим буксиром, как "Вулкан". Под бдительным оком Кокера Эпплярд попробовал себя у руля, и в конце концов, в 09: 30, Денис Тоттенхэм взял верх. "Тоттенхэм" быстро научился, и к 11.00 Кокер был достаточно уверен в себе, чтобы оставить мостик на попечение Даффа и "Тоттенхэма" и предложить Марчу-Филлипсу собрать матросов на корме для буксировки. Это была первая часть необходимой подготовки, которую должны были пройти новые сотрудники. Очевидно, что для операции было крайне важно, чтобы буксирные тросы как на "Герцогине д'Аоста", так и на"Ликомба" должна быть быстрой и безопасной, чтобы их можно было успешно вывести из порта Санта-Исабель.


Тем временем на "Нанитоне" Хейс воспользовался лучшей погодой, чтобы собрать своих людей на солнечной палубе, чтобы обучить любителей тонкостям стрельбы из автомата, которая им очень понравилась. "Томми" - это пулемет Томпсона, который до войны пользовался большой популярностью у американских гангстеров, таких как Аль Капоне, а теперь стал излюбленным оружием британских коммандос. Он мог выпустить много пуль повсюду, хотя и не часто с большой точностью.


Одной из многих замечательных особенностей операции "Почтмейстер" было то, что ей постоянно бросали вызов неудачи. Март -Филлипсу и его людям приходилось регулярно бороться с неожиданными невзгодами. Уже тогда были бесчисленные трудности с получением необходимых полномочий и рабочей силы. Тщательно организованная диверсия в Санта-Исабель едва не сорвалась, когда жена ресторатора заболела. Бетон в резервуаре для пресной воды "Нанитон" не затвердел, поэтому вода была грязной. Погода, когда они покидали Лагос, была ужасной. Теперь, наконец, все, казалось, шло хорошо. Погода установилась благоприятная, и экипажи проходили необходимые тренировки в рамках подготовки к операции. "Нанитон" счастливо покачивался на конце буксирного троса от "Вулкана", а его капитан, лейтенант Гудман, отдыхал в рулевой рубке.


Внезапно "Нанитон" накренился на правый борт. Море хлынуло в рулевую рубку и машинное отделение, и Гудмэн быстро оказался по шею в воде, вцепившись в штурвал. В машинном отделении африканские водители Дэвид и Хэнсон думали, что настал их последний момент, поскольку уровень воды быстро поднимался. Различные припасы с корабля отправились прямо за борт в океан. Случилось то, что "Нанитон" слишком сильно отнесло к левому борту на буксирном тросе, и из-за волнения на море мощный "Вулкан" перевернул его на бок. Теперь "Вулканец" еще больше втягивал "Нанитон" в неприятности, таща ее на боку, когда она наполнялась водой. Когда люди на "Нанитоне" бросились к левому борту, чтобы попытаться выровнять его, Гиз в частном порядке оценил шансы на выживание корабля в 100 к 1 против. Их спасли быстрые действия Андерса Лассена. Он стоял на крыше рулевой рубки "Вулкана" и видел, как перевернулся "Нанитон". Профессиональный моряк, Лассен сразу оценил огромную опасность, в которой находились корабль и его команда. Он выпрыгнул из рулевой рубки, схватил топор, побежал к корме "Вулкана" и перерубил буксирный трос, освободив "Нанитон" и предотвратив его дальнейшее погружение под воду. В то же время Кокер приказал машинному отделению "Вулкана" остановить двигатели. Когда ее человеческий груз достиг левого борта, "Нанитон", к счастью, выровнялся на волне, не набирая больше воды. Облегчение охватило экипажи обоих кораблей, когда они поняли, что полной катастрофы едва удалось избежать.


Кокер подвел "Вулкан" к борту, и все занялись вычерпыванием значительного количества морской воды, которую Нанитон взял на борт. Было потеряно много оборудования, включая матрасы, сорок саженей троса, одежду, пиво и другие расходные материалы, но, по крайней мере, судно все еще было на плаву. Если бы она затонула, не только почти наверняка были бы человеческие жертвы, но и операция "Postmaster" провалилась бы, не начавшись должным образом. Как бы то ни было, морская вода не принесла никакой пользы двигателям "Нанитона" и, без сомнения, добавила проблем, которые ей предстояло испытать позже.


Вычерпывание воды заняло некоторое время, но позволило извлечь из моря некоторые материалы, которые были выброшены за борт. В конце концов, порядок был восстановлен, и Нанитон смог продолжить. Это было очень рискованное дело, но, по крайней мере, меньший буксир не оказался на дне океана. "Нанитон" запустил двигатели, и операция "Postmaster" смогла продолжить свой путь, на этот раз в составе конвоя, причем каждое судно двигалось своим ходом.


В течение следующих двенадцати часов все шло хорошо. Обучение продолжалось на обоих судах. Были собраны и окрашены в серый цвет для ночного камуфляжа два каноэ Folbot, которые, по мнению Марча-Филлипса и Эпплярда, должны были использоваться для посадки на Лайкомбу. На "Нанитоне" лейтенант Гудман наконец смог покинуть мостик и отправиться на заслуженный отдых.


Лейтенант Дафф произвел впечатление на мужчин из Maid Honor Force, взяв на себя управление "Вулканом" в необычном наряде. Выше пояса он был в полной военной форме и выглядел таковым для тех, кто видел его с другого места на буксире или с "Нанитона". Ниже пояса на нем были только трусы, чтобы избежать чрезмерной жары в течение дня. Другим эксцентричным костюмером был француз Андре Дегранж. Обычно он не носил ничего, кроме набедренной повязки и разноцветного носового платка поверх копны черных вьющихся волос, играя роль кровожадного пирата древности.


На "Вулкане" Кокер продолжил инструктаж группы буксировщиков для буксировки "Герцогини д'Аосты", а старший инженер-лейтенант-коммандер Олдленд инструктировал группу машинного отделения о том, что они должны будут делать, когда придет время. Даже для такого большого и прочного буксира, как "Вулкан", буксировка огромной "Герцогини д'Аоста" должна была стать серьезной задачей. Потребуется каждая частичка энергии, которую можно было бы извлечь из двигателей. Олдленд был обеспокоен тем, как могут вести себя кочегары машинного отделения под палубами, когда они услышали взрывы, предназначенные для разрыва кабелей, закрепляющих Duchessa. Кочегары не знали о плане и были вынуждены думать, что их собственное судно подверглось нападению – они могли запаниковать или принять решение покинуть судно. После обсуждения было решено, что Лесли Праут из отряда "Горничной чести" должна остаться и принять командование котельной "Вулкана" во время атаки, чтобы гарантировать, что кочегары продолжали загружать достаточное количество угля, какие бы отвлекающие факторы ни возникали. Праут с нетерпением ждал возможности попасть в абордажную группу и был разочарован тем, что его приговорили к машинному отделению, но он полностью оценил важность роли, которая теперь ему отведена.


Кокер и Дафф, работая с аэрофотоснимками, сделанными Мичи с самолета пилота Алакона, и на основе другой информации, собранной секретной службой М., нарисовали план расположения герцогини д'Аоста, который затем был предоставлен для всеобщего ознакомления. Вахты на палубе были организованы из числа моряков "Девы чести", дополненных майором Эйром и капитаном Лонджем. Эрни Эвисон готовил на "Вулкане", а добровольцы без жалоб справлялись со всеми более утомительными обязанностями – камбуз, уборка кают-компании и уборка корабля. После плохой погоды и болезни в первый день было много работы. Однако, к концу дня, как выразился Гиз, когда он посетил ее: ""Вулкан" выглядел как новый корабль. Палубы были чистыми, постельные принадлежности и багаж убраны, и все выглядело по-корабельному. Безупречные офицеры из Maid Honor прогуливались по мосту, трое наших ручных испанцев чистили лук, огромный полицейский принимал ванну, богатый участковый мыл посуду, а видный чиновник казначейства с видом отставного фельдмаршала сгребал уголь.’


Через двенадцать часов поезд "Нанитон" остановился. Хэнсон в машинном отделении доложил, что двигатели стали опасно горячими. Марч-Филлипс позже сообщил M, что проблема заключалась в узком концевом подшипнике. Казалось, что в своих попытках не отставать от более скоростного Vulcan "Нанитон" слишком сильно нагружал свои двигатели, которые, помимо их недавнего биолокации в морской воде, были недостаточно обкатаны. Внезапно, в очередной раз, операция "Почтмейстер" попала в беду.


После двух часов работы и возможности дать двигателям остыть’ они снова отправились в путь. "Вулкан" попытался взять "Нанитон" обратно на короткий буксир, но это не увенчалось успехом, поэтому два корабля продолжили движение своим ходом, двигаясь гораздо медленнее. К счастью, не было никакого давления. У них все еще было более чем достаточно времени, чтобы добраться до Санта-Исабель к ночи среды, 14 января. Ночь с 12 на 13 января была благословенно спокойной, и корабли уверенно продвигались вперед. На обоих кораблях было введено полное затемнение, и единственной опасностью была опасность заблудиться в темноте на борту.


Вторник, 13 января, был потрачен на более серьезную военную подготовку. Боевые ножи точились на солнце на палубе. Все оружие было проверено, выпущено и очищено. Залпы пулеметов "Брен" и "Томми" прокатились по открытому морю, поскольку любители, в частности, учились владеть оружием. Эвисон обнаружила, что посещаемость камбуз-камуфляжей значительно снизилась перед лицом конкурирующей привлекательности тренировок с оружием. Найти тренировочные цели было несложно. Два корабля всегда сопровождало множество любопытных акул, и теперь их обычно нежелательное присутствие стало полезным. Кусок мяса был привязан к концу длинной веревки и выброшен за борт в океан. Затем его вытащили обратно как можно быстрее, так что он дергался и подпрыгивал на поверхности волн. Поджидающие акулы поднимали головы из воды и щелкали челюстями, чтобы поймать ее, тем самым представляя себя мимолетными мишенями для стрельбы из автоматов Tommy guns, пистолетов Bren и ручного оружия. Это был хороший спорт и хорошая практика, хотя не существует записей, показывающих, сколько акул на самом деле пострадало, если таковые вообще были.


Теперь, наконец, Марч-Филлипс провел тщательный и подробный брифинг, рассказав обо всем плане. Это был первый раз, когда добровольцы узнали всю правду о том, что их должны были попросить сделать. Март -Филлипс отобрал последних участников и назначил их особыми обязанностями на ночь нападения. На "Вулкане" два L-образных кронштейна были установлены снаружи ограждения по левому борту рулевой рубки, а поперек них прочно закреплена деревянная доска, выступающая за кронштейны с каждого конца. Это было сделано для облегчения посадки на борт "Герцогини д'Аосты’, поскольку "Вулкан" был гораздо меньшим кораблем и ниже в воде. Четыре человека могли стоять плечом к плечу на доске, и план состоял в том, что посадка будет происходить волнами по четыре человека за раз. Абордажные группы тренировались в течение дня в полном снаряжении и в установленном боевом порядке. Они пытались подготовиться ко всем возможным неожиданностям в тот момент, когда они приземлились на палубу герцогини д'Аосты. Никто не знал, какое сопротивление они на самом деле встретят.


С наступлением темноты корабли остановились. В 21.00 экипажи были накормлены, затем Марш-Филлипс приказал начать учения по посадке, и "Нанитон" спустил два своих фольбота для репетиции атаки на "Ликомбу". Хейс и Винтер должны были сесть на первый фольбот и первыми подняться на борт "Ликомбы". Двое из ‘любителей’, окружной комиссар У. Ф. Х. Ньюингтон и окружной комиссар А. Ф. Абелл, будут во втором Фолботе и будут поддерживать их по мере необходимости. На этой тренировке вулканец сыграл роль Ликомбы. Управление фолботами было приобретенным навыком, и хотя Хейс и Винтер были опытными в этом, Ньюингтону и Абеллу поначалу было очень трудно управлять маленьким судном. Билл Ньюингтон был крупным и жизнерадостным человеком, привыкшим спокойно относиться к жизненным невзгодам. Он также был немного шоуменом. Обычно он носил шляпу в виде пирога со свининой, защищаясь от палящего африканского солнца, и любил курить трубку. Пригласили опробовать один из фолботов, грести вдали отВыйдя в открытое море, Билл Ньюингтон приступил к выполнению своей задачи, все еще не сняв шляпу со свиным пирогом и крепко зажав трубку в зубах. Аудитория на борту "Вулкана" с интересом наблюдала за ним.


Ньюингтону не удалось уйти далеко, прежде чем его фольбот перевернулся, и он был выброшен в море, к большому удовольствию его аудитории. Не смутившись, и с его шляпой и трубкой, все еще чудесным образом на месте, Ньюингтон поплыл обратно к "Вулкану", толкая перед собой свой Фольбот. Из зала доносились ободряющие шутки, которые Ньюингон изо всех сил старался игнорировать. Однако, когда он довольно медленно плыл в безопасное место, находившиеся на борту увидели, как недалеко от него в воде появилась акула и начала проявлять интерес к его успехам. Срочные крики предупреждения об акуле достигли ушей Билла Ньюингтона, но он просто проигнорировал их как часть перебранки и продолжил в устойчивом темпе к Вулкану. К счастью, он добрался до корабля и выбрался из воды до того, как акула приняла решение напасть, к большому облегчению его коллег на борту. Когда Ньюингтон понял, что его друзья не шутили, и увидел, как близко была акула, по словам Десмонда Лонджа, он был похож на привидение. Ему потребовалось много мужества, чтобы вернуться в фольбот и попробовать еще раз, но это было именно то, что он сделал. Они с Абеллом продолжали тренироваться, пока не освоили фолботы и не смогли провести имитацию атаки на "Вулкан".


К удовлетворению Maid Honor Force, фолботы оказались почти невидимыми ночью на фоне черного моря. Хотя с них было трудно подняться на борт "Вулкана" из-за его размеров (относительно фолботов) и выступающего выступа рядом с рулевой рубкой, с "Ликомбой" таких проблем не возникло бы, и Марч-Филлипс и тагмастер Кокер расценили тренировку как очень успешную.


Затем оба корабля отправились на боевые позиции с экипажами в полном снаряжении, и они, насколько могли, отрабатывали в открытом море маневры, которые они должны были выполнить в гавани Санта-Исабель следующей ночью. Наконец, после большой работы всех заинтересованных сторон, Марч-Филлипс был удовлетворен, и два корабля снова стартовали и медленно продолжили свой путь к Фернандо-По. Кокер был рад, что все тренировки позволили его бойлерам в тот день довольно легко провести время. Он знал, как тяжело им придется работать, когда придет время буксировать "Герцогиню д'Аосту" из Санта-Исабель.


Ночью погода ухудшилась, поднялся восточный ветер, который подтолкнул корабли ближе к Фернандо-По, чем предполагали их экипажи. Однако день 14 января выдался ясным и ясным. В 1000 часов был замечен пик Санта-Исабель, высшая вулканическая точка Фернандо-По высотой 10 000 футов, и Кокер рассудил, что до него всего сорок миль. В 11:10 также был замечен пик Мальчик-с-пальчик в Камеруне.


Нулевой час был 23.30, и по мере того, как день медленно проходил, напряжение на обоих кораблях неумолимо росло. К счастью, из-за изменения погоды видимость с течением времени ухудшалась, что, по крайней мере, означало, что не было опасности быть замеченным с Фернандо По. После полудня корабли снова остановились и начались последние приготовления. На "Вулкане" был подан холодный обед, потому что камбуз использовался для приготовления пластиковой взрывчатки, которая будет использована для подрыва швартовных канатов. После обеда инженеры наВулкан, Олдленд и Даффи приказали проверить двигатели и прочистить все трубы. Также было проверено все буксировочное и посадочное оборудование.


На "Нанитоне" лейтенант Гудман провел тщательную проверку своих двигателей. Он мог только молиться, чтобы они вели себя прилично в гавани Санта-Исабель и обеспечивали постоянную мощность для маневрирования и вытаскивания его цели. Если бы двигатели вышли из строя в гавани, у "Вулкана" не было бы никаких шансов на буксировку. Она будет полностью занята герцогиней д'Аоста. Они будут предоставлены сами себе, во власти гарнизона Санта-Исабель. К 16.30 "Нанитон" был отремонтирован и получил пресную воду, хотя большую ее часть приходилось хранить в том же резервуаре с испорченным цементом. Она была готова настолько, насколько когда-либо собиралась.


Март-Филлипс снова проинформировал своих людей о деталях плана. Он внес несколько незначительных изменений, основываясь на том, что он узнал об их способностях, и в результате его бесед с Эпплярдом. Все снаряжение и оружие были проверены. Абордажным группам были выданы факелы, пистолеты и автоматы, но были даны строгие инструкции о том, что огнестрельное оружие должно использоваться только в случае крайней необходимости. Мужчинам выдали бесшумное оружие – двенадцатидюймовые металлические болты, обтянутые резиной, чтобы они действовали как дубинки, - и сказали использовать их вместо пистолетов. Коммандос "Силы девы Чести" также носили ножи и другое оружие по собственному выбору. Андерс Лассен любил носить пистолет Beretta в качестве личного резерва, спрятанный на пояснице. Годы спустя Ян Флеминг подарит Джеймсу Бонду то же оружие.


К вечеру погода прояснилась, и, запустив двигатели в 17:30, "Вулкану" и "Нанитону" некоторое время пришлось придерживаться курса, предполагавшего, что они направляются к реке Камерун, на случай, если их заметят с берега или вражеский корабль. "Нанитон", хотя и своим ходом, подошел вплотную к "Вулкану", так что издалека или с воздуха могло показаться, что он на буксире, что дает "Вулкану" очевидную цель нахождения в море. Время теперь тянулось мучительно медленно, поскольку два корабля медленно двигались с двигателями, работающими на предельно малой скорости. Было чувство нетерпения и разочарования. Операция "Почтмейстер" все еще опережала время, но не могла позволить себе добраться до Санта-Исабель по крайней мере до 23:30.


Как только наступили сумерки, плавание без огней, два корабля стало трудно заметить, и они сочли безопасным изменить курс, направляясь теперь прямо к Санта-Исабель. Они все еще опережали график. План состоял в том, чтобы войти в гавань в темноте безлунной ночи, с меньшим судном "Нанитон" во главе. Ей нужно было еще зайти в гавань, чтобы достичь своей цели, и она должна была вовремя запустить свои фольботы, чтобы ее атака на "Ликомбу" была одновременной с атакой "Вулкана" на "Герцогиню д'Аосту". Если корабли были замечены до того, как фолботы достиглиЛикомба, у них были бы очевидные трудности. Гиз, с его детальным знанием гавани, был назначен впередсмотрящим и лоцманом, стоя на носу "Нанитона", чтобы помочь проложить безопасный курс. Даже в кромешной темноте он был уверен, что сможет распознать буи и маркеры канала. Примерно в четырех милях от гавани Санта-Исабель "Нанитон" занял свое место в лидерах.


Пока они тихо подкрадывались к острову Фернандо-По, на Вулкане начали накапливаться неприятности. Март -Филлипсу и Эпплярду сообщили, что они допустили элементарную ошибку. Они недооценили время. Их планы прибытия были основаны на разумном предположении, что Фернандо По и Испанская Гвинея придерживались того же времени, что и Нигерия и Камерун, всего в нескольких милях друг от друга. Они этого не сделали. Фернандо По придерживался мадридского времени, которое на час отставало от нигерийского, поэтому полночь в Лагосе была всего 2300 часов по Фернандо По. Ожидалось, что огни в гавани не погаснут до 23:30 по мадридскому времени. Гиз и нигерийский контингент всегда знали об этом и ошибочно предположил, что Отряд горничной Чести тоже это знал. Только на позднем этапе своего подхода к Санта-Исабель Марч-Филлипс и Эпплярд осознали проблему, и поначалу они очень неохотно признавали, что были неправы. Вопрос, однако, не вызывал сомнений, когда город Санта-Исабель и его гавань, наконец, оказались в поле зрения двух кораблей. Хотя командующий силами Марч-Филлипс все еще считал, что время должно приближаться к полуночи, огни города и гавани горели – в Санта-Исабель еще не было 23:00, а силы девы Чести прибыли на час раньше.


На мостике "Вулкана" немедленно разразился крупный скандал, крики гнева достигли Гиза и Хейса на мостике "Нанитона". Разведданные, предоставленные секретной службой M спецслужбам Maid Honor Force и Operation Postmaster, были почти идеальными до сих пор. Был час за часом тщательного планирования. Как могло случиться, что никто не сказал Марч-Филлипсу и Эпплярду о разнице во времени? Как всегда, когда происходит элементарный сбой в коммуникациях, то, что казалось очевидным для одной стороны, оказалось далеко не очевидным для другой. Для Гаса Марча-Филлипса после многочисленных испытаний и невзгод, выпавших на его долю и на долю отряда "Мэйд Хонор" с момента их отъезда из Пул-Харбор в августе прошлого года, этот глупый, ненужный разрыв связи стал последней каплей.


Когда скандал разгорелся, "Нанитон", шедший впереди, сбавил скорость, чтобы убедиться, что он не прибудет до того, как погаснут огни Санта-Исабель. К счастью, корабли "Операции Почтмейстер" все еще не были замечены в черном безлунном океане жителями Санта-Исабель. Когда два корабля начали очень медленно и осторожно приближаться к гавани, которая все еще была освещена огнями, наступил момент, которого W, глава станции в Западной Африке, боялся все это время. Гас Марч-Филлипс наконец-то вышел из себя. Сердито, он проревел от вулканца кНанитон: ‘Ты будешь б-б-черт возьми, двигаться дальше или убирайся! Я вхожу. ’


Войти на пароходе в освещенную гавань означало бы мгновенную катастрофу. Вся неожиданность была бы утрачена, и испанские власти смогли бы ясно видеть, что происходит, а именно, что атакуют не военные корабли, а всего лишь два гражданских судна без значительного вооружения. У них были бы очень легкие цели для стрельбы. На мгновение всегда вспыльчивый характер Марча-Филлипса заставил его потерять контроль.


Услышав крик Марча-Филлипса, лейтенант Гудман, стоявший за штурвалом "Нанитона", немедленно предпринял решительные действия и развернул свой корабль поперек носа "Вулкана", остановив его двигатели и преградив ей путь. Последовал короткий и яростный спор между теми, кто находился на мостиках двух кораблей, но, как и в его манере, характер Марча-Филлипса вскоре успокоился под влиянием Джеффри Эпплярда, и скандал утих. Момент очевидной опасности миновал. Агент W4, Лаверсач, который сам настаивал на том, чтобы Марч-Филлипс возглавил операцию "Почтмейстер", прокомментировал позже: "Не отвлекаясь от хорошей работы, проделанной Марч-Филлипсом (W.01) и экипажем "Мейд Хонор", без сдерживающее влияние Гиза и других У меня такое чувство, что первоначальный план и графики не были бы строго соблюдены, особенно в отношении времени, и это, на мой взгляд, было бы фатальным. ’ Однако несправедливо по отношению к Марч-Филлипсу предполагать, что он действительно вошел бы в гавань Санта-Исабель, когда еще горели огни. Он так много вложил в создание отряда "Почтмейстер" и планирование операции "Почтмейстер", что вряд ли бросил бы все это из-за мгновенной потери контроля. В конечном итоге именно суждение М. оказалось правильным. С Эпплярдом на его стороне Марч-Филлипс вскоре смог контролировать свой характер и очень короткое время спустя совершил нападение на Санта-Исабель с нервами, воодушевлением и значительной храбростью.


Отряд горничной Чести признал, что у них не было выбора, кроме как ждать темноты. Оба судна подползли примерно на 200 ярдов к огням гавани, где, окутанные океанской тьмой, залегли на дно. Это было напряженное и трудное время, как всегда во время затишья перед насильственными действиями. На эту напряженность накладывалась некоторая озабоченность со стороны мужчин, не являющихся сотрудниками Службы чести, которые плохо знали Марч-Филлипс, в связи с тем, что только что произошло. Однако Марч-Филлипс теперь взял себя в руки и вернулся к эффективному командованию. У каждого человека была назначенная задача. Каждый знал, что он должен делать. Если бы все прошло как по маслу, они бы совершили экстраординарный переворот. Если что–то пошло не так - что ж, об этом никто особо не задумывался.


К счастью, благодаря хорошей работе Липпетта (и, без сомнения, также подарку кольца и часов), поклонник жены инженера позаботился о том, чтобы свет погас немного раньше, вскоре после 23: 15 по мадридскому времени, так что ожидание было не таким долгим, как у Maid Honor Forceбоялись. Погасло несколько огней, затем все больше и больше, и через несколько мгновений весь город и гавань Санта-Исабель погрузились во тьму. Людей, участвовавших в операции "Почтмейстер", захлестнула волна облегчения. На большом буксире "Вулкан" посадочной группе, предназначенной дляГерцогиня д'Аоста, когда они лежали лицом вниз на палубе, с почерневшими лицами. "Нанитон" начал ползти вперед под прикрытием скал, окружающих гавань, которые, как мы надеялись, будут скрывать их приближение от враждебных глаз до последнего момента, двигаясь так тихо, как только мог, между буями, отмечавшими канал, ведущий в маленькую гавань.


Для операции "Postmaster" одним из преимуществ входа в гавань как можно скорее после того, как погасли огни, было то, что глаза людей уже привыкли к темноте океана, в то время как те, кто наслаждался яркими огнями Санта-Исабель, какое-то время не смогут видеть очень хорошо.хорошо в темноте. Когда "Нанитон" вошел в пролив, Гиз наклонился вперед на носу, осматривая воду в поисках каких-либо признаков или опасности. "Вулканец" следовал на небольшом расстоянии позади. Корабли-цели находились в дальнем конце гавани. В"Дюшесса д'Аоста" была пришвартована под прямым углом к берегу, чуть менее чем в 50 метрах от причала, а "Ликомба" находилась на таком же расстоянии от причала, примерно в 200 метрах к востоку от "Дюшессы".


Артиллеристы "Брен" были на позициях как на "Вулкане", так и на "Нанитоне". Они были проинструктированы вести огонь по любым лодкам, которые попытаются вмешаться, стреляя через их нос. Приказ был: ‘Никакой бесполезной бойни’. Это отражало тот факт, что акция должна была проходить в нейтральном порту, и последнее, чего хотело британское правительство, - это гибель людей среди испанских граждан.


Тем временем колониальная гвардия расслабилась на своих постах вокруг гавани. Некоторые дремали или спали в относительной ночной прохладе. Монотонность колониальной жизни военного времени сказалась на их эффективности и дисциплине. Колониальная гвардия была островными войсками, спокойно проходившими войну на нейтральной территории. Для них "Герцогиня д'Аоста" и "Ликомба" уже давно стали неотъемлемой частью портового пейзажа. "Ликомба" уже более двух лет стоит на якоре в гавани, "Герцогиня" - восемнадцать месяцев. Для охранников вечер прошел так же, как и сотни других вечеров в этом мирном колониальном захолустье. У них не было причин ожидать каких-либо проблем, кроме, возможно, нескольких пьяниц.


На верхней террасе ресторана-казино званый ужин был в самом разгаре. Зорилла ускользнула, но все остальные гости остались (за исключением тех, кто, возможно, временно находился в борделе). Капитан Умберто Валле с "Герцогини д'Аосты" и капитан Шпехт с "Ликомбы" расслабились в своих креслах, спиной к гавани, хорошо смазанные содержимым своих часто наполняемых стаканов. Электричество, как и планировалось, было заменено яркими и жизнерадостными парафиновыми лампами высокого давления Tilley и свечами, и если бы они оглянулись назад, офицерам вражеских кораблей гавань показалась бы просто лужей черноты.


В этой темноте "Нанитон" и "Вулкан" ползли к своей добыче. Оказавшись в гавани, оба заглушили двигатели и плавно направились к своим целям. Гудман и Кокер демонстрировали свои настоящие навыки буксировщиков.


Грэм Хейс и Том Уинтер, направлявшиеся в гавань на "Нанитоне", наблюдали за ожидаемым сигналом из окна дома преподобного Маркхэма. Конечно, это пришло. Жалюзи поднимались и опускались на свет в окне. Остается настоящей загадкой, кто именно дал сигнал операции "Почтмейстер" о том, что вход в гавань безопасен. Преподобный Маркхэм был в Калабаре, агенты W51 (Годден) и W53 (Лейк) находились в консульстве, наблюдая из окна столовой. Агент W25, Липпетт, был в постели в отеле Монтильи. Агент W10, Гиз, был на борту приближающегося "Нанитона". Абелино Зорилла уже ускользнул и в любом случае, по словам Липпетта, не знал об этом плане. Тот, кто подавал сигнал из дома Маркхэма, знал достаточно о планируемой атаке, чтобы точно рассчитать время, и он (или она) выполнял жизненно важную роль в операции "Почтмейстер". Либо это был один из испанских друзей Липпетта, либо африканец, либо у М. в ту ночь был другой агент в Санта-Исабель, личность которого остается тайной по сей день.


Агенты Годден и Лейк расположились у окон столовой консульства, наблюдая за заливом, после того, как погас свет. Сначала они ничего не увидели, но через несколько минут услышали звук двигателя буксира. Затем двигатель был выключен, и была только тишина, когда два британских корабля дрейфовали. Из своего окна Годден и Лейк не могли видеть "Ликомбу", но "Герцогиня д'Аоста" была у них на виду, поскольку она стояла на якоре в нескольких метрах от причала.


ГЛАВА 20


Нанитон берет Ликомбу


Войдя в гавань, "Нанитон" остановился. Два замаскированных фольбота были тихо и осторожно спущены в море, по одному с каждой стороны Нанитона. Хейс и Винтер с привычной легкостью освоились в своих. Их оружие было спрятано. Они первыми поднимутся на борт "Ликомбы" и могут столкнуться со сторожем. Гиз указал направление на Ликомбу, поскольку видимость была практически нулевой, и они молча поплыли к ней. Они ожидали, что меньший "Бибунди" будет пришвартован по правому борту.


Второй фольбот, экипаж которого состоял из окружных комиссаров Ньюингтона и Абелла, вооруженных до зубов револьверами и автоматом, отправился в путь гораздо менее уверенно. Они должны были действовать в качестве немедленной поддержки Хейса и Уинтера, если эти двое столкнутся с каким-либо сопротивлением после того, как поднимутся на борт. Однако сначала казалось, что Ньюингтон и Абелл направляются в неправильном направлении, к герцогине д'Аоста, пока Гиз на Нанитоне не окликнул их срочно, и они скорректировали свой курс и последовали за Хейсом и Уинтером. Было так темно, что, прежде чем они нашлиЛикомба они случайно наткнулись на совершенно невинный испанский катер, пришвартованный неподалеку, и вообразили, что это их цель. Их рейд на это счастливо пустое судно не встретил сопротивления, они быстро осознали свою ошибку и ушли, направляясь, наконец, к настоящей Ликомбе.


Все четверо мужчин в фольботах молились, чтобы отвлекающий маневр сработал и офицеров корабля не было на борту. В частности, Хейсу и Уинтеру было бы трудно подняться на борт "Ликомбы" с фольбота, если бы их личность была раскрыта и кто-то начал стрелять в них. У них был наготове блеф, и они рассчитывали на то, что ни один сторож не заподозрит, что они вражеские коммандос с враждебными намерениями, пока не станет слишком поздно предпринимать эффективные действия или поднимать тревогу. Для сторожа, как и для колониальной гвардии, вечер до сих пор был таким же, как сотни проведенных в этой сонной маленькой гавани.


Когда их фольбот подошел к "Бибунди" (который был привязан к "Ликомбе"), чернокожий африканец на борту "Ликомбы" окликнул их и зажег свет. Грэм Хейс неопределенно хмыкнул в ответ, и сторож, очевидно, думая, что это его капитан, возвращающийся с ночной прогулки, вышел вперед, чтобы помочь с маляром и помочь им подняться на борт. Однако, когда он увидел двух мужчин вблизи, он понял, что ни один из них не был капитаном Шпехтом. Хейс предотвратил любой протест, протянув письмо, которое, как он утверждал, на пиджен-инглише, было посланием для капитана, используя заранее спланированную уловку, чтобы доставить себя и Винтер на борт "Ликомбы". Сторож сказал Хейсу и Винтеру, что капитан и второй помощник были на берегу. Затем, к беспокойству Хейса и Уинтера, за сторожем появился еще один член экипажа.


К счастью, в этот момент Абелл и Ньюингтон прибыли на втором фольботе, вооруженные до зубов, и, увидев автомат и револьверы, оба члена экипажа "Ликомбы" бросились вперед, не пытаясь поднять тревогу, а прыгнули в море, предпочитая столкнуться с акулами на коротком пути к сушеприземляйтесь, чем оставаться в непосредственной близости от вооруженных пограничников. Гиз, наблюдавший за происходящим из соседнего Нанитона, описал ночных сторожей как "прыгающих через борт, как гимнасты, выступающие на лошади’. Таким образом, Ликомба иБибунди был схвачен без применения насилия, но, предполагая, что ночные сторожа успешно добрались до берега, тревога была поднята только вопросом времени.


Хейс быстро рассредоточил свой небольшой отряд по назначенным задачам. Якорные тросы должны были быть взорваны спереди и сзади, корабль должен был быть обыскан, выставлена вахта, и все важные буксирные тросы с "Нанитона" должны были быть прикреплены. Хейс и Уинтер выполняли специальную задачу по подрыву анкерных тросов. Каждый из них нес рюкзак с достаточным количеством взрывчатки, чтобы выполнить не только свою, но и работу другого человека, если он будет выведен из строя. То же самое можно было сказать и о группах взрывотехников, приписанных к герцогине д'Аоста.


Теперь приближался "Нанитон", а "Гиз" все еще находился на носу, выполняя роль пилота. Из карт было известно, что непосредственно за кормой "Ликомбы", пришвартованной менее чем в пятидесяти метрах от берега, была отмель. Поэтому Гиз посоветовал Гудману развернуть "Нанитон" широким кругом, чтобы оказаться рядом с ней. Гиз передал указания с носа, но просчитался, сказав Гудману повернуть штурвал на секунду или около того раньше, и "Нанитон" едва не обогнал свою цель. К счастью, мастерство Гудмана спасло положение и "Нанитон" благополучно прибыли к Лайкомбе.


Бибунди не был официальной целью рейда. Значение имел 200-тонный буксир Likomba. "Бибунди" был небольшим прогулочным крейсером водоизмещением около семидесяти тонн, и Хейс изначально намеревался освободить его и оставить позади, чувствуя, что это усложнит буксировку (только позже выяснилось, что у него не было установленного двигателя, ее собственный двигатель фактически находился в трюмеЛикомба). Одна из трудностей, конечно, заключалась в том, что силы "Девы Чести" не могли позволить себе по ошибке захватить нейтральное испанское судно. И герцогиня д'Аоста’ и"Ликомба" была четко идентифицирована как вражеские суда. О Бибунди было известно мало.


И в Ликомбе, и в Бибунди теперь были тщательно обысканы. Было обнаружено, что единственными обитателями были две кошки. Обыскать Бибунди выпало Тому Винтеру. Винтер обнаружила в своей каюте на выставке фотографию корабля, на котором изображена свастика, изображенная на его посохе, а рядом с ним позирует женщина, которая, как позже предполагалось, была женой владельца. Вооруженный четкими доказательствами национальности Бибунди, Винтер смог убедить Хейса, что ее тоже стоит взять. К счастью, позже выяснилось, что Винтер был прав, и оба корабля были немецкими, хотяБибунди оказался малоценным призом и, несомненно, усложнил буксировку.


До сих пор все было сделано настолько тихо, насколько это было возможно. Кромешная тьма обеспечивала анонимность, но звук легко разносится по воде, особенно в такой маленькой гавани, как Санта-Исабель. Первоначальный план предусматривал одновременный подрыв якорных цепей и тросов на обоих кораблях-мишенях, что давало каждому наилучшие шансы покинуть гавань до того, как испанцы поймут, что происходит. Однако ненадежность "Нанитона" в пути вынудила изменить план. У Хейса был приказ взорвать опоры "Ликомбы", как только он будет готов, иВулкан должна была попытать счастья с герцогиней д'Аоста. Адмиралтейство всегда придерживалось мнения, что захват "Ликомбы" был более важным из двух, поскольку он был современным буксиром и потенциально более опасным (или полезным) для британских военно-морских интересов. Вырезание Ликомбы также, потенциально, было легче осуществить.


Теперь Хейс мог слышать активность со стороны герцогини и правильно заключил, что она тоже была взята на абордаж. Когда "Нанитон" встал рядом с "Ликомбой", Леонард Гиз и Базз Перкинс попытались подняться на борт буксира. Перкинс нес все важные буксирные тросы, необходимые для крепления "Ликомбы" и "Бибунди" к Нанитону. Оба мужчины были хорошо вооружены, у них были с собой бомбы Mills (ручные гранаты) и автоматы.


Были предприняты самые тщательные меры для обеспечения того, чтобы было использовано нужное количество пластиковой взрывчатки, чтобы разорвать якорные цепи обоих кораблей-целей. Теперь Гиз собирался выяснить, были ли его измерения достаточно точными. Однако никакая тщательная разведка и планирование не могут уберечь от человеческих ошибок. Запалы для зарядов взрывчатки, прикрепленных к носовому и кормовому тросам, уже горели, когда Гиз и Перкинс поднялись на борт "Ликомбы" с помощью буксирного троса. Четверо мужчин, уже находившихся на борту, были в укрытии, и их предупреждения прозвучали слишком поздно. Носовой заряд взорвался, и Гиз и Перкинс оказались полностью незащищенными от взрыва. Обоих мужчин снесло с "Ликомбы", взрывной волной их подбросило в воздух, и они приземлились обратно на "Нанитон". Один приземлился на солнечной палубе, другой на столбе. Хейс и Винтер думали, что убили их обоих, но чудесным образом ни Гиз, ни Перкинс не пострадали, кроме перелома ребра. К счастью, ни одна из бомб Миллса, которые они оба несли (у Гиза была одна в руке), которая могла нанести серьезный ущерб людям и кораблям, не взорвалась.


Хейс и Винтер, испытавшие огромное облегчение, обнаружив, что они не убили своих товарищей, не могли позволить себе сделать паузу в своей работе. Теперь, когда прозвучали первые заряды, гарнизон Санта-Исабель отреагировал недолго. Кормовой трос "Ликомбы" все еще был на месте, заряд дал осечку и не взорвался. Несколько мгновений спустя вторая попытка запуска заряда увенчалась успехом, и кабель был разорван. Хейс и Уинтер вздохнули с облегчением. Однако, когда Гиза и Перкинса бесцеремонно выгнали из "Ликомбы", буксировочный трос исчез вместе с ними, поэтомуЛикомба еще не был закреплен за Нанитоном. Она и "Бибунди" теперь дрейфовали, поворачиваясь вместе с приливной волной. Гудман так быстро, как только мог, вернул "Нанитон" обратно к "Ликомбе", и на этот раз Перкинс и Гиз успешно приземлились на борт с помощью троса. Перкинс сделал это быстро, затем вернулся в Нанитон, чтобы убедиться, что буксировка выплачена равномерно. Гудмэн позволил "Нанитону" взять на себя тягу буксира, и три корабля начали так быстро, как только могли, продвигаться к входу в гавань и в открытое море.К счастью,Двигатели Nuneaton, по крайней мере, на данный момент, реагировали.


ГЛАВА 21


Вулкан забирает герцогиню д'Аоста


Тем временем, как только фолботы ушли, "Вулкан" поравнялся с "Нанитоном", а затем направился к своей цели. На борту Марч-Филлипс передал командование Кокеру и Даффу и присоединился к абордажным группам, которые собрались на кают-компании и нижней палубе за железными фальшбортами, ожидая вне поля зрения приказа к боевым постам. В абордажных партиях было около двадцати человек. Присутствие Марча-Филлипса придало его людям уверенности. Буря его гнева давно улеглась, и он был, как обычно, спокоен и собран. Его собственные люди привыкли к его "боллам" и знали, что они не влияют на его хладнокровие в бою.


Хотя неформальность была неотъемлемой частью идеала отряда Maid Honor, это не распространялось на приказы Марча-Филлипса – он ожидал полного и немедленного подчинения, и его люди были счастливы его выполнять. Присев на корточки в темноте, Эпплярд, Лассен и другие сотрудники, которые были с ним, знали, что этот момент стал кульминацией всех их усилий и тренировок до сих пор. Теперь забыты были разочарования первых четырех месяцев их пребывания в Западной Африке и многочисленные трудности, которые судьба поставила на их пути. Они сосредоточились исключительно на большой цели, маячащей в темноте, герцогине д'Аоста. Как и Хейс и Уинтер несколькими минутами ранее, приближаясь к "Ликомбе", Марч-Филлипс и Эпплярд молили Бога, чтобы отвлекающий маневр сработал и чтобы экипаж на борту "Герцогини д'Аосты" остался без своих офицеров и застигнут врасплох. Шторка на окне, которая, как мы надеемся, сигнализировала, что им разрешен вход в гавань, также означала, что офицеров успешно выманили с "Герцогини".


Кокер, проявив значительное мастерство в пределах гавани, развернул "Вулкан" широким кругом, намереваясь расположить его левый борт рядом с правым бортом "Герцогини д'Аосты". Пока он это делал, многочисленные пары глаз на "Вулкане" наблюдали за любой враждебной активностью на борту вражеского корабля. Когда они приблизились к ней, было замечено несколько неопознанных фигур, движущихся по кормовой палубе, и однажды оттуда на короткое время вспыхнул факел, указывающий на очертания "Вулкана". Марч-у Филлипса были дружелюбные испанцы, готовые ответить на любой вызов, чтобы выиграть время, необходимое для сокращения разрыва между двумя кораблями. Однако никакого вызова не последовало. В некоторых иллюминаторах "Герцогини д'Аосты" был виден свет, указывающий на то, что некоторые члены экипажа находились в своих каютах. Казалось, никто и понятия не имел, что их корабль вот-вот будет взят на абордаж. Очевидно, что эффективное наблюдение не было установлено.


Когда "Вулкан" маневрировал ближе к правому борту "Герцогини", Марч-Филлипс приказал своим людям занять боевые позиции. Абордажные группы молча поднялись на палубу мостика и перешли на расширенную посадочную платформу сбоку от "Вулкана", прикрытую двумя зенитными орудиями, которые были установлены на крыше ее мостика.


В котельном отделении лейтенант Лесли Праут, опираясь на свой большой опыт сержантского состава, принял командование кочегарами, готовя их к большой работе. Он был вооружен кольтом 45-го калибра и автоматом "Томми", и, как он выразился: "Я рассказывал потеющим кочегарам историю так, как никогда не рассказывал ее раньше, и пообещал им большую сумму [денег], если они будут хорошо работать’. Инженеры Олдленд и Даффи оба находились в машинном отделении, готовые выжать каждую унцию пара и каждый оборот, который они могли из двигателей "Вулкана" мощностью 2000 л.с., как только прозвучал сигнал корабельного телеграфа.


По-прежнему без какой-либо очевидной реакции со стороны герцогини д'Аосты, "Вулканец" медленно приближался, пока между двумя кораблями не осталось зазора всего в два фута. Март-Филлипс отдал приказ на посадку и прыгнул на вражеский корабль. Миниатюрная фигура его денщика, Хаггиса Тейлора, следовала сразу за ним вместе с тремя другими. Оказавшись на борту "Герцогини", они направились прямо на мостик. Следующим на борту был Андерс Лассен с веревкой и, как всегда, вооруженный до зубов. Он прыгнул к веревочной лестнице, которая свисала с палубы каюты. Схватив его, он забрался на борт, обмотал трос вокруг кнехта и бросил его обратно лейтенанту Даффу, который ждал на мостике "Вулкана". Дафф, подгоняемый Лассеном из "Герцогини", сделал очередь быстрой. Теперь два корабля были связаны. Тем не менее, удар "Вулкана" о борт "Герцогини д'Аосты" и волнение в гавани были достаточно сильными, чтобы вызвать"Вулкан" отшатнулся, и между двумя кораблями временно образовался разрыв. Второй контакт позволил еще шести членам отряда "Девы Чести" проникнуть на борт "Герцогини", но затем "Вулканец" сместился вперед, увеличив разрыв примерно до восьми футов. Тем не менее, на борту была только одна линия. Эпплярд, который отвечал за партию взрывчатки, на мгновение застрял на Вулкане. Зная, что нельзя терять времени, он смело преодолел восьмифутовый разрыв и успешно добрался до герцогини д'Аоста. Затем поперек пролома была установлена бамбуковая лестница, и остальная часть абордажной группы осторожно перебралась на вражеский корабль. Среди них был гражданский доктор Макгрегор с его аптечкой. Падение с бамбуковой лестницы в море внизу неизбежно означало бы быть раздавленным бортами двух кораблей.


Когда абордажная группа рассредоточилась по кораблю, они не встретили сопротивления со стороны экипажа. Был момент беспокойства, когда в темноте высокая фигура агента W30, капитана Десмонда Лонджа, была сбита с ног на кормовой палубе, телом, вылетевшим из темноты. Когда его 6–футовый 4-дюймовый каркас рухнул на палубу, абордажная команда поняла, что нападавший на него на самом деле был свиньей - одной из трех, которые бегали на свободе, наслаждаясь определенной степенью свободы, прежде чем в конечном итоге столкнуться со своей несомненной судьбой на камбузе герцогини д'Аосты. На палубе также были обнаружены два чернокожих африканца, один из которых, по-видимому, должен был быть сторожем. Он быстро перепрыгнул через борт, ударился о воду классическим шлепком животом и поплыл к берегу. Другой мужчина покорно сдался жильцам. Внезапность нападения была полной.


Когда Гас Марч-Филлипс и Хаггис Тейлор приняли командование мостиком, Джеффри Эпплярд и Андре Дегранж бросились вперед, чтобы установить взрывчатку на передних якорных цепях, в то время как Джон Эйр и Десмонд Лондж (быстро поднявшись на ноги) побежали так же быстро, чтобы разобраться с кормовыми цепями и тросами. Лондж, не обращая внимания на поврежденный большой палец левой руки, лихорадочно работал, как и Эйр рядом с ним. Им нужно было перерезать в общей сложности шесть кормовых тросов, и Марч-Филлипс позже похвалил их перед M за феноменальную скорость, с которой они выполняли свою работу. Все четверо взрывотехников слышали, как на Лайкомбе сработали заряды, и знали, что время теперь крайне ограничено. Неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы снова зажечь огни города, но как только это произойдет, они будут похожи на уток-мишеней в ярмарочном тире. стенд для стрельбы.


Очень реальное чувство срочности пронизывало всю операцию. После того, как мостик и верхняя палуба были надежно закреплены, "Герцогиню д'Аосту" можно было отбуксировать в море, даже если под палубами бушевала королевская битва. Всегда признавалось, что для обеспечения безопасности корабля может потребоваться некоторое время. Как только Марч-Филлипс убедился, что "Герцогиня" находится в безопасности на верхних палубах, он приступил к следующему этапу операции, который заключался в том, чтобы вывести ее из гавани Санта-Исабель как можно быстрее.


Под палубами назначенные секции абордажной команды одновременно направились в самую важную радиорубку, офицерские каюты, пассажирские каюты и машинное отделение. Каждая секция знала свою работу и благодаря тщательному планированию и подготовке знала маршрут, по которому они должны были пройти через корабль для достижения своих целей. Для экипажа "Герцогини д'Аосты" они представляли собой свирепое и совершенно неожиданное зрелище, когда они штурмовали корабль. С лицами, затемненными в стиле коммандос, и вооруженными тяжелыми дубинками и другим оружием, возможно, неудивительно, что они не встретили сопротивления, достойного этого названия. Радиорубка была защищена без труда, и ничто не указывало на то, что за несколько мгновений между посадкой на борт "Герцогини" и попаданием в радиорубку было отправлено какое-либо сообщение.


В общей сложности они обнаружили двадцать восемь европейских членов экипажа, все еще находившихся на борту, вместе с одним африканцем, который не выпрыгнул за борт. Когда абордажная группа перемещалась по помещениям корабля, им фактически мешало количество заключенных, которых нужно было обеспечить. Кокер, который сейчас готовился взять буксир, увидел, как первых заключенных вывели на палубу в пижамах и под конвоем повели вперед. Было жизненно важно, чтобы каждый заключенный вел себя тихо и не пытался поднять тревогу другим – на борту или, что более важно, на суше.


Хотя никто из экипажа не оказывал реального сопротивления, люди из Operation Postmaster не могли рисковать, и у них не было времени деликатничать со своими пленными. Любое возможное сопротивление должно было быть немедленно подавлено, и не могло быть никакого уважения к языковым проблемам. Гиз, который в то время находился на "Ликомбе", позже рассказал об инциденте, когда шесть итальянцев наГерцогине д'Аосте было приказано лечь на койки, но она осталась стоять, потому что приказ был отдан на английском, и они его не поняли: ‘Крупный чиновник общественных работ должен был взять свой “убедитель” и сыграть быстрое арпеджио у них на головах. Ранения не были серьезными, и на следующее утро пострадавшим подали очень хороший завтрак. ’


К удивлению Мейд Хонор Форс, которая, по-видимому, не была проинформирована об этом, на борту была обнаружена одна женщина. Это была Джильда Терч, стюардесса лет пятидесяти. Услышав шум за пределами своей каюты, она предположила, что это просто члены экипажа возвращаются на борт пьяными, и заперла дверь своей каюты. Когда налетчики забарабанили в ее дверь, она отказалась отвечать, поэтому дверь сразу же была взломана. Когда люди из "Операции почтмейстер" ворвались в ее каюту с почерневшими лицами и свирепыми дубинками, Джильда Терч упала в обморок.


Тем временем агенты Годден и Лейк наблюдали за происходящим из окна столовой консульства. Они могли видеть только герцогиню д'Аосту. Они услышали, как им показалось, вызов на итальянском, за которым последовало грубое: "Так держать!’ Затем раздались взрывы от зарядов взрывчатки, прикрепленных к якорным цепям "Ликомбы". На "Вулкане" участники "Брен ган" застыли в ожидании и наблюдали за любой реакцией с берега.


Для посетителей ресторана Casino Terrace первые взрывы в заливе стали полной неожиданностью. Заряды от "Ликомбы" были не такими большими, как те, которые должны были последовать от "герцогини д'Аосты", но их было достаточно, чтобы резко прекратить званый ужин и разбудить всю Санта-Исабель. Взрывы и вспышки были не более чем в 400 метрах от террасы казино. Никто не имел ни малейшего представления о том, что происходит, а большое количество выпитого алкоголя добавило общей неразберихи. Вполне может быть, что кто-то из гостей мужского пола проводил немного времени с девушками в борделе. Офицеры двух кораблей, которые все еще находились на террасе, поняли, что взрывы доносились из гавани, где стояли на якоре их корабли, но после этого гавань мгновенно погрузилась во тьму, не было никакого пламени, чтобы осветить сцену, и, отвернувшись от ярко освещенного обеденного стола, офицеры ничего не могли разобратьв отсеке внизу. План Липпетта в чрезвычайных ситуациях работал безупречно.


Звук одинокого горна раздавался всю ночь, когда горнист в Доме правительства отчаянно трубил тревогу. На данный момент огни города оставались выключенными, хотя в разных частях Санта-Исабель зажглись небольшие огни. Потребуется некоторое время, чтобы соответствующие инструкции дошли до электростанции и чтобы снова включили основное освещение, если будет принято решение о том, что это необходимо сделать. Пока власти в Санта-Исабель не знали, что происходит, они не могли оценить, поможет ли им включение света или ухудшит ситуацию.


Липпетт вернулся в свой гостиничный номер и спал. Он услышал взрывы примерно в 23:35 и выглянул из своего окна, чтобы увидеть, как улицы Санта-Исабель быстро заполняются людьми, как и балконы отеля. Очень мудро, что он остался там, где был.


Глубоко в недрах "Вулкана" первый из взрывов вызвал момент, близкий к панике среди кочегаров. Они, конечно, почти ничего не знали об операции на поверхности. Постоянное присутствие Праута теперь было жизненно важно, поскольку он успокаивал их и побуждал к еще более отчаянным усилиям. Праут, конечно, знал, что грядут новые взрывы.


Когда взрывотехники на "Герцогине д'Аоста" устанавливали свои заряды, "Нанитон" с двумя призами на буксире прошел мимо, направляясь к устью гавани. Хейс приветствовал их по-английски с мостика, возможно, в запале забыв, что национальность нападавших не должна быть известна. Некоторые из тех, кто был на суше, слышали крики на английском. В разгар операции было неизбежно, что будет использоваться английский.


Когда все заряды были установлены на "Герцогине д'Аоста", Марч-Филлипс подал сигнал к стрельбе – один выстрел по его свистку. Почти сразу же корабль и гавань сотрясла серия взрывов "титаника", гораздо более сильных, чем на "Ликомбе". В машинном отделении "Вулкана" лязгнул телеграф, и главный инженер Олдленд открыл дроссельную заслонку двигателей буксира так широко, как только мог. Мощные двигатели сотрясали буксир, когда он напрягался и тянул свой огромный груз. Герцогиня д'Аоста не сдвинулась с места.


Находящийся на верхней палубе агент W.02 Джеффри Эпплярд мгновенно понял, что произошло. Один из основных зарядов взрывчатки, прикрепленных к переднему кабелю, не сработал. Не колеблясь ни секунды, несмотря на очевидную опасность отсроченного взрыва, Эпплярд крикнул: ‘Я закладываю еще один заряд’, и бросился вперед, чтобы сделать именно это. Годден (который был шотландцем) и Лейк услышали его звонок со своего места наблюдения в консульстве и описали его как сделанный с "ультра мэйфейрским или вест-эндским акцентом’.


Установив новый заряд, Эпплъярд предупредил: "Я взорвусь", поджег фитиль и бросился под прикрытие ближайшей лебедки. Мгновение спустя раздался еще один мощный взрыв, последний оставшийся трос оборвался, и "Вулкан" рванулся вперед, сотрясаясь пропеллерами. Теперь Кокер продемонстрировал свой опыт. Прижав "Вулкан" к борту "Дюшессы", он дал лайнеру крен на правый борт, а затем еще один на левый, как бы ослабляя его, а затем вытащил его вперед, как пробку из бутылки. С ужасающим скрежещущим звуком от ее киля,Герцогиня д'Аоста отошла от причала. С мостика Марч-Филлипс раздался крик: ‘Боже мой, она свободна!’


Для Кокера освобождение герцогини д'Аоста было только началом его задачи. Теперь ему нужно было вывести ее из гавани. Лайнер не отходил от причала более года, у него не было питания от собственных двигателей и руля направления. Используя весь свой опыт и делая задачу почти легкой, Кокер отбуксировал "Герцогиню д'Аосту" против сильного встречного течения со скоростью не менее трех узлов прямо между буями на входе в гавань в открытое море, обогнав при этом более медленный "Нанитон" и его призы.


Тем временем на берегу взрывы на герцогине д'Аоста произвели драматический эффект. Многие из тех, кто пробирался к гавани, развернулись и побежали в укрытие. Крики ‘Внимание! Тревога!" ’ раздалось по всей Санта-Исабель, и большинство людей, казалось, поверили, что их атаковали с воздуха. Этот страх снял вопрос о включении городских огней, и вместо этого зенитные орудия Санта-Исабель начали стрелять в небо вслепую. Неразбериха была полной, и гавань оставалась в темноте. Эйр и Лондж, завершив свою работу со взрывчаткой, заняли позицию на кормеГерцогиня д'Аоста со своими автоматами "Томпсон" прикрывают набережную.


Кочегары Праута были великолепны, подбрасывая уголь в топку, а инженеры Олдленд и Даффи нарушили все правила безопасности торгового флота, когда двигатели угрожали вытряхнуть себя из своих постелей. Олдленд физически сидел на предохранительном рычаге, чтобы не дать ему врезаться, чтобы уменьшить обороты трудолюбивого буксира. "Нанитон" последовал за "Вулканом" прочь от гавани, и вскоре оба исчезли в ночи и вышли в море. Когда они оставили хаос в Санта-Исабель позади, было отмечено, что вся операция заняла всего тридцать пять минут. За все время пребывания в гавани люди из Postmaster произвели только один выстрел, случайный выстрел из пистолета 38 калибра, который, к счастью, никому не причинил вреда.


Прошло некоторое время, прежде чем в городе снова зажглись огни, и к тому времени отряд "Девы Чести" и пять кораблей уже давно вышли из гавани, окутанные успокаивающей темнотой океана. Многие гости званого ужина, да и большая часть населения Санта-Исабель, начали спускаться к порту, кто пешком, кто на автомобиле. Те из колониальной гвардии, кто дремал на посту, теперь полностью проснулись, и все бросились к оружейному складу, чтобы захватить оружие. Всем сразу стало очевидно, что "Герцогиня д'Аоста" покинула гавань. Капитан колониальной гвардии остался бегать в замешательстве, спрашивая, что случилось. Вся охрана теперь вышла, но многие были полуодеты, а некоторые были без оружия. Какие бы орудия ни прикрывали гавань, они не стреляли. Некоторые полагали, что атака была с воздуха, другие говорили о том, что видели целых пять вражеских линкоров. Губернатор, очевидно, был обеспокоен тем, что, если его собственные орудия откроют огонь, вражеские линкоры могут открыть ответный огонь по городу.


Короче говоря, налет на гавань и захват кораблей остались без ответа. Подготовка, проведенная Липпеттом, была первоклассной, и отряд Maid Honor выполнил свою задачу почти идеально, несмотря на трудности, возникшие на его пути. Губернатор и власти Фернандо-По просто не знали, что произошло или кто посетил их гавань. К тому времени, когда зажегся свет, все было кончено.


В качестве "глазури на торте" операция "Postmaster" была снабжена несколькими бесплатными французскими морскими шляпами, которые они сбросили в море, когда покидали гавань, в ходе учения по дезинформации. Поскольку Свободные французы уже были ‘повстанцами без гражданства", сражающимися против вишистской Франции, международное противодействие им могло быть незначительным или вообще отсутствовать. При существующем положении вещей испанцы могли подозревать, но они никогда не смогли бы доказать, что британцы несут ответственность за ‘кражу’ кораблей.


Однако все это может измениться, если вторая фаза операции "Постмастер", взаимодействие с HMS Violet Королевского флота, пойдет не по плану.


ГЛАВА 22


Побег


Если бы налет на Санта-Исабель произошел в одном из рассказов Яна Флеминга о Джеймсе Бонде, по крайней мере, в киноверсии, следующей сценой был бы Бонд, успешно завершивший операцию, отдыхающий на лодке с красивой девушкой на руках в ожидании Королевского флота (или, возможно, американцев) прийти и спасти его. Так, в некотором смысле, и должно было быть с операцией "Почтмейстер" после того, как они покинули порт Санта-Исабель (за исключением того, что операция "Почтмейстер" была полностью мужским делом, за исключением несчастной стюардессы Джильды Терч). План состоял в том, что они должны были выйти в море и связаться во второй половине дня с HMS Violet, который должен был захватить захваченные корабли и направить их в Лагос. Отряд "Мэйд Хонор" и другие участники операции "Почтмастер" могли бы расслабиться и поздравить себя. Однако этому не суждено было сбыться.


Марч-Филлипс торжествовал по праву, когда он поднимался на мостик "Герцогини д'Аосты" из гавани Санта-Исабель в относительную безопасность затемненной Южной части Атлантического океана. Операция "Постмастер" захватила все три корабля без единого выстрела в гневе и без единой потери. Огромные размеры "Герцогини д'Аосты" привлекли его внимание благодаря высокому положению, которое он теперь занимал на ее мостике. Захватить судно и вывести его из гавани было замечательным достижением. Однако в суровой реальности ранних часов 15 января 1942 года на пути к успешному завершению операции все еще стояло много препятствий. Для празднования еще не было времени. Март-Филлипсу пришлось довольствоваться тем, что он озаглавил страницу журнала регистрации фрейлины (который он принес с собой) за 15 января именем "S.S. Герцогиня д'Аоста" и проштамповал журнал резиновым штампом "Ллойд Триестино лайн" герцогини д'Аосты. Марч-Филлипс упрямо записал время атаки в журнале как 00:40 (придерживаясь времени Лагоса), и записал, что "Герцогиня д'Аоста" тронулась в путь в 01:00.


Март-Филлипс знал, что ему нужно увести все пять кораблей как можно дальше от Фернандо-По до рассвета. Существовала реальная возможность преследования со стороны Санта-Исабель, и хотя не верилось, что у испанцев в гавани есть какие-либо суда, способные нанести серьезный ущерб кому-либо из конвоя Postmaster, у самого Марч-Филлипса не было ничего, кроме пушки Bren, чтобы защитить свои корабли. Большая опасность может исходить с воздуха, если губернатор Фернандо По призовет на помощь испанских друзей из стран Оси. Чем скорее операция "Постмастер" будет передана под покровительство Королевского военно-морского флота, тем лучше.


Буксиры остались под командованием своих собственных офицеров, в то время как Марч-Филлипс и Эпплярд остались на борту "Герцогини д'Аосты", а Хейс остался на "Ликомбе", рядом с которым находился "Бибунди". Март-Филлипс предпринял разумный шаг, назначив Андерса Лассена, профессионального моряка, вторым помощником капитана "Герцогини".


Встреча с HMS Violet была назначена на 14.00 часов 15 января, примерно в сорока милях от побережья Фернандо-По. Было очень важно, чтобы Марч-Филлипс и "Операция Почтмейстер" встретились на этой встрече. Только капитан "Фиолетового" будет посвящен в их тайну, и они будут взяты на абордаж и захвачены обычным способом, как если бы корабли действительно все еще были в руках врага, но после "захвата" они будут находиться под официальной защитой Королевского флота. "Ликомба" несла немецкие цвета на своей воронке, и одна из многих опасностей заключалась в том, что, если она не соединится сВайолет быстро, она может оказаться заманчивой мишенью для пролетающего самолета союзников. В меньшей степени то же самое можно было сказать и о герцогине д'Аоста. Необходимость соблюдения абсолютной секретности снова сделала операцию "Почтмейстер" очень открытой. Ни одному британскому самолету еще не было сказано, что на самом деле два корабля были в руках британцев.


Однако, без ведома Maid Honor Force, в час ее триумфа катастрофа произошла в другом месте. HMS Violet столкнулась с собственными проблемами и каким-то образом умудрилась сесть на мель в ночь на 14 января. На данный момент она "вне игры" и не сможет встретиться с Марч-Филлипс в назначенный час и в назначенном месте. Это означало, что пять кораблей отряда "Девы чести" останутся незащищенными в открытом море не только в течение всего светового дня 15 января, но, возможно, и в течение нескольких последующих дней. Кроме того, из-за принудительного радиомолчания Марч-Филлипс не мог быть проинформирован о том, что на месте встречи не будет корабля Королевских ВМС. Это был самый маловероятный несчастный случай, и никто не мог его предвидеть, но это должно было вызвать огромные трудности не только для операции "Постмастер" в Южной Атлантике, но и для британского правительства в Лондоне, и в частности для коммандера Яна Флеминга в Адмиралтействе, ответственного за официальную версию прикрытия.


Нанитон, Ликомба и Бибунди


Погода была дикой и штормовой, и была сильная зыбь. "Нанитон" с трудом тащил свой двойной буксир, а "Бибунди" и "Ликомба" с опасной регулярностью сильно ударялись друг о друга. Оценив, что существует реальный риск того, что они могут разбить друг друга, лейтенант Гудман решил, что единственное, что можно сделать, это отправить "Бибунди" на удлиненном буксире за "Ликомбой". Они остановились, и Бибунди был вынужден пристроиться за "Ликомбой" на конце буксирного троса. Гудман и Хейс также обнаружили несколько крошечных судов, которые, очевидно, были привязаны кЛикомба в порту Санта-Исабель и остался прикрепленным к небольшому конвою. Они неохотно отрезали их и отпустили, в надежде, что они вернутся к своим законным владельцам на Фернандо-По.


Однако, когда "Нанитон" снова отправился в путь, вскоре выяснилось, что проблема не решена. В течение получаса буксирный трос Бибунди начал изнашиваться, и стало ясно, что если его не заменить или не укрепить новым тросом, буксир порвется и Бибунди будет потерян. Трудность теперь заключалась в том, что "Бибунди" дрейфовал в пятидесяти ярдах позади "Ликомбы" во все более бурном море. Каким-то образом к ней нужно было подключить новую линию. Кто-то должен был попытаться вернуться на борт Бибунди с этой линией.


Грэм Хейс, агент W.03, уже несколько раз доказывал в течение жизни Maid Honor Force, что он не боится моря. Он был офицером, отвечающим за три корабля, но, как и в духе Отряда Maid Honor, это не помешало ему теперь самому выполнять самые опасные задания. В чернильной темноте, нарушаемой только факелами, светившими с "Ликомбы", и со свежей веревкой, обмотанной вокруг талии, Хейс начал карабкаться по пятидесяти ярдам существующего буксирного троса через кишащее акулами море от "Ликомбы" до "Бибунди". Гудман, Гиз, Винтер и другие на борту "Нанитона" и "Ликомбы" могли только наблюдать и надеяться. Вероятно, Уинтер сожалел о том, что он вообще убедил Хейса взять Бибунди. Однако таков был характер Хейса, что теперь, когда Бибунди стала их призом, у него не было и речи о том, чтобы отпустить ее и отпустить.


Подтягиваясь вперед дюйм за дюймом по веревке, которая вела себя как взбрыкивающий бронко, Хейса попеременно подбрасывало то высоко в воздух, то вниз в море. Физическая сила, необходимая просто для того, чтобы держаться, была огромной. Он упорно выполнял свою задачу и в конце концов добрался до Бибунди. Затем он забрался на борт и начал тянуть новый буксирный трос, который был прикреплен к концу троса вокруг его талии. Это снова было тяжелой физической задачей, поскольку веревка была толстой и тяжелой, а море оставалось бурным. Он угрожал поглотить веревку, когда Хейс тащил ее через пятидесятиярдовый промежуток. В конце концов, он поднял веревку на борт "Бибунди" и закрепил новый буксир. После этого он в изнеможении рухнул на палубу и попытался восстановить силы.


Грэм Хейс позволил себе всего пять минут отдыха, прежде чем попытаться вернуться. Каким бы тяжелым ни было путешествие за границу, возвращение оказалось еще хуже. Море не успокоилось, и большая часть его сил ушла. Смелость и решительность вернули его на "Ликомбу", где охотные руки втащили его на борт. Если бы там не было этих рук, Гиз был убежден, что Хейс был бы потерян для моря. Позже Гиз сообщил M, что те, кто видел это, считали попытку Хейса одной из самых смелых вещей, которые они когда-либо видели. Когда Ян Флеминг позже прочитал отчет Гиза (что он, должно быть, и сделал), было заложено прочное зерно для его собственного героического агента.


Пока Хейс лежал без сил, Гудман начал добиваться некоторого прогресса с двумя своими призами на буксире, но "Нанитон" продолжал бороться. Когда рассвело, она делала жалкий один узел, а Фернандо По (и возможное преследование) все еще были всего в пяти милях. "Нанитон" мог видеть "Вулкан" и "Герцогиню д'Аосту" примерно в четырех милях впереди, очевидно, они показывали хорошее время. В течение дня двигатель Nuneaton угрожал перегреться, и Гудману пришлось остановиться, на этот раз примерно на час. Как только двигатель остыл, он снова заработал, но ненадолго. Она снова вышла из строя всего в двенадцати милях от побережья Фернандо-По, теперь, конечно, средь бела дня и в пределах досягаемости любых преследующих судов. Они снова завели ее, и она продолжала уползать с острова.


К 1000 часам "Вулкан" и "Герцогиня д'Аоста" скрылись из виду, но "Нанитон" все еще продвигался вперед незначительно. В 13:00 она снова сломалась. На этот раз проблема была диагностирована как слишком тугие поршневые кольца, и их пришлось освободить. Проблема была разрешима, и двигатель можно было отремонтировать, но для этого потребовалось бы время – товар, который Nuneaton не мог себе позволить. Поскольку море стало намного спокойнее, Хейс и Гудман решили посмотреть, возможно ли запустить двигатели "Ликомбы", чтобы она могла двигаться своим ходом. Используя каноэ Folbot, Хэнсона переправили из машинного отделения "Нанитона" на "Ликомбу", чтобы он посмотрел. К сожалению, после часа работы Хэнсон признался в неудаче. Он не смог запустить двигатель "Ликомбы", и им пришлось бы продолжать полагаться на мощность "Нанитона", какой бы она ни была. Он спустился обратно в машинное отделение, чтобы присоединиться к Олу Дэвиду, который продолжал работать над двигателем "Нанитона", пока Хэнсон был на "Ликомбе".


Вулканец и герцогиня д'Аоста


На борту "Вулкана" и "Герцогини д'Аосты" дела шли намного лучше. На "Герцогине" Марч-Филлипс подтвердил, что любое потенциальное сопротивление подавлено, и благодаря мощному Вулкану они добились хорошего прогресса. Были организованы дежурства, и пулеметы Bren, которые были на крыше мостика, теперь были установлены на шлюпочной палубе на случай любого преследования со стороны небольших лодок. Андерс Лассен эффективно выполнил роль второго офицера. Март-Филлипс обнаружил, что, как и Ликомба,Герцогиня д'Аоста использовалась в качестве удобного места швартовки для небольших судов в гавани Санта-Исабель, и к ней до сих пор прикреплен выбор небольших яхт и катеров. Их отрезали и оставили уплывать.


Двадцать девять заключенных не доставили никаких хлопот, и при небольшом поощрении многие из них теперь были полезны. Марч-Филлипс собрал их и обратился к ним, сказав им, что теперь они военнопленные и должны вести себя прилично. Доктор Макгрегор провел парад больных в салоне, как только лайнер отошел от Санта-Исабель, и приказал всем пострадавшим сообщать о пострадавших. Не было обнаружено никаких значительных повреждений ни у заключенных, ни у участников налета. Стюардесса, 54-летняя Джильда Терч, которая упала в обморок при виде мужчин из the Maid Хонор Форс ворвалась в свою каюту и позже впала в истерику, когда взорвались заряды, теперь, похоже, полностью оправилась. Самой серьезной обнаруженной ‘травмой’ была рана на ноге крупного итальянца, которая, как признал моряк после осмотра и перекрестного допроса доктором Макгрегором, гноилась не менее шести месяцев. Джильде Терч разрешили остаться в ее каюте, но остальные заключенные, среди которых оказалось три младших офицера-механика, были помещены под охрану в кормовой столовой. Г-н Ле Мар из департамента главного бухгалтера принял командование охраной заключенных.


Многие итальянцы, казалось, были счастливы просто снова оказаться в море. Для обычного итальянца война была не идеологическим предприятием, а просто необходимым неудобством, навязанным ему фашистским правительством. Экипаж гражданского лайнера "Дюшесса д'Аоста" были путешественниками по всему миру, которым нравилась жизнь на море. Их заключение в Санта-Исабель, без сомнения, было тяжелым для них. Теперь они, наконец, снова вернулись в открытое море, даже если им суждено было попасть в лагерь для военнопленных.


Были предприняты попытки запустить двигатели "Герцогини д'Аосты", чтобы она могла двигаться своим ходом. В момент встречи с HMS Violet это выглядело бы гораздо убедительнее, если бы лайнер самостоятельно пересекал океан, и это также облегчило бы нагрузку на "Вулкан", предоставив ему возможность помочь "Нанитону" в случае необходимости. Этому не суждено было сбыться. После восемнадцати месяцев бездействия и небрежного отношения двигатели оказалось невозможно запустить. Им потребуется полный ремонт, когда "Герцогиня" в конце концов доберется до Лагоса.


Рабочие группы были направлены на очистку судна, которое также находилось в довольно запущенном состоянии, чтобы привести его в состояние, подходящее для одного из кораблей Его Величества. Несколько коробок с цветами, которыми был украшен корабль, возможно, остатки вечеринки, которую команда устроила после Рождества, были выброшены за борт. Итальянские повара и стюарды с удивительным энтузиазмом и мастерством подали завтрак сотрудникам Operation Postmaster. Лайнер был достаточно большим, чтобы преодолевать штормовые волны, что было невозможно для "Нанитона" и "Ликомбы", и жизнь на борту была относительно комфортной. Одна неожиданная проблема, которую обнаружили Марч-Филлипс и его люди, заключалась в том, что резервуары для пресной воды "Герцогини д'Аосты" были практически пусты. По словам Десмонда Лонге, на борту не было ничего, что можно было бы выпить, кроме кьянти, зеленого шартреза и бренди, ни одно из которых не подходило для утоления жажды, вызванной тропическим климатом. Пресную воду доставили с "Вулкана".


Чувство восторга от того, чего они достигли, всегда присутствовало среди команды Maid Honor, когда "Вулканец" направлялся к месту встречи. Они, конечно, еще не знали, что HMS Violet там не будет.


Видя, что у "Нанитона" позади возникли проблемы, Марч-Филлипс принял решение продолжить движение с "Герцогиней" к месту встречи, и, если ее Величества "Вайолет" там еще не было, оставить ее на произвол судьбы и вернуться к "Нанитону", чтобы предложить помощь. "Вулкан" и "Герцогиня д'Аоста" прибыли в район встречи к югу от Калабара вовремя, но, конечно, не было никаких признаков HMS Violet, который, без их ведома, все еще находился на мели. Кокер был далек от идеи расстаться со своим призом и оставить ее, но мнение Марч-Филлипс в конечном итоге возобладало. Он считал, что ее ВеличествоСкоро должна появиться Вайолет’ которая присмотрит за герцогиней д'Аоста. Его приоритетом было отправиться на помощь Нанитону.


Приняв решение, Марч-Филлипс должен был добраться до "Вулкана", который все еще находился рядом с "Герцогиней д'Аоста" и был привязан тросом. Между двумя кораблями был узкий промежуток. Март-Филлипс решил пойти быстрым путем – перепрыгнуть через пропасть, стремясь приземлиться на доску, которая все еще была прочно закреплена на левой стороне крыши рулевой рубки "Вулкана". Это было заметно ниже, чем палуба "Герцогини д'Аосты", но казалось легкой мишенью. Март-Филлипс не стал тратить время на меры предосторожности. Без сомнения, его уверенность была высока после успеха предыдущей ночи, но он, должно быть, также устал. Его решение преодолеть разрыв оказалось опрометчивым. Когда Марч-Филлипс прыгнул на палубу "Вулкана", океанская волна опустила "Вулкан" еще ниже высоты палубы "Герцогини". Март-Филлипс обнаружил, что не рассчитал время поворота буксира, и в отчаянии растянулся в воздухе, дотянувшись до доски. Те, кто наблюдал с двух кораблей, ахнули от ужаса, когда, казалось бы, в замедленной съемке, Марч-Филлипс неуправляемо приземлился на выступающий передний конец доски, за металлическую скобу, и был отброшен назад, вращаясь в воздухе, поскольку конец доски вел себя как трамплин для прыжков. Он рухнул в море между двумя кораблями и исчез под водой, как раз в тот момент, когда волны столкнули борта двух кораблей. Те, кто наблюдал, были уверены, что он потерялся, раздавленный между двумя кораблями силой океана.


Казалось, время остановилось. Два корабля медленно разошлись. Множество пар глаз изучали море внизу. Внезапно Марч-Филлипс выскочил на поверхность "как пробка", и Лесли Праут на "Вулкане" с багром в руке быстро вытащил его из моря с помощью нескольких сильных африканских кочегаров, прежде чем два судна смогли снова сомкнуться. Март-Филлипс был потрясен и весь в синяках, но заявил, что в остальном он не пострадал. Это было очень близкое событие и напоминание всем на обоих кораблях, что, независимо от действий противника, сам океан всегда требует очень реального уважения. Минутная неосторожность может привести к смерти.


После своего едва спасшегося марша Филлипс собрался с силами и отдал буксирному мастеру Кокеру соответствующий приказ пустить "Герцогиню д'Аосту" по течению. Эпплярд остался командовать кораблем, а абордажная группа все еще находилась на борту. Корабль мог только дрейфовать, но уже прошло 14.00 часов, и у Марч-Филлипс и Эпплярда были все основания ожидать, что HMS Violet вскоре прибудет на место встречи.


Март - Филлипс и Кокер поспешили вернуться в Нанитон. В этом случае "Вулкану" потребовалось два часа, чтобы добраться до нее, поскольку она и ее призы оставались неподвижными, пока продолжались работы над ее двигателем. Она все еще была в пределах легкой видимости Фернандо По, а течение угрожало отнести ее ближе к берегу. Она оказалась в неудобном положении грабителя, который, успешно ограбив дом, оказывается искалеченным на проезжей части снаружи, а его украденные вещи на виду у всех.


Однако, отказавшись от попытки запустить двигатель "Ликомбы", Гудман был уверен, что двигатель "Нанитона" можно будет отремонтировать еще через два часа, и что со временем они снова отправятся в путь. Когда "Вулкан" подошел к борту, Хейс передал эту новость Марчу-Филлипсу, но попросил буксир, возможно, на час, поскольку он беспокоился, что течение отнесет их обратно ближе к побережью Фернандо-По, прежде чем двигатель можно будет перезапустить.


Марч-Филлипс должен был учитывать интересы всех пяти кораблей. Он не разделял мнения Хейса об опасности преобладающего течения, полагая, что оно благополучно перенесет Нанитон за Фернандо’По, а не обратно в руки Испании. Убедившись, что "Нанитон" сможет начать движение в надлежащее время, он решил после долгих дебатов, что "Вулканец" не может позволить себе больше времени с "Нанитон" и ее призами. К настоящему времени было 17.00 часов, и "Вулкан" уже более двух часов находился вдали от "Герцогини д'Аоста". Ей потребуется два часа, чтобы вернуться к ней снова, и ей нужно было найти лайнер до наступления темноты. Будем надеяться, что ее Величество "Вайолет" уже взяла бы на себя ответственность за нее, но гарантии этого быть не могло. "Герцогиня", как и "Нанитон", не обладала силой и была уязвима как для стихии, так и для нападения противника. Кокер с самого начала не хотел расставаться с ней. Дул сильный ветер, и судно наверняка отнесло бы на некоторое расстояние от того места, где они его оставили. Буксировка "Нанитона", "Ликомбы" иБибунди на час, о котором просил Хейс, было бы трудным упражнением и очень значительно замедлило бы работу "Вулкана". Кроме того, предполагая, что к настоящему времени прибыл корабль Ее величества "Вайолет" (он должен был прибыть в 14.00) и посадил призовую команду на борт "Дюшессы", как только "Вулканец" вернется, "Вайолет" сможет поспешить на помощь "Нанитону".


Это было не самое популярное решение, поскольку "Нанитон" ожидал спасения, когда увидел, что "Вулканец" возвращается к ней, но это было сделано по веским причинам, и Хейс и Гудман приняли его с благосклонностью. Поскольку их путешествие, очевидно, теперь займет гораздо больше времени, чем планировалось, около пятидесяти галлонов пресной воды в чистых контейнерах вместе с дополнительным питанием были доставлены на борт "Нанитона" с "Вулкана" перед его отплытием. Кроме того, по просьбе Хейса, им был назначен дополнительный член экипажа с "Вулкана" для оказания помощи в обращении с "Ликомбой". ВЗатем Вулкан ушел, стремясь со всей возможной скоростью присоединиться к герцогине д'Аоста.


Когда, в конце концов, герцогиня снова появилась в поле зрения, Марч-Филлипс с тревогой оглядел горизонт в поисках корабля Королевского флота, который должен был решить все его проблемы. Конечно, не было никаких признаков HMS Violet. Когда они приблизились к лайнеру, Марч-Филлипс заметила, что на верхушке мачты у нее теперь был импровизированный флаг, и пришла в ярость, увидев, что это череп и скрещенные кости. Атмосфера наГерцогиня д'Аоста все еще пребывала в приподнятом настроении и торжествовала, и пока она лежала в ожидании прибытия Королевского флота и "захвата" ее, ее временный капитан Эпплярд не видел ничего плохого в том, чтобы запустить самодельного "Веселого Роджера", сделанного из двух простыней и банки с черной краской. Март-Филлипс, после экспедиции к больному Нанитону и неявки HMS Violet, обремененный ответственностью за все предприятие, был в другом настроении.


Те, кто был на борту "Герцогини д'Аосты", почувствовали всю силу его ярости, когда он приказал немедленно спустить и сжечь флаг. Отряд "Дева чести" и люди из операции "Почтальон" были британскими секретными агентами, а не пиратами, а "Герцогиня д'Аоста" теперь была британским кораблем, принадлежащим Его Величеству Королю. Марч-Филлипс также знал, как важно поддерживать видимость того, что герцогиня все еще находилась в руках итальянцев в момент прибытия HMS Violet. Как всегда, гнев Марч-Филлипс был недолгим. Невозмутимый Эпплярд успокоил его, и они вместе начали планировать свой следующий шаг.


На данный момент у "Вулкана" и "герцогини д'Аосты" не было выбора. Они находились в правильном районе для встречи и могли только надеяться, что HMS Violet вскоре появится. Март-Филлипс приказал, чтобы два корабля шли на половинной скорости курсом на северо-запад, ожидая встречи с кораблем ВМС в ближайшее время.


Нанитон, Ликомба и Бибунди


Для Nuneaton механическая битва продолжалась. Как и было предсказано, им удалось снова запустить двигатели, и к 2000 часам "Нанитон" смог немного продвинуться против течения. Однако в темное время суток двигатели отказали еще дважды. Испанский маяк на мысе Формоза на острове Фернандо-По подмигивал им всю ночь, казаясь адски близким. Две остановки в течение ночи стоили "Нанитону" еще двух часов плавания, а утром 16 января он снова сломался. На этот раз пришлось снять головку блока цилиндров, и еще два часа ушло впустую, прежде чем двигатели можно было перезапустить. При ярком свете дня вид на северо–западное побережье вулканического острова Фернандо-По был великолепен, но это было последнее, что кто-либо из команды Maid Honor сейчас хотел видеть. К счастью, доставка не появилась, и самолеты не пролетали над головой. Тем не менее, ощущение того, что мы живем в потраченное время, росло с течением времени. Условия на Нанитоне и Ликомбе оставались стесненными и неприятными.


Лагос


Тем временем, вернувшись в Лагос, агент W4, Лаверсач и его команда ждали и гадали, что же все-таки произошло. С тех пор, как отряд "Горничной чести" ушел ранним утром 11 января, SOE вообще ничего о них не слышала. До полудня 15 января этого следовало ожидать, и, хотя хотелось узнать, все ли идет хорошо, причин для особого беспокойства не было. Но как только время предполагаемой встречи в 14.00 15 января наступило и прошло без новостей, Лаверсук серьезно забеспокоился. Если рейд на Санта-Исабель был успешным, вскоре после этого должен был быть получен сигнал от HMS Violet, сообщающий, что она захватила "Герцогиню д'Аосту" и "Ликомбу" в открытом море. Если в Фернандо-По что-то пошло не так, он знал, что вот-вот разразится огромная буря. Помимо всего прочего, в операции "Почтмейстер" участвовало довольно много его друзей и коллег, и он понятия не имел, живы они сейчас или мертвы. Маловероятно, что Лаверсач или кто-либо из его команды, оставшихся в Лагосе, много спали в ночь на 15 января.


Утром 16 января пришли хорошие новости. Лаверсух получил телеграмму от агента W53 Лейка из консульства на Фернандо-По, в которой просто говорилось: "Герцогиня д'Аоста и Ликомба отплыли в полночь 14-го". Телеграмма принесла огромное облегчение ожидающей команде SOE, хотя в ней не было никаких подробностей операции или указано, были ли какие-либо жертвы. Позже тем же утром прибыла еще одна телеграмма, которая вызвала очень смешанные чувства. Это было от Королевского военно-морского флота, информирующего Лаверсуча о том, что HMS Violet сел на мель в ночь на 14 января недалеко от Форкадоса. Из этого следовало, что она не договорилась о встрече с операцией "Почтмейстер". С одной стороны, это объясняло отсутствие каких-либо сигналов о том, что "Герцогиня д'Аоста" и "Ликомба" были захвачены Королевским флотом, но с другой стороны, это означало, что операция "Почтмастер" оставалась "дрейфующей" и очень уязвимой где-то в открытом море. Лаверсук оставался очень обеспокоенным человеком, поскольку остаток дня прошел без дальнейших новостей.


Беспокоился не только Лаверсук в Лагосе. М. и Цезарю в Лондоне нужно было знать, что сказать своим хозяевам в Министерстве экономической войны, Министерстве иностранных дел и Адмиралтействе. Протесты испанцев против акции в Санта-Исабель уже начались и увеличивались в количестве и объеме. Утром в субботу, 17 января, не имея никаких дальнейших новостей, Лаверсух отправил самолет на поиски отряда "Почтмейстер" и операции "Почтмейстер". День прошел медленно, и когда самолет вернулся, его экипаж сообщил, что им не удалось обнаружить флотилию Operation Postmaster. Где был почтмейстер? Лаверсач приказал, чтобы самолет снова начал поиск в следующий понедельник, 19 января.


Вулканец и герцогиня д'Аоста


Тем временем на борту "Герцогини д'Аосты" жизнь установилась. Март-Филлипс ясно дал понять, что разграбления имущества корабля не должно быть, поскольку "Герцогиня" теперь является собственностью Его Величества Короля, но было сделано исключение в отношении провизии для их длительного плавания. Три свиньи, которые свободно бегали по палубе, когда на борт поднялся отряд Maid Honor, теперь выполнили свое окончательное предназначение. Их зарезали и зажарили, обеспечив трудолюбивых сотрудников Operation Postmaster очень вкусной едой, которую им подавали итальянские заключенные.


Все заключенные были привлечены к работе без жалоб. ‘Второй помощник’ Андерс Лассен и капитан Дж. У. У. Халлам из Департамента общественных работ регулярно проводили утомительные вечеринки, чтобы убедиться, что судно прибудет в британские воды в хорошем состоянии, убирая остатки взрывов, чистя и полируя корабельную латунь. Неудивительно, что взрывы оставили несколько зияющих дыр в палубе, в одну из которых лейтенант Р. А. Маккенни чуть не провалился в темноте, после того как "Герцогиня д'Аоста" покинула порт Санта-Исабель. К счастью для него, он был замечен как раз вовремя, и регбийный снаряд вокруг его шеи и верхней части тела (что в современной игре, вероятно, привело бы к желтой карточке) отбросил его от катастрофы.


"Герцогиня д'Аоста" теперь была британским кораблем, и должны были соблюдаться надлежащие стандарты. Окружной комиссар Э. Р. Уорд взял на себя ответственность за нижние палубы, и был организован очень эффективный беспорядок и обслуживание. Итальянцы казались очень счастливыми и готовыми, теперь, когда они поняли, что их свирепые похитители не собирались убивать их в их постелях. Они вернулись в свою стихию, выполняя привычную работу, хотя и для некоторых довольно необычных пассажиров.


Конечно, существовал постоянный страх обнаружения вражеским самолетом или судном. Кроме того, со временем Кокер начал беспокоиться о запасах угля на "Вулкане" и моральном состоянии кочегаров, которые устали и были сыты по горло. Они отсутствовали дома уже неделю, что намного дольше обычного максимума в тридцать шесть часов. Однако, если отбросить эти опасения, жизнь на герцогине д'Аоста была довольно хорошей. Когда 17 января превратилось в 18 января, все еще не было никаких признаков HMS Violet, поэтому "Вулкан" и "Герцогиня д'Аоста" медленно продолжили свой путь.


Нанитон, Ликомба и Бибунди


Жизнь на Нанитоне не могла быть более отличной. Днем в пятницу, 16 января, она, наконец, достигла района встречи к югу от Калабара и, как и "Вулкан" и "Герцогиня д'Аоста" до нее, не обнаружила никаких признаков HMS Violet. Нанитон опоздал на день и мог только предполагать, что Вайолет пришла и ушла. После визита, который Марч-Филлипс и вулканец нанесли им накануне днем, Хейс и Гудман не имели никаких контактов с другой половиной операции "Почтмейстер". Они оставались под строгим приказом сохранять радиомолчание. На просторах океана группа из трех небольших кораблей была совершенно одна. Хейсу и Гудману не оставалось иного выбора, кроме как продолжать плестись курсом на Лагос, не в состоянии развивать скорость в среднем более полутора узлов в час.


Во время полуночной вахты 16/17 января их уединение было нарушено. Из ночи к ним приближался большой затемненный корабль. Люди на "Нанитоне" не могли сказать, кем или чем она была, поскольку разрыв между двумя кораблями продолжал сокращаться. Они не осмелились подать ей сигнал, на случай, если она была врагом. Хейс и его люди затаили дыхание, когда неопознанный корабль прошел в опасной близости от них, но продолжил свой путь, по-видимому, не заметив их присутствия. Когда она исчезла во мраке, Хейс и Гудман могли только надеяться, что, если она была врагом, ее телеграф уже не сообщал об их местоположении любым подслушивающим вражеским ушам. Покидая район Калабара, погода значительно ухудшилась, и возникли торнадо. Возможно, это мало повлияло на герцогиню д'Аоста, но сильно повлияло на жизнь на Нанитоне, Ликомбе и Бибунди.


В субботу, 17 января, во второй половине дня в Нанитоне произошла еще одна паника. Высоко вверху было слышно приближение самолета. К счастью, он не использовал схему поиска (следовательно, это не мог быть поисковый самолет Лаверсуха) и оставался над облаками в пасмурном небе. Нанитон предположил, что это должен быть регулярный рейс Sabena из Дуалы.


В субботу вечером прозвучал еще один сигнал тревоги, когда ярко освещенный лайнер прошел по левому борту. Хейс и Гудман пришли к выводу, что это, должно быть, испанский MV Domine, вышедший из Лас-Пальмаса и направляющийся в Фернандо-По. Домине был постоянным гостем в Санта-Исабель. Без происшествий этот корабль тоже продолжил свой путь, но снова беспокоило то, что его радио могло сообщить другим. Если бы "Нанитон" и два ее спутника были идентифицированы как те, кем они были, радиосообщение быстро предупредило бы ее врагов, будь то немцы, итальянцы или испанцы, и, вероятно, последовала бы атака с воздуха или с моря. Хейс не мог знать, что происходит в мире его врагов, он мог только предполагать, что они с нетерпением ищут их.


Каждый день приносил новую порцию проблем с двигателем. В воскресенье, 18 января, пришлось снять еще одну головку блока цилиндров и освободить все кольца, что означало долгое ожидание. Была использована возможность сменить экипаж на "Ликомбе", где теперь были размещены два человека для наблюдения за буксировкой. "Смена караула" сама по себе была рискованным предприятием, поскольку его приходилось выполнять на крошечных каноэ-фольботах по бурлящему океану. Позже Гиз описал изменения как ‘захватывающие’. К счастью, обошлось без несчастных случаев.


Буксировка между тремя судами также оставалась сложной, требующей регулярного внимания. Запас пресной воды, взятой с "Вулкана", быстро иссяк, и по необходимости экипаж вернулся к питью неприятной воды из водяного бака "Нанитона". Прогресс был мучительно медленным, и в течение нескольких дней остров Фернандо-По оставался в поле зрения. Все это подвергло суровому испытанию выносливость экипажа, но их жизнерадостность и сила характера поддерживали их. Лейтенанту Гудману, командовавшему всеми тремя кораблями ВМФ, выпала самая тяжелая работа, и он завоевал восхищение солдат "Девы Чести" своим мастерством, хладнокровием, выносливостью и неизменным хорошим настроением перед лицом любых трудностей, днем и ночью.


Экипаж "Нанитона" молился, чтобы их кошмару пришел конец с появлением HMS Violet, но дни шли, а от нее не было никаких признаков. В понедельник, 19 января, беспокойство охватило корабли, когда на горизонте было замечено еще одно судно, приближающееся к ней сзади. На этот раз было средь бела дня, и не было никаких сомнений, что Нанитон и два ее приза будут замечены. В зависимости от национальности новичка, повезет ли ему в третий раз – или не повезет? "Нанитон" с ее черепашьим темпом не могла уклониться от действий. ВЛикомба по–прежнему носил немецкие цвета, что, в зависимости от национальности новичка, могло оказаться как хорошим, так и плохим. Когда судно подошло ближе, быстро стало ясно, что, чем бы оно ни было, оно не было долгожданным HMS Violet. Это был гражданский корабль.


Когда, наконец, удалось установить ее личность, огромное облегчение охватило экипаж трех небольших кораблей. Она была признана нигерийским правительственным угольщиком, SS Ilorin. "Илорин" изменил курс, чтобы пройти рядом с "Нанитоном", и "Нанитон" смог связаться с ней по семафору. Хотя приказ о секретности все еще действовал, в сложной ситуации, в которой они находились, и в условиях продолжающегося отсутствия каких-либо признаков Королевского флота, Хейс принял решение, что он должен спроситьИлорин должен передать какое-то сообщение своим боссам в SOE об их местонахождении и благополучии. Когда его спросили, куда он направляется, "Илорин" назвал пункт назначения - Порт-Харкорт, Нигерия, и по просьбе Хейса его капитан пообещал телеграфировать в Лагос из этого порта, чтобы сообщить им, что он видел "Нанитон", и что все в порядке. Затем "Илорин" продолжил свой путь и на следующий день, 20 января, прибыл в Порт-Харкорт, где его хозяин сдержал свое обещание и телеграфировал Лагосу, что он прошелНанитон и два ее младших товарища в предыдущий день, всего в пяти милях к западу от Формозы.


Вечером 19 января двигатель снова вышел из строя, пришлось снять еще одну головку блока цилиндров, и произошла еще одна длительная задержка. После ремонта "Нанитон" продолжал, почти буквально, приближаться к Лагосу. На следующий день, шестой после отъезда из Санта-Исабель, "Нанитон" наконец-то получил немного удачи, которую она, несомненно, заслуживала. Примерно в 1000 часов еще один корабль, на этот раз SS Ajassa, британское судно, капитан которого был давним личным другом лейтенанта Гудмана, подошел к ним с востока. Поскольку их собственные двигатели по-прежнему вызывали большие трудности, Хейс и Гудман решили обратиться за немедленной помощью. Как только Гудман назвал себя, капитан Ajassa согласился отбуксировать три небольших судна в Лагос. Поначалу буксировка оказалась проблематичной, и трое ‘пассажиров’ порвали буксирные тросы, но к ночи проблемы были устранены, и небольшой конвой тронулся в путь. Эмоции экипажа "Нанитона" были смешанными. Они, конечно, почувствовали облегчение от перспективы благополучного возвращения домой и несколько раньше, чем ожидали, но в то же время, так долго борясь с невзгодами, они скорее жалели, что не смогли самостоятельно доставить "Нанитон" обратно в Лагос без посторонней помощи. Среди гражданских добровольцев также было ощущение, что их замечательное приключение скоро подойдет к концу.


Теперь, когда они могли отказаться от своих собственных проблемных двигателей, все на борту "Нанитона" и его призов были счастливы от перспективы набрать небольшую скорость. Они получили гораздо больше, чем рассчитывали. Отряд СС "Аджасса" довольно сильно задержался, остановившись ради них, и теперь хотел наверстать упущенное. Она шла в Лагос на максимальной скорости, делая около 10 или 11 узлов и не проявляя милосердия к трем гораздо меньшим судам, которые тащились на буксире. Гудман попытался немного поспать, но его дважды будили ночью из-за опасений, что "Нанитон" может перевернуться. После того, что случилось с "Нанитоном" в начале их путешествия в Фернандо-По, риск был реальным. К счастью, однако, все прошло хорошо, и к 14.00 следующего дня, в среду, 21 января, "Аджасса" смогла высадить своих пассажиров у буя Лагосского фарватера. К их удовольствию, экипаж "Нанитона" обнаружил, что теперь они опережают "Герцогиню д'Аосту" и "Вулкан". Они были первыми, кто вернулся в Лагос, несмотря на все проблемы, с которыми они столкнулись.


За ними из Лагоса был отправлен буксир, но трудности на этом не закончились. Погода оставалась плохой, и "Бибунди" удалось разорвать цепь и два манильских каната и отделить компанию от "Нанитона". Когда Гудман связался с буксиром примерно в 16.00, после возвращения "Бибунди", буксир решил, что приоритетным буксиром является "Ликомба", и отвел ее в одиночку в гавань Лагоса. "Нанитон" попытался снова запустить свои собственные двигатели, чтобы она могла сама буксировать "Бибунди", но они не заводились. Ей пришлось вытерпеть унижение, ожидая, когда буксир вернется за ней. В конце концов буксир вернулся и отбуксировал "Нанитон" и "Бибунди" в безопасные воды. Это был неудовлетворительный финал очень трудного путешествия. Корабли в конечном итоге пришвартовались в гавани Лагоса в 19 часов 21 января.


Вулканец и герцогиня д'Аоста


Рано утром 18 января HMS Violet, наконец, удалось подняться на воду, и, без сомнения, по настоянию своего начальства, лейтенант Герберт Николас Р.Н. на полной скорости направился в район встречи. Вскрыв запечатанный конверт, адресованный ему, он был единственным, кто знал часть правды о кораблях, которые они сейчас пытались найти. Для всех остальных на борту история была той, которая была состряпана и согласована M, Laversuch, Яном Флемингом и Адмиралтейством – был перехвачен немецкий сигнал, указывающий на присутствие неопознанного гражданского судна в этом районе, и HMS Violet был отправлен со всей скоростью, чтобы перехватить ееи выясните, кем она была. Если это был вражеский корабль, он должен был быть захвачен.


Вскоре после полудня 18 января, с опозданием почти на три дня, HMS Violet заметили "Герцогиню д'Аосту" и "Вулкан" и подошли к ним. "Вулкан" буксировал "Герцогиню", и именно на нее HMS Violet первым обратил внимание. Вопрос о том, насколько операция "Почтмастер" была рада видеть HMS Violet на этой поздней стадии, остается спорным. Мистер Кокер не был особенно впечатлен, когда по его луку был произведен выстрел. В то же время HMS Violet поднял то, что Кокер презрительно назвал "связкой флагов", сигнализируя: ‘Стоп. Внимание. Не пытайтесь покинуть или затопить свой корабль.’


Этот приказ вызвал веселье на борту "Вулкана". После всех усилий, которые они приложили, чтобы выкрасть "Герцогиню д'Аосту" из порта Санта-Исабель и затащить ее так далеко, они вряд ли собирались затопить ее сейчас. Разумно, что в сложившихся обстоятельствах Кокер на самом деле не остановился. "Вулкан" двигался со скоростью всего два узла, и, по мнению Кокера, если бы он остановился, буксирный трос, привязанный к "Герцогине д'Аоста", вероятно, зацепил бы ее винт. Затем HMS Violet отвел лодку с младшим лейтенантом и четырьмя морскими рядовыми, все вооруженные, которые поднялись на борт "Вулкана". Младший лейтенант, который не был посвящен в тайну, объявил мистеру Кокеру, что берет его в плен от имени Его Британского Величества, и что "Вулкан" и "Герцогиня д'Аоста" теперь должны следовать в Нигерию. Арестовав его, младший лейтенант спросил Кокера, куда он направляется. Кокер, сохраняя невозмутимое выражение лица, ответил в соответствии с заранее подготовленным сценарием, что они из Бари, направляющиеся в Котону. Младший лейтенант отметил, что Кокер очень хорошо говорит по-английски, и спросил, жил ли он в Лондоне. Записи ответа Кокера нет.


Для участников операции "Почтмейстер" на Вулкане, после всего, через что они прошли, ситуация была фарсовой. Однако они знали, что необходимо, насколько это возможно, скрывать истинный характер своей операции, и, к их немалой чести, на данном этапе они не пытались просветить несчастного младшего лейтенанта относительно истины. Кокер и его команда на данный момент формально оставались под арестом Его Британского Величества на борту "Вулкана".


Оставив одного из рядовых на "Вулкане", младший лейтенант и трое оставшихся с ним людей направились на своей лодке к "Герцогине д'Аоста". Они и не подозревали, что собираются предпринять попытку ареста группы вооруженных до зубов коммандос. Март-Филлипс и его люди подходили к концу очень сложной операции, и он был чрезвычайно обеспокоен судьбой "Нанитона" и двух ее призов, которых он не видел три дня. Все, что Марч-Филлипс хотел сделать, это как можно быстрее отправить HMS Violet на поиски "Нанитона". Без сомнения, ему было очень трудно контролировать свой печально известный характер, когда он столкнулся с молодым младшим лейтенантом и его абордажной группой. Их разговор прошел во многом так же, как и с Кокером на Вулкане. Младший лейтенант, вооруженный только пистолетом и винтовками, которые носили три его рядовых, но при поддержке грозного оружия HMS Violet, посадил "Герцогиню д'Аосту" под арест и запретил экипажу входить в различные части корабля, включая их собственный пивной магазин (что позже вызовет некоторые горькие комментарии). Март -Филлипс потребовал поговорить с капитаном HMSВайолет (которую, как он знал, должным образом проинструктировали) и, в конце концов, младший лейтенант согласились послать сигнал. В нем говорилось: ‘Капитан итальянского корабля желает поговорить с капитаном Violet. Итальянский капитан хорошо говорит по-английски. ’


Лейтенант Николас, конечно, согласился поговорить с "капитаном итальянского корабля", и Марч-Филлипс был переправлен на HMS Violet. Там он сделал свой отчет и попросил отправить в Лагос сообщение, в котором Лаверсук сообщал, какова была позиция. Он также попросил Николаса со всей возможной скоростью продвигаться к позиции в десяти милях к северу от Фернандо-По и обыскать проливы на случай, если "Нанитон" снова вышел из строя и дрейфует там, испытывая недостаток воды и продовольствия и находясь в опасной близости от вражеской территории. Николас отправил сообщение в Лагос и охотно согласился на поиски Нанитона. Однако он настоял, чтобы его призовая команда оставалась на борту "Герцогини д'Аосты", чтобы соблюсти приличия, и Марч-Филлипс вряд ли мог отказаться. Эпплярд был помещен на борт HMS Violet для оказания помощи в поисках "Нанитона", а Марч-Филлипс был возвращен на "Герцогиню". Затем "Вулкану" было разрешено продолжить буксировку в Лагос. Март-Филлипс попросил корабль для сопровождения, теперь, когда они официально находились под контролем флота, но прошло два дня, прежде чем кто-либо прибыл.


HMS Violet так и не нашли "Нанитон" и ее спутников. В понедельник, 19 июня, Laversuch отправил еще один самолет, но и на этот раз он не смог найти никаких следов пропавших кораблей. Пока не стало известно наверняка, что все люди и корабли операции "Postmaster" благополучно находятся в руках Королевского флота, оставалась опасность, что они могут быть пойманы одним из их врагов, и что правда обо всей операции будет раскрыта. Лондон все больше и больше отчаивался узнать, что с ними случилось. 20 января самолет снова взлетел, и снова поиски оказались безрезультатными. Однако позже в тот же день магистр СС Илорин отправил обещанное сообщение из Порт-Харкорта о том, что с "Нанитоном" и его призами все в порядке, и во второй половине дня "Нанитон" встретился с SS Ajassa.


"Вулкан" и "Герцогиня д'Аоста", наконец, получили сопровождение из двух моторных катеров ВМС, когда они приближались к Лагосу. В среду, 21 января, после в общей сложности семидневного путешествия из Санта–Исабель, они вошли в гавань Лагоса около 18:00, фактически прибыв раньше "Нанитона", поскольку он теперь сидел на мели без использования своих двигателей в ожидании буксира. Герцогиня д'Аоста совершила впечатляющий и триумфальный заход, буксируемая "Вулканом" и сопровождаемая двумя моторными катерами вместе с другим корветом Королевского флота. Лоцман порта Лагос, мистер Д. Льюис-Джонс, поднялся на бортВулкан в баре у входа в гавань завел "Герцогиню", развернул ее и с немалым мастерством направил к бую. Ее ждал большой прием. Губернатор, сэр Бернард Бурдильон, стоял с виски в руке на пристани, чтобы подбодрить ее, вместе с майором Виктором Лаверсачем, испытывающим огромное облегчение, и всей его командой SOE. Даже генерал Гиффард, как оказалось, приветствовал герцогиню д'Аоста в Лагосе. К раздражению некоторых, Гиффард, сделав жизнь операции "Почтмейстер" настолько сложной, насколько это было возможно, теперь поздравил "свои" силы с их удивительно успешной операцией. Королевский флот, который на самом деле поставил под угрозу успех операции SOE из-за позднего прибытия HMS Violet, теперь взял под контроль корабли, что агент W30 Десмонд Лондж описал как "наиболее агрессивную и властную манеру; старое чувство службы против первоначальной мысли и нерегулярной войны сделало себяпочувствовал себя с удвоенной силой’.


Тем не менее, из Лондона прибыла серия поздравительных телеграмм для операции "Почтмейстер", отправленных М. на Бейкер-стрит, 64, министром иностранных дел Энтони Иденом и Военным кабинетом. Также пришло сообщение от самого премьер-министра. Для членов нигерийской морской пехоты и гражданских лиц колониальной службы последовала ночь непринужденного, но частного празднования на суше. Коммандос из отряда "Девы чести", однако, остались на борту корабля. Их присутствие никак не могло быть подтверждено. Они оставались самыми секретными агентами.


Таким образом, вечером 21 января 1941 года все пять кораблей, наконец, благополучно прибыли в гавань Лагоса. Операция, несмотря на все проблемы, с которыми она столкнулась, была полностью успешной. Секретная служба М. осуществила великолепный переворот, а Марч-Филлипс и люди из его отряда "Мэйд Хонор" проявили себя как выдающиеся секретные агенты коммандос. Им не нужно было использовать свою ‘лицензию на убийство’, хотя они были вооружены и готовы к этому. Андерс Лассен, в частности, вероятно, сожалел, что ему все еще приходилось смачивать лезвие своего ножа кровью врага.


Для Яна Флеминга выступление группы Maid Honor Force, которому он сам частично способствовал благодаря своей работе с M, было явно вдохновляющим. Он хранил это в своем уме и в конечном итоге использовал этих людей, чтобы создать Джеймса Бонда, идеального секретного агента. Правда, ни один отдельный сотрудник Maid Honor Force нельзя назвать идеальным, но Флеминг объединил Марч-Филлипса, Эпплярда, Хейса и Лассена в одного, и результат был настолько близок к идеальному секретному агенту, насколько это было возможно. По иронии судьбы, для Флеминга единственным слабым звеном в операции "Почтмейстер" был Королевский флот. Провал HMSВайолет, прибывшая на место встречи вовремя, подвергла операцию существенной ненужной опасности, которую, к счастью, они пережили.


Когда, в конце концов, Виктор Лаверсач представил свой полный отчет M, он включил в него стихотворение, написанное анонимным поэтом (возможно, Леонардом Гизом) из числа участников операции "Почтмейстер". Это не могло быть работой Гаса Марча-Филлипса, поскольку ему не хватает утонченности его стихов.


ADDIO ФЕРНАНДО

У меня был роман с герцогиней,

к северу от Фернандо По,

Сначала она ненавидела быть в моих лапах

, но у нее не хватило духу сказать "Нет"!

Ее муж был с рыбой1

Куда деваются аргументы Дуче,

так что у меня был роман с герцогиней

к северу от Фернандо-По.


Она была гордой, надменной и красивой

(как и положено итальянским герцогиням)

И когда я посмотрел на ее транец

, я тихо и тихо прошептал

: "T'amo molto bene ma duchessa"

Пойдем со мной туда, где дуют морские ветры"

, Она тихо ответила: "О да, сэр!’

Куда угодно, лишь бы оставить Фернандо По.’


Она устала от испанских донов

и итальянских спагетти.

Итак, она пообещала сделать это мананой

, и я сказал, что буду ее настоящим кавалером;

Она сказала, что жизнь для нее слишком скучна,

темп событий слишком медленный

, поэтому я отвел ее от причалов

с помощью какого-то фитиля и ‘бабла’.2


‘Я устал от залива Изабеллы

, где растут сорняки и ракушки

, От плохого бренди, дешевых сигарет, сарспариллы,

Поэтому, пожалуйста, не берите меня на буксир. ’

Итак, мы запряглись вместе в сумерках

под низко висящим Южным Крестом

И, взявшись за руки, отправились бродить

Далеко от Фернандо По.


Хотя метод поначалу казался слишком радикальным,

мне пришлось убедить ее пойти;

С четвертью хорошего стандартного пластика

и карамбой! мы так это замесили!3

Каждый матрос, кочегар и кочегар

позаботились о том, чтобы мы получили хороший удар

и эйр Лонг4Грейс дье и старина Кокер

Мы убедили герцогиню поехать.


И мы плыли до рассвета

, Когда солнце начало светить,

Когда я склонился к ее груди на рассвете

, Она сказала: "Хотя вы можете считать меня медлительной

, Мое сердце просто жаждет доброты

, И моя задница грязная внизу

, Спасибо Богу за ночь и ее слепоту

, Так что Фернандо По! Addio!’


Приподнятое настроение людей из Postmaster после завершения операции очевидно из стихотворения. Это была действительно очень сложная операция, и все же, несмотря ни на что и очень старомодным британским способом, с их добровольцами-любителями, набранными в последнюю минуту, они победили. 31 января Лаверсух отправил свой полный отчет в Лондон и приложил записку для Caesar, отдавая дань уважения губернатору Бурдильону и сотрудникам нигерийской колониальной службы: "Я должен признаться, что временами у нас были плохие моменты, особенно когда перехватывающее судно сошло на берег, и мы получили известие, что меньшее буксирное суднопотерпели неудачу... Вы заметите, что я был настойчив в своих похвалах Его превосходительству губернатору Нигерии и его замечательным людям, и я подтверждаю это вам лично, поскольку без их помощи я не могу представить, что Postmaster был бы успешным. ’


Но на самом деле операция на самом деле не была закончена. Заключительной и наиболее важной частью было обеспечить, чтобы правда о том, что произошло, оставалась в секрете. Никто никогда не должен знать наверняка, как три вражеских корабля вышли из гавани Санта-Исабель.


ГЛАВА 23


Международное сокрытие


Без сомнения, огромное облегчение почувствовали все британские круги, когда 21 января пять кораблей наконец достигли гавани Лагоса. Дни с 15 по 21 января были очень трудными. Как только корабли исчезли из гавани Санта-Исабель, испанская пресса начала выть в знак протеста, несомненно, подстрекаемая Италией и Германией, и поначалу Адмиралтейство вообще не могло дать никакого ответа. Они просто не знали, что сказать, и никакое творческое письмо Яна Флеминга не могло им помочь. С утра 15 января Флеминг и его команда из Адмиралтейства находились под значительным давлением, требуя ответить на обвинения, выдвинутые против британского правительства и Адмиралтейства, но, не зная, что на самом деле произошло, и ушли ли люди и корабли операции "Постмастер", они не могли дать никакого официального ответа.


Однако международное агентство печати Reuters сообщило из Испании 17 января: ”Фалангистская газета "Арриба" сообщает, что эсминец "Свободная Франция" вошел в гавань Санта-Исабель на испанском острове Фернандо-По и захватил три торговых судна Оси ... они вошли в бухту у Санта-Исабель-де-Фернандо-По.эсминец под флагом, уже хорошо известным в анналах флибустьерства, сбросил глубинные бомбы, чтобы разрушить швартовы трех вражеских торговых судов, захватил их и отбуксировал из порта... заговор был спланирован с самым отвратительным вероломством и охватывал все формы трусости и жестокости. Похоже, что все члены экипажей, которые находились в порту Санта-Исабель в соответствии с их абсолютным правом, были убиты.’


В Берлине распространялась похожая история о том, что нападение было совершено эсминцем "Свободная Франция", добавляя: "Налет был осуществлен в тот момент, когда офицеры корабля были на берегу. Сообщается, что члены экипажа, оставшиеся на борту, были застрелены. ’


В нейтральной (но прогермански настроенной) Швеции также 17 января поступило сообщение о том, что: "Британский флот, полностью игнорируя нейтральный статус Испании, вошел в порт Сент-Исабель, остров Фернандо-По, недалеко от Камеруна, и атаковал корабли Оси, стоявшие на якоре в порту, согласно депеше, подобраннойздесь, наверху. Испанское правительство и общественность крайне возмущены этой британской акцией. ’


Путаница была приятной, как и обвинения против "Свободной франции", но утверждение о том, что экипаж захваченных кораблей был расстрелян, вызвало очевидную озабоченность. Однако, поскольку истинная судьба кораблей все еще оставалась неизвестной на третий день после налета (все из-за того, что HMS Violet не смог выйти на рандеву), руки Британии оставались связанными. Лорды Адмиралтейства одобрили окончательный проект предполагаемого коммюнике, который гласил следующее:


Получена информация о том, что итальянский эсэсовец "Дюшесса д'Аоста" и немецкий буксир "Ликомба" были перехвачены у западного побережья Африки одним из наших патрулей. Похоже, что эти корабли пытались добраться до порта Виши Котону, чтобы заправиться достаточным количеством топлива, чтобы продолжить свой рейс в порт в оккупированной немцами Франции.


Однако коммюнике может быть опубликовано только после того, как все пять кораблей будут в безопасности в руках Королевского флота. 17 января адмиралу Уиллису было поручено проинформировать Адмиралтейство, как только корабли будут захвачены. По-прежнему не было никаких признаков их присутствия.


Вскоре последовали дальнейшие заявления испанцев, в которых говорилось, что во время налета экипажи понесли потери, и испанская пресса заявила, что возмущена. Посол сэр Сэмюэл Хоар телеграфировал из посольства Великобритании в Мадриде, что статья за статьей в испанской прессе горько жаловались на непростительное нарушение испанских территориальных вод. Он привел в качестве примера: ‘Отвратительное возмущение Фернандо По положило конец вмешательству и вежливости. Испания торжественно обещает перед всем миром пролить последнюю каплю своей крови, чтобы предотвратить безнаказанное совершение подобных актов агрессии. Мы прямо заявляем, что в случае любой новой попытки против испанского отказа от воинственности наши пушки будут стрелять в защиту неизбежных обязательств Испании. ’


Однако до сих пор не было официального протеста со стороны испанского правительства против Великобритании. Испанцы, очевидно, все еще были далеки от уверенности в том, что произошло на самом деле. Тем не менее, вечером 17 января посол Хоар в Мадриде сообщил, что газетные сообщения об инциденте использовались для разжигания настроений против Великобритании как в конечном счете ответственной. В Мадриде прошли демонстрации против британцев, и Хоар неоднократно спрашивал, соответствуют ли обвинения действительности.


Наконец, хорошие новости пришли 19 января, когда телеграмма от лейтенанта Николаса с HMS Violet достигла адмирала Уиллиса. Оно было в следующих выражениях: ‘Перехватили герцогиню д'Аосту в 003 градусах 53’Север 02’ Восток, направляясь на запад. Разместили призовую команду на борту без возражений. Сопровождение в Лагос, если не будет иного приказа. ’


Огромное облегчение охватило Бейкер-стрит и Военный кабинет после получения этого официального подтверждения того, что герцогиня д'Аоста, по крайней мере, теперь в надежных руках. В тот же день, по понятным причинам чувствуя давление, Хоар в Мадриде снова телеграфировал: "Не могли бы вы сообщить мне в срочном порядке, действительно ли имел место инцидент, и если да, то что произошло? Если де Голль действительно предпринял операцию по уничтожению, правительство Его Величества будет привлечено к ответственности на том основании, что корабли находились под нашим контролем. Беспокойство широко распространено среди наших друзей, и я, естественно, очень хочу успокоить их как можно скорее. ’


"Герцогиня д'Аоста" еще не была в безопасности в порту, и местонахождение "Нанитона" и двух его призов было неизвестно. Однако Адмиралтейство и британское правительство теперь чувствовали себя достаточно уверенно, чтобы выпустить "промежуточное коммюнике", и вечером 19 января, без сомнения, с помощью Флеминга, как он и обещал, коммюнике было опубликовано:


В связи с утверждениями Германии о том, что военно-морские силы союзников провели операцию по уничтожению кораблей Оси в испанском порту Санта-Исабель, Фернандо-По, Британское Адмиралтейство считает необходимым заявить, что ни один британский или союзный военный корабль не находился вблизи Фернандо-По во время предполагаемого инцидента. Однако в результате информации, полученной из немецких радиопередач, британский главнокомандующий направил разведывательные патрули для прикрытия района. В настоящее время получено сообщение о том, что было замечено большое неопознанное судно, и британские военно-морские суда направляются к месту для проведения расследования.


Это образное и в основном не соответствующее действительности коммюнике, однажды опубликованное, стало и должно было оставаться официальной частью отчета правительства Его Величества об инциденте в Фернандо По. Правительство знало, что теперь у них есть герцогиня д'Аоста, но до тех пор, пока она не оказалась в безопасности в порту Лагоса, и они были полностью проинформированы, они продолжали хеджировать свои ставки и не были готовы сказать больше. Сэр Сэмюэль Хоар подтвердил из Мадрида вечером 19 января, что испанцы все еще не уверены в том, что на самом деле произошло.


Адмиралтейство и SOE по-прежнему нервничали, и работа Флеминга была далека от завершения. На следующий день адмирал Уиллис, главнокомандующий Южной Атлантикой, получил телеграмму из Лондона (одобренную первым лордом Адмиралтейства), в которой говорилось: "Крайне важно, чтобы не произошло ничего, что могло бы связать HMG с этой операцией. Следовательно, предлагается, чтобы: - (а) присутствие Колониального буксира [т.Е. "Вулкан"] было объяснено как перенаправление для оказания помощи HMS Violet, (b) Рейдерская группа должна быть снята с захваченных кораблей и колониального буксира до, повторяю, до прибытия в Лагос, (c) экипаж Violet должен быть заставлен замолчать, и приняты все меры для обеспечения того, чтобы утечка не произошла через экипаж Колониального буксира, (d) должны быть предприняты шаги, чтобы убедиться, что всечленам рейдовой группы, включая местных жителей [чернокожих африканцев], запрещено возвращаться в Лагос до завершения всех официальных расследований или других соответствующих разбирательств, (e) все члены вражеских экипажей должны находиться под строжайшей охраной. Судно не должно помещаться в призовой фонд в ожидании инструкций.’


20 января Уиллис получил еще одну телеграмму, в которой говорилось очевидное, а именно, что HMS Violet не должен быть замечен с Фернандо По. В то же утро он смог ответить, что "Вайолет" сообщила, что "Нанитон" с "Ликомбой" и "Бибунди" на буксире, по-видимому, потерпел крушение всего в десяти милях от Фернандо-По, и что "Вайолет" ищет его, но ей строго-настрого приказали не показываться с высоты птичьего полета.Фернандо По. Без сомнения, это мало помогло успокоить напряженные нервы в Лондоне. Также 20 января Министерство иностранных дел, наконец, телеграфировало сэру Сэмюэлю Хоару в Мадрид, чтобы объяснить правду, стоящую за коммюнике от 19 января, сказав: "К вашему сведению, хотя ни один британский или союзный военный корабль не пострадал, операция была проведена SOE с нашего одобрения. Были приняты все меры предосторожности, и кажется достаточно уверенным, что не может быть найдено никаких доказательств нашего участия в этом деле. Одно из судов, о котором идет речь, перевозит чрезвычайно ценный груз и само является ценным современным лайнером. Если вы получите протест или запрос от испанского правительства, вы должны ограничиться привлечением внимания к коммюнике Адмиралтейства и сказать, что вы сообщаете об этом правительству Его Величества. Пожалуйста, сожгите эту телеграмму после прочтения. ’


Секретность оставалась первостепенной. Цезарь телеграфировал W4 в Лагос: ‘Грандиозное шоу, теплые поздравления, все молодцы. Все, что требуется сейчас, чтобы внести последний штрих в прекрасную работу, - это соблюдение строжайшей секретности. ’ Еще одна телеграмма из Лондона на W4 предполагала, что после возвращения отряд "Девы чести" и персонал колониального правительства могут отправить в "длительный круиз", чтобы они не мешали.


В Мадриде фалангисты устраивали шумные демонстрации перед британским посольством и различными другими британскими зданиями, включая резиденцию посла.


22 января наконец-то пришли новости, которых ждал Лондон. В Адмиралтейство прибыла телеграмма от Уиллиса, отправленная накануне: "Ликомба и Бибунди были перехвачены и взяты на борт к югу от Лагоса (Нигерия) сегодня, 21 января, и отправляются в Лагос под вооруженной охраной". От Уиллиса пришла вторая телеграмма, в которой говорилось: "Герцогиня д'Аоста, Ликомба иВсе Бибунди прибыли в Лагос между 16.00 и 18.00 21 января. Похоже, что их желанием было добраться до территории Виши, когда их перехватят. ’


Без сомнения, 22 января в Уайтхолле было много радости и облегчения, как и при прибытии пяти кораблей в Лагос в предыдущий день. Но легенда прикрытия должна была сохраняться. Даже в официальном ‘Военном дневнике главнокомандующего Южной Атлантикой’ Уиллиса нельзя было рассказать правду. Соответствующая запись гласит: “18 января ”Violet“, который был отправлен для патрулирования Гвинейского залива в результате радиопередачи, в которой говорилось, что корабли стран Оси в Фернандо-По были захвачены военными кораблями Свободной Франции, перехватили и захватили итальянский корабль ”Герцогиня д'Аоста", который былдоставлены в Лагос.’


Тем временем из Мадрида британский военно-морской атташе сообщил, что испанский флот в настоящее время считает, что рейд был осуществлен Свободной францией без приказа. Посол Хоар, однако, оставался исключительно нервным. Он обязался "занять свою позицию" в отношении испанцев исключительно на основе коммюнике от 19 января, но потребовал, чтобы с ним консультировались по поводу всех действий SOE, затрагивающих испанскую территорию в будущем, поскольку он опасался серьезных последствий.


Официальный протест Испании был подготовлен 22 января. Хоар уведомил Министерство иностранных дел о том, что ему сообщили о проекте ноты, которую герцог Альба, посол Испании в Лондоне, предложил в ближайшее время передать правительству Его Величества. Однако герцог Альба сказал ему, что это основано на гипотезе. Он также сказал Хоару, что после взрыва "глубинных бомб" на борту "Герцогини д'Аосты" был слышен английский язык, и что они знали, что судно теперь доставлено в Лагос.


В ответ Флеминг из Адмиралтейства подготовил второе коммюнике. Это было отправлено 22 января Хоару с просьбой прокомментировать. Коммюнике снова было кратким и просто сообщало о перехвате и захвате "Герцогини д'Аосты" в открытом море. В нем утверждалось, что судно столкнулось с трудностями и было доставлено в британский порт. Несмотря на то, что сейчас проект готов, коммюнике должно было быть официально опубликовано только 24 января.


Также 22 января Цезарь не удержался и отправил телеграмму Луи Франку, одному из первых архитекторов операции "Почтмейстер", который сейчас находился на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк, навещал свою семью и консультировал Управление стратегических служб США (УСС), которое после войны превратилось в ЦРУ. Отправив телеграмму на простом английском языке (и немного по-французски), без официального кода, под своим настоящим именем и адресом, Цезарь просто сказал: "Великий старый товарищ Директор почты [т.е. Почтмейстер]. Все восхищены его успехом, с которым мы искренне поздравляем лично. ’


Премьер-министр Уинстон Черчилль и соответствующие члены Военного кабинета были в курсе хода операции, и как только корабли благополучно "вернулись домой", Хью Далтон, министр экономической войны, написал 23 января Черчиллю, чтобы проинформировать его, отправив копии своего письма, среди прочего,другие - Клемент Эттли и Энтони Иден. Он сказал:


В ночь с 14 на 15 января буксир и катер, укомплектованные отборными экипажами, отобранными из персонала SOE в этой части мира, вошли в гавань Санта-Исабель, взяли на абордаж два судна, перерезали их тросы с помощью небольших зарядов взрывчатки и взяли их на буксир. Продвижение к Лагосу было медленным, поскольку "Дюшесса д'Аоста" могла буксироваться только со скоростью трех узлов, но в телеграмме, полученной сегодня от нашей группы по прибытии в этот порт, говорится: "Потери нашей группы абсолютно нулевые. Потери противника нулевые, за исключением нескольких раненых. Пленные: немцев нет, итальянцев: 27 мужчин, 1 женщина, 1 местный."В той же телеграмме сообщается, что два корабля прибыли в Лагос вчера в 8.00 вечера.


Есть основания предполагать, что испанские власти знают, что большой буксир неизвестного происхождения вошел в гавань и вывел суда; но это, вероятно, все, что им известно. Мы не верим, что они смогут доказать, что буксир был британским, и были приняты величайшие меры предосторожности, чтобы не допустить утечки информации в Лагосе. Таким образом, весь задействованный персонал SOE в настоящее время рассеян и находится вне досягаемости для любых допросов; в то время как экипаж двух захваченных судов был отправлен в лагерь для интернированных в ста пятидесяти милях от берега. Хотя, как вы, наверное, знаете, инцидент вызвал бурную кампанию в прессе в Испании, пока нет уверенности, что испанское правительство заявит официальный протест. Даже если они это сделают, я полагаю, что у нас не должно возникнуть особых трудностей с отрицанием ответственности. Кроме того, у меня есть острое подозрение, что, хотя они могут протестовать, нейтральные правительства не остаются равнодушными к таким предполагаемым проявлениям силы, которые они склонны интерпретировать как означающие, что правительство Его Величества чувствует себя достаточно сильным, чтобы пренебречь юридическими формальностями для ведения тотальной войны.


"Герцогиня д'Аоста" (которая, как вы знаете, была должным образом перехвачена военно-морским флотом) перевозила груз... При оценке успеха операции следует отдать должное этому улову. На стороне дебета, несомненно, лежат любые трудности, с которыми мы можем столкнуться в отношениях с правительством Испании; но, как я сказал выше, я бы сам рассудил, что они не будут весить очень много на балансе.


Я хотел бы выразить свою высокую оценку позиции министра иностранных дел [Энтони Идена], позволившего продолжить операцию, несмотря на связанные с этим политические риски, и мою благодарность Адмиралтейству и губернатору Нигерии за их неоценимую помощь. Я думаю, что большая заслуга также принадлежит SOE West Africa, которая спланировала операцию в мельчайших деталях и успешно осуществила ее.


Таким образом, высший уровень британского правительства был полностью проинформирован о том, что на самом деле произошло в Фернандо-По. Операция прошла с большим успехом, это было опровергнуто, и, надеюсь, испанцев можно было убедить не продолжать расследование.


Ранним утром 24 января была получена еще одна телеграмма от Хоара из Мадрида, в которой сообщалось, что испанское правительство завершило свое раннее расследование этого дела и теперь направило ноту протеста, в которой говорилось, что "все факты и, даже больше, чем факты, выводы, которые могут быть разумно допущены, заставляютэто считать, что акт агрессии был осуществлен кораблями и элементами, находящимися на службе британских интересов или непосредственно сотрудничающими с британскими силами, действующими на западном побережье Африки’ и создающими ‘наиболее энергичный протест против этого акта агрессии, совершенного в ее суверенных водах, несомненно, самого серьезного из всех, совершенных с начала войны’.


Хорошая новость, которую можно извлечь из этого, заключалась в том, что испанцы все еще явно не знали, кто на самом деле совершил налет. По-видимому, пока не появилось никаких доказательств того, что операция была организована британскими войсками. Поэтому это оставалось невозможным. Вечером 24 января Адмиралтейство опубликовало свое второе коммюнике. В этом письме говорилось:


Со ссылкой на их предыдущее заявление относительно кораблей Оси, о которых немцы сообщили, что они отплыли из Фернандо-По, Адмиралтейство объявляет, что британские военные корабли, отправленные для проведения расследования, перехватили и захватили 8000-тонное итальянское судно Duchessa d'Aosta. Итальянское судно, которое испытывало трудности, было доставлено в британский порт.


Это второе коммюнике, опять же не более чем чистый вымысел, стало вторым краеугольным камнем официальной британской позиции. Шли дни, и становилось ясно, что секретные агенты М. выполнили свою работу исключительно хорошо. Испанцы действительно не знали, кто захватил корабли. Очевидный вывод заключался в том, что это была Великобритания и ее союзники, но было достаточно других возможностей, чтобы оставить вопрос открытым для сомнений.


Во второй половине дня 28 января министр иностранных дел Энтони Иден провел встречу с герцогом Альбой, послом Испании в Лондоне, на которой обсуждалась нота протеста Испании. Позже он сообщил о случившемся в меморандуме Хоару, британскому послу в Мадриде. Меморандум Идена гласит:


Во время нашей беседы сегодня днем испанский посол затронул инцидент в Фернандо-По, который, по его словам, его сильно озадачил. Он спросил меня, могу ли я рассказать ему что-нибудь об этом. Я ответил, что я был так же озадачен, как и его превосходительство; что я знаю не больше, чем коммюнике Адмиралтейства, и что вся эта история была очень запутанной и сбивающей с толку. Посол согласился, что это так, и сказал, что ему бы очень понравилось, если бы мы смогли возложить вину на немцев. Я согласился с ним, что это было бы наиболее удовлетворительно, и добавил, что я попросил Адмиралтейство, если когда-нибудь они получат какую-либо информацию, сообщить мне, и в этом случае я, конечно, буду рад передать ее его Превосходительству. Тем временем мы получили ноту от правительства Испании, на которую я дам ответ в надлежащее время.


Файловая копия этого меморандума содержит ряд одобрений со стороны тех на самом высоком уровне, кто его прочитал. Один говорит: "Превосходно". Записка Хью Далтона, возможно, говорит сама за себя. Он написал просто: ‘Да!’


В тот же день, 28 января, днем прибыла телеграмма от посла Хоара, датированная предыдущим днем. В нем рассказывалось о двух слухах, которые тогда ходили в Мадриде. Первая заключалась в том, что "испанские красные" захватили корабли, другая заключалась в том, что Свободные французы купили корабли у итальянцев и доставили их в Либревиль. Таким образом, официально самый важный аспект операции "Почтмейстер" теперь можно объявить успешным – ее опровержение. Операция была проведена так блестяще, что никто, казалось, не мог повесить ее на британцев, а британцы были вполне счастливы отрицать все, что им было известно об этом, даже на самом высоком уровне.


Однако, неизвестная Уайтхоллу, оставалась одна очень реальная опасность, что все еще может развалиться. Секретный агент, которому в значительной степени принадлежит заслуга в успехе операции, Ричард Липпетт, все еще застрял на Фернандо По. Пока он не вернулся в целости и сохранности на британскую территорию, ложь британского правительства об операции "Почтмейстер" и их попустительство нарушению международного права все еще могут быть разоблачены.


ГЛАВА 24


Ричард Липпетт


Сразу после событий в Санта-Исабель воцарилась неразбериха. Питер Лейк позже прокомментировал, что поначалу инцидент очень позабавил как испанцев, так и африканцев, судя по смеху и возбужденной болтовне, доносившимся с площади под консульством. Несколько посетителей пришли в британское консульство, чтобы посплетничать о том, что произошло, в том числе Коллинсон, британский агент торговой компании Амбас-Бей, и человек по имени Адольфо Джонс, который жил в одном номере с Зориллой.


Немцы и итальянцы были в ярости. Капитан Шпехт с "Ликомбы" не сомневался в том, кто несет за это ответственность. В 01:30 15 января, все еще сильно пьяный после званого обеда, он направился к британскому консульству и ворвался внутрь, пройдя через буфетную в гостиную, где его перехватил агент Лейк. Шпехт, ругаясь и проклиная, кричал: ‘Где мой корабль?’ Лейк сказал ему убираться, после чего Шпехт потерял контроль и ударил Лейка по лицу. Это дало молодому Питеру Лейку оправдание, на которое он надеялся, и он и Годден, который прибыл на место происшествия, затем "выбили фарш" из Шпехта. Отчет Липпетта описывает детали:


Годден бросился в драку и навалил на Шпехта несколько тяжелых вещей из "Северной Шотландии", буквально выбив из него дух. Когда Шпехт увидел револьвер Годдена, он рухнул в кучу, порвал штаны и опорожнил кишечник на пол.


Шпехт был задержан, была вызвана полиция, и Шпехт был передан им в ‘довольно ветхом состоянии’. Он был арестован и взят под стражу испанскими властями. Затем вокруг британского консульства была выставлена вооруженная охрана, номинально для его защиты от дальнейших нападений. Значительная охрана оставалась на месте не менее десяти дней, включая шесть африканских полицейских днем и от четырех до восьми европейских сержантов ночью. Шпехт был освобожден испанскими властями позже в тот же день, но в консульство поступило сообщение из африканских источников в городе, что Шпехт угрожал убить и Лейка, и Годдена.


Питер Лейк, новый помощник консула, написал официальное письмо с протестом по поводу поведения Шпехта испанскому губернатору, выразив обеспокоенность консульства по поводу того, что представляет собой нарушение не только гражданского, но и международного права, поскольку были нарушены дипломатические помещения, находящиеся под защитой Испании. Принимая во внимание нарушение международного права, которое сами британцы только что совершили в гавани, возможность написать такое письмо, должно быть, доставила Лейку большое удовольствие. Лейк попросил о продолжении полицейской защиты консульства и о том, чтобы единственные другие британские подданные на острове, мистер и миссис Коллинсон из Ambas Bay Trading Company и мистер Липпетт из Messrs John Holt, также получили защиту. Лейк надеялся использовать несдержанное поведение Шпехта как средство получения защиты испанской полиции для ключевого агента SOE Ричарда Липпетта.


Лейк подписал со словами: ‘Прошу принять заверения в моем глубочайшем уважении и уважении’. Ему не нужно было добавлять: ‘Но помните, губернатор, мы все знаем о вашей даме в ванне!’ Его Превосходительство генерал-губернатор испанских территорий Испанской Гвинеи Ф. Л. Соралуке ответил в письменном виде 17 января. Он сообщил консульству, что вызвал немецкого консула и капитана Шпехта на собеседование, и что они дали гарантии, что подобные инциденты больше не повторятся. Тем не менее, полицейская охрана консульства будет продолжена, чтобы избежать еще одного инцидента ‘любой ценой’. В заключение Соралуче выразил сожаление в связи с тем, что такое произошло, подписав: "Пожалуйста, примите, сеньор консул, заверения в моем самом высоком уважении".


Нет сомнений в том, что своим поведением Шпехт сыграл на руку британцам. Также вероятно, что его реакция не была неожиданной. Шпехт был известен как довольно трудный человек, который очень гордился своим кораблем "Ликомба". Он или его заместитель обычно спали на борту каждую ночь. Он не присутствовал на первой вечеринке и был уговорен присутствовать на второй только благодаря мольбам фрау Лур. На вечеринке его постоянно поили. Поэтому было вполне предсказуемо, что, когда он поймет, что его корабль украли, он взорвется, и его гнев будет направлен на британцев (тем более, кстати, что впечатляющий Ричард Липпетт в то время лежал в постели в отеле Монтильи). Также было предсказуемо, что Шпехт отправится к британскому консульству и будет плохо себя вести.


Когда Лейк позже прокомментировал, что нападение Шпехта на него дало им "оправдание, которое они хотели", он говорил на двух уровнях. Без сомнения, Лейку, относительно молодому человеку, нравилось брать верх над Шпехтом физически, но, что более важно, вторжение Шпехта в консульство и нападение на Лейка дали британцам возможность сыграть роль потерпевшей стороны в соответствии с международным правом в то время, когда в противном случае каждый палец мог быть направлен против них. Так же, как Генрихом Лу бессознательно манипулировали, чтобы "подставить" стороны, Шпехтом вполне могли манипулировать, чтобы заставить его вести себя таким образом, чтобы дать британцам возможность выйти ‘вперед’ в жизненно важный момент.


Письмо губернатора, несомненно, было сочувственным и не содержало никаких намеков на то, что самих британцев подозревали в гораздо более серьезном нарушении международного права, когда они "украли" "Герцогиню д'Аосту" и "Ликомбу". Но, конечно, своей "операцией с медовым горшком" SOE уже завоевала симпатии губернатора. Оглядываясь назад, историки видят, что подготовка секретных агентов М к операции "Почтмейстер" на Фернандо По может быть описана только как блестящая.


Лейк сообщил, что на следующий день после рейда Санта-Исабель была полна слухов. Ответственность за рейд по-разному возлагалась на "Свободную Францию", Вишистскую Францию, США (которые совсем недавно вступили в войну), англичан и даже анти-фалангистских испанских "пиратов". Сообщалось, что Генрих Лур предположил, что герцогиню д'Аосту могли захватить немцы, и что, если бы они это сделали, виновные были бы награждены Железным крестом. Многие местные испанцы открыто выражали свое восхищение и восхищение тем, как была спланирована и проведена операция. Герцогиня д'Аоста доставляла неудобства, и они были рады, что она ушла.


Однако настроение в Санта-Исабель изменилось, когда началось неизбежное и энергичное расследование того, что случилось с кораблями. К сожалению, расследованием должна была заниматься фалангистская партия через капитана колониальной гвардии капитана Бинеа. Когда начались аресты и допросы, Лейк и Годден обнаружили, что приглашения, которые они направляли различным местным жителям, посетить консульство, чтобы выпить, были отклонены. Постепенно они оказались равнодушными и подверглись остракизму. Но в то время как те, кто находился в консульстве, были в относительной безопасности, Липпетт, ключевой агент, оставался очень уязвимым. Официально он был просто британским инженером, работающим в испанском государстве. Он всегда был самым уязвимым из агентов SOE на Фернандо По и в то же время принимал самое активное участие. Намерение Липпетта состояло в том, чтобы переждать начальный шторм, привести в порядок свою работу у Джона Холта, а затем покинуть остров 23 января.


Поначалу для Липпетта все шло хорошо. 15 января он был разбужен в половине шестого сеньорой Монтилья, одной из владелиц отеля, и в относительной прохладе раннего утра отправился, как обычно, поиграть в бадминтон с группой испанских друзей на участке земли за британским консульством. Он обнаружил, что консульство было окружено солдатами, которые запретили им играть. Солдаты сказали ему, что "Герцогиня д'Аоста" и "Ликомба" были выведены из гавани флотом линкоров. Липпетт, еще не зная об инциденте со Шпехтом, без сомнения, опасался, что британское консульство находится под охраной, поскольку считалось, что Великобритания несет ответственность за ночной налет.


Он и сеньора Монтилья подошли к передней части, откуда открывался вид на залив, и увидели, что корабли действительно исчезли. Сеньора Монтилья абсолютно не сомневалась в том, кто несет ответственность, и прокомментировала: ‘Молодец. Англичане очень умны ". Липпетт выступил с первым из многих опровержений, сказав: ‘Нет, англичане никогда бы не сделали ничего подобного, особенно в испанском порту’. В ответ сеньора Монтилья просто сказала: ‘Просто подождите, и мы увидим, хорошо, что они уехали, мне не понравился ни один из них’.


Дикие слухи о возможной судьбе кораблей ходили весь тот день. Таинственное отсутствие Зориллы вскоре было замечено, и на него был направлен перст подозрения. Его партнер по бизнесу, сеньор Морас, был одним из первых, кого арестовали и допросили. Ходили слухи, что видели, как Зорилла снимал швартовные канаты с "Герцогини д'Аосты", а затем он покинул "Санта-Исабель" на борту корабля. Другой утверждал, что Зорилла напоил присутствующих на званом обеде до такой степени, что, когда произошел инцидент, они ничего не могли сделать и даже едва могли ходить. Липпетт, непревзойденный актер, хранил молчание и сохранял удивленное отношение к тому, что произошло.


В тот и следующий день, 16 января, фалангисты произвели массовые аресты. Подозрение быстро пало на званый ужин и тот очевидный факт, что он увел офицеров с их кораблей. Все присутствовавшие и известные друзья Зориллы (кроме, конечно, офицеров кораблей) были арестованы, включая Адольфо Джонса, который жил в одном доме с Зориллой. Капитан Бинеа воспользовался отсутствием Зориллы, чтобы подтвердить его соучастие в этом деле. Доктор Сола, который был на обоих званых обедах, и пилот Алакон, который был уехали из Санта-Исабель в ночь с 14 на 15 января, но были вовлечены в организацию первого званого ужина, стали главными подозреваемыми. Когда пилот Алакон вылетел обратно в Санта-Исабель из соседнего Мока, солдаты ворвались на аэродром и арестовали его еще до того, как он успел выйти из самолета. Большая активность наблюдалась в штаб-квартире фалангистской партии, которая была частью здания правительства. Все арестованные были доставлены туда и подвергались допросу в гестаповских условиях, хотя нет никаких свидетельств применения каких-либо физических пыток.


16 января в 16:10 агент W51, Годден, телеграфировал в Лагос. Он сообщил, что, хотя многие граждане Испании были допрошены, подозрения в отношении Липпетта пока отсутствуют. Общее впечатление было удовлетворенным отправлением трех кораблей и признанием эффективности операции, которая была полной неожиданностью. Годден сообщил, что по Санта-Исабель ходило много слухов, в том числе предположение, что он, Годден и Липпетт были полностью осведомлены об операции. Годден подчеркнул, что не считает последнего серьезной угрозой. В телеграмме также сообщалось о поведении Шпехта и о том, что начальник полиции Фернандо По (Ломперт) проявил дружелюбие и предоставил консульству 24-часовую охрану. Наконец, сказал Годден, "мы наблюдаем за развитием событий’.


Липпетт оказался под огромным давлением, но сохранил маску невинности и удивления. Он спокойно продолжал свою работу для Джона Холта, соблюдая известную максиму "Сохраняй спокойствие и продолжай". Если бы все прошло по плану с операцией "Почтмейстер", британская легенда о прикрытии вступила бы в действие 15 или, самое позднее, 16 января. Однако из-за трудностей, с которыми столкнулся HMS Violet, британцы хранили молчание, пока шли дни. Это чрезвычайно усилило давление на всех, кто связан с Postmaster на Фернандо По, включая неизбежно самого Липпетта.


В течение первых двух запутанных дней местные друзья Липпетта сохраняли теплое отношение к нему, но к 17 января, на третий день после исчезновения кораблей, британцы стали наиболее вероятными подозреваемыми. Слух о неприятных допросах, происходящих в штаб-квартире фалангистов, распространился, и это было то, чего все хотели избежать. Большинство друзей Липпетта стали опасаться, что их отношения с ним могут быть неправильно истолкованы, поэтому они начали избегать его. Липпетт быстро подвергся публичному остракизму.


Реакция его друга, управляющего банком, сеньора Руиса, была типичной. 17 января Руис попросил Липпетта зайти к нему, что Липпетт и сделал. Оказавшись наедине, Руис прямо спросил Липпетта, имел ли он какое-либо отношение к "корабельному бизнесу". Липпетт заверил его, клянусь его честью, что он этого не делал. Затем Руис протянул руку и сказал: "Рикардо, я тебе верю". Однако он объяснил, что не может открыто оставаться другом Липпетта из-за взглядов его фалангистского правительства. Далее он сказал, что другие испанские друзья Липпетта попросили его объяснить ему позицию, что, хотя они тоже всегда хотели дружить с ним, они не могли пойти против своего правительства.


Все испанские друзья Липпетта тогда покинули его, кроме Монтильяса, который управлял отелем, где он жил. В то же время местные немецкие и итальянские общины ясно выразили свое негодование по отношению к нему. Однажды утром большое количество немцев и итальянцев пришли в отель Монтильи и в течение примерно двух часов угрожающе смотрели на Липпетта. Монтилья, показывая, что они остаются настоящими друзьями, все время сидели рядом с ним в холле отеля, а затем взяли его с собой на ланч.


Все это время силы "Мэйд Хонор" и пять кораблей их небольшого конвоя пропали без вести где-то в Южной Атлантике, и от Адмиралтейства или британской прессы не поступало никаких сообщений о помощи Липпетту или британской дипломатической миссии на Фернандо-По.


Днем 17 января Ричард Липпетт закончил работу у Джона Холта около четырех часов и вернулся в свой номер в отеле. Он устал, но пока, несмотря на неприятности и дезертирство его испанских друзей, все шло достаточно хорошо. Однако он боялся, что живет в долг, и в конечном итоге расследование капитана Бинеа должно привлечь его. Он подготовил историю, которую собирался рассказать. В 17.30 вечера, сразу после того, как он закончил принимать ванну, раздался стук в дверь. Липпетт открыл его и обнаружил на пороге посетителя, прихода которого он боялся. Министр полиции потребовал, чтобы Липпетт сопровождал его прямо сейчас в штаб-квартиру фалангистской партии. У Липпетта не было выбора, кроме как подчиниться; он оделся и ушел с секретарем.


Липпетт описывает штаб-квартиру фалангистов как фашистское место, куда не допускались адвокаты защиты. Его отвели в маленькую комнату наверху, где его ждал капитан Бинеа. Липпетт описывает Бинеа как устрашающего вида мужчину с длинным носом и глубоко запавшими глазами, скрытыми за очками. Начальник полиции Мигель Ломперт, с которым Липпетт всегда был в вежливых отношениях, тоже был там, но Бинеа явно был главным. Тем не менее, Ломперт достаточно вежливо поздоровался с Липпеттом и пожал ему руку, что Липпетт воспринял как обнадеживающий знак.


Бинеа просто сказал Липпетту сесть. Свет был настроен так, чтобы светить ему в глаза, чтобы заставить его чувствовать себя некомфортно, усилить давление и затруднить ему видеть выражения лиц его допрашивающих. Затем Липпетт должен был поклясться на Библии, что он будет говорить правду, как это было принято на допросе. Он должным образом принял присягу. Он продолжал делать все возможное, чтобы выглядеть совершенно спокойным.


Бинеа начал с угрозы, что, если он солгает, он будет депортирован на материковую часть Испании и приговорен к длительному заключению в тюрьме-крепости. Липпетт твердо ответил, что, хотя он давно хотел посетить Испанию, у него нет желания быть запертым в крепости, что он в любом случае не любит ложь и что он не стал бы сейчас, в возрасте сорока пяти лет, рассказывать их. Бинея улыбнулся. Затем Липпетт продолжал лгать почти постоянно и со значительным опытом в течение следующих четырех часов.


Бинея был агрессивным, но не очень хорошим следователем. Он работал над расследованием в течение трех дней, но в это время под стражей оставались только двое подозреваемых испанцев, пилот Алакон и доктор Сола. Считалось, что Зорилла сыграл значительную роль, но он исчез и, как полагают, сейчас находится далеко от Фернандо По. Бинеа пришел к точному выводу, что званый ужин был спланированным отвлекающим маневром, чтобы увести офицеров с их кораблей до того, как состоялся налет. Он не знал, кто стоял за рейдом, но справедливо полагал, что если он сможет определить, кто организовал званые обеды, это приведет его к преступникам.


Расспросы Бинеа привели его к выводу, что Липпетт в декабре заплатил Алакону 2000 песет, которые, как он полагал, Алакон использовал для оплаты первой партии, и что Липпетт подарил дорогой золотой браслет доктору Соле, другому главному подозреваемому. Бинеа также знал, что Липпетт был в Лагосе в декабре. Липпетт, конечно, еще не знал, как много знал Бинеа, но он уже давно придумал, какой будет его собственная история.


Поскольку угроза тюремного заключения в Испании не возымела видимого эффекта, Бинеа начал свой допрос в драматическом стиле. Вытянув руку прямо к Липпетту, так что его пальцы почти касались лица Липпетта, он потребовал:


‘Сколько денег вы потратили на офицеров и солдат герцогини д'Аосты?’


Липпетт: ‘Вообще никаких денег!’


Бинея: ‘Что ты делаешь на этом острове?’


Липпетт: "Я думал, все это знают – я здесь от имени Джона Холта’.


Бинея: ‘Почему вы оставались здесь шесть месяцев?’


Липпетт: ‘Потому что работа оправдывала мое пребывание’.


Бинея: ‘Почему вы отправились в Лагос 27 ноября?’


Липпетт: ‘Потому что меня вызвали на конференцию’.


Бинея: ‘Нет другой цели?’


Липпетт: ‘Нет’.


Бинея: ‘Вы хотите сказать мне, что вы не потратили никаких денег на итальянцев?’


Липпетт: "Нет, мы находимся в состоянии войны с ними, и они мне никогда не нравились. Если бы у меня были деньги, я бы потратил их на испанцев, которые мне очень нравятся. ’


В этот момент вмешался начальник полиции Ломперт, чтобы подтвердить, что Липпетт был очень неравнодушен к испанцам.


Затем Бинеа перешел к вопросу о подарках, которые Липпетт привез с собой из Лагоса, спросив:


‘Почему вы не приняли оплату за подарки, которые привезли из Лагоса?’


Липпетт: ‘Потому что это было перед Рождеством, и это были рождественские подарки. Обычно за подарки не принимают денег.’


Бинея: "У вас, кажется, много денег?’


Липпетт: "Да, у меня 125 фунтов стерлингов в месяц и определенные пособия на развлечения’.


Бинея: "Вы, кажется, свободно тратите деньги?’


Липпетт: "Да, всегда, и я оставляю за собой право делать со своими деньгами все, что мне нравится’.


Допрос продолжался. Через некоторое время наступил перерыв, вероятно, в пользу Бинеи, а не Липпетта. Принесли стаканы с водой, и Липпетт, который явно чувствовал себя уверенно, решил понюхать свой, отчасти для того, чтобы проверить, не было ли в него чего-нибудь "подсыпано", но скорее для того, чтобы позлить Бинея. Прежде чем допрос возобновился, Липпетт спросил, сколько времени все это займет, поскольку в тот вечер его ждали на ужин в британском консульстве. Ответ Бинеа был зловещим: "Поскольку вы подозреваетесь, мы можем держать вас здесь, пока не получим удовлетворения, что может занять несколько дней’.


Липпетт, теперь, когда было подтверждено, что он является подозреваемым в этом деле (как это было очевидным выводом из допроса Бинеа), попросил проконсультироваться со своим консулом. Бинеа ответил просто: ‘Мне плевать на вашего консула’. В этот момент в комнату как нельзя кстати поступило сообщение о том, что один из британских консульских служащих вышел с прохладительными напитками для Ричарда Липпетта. Очевидно, Годден и Лейк довольно быстро узнали о допросе Липпетта, вероятно, от Монтильяса, и это был способ дать понять Бинее, что британское консульство знает, что происходит, а также заверить Липпетта, что его коллеги–агенты Годден и Лейк знают о его местонахождении.


По получении сообщения свет был выключен из лица Липпетта, и слуге было разрешено войти. В истинно британском стиле он принес виски с содовой и немного еды. Липпетт благоразумно отказался от виски и попросил простой содовой. Он не мог рисковать своим разумом, будучи в какой-либо степени одурманенным алкоголем. Слуга ушел, чтобы принести немного, но на самом деле не вернулся или ему не разрешили вернуться. Липпетт съел присланную еду.


После этой интерлюдии свет снова осветил лицо Липпетта, и допрос продолжился. Во время перерыва Бинеа явно решил, что теперь он перейдет к сути дела, и начал с довольно драматичного вопроса: "Так вы отрицаете, что дали пилоту Алакону 2000 песет?’


Липпетт: ‘Нет, я отдал это ему’.


Бинея: ‘Почему?’


Липпетт: ‘Потому что это было дано мне, чтобы я передал ему’.


Бинея: ‘Кем?’


Липпетт: ‘Зорилла’.


С этими словами Бинеа на несколько минут вышел из комнаты. В его отсутствие Ломперт, по-видимому, искренне, сказал Липпетту: ‘Дон Рикардо, мне жаль, что вы оказались замешаны в этом’.


Липпетт, продолжая играть, довольно сердито ответил: ‘Да, это проклятие слишком большого сердца и, кроме того, симпатии к испанцам’.


Бинеа вернулся с кейсом, который он медленно открыл и достал из него газетный сверток. Это было явно сделано для эффекта, и Липпетт задался вопросом, что получил Бинеа. Когда газету развернули, он увидел, что в ней находится золотой браслет, который Липпетт привез из Лагоса и подарил доктору Соле. Он ждал неизбежного драматического вопроса от Бинеи.


‘Я полагаю, вы ничего об этом не знаете?’


Липпетт: "О да, я дал это доктору Соле, чтобы он передал его жене’.


Бинея выглядела удивленной этим признанием и спросила:


‘Почему вы отдали его доктору Соле?’


Липпетт: ‘Потому что меня попросили’.


Бинея: ‘Кто тебя спрашивал?’


Липпетт: ‘Зорилла’.


Ричард Липпетт считал, что если вы хотите кого-то обмануть, вы никогда не должны отклоняться от правды дальше, чем это необходимо. Таким образом, это правда, что он отдал 2000 песет Алакону, а браслет доктору Соле, хотя неправда, что он сделал это по просьбе Зориллы. Он тщательно подготовился к ожидаемому допросу, исходя из того, что Зорилла к настоящему времени должен быть в безопасности в Нигерии и, следовательно, может стать козлом отпущения. Используя как можно больше полуправды, он составил отчет, который, как он надеялся, опровергнет все возможные версии расследования.


По мере продолжения допроса Липпетт развивал свою историю. Он объяснил, что был дружен с Зориллой, который хорошо говорил по-английски и казался очень милым парнем. Перед тем, как он отправился в Лагос 27 ноября, Зорилла попросил его купить подарок от его имени, будь то часы или браслет, поскольку он, Зорилла, хотел сделать подарок кому-то на Фернандо По. Зорилла дал Липпетту 1250 песет, чтобы купить подарок. Липпетт сказал, что он купил браслет (тот, который показал ему Бинеа) в Лагосе за двенадцать фунтов и восемнадцать шиллингов, что при обменном курсе 100 песет за фунт оставило его без нескольких шиллингов. Будучи щедрым человеком и превысив свои инструкции, он был счастлив смириться с потерей. Он вернулся в Санта-Исабель с браслетом и отдал его Зорилле.


Липпетт сказал, что несколько дней спустя Зорилла попросил его помочь в организации двух званых обедов для офицеров герцогини д'Аосты. Зорилла, похоже, был в некотором затруднении, не зная, как это сделать. Липпетт несколько раз встречался с капитаном "Герцогини д'Аосты" и не понимал, почему они все не должны хорошо провести время на Рождество. Зорилла сказал ему, что ему дали деньги на проведение вечеринок из источника, который ему не разрешили раскрыть, и что он хотел заручиться услугами пилота Алакона и доктора Сола, оба из которых были дружны с Ричардом Липпеттом. Липпетт сказал Зорилле, что он не против помочь ему, но при условии, что его участие в этом деле будет сохранено в тайне и не станет достоянием его консула.


Липпетт объяснил, что все было должным образом улажено, что он дал по 2000 песет доктору Соле и пилоту Алакону от имени Зориллы, чтобы они могли оплатить вечеринки, и подарил доктору Соле браслет. Позже Липпетт предложил доктору Соле подарить браслет своей жене, поскольку это было Рождество.


Объяснение, по-видимому, по крайней мере на данный момент, удовлетворило Бинея. Липпетту сказали, что он должен изложить свой отчет в письменной форме, и что, если он откажется, ему не разрешат уехать. Он должным образом подписал свидетельские показания, подтверждающие его показания, и в конечном итоге ему разрешили покинуть штаб-квартиру фалангистов в 21:30, после допроса, длившегося около четырех часов.


Бинеа пожал руку на прощание и пожелал спокойной ночи. Он сказал Липпетту продолжать вести обычную жизнь, но не говорить об этом. Ломперт, казалось, стремился загладить вину, сказав Липпетту: "Как жаль, Рикардо, что это произошло. Я действительно очень уважаю вас, но вы понимаете, что я должен выполнять свой долг. ’ Липпетт поблагодарил его за то, что он проявил джентльменство, и затем Ломперт пригласил его зайти к нему домой выпить. Липпетт, полагая, что его нервы достаточно пострадали за ночь, вежливо отказался. Липпетт отправился в консульство на ужин. Он попросил Годдена и Лейка не давить на него по поводу деталей его допроса. Бинеа приказал ему не обсуждать это, но, что более важно, счел за лучшее держать этот вопрос при себе на строгой основе ‘необходимо знать’.


Липпетт считал, что его игра была достаточно хороша, чтобы убедить Бинеа и Ломперта в его невиновности. Однако, хотя Зорилла исчез, доктор Сола и пилот Алакон оставались под стражей и поэтому представляли для него потенциальную опасность. Липпетт надеялся, что его собственной лжи вместе с умелым использованием Зориллы во время подготовки вечеринки будет достаточно, чтобы защитить его. Сола и Алакон абсолютно ничего не знали о самом рейде. Они оба были невиновными людьми: каждый говорил, что его обманули, заставив помочь с вечеринкой, что, конечно, было правдой. Липпетт хотел, чтобы Бинея поверил, что это Зорилла обманул их, а не он сам.


На третий день после завершения рейда в Санта-Исабель все еще казалось, что у испанских властей нет положительных доказательств британского участия. Пока все идет хорошо, даже несмотря на то, что отряд "Девы Чести" все еще пропал в открытом море. На следующий день, в воскресенье, 18 января, Липпетт посетил Миссионерскую церковь и, как обычно, прочитал урок. Он пытался поддерживать внешнюю видимость того, что жизнь была нормальной. Это был напряженный день, но он прошел достаточно спокойно. Липпетт надеялся, что пройдет всего несколько дней, прежде чем он сможет покинуть Санта-Исабель. Он не знал этого, но ситуация за пределами Фернандо-По значительно улучшилась в то воскресенье, поскольку "Вулкан" и "Герцогиня д'Аоста" наконец-то связались с HMS Violet и, наконец, попали под официальную британскую опеку.


В понедельник, 19 января, Липпетт снова пошел на работу к Джону Холту и привел в порядок свои дела, расплатившись с людьми. Ремонтные работы были завершены, и, при условии согласия Бинеа, он мог теперь свободно уйти. Липпетт забронировал билет, чтобы покинуть остров на пароходе до Дуалы 23 января. Он вернулся в свой отель после работы и попытался расслабиться.


Однако в 18:00 в его дверь снова постучали. Когда Липпетт ответил на звонок, его ждал министр полиции с новым вызовом немедленно явиться в штаб-квартиру фалангистов. На этот раз, когда прибыл Липпетт, он почувствовал другую атмосферу. Первоначальная драма повторилась, и свет снова осветил его лицо, но Бинеа поприветствовал Липпетта рукопожатием, на лице Бинеа явно читалось напряжение от расследования, и он казался деморализованным. Липпетт не знал, что между его собственным отчетом и отчетом, предоставленным пилотом Алаконом, возникло значительное расхождение относительно того, как были выплачены 2000 песет для вечеринки.


Бинеа некоторое время сидел, обхватив голову руками, а затем с большим усилием сказал: "Я попросил вас позвонить сюда, чтобы пересмотреть вопрос о том, чтобы вы дали пилоту 2000 песет. Вы сделали это или нет? ’


Липпетт сказал, что да, добавив: "Вы спросили меня, почему я так поступил, и я назвал вам причину’.


Затем Бинеа предупредил Липпетта, что он столкнет его с Алаконом, который говорил что-то совсем другое. Липпетт был обеспокоен, но чувствовал, что у него нет другого выбора, кроме как придерживаться своего оружия. То, что говорил Липпетт, было правдой, он дал Алакону 2000 песет и еще много чего. Однако было логично, что Алакон, находясь под арестом и на допросе, мог бы предпочесть сказать, что он получил деньги от испанца, особенно от того, кто сейчас бежал, а не от англичанина (или, точнее, валлийца).


Затем пилота Алакона привели в ту же комнату, что и Липпетта, и попросили сказать Липпетту, кто заплатил ему деньги. Алакон сказал, что это был Зорилла, а не Липпетт. Затем Бинеа попросил Липпетта пересмотреть его собственный отчет, но Липпетт придерживался своей версии, заявив, что он заплатил Алакону, хотя и по просьбе Зориллы. Алакон снова отрицал это и действительно отрицал, что когда-либо получал какие-либо деньги от Липпетта, за исключением случая, когда Липпет заплатил ему 350 песет за несколько сигар. Ни один из них не упомянул тот факт, что Липпетт также дал Алакону пятьдесят фунтов стерлингов (эквивалент еще 5000 песет) в качестве оплаты за поездки вице-консула Мичи на губернаторском самолете с его камерой над гаванью Санта-Исабель.


Довольно странно, что в завершение заседания Бинеа письменно изложил, что двое мужчин представили разные версии о 2000 песет, и попросил Липпетта и Алакона подписать соответствующий документ.


Затем Бинея отвел Липпетта в другую комнату и снова прямо спросил его, правда ли, что он дал Алакону 2000 песет. Липпетт снова сказал "да". Это, наконец, казалось, убедило Бинея в невиновности Липпетта. Он положил руку на плечо Липпетта и сказал: "Если ты когда-нибудь встретишь Зориллу в Нигерии или где-нибудь еще, ты убьешь его для меня?’


Липпетт пообещал Бинеа, что в этом маловероятном случае он, безусловно, сделает жизнь Зориллы горячей, жалуясь, что Зорилла "использовал его, как он использовал бы старый ботинок’. Затем Бинея очень крепко схватил Липпетта за руку, пожал ее и позволил ему уйти. В этом случае допрос длился два с половиной часа. По крайней мере, на данный момент Липпетт чувствовал, что убедил Бинея в том, что он говорит правду. Позже он обнаружит, что слишком хорошо справился.


Годден внимательно следил за ситуацией. Липпетт, по-видимому, действительно был свободным человеком в конце второго допроса, тем не менее, Годден оценил важность срочного вывоза его с острова и из рук испанцев. На следующий день, 20 января, Годден телеграфировал в Лагос с просьбой как можно скорее отправить катер, чтобы снять Липпетт, а также Лейк. Он не назвал им причины, хотя на самом деле Лейк уезжал, чтобы он мог предоставить SOE актуальный отчет о последних событиях.


Теперь стало очевидно, что Липпетт слишком хорошо проявил себя на допросе. Бинеа решил, что хочет вызвать Липпетта в качестве свидетеля на то, что должно было стать судом (или военным трибуналом) над доктором Солой и пилотом Алаконом. Липпетт по-прежнему должен был покинуть остров на пароходе в Дуалу 23 января, и с этой даты он отменил проживание в отеле Монтильи. Однако, когда он подал свой паспорт через британское консульство для получения выездной визы, власти Фернандо-По отказали ему. Бинеа решил, что Липпетту не разрешат покинуть Фернандо По, пока он не даст показания на суде. Годден из консульства подал протест от имени Липпетта, но безрезультатно.


Лейк должным образом покинул Санта-Исабель 23 января. Как дипломат, его выезд не мог быть заблокирован, и он направлялся в Свободную французскую Дуалу, где он должен был подробно доложить об операции "Почтмейстер" и последствиях в Фернандо-По. Поэтому Липпетт, когда он потерял свои комнаты в отеле Монтильи, по крайней мере, смог переехать в помещения, которые Лейк оставил свободными в консульстве, не вызывая ненужных подозрений. Там Годден мог присматривать за ним, хотя он мало чем мог помочь.


27 января из Лейка в Дуале в Лондон пришло сообщение, в котором говорилось, что после допроса военным трибуналом (капитан Бинеа) Липпетту не разрешили покинуть Фернандо-По. Протест Годдена вызвал ответ губернатора Испанской Гвинеи о том, что, хотя Липпетт не считается замешанным в этом деле, ему не может быть выдано разрешение на выезд, пока не будет получено разрешение из Мадрида.


Из Лагоса агент W4 Лаверсух написал Цезарю в Лондон 31 января 1942 года, чтобы ввести его в курс дела: "Я все еще немного беспокоюсь о W25 [Липпетте], но я не вижу, как испанское правительство может доказать, что он приложил руку к делу, как человек, который бросилвечеринка сейчас в Лагосе, а самого W25 на вечеринке не было.’


Шли дни, и напряжение начало сказываться на Липпетте. Он был немолодым человеком и почти непрерывно работал в поле в течение шести месяцев. Он совершил великолепный переворот, организовав отвлекающий маневр на званом обеде, и пережил два изнурительных допроса, убедив и начальника колониальной охраны, и начальника полиции, что его ложь была правдой. Годден забеспокоился, что Липпетт может окончательно сломаться, особенно когда в конце января Липпетт серьезно заболел малярией.


Сам Липпетт был обеспокоен давлением, связанным с дачей показаний против доктора Солы и пилота Алакона, которые оба были его друзьями и, по крайней мере частично, были обмануты им. Он также беспокоился, что, если дать достаточно времени, испанские власти могут узнать больше о его тайной деятельности и некоторых взятках, которые он платил за информацию различным людям (включая чернокожих африканцев) на острове.


SOE придерживались мнения, что было желательно освободить Липпетта, но предпочли, чтобы он ушел по надлежащим каналам. Возникло затруднительное положение. Если Липпетт останется, несмотря на его решительное выступление до сих пор, он может в конечном итоге сломаться. Однако, если бы официальный протест против его задержания на острове был заявлен на слишком высоком уровне, это могло бы вызвать удивление и могло бы предположить его причастность каким-то образом к рейду. Липпетт официально был просто инженером, нанятым Джоном Холтом, и не имел особого значения. Если бы он уехал незаконно, как это сделал Зорилла, это также показалось бы подозрительным и было бы использовано для поддержки тех, кто обвинял британцев в проведении рейда.


Наконец, было принято решение, что протест должен быть подан на уровне, соответствующем его предполагаемой должности британского инженера, работающего в нейтральной стране, и не более. Таким образом, официальное письмо протеста, уже написанное Годденом из местного консульства в Санта-Исабель, было подкреплено письмом от Джона Холта, в котором утверждалось, что мистер Липпетт срочно требуется им для работы в другом месте. Протесты были бесполезны. Вопрос о судебном процессе, по-видимому, теперь решался из Мадрида, и любые "особые отношения" между губернатором в Санта-Исабель и британским консульством не могли иметь никакого эффекта. Не было смысла оказывать скрытое давление на губернатора Соралуче, потому что он больше не контролировал ситуацию.


Ситуация ухудшилась, когда один из его контактов сообщил Липпетту, что испанская канонерская лодка направляется в Фернандо-По с генералом, который будет председательствовать на военном трибунале. Ходили слухи, что допросы генерала сделают усилия Бинеа незначительными. Январь превратился в февраль, Липпетт тяжело заболел малярией более недели, и в течение этого времени не было и речи о том, чтобы он что-то делал. Когда он достаточно оправился, он обнаружил, что ему все еще не разрешили уехать. 4 февраля, когда Липпетт был болен, Годден сообщил в Лагос, что, хотя он считает маловероятным, что у властей есть какие-либо доказательства его соучастия, Липпетту опасно оставаться на Фернандо-По.


В 15:15 6 февраля 1942 года Липпетт лично телеграфировал в Лагос, сообщив агенту W4 Лаверсуху, что ему по-прежнему отказывают в разрешении покинуть Фернандо-По. Он сказал, что, по его мнению, телеграммы теперь намеренно искажаются и / или задерживаются, что его ранний отъезд будет казаться необходимым, потому что ему совсем не нравится ситуация, и что он был болен и находился под наблюдением врача в течение восьми дней. В результате W4 телеграфировал в Лондон, снова сказав, что, хотя у испанцев, по-видимому, нет доказательств соучастия Липпетта, он обеспокоен тем, что они могут позже использовать методы "третьей степени", которые могут оказаться опасными. W4 заявил, что, по его мнению, Липпетту необходимо уехать до военного трибунала, и спросил: "Вы бы одобрили отъезд Липпетта из Фернандо По без, повторяю, без разрешения на выезд?’


Три дня спустя, 9 февраля, Лаверсач еще больше беспокоился о Липпетте, который все еще был далек от выздоровления. Он снова телеграфировал в Лондон, на этот раз сообщив: "У него сдают нервы, и было бы лучше со всех точек зрения, если бы его отъезд можно было ускорить’. Позже Липпетт оспорил это, заявив в своем собственном отчете позже, что он "нервничал не лично, а только из-за дела’.


По правде говоря, все больше беспокоились о Липпетте, включая, очевидно, самого Липпетта. Он был ключевым человеком, который, если испанцам удастся сломить его, знал достаточно, даже исходя из принципа "нужно знать", на основе которого он действовал, чтобы убедить их, что ответственность за налет несут британцы. На самом деле он был заключенным на острове, он был далек от выздоровления, и существовала очевидная опасность, что он может окончательно сломаться. Огромное давление, под которым Липпетт находился до, во время и, безусловно, после ночи 14/15 Январь 1942 года иллюстрируется заключительным абзацем его окончательного отчета SOE, написанного в конце февраля 1942 года о Фернандо По. В нем говорится: ‘Есть еще много вещей, которые я хотел бы сказать и рассказать вам, но нужно быть очень осторожным. Этот отчет был написан в трудных обстоятельствах, за закрытыми дверями и в сильном волнении, поэтому я надеюсь, что вы простите ошибки.’ Он также отметил, что благодарен судьбе за то, что ни одному молодому человеку не пришлось пройти через то, через что он прошел в штаб-квартире фалангистов, поскольку они могли сломить молодого человека.


Поскольку Липпетт все больше беспокоился о своих перспективах, он проконсультировался с Годденом о возможности покинуть остров нелегальным путем, как это сделал Зорилла до него. Годден, взвесив ситуацию, пришел к выводу, что Липпетту больше небезопасно оставаться, и согласился, что он должен покинуть остров как можно скорее, любыми доступными средствами. Липпетт фактически был заложником фортуны, пока оставался на острове, и для британцев ставки оставались чрезвычайно высокими. Годден знал, что раскрытие правды об операции "Почтмейстер" на данном этапе нанесет значительный международный ущерб его стране, поскольку к настоящему времени правительство Его Величества официально заняло позицию, согласно которой "Герцогиня д'Аоста", "Ликомба" и "Бибунди" были обнаружены и захвачены в открытом море HMS Violet. На самом высоком возможном уровне министр иностранных дел Энтони Иден (который на самом деле точно знал, что произошло) отрицал какую-либо информацию о британском участии в рейде на Санта-Исабель.


20 февраля Годден попросил SOE прислать катер, чтобы тайно вывезти Липпетта с острова. Они отказались это сделать. Теперь Ричард Липпетт принял собственное решение: он тайно покинет остров Фернандо-По, что бы ни говорили его боссы в SOE. Это было легче сказать, чем сделать. Он все еще страдал от периодических приступов лихорадки, и он столкнулся с трудностью, заключающейся в том, что теперь он находился под постоянным наблюдением. Снова всплыли некоторые подозрения в его причастности к самому рейду, и, что, возможно, более важно, испанские власти теперь хорошо знали, что Липпетт очень хотел покинуть Фернандо По и вернуться в Нигерию. Липпетт знал, что попытка скрытного побега была отчаянным броском кости. Если его поймают, у него будут гораздо большие неприятности, чем у него уже есть.


Годден полностью согласился с решением Липпетта и предложил ему помощь в попытке к бегству, но Липпетт отказал ему. Если бы все пошло ужасно неправильно, Липпетт не хотел, чтобы консульство было втянуто в беспорядок, который неизбежно последует. Тот факт, что он в настоящее время жил в консульстве, создал бы достаточно проблем, даже если бы ему удалось сбежать.


Липпетт долгое время поддерживал контакты среди чернокожего африканского населения Фернандо По, многие из которых были пробритански настроенными нигерийцами. Они оказались ценными как средство получения разведданных, и теперь Липпетт решил использовать их, чтобы облегчить свой побег. Он не принимал непосредственного участия в уходе Зориллы, но знал, как это было сделано. Во-первых, Липпетт должен был избежать наблюдения, которое было установлено за ним. Это он сделал без особых трудностей и, по-видимому, незамеченным добрался до африканской рыбацкой деревни. Там он договорился о том, чтобы местное каноэ и его команда приехали и забрали его, чтобы отвезти на материк. Он укрылся в хижине дружелюбного рыбака, ожидая прибытия лодки. Затем что-то пошло не так.


Липпетт был на свободе более двадцати часов, когда либо его предали, либо ему просто не повезло. Возможно, его заметили недоброжелательные глаза по дороге в деревню. В любом случае, лодка, которую он ждал, не прибыла, но прибыла испанская полиция. Липпетт, не маленький человек, был спрятан под полом хижины своего хозяина, пока полиция обыскивала деревню. Через два часа, полагая, что полиция ушла, рыбак вызвал Липпетта из его укрытия. Лодка, о которой он договорился, все еще не прибыла, и Липпетт предположил, что теперь она не придет. Очевидно, что "шумиха и крик" были в разгаре, и это будет только вопросом времени, когда его поймают, если он не сможет покинуть остров. Последствия захвата будут ужасными.


Липпетт решил попытаться сделать перерыв. Его очень простой план, рожденный отчаянием, состоял в том, чтобы украсть одно из маленьких местных каноэ-долбленок с морского берега перед деревней и грести к материковой части Нигерии.


Покинув укрытие хижины, Липпетт начал тихо и осторожно пробираться к каноэ. Внезапно он столкнулся лицом к лицу с полицейским. Рыбак ошибся, не вся испанская полиция ушла. К счастью, Липпетт, несмотря на свое ослабленное состояние, не утратил своих старых навыков чемпиона по боксу в супертяжелом весе. Он уложил полицейского кулаками, прежде чем тот смог произвести какую-либо форму ареста. Теперь не было возможности вернуться назад – Липпетт только что добавил нападение к списку своих многочисленных других преступлений против колонии Испанской Гвинеи. Направляясь к пляжу, он столкнулся со вторым полицейским и обошелся с ним так же, как и с первым. К сожалению, в одном или другом из этих столкновений он сломал один из своих больших пальцев, что должно было причинить ему очень сильную боль во время последующего путешествия.


Разобравшись с "оппозицией", Липпетт успешно спустил на воду одно из небольших каноэ-долбленок с пляжа и отправился в море. Для приведения в движение землянки Липпетту пришлось использовать весло, что при сломанном большом пальце было чрезвычайно болезненно. Путь до материковой части Нигерии составлял около сорока миль по опасному и постоянно меняющемуся морю. Каждый удар причинял ему боль, но он не сдавался. На данный момент у Ричарда Липпетта не было выбора, он должен был продолжать. Ему потребовалось пятнадцать часов, чтобы завершить путешествие. Наконец, 26 февраля 1942 года Липпетт высадился на берег Нигерии. Измученный и испытывающий сильную боль, он, тем не менее, снова был свободным человеком, и секрет операции "Почтмейстер" был в безопасности.


Отдохнув, Липпетт прибыл в Лагос в воскресенье, 1 марта, и представил свой подробный письменный отчет, который он взял с собой в путешествие. Его состояние по прибытии в Лагос было официально описано как состоящее из сломанного большого пальца, рецидивирующей лихорадки и ‘потрескавшихся нервов’ в результате серьезного перекрестного допроса и нервного напряжения. Ричард Липпетт хорошо служил своей стране, но теперь он был полностью истощен. В соответствии с общей политикой как можно быстрее рассеять всех, кто знал реальную историю операции "Почтмейстер", Липпетт немедленно получил приказ вернуться домой в Великобританию. Он отправился из Лагоса 5 марта 1942 года на корабле СС "Мэри Слессор", направлявшемся в Англию.


Отчет Липпетта был направлен М. в Лондон. W4 приложил сопроводительную записку следующего содержания:


Я думаю, внимательное прочтение этого отчета даст вам понять, что Липпетт был в очень нервном состоянии, когда покидал Фернандо По, и мы считаем, что, принимая это во внимание, разумно, что его там больше нет. Мы считаем, что, если бы он остался до Военного трибунала, под давлением перекрестного допроса он, скорее всего, полностью признался бы в своем соучастии в этом деле... Пилот губернатора и Доктор, похоже, находятся в серьезной ситуации... самое меньшее, на что они могут надеяться, - это несколько лет тюремного заключения с явной возможностью казни... Принимая все во внимание, мы считаем, что Липпетт полностью выполнил работу, которую он должен был выполнить, и, хотя, к сожалению, двум испанцам приходится предстать перед военным трибуналом, в настоящее время идет война, и они, по-видимому, полностью осознали риск, которому подвергалиськогда была организована вечеринка.


В свете того, что стало известно позже о достижениях Липпетта, это сопроводительное письмо от Laversuch - слабая похвала. Нет сомнений в том, что Липпетт выполнил свою работу в Санта-Исабель на самом высоком уровне. Его роль была жизненно важной в заговоре, и успешная уловка, чтобы отвлечь офицеров от двух кораблей-целей, имела существенное значение для успеха рейда. Липпетт пережил, несомненно, два очень сложных допроса и успешно организовал свой собственный побег в Лагос. Его храбрость и находчивость отличались от храбрости и находчивости агентов коммандос из отряда "Девы чести", но были в равной степени их и имели равное значение для успеха миссии.


Годден, все еще исполняющий обязанности консула в Санта-Исабель, сообщил 11 марта, что он выразил официальные сожаления испанскому правительству в связи с несанкционированным отъездом Липпетта, но, похоже, дело быстро уладилось. Ключевой свидетель исчез, похоже, что и доктор Сола, и пилот Алакон, если их когда-либо судили, были оправданы. Много позже, как всегда желал Липпетт, подозрение в Санта-Исабель переместилось в сторону нациста, герра Генриха Лура, по-видимому, хозяина обоих званых обедов, и немца обвинили в том, что он британский шпион.


В краткосрочной перспективе события показали, что Ричард Липпетт, несомненно, был прав, когда ушел. Три недели спустя, 18 марта, значительное военное подкрепление, насчитывающее 17 офицеров и 18 сержантов, все европейцы, а также 419 других чинов, высадилось в Санта-Исабель, таким образом удвоив численность гарнизона. К маю также сменился губернатор, и на посту был подполковник Мариано Алонсо Алонсо.


ГЛАВА 25


Распространение, признание, награда


По прибытии в Лагос бойцы "Operation Postmaster" были быстро рассеяны. Всем агентам спецназа Maid Honor Force было приказано возвращаться в Англию различными маршрутами. Им не разрешили отплыть домой вместе на самой Maid Honor. Риск захвата и допроса теперь был недопустим, и в любом случае возникали вопросы о мореходности "Горничной", чтобы совершить долгое путешествие домой, поскольку она все больше страдала от нападения червя. Агенты W.01, Марч-Филлипс, и W.02, Эпплярд, должны были немедленно вернуться домой, поскольку дипломатический шторм все еще назревал, и Лондон хотел получить самый полный брифинг. Им нашли места на первом подходящем корабле, направлявшемся в Великобританию более коротким маршрутом. По прибытии в Лондон в феврале они были допрошены М. и Адмиралтейством. В дневнике М. записаны встречи с Марч-Филлипс вечером в четверг, 12 февраля, и снова в следующий понедельник, 16 февраля. И Марч-Филлипс, и Эпплярд уже представили свои подробные и строго конфиденциальные письменные отчеты, и, похоже, что разбор полетов в Лондоне был преднамеренно проведен только из уст в уста. Без сомнения, Ян Флеминг уже читал письменные отчеты в своей роли помощника адмирала Годфри. Теперь у него была возможность лично услышать все, что Марч-Филлипс и Эпплярд сказали об операции. Чуть позже М и SOE устроили скромную вечеринку в их честь, на которой Флеминг обязательно присутствовал.


Много лет спустя, когда у него брали интервью об источнике его вдохновения для создания Джеймса Бонда, Флеминг должен был сказать, что на 90 процентов это было связано с тем, что он узнал во время своей карьеры в разведке. Флеминг был очень изобретательным и креативным писателем, а сюжеты о Джеймсе Бонде вели его агента секретной службы по всему миру 1950-х и 1960-х годов. Однако истинное вдохновение для персонажа Джеймса Бонда могло исходить только от реальной секретной службы real M, а также от людей из Maid Honor Force и их подвигов. Флеминг был настольным воином – как помощник Годфри, он знал слишком много, чтобы рисковать на передовой. Он никогда не участвовал в боевых действиях сам, за исключением одного раза в качестве наблюдателя с безопасного расстояния. Он был человеком идей и добрым человеком, которого, несомненно, покорили бы романтика и талант, мужество и достижения Гаса Марч-Филлипса и The Maid Honor Force. У Флеминга было много общих интересов с Марч-Филлипсом и Джеффри Эпплярдом, но они были успешными, а он просто наблюдателем. Джеймсу Бонду в свое время предстояло сражаться в вымышленных битвах против могущественных и злобных международных сил, таких как СПЕКТР, СМЕРШ и Эрнст Блофельд. Март -Филлипс, Эпплярд, Хейс, Лассен и их коллеги вели свои настоящие сражения против высшей и слишком реальной силы зла, Адольфа Гитлера.


В то время как Флеминг и другие в Лондоне восхищались успехом операции "Почтмейстер", Гас Марч-Филлипс уже планировал следующий этап своей войны против немцев. Уже 17 февраля 1942 года, на следующий день после своей второй отчетной встречи с М., Марч-Филлипс представил план формирования нового тайного подразделения, Небольшого рейдового отряда. Это должно было быть разведывательное подразделение коммандос, которое должно было нанести удар через Ла-Манш, чтобы захватить немецких пленных и другие источники разведданных у выбранных целей. При поддержке М. Марч-Филлипс вынес это предложение на совещание в штабе Объединенных операций 18 марта 1942 года, и оно было в принципе согласовано. Март-Затем Филлипс создал подразделение в поместье Андерсон в Дорсете. Все люди из его отряда почетной девы присоединились к нему там, и он начал набирать другой подходящий персонал.


Очень интересно отметить, что всего через два дня после того, как Марч-Филлипс предстал перед Объединенным оперативным комитетом и получил одобрение своего проекта, 20 марта 1942 года Ян Флеминг (теперь именующий себя во внутренней переписке просто "F") предложил очень похожий проект своему боссу, адмиралу Годфри –тот, за который историки впоследствии отдали Флемингу большую честь. Флеминг предложил создать "подразделение коммандос военно-морской разведки", которое сопровождало бы передовые части, атакующие вражеские военно-морские объекты, продолжая вторую или третью волну атаки, и направлялось бы прямо к любым зданиям, где могут быть обнаружены разведданные документы, захватывало их и возвращалось прямо со всем, что они нашли. Эта идея была принята военно-морской разведкой и привела к созданию того, что стало известно как 30 штурмовое подразделение.


Единственное логическое объяснение выбора времени для предложения Флеминга заключается в том, что Марч-Филлипс обсуждал свою идею создания небольшого рейдового отряда с Флемингом через несколько недель после его возвращения в Англию, и что Флеминг решил позаимствовать идею, чтобы использовать ее в контексте своей собственной работы в военно-морской разведке. Сходство между двумя предложениями слишком поразительно, чтобы это было совпадением. Без сомнения, Марч-Филлипс не стал бы возражать против этого (если бы Флеминг сказал ему), ради борьбы с общим врагом.


Для Гаса Марча-Филлипса его возвращение в Лондон в феврале 1942 года принесло счастливое развитие событий. В офисе M на Бейкер-стрит он познакомился с красивой молодой Марджори Фрэнсис Эскламонд Стюарт, актрисой, которая поступила на службу в SOE в августе прошлого года. Они полюбили друг друга и поженились после бурного романа. Когда он впервые заговорил с ней, она сказала ему, что она лифтер – даже внутри здания SOE вы ни с кем не обсуждаете, что вы на самом деле делаете. По правде говоря, сначала она была секретарем в польском и чехословацком отделе SOE, а позже стала офицером-проводником, ответственным за уход за женщинами-агентами SOE, которые проходили обучение перед отправкой за границу.


Марджори Стюарт стала одной из первых женщин, овладевших искусством прыжков с парашютом. До встречи с Гасом Марчем-Филлипсом она слышала о его подвигах. Много лет спустя она вспоминала, как, когда она только начинала работать в SOE, она никогда не задавала ненужных вопросов, но с большим интересом слушала все, что обсуждалось вокруг нее. Одна дама, которую очень часто упоминали, была "Мэй Донна", и Марджори Стюарт много недель задавалась вопросом, кем может быть Мэй Донна. Только позже она поняла, что женщина, о которой все говорили, на самом деле была кораблем ее будущего мужа, "Почетной девой". Гас и Марджори поженились через два месяца после их первой встречи, 18 апреля 1942 года, в церкви Успения Пресвятой Богородицы на Уорик-стрит, Лондон, W1. М. был гостем на их свадьбе, как и несколько человек из Небольшого рейдового отряда.


Андерс Лассен также нашел себе будущую жену через несколько недель после операции "Почтмейстер". В интересах безопасности остатки отряда "Мэйд Хонор" были разделены и отправлены домой в более спокойном темпе. Некоторые из них отправились через Кейптаун, где у них был двухнедельный отпуск, другие остались в Нигерии либо на борту корабля, либо в другой стране. Лассен был одним из тех, кто остался в Нигерии. Он и Дегранж были отправлены в глубь страны для оказания помощи агенту W39, школе Дисмора по подготовке чернокожих африканских партизан в Олокомеджи. Лассен наслаждался своей ролью инструктора, но его отвлекла очень привлекательная молодая африканская девушка, которая жила по соседству. Позже он написал домой: "К сожалению, я покинул Африку как раз в тот момент, когда завершал переговоры о покупке чрезвычайно красивой жены. Сначала отец хотел шокирующую цену в 15 фунтов, а я собирался заплатить только 10 фунтов. Он согласился, что я могу отдать ее на суд, и если она будет хоть сколько-нибудь хороша, я должен был заплатить 10 фунтов стерлингов и две бутылки фирменного джина: если нет, сделка должна была быть отменена, за исключением джина. Очень жаль, что по этой и другим причинам меня отозвали."Поскольку историю рассказывает Андерс Лассен, охотник, это вполне может быть правдой – и Джеймс Бонд, чье отношение к женщинам было во многом таким же, вполне мог договориться о такой сделке.


Все бойцы отряда "Мэйд Хонор Форс" в конце концов благополучно добрались домой, где они воссоединились под командованием Марч-Филлипс в составе нового Небольшого рейдового отряда. Как рассказывалось ранее, Ричард Липпетт, когда он успешно добрался до Лагоса в начале марта, был отправлен прямо домой в Англию. Сеньору Зорилье дали путевку в США, где ему нашли хорошую работу "где-нибудь на американских континентах’.


Другие сотрудники SOE, агент W4, Лаверсач, агент W10, Гиз и другие, которые были на "Вулкане" и "Нанитоне", вернулись к своим обычным обязанностям в Западной Африке. Десмонда Лонга отправили обратно в Англию для операции на руках. Он путешествовал по воздуху вместе с другим "ветераном" почтмейстера, суперинтендантом полиции Джоном Харрисом, главой уголовного розыска Лагоса, через Нью-Йорк, где он доложил W, своему старому боссу, о деталях операции "Почтмейстер". Когда Лонге вернулся в Лондон, он перенес операцию в больнице Святого Фомы. Очевидно, что повреждения его рук были серьезными, поскольку он записывает, что оставался в больнице Святого Фомы в течение трех месяцев.


Четверо моряков нигерийской морской пехоты вернулись к своим обычным обязанностям, все поклялись хранить тайну в отношении операции "Почтмейстер", как и те, кто был в курсе на HMS Violet. Добровольцы из Колониальной службы вернулись к своим столам. Их положение было, пожалуй, самым трудным из всех – как и другие, они поклялись хранить тайну, и им было разрешено никому не рассказывать о своем замечательном приключении. Они не могли получить ни медалей, ни общественного признания за то, что они сделали.


Несчастные итальянские заключенные, как только они прибыли в Лагос, также оказались в несчастном положении, зная слишком много. Прошло много времени, прежде чем они снова увидели море. Их содержали отдельно от других военнопленных и отправили в лагерь военнопленных в Идуахии во внутренних районах Нигерии, где они оставались отдельно от всех других заключенных до окончания итальянского перемирия в сентябре следующего года.


Правительство Его Величества придерживалось своей легенды в течение последующих месяцев и лет. Дело затянулось, и в конце концов, в конце 1943 года в Высоком суде Англии было тихо начато судебное разбирательство в отношении "Герцогини д'Аоста" и ее груза. Когда испанское правительство попыталось сыграть в этом свою роль, министр иностранных дел Энтони Иден написал послу Испании в Лондоне 22 декабря 1943 года, завершив свое письмо еще раз официальной ложью: ‘Как было проинформировано испанское правительство... вВайолет была направлена в указанный район в результате информации, полученной из немецких передач. Поэтому ясно, что перехват судна в открытом море HMS Violet не может служить основанием для заявлений испанского правительства в отношении его захвата. ’


"Почетную деву" пришлось оставить в Лагосе, к большому сожалению ее экипажа. Говорят, что она вернулась к своей первоначальной жизни в качестве рыбацкой лодки и в свое время бороздила побережье между Лагосом и Фритауном, прежде чем, наконец, поддалась настойчивому вниманию морских червей.


Когда были предприняты попытки подготовить "Герцогиню д'Аосту" к выходу в море, неудивительно, что у нее были обнаружены серьезные проблемы с двигателями. В конечном итоге они были исправлены. 31 января 1942 года, когда судно было пришвартовано в Лагосе, на борту вспыхнул небольшой пожар, но, к счастью, он был быстро локализован и потушен, не причинив существенного ущерба. Призовая команда Королевского флота отправила ее обратно в Гринок, Шотландия, куда она в конечном итоге прибыла в начале июля 1942 года. Она была передана канадской тихоокеанской линии, и ее название было изменено на Empire Yukon. Она использовалась в качестве транспортного корабля для войск до конца войны. Она была оценена для целей реквизиции в 98 000 фунтов стерлингов. Большая часть ее груза была продана и реализована за 188 706 фунтов стерлингов.


Название Ликомбы было изменено на Малакал, а бибунди стал каломо. Оба корабля остались в Западной Африке и приступили к работе. Ни один из них не стал частью британской премии.


Поздравления с успехом операции сыпались со всех сторон. Даже генерал Гиффард написал, чтобы поздравить Лаверсач и силы "Мэйд Хонор", хотя к концу марта 1942 года он снова записал, что он "недоволен и серьезно обеспокоен деятельностью SOE", предлагая расформировать их или передать под его командование, потому что при существующем положении вещей они представляли ‘угрозу длябезопасность колонии’.


Публичного признания рейда "Почтмейстер" быть не могло, потому что, конечно, официально этого никогда не было. Кроме того, как было сказано в одном меморандуме, вряд ли было бы тактично со стороны правительства Его Величества публично награждать орденами за нарушение нейтралитета. Таким образом, медали и поощрения могут быть присуждены военнослужащим и военнослужащим нигерийской морской пехоты, но только в том случае, если истинная причина их не была раскрыта, и при условии, что публичные записи о награждениях в Лондонской газете были достаточно неясными. Настоящие цитаты никогда не публиковались.


Март -23 января Филлипс написал письмо директору морской пехоты в Лагосе. Он сказал:


Я хотел бы поблагодарить вас за сотрудничество и за предоставление буксира ‘Вулкан’.


Я хотел бы также выразить свою признательность за отличные услуги, оказанные г-ном Кокером, г-ном Олдлендом, г-ном Даффи и г-ном Гудманом. Я без колебаний могу сказать, что успех проекта во многом был обусловлен работой этих четырех человек. Они работали почти без сна в течение целой недели, в сложных и опасных условиях, с предельной бодростью и пренебрежением к себе.


Я бы особенно рекомендовал вашему вниманию мистера Кокера, буксирщика, за его управление буксиром во время операций и при его входе в гавань Лагоса. Я считаю мистера Кокера блестящим моряком во все времена, а порой и вдохновенным.


Я также хотел бы обратить ваше внимание на прекрасное морское мастерство мистера Гудмана, который вместе с мистером Хейсом, моим вторым помощником, привел "Ликомбу" и "Бибунди" в Лагос в самых сложных условиях с постоянно отказывающим двигателем; и мистера Джонса, старшего лоцмана, который привел "Герцогиню"к ее причалам против прилива и без использования штурвала парохода.


Я хотел бы еще раз искренне поблагодарить вас и выразить свое восхищение нигерийскому морскому пехотинцу Лагосу, которому я многим обязан.


Март-Филлипс не забыл молодого Базза Перкинса, которому сейчас всего восемнадцать, и он все еще в Нигерии. Он написал матери Перкинса, чтобы заверить ее в благополучии ее сына:


Я уже некоторое время собирался написать вам, чтобы сообщить новости о Buzz. Я должен сказать, что он чувствует себя очень хорошо и в данный момент должен наслаждаться посещением Нигерии с некоторыми очень хорошими друзьями, которых он приобрел на колониальной службе. Он находится в отпуске и решил провести его таким образом.


Несколько месяцев назад я лично рекомендовал его за отличную службу в очень сложных условиях, и с тех пор у меня есть еще один повод поздравить его. Он очень помог мне в прошлом году, и я могу честно сказать, что я всегда находил его более чем готовым и желающим. И он не доставил никаких хлопот, несмотря на его молодость и бодрость духа.


Вам не нужно беспокоиться о нем. У него, возможно, лучшая подготовка и лучшая жизнь, которую может иметь мальчик его возраста – возможно, он даже может себе представить. Я надеюсь, что когда вы увидите его, что может произойти довольно скоро, вы обнаружите, что он делает вам большую честь.


Марч-Филлипс, конечно, не имел права рассказывать миссис Перкинс, чем занимался ее сын. Для молодого человека, которому всего восемнадцать лет, он уже сделал замечательную карьеру в качестве секретного агента, проплыв на "Мэйди Хонор" от Пула до Фритауна, служил на ней во время четырех рейсов вдоль побережья Западной Африки и принимал участие в операции "Почтмейстер". Марч-Филлипс был вынужден оставить "Почетную деву" в Лагосе, но он привез домой ее журнал, который позже подарил Баззу Перкинсу в качестве сувенира.


Март-Филлипс также написал М. в Лондон 26 февраля 1942 года, чтобы дать определенные рекомендации и похвалы в отношении других участников операции "Почтмейстер":


Я хотел бы рекомендовать Андерса Лассена для назначения в отряд "Горничной чести". Его работа была самой выдающейся в операции на Герцогине. Я хотел бы рекомендовать лейтенанта Хейса для повышения до капитана. Он является самым опытным солдатом во всех видах боевых действий и с выдающимся успехом руководил операцией по вырезанию ликомбы и Бибунди. Я хотел бы обратить ваше внимание на работу, выполненную капитаном Эпплярдом на борту "Герцогини". Он был единственным членом группы по перерезанию кабеля, которому удалось перепрыгнуть с буксира на лайнер через расстояние не менее шести футов, поскольку буксир в то время отступал из-за небольшого толчка, когда он действительно подошел к борту. Когда один из передних тросов не взорвался, он установил и взорвал заряд в течение тридцати секунд. Он проявил себя как самый эффективный офицер с большим организационным и командным талантом.


Я также хотел бы выразить признательность майору Эйру и мистеру Лонджу, которые с феноменальной скоростью перерезали кормовые тросы и были отличным помощником в течение десяти дней, которые потребовались для завершения операции.


По этим рекомендациям рядовой Андерс Лассен был должным образом произведен в чин второго лейтенанта. Он не посещал курсы подготовки офицеров. Косточки были просто пришиты к его униформе. Грэм Хейс также получил повышение до капитана. Как ясно из письма Марч-Филлипс, к моменту написания письма Эпплярд уже получил повышение до капитана. Сам Гас Марч-Филлипс был повышен до майора.


Андре Дегранж, поскольку он был взят в аренду у сил Свободной Франции, мог получить почетное повышение только от британцев. Он стал "вторым лейтенантом" Дегранж, ему было разрешено носить форму второго лейтенанта, а затем он получил жалованье младшего офицера.


Цезарь предложил повысить агента W10, лейтенанта К. А. Л. Гиза, до капитана, и он был произведен.


М лично подписал рекомендации о награждении агентов W.01 (Марч-Филлипс), W.02 (Эпплярд), W.03 (Хейс) и W10 (Гиз). Все они были одобрены.


Гас Марч-Филлипс, агент W.01, был награжден орденом "За выдающиеся заслуги".


Джеффри Эпплярд, агент W.02, был награжден знаком отличия к Военному кресту.


Грэм Хейс, агент W.03, был награжден Военным крестом.


C. A. L. Гиз, агент W10, был награжден званием MBE.


Виктор Лаверсач, агент W4, был награжден орденом Почетного ордена.


Ричард Липпетт, агент W25, был награжден званием MBE. Награда кажется относительно скромной, если принять во внимание очень важную роль, которую он сыграл, но, по правде говоря, весь масштаб и сложность того, чего он достиг, были оценены гораздо позже.


К. У. Мичи, вице-консул Фернандо По, гражданская служба Нигерии, был награжден орденом почета.


Мистер Т. Кокер, буксирщик Его Превосходительства Нигерийской морской пехоты, был награжден орденом Британской империи.


Лейтенант Дж. Гудман, Его Превосходительство Нигерийский морской пехотинец, был награжден званием MBE.


Кокер и Гудман полностью заслужили свои награды, но им долгое время не разрешалось носить медали или орденские ленты, чтобы они не вызвали комментариев в небольшом сообществе, которым была европейская Западная Африка. Действительно, первоначально они вообще не были опубликованы в соответствующем издании, the Nigeria Gazette. Это изменилось только два с половиной года спустя. В меморандуме W (к настоящему времени преемнику Луи Франка) от 13 июня 1944 года подчеркивались сохраняющиеся опасения по поводу безопасности: ‘Еще не пришло время, когда Гудман или Кокер могут раскрыть, как они получили свои награды, если, конечно, это время когда-нибудь наступит. Я не вижу причин, почему по прошествии этого времени они не должны носить эти награды. В конце концов, эти особые награды часто вручаются за хорошую службу или доблестное поведение в течение определенного периода времени ... Я бы предположил, что уведомление в "Газетт" не указывает дату службы, а именно: это просто объявление о присуждении ордена Британской империи Кокеру, капитану нигерийской морской пехоты, и MBE Гудману, офицеру морской пехоты, за услуги, оказанные в Западной Африке. Возможно, довольно неудачно, что мы только что пропустили День рождения короля, иначе мы могли бы пристроить это объявление ко всем остальным. ’


Оставались добровольцы из Колониальной службы, которые сыграли такую важную роль в операции. Агент W4, Лаверсух, надеялся, что им можно будет подарить хотя бы какой-нибудь маленький сувенир на память о рейде. В письме Цезарю от 31 января 1942 года он писал: "Есть еще один момент, который я хотел бы вам упомянуть, а именно: можно ли подарить каждому члену партии, включая сотрудников штаб-квартиры в Лагосе, сувенир? В конце концов, без учета заработной платы, я не думаю, что общая стоимость всей операции составит намного больше пяти или шести тысяч фунтов, включая расходы, и если вы можете каким-либо образом выдвинуть это предложение, я буду очень благодарен. Я бы предложил маленькую серебряную модель корабля или, если это невозможно, серебряную коробку для сигарет, а не футляр, с простой надписью: “Полночь – 14th Январь 1942 года”.’


Поначалу казалось, что Лондон с пониманием отнесся к предложению W4, и до ушей некоторых правительственных чиновников в Лагосе дошло, что сувенир будет доставлен. Однако необходимое официальное разрешение так и не было дано. W4 не сдавалась. Он все еще был в Лагосе в январе 1943 года и договорился о том, что 14 января должен состояться ужин по случаю годовщины рейда "Почтмейстер", на который он пригласил задействованный персонал. Незадолго до обеда, 12 января 1943 года, он направил вежливый меморандум SOE в Лондон, напомнив им, что пока ничего не было получено, добавив: "Возможно ли, чтобы вы изменили мое предложение и разослали, скажем, двадцать пять портсигаров приблизительной стоимостью 5 фунтов стерлингов каждый, чтобы правительственные чиновники (не сотрудники SOE) получили небольшой сувенир на память об этой дате и небольшое признаниео неоценимых услугах, которые они оказали. Если будет сочтено, что государственные средства не могут быть использованы для этой цели, я уверен, что бывший W [Franck] был бы готов пойти наполовину со мной, заплатив за сувенир такого рода, и поэтому, если вы не видите ясного пути, чтобы согласиться с этим предложением, не могли бы вы, пожалуйстаоформите заказ за мой счет на двадцать пять портсигаров с простой надписью "14".th Январь 1942 года. По получении ваших советов я вышлю вам свой чек на указанную сумму.’ К сожалению, даже эта скромная просьба упала на каменистую почву. Сохраняющиеся опасения по поводу того, что секретность операции должна быть сохранена, фактически уничтожили это предложение.


По мере приближения второй годовщины Лондон получил еще два напоминания. На этот раз письмо пришло от агента W39, майора Дисси Дисмора, который сейчас вернулся в Англию, который, хотя и играл подчиненную роль, был одним из самых высокопоставленных офицеров в рейде. В письме от 8 января 1944 года он умолял: "Поскольку мои пути теперь направлены на сидячий образ жизни, было бы приятно иметь такое напоминание... хотя все это было при исполнении служебных обязанностей, как вы помните, это повлекло за собой возможные последствия, воспоминание о которых даже сейчас вызывает легкое сжатие гортани. ’


Агент W4, Лаверсач, также вернувшийся в Англию, 10 января 1944 года снова написал SOE, напомнив, что "все правительственные чиновники были добровольцами, и действительно, пока они не были в открытом море, ничего не знали о работе, на которую они добровольно вызвались’.


К сожалению, по соображениям безопасности вопрос остался закрытым. Однако в августе 1948 года семнадцать гражданских добровольцев, присоединившихся к отряду "Дева чести", были незаметно награждены медалью обороны. Они, несомненно, заслуживали гораздо большего.


Агент W4, Виктор Лаверсач, пострадал от длительного срока службы в Западной Африке. Он прибыл в Лагос в декабре 1940 года в составе первоначальной миссии Франка и был утвержден в качестве главы миссии в июне 1942 года. Он оставался там до апреля 1943 года, к тому времени климат серьезно повлиял на его здоровье. По пути домой он остановился в Кейптауне, где ему поставили диагноз "малярийная инфекция, которая потребовала удаления всех его зубов".


Наконец, и странно, возник вопрос о том, что должно произойти с корабельным колоколом с герцогини д'Аосты. По какой-то причине это было снято с корабля перед тем, как он покинул Западную Африку, и оставлено там, когда он отплыл. Конечно, к тому времени уже не было секретом, что герцогиня д'Аоста попала в руки британцев. На колоколе не было опознавательных знаков, на нем не было имени герцогини д'Аосты. По-видимому, он все еще томился в Западной Африке в июне 1944 года, когда кто-то там заметил его и поинтересовался, какова его дальнейшая судьба. В переписке между Лагосом и Лондоном появились два предложения: первое, что его следует пожертвовать местной церковной башне, второе, что его следует подарить майору (ныне подполковнику) Лаверсу, как память об операции "Почтмейстер". В конце концов из Лондона пришел ответ, что в Нигерии уже достаточно шумных церковных колоколен, и что колокол должен быть подарен Лаверсучу (который сейчас находится в Лондоне).


Операция "Почтмейстер" оставалась дипломатической горячей точкой до конца войны и в течение очень долгого времени после нее. Тем не менее, это не было забыто теми, кто принимал в этом участие. В 1948 году буксирщик Кокер, который на "Вулкане" отбуксировал "Герцогиню д'Аоста" обратно в Лагос, поднял шум, подав заявку на денежное вознаграждение за "Герцогиню" и ее груз, что было вполне приемлемой военно-морской практикой. Затем к нему присоединился ряд других, которые были причастны к захвату кораблей.


Помимо деликатности, ситуация была необычной из-за незаконных способов захвата судна и нерегулярных сил, которые его захватили. Лорды Адмиралтейства, однако, расценили это предприятие как прекрасную работу, достойную награды. После долгих обсуждений они, наконец, решили выплатить денежные премии всем тем, кто отправился в Фернандо-По с силами "Operation Postmaster". Это включало чернокожих африканцев на обоих кораблях, гражданских лиц из колониальной службы, офицеров SOE и коммандос из Maid Honor Force. Суммы, подлежащие выплате, были распределены в соответствии со старшинством персонала, а армейские звания были переведены в эквивалентные военно-морские звания.


Последовало подробное и длительное расследование относительно местонахождения всего задействованного персонала или, в случае смерти, их ближайших родственников. Также были некоторые споры о том, кто именно входил в состав рейдерской группы и кто имел право на долю в призовых деньгах. Ричарду Липпетту, который так много сделал для обеспечения успешного захвата кораблей, было отказано в участии, поскольку он не был членом самой группы рейдеров.


Наконец, в начале 1950 года были произведены платежи. Судно и его груз были оценены и проданы в общей сложности за 286 706 фунтов стерлингов. Для сравнения, награды были чрезвычайно скромными: от 40-50 фунтов стерлингов для старших офицеров до 12-12 фунтов стерлингов для других званий и чернокожих африканских моряков. Колониальным гражданским служащим платили так, как если бы они имели звание лейтенанта RN, и каждый получал 40 19 фунтов стерлингов. Агент W 10, лейтенант Гиз, к настоящему времени получивший звание подполковника, справился лучше всех. Ошибочно внесенный в список выплат как подполковник на момент рейда, он получил сумму в 47 5 фунтов стерлингов.


Британское правительство оставалось крайне чувствительным к операции "Почтмейстер". В 1948 году, когда М, по настоянию Яна Флеминга, захотел написать официальную историю своей секретной службы и воздать должное многим героям, работавшим в ней, ему было отказано в разрешении. Затем Флеминг придумал своего вымышленного агента Джеймса Бонда в 1952 году, в десятую годовщину операции "Почтмейстер", а первая книга вышла год спустя. Однако на Флеминга распространялся Закон о государственной тайне вплоть до его смерти в 1964 году, и эмбарго на раскрытие правды об операции "Почтмейстер" и ее сокрытии намного пережило его. В конце 1969 года Генриетта Марч-Филлипс, которая была зачата незадолго до смерти своего отца и которая никогда его не знала, планировала транслировать радиопрограмму о его военных подвигах. М. была проинформирована о своих планах и написала своей матери, своему бывшему агенту Марджори Стюарт, ныне леди Марлинг, сказав: "Операция "Почтмейстер" все еще очень, очень горячая тема. Из тактичных запросов, которые я сделал, никакое упоминание об этом не получило бы предварительного разрешения, а упоминание без предварительного разрешения противоречило бы Закону о государственной тайне."Он попросил леди Марлинг передать это своей дочери и предупредить Генриетту, чтобы она не рассказывала об операции "Почтмейстер" иностранным журналистам.


Между Министерством иностранных дел и по делам Содружества (прежним ведомством Энтони Идена) и Би-би-си возник скандал, который затянулся на три года. Губбинсу было разрешено делать некоторые записанные комментарии для программы, но только в соответствии с тщательным редактированием в Министерстве иностранных дел. Генриетта Марч-Филлипс и Би-би-си были полны решимости продолжать выпуск программы, а Министерство иностранных дел и по делам Содружества было в равной степени решительно настроено на то, чтобы в случае трансляции в ней не было ничего, что могло бы раскрыть секреты операции "Почтмастер". 2 марта 1972 года, спустя более тридцати лет после столь успешного завершения Postmaster, и с приходом к власти консервативного правительства Эдварда Хита, дама Барбара Солт, когда-то еще один агент М. в SOE, а теперь высокопоставленный государственный служащий, написала М. из Министерства иностранных дел и по делам Содружества:


Как вы знаете, дискуссия почтмейстера с BBC Radio 4 intention [sic] уже давно (и, увы, до сих пор) затягивается и продолжается. Но нынешняя ситуация такова, что вероятность того, что вся программа может быть прекращена, очень мала. Но мы не можем на это рассчитывать и поэтому должны предполагать, что это будет транслироваться в неизмененном виде, текст которого у нас есть ... мы не можем, да и не хотим, оказывать на них дальнейшее давление. Но, по-видимому, это делает кто-то другой! Мы понятия не имеем, какого успеха они могут добиться, а могут и не добиться, и только совершенно ясно дали понять, что давление . ... не была вдохновлена никем в Министерстве иностранных дел и по делам Содружества [совершенно верно], хотя мы теперь знаем об этом и сохраняем нейтралитет в этом деле; хотя, естественно, с учетом того, что мы уже откровенно сказали им, мы не были бы недовольны, если бы это увенчалось успехом.


На самом деле, мы не думаем, что программа привлечет много внимания общественности, и я лично считаю, что к настоящему времени потребовалась бы длинная рука несчастья, чтобы она вернулась в Мадрид через любого испанца, который случайно услышал и осознал ее значение в этой стране.


Письмо демонстрирует, что в правительственных кругах все еще существовала обеспокоенность по поводу того, какой эффект будет иметь раскрытие правдивой истории операции "Почтмейстер". Дама Барбара Солт только намекает на источник давления, которое тогда оказывалось на BBC, чтобы не продолжать программу. В живых было много политиков и высокопоставленных государственных служащих, которые были вовлечены в это, и, конечно, генерал Франко, испанский диктатор, все еще был у власти. В этом случае программа транслировалась, и мир не попал в Уайтхолл или британское правительство. Хотя с годами завеса секретности над операцией "Почтмейстер" все больше спадала, правительственное эмбарго на нее сохранялось вплоть до распада Советского Союза. У Яна Флеминга не было возможности рассказать всю историю, и это было предоставлено современному историку.


ПРИЛОЖЕНИЕ 1


Полный список персонала, задействованного в операции "Почтмейстер"


Этот список составлен на основе отчета, представленного майором Виктором Лаверсачем в январе 1942 года, проведенного Адмиралтейством расследования в ходе процесса присуждения премии после войны, а также из более поздних воспоминаний тех, кто действительно участвовал. Похоже, что все официальные списки страдают от ошибок. Лейтенант Дафф отсутствует в списке Лаверсача, но, несомненно, принимал участие. Борге Франк включен в более поздний список Адмиралтейства, но доказательства ясно показывают, что он фактически не принимал участия в операции. Предполагается, что он отсутствовал по болезни. В списке личного состава Maid Honor Force номера 01 – 03 взяты непосредственно из имеющихся отчетов того времени, номера 04 – 011 приведены в порядке звания, а затем в алфавитном порядке, но не указаны в письменных списках.


Похоже, не сохранилось никаких записей о том, кем на самом деле были "три дружелюбных испанца".


Сила чести горничной


W.01


Капитан Густавус Х. Марч-Филлипс


02


Лейтенант Дж. Джеффри Эпплярд


03


Лейтенант Грэм Хейс


04


Лейтенант Лесли Э. Праут


05


CSM Том У. Зима


06


Maître André J. M. Desgranges


07


Рядовой Эрнест Ф. Эвисон – повар подразделения


08


(Рядовой Бордж Франк – отсутствует по болезни)


09


Рядовой Андерс Ф. Е. В. С. Лассен


010


Рядовой Фрэнк К. ‘Базз’ Перкинс


011


Рядовой У. М. ‘Джок’ ‘Хаггис’ Тейлор, бэтмен Марч-Филлипс


012


Рядовой Деннис Ф. Г. Тоттенхэм (бывший младший лейтенант RNVR)


013


Личность не установлена, предположительно датчанин


SOE (Лагос)


W10 лейтенант К.А.Л. Гиз

W30 Капитан Д. Э. Лондж МС

W39 майор Л. Х. Дисмор

майор Джон Кроствейт Эйр

W18 лейтенант Р. А. Маккенни

W36 Младший лейтенант Х. А. Шуфс (голландец)


Нигерийский морской пехотинец


(а) СВЯТОЙ Вулкан

Буксирный мастер (старший уорент–офицер) Т. К. Т. Кокер

лейтенант Дафф

лейтенант–коммандер Дж. А. К. Олдленд – главный инженер

лейтенант-коммандер Дж. О. К. Даффи - второй инженер

М. Г. Хаммонд - младший помощник пожарного инспектора II ранга


Л. Гбадамоси – младший помощник пожарного инспектора II класса

Т. Гансалло – слесарь

С. Бэсси – Осел

Дж. Чукума – смазчик

Питер Эбу – пожарный

Макинтош – Пожарный

Новый год – пожарный

Т. Обата II – пожарный

Дж. Офуокову – пожарный

М. Боругу – пожарный

А. Ануду – пожарный

Д. Атагама – пожарный


(б) ГОРА Нанитон

Лейтенант К. Х. Гудман

О. Хэнсон – водитель, компания Messrs Elder Dempster Shipping Co. ООО

Олу Дэвид – второй водитель, господа старейшины Демпстер Шиппинг Лтд


Гражданские добровольцы колониальной службы


Р. Г. Хендерсон – старший помощник суперинтенданта полиции

Х. Джон Харрис – суперинтендант полиции, глава уголовного розыска, Лагос

Д. С. Фонтейн – помощник суперинтенданта полиции

А. Купер – помощник суперинтенданта полиции

В. Б. В. Пауэлл – сотрудник по образованию

У. Т. Маккелл – старший сотрудник по образованию

Х. Х. Джефферс – исполняющий обязанности директора Кингс-колледжа, Лагос

Э. Р. Уорд – окружной офицер

А. Ф. Абелл – окружной офицер

У. Ф. Х. Ньюингтон – окружной офицер, Иларо, позже капитан велосипедных патрулей

Э. ле Маре – старший бухгалтер, Министерство финансов

Дж. У. У. Халлам – начальник водопроводной сети, Департамент общественных работ

Д. Х. Лоусон – исполнительный инженер I ранга

Дж. У. Таллентайн - исполнительный инженер I ранга

Ф. У. Бейли – кладовщик, Департамент общественных работ

Э. Г. Фитт – помощник юриста, землеустроительный отдел

Д–р Дж. Дж. Макгрегор - специалист, медицинское отделение


Трое ‘дружелюбных’ испанцев (имена неизвестны)


В Санта-Исабель


W25 Ричард Липпетт

W51 Б. Годден

W53 Питер Айвен Лейк

Абелино Зорилла

Вице-консул Алан Мичи (до декабря 1941 года)


В Лагосе


W4 майор Виктор Лаверсач

W26 G. Свитман

миссис Бродбент, секретарь

миссис Хьюз, шифровальный отдел.


ПРИЛОЖЕНИЕ 2


Цитаты


Капитан Густавус Генри Марч-Филлипс, MBE, Королевская артиллерия, был награжден орденом "За выдающиеся заслуги".


Капитан Марч-Филлипс командовал операцией по уничтожению 10 000-тонного итальянского лайнера "Дюшесса" и небольших немецких судов "Ликомба" и "Бибунди", которые стояли в нейтральной гавани Фернандо-По. Операция состоялась в ночь с 14 на 15 января 1942 года.


Операция носила самый деликатный и сложный характер из-за непреодолимой необходимости обеспечения того, чтобы правительства Испании или стран Оси не получили прямых доказательств соучастия со стороны британского правительства или участия британских войск. Более того, было известно, что ‘Герцогиня д'Аоста" с ее большой осадкой находилась в очень узком канале, любое отклонение от которого могло привести к ее посадке на мель.


Ядро отряда вырезания было сформировано экипажем корабля SOE "Maid Honor", траулера Brixham водоизмещением около 60 с лишним тонн, который отправился в Западную Африку из Пула в сентябре 1941 года под командованием капитана Марча-Филлипса. Экипаж состоял из пяти армейских офицеров и других чинов, и это успешное плавание во время войны само по себе было значительным подвигом.


В ночь операции, когда гавань Фернандо-По была благополучно введена, капитан Марч-Филлипс в соответствии со своим планом выделил лейтенанта Г. Хейса и группу на одном буксире для обеспечения безопасности немецких судов, в то время как сам на другом буксире направился к "Герцогине д'Аоста".


Возглавляя абордажную группу, он сам прыгнул на борт, как только буксир подошел достаточно близко, за ним последовали подрывные группы, задачей которых было взорвать удерживающие тросы специально подготовленными зарядами взрывчатки.


Все сопротивление было быстро подавлено, и 28 итальянцев были взяты под охрану, в то время как тросы были взорваны, трос буксира закреплен, и "Герцогиня д'Аоста" тронулась. Капитан Марч-Филлипс лично принял командование с ее мостика и провел ее в темноте по узкому каналу. Это было успешно выполнено, и к рассвету конвой скрылся за горизонтом и после трудного перехода благополучно добрался до Лагоса.


Капитан Марч-Филлипс проявил военные качества очень высокого уровня, успешно выполнив эту очень сложную задачу, которая обеспечила британскому правительству лайнер водоизмещением 10 000 тонн, перевозивший груз стоимостью в несколько сотен тысяч фунтов стерлингов, в дополнение к двум меньшим, но ценным судам. Благодаря его руководству и мастерству в подготовке, планировании и навигации операция была завершена без какого-либо эффективного противодействия со стороны противника или каких-либо следов ее происхождения, которые стали известны.


Капитан Дж. Дж. Эпплярд МС, RASC, был награжден планкой к своему военному кресту.


Капитан Эпплярд был заместителем командира операции по уничтожению итальянского лайнера "Дюшесса д'Аоста" и немецких судов "Ликомба" и "Бибунди" в Фернандо-По. Операция состоялась в ночь с 14 на 15 января 1942 года.


Капитан Эпплярд возглавлял группу, которая должна была взорвать передние якорные цепи, поднимаясь на борт лайнера с буксира, на котором находилась его группа. Из-за небольшой отдачи, когда буксир соприкоснулся с лайнером в темноте, капитан Эпплярд столкнулся с быстро увеличивающимся разрывом между пароходом и буксиром, и он был единственным членом команды, который попытался прыгнуть, поднявшись на борт парохода над добрых восемью футами воды. Затем он в одиночку разобрался с передними тросами, пока не подошли остальные члены его группы. Один из зарядов не взорвался по заранее установленному сигналу, и капитан Эпплярд, не дожидаясь, пока фитиль все еще горит, заложил и взорвал другой заряд менее чем за минуту, тем самым обеспечив освобождение гильзы, что было делом жизненно важной важности. Эти операции были выполнены с полным пренебрежением к его личной безопасности, и вырезание вкладыша было обеспечено.


Затем капитан Эпплярд занял должность заместителя командира захваченного лайнера и на протяжении всего недельного рейса проявлял инициативу и способность командовать в условиях большой сложности действительно очень высокого порядка.


Лейтенант Грэм Хейс, Пограничный полк, был награжден Военным крестом.


Во время операции по уничтожению итальянских и немецких кораблей в Фернандо-По в ночь с 14 на 15 января 1942 года лейтенант Грэм Хейс командовал буксиром и абордажной партией для борьбы с немецкими судами "Ликомба" и "Бибунди". Лейтенант Хейс возглавил абордажную группу из четырех человек на двух каноэ-фольботах, пересекших гавань в темноте, и первым взобрался на борта парохода, вооруженный взрывчаткой для подрыва тросов и автоматическим пистолетом. Получив вызов, лейтенант Хейс дал уклончивый ответ, который дал ему время подняться на палубу парохода, когда вахтенные и команда обратились в бегство, прыгнув за борт. С помощью своего сержанта, сержанта Винтера, лейтенант Хейс затем заложил свои заряды и взорвал передний и задний тросы, обыскал и закрепил судно и вывел его из гавани за буксиром в открытое море.


На протяжении всего рейса в Лагос небольшой буксир постоянно ломался, и лейтенант Хейс во многих случаях совершал подвиги большой физической выносливости, плавая между буксиром и захваченными судами и работая с тяжелыми пятидюймовыми канатами в водах, где очень много акул.


На протяжении всего путешествия домой он демонстрировал полное пренебрежение к своей личной безопасности и физической усталости.


Лейтенант К. А. Л. Гиз, генерал Лист, был награжден званием MBE.


До захвата итальянского и немецкого кораблей, стоявших в Санта-Исабель в ночь с 14 на 15 января 1942 года, лейтенант Гиз работал курьером Министерства иностранных дел. Он путешествовал на остров Фернандо-По и обратно на местном судне в любую погоду, иногда подвергаясь значительной личной опасности. В ходе своих визитов на остров он провел серию чрезвычайно ценных личных разведданных, полная точность которых была подтверждена впоследствии.


Он принимал участие в самой операции. Обладая личным знанием якорной стоянки, он был пилотом ведущего буксира, когда в гавань вошли суда для вырезки. Затем он обеспечил успешное приближение буксира "Нанитон", пилотируемого лейтенантом Хейсом и его абордажной группой.


На протяжении всего периода подготовки и в ходе самой операции лейтенант Гиз проделал неоценимую работу. Операция вряд ли могла быть успешно проведена без его наиболее умелой и точной предварительной разведки.


Капитан Р. А. Дж. Липпетт, Королевские инженеры, был награжден званием MBE.


Капитан Р. А. Дж. Липпетт, Р.Э., был направлен в Фернандо По в качестве инженера-строителя, которому поручено отремонтировать Messrs. Здания Джона Холта. В течение нескольких месяцев он поддерживал свое прикрытие, проводя чрезвычайно ценные разведданные.


Его участие в операции заключалось в том, чтобы как можно больше офицеров и экипажей кораблей находились на берегу. В этом он был очень успешным.


Именно на него пало подозрение испанцев. Ему было отказано в разрешении покинуть остров и подвергся интенсивному допросу со стороны полиции, которая, однако, не смогла получить от него никакой информации. Впоследствии по собственной инициативе он принял решение покинуть материк. После того, как он ускользнул от полицейского надзора на двадцать четыре часа, ему пришлось вырубить двух полицейских, чтобы совершить побег. После опасного путешествия продолжительностью около пятнадцати часов на небольшом местном каноэ он добрался до материка.


Его побег на материк предотвратил дальнейшее расследование в его направлении и разрешил очень неловкую ситуацию.


Майор В. Лаверсач, Разведывательный корпус, был награжден орденом Британской империи.


Майор Лаверсач в значительной степени отвечал за предварительную работу и планирование операции.


В ходе самой операции ему пришлось принять разочаровывающее решение о том, что он должен остаться в Лагосе, чтобы координировать различные этапы операции. Поэтому он не присутствовал, чтобы увидеть, как выполняются планы, за разработку которых он отвечал.


Успех всей операции, однако, во многом был обусловлен его мастерством, здравым смыслом и уравновешенностью ума при подготовке.


Операция стала кульминационным моментом четырнадцатимесячной службы на побережье, отличавшейся преданностью главе миссии и тесным сотрудничеством в создании и организации двух миссий на Западном побережье Африки.


К. В. Мичи эсквайр, гражданская служба Нигерии, был награжден орденом Британской империи.


Мистер Мичи работал консулом в Санта-Исабель. В месяцы интенсивной подготовки к операции он активно занимался сбором информации, на которой основывались планы. Он был ответственен за большую тщательную и тщательную подготовительную работу. В дискуссиях, предшествовавших операции, он продемонстрировал острый ум и здравое суждение.


Хотя он был отозван из Санта-Исабель до должности почтмейстера, операция прошла успешно во многом благодаря его хладнокровному поведению в сложной ситуации и предусмотрительности на подготовительных этапах.


Мистер Т. Кокер, буксирщик, Его Превосходительство Нигерийский морской пехотинец, был награжден орденом Британской империи.


Мистер Кокер отвечал за буксир "Вулкан" в качестве буксирщика и, как таковой, управлял и маневрировал своим судном на протяжении всей операции. Он продемонстрировал мастерство и мужество действительно очень высокого уровня, проведя корабль водоизмещением в десять тысяч тонн по узкому, усыпанному камнями каналу и ни разу не проявив ни малейшего беспокойства. Г-н Кокер внес большой вклад в успех операции, и ни в коем случае не будет преувеличением сказать, что его морское мастерство было вдохновлено этим событием и является большой заслугой Нигерийской морской службы, членом которой он является.


Лейтенант Дж. Гудман, Его Превосходительство Нигерийский морской пехотинец, был награжден званием MBE.


Лейтенант Гудман, нигерийский морской пехотинец, командовал буксиром "Нанитон" вместе с капитаном Хейсом и управлял своим кораблем на протяжении всей операции. Он проявил большое мастерство и мужество при выполнении очень сложного задания по морскому делу, и во время недельного путешествия домой, которое было очень тяжелым для экипажа небольшого буксира, он очень умело сотрудничал с капитаном Хейсом и был в значительной степени ответственен за безопасное возвращение своего корабля и двух немецких судовпосле постоянных поломок в пределах видимости Острова. На протяжении всей операции его хладнокровие, жизнерадостность и мастерство были постоянным примером для экипажа.


ПРИЛОЖЕНИЕ 3


Примечание автора


Вымышленный персонаж Яна Флеминга, Джеймс Бонд, теперь всемирно известен. Как британский секретный агент, имеющий лицензию на убийство, агент 007 пережил множество опасных столкновений на протяжении всей своей карьеры, как в оригинальных книгах, так и в последующих фильмах. Было много предположений относительно того, откуда Ян Флеминг черпал вдохновение для персонажа Джеймса Бонда, и на эту тему было опубликовано несколько книг. Было даже высказано предположение, что буква "М" Бонда была названа в честь его матери.


Когда я начинал свои исторические исследования "Силы девы чести" и "Операция Почтмейстер", я понятия не имел, что наткнусь на Яна Флеминга, настоящего М и вдохновителя Джеймса Бонда. История Maid Honor Force примечательна и составляет первую главу истории Небольших рейдовых отрядов (SSRF), которые майор Гас Марч-Филлипс основал после своего возвращения в Англию в начале 1942 года, после завершения операции "Почтмейстер". Во время моих исследований мне посчастливилось, в отличие от многих историков до меня, иметь доступ к многочисленным файлам, хранящимся в Национальном архиве в Кью, в которых описаны последствия операции "Почтмейстер", и которые теперь открыты для публичного ознакомления. У меня также была возможность осмотреть ряд коллекций документов и фотографий, переданных в дар Имперскому военному музею после гибели Колина Габбинса (М.), Гаса Марча-Филлипса и других лиц, причастных к операции "Почтмейстер" и "Отряду девы чести".


Изучая эти файлы и коллекции, я совершенно случайно узнал правду о М., Флеминге и Джеймсе Бонде. М существовал в реальной жизни и руководил настоящей секретной службой (Отделом специальных операций) во время Второй мировой войны. Флеминг знал все о деятельности М. и его агентов и тесно сотрудничал с ними. После войны служба была расформирована, и к 1952 году, когда Флеминг начал писать свои истории о Бонде, М. и его Секретной службы больше не существовало (хотя бывший М., генерал-майор сэр Колин Габбинс, был еще очень жив). Поэтому Флеминг, очевидно, счел безопасным позаимствовать структуру и кодовые имена руководителя специальных операций, хотя Закон о государственной тайне запрещал ему раскрывать детали самой операции "Почтмейстер". Когда он начал писать свои истории о Бонде, прошло всего десять лет с тех пор, как "Почтмейстер". Флеминг знал, что это все еще было совершенно секретно, как это оставалось еще долгое время после его смерти. В интервью в своем ямайском доме Goldeneye, за год или два до смерти, Ян Флеминг сказал, что 90 процентов сюжетов для историй были взяты из его личного опыта и взяты из инцидентов в области шпионажа, которые произошли по всему миру. Он признал, однако, что не может слишком строго придерживаться того, что он узнал в своей разведывательной работе, иначе у него будут проблемы с Законом о государственной тайне.


Телеграмма М. "удачной охоты и удачи" Марч-Филлипсу (W.01), отправленная 10 января 1942 года, до сих пор хранится в Национальном архиве в Кью, как и письмо W.01 М. от 26 февраля 1942 года, после завершения операции "Почтмейстер", и он вернулся в Лондон,рекомендует Лассена и Хейса для продвижения по службе и хвалит других. В Имперском военном музее сохранился фильм, на котором агенты W.01 и W.02 находятся на борту Maid Honor в Пул-Харбор перед их путешествием в Западную Африку.


Операция "Почтмейстер" была проведена от начала до конца в стиле "Джеймс Бонд". Анонимный комментатор SOE написал в то время в отчете: "Возможно, когда-нибудь другой Фруд или, что еще лучше, другой Роберт Льюис Стивенсон порадует публику рассказом об операции’. Из-за строгой секретности, окружавшей операцию в течение многих лет после Второй мировой войны, эта история не могла быть полностью написана. Теперь он, наконец, может получить общественное одобрение, которого он заслуживает.


Средний сюжет о Джеймсе Бонде можно резюмировать так: действие, интрига, экзотическое место (возможно, вулканический остров), возможно, нападение с моря, почти всегда что-то взрывается, и симпатичная девушка или две. Бонд красив, атлетичен, физически очень вынослив, эффективно владеет любым оружием, отлично стреляет, одинаково хорошо чувствует себя как в воде, так и на лыжах, и очень патриотичен. Он также великий выживший. Бонд готов регулярно подвергать свою жизнь риску ради своей страны – он хладнокровен и находчив, но испытывает тихое презрение к власти или использованию ‘надлежащих каналов’. Его личные предпочтения - быстрые машины и хорошие вещи в жизни, в частности, сухой мартини, бурбон и женщины, не обязательно в таком порядке. История Maid Honor Force, а позже и The Small Scale Raiding Force, включает в себя все элементы, которые Ян Флеминг использовал для своего Джеймса Бонда. Несмотря на лицензию на убийство, во время пребывания в Западной Африке и при проведении операции "Почтмейстер", Maid Honor Force не нужно было этого делать. После их возвращения в Великобританию все изменилось, когда они приняли участие в кампании Черчилля "мясник и сволочь" с Небольшим рейдерским отрядом, доказав, насколько они эффективны как убийцы (см. Продолжение этой книги).


Успешные персонажи художественной литературы, которые стремятся подражать реальным жизненным драмам, часто представляют собой смесь нескольких реальных личностей. Те из нас, кто практиковал в Олд-Бейли в 1970-х годах, могли легко узнать среди наших коллег тех, чья индивидуальность и слабости были объединены вместе, чтобы составить восхитительный образ Джона Мортимера "Rumpole of the Bailey’. Мое личное мнение таково, что Джеймс Бонд был смесью лихого, но пламенного Марч-Филлипса, хладнокровного и сдержанного Джеффри Эпплярда, водного Грэма Хейса и опытного охотника и дамского угодника Андерса Лассена. Возможно, в уравнение также была добавлена частичка шпиона Ричарда Липпетта. Каждый обладал качествами, которые составляют идеального секретного агента Флеминга, Джеймса Бонда.


Одним из преимуществ Флеминга, когда он извлек из истории Maid Honor Force основные элементы своего секретного агента с лицензией на убийство и организации, возглавляемой М., которая должна была отдавать приказы Бонду и поддерживать его, было, конечно, то, что никто не будет публично жаловаться. Кроме того, четыре конкретных секретных агента, на которых, как я предполагаю, был основан Джеймс Бонд, были давно мертвы к тому времени, когда Флеминг начал писать книги. Все они были убиты до окончания Второй мировой войны, поэтому ничто из написанного им не могло подвергнуть их опасности.


При условии, что Флеминг не стал называть имена тех, кто участвовал в SOE или Maid Honor Force, и при условии, что он не писал о событиях самой операции "Почтмейстер", ничто не мешало ему использовать секретных агентов SOE commando и их босса, сэра Колина Губбинса, в качестве материала для моделирования его Джеймса Бонда и Мперсонажи.


Важно иметь в виду некоторые аспекты собственного характера Флеминга, особенно с тех пор, как он признал, что в Бонде была часть его самого, и что антипатии Бонда были его антипатиями. Флеминг был обходительным и харизматичным бабником, который наслаждался хорошими вещами в жизни. Он любил карты и казино. В школьные годы в Итоне он был хорошим спортсменом, но стал заядлым алкоголиком и курильщиком, что, несомненно, сократило его жизнь. Он умер в относительно молодом возрасте пятидесяти шести лет. Он передал некоторые из своих пороков Джеймсу Бонду. В наше заботливое о здоровье время читатель может сделать вывод, что Бонд пьет слишком много алкоголя и курит намного больше, чем ему полезно, но каким-то образом это никогда не влияет на его работоспособность. Это, без сомнения, отражает личный вклад Флеминга в его идеального секретного агента.


После шести лет работы в мире разведки, проведенных во время войны, нет сомнений в том, что Флеминг любил играть с кодами и подсказками. Он оставляет многочисленные подсказки в своих историях о Бондах для тех, кто в курсе, или для более поздних историков. Кроме того, в характере Флеминга была черта жестокости, и ему нравилось недоброжелательно дразнить друга. Одним из его близких друзей был старый итонец Энтони Иден, министр иностранных дел военного времени. Иден, конечно, был заметно вовлечен в международное сокрытие после операции "Почтмейстер" и распространил "официальную ложь", содержащуюся в истории прикрытия, в Испанский, чтобы скрыть нарушение международного права. Хотя Флеминг давно оставил военно-морскую разведку и обратился к журналистике к тому времени, когда он пришел писать истории о Бонде, Энтони Иден остался в политике. После периода оппозиции во время лейбористского правительства Клемента Эттли, когда консерваторы вернулись к власти в 1951 году при Уинстоне Черчилле, Иден стал членом правительства Черчилля. А в апреле 1955 года, после отставки Черчилля, Энтони Иден стал премьер-министром.


Флеминг знал все о роли Идена в сокрытии "Почтмейстера" – фактически он написал сценарий Идена в то время. Он знал, какой потенциальный ущерб эта история все еще могла нанести Идену в 1950-х годах, если бы она вышла. Франко, испанский диктатор, все еще был у власти и будет еще много лет. В год, когда Иден стал премьер-министром, Флеминг опубликовал свой третий рассказ о Бонде "Мунрейкер". В конце книги М рассказывает Бонду о сокрытии, которое создается для только что завершенной операции.


М говорит: "Естественно, это будет рискованный бизнес. Большая ложь всегда есть. Но какова альтернатива? Проблемы с Германией? Война с Россией?’


Бонд с сомнением спрашивает, будет ли пресса "трепать историю", а М. пожимает плечами и говорит: "Премьер-министр сегодня утром встречался с редакторами... Я так понимаю, ему пока все сходило с рук. Если позже слухи станут плохими, ему, вероятно, придется встретиться с ними снова и рассказать им часть правды. ’


Очевидно, что Флеминг был здесь довольно жесток. Иден был в точно таком же положении с настоящими агентами, настоящим М и рейдом на Санта-Исабель в 1942 году, и последнее, чего бы сейчас хотел Иден, это чтобы эта история вышла наружу, разоблачив его как лжеца на международной арене. Флеминг, возможно, воспринял это как личную шутку, но можно задаться вопросом, оценил ли это Иден. Конечно, Флеминг не нарушал Закон о государственной тайне, написав свой вымышленный отчет и вовлекая вымышленного британского премьер-министра, рассказывающего ‘большую ложь’, но просто ставил в замешательство одного друга и, без сомнения, забавлял других. Если это была шутка на счет Идена, их дружба пережила это. Когда в следующем году Иден заболел из-за Суэцкого кризиса, который в конечном итоге привел его к отставке, Флеминг предоставил ему свой дом на Ямайке для восстановления сил. "В шутку" или нет, отрывок из "Мунрейкера" демонстрирует, как Флеминг использовал "Операцию Почтмейстер" для своих материалов для облигаций.


Ян Флеминг присвоил Джеймсу Бонду звание командира Королевского флота. Ни один из четырех человек, которые составили основу Бонда, не был командиром или даже каким-либо официальным членом Военно-морского флота. Тем не менее, SOE был свободен в своих званиях и продвижениях по службе, и можно сказать, что если бы М. казалось полезным присвоить кому-либо конкретное военно-морское звание, он бы это сделал. SOE охватило все службы (это было Межведомственное исследовательское бюро), а офицеры флота работали вместе с армейскими офицерами и офицерами Королевских ВВС. Одним из самых успешных агентов SOE был коммандер Джерри Холдсворт. К членам Maid Honor Force относились в Западной Африке как к военнослужащим Военно-морского флота, и они получали от них снабжение и значительную помощь. Эпплярд в одном из своих писем домой из Фритауна описывает их как находящихся на той стадии во всех смыслах и целях военно-морского флота, какими они и были на самом деле. Они были секретным флотом М.


Флеминг в конце концов присвоил своему М звание вице-адмирала в "На секретной службе Ее Величества" (1963), одиннадцатой книге Бонда. Он также дал M последний корабль, HMS Repulse, и он ясно дает понять, что занял должность M только после ухода из Королевского флота. В "Человеке с золотым пистолетом", книге номер тринадцать из четырнадцати, опубликованной в 1965 году после его смерти, Флеминг дал М. имя сэра Майлза Мессерви. К этому времени Джеймс Бонд стал всемирно известным, было снято три фильма, и существовал культ Бонда. Флеминг действительно мог писать все, что ему нравилось, за исключением имен тех, кто работал в настоящей Секретной службе – SOE. То, что он сделал в своей фантастике, заключалось в том, чтобы продолжить существование SOE после войны, поэтому его M занимал этот пост в 1950-х и 1960-х годах. В военное время M был сэр Колин Габбинс, и Флеминг явно не мог использовать его имя, но в качестве преемника он мог легко назначить вице-адмирала вместо генерал-майора. Возможно, это была просто лояльность к его собственной старшей службе, или, возможно, потакание своим слабостям побудило Флеминга сделать своим агентом командующего королевским флотом, как и он сам, и тоже бывшего военно-морского флота.


Утверждалось, что прототипом "М" был старый босс Флеминга в первые годы его работы в военно-морской разведке, контр-адмирал Годфри. Но Годфри никогда не использовал кодовое имя М, и его уволили с работы в конце 1942 года. Губбинс действительно использовал кодовое имя М, руководил Секретной службой, в состав которой входили агенты, имевшие лицензию на убийство, и оставался на посту на протяжении всей войны. Именно Колину Габбинсу Флеминг написал в 1949 году, призывая его опубликовать ‘эти замечательные приключенческие истории’.


После десяти лет своей вымышленной жизни Джеймс Бонд объявляет в "Секретной службе Ее Величества" в 1963 году, что он наполовину шотландец, наполовину швейцарец, и что Шотландия - это "то, откуда я родом". Тем не менее, Бонд начал свою вымышленную жизнь как англичанин. В "Казино Рояль" его хороший друг Матис описывает Бонда другим и в лицо как англичанина, и Бонд не протестует. Однако, когда в 1962 году вышел первый фильм о Бонде, его сыграл шотландец Шон Коннери, которого Ян Флеминг любил и одобрял. Фильмы о Бонде были коммерчески успешными с самого начала, и Флеминг, дав Бонду немного шотландской крови в 1963 году, просто протянул руку помощи Шону Коннери и сделал фильмы более убедительными. Ян Флеминг был очень рад изменить свои сюжеты там, где, по его мнению, это было разумно – в конце концов, они были вымыслом, каким бы реальным ни был источник вдохновения.


Интересный пример такого изменения сюжетной линии связан с первым долговременным личным оружием Джеймса Бонда, Береттой 25 калибра. "Беретта" появляется в "Казино Рояль", когда Бонд носит ее в легкой замшевой кобуре. В "Докторе Но" (1958) Бонд говорит М.: "Я использую "Беретту" пятнадцать лет’. Когда М настаивает на том, чтобы Бонд сменил оружие, Бонд утверждает, что "Беретта" - его предпочтительное оружие для работы с крупным планом и маскировки, и он неохотно отказывается от нее. М. настаивает, и Бонду дают Walther PPK калибра 7,65 мм, который он носит с тех пор и который ‘наносит больший удар’.


Сам Флеминг явно не очень много знал о.25 "Беретта". Почему же тогда Бонд выбрал его в качестве личного оружия? Ответ может быть только потому, что Андерс Лассен, верховный охотник / убийца Maid Honor Force, носил "Беретту". Лассен убьет любым оружием, включая ножи и длинный лук. Обычно, отправляясь на задание, он носил при себе целый арсенал оружия. Помимо любых пистолетов, висящих в кобуре у него на поясе, он носил "Беретту", спрятанную за поясом брюк, на пояснице. Это был его секретный пистолет. Лассен не испытывал угрызений совести, которые мешали ему убивать с близкого расстояния или при физическом контакте со своей жертвой. Использование Флемингом "Беретты" для Джеймса Бонда предполагает, что он, должно быть, знал об этом, хотя он, очевидно, не знал достаточно о самом пистолете, чтобы знать, что это оружие "последнего средства", и что Лассен носил его с этой целью.


Вооружив Бонда "Береттой" в своей первой книге, Флеминг вызвал критику со стороны реального эксперта по огнестрельному оружию Джеффри Бутройда. Бутройд написал Флемингу, что, по его профессиональному мнению, .25 "Беретта" была дамским пистолетом и не обладала достаточной убойной силой, чтобы секретный агент мог носить его в качестве единственного личного оружия. Он рекомендовал, чтобы в будущих книгах Бонд носил более тяжелый удар Walther PPK. Флеминг должным образом принял предложение, а также отказался от замшевой кобуры Бонда, которая, по словам Бутройда, была неподходящей из-за опасности того, что пистолет может зацепиться за материал при извлечении. В "Докторе Но", когда Бонд сменил оружие на Walther PPK, Флеминг сделал Бутройду комплимент, включив его в сюжет, назвав его "майором Бутройдом, величайшим экспертом по стрелковому оружию в мире’.


Яна Флеминга больше нет с нами, и спекуляции о его М и Джеймсе Бонде, несомненно, продолжатся и в будущем. Тем не менее, замечательная история о группе "Почтмейстер" и операции "Почтмейстер" полностью правдива, и Флеминг сыграл в ней значительную роль. Он встретился с людьми из Maid Honor Force и посетил их и их корабль в Пул-Харбор. Он сыграл жизненно важную роль в оказании помощи М. в получении разрешения от Адмиралтейства для отряда "Почтмейстер" отправиться в Западную Африку, а в ноябре 1941 года помог М. получить разрешение от Адмиралтейства на саму операцию "Почтмейстер". В январе 1942 года он написал легенду, которая должна была использоваться на правительственном уровне.


Гас Марч-Филлипс, владелец великолепного автомобиля в стиле Бонда, Velox 30/98 Tourer, имел много общего с Яном Флемингом и был вдохновляющим ‘человеком действия’. Возможно, самое интересное, что Марч-Филлипс сам создал идеального героя в стиле Бонда в роли Джона Спрейка в романе под названием "Эйс Хай". Можно ли сомневаться в том, что Марч-Филлипс, признанный романист, продолжал бы писать больше историй о Джеймсе Бонде, если бы пережил войну? Отдавая дань уважения ему, я включил Ace High в первую из книг облигаций, перечисленных в приложении 4.


Где еще Флемингу нужно было искать вдохновение для своего Джеймса Бонда?


ПРИЛОЖЕНИЕ 4


Истории о Джеймсе Бонде


Книги


"Туз хай" Гаса Марча-Филлипса (1939), издательство MacMillan & Co Ltd, Лондон,

Казино "Рояль" (1953) "

Живи и дай умереть" (1954)

"Мунрейкер" (1955)

"Бриллианты навсегда" (1956)

"Из России с любовью" (1957)

"Доктор нет" (1958)

"Голдфингер" (1959)

для твоих глазТолько (1960)

Шаровая молния (1961)

Шпион, который любил меня (1962)

На секретной службе Ее Величества (1963)

Ты живешь только дважды (1964)

Человек с золотым пистолетом (1965)

Осьминожка / Живые дневные огни (1966)


Фильмы о Бонде, снятые при жизни Флеминга:


Доктор Нет (1962)

Из России с любовью (1963)

Голдфингер (1964)