Сотников Игорь Анатольевич : другие произведения.

Дровосек или человек сумевший наломать дров. Гл.10

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:

  Находки и потери.
  В общем, Свят фигурально плюнул на Фому - мол, что с этих новичков взять - и целеустремлённым взглядом посмотрев на держащего все движения сотрудников кафе под своим неусыпным контролем, а по сути приглядывающего за ними, управляющего заведения Андрона, направился к нему. Ну а этот Андрон, между тем сразу же почувствовал этот направленный на него властный взгляд (Свят был при исполнении) и тут же обернулся в ту сторону, откуда ему вдруг зачесалось на затылке и засвербело в носу. Ну а там он сразу же натыкается на волевой, направленный прямо на него взгляд неизвестного типа, который, даже и не приходится сомневаться, судя по серьёзному лицу, имеет какое-то чревато важностью дело до него. При этом Андрон, несмотря на то, что он всегда быстро соображал, на этот раз не то чтобы не успевает сообразить, а даже представить себе не может, какого чёрта надо этому типу.
   Так что когда Свят вдруг оказался прямо перед ним, то у Андрона наготове была только дежурная фраза: "Чем могу помочь", - и такая же искренняя улыбка на лице. Но подошедший тип, как сейчас же Андроном выяснилось, не любит ходить вокруг да около, а с ходу берёт быка за рога. Ну а так как Андрон совсем не бык, да и насчёт рогов пока что не нужно загадывать - всему своё перспективное время - то этот серьёзный тип, а именно Свят, не давая возможности Андрону согрешить против истины своей ничего не значащей дежурной фразой, сразу ставит того в тупик своим недипломатичным обращением к нему: Чего лыбишься, в гульфике зачесалось что ли? - И при этом, всё это так сказано уверенно и убедительно, что у Андрона в один момент с лица слетает улыбка, а в неизвестном для Андрона гульфике, начинает и вправду щёкотно чесаться.
  А это всё, особенно когда начинает чесаться, то начинает навевать особого свойства мысли и притом немедленно и так быстро, что многое кажется неуместным, как например, неподходящее по своим качественным характеристикам слово "навевает" - лучше использовать слово "захватывают". Так вот, Андрон, как человек, у которого в одном месте и то, по посторонней указке вдруг в одном, весьма влиятельном месте зачесалось, может быть был и не против того, что там чешется - всего-то требует внимания к себе - но вот то, что в его собственные отношения с самим с собой вмешиваются посторонние люди, то этого он совершенно не приемлет. О чём он заявит в своё время и в нужном месте, а сейчас Андрона больше напрягает и волнует совсем другое - как объяснить такое поведение этого и не поймёшь, что за типа. И при этом нужно с этим поспешать, а то это его стояние напротив, начинает вызывать ненужный интерес у рабочей смены.
  И хотя Андрон в свойственной себе манере, многое из того, что сейчас с ним происходит, преувеличил - всё то, что им сейчас передумалось, длилось одно мгновение - а значит, он вполне мог ещё поразмышлять над тем, как себя вести с этим нагловатым типом, чьё вопросительное поведение вызывает свои вопросы. Но этот вызывающий вопросы тип или Свят, скорее всего совершенно нетерпеливый человек, - а может он просто живёт не в своём времени и просто забегает вперёд, а это выглядит так, как будто он вечно спешит и не терпит ждать своей очереди, - и сам думает в той же преувеличенной манере, что и Андрон, и скорей всего поэтому, он не дожидаясь так необходимого Андрону времени на то, чтобы как следует подумать над его вопросом, придвинувшись к нему поближе, глядя глаза в глаза, понизив свой голос до сокровенного, задаёт ему ещё более каверзный вопрос:
  - Ты знаешь, кто я?
  И, конечно, Андрон от таких близко задаваемых вопросов, не знает, куда свои глаза девать. А уж что говорить о том, чтобы понять, с какой целью и для чего задаётся этот вопрос - Андрон умел перепрыгивать не только через ступеньки по карьерной лестнице, но и заглядывать чуть дальше, чем обычный гражданин. А для этого всего-то нужно задаваться правильными вопросами, именно теми, какими он задался. А вот будь на его месте тот же Валентинчик (в каждом полнокомплектном коллективе есть свои герои и свои не герои, без которых тоже нельзя, и Валентинчик был как раз тем изгоем, то есть не героем, кого Андрон завсегда при случае ставил в пример перед другими сотрудниками заведения, как не нужно делать - да и вообще, он на нём успокаивался, выпуская пар), то оттого, что он дальше своего места на раздаче не видит (и не увидит с такими недальновидными взглядами на свою карьеру и тёплое место под солнцеликим взглядом начальства), он бы в ответ на этот каверзный вопрос незнакомца, явно желающего стать для всех известной личностью, раз такими вопросами задаётся, начал бы себя мучить мало что ему дающими вопросами и сомнениями насчёт своей памяти.
  - И где же я его мог видеть? - начал бы чесать затылок Валентинчик, терзая себя и свою память, в попытке вспомнить то, чего никогда не было. - Наверняка, с ним связано что-то такое важное, раз он пришёл сюда. Но что? - краем глаза поглядывая на Свята, а объёмным зрением по сторонам, холодея внутри от той, однозначно страшной тайны, которую несёт в себе этот незнакомец, Валентинчик начал впадать в отчаяние от этой безответности.
  Но как часто бывает, стоит только человеку приблизиться к тому жизненному краю, за границами которого начинается отчаяние, как он начинает видеть то, что до этого не видел и придавать значение тем вещам, которыми ранее не дорожил. И Валентинчик, оказавшись в подобной ситуации, только со своей специфичностью, в один из отчаянных моментом вдруг увидел или заметил то, чему до этого он не придавал особого значения. - И точно. - Наконец-то догадался Валентинчик о том, где он мог познакомиться с этим незнакомым типом. - В прошлую субботу, я до состояния невменяемости перебрал в клубе, и там скорей всего, и познакомился с этим типом. - От облегчения Валентинчик глубоко вздохнул, дружески улыбнулся этому знакомому незнакомцу и спросил его: Как дела?
  Но это Валентинчик и с него взятки гладки, чего не скажешь об Андроне, чьё административное положение в этом заведении обязывает его смотреть и видеть людей со своих административных позиций, а в каждом их обращении выискивать подвох. Так что вполне понятно, что Андрон не поверхностно отнёсся к этому обращению незнакомца, а принялся тщательно его анализировать на предмет того, что его знание или незнание будет ему или кафе нести. И тут ошибиться совсем не хочется, а то, кто знает (только этот незнакомец знает и от этого у него преимущества), что это будет ему и заведению стоить.
  Вот, к примеру, вдруг окажется, что этот тип не просто какое-то известное только в ограниченных своей бесцветностью и бедностью кругах лицо, а он очень известное в некоторых непубличных кругах, ограниченных своим аристократическим цензом и мильярдами на душу населения во дворцах, наследное лицо принца Уотского, и что тогда делать и как быть?
   И тут нечего говорить, что такого не может случиться и такое только в кино про золушек или в чьей-то больной фантазией голове может быть. При нынешней-то тяге принцев к глобализации и в народ, даже вполне может быть. - А не выйти ли мне в народ?! - задаваясь этим риторическим вопросом, даже и не испросил никого из здравствующих королевских особ, и себя в том числе, всегда сам себе на уме, принц Уотский, а всё за всех упомянутых выше особ решил (А некоторые из них, из этих, из королевских особ, между прочим, в это время, хоть и царствовали, но не бодрствовали - король спит, а царствование всё равно идёт. От таких истин некоторым особо насчёт себя мнительным династическим тиранам даже становится обидно. Они то думали, что мир в их королевстве так устроен, что без их на то позволения ничего в королевстве не происходит, а как оказывается, очень даже происходит).
  И вслед за этим, взял и не заметил, как вышел в народ. А как вышел, то и не заметил, как заблудился. А как заблудился, то сразу же проголодался. И что же дальше делать? И как быть?
  При этом надо понимать, что он привык к тому, что ему по первому звонку в колокольчик всё самое вкусное и питательное поставляют к его столу, а по щелчку его белоснежных пальцев, всё к его услугам в постель - первые красавицы королевства, в случае если принц настроен проявлять щедрость, и первые министерские зады, в случае если принц сегодня не в духе и ему требуется на чьём-то заде выпустить пар (но только носком ботинка, а то ещё подумают, что он даёт им толерантные поблажки).
  Ну а в таком сложном положении, в каком оказался всё тот же принц Уотский, почему-то всегда в первую очередь идут навстречу неприятности. И даже предсказывать не надо, что принца Уотского вначале вокруг пальца обвели сказками о своём знании путей к уму разуму (что отчасти верно), затем завели в глухую подворотню, где и забрали всё, что при нём было в единственном числе или последнее - золотые часы из последней коллекции его друга и кореша Филиппа Патека, в единственном числе брильянтовую заколку на галстуке, с таким же каменным обрамлением запонки из последних новинок дома Картье, ну и как без того, чтобы оставить без последнего значимого предмета, его, с геральдическими вензелями на обложке, портмоне, который впрочем, тоже был забран - после чего принцу Уотскому, чьему возмущению не было предела, убедительнейшим образом, с применением подручного средства типа ножа, под ребро посоветовали так сильно не вздыхать. И со словами: "С вещами нужно расставаться легко, с улыбкой и непринуждённо", - добившись от него не совсем искренней улыбки, поддав ему ногой под зад, избавили его от последнего - иллюзий на свой исключительный счёт. Как оказывается, с принцами не везде считаются, а в некоторых, в таких как эта подворотня местах, вообще, пошли дальше и видят в принцах себе ровню.
  И вот с такими мрачными мыслями, а что уж говорить о подавленном настроении, принц Уотский, сам того не заметив, оказался в этом кафе. Ну а как только от местных запахов пришёл в себя, то сразу же оголодал и решил сегодня себя ни в чём не ограничивать и заказать всё меню сразу и при этом в двойных порциях. А как решил, то вдруг вспомнил, что там, в неизвестной подворотне, у него забрали последнее, а без этого последнего, даже и на одну порцию картошки фри нечего рассчитывать (прямо-таки умнеет на глазах). Но как тут же выясняется, то с этими, за скобками выводами мы поспешили - непоколебимая самоуверенность, стоящая в его глазах и его взгляд сверху вниз на всех, говорил, что он всех тут, по своему знает, а вот они его ещё его не знают (хотя обязаны знать).
  С чем (с самоуверенностью), он и направился прямиком к Андрону, в ком он сразу же увидел близкое себе по духу лицо, которое просто обязано войти в его необычное положение и поспособствовать всему тому, чем он пожелает удовольствоваться.
  И если смотреть на подошедшего незнакомца с его странным вопросом с этой стороны, то вполне объясняется, почему он так, через этот вопрос представился. Ведь все очень важные и представительные люди, только так: "Ты знаешь, кто я такой?", и представляются. И Андрон с такой версией представления этого незнакомца вполне бы мог согласиться, ведь он и сам не раз вёл себя таким представительным образом. Как, например, в общении с сотрудниками дорожно-постовой службы, где он частенько прибегал к подобного рода блиц-опросам. Так после того как они смели его остановить провокационным способом, с помощью оказавшегося на пути его автомобиля фонарного столба, он задавал им весьма интригующие вопросы: "Да ты знаешь, кто я такой?" или косвенный "А ты знаешь, кто мои друзья?".
  Но что-то Андрону подсказывало (да хотя бы эти его руки, так нездорово поглядывающие на него со своего кулацкого положения - а у принцев ручки всегда такие белоснежные, без всяких видимых следствий на них от несвойственного им трудолюбия, а здесь прямо одна грубость), что этот тип точно не принц, а вот проходимец, который решил ввести его в заблуждение и, прикинувшись тем, кем он не является, чтобы за его, Андрона счёт, здесь как следует потрескать за обе щёки, то это куда как ближе к истине. Правда и эта версия пока что никаких обоснований не имеет и Андрон, дабы не ошибиться в своей правоте и не правоте на счёт этого скорее проходимца, чем принца, даёт ни к чему не обязывающий ответ.
  - Мол, не знаю я тебя проходимец и, вообще, вижу в первый раз. - Красноречив взгляд Андрона на этого проходимца. Ну а так как Андрон не совсем уверен в том, что этот проходимец достаточно разумен, чтобы прочитать этот его лицевой посыл, то он к своему выразительному посылу добавляет. - Извините, но что-то я вас не припомню.
  Ну а Свят, а в глазах Андрона совсем даже не принц, а проходимец, выказывает себя настырным малым, и вместо того, чтобы, наконец-то, обозначить себя и сказать, кто он есть таков, берёт и опять задаёт не понятно к чему обязывающий вопрос:
  - И даже не догадываешься?
  И Андрон от такого вопросительного поведения этого, видеть уже нет сил, что за человека, хоть и про себя, но взрывается: "Да что ж такое!". И решив, что с таким людьми разговаривать не имеет большого смысла и вообще бесполезно, пока они находятся под прикрытием своей незнакомости, перехватывает инициативу и с такой прямо холодной жёсткостью обращается к этому типу. - Извините, у меня нет совершенно времени на всё это. Говорите, что вы хотели сказать. И если это входит в мою компетенцию, то я постараюсь вам помочь.
  - Вот и отлично. - Слишком быстро обрадовался этот проходимец, что совершенно не понравилось Андрону. А вот почему, то ... Да хотя бы потому, что он Андрону надоел и всё, что исходило от этого типа, теперь не нравилось Андрону.
  Свят между тем ведёт себя как человек который совершенно не догадывается, какого рода чувства вызвало его поведение у его собеседника (что конечно наглость последней степени со стороны Свята), и он продолжает радоваться тому, что встретил такого отзывчивого человека в лице Андрона. А раз так, то сама простота Свят, ведёт отличающим такого рода простых людей образом. И он, поманив пальцем руки к себе Андрона, - а это вызвало на лице того оторопь, с испугом, вызванным непониманием, как себя дальше вести, - и после того, как Андрон поддался его злобному обаянию и придвинулся к нему лицом, тихо-тихо, так, чтобы его мог услышать только Андрон, спрашивает его. - Вчера, ты тоже здесь на смене был?
  Ну а этот вопрос Свята куда как более взволновал Андрона, чем все его прежде заданные вопросы. Да не просто взволновал, а прямо-таки застал врасплох - он теперь окончательно не понимал, кто это и что это за тип.
  И вновь Андрона постигла участь думающего человека, без дум которого можно прийти только к одному, бездумному решению. И хотя такие решения почти всегда нравятся тем, кто подталкивает вас на такие неосмысленные действия, всё же нужно быть большим филантропом, чтобы так думать. Ну а Андрон был бесконечно далёк от такого образа мыслей, и поэтому он принялся, пока даётся время, срочным порядком соображать, что же ответить на этот, совсем ему непонятно, к чему ведущий вопрос. Для чего в первую очередь необходимо выяснить, кто же всё-таки этот тип.
   Правда, на этот раз коридор возможностей для этого типа существенно сузился. И в этом даже нечего искать виновных на стороне, как например Андрона, который имел возможности и причины, чтобы так насчёт него думать, а дело в том, что этот незнакомец сам виноват в том, почему так случилось - его никто не заставлял именно так ставить свой вопрос Андрону. Ну а раз вопрос подобным образом прозвучал, то и Андрон принялся искать разгадку его личности, исходя из этого вопроса.
  И первое, что ему в голову пришло, так это огромное желание отстаивать свои права свобод высказываний, перемещения и ни перед кем бы то ни было не отдавать отчёт в своих действиях. - Слышишь ты, верзила, - вот прямо так, не сдерживая себя ни в чём, на повышенных тонах, с указанием его именного места, про себя разошёлся Андрон, - это не твоё собачье дело, где и в каком месте я вчера прохлаждался с такой любовницей, которой тебе не вжизь заполучить. И вообще, пошёл бы ты туда, куда всех такие как ты, нас таких как я посылают. - Но это тип, названный Андроном верзилой, что за настырен и он даже ухом не ведёт и не сотрясается в удивлении, чего от него в надежде ждал Андрон.
  И этот, прозванный на своё время Андроном верзила, так увесисто крепко сжимает один из своих жутких на вид кулаков, после чего им подпирает свой подбородок и, посмотрев с этого положения на Андрона, спрашивает его. - Из всего тобою сказанного, меня заинтересовало только одно. То, что такую, как у тебя любовницу, мне не вжизь не заполучить. А я знаешь, такой человек удивительный, что когда мне что-то становится интересным, то это неожиданно для меня становится интересным и тем, кого этот интерес касается. И как ты понимаешь, то нынешний мой интерес касается тебя и твоей имеющей такие интригующие и касающиеся меня характеристики. - Верзила со всем вниманием смотрит на Андрона и, не получив от него сообразно сказанному ответа, уточняющее добавляет. - Давай показывай.
  Ну а Андрон, ведь всё это сказал сгоряча, мало подумавши и при этом про себя, и поэтому совершенно не рассчитывал на то, что будет понят и приведён к ответу. А так у него и любовницы нет никакой и даже самой захудалой - при его-то так себе зарплате, он может рассчитывать только на бескорыстные нежные чувства, когда ему так хочется видеть хоть какого-то расчёта из такого рода отношений. А раз так, что он может сказать с кулаками ждущему его ответа верзиле, кроме того, чтобы быть немногословным и изначально им непонятым, а то тот обязательно его пошлёт туда, куда таких как он посылают, такие как он (в очередной раз это "он", распределяется и понимается по своему чувству ответственности за себя и за этого "он").
  Ну а так как Андрон всегда очень ответственно ведёт по отношению к себе и достаточно скрытен, чтобы его нельзя было в чём-то нехорошем заподозрить, то Свят или верзила, так ни о чём не догадались, а Андрон принялся скорейшим образом рассматривать другие варианты.
  - А вдруг он, - начал размышлять Андрон, - какой-нибудь проверяющий из специальных служб, как, например, представитель общества защиты прав потребителей. А эти представители, такие придирчивые и предприимчивые типы, что не успеешь глазом моргнуть, как они уже нашли таракана у себя в супе. Но и этого им мало, и они вечно следят за только им известным, каким-то санитарным порядком и, видя, что нарушают такой, что за странный, специально придуманный для того, чтобы самим на нём кормиться порядок, а ещё хуже, не видя, что к ним со всей душой и готовы ответить на все интересующие их вопросы, там, в вип комнате, берут и закрывают на неопределённое время такие негостеприимные для них заведения. - Андрон попытался набраться смелости и посмотреть на этого незнакомца как следует (что под этим имел в виду Андрон, то это так и осталось не известным - а как его понять, если он так и не решился на это как следует), а не как он на него смотрел, заглядывая в себя и ища там оправдания себе.
  А между тем в пользу этой версии говорит то, как тихо к нему обращается этот тип, как бы намекая на то, что он в отличие от других людей из их службы, человек понимающий, и при должном взаимопонимании, готов пойти вначале за стол, а затем и дальше отсюда, до следующей, через год проверки. И если этот тип из этих(!), то Андрону любая заминка может дорого стоить. А этого он, как всякий сидящий на проценте от выручки управляющий (вот был бы на окладе, то другое дело) допустить для себя не может и значит должен немедленно реагировать на это.
  И он бы немедленно отреагировал, как в таких случаях полагается, со всем добродушием и с пакетами реагировать, но опять в Андроне что-то такое не даёт ему покоя и подсказывает ему, чтобы он не слишком-то верил всему сказанному этим первым встречным. А Андрон между тем прекрасно знал, а не догадывался, кто его так внутри баламутит - это его жадность, а точнее хозяйственность. А эта его, даже не черта характера, а своеобразная идейность, без своего на то усмотрения, и шагу ему не давала вступить, а уж что без толку говорить о том, чтобы куда-нибудь сходить развлечься. И понятно, что Андрон, находясь под таким контролем и присмотром, не мог принимать единоличные решения, не выслушав эту сторону своего здравомыслия.
  А там-то, всё как всегда видели в своём придирчивом свете, где его более чем наверняка, собираются надуть. - А может этот тип подозрительной наружности, специально так, - выдавая себя за того, кем не является, - притворяется, чтобы за твой счёт тебя надуть! - С досадливым изумлением, даже не спрашивает, а сразу утверждает эта критическая черта в Андроне. И не давая Андрону времени вздохнуть, начинает его продавливать под себя. - Да ты, Андрон, хотя бы краем глаза посмотри на него. Разве тебя в нём всё устраивает. Или всё же он слишком подозрительно выглядит. - На что Андрон ни бэ, ни мэ, но по его внутреннему сопению становится вполне понятно, что и он в таком же недвусмысленном ключе смотрит на этого проходимца. А этого от Андрона только и ждали. И его бесконечно настойчивая и до чего же вредная всё та же черта характера, поймав Андрона на слове, теперь уже требует от него немедленных действий.
  - Ты, Андрон, - настойчиво заявляет Андронова хозяйская жилка, - возьми себя в руки (можешь не оправдываться, всё же трусоват ты) и решительно так, спроси этого типа: А на каких-таких юридических основаниях, ты должен раскрывать перед ним, вполне возможно, что коммерческую тайну? А может он представитель конкурирующей фирмы, занимающийся производственным шпионажем. Узнает вначале внутренний рабочий распорядок, а затем войдя в доверие, подберётся к внутренней кухне заведения. А там глядишь, и все технологии и скрытые отчётности чёрной бухгалтерии в его кармане. А! Ты об этом не думал? - Андрону аж стало одновременно холодно и жарко от этих своих откровений.
  И Андрон на этом душевном подъёме, на сколько мог решительно ответил Святу. - Это конфиденциальная информация. Так что извините. Я ничего не могу сказать, пока не знаю, с кем разговариваю.
  - А! Ты об этом. - Добродушно улыбнувшись на свою забывчивость, усмехнулся Свят, доставая из кармана знаковый документ, который наделял неслыханными правами того, чью личность он удостоверял и обязанностями перед ним всех тех, кому он так в лицо предъявлялся. И даже было трудно иной раз понять, кого этот документ больше касался, того кого он удостоверял правами, или тех, кто почему-то после этого его удостоверения личности понижался в своих правах перед лицом этого удостоверившего их в своих правах человека при удостоверении.
  Что может быть только непроверенные на себе слухи и им не стоит верить, пока на себе в этом не убедишься. Что ж, может и так, но Андрон не из тех, кто любит ставить на себе эксперименты. И как только это удостоверение было ему предъявлено для его ознакомления и понимания того, что с этого момента каждое его слово или наоборот молчание, будет не просто рассматриваться под углом юридической ответственности, но вполне возможно, что в будущем и инкриминироваться ему, то он тут же почувствовал себя более чем неуютно на этом месте, почему-то напугано (в его голове всё так стремительно завертелось, ища в своём прошлом то, за что его можно было привлечь к ответственности), и ему сразу же захотелось куда-нибудь дать дёру. Ну и как бонус. Андрон мгновенно пересмотрел все свои атеистические взгляды на жизнь, и в душе, правда с каноническими ошибками, перекрестившись: "Свят, Свят, Свят", - начал склоняться к тому, что всё-таки во что-то надо верить, если вдруг насчёт него будет допущена несправедливость.
  Ну а Свят не первый, а может уже в тысячный раз, показывает своё удостоверение для удостоверения своих прав на излишнюю, при отсутствии такого удостоверения, любознательность, и он отлично знает, какая после этого своего представления ждёт реакция на лице этого, ещё минуту назад, до предъявления этого своего удостоверения, что за наглого, сам себе закон типа, который в одно мгновение вдруг потерял дар речи и забыл как его звали. Мол, я не я, и без адвоката слово не скажу. И, конечно, Свят сразу же всё насчёт Андрона понял - как и какие предательские мысли его обуревают, с первейшим желанием податься в бега.
  И, наверное, Свят мог пойти самым наипростейшим путём, дать возможность Андрону самому себя спровоцировать на эту неосторожность, побег, где бы ему далеко уйти не удалось, после того как Свят в один бросок в него стулом собьёт с ног всю его лихость, но Свят не сторонник таких топорных методов и он любит ломать подозреваемых не через колено, а с помощью своей разработанной им системы, состоящей из комплекса логических вопросов и поступков, которые сменяя друг друга в некой, известной только Святу последовательности, тем самым подводят Свята к нужному, а подозреваемого к совершенно для него неожиданному результату.
   - Может, присядем, где будет более удобно поговорить. - Кивнув в сторону зала, проговорил Свят. Ну а Андрону только и оставалось, как ухватиться за это предложение Свята. - Присядем. - Сказал Андрон.
  - Тогда я тебя там жду. - Сказал Свят, повернувшись в сторону зала, куда он уже было собрался пойти, но вдруг о чём-то важном вспомнив, посмотрел на Андрона, и после внимательной паузы, сказав ему: "Заодно захвати чего-нибудь успокаивающего и хлебосольного. А то, кто знает, как разговор пойдёт и насколько затянется", - повернулся и направился в зал. Там же он не стал проявлять излишнюю избирательность, а подойдя к одному из столиков в углу у стены, сел за него и принялся ждать Андрона.
  Андрон же после таких напутственных слов Свята, не сказать, что приуныл, а вот то, что он ещё больше растерялся, можно сказать. - Да что ж я такого наделал, что меня теперь так прессуют? - глядя в спину удаляющегося Свята, в отчаянии принялся себя терзать вопросами Андрон.
  На что ответа он, конечно, получить от себя не сможет, - он всё-таки заинтересованное лицо и об объективности тут говорить не приходиться, - а кого другого спросить об этом, то разве кто скажет. А дать на всё ответы может только один человек. И этот человек сидит там, в зале, это ожидающий его Свят. Но тут такая загвоздка получается, ведь этот Свят, лишь только тогда даст ему все ответы на его вопросы, когда он первым ответит на его вопросы. Ну а чтобы правильно, без чреватых для себя последствий на них ответить, то нужно знать ответы на свои вопросы, на которые в свою очередь ответить может только Свят. Брр. В общем, вот такой замкнутый круг получается. И выхода из него Андрону не видится.
  А Свят между тем ждёт и Андрон, всё-таки ещё не до конца утратив в себе сообразительность и жажду к жизни, быстро принимает в расчёт всё сказанное Святом перед своим уходом и, прихватив с кухни с собой полный комплект того, что может привести к потеплению их предстоящий разговор, со всем этим тёплым и горячим прибывает к столику со Святом за ним.
  После же того, как Андрон занимает своё место за столом, а принесённая им чашка с кофе, как влитая занимает своё место в руке Свята, чьё простуженное (его охрипший голос на это намекает) горло требует к себе горячего отношения, а это ему даёт эта кофейная близость, Свят сделав пару глотков, спрашивает Андрона. - Ну, так что, ответите на мой вопрос?
  А что Андрон может сказать на это, если он из-за всей этой творящейся в своей голове неразберихи и сумбура, и забыл, о чём его спрашивали. Так что Андрон пока об этом не вспомнил, мог только ответить своим растерянным выражением лица. И хорошо, что Андрон не стал анализировать этот свой ответ с позиции Свята, а то бы он совсем расстроился и растерялся, по своему интерпретировав этот его взгляд на себя. - А этот Андрон, как оказывается, совсем не законопослушный гражданин, как я о нём до этого думал, а он скользкий, коварный и совсем пропащий тип, от которого чего угодно ожидать можно. Вон какие ловкости на своём лице вытворяет, чтобы сбить меня с правильной насчёт его мысли. - Изумится Свят, глядя на то, что себе позволяет Андрон - а позволяет он себе то, что вводит в заблуждение представителей власти - и сделает из всего этого крепкий насчёт Андрона вывод.
   - Значит, решил мускулами поиграть. - Уперевшись взглядом в Андрона, Свят задушевно так скажет, что прям берёт за душу Андрона, ну и заодно руками за отворот его рубахи. - Сейчас я тебе отвечу, что я насчёт всего этого думаю. - Скажет Свят и тут же как сядет ещё раз на свой на мгновение им приподнятый стул, что у Андрона глаза на лоб полезут от невыносимой боли за свои неосмотрительные действия (понятно, что глаза Андрона полезли на лоб, не только потому, что он понял, как был не прав, но и по другой буквальной причине, но о ней чуть позже).
  Ну а Андрон, даже на мысленном расстоянии всегда близко к сердцу принимал собственную боль, и поэтому он, дабы себя оградить от возможных последствий своей нерасторопности, уже собрался, хоть что-нибудь сказать в ответ этому страшному человеку, как вдруг Свят берёт и своим новым заявлением перебивает весь его запал.
  - Я как понимаю, твоя задержка в ответе, связана с тем, что ты прежде чем что-либо сказать, как следует взвешиваешь свои слова. - С располагающим к себе рассуждением говорит Свят. - Понимаю. Ведь каждое сказанное тобой слово будет свидетельствовать за или наоборот, против тебя. А вот над этим, - тут Свят, не сводя своего взгляда с Андрона, выдерживает паузу. При этот Андрону кажется, что Свят становится к нему как-то удивительно ближе - может это такой зрительный эффект, когда долго, не отрываясь, глядишь в глаза друг другу. И только Андрон так про себя подумал, как оказавшийся в буквальной близости от него Свят, в один свой присед на пододвинутый к Андрону стул, в довершении своего предложения: "стоит как следует подумать", - указывает ему на настоящую причину этого его приближения и заодно на то, отчего на самом деле могут полезть глаза на лоб - Свят металлической ножкой стула придавил одну из ног Андрона.
  И только-только Андрон осознал, как бывает больно, когда на стул всем весом наваливается не склонный к самообману насчёт своей стройности объёмный тип, а металлическая ножка стула при этом находится на твоей ноге, как вслед за этим он получает новый, полный коварства удар со стороны этого Свята. Как оказывается, всё это стало не результатом его не осмотрительности - и не мудрено ошибиться, ставя стул под стол, когда там, в темноте ничего не видно - а всё было наоборот, и Свят намерено так действовал, чтобы добиться от Андрона понимания своего, по настоящему сложного положения.
  И всё это Андрон понял, как только Свят весь свой вес переместил на эту ножку стула и, придвинувшись к Андрону, обратился к нему. - Теперь ты, надеюсь, понимаешь. Насколько будет значим вес каждого тобою сказанного, - Свято жёстким взглядом посмотрел на Андрона, - и не дай бог (а я, если хочешь знать, насчёт этого вегетарианец), умолчанного и не сказанного слова. - Ну и пока Андрон, сбитый фразой Свята о вегетарианстве со всего, что только можно, пытается собраться хоть с какими-то мыслями, Свят, кто единственный в курсе, что сейчас с Андроном происходит, - а этого он скорей всего и добивался, - начинает ему задавать какие нужно вопросы.
  - Давай уж, облегчи свою боль. Ответь мне, что же тебя так взволновало вчера на смене? - глядя на Андрона, спросил Свят. И на этот раз Андрон не задерживает себя с ответом.
  - Одна девушка. - Говорит Андрон.
  - Понятно, что не две. - Усмехается Свят. - Хотя в наше запасливое время, вдруг одна тебя будет недостойна и бросит, одной редко кто ограничивается. - Свят после этого небольшого отступления, где он, отодвинувшись от Андрона, бросил взгляд в сторону сидящей за одним из столиков женской компании, возвращает своё внимание к Андрону и спрашивает его. - И чем тебя таким особым, - а тебя как я понимаю, нелегко удивить, - эта девушка зацепила?
  И, наверное, не находись Свят в столь близких и местами больных отношениях с Андроном, то он в свойственной ему манере принялся бы молотить всякую романтическую чушь. Типа, такого рода вещи, вот так, в двух словах не объяснишь, их мол надо прочувствовать и пережить. А так как Свят проявил весьма кстати предусмотрительность, и Андрону за это надо ему сказать спасибо, а не истерическим взглядом на него смотреть, то Андрону и двух слов хватило, чтобы всё объяснить.
  - Она была внимательна ко мне. - Сказал Андрон.
  - М-да. Это, конечно, всё объясняет. - С рассудительным видом ответил Свят. - Но не настолько, чтобы я смог составить для себя всю картинку произошедшего между вами. Если сюда не добавить один весьма важный стришок. Она была уступчива? - посмотрев исподлобья на Андрона, спросил его Свят. И одного блеска глаз Андрона хватило Святу, чтобы понять, что он идёт по ложному пути. - Ладно уж, с этой дамой твоего сердца. ("Ничего подобного", - хотел было возразить Андрон, но ничего подобного он не возразил) Оставим этот пикантный момент в стороне. - Махнул рукой Свят, и слегка облегчил страдания Андрона, переместившись на другой край стула. После чего Свят берёт чашку с кофе, делает на неё перерыв, затем возвращает её на место и возвращается уже к Андрону.
  - Кроме этого, я не сомневаюсь, что важного для тебя события, разве больше ничего такого вчера здесь не произошло? - спросил Свят. Но видимо Андрон действительно ничего не соображает, раз он в ответ так поспешает и допускают такую явную ошибку. Так вместо того, чтобы сделать хотя бы вид, что он думает, а для этого, надо-то всего лишь с умным выражением лица выдержать паузу (правда в его оправдание можно сказать, что умного выражения лица ему при данных обстоятельствах практически добиться невозможно) и только после этого, с глубоким сожалением пожав плечи, сказать, что ему очень жаль, но он ничего такого не смог припомнить. Но Андрон вечно спешит и сразу же даёт ответ:
  - Да нет, всё как обычно и ничего такого сверхъестественного не случилось.
  Ну а Святу уже одного такого поверхностного отношения к своим гражданским обязанностям со стороны этого Андрона, который даже не удосуживается, как следует подумать, прежде чем лепить такой ответ, достаточно, чтобы не поверить ни единому его слову. А тут ещё такой, полный противоречий ответ Андрона - рядом стоящие "да" и "нет" сводят на нет весь его ответ - и отсылок к необъяснимому - им упоминается некое сверхъестественное, когда можно было сказать, необычное - наводит Свят на мысль о том, что этот Андрон несомненно темнит.
  А такое противоречащее здравому смыслу поведение Андрона - так всегда себя объясняет Свят это упрямство - заводит Свята, и он вновь усиливает давление на Андрона, увеличив свой вес с помощью пару глотков кофе и всё в прикуску с булкой с сосиской внутри. Ну а чтобы Андрон сразу понял, что его ответ совсем не устраивает его, Свят принялся жевать откусанный им кусок булки мучительно долго для него.
  Когда же Свят подобным способом надавил на Андрона, он, давая ему возможность исправить создавшуюся ситуацию недоверия, прищурив один глаз так, чтобы Андрону было понятно, что он готов на многое закрыть глаза, если он, конечно, будет откровенен с ним, с дальним посылом спрашивает его:
  - А ты в этом уверен?
  Ну а Андрон, что за несносный человек и самоуверенная бестолочь, которая от кого-то там услышала, что при любых обстоятельствах никогда нельзя терять самообладания и всегда нужно демонстрировать уверенность в своей правоте, теперь пытается так себя вести и в таком качестве себя показывать. Правда Андрон не настолько самоуверен в себе, чтобы со всего маху дать кулаком по столу так, чтобы вся посуда с него подлетела вверх, а затем, когда чашка с кофе зацепит собой нос Свята, крепко ему заявить, - Да мол, уверен я, козлина!
   Но он не может так себя повести, а всё потому, что Андрону уже частично указали на то, что бывает с такими слишком самоуверенными типами и его хватило только на одну обтекаемую фразу. - Насколько мне позволяет память. - С сожалением за то, что больше ничем помочь не может, сказал Андрон.
  - Ладно. Не хочешь говорить, пусть будет по-твоему. - С таким глубоким разочарованием за Андрона сказал Свят и при этом так для него тревожно на него посмотрел, что у Андрона похолодело в душе и ему непременно захотелось доказать Святу, что это всё не так и что он не совсем пропащий человек, как о нём думает Свят. - А с чего это ты взял, что я так про тебя, сволочь, думаю? - спросит его Свят, после того как Андрон попытается убедить его в обратном. - Ну а что я ему на это скажу? - задался вопросом к себе Андрон, после того как предположил, что ему ответит Свят и решил, что лучше будет того ни о чём не спрашивать.
  Свят же тем временем ещё раз глубоко по пропащую душу Андрона вздохнул и, переведя своё внимание от него (типа, что я здесь не видел кроме самообмана и бесконечной глупости) в зал, принялся там смотреть на что-то такое, до чего же для смотрящего на лицо Свята Андрона интересное, что тому так и подрывалось обернуться назад и посмотреть на то, что там такого, может даже напрямую касающегося его интересного, увидел Свят. Но Андрон каждое мгновение помнил и на своей ноге ощущал невозможность такого своего самовольного поведения и поэтому был вынужден претерпевать эти, самые страшные на всём белом свете мучения - испытание любопытством, которые в своё время свели на нет пребывание человека в раю (что и говорить, а Свят страшный человек).
  Что же касается Свята, то судя по тому, что он своё внимание к чему-то там интересному в зале разделял с вниманием к Андрону, то он не случайно себя повёл таким образом. А это был один из его психологических приёмов в работе со слишком самоуверенными гражданами, разум и глаза которых затмевало собственное я. Он таким образом всем им, а в частности Андрону показывал, что мир спокойно и без его участия существует, и если он будет и дальше упираться в своём упрямстве, то так можно надолго остаться на краю жизни, и при этом что обидно, то этого никто не заметит.
  И вот когда Андрону стало до крайней степени нестерпимо смотреть на Свята, который теперь не просто с интересом за чем-то там наблюдал, - а Андрон сколько не прислушивался, так ничего и не понял, что там такого за своей спиной интересного происходит, - а иногда так зажигательно посмеивался, что Андрон сам невольно улыбался вслед за ним, тем самым обрекая себя на невероятно умственные, когнитивного характера, мучения (его рассудку требовались объяснения, почему он улыбается), то Свят обратился к нему с вопросом:
   - А что же насчёт посетителей. Какие они нынче?
  Андрон же, чтобы окончательно не свихнуться головой в области шеи - в нём происходит внутренняя борьба между умопомрачившимся от любопытства рассудком и самой головой, уже онемевшей от нахождения в одном положении - ухватился за эту возможность выпустить пар. - Да всё такие же. Всё сплошь экономисты. Каждую копейку считают. - С горестью в голосе проговорил Андрон.
  - Экономисты говоришь. - Скрыв своё возбуждение за напускной невнимательностью, зевнул в ответ Свят. После же того как зевота его отпускает, а Андрон в свою очередь еле сдерживается от того, чтобы уже самому не зевнуть - умеет этот Свят подводить к общему знаменателю и настраивать собеседника на нужный лад - то он так, за между делом спрашивает Андрона. - И что это за экономисты такие? Как ты их определяешь?
  Ну а у Андрона на этот экономический счёт есть что сказать, и тут не при чём, что у него экономическое образование и он во многом не согласен с монетарной политикой центрального банка и своего прямого руководства, которое вечно ссылается на эту странную политику центрального банка, из-за которой они не могут поднять на должный уровень его зарплату, а просто Андрон работает на передовом фланге экономики, у прилавка, с людьми, и видит всю эту монетарную политику в действии.
  При этом не надо забывать о том, где работает Андрон - в кафе быстрого питания, со своей линейкой цен, которая своей доступностью и быстротой обслуживания, из огромной массы едоков отмеряет свой контингент, - а это всё на нём сказывается. Да так сказывается, что Андрон, видя каждый день вокруг себя всю эту с утра до вечера суету, где все только одно и успевают делать, спешить, чтобы быть в теме, и сам стал слишком спешить, а в частности делать выводы. Ну а при таком быстром подходе к окружающим, всё видится в едином ключе - поверхностно.
  Но у Андрона нет времени на большее, он, как и всё современное поколение, больше всего на свете боится отстать. А вот от чего, то на этот вопрос никто не ответит, а всё потому, что на бегу не до ответов, да и вообще, нечего отвлекать пустой тратой времени, вопросами - нынче все всё и обо всём знают в гугле, а задаваться вопросами могут только люди отсталые, у которых нет прямого доступа к всемирной сети, с его всезнанием.
  Так что при такой первоначальной настройке своего взгляда на всё вокруг, которое он, как все энергичные молодые люди, стремящиеся к другому более для них подходящему вокруг, ненавидит всеми фибрами (в этом месте без этого волнующего слова не обойтись, даже если его значение так и остаётся для всех не понимаем, но оно так цепляет) своей души, он видит то, что уже себе надумал. А так как мысли у него всё сплошь негативного качества, то и видел он всех вокруг в негативном виде и качестве - вот с кинопродюсерами Андрон нашёл бы много чего общего, они с теми же настройками смотрят на мир кино и около киношную публику (оттого Андрон и мечтает стать хоть каким-то продюсером).
  - Вот был бы я кинопродюсером, то тогда бы жизнь в наше серое и безжизненное кино точно вернулась. - Закидывая ноги на стол, как это всегда делают детективы и самые приличные люди из кино, заложив руки за голову, откинувшись назад, мечтательно размышлял Андрон на досуге у себя в кабинете. - Я бы им всем показал, как надо и кого надо снимать в кино. - Андрон быстро в уме сделал небольшой кастинг из претенденток на роль в его новом, пока ещё без названия фильме, - а потому что его новый фильм находился на стадии формирования и ещё даже сценарий не подобран, - пустив слюну, Андрон продолжил размышлять.
   - Не знаю как другие кинопродюсеры, - Андрон с теплотой вспомнил несколько отечественных режиссёров, чьей торговой маркой были их пышные усы, затем критичным взглядом мысленно окинул молодую режиссёрскую поросль, которые ещё до усов недоросли и оттого снимают всякую лысую пошлость, и как итог всему, с долей завистливого и мстительного восхищения, мысленно заглянул в глаза самого что ни на есть настоящего продюсера, того самого, кому в глаза никто не решался заглянуть, а за глаза всегда в чём-то таком продюсерском подозревали, - а я считаю, что любое кинопроизводство нужно начинать с подбора актёров. И даже готов собственноручно приступить к подбору актёров. - Рассудил Андрон, мысленно подмигнув тому настоящему продюсеру, кто по западной привычке, когда их продюсеров застают врасплох, отправился лечиться в клинику от своей привычки по продюсерски себя вести и мыслить.
  - Привычка у меня такая, а может даже и зависимость от этой привычки. А так я совсем безобидный продюсер и желаю всем только одного, мира по максимуму. - Оправдывался или сам себя убеждал, что и не поймёшь, говорил этот настоящий продюсер, забираясь в свой чёрный лимузин.
  - Знаю я этих му-му. - Усмехался Андрон, вспоминая этого настоящего продюсера. Как вдруг его озаряет до чего же потрясная мысль. - Так ведь на продюсерском фронте открылась свободная вакансия! - ахнул про себя Андрон, чуть не свалившись со стула. - А это значит...- многозначительно пробормотал Андрон и, посмотрев на своё отражение в экране стоящего на столе монитора, задался вопросом. - А если не я, то кто?! - Но вспомнив, сколько на это продюсерское место желающих, где многие из них куда как более впечатляюще выглядят, чем он, выразительно вздохнув: "Да, не хватает во мне той красочной животности и скотства, которые являются отличительной характеристикой настоящего, а не сосунка, продюсера", - вернулся к своему на досуге продюсерству и приступил к подбору актёрского состава к своему новому фильму.
  - Да уж. - Вздохнул продюсер Андрон, окинув взглядом первые лица отечественного кино. - С таким актёрским составом, на чьи рафинированные клиническим фотошопом, откормленные контрактами рожи, без мысленного подсчёта, чего всё это им стоило, и что будет стоить их участие в картине, не посмотришь и дольше минутного рекламного ролика не снимешь. - Это в Андроне заговорила его хозяйская жилка, которая и позволила ему стать кинопродюсером. А так как Андрон только начинающий продюсер, то ему больших денег не выделяют, и он вынужден всё считать и экономно подходить к выбору актёров - оттого наверное, у него такой скептицизм на их счёт.
  И только сейчас кинопродюсер Андрон, приступив к подбору актрис - он как джентльмен, всегда вперёд пропускает дам - понял, как оказывается тяжела кинопродюсерская доля. Он вынужден выбирать между зовом своего сердца и зовом своего желудка. А это очень и очень сложный выбор, когда находишься под перекрёстным огнём взглядов этих двух непримиримых антиподов, и нет никакой возможности утаить от них свои взгляды на выбор актрис.
  Вот, к примеру, на роль ведущей героини выдвигается и само собой, как это всегда делается на кастинге, демонстрирует всю себя во всех своих обличиях (подходящих, неподходящим это будет решать Андрон) только что сошедшая с провинциальной электрички, желающая стать актрисой, девственной красоты красотка Маша. При виде которой у Андрона всё внутри так сильно потеплело, что его мгновенно пробил пот.
  И Андрон, запотев не только лбом, но и мыслями, как это делают познавшие продюсерскую славу ни на что в физическом плане уже не способные продюсеры, уже хотел было махнуть рукой и сказать: "Заверните, берём!", - как отвечающий за его достаток желудок, вдруг спохватился (а между тем не вдруг, а когда у Андрона при виде Маши заодно прихватило и под ложечкой, а эта ложечка понятна на чьей стороне, то о движениях души Андрона уже всё где надо знали) и через животный позыв так ему напомнил, что Андрон был вынужден воздержаться от такой своей поспешности, которая могла привести к непоправимым последствиям для его штанов.
  И понятно, что Андрон вынужден сдерживать себя и мучить Марию своей нерешительностью. А на неё между прочим, как она сама говорит, и другие продюсеры заглядываются. И если Андрон такой жестокий насчёт неё продюсер, то она не будет ждать и примет предложение более сердечного и к тому же добряка (а потому что он толстый), кинопродюсера Минаева.
  - Так что хорошенько подумайте, Андрюша. У вас на всё про всё, есть, - тут Маша смотрит на свою руку, где должны быть скорей всего часы. Но их там нет (наверное, она их в ломбарде заложила, чтобы было на что поесть) и тогда она смотрит на другую руку. Где в отличие от первой руки, есть часы. Но такое поведение Маши совсем никак не удивляет Андрона, разумно посчитавший, что это такая её актёрская игра. Между тем Маша приближает к себе руку с часами, смотрит на часы и, переведя свой чем-то всполошенный взгляд на Андрона, даже не говорит, а кричит на него: Андрон. Нет больше времени, вставай! - И не успевает Андрон понять, что сейчас произошло, как его ум оглушает звонок телефонного будильника и Андрон, проснувшись на рабочем, а не на продюсерском стуле, с прискорбием возвращается в свою не кинопродюсерскую реальность.
  Но все эти его мечты больше мотивировали Андрона на то, чтобы смотреть на свою настоящую реальность в негативном свете и больше никак. Хотя в некоторых особых случаях, как например вчера, он под воздействием ещё не выветрившихся мыслей после такого кинопродюсерского сна, не сразу смог настроиться на свою настоящую, а невыдуманную реальность, и смотрел на окружающее его вокруг и присутствующих в этом вокруг людей, не только волком, но и тем своим критическим взглядом, которым он смотрел на выдвигающих свои кандидатуры на роль в его кино актёров.
  - Ну, с такой постной рожей только картошку на кухне жарить. - По своему достоинству оценил Андрон встреченного на своём пути через кухню, местного третьеразрядного повара и по своему спортивному совместительству боксёра ... А вот имя его Андрон так и не вспомнил и на основании этого, беспощадно (у нас строгие правила, нужно представляться) вычеркнул его из списка на роль статистов. Далее Андрон минует кухню, где он успевает придраться не только к этому, как его там, в общем, боксёру, а ко всем тем, кого он там встретил.
  - Не вижу улыбок и энтузиазма на лицах! - звучно напряг и поспешил радоваться за себя работников кухни Андрон. - Люди сюда пришли не на ваши кислые физиономии глазеть, а они пришли сюда зарядиться свежестью и здоровой энергией. А ничто так энергией не заряжает, как полная радости улыбка. Всё понятно? - грозно спросил Андрон согнутые спины работников кухни и, посчитав, что молчание знак согласия, размышляя над тем, как можно монетизировать эту кислоту на лицах персонала: "Может использовать вместо соли?", - выдвинулся на передовую их заведения, на раздачу.
  Ну а там, хоть и не так жарко, как на кухне, но всё же вспотеть можно от всего того что там происходит. Ну а что там происходит, то всё как обычно в такого рода заведениях - столкновение противоположных взглядов друг на друга со стороны работников кафе и клиентов, и их мнений на тот или иной продукт, где иногда случаются совпадения и то по причине заинтересованности работников кафе; и всё это вслух и не скрывая.
  Что же касается Андрона, то за ним особого места здесь на раздаче не было закреплено и, пожалуй, многие работники кафе сказали бы после своего увольнения, что его появление здесь всегда не к месту, и вообще, эта козлина, только своим присутствием всем мешает и так не по-медицински раздражает, что хочется его отправить на долго-долго в медицинские палаты, всё же Андрон считал иначе - здесь везде, самое его место. А всем этим будущим уволенным недоработникам, он посоветовал бы знать своё место, а иначе он им укажет на их новое, там за дверями место не работы.
  И стоило только Андрону появиться, то по лицам сотрудников заведения сразу стало ясно, чего им дополнительно стоит и обязательно в дальнейшем будет стоить это появление столь к ним внимательного, управляющего заведения Андрона. Чего-чего, а спуску Андрон никому не даст, даже если ты готова на многие отступления от корпоративных правил, там, в тёмном углу подсобки. Но Андрона всеми этими привлекательными предложениями не отвлечёшь от выполнения своих служебных обязанностей, он даже там, в подсобке, всё потраченное на него время со стороны подчинённой, запишет ей в счёт обеденного перерыва. Ну а при виде огрехов и оплошностей своих подчинённых, Андрон не прикрикивает на них или же кулаком в нос не указывает на то, что тебя, подлец, клиент заждался, а одного его прискорбного взгляда на этих олухов им хватает, чтобы понять, как низко пал их коэффициент трудового участия, который так влияет на их зарплату.
  Но на этот раз он не сразу принимается за это, так успокаивающее его нервы дело, а он для начала решает успокоить в себе своё второе, а может и всё первое, продюсерское я, непременно требующее найти актрису на роль героини в его новом фильме. А всё дело в том, что для Андрона с некоторых продюсерских пор, уже в порядок вещей вошла придуманная им тут прямо на месте, игра под названием "Американка". Так он для начала, среди массы посетителей кафе проводил свой своеобразный кастинг на роль главной героини драмы "Американки", а затем выбрав наиболее подходящую девушку для этой роли, по правилам игры "Американка", и воплощал(!), а точнее будет сказать, через эту героиню подавлял все свои безумные идеи. А если знать, что Андрон в душе страшился противоположного пола (а вся эта его показная удаль, была всего лишь прикрытием его страха), то не трудно догадаться, на чём основывались и каковы были эти его фантазии.
  Ну а так как для этой роли здесь за раздачей и на кухне совершенно никто не подходил - а ведь Андрон принимал единоличное решение при приёме на работу сотрудников - то было естественно, что он посмотрел в зал, чтобы там для начала обозначить претенденток на эту роль. Где вдруг неожиданно и наталкивается на пристальное к себе внимание со стороны одной весьма привлекательной молодой особы, сидящей в компании и не пойми кого (он сидит спиной к нему). И хотя Андрон всегда считал, что он достоин и не такого к себе внимания, всё же этот пристальный взгляд со стороны этой определённо красотки, вызвал у него свои сердечные сомнения.
  - А может это обман зрения. И она просто смотрит в мою сторону, а мне почему-то кажется, что она из всей массы людей у раздачи, выбрала именно меня? - совсем не по продюсерски заволновался про себя Андрон. И дабы не стать жертвой ошибки своего самообмана и зрительной иллюзии, Андрон не спеша, с видом занятого человека, ну чтобы не спугнуть никого, держа под контролем её взгляд и заодно высчитывая баллистическую направляющую ей взгляда, начинает озираться вокруг себя, в поиске того гада, на кого ещё мог бы упасть взгляд той незнакомки. Но там и там нет никого из тех, кого бы Андрон возненавидел всей своей продюсерской душой (а Андрон, хоть ещё себе и не признался в том, что он уже выбрал ей на роль героини, но внутренне сделал выбор) и он с той же занятостью начинается возвращаться назад, как вдруг на его пути встаёт ещё один направленный на него взгляд.
   - Вот чёрт, Рита! - вздрогнув от этой новой неожиданности, Андрон успел только чертыхнуться, а вот скрыть то, что он был застан ею врасплох, то этого он не успел сделать. И в результате этого, эта его знакомая Рита, у которой до всего есть дело и какое-то особенное дело до него, раз она ему постоянно встречается - а вот какое она не спешит ставить в известность Андрона, предпочитая его оговорками и недомолвками испытывать на прочность - заметила по испуганному лицу Андрона, что что-то здесь не так. А как заметила, то сразу, да так заметила причину этого не так, что уже Андрон этого не заметить не смог.
  - Ну, смотри Андрон, не засмотрись. - Едва заметно покачав головой, нахмурив свои брови, вполне ясно дала понять Андрону Рита, что она несчастная жертва его пренебрежения и невнимательности к ней, наконец-то, прозрела на его ветреный счёт. И прикусив так сильно свою губу, что пришлось вмешаться её руке, показала ему, что не даст ему спуску.
  И, конечно, Андрон потрясён всем им увиденным и при этом ему совершенно непонятно, на каких, таких основаниях, эта Рита решила возложить на него столь многообещающие надежды. И Анрон даже готов под присягой поклясться, что он ничего такого ей не обещал и даже о ней не думал в таком невероятном качестве (на этом месте он был не слишком убедительным, да ещё эта невероятная оговорка, а это наводит на некоторые нехорошие мысли насчёт невиновности Андрона - он всё же о ней думал).
  И Андрон было уже хотел успокоиться после того, как он, конечно только в мыслях, подняв руку над чем-то тем, над чем там в суде клянутся, произнёс самые свои веские аргументы в защиту себя: "Ваша честь, *ля буду, никогда я об этой Рите, в никаком качестве, ни одетым, ни раздетым не думал. И если до конца быть честным, то мне даже противно о ней думать", - как вдруг он замечает лицо судьи, перед которым он так распалялся и потрясённый увиденным - судья один в один похожа на Риту - поняв, какую он допустил оплошность, - надо было говорить "ни в каком качестве, а не в никаком", - от боли в ноге приходит в себя. Где видит перед собой Свята, а не судью Риту. Что ни в коей мере не облегчает его положения, а наоборот требует от него ответа.
  - Ну так, что скажешь? - нетерпеливо спрашивает его Свят. И опять Андрон ничего не может сказать, кроме как признаться в своей недалёкости и нежелании пойти навстречу представителю власти. - Как будто ничего. - Опасливо так, сказал Андрон.
  - Ну, как знаешь. - С каким-то прям равнодушием к судьбе Андрона сказал Свят, что тому почему-то сразу стало очень больно и тревожно за такое равнодушное отношение к себе и даже захотелось испросить этого равнодушного Свята. - Да как же так? - И хорошо, что Свят первым к нему обратился, а то кто знает этого Свята, и не стал бы он через дружеское, крепкое похлопывание кулаком по спине Андрона, тем самым переубеждать его в обратном.
  - Да, кстати, - искоса посмотрев на Андрона, проговорил Свят, - хотел тебе напомнить один немаловажный для тебя медицинский факт. После того как боль утихает, как правило наступает отмирание. - И хотя Свят не уточнил о чём это он и к чему сказал, Андрон по онемевшей ноге всё понял и, закипев в голове, с дрожью в голосе впопыхах обратился к Святу. - Скорей ослабьте давление и я обязательно вспомню.
  Свят же внимательно на него смотрит и, убедившись в том, что до Андрона дошло понимание того, что всегда нужно быть честным с представителями закона, даёт ему того, что он просит, передышку. После же того как Андрон, подвигав пальцами ноги понял, что не всё ещё потеряно, а Свят увидел, как тот обрадовался, то Свят обращается к нему с напутственным словом.
  - А теперь, давай, как следует вспомни вчерашний день, и будь повнимательней ко всему тому, что вчера происходило в кафе, а не только к той уступчивой девушке.("Всё же насчёт е уступчивости он приврал", - окинув взглядом Андрона, подумал Свят) Может увидишь что-то такое, и не необычное, а как-то по своему, не укладывающееся в обычный порядок вещей событие или поступок. - Задался вопросом Свят и, давая возможность Андрону сосредоточиться на своих воспоминаниях и не только на ноге, ещё слегка ослабил давление на стул. И, конечно, только слегонца, а не так совсем, чтобы у Андрона появилась возможность освободиться из под его опеки - Андрон, даже если на этом будет настаивать его благоразумие, не сможет не поддаться рефлексам, которые сами всё за него сделают, вырвав с носками свою ногу из под ножки стула.
  Сам же Андрон после такого напоминания Свята, действительно и при этом очень внимательно, углубился в себя во вчерашнего и принялся искать то, на что указывал Свят. К тому же и ему самому стало чрезвычайно интересно узнать, кого ради он сейчас претерпевает такие неудобства и страдания. Ну а Андрон всегда от всех других отличался тем, что он всегда придирался к внешним условиям своего существования, то есть он был всегда всем недовольным, а это в свою очередь выливалось в то, что он постоянно вёл своё наблюдение за окружающим, ища в нём то, к чему можно было придраться. А всему этому как раз способствовало его положение управляющего этим заведением, и он как мог его реализовал.
  И хотя такое достаточно предвзятое, с долей критичности отношение Андрона ко всему вокруг с ним происходящему, скорее усложняет поставленную перед ним задачу, чем облегчает - если такое, не умещающееся в обычные рамки событие, вчера и случилось, то Андрон тут же бы на месте его обнаружил и на него отреагировал - всё же это не сбило Андрона с толку. И он вместо того чтобы с той невнимательностью, на которой всегда настаивает самоуверенность - и нечего туда, в это прошлое заглядывать, ведь кроме тебя никто так ответственно к исполнению своих служебных обязанностей не относится, и значит, там ничего такого не было, на чём тебя пытается подловить этот уполномоченный ловить на чём-то таком, уполномоченный - быстро окинуть взглядом это буквально цепляющееся за сегодня прошлое, и ничего там не найдя, вернуться назад, подступил к этому делу со всей ответственностью и вниманием.
  И Андрон всё-таки не зря (а за его спиной только и слышно было - зря!) такой дотошливый до всех и своего окружения человек, и это его неожиданно сейчас выручило - Андрон сумел заметить то, что он вчера по какому-то прямо-таки невероятному стечению обстоятельств, не смог обнаружить. - А всё потому, что этот гадёныш Валентинчик, большой ловкач, и ко мне стоял спиной. - Андрон всё-таки сумел докопаться до той истины, которая объясняла, почему он сразу, тогда всё там, на месте, не обнаружил.
  Правда и сейчас, до этого своего открытия он дошёл не прямым путём, через то, что он сейчас и тогда во вчера визуально видел, а к этому открытию его привело умение сопоставлять факты и делать из них логические выводы. Андрон окинул поверхностным взглядом наиболее знаковые события вчерашнего рабочего дня. Где единственное, что можно было выделить, так это достаточно странно со стороны выглядящее, на западный манер (оттого оно, с непривычки и вышло так неуклюже), предложение руки и сердца с кольцом в бока...Нет, не в бокале, а по причине того, что всё это сердечное дело происходило в этом, мало подходящем для такого рода сердечных поступков месте (народ нынче всё больше спешащий, вот и не задумывается над последствиями своих поступков - они когда ещё будут(!), после - так и над тем, как сам этот поступок подавать), то и кольцо было погружено в то, во что есть - бумажный стаканчик. И при этом, надо ж до такого додуматься, с горячим кофе - всё просто, на ходу думают, а это приводит к предсказуемым казусам, а не результатам.
  И весь этот казус, а может всего лишь шутка, - Андрон пока ещё не разобрался, - случился именно затем столиком, который уже столько нервов стоил Андрону - а всё из-за этой Риты, которая своими взглядами на него не давала ему сосредоточиться. Ну а так как Андрон старался не смотреть в сторону стола с Ритой, где кроме неё за ним сидели, знакомая Андрона, сослуживица Риты Мерилин и ещё двое с виду очень занятых, а по мнению Андрона, занятных молодых парней в корпоративных галстуках - уж больно у них цвет был вызывающий такого рода ассоциации - то он и пропустил всё самое интересное.
  И только когда один из этих парней, как оказалось, жених этой Мерилин, под звучный грохот (что и заставило Андрона обратить внимание на происходящее) оказался на полу, то лишь тогда Андрон понял, и то не до конца и со своим вопросом: "Если он делал предложение, то почему кольцо оказалось не на руке Мерилин, а у него в руках?", - что сейчас здесь вроде бы случилось предложение руки и сердца.
  Правда тогда времени для особых разбирательств случившегося не было, а после того как Мерилин, дав своё согласие и, заодно не дав никому опомниться, от переизбытка чувств вместе с Ритой убежала в туалет сохранять своё лицо от возможного наплыва проявлений своих чувств, слёз, Андрон как-то быстро вовлечённый во всё происходящее, и сам не заметил того, как начал аплодировать, как, наверное, многие и здесь в кафе находящихся холостяков, радуясь за то, что опасность быть обручённым на этот раз прошла мимо его стороной.
  - Ну а то, что этот жених оказался на полу, то это от переизбытка чувств. - Ответив для себя на все было вставшие перед собой вопросы, Андрон, проводив поднявшегося на ноги жениха Мерилин до своего места за столом, на этом и забыл это злоключение. А вот сейчас, пока ещё только стоящей перед глазами туманной дымкой, перед ним начали вырисовываться вещи казалось бы не связуемые с этим происшествием, но в тоже время, как почему-то казалось Андрону, чем-то отдалённо связанные с ним.
  - Кольцо с бирюзовым камешком, до появления у себя в кармане, я видел ... - однозначно отталкиваясь от этого происшествия, мысля на ассоциативных началах, вначале ещё ничего детального не сумел вспомнить Андрон, мысленно ощущая в своём кармане это, непонятно каким образом оказавшееся там кольцо. Но потом он вдруг такое вспомнил, что ему тут же заёрзалось на стуле. Он неожиданно вдруг увидел это кольцо на руке Валентинчика, в тот момент, когда тот наливал в один из стаканчиков кофе. - А после того как Валентинчик отдал этот заказ в руки ... - Андрона начало пробивать в пот от этих покадровых воспоминаний спины Валентинчика, перед которым стоял будущий жених подруги Риты, Мерилин, - я больше этого кольца на нём не видел, - Андрон внутренне содрогнулся от этого страшного открытия.
  И хотя совсем не понятно, что давало Андрону это его открытие, но Андрона оно потрясло до основания. А почему это его так потрясло, то единственное объяснение этому которое приходит на ум, так это то, что Андрон, держа все рабочие процессы в заведении под своим зримым контролем, ничего не любил упускать из виду (он и считал, что и муха здесь не пролетит без на то его позволения), а тут такое упущение.
  И всего вероятней, что Валентинчик своим скрытым поступком, сумев вскрыть недостатки в работе Андрона, тем самым заставил того усомниться в себе, а такого ни один апломбированный специалист стерпеть не может, ведь это подрывает его основы мироощущения и мироздания. И попадись только этот Валентинчик в руки, а лучше под горячую руку Андрона, то он, пожалуй, выбив из того не только признание во всех своих прегрешениях, но и пыль от остатков его разума, сумеет восстановить этот получивший крен миропорядок и заодно вернёт себе самого себя - Андрон когда выходит из себя, то вечно где-то теряется. Но тут к новому потрясению Андрона, ему вспоминается, где он ещё это кольцо видел - в руках жениха Мерилин.
  И Андрон как увидел это кольцо в руках жениха Мерилин, так и присел на стул. Но так как он и так до этого сидел на стуле, то он присел в самого себя, и теперь всё, что у него находилось вверху в голове и было связано с мозгом, оказалось там, в самом низу, на чём сидят, то есть в заднице. Что вполне соответствовало тому, как сейчас себя чувствовал Андрон, начиная понимать, как образом это кольцо оказалось у него в кармане.
  - Это, паскуда Рита, меня так подставила? - проскрипел зубами Андрон, после того как сопоставил всё случившееся вчера за этим знаковым столиком в кафе - он из всех сидящих за этим столом, только с Ритой контактировал. - И когда только успела? - с долей восхищения задался вопросом Андрон, сконцентрировав всё своё внимание на том участке своей памяти, когда он, заметив, что Валентинчик на минутку отпросившись в туалет, уже находился там далеко не минутку, решил, что это недопустимо и подрывает в первую очередь его, а не того засранца авторитет, на который тому насрать, и отправился в туалет приводить его в сознательность.
  И вот когда Андрон в состоянии душевного подъёма, которым его всегда наполняет предощущение возмездия, чьим карающим мечом будет он - перед глазами Андрона, даже не стоял, а сидел и снизу на него смотрел испуганный взгляд Валентинчика, пойманного им за нехорошим делом, его обманом всего коллектива - он использовал кабинку не по своему прямому назначению, а сидя в ней, играл в телефоне в покер - шёл по мало освещённому коридору, который из главного зала вёл в различного толка подсобные помещения, как вдруг, да так вдруг, что Андрон обмирает на месте, он замечает, что он зашёл в какой-то тупик. Что конечно очень удивительно, ведь он тут всё знает.
  - Наверное, слишком сильно задумался. - Усмехнувшись делает вывод Андрон и, развернувшись назад, уже без лишних трат времени на раздумья добирается до места преступления Валентинчика, до туалета. Но там никого нет. Отчего Андрону от расстройства становится не по себе - выходит, что этот Валентинчик баловень судьбы. И эта судьба, погрузив его, Андрона, в думы, завела его в глубины коридоров и тем самым освободила для Валентинчика путь отхода, и он, благодаря этому избежал встречи с ним.
  - Ну уж нет. - Закипает Андрон и с намерением непременно наказать этого баловня и негодяя Валентинчика, сам того за собой не замечая, по ходу своего движения начал вслух заговариваться. - Значит, умеешь считать и просчитывать шаги. Что ж, я тебя дам возможность посчитать. Но только потом не говори, что не так всё для себя представлял и видел. - И только Андрон это сказал, как опять его застаёт поселившееся в этих тёмных местах вдруг. Так через новое вдруг его глаза накрывает мягкая темнота и сзади ему в ухо пробирающимися слогами начинает доноситься чей-то тихий голос. - Угадай кто? - до не узнавания тихо-тихо говорит чей-то, понятно только что женский голос.
  Ну а что Андрон, чьё сердце и ноги находятся не на месте, может ответить на всю эту чью-то опасную провокацию - а окажись на его месте человек более чувствительный к стрессам, то кто знает, не пришлось бы добавлять к этому вопросу весьма важное уточнение "испортил воздух и потёк?" - кроме как только пока принюхаться, и то, как попутное его глубокому вздоху действие.
  Ну а там сзади, не такого ответа от него ждут и наверняка надеются на то, что Андрон не такой остолоп и быстро отгадает, кто так не его тревожит, а за себя и за своё сердечко тревожится. И как следствие этих надежд и ожиданий, позволяют себе чуть больше, чем позволяют себе равнодушные люди. Эта таинственная незнакомка берёт, и совсем легонько, коленкой поддаёт под зад Андрону.
  И, наверное, за такой акт нежности к себе, и ладно, так уж и быть, к своему заду, да ещё при таких таинственных обстоятельствах, где затемнённость освещения придавала особенную значимость всему здесь происходящему, а чуть приоткрытая впереди дверь, ведущая в свою неизвестность, давала столько пространства для манёвра для твоей самой дикой фантазии, любой, мало-мальски чувствительный человек, отдал бы многое, даже если в итоге выяснилось, что он был перепутан с другим совершенным по сравнению с ним лицом. Но на этом месте, по чьей-то там сверху прихоти оказался Андрон, и он повёл себя не как от него ожидала хозяйка этих мягких рук и волнительного голоса.
  И этот, что за привередливый и несносный Андрон, а он несомненно, жертва своей мнительности - он вдруг испугался того, что его таким образом разыгрывают ненавидящие его всей своей душой подчинённые (скинулись зарплатой и наняли самую безответственную девку, которая только и ждёт, когда ты закроешь глаза и проникнешь к ней доверием, чтобы что-нибудь у тебя украсть) - вместо того, чтобы как-то подыграть девушке сзади, - ой, я даже не догадываюсь, кто бы это мог быть, - берёт и сухим голосом говорит. - Не знаю.
  Ну а от такой сухости, наверное, и зарождаются пустыни, и понятно, что у рассчитывающей на что-то своё особенное, обладательницы этих мягких рук, сразу же опустились руки. А когда Андрон с недовольным выражением лица посмотрел на неё и сказал. - Рита. Я на рабочем месте не шучу. И вообще, мне нужно спешить. - То Ритины руки ещё ниже опустились, чуть ли не в карман пиджака Андрона. И хорошо, что здешнее освещение и внимательность Андрона к себе, не позволило ему заметить этой странной оплошности со стороны Риты, чьё злобное выражение её лица в его спину, на многое бы открыло глаза ему.
  Но тогда Андрон находился к ней спиной и не смог бы, даже если бы широко открыл свои глаза, увидеть то, что у него там делалось за спиной и как там на него смотрели, а вот сейчас Андрон всё отлично понял, каким образом это колечко оказалось у него в кармане - и вправду говорят, что со стороны всё виднее видится.
  И тут бы, после такого открытия Андрону впору задаться вопросом: Но зачем? - Но Андрон им не задался, - он скорей всего уже догадался, - а как только догадался, то ещё сильнее раскраснелся и в припадке злобы прохрипел. - Так вот зачем и по чью душу прибыл сюда этот Свят. - А как только Андрону открылась эта истинная причина нахождения здесь Свята, - а он скорей всего до последнего будет от него это скрывать, отвлекая его на другие несущественности, - то он принялся судорожно соображать, как себя теперь вести и что говорить этому Святу. И Андрон надумал.
  - Раз нужен Экономист, то он его получит. - Подвёл итог своему размышлению Андрон и, посмотрев на Свята ясным, незамутнённым памятливыми воспоминаниями взглядом, обратился к нему. - Я вспомнил.
  - Говори. - Сразу же отвечает Свят, пока этот Андрон опять не уснул думать над правильным ответом.
  - Не поверите, - начал Андрон, - "Поверю", - вставил Свят. Андрон прокашливается, для того чтобы прочистить своё горло и дать понять Святу, что лучше не надо его перебивать и затем продолжает начатое. - Я почему сразу и не сообразил, и не сразу вспомнил об этом(!), а потому, что тот странный тип как раз сидел здесь, на моём месте. - Андрон переводит свой взгляд на свой стул и после небольшого размышления, дополняет. - И вполне возможно, что именно на этом стуле.
  Свят в свою очередь смотрит одновременно на Андрона и на стул, и что-то ему во всём этом не нравится. Ну а так как Свят в отличие от Андрона не скрывал своих мыслей и был человеком с душой нараспашку, то он не стал утаивать от Андрона, что он всё на это и насчёт Андрона думал, и напрямую выразил ему свои сомнения на его счёт.
  - А ты это не для того всё придумал, чтобы облегчить своё место пребывание на стуле? - спрашивает Андрона Свят. На что Андрон искренне и чуть ли не плача недоумевает, как так можно не доверительно о нём думать и что ему даже становится обидно за то, что он к нему, как к человеку представляющему его интересы на госслужбе, со всей душой, а он выдвигает предположения, что он кривит душой.
  - Ладно, поверю, если признаешься, что на чуть-чуть, да покривил душой. - Сказал Свят, опять прищурившись. И, конечно, Андрон был бы он последний негодяй и лжец, так бы и сказал, и тем самым покривил своей душой, но он не последний такой плохой человек и не может быть таким убедительным лжецом, а значит, готов претерпевать и дальше за свою правду. В общем, Андрон неопределённо покивал головой. Из чего было совсем непонятно, к какой оценке себя он придерживается на данный кульминационный момент. Ну, а Свят всё отлично понял - как всегда решение выносить ему - и тяжко вздохнув, отчего также тяжко стало и Андрону (Свят таким образом продемонстрировал Андрону, то по какому принципу функционирует правовая система - всё взаимосвязано, стоит ему только чихнуть, то это будет отчихиваться и Андрону), приподнялся и освободил Андрона от собственной несамостоятельности.
  Когда же отведённое Андрону время на то, чтобы он справился с обуревающим его восторгом в области ноги, которому особый эффект доставлял возобновившийся приток крови вышло, то Свят убедительно на него посмотрел и Андрон, ещё раз потерев ногу, принялся до рассказывать.
  - Знаете, в наше такое изменчивое время, ещё вчера вызывающее недоумение и желание покрутить у виска поведение людей, сегодня уже становится столь обычным, что уже начинают казаться странными те люди, кто сегодня удивляется этому вчерашнему странному поведению людей. - Андрон выдохнул и, посмотрев на Свята, продолжил.
  - Может это вам покажется не странным, но тот, с натянутым на голову капюшоне тип, что сидел на моём стуле...- и вот тут-то, Андрон только и осознал то, о чём говорил, а как понял, то как всполошенный, в один момент рефлекторно подскочил со стула, и всё, тут же был цепко пойман за руку Святом, чья реакция побыстрее, чем даже природная человеческая рефлексия.
  - Куда собрался? - подтянув к себе Андрона, таким тяжёлым голосом это спросил Свят, что тот прямо-таки это почувствовал на себе, ещё сильнее пригнувшись, даже не к находящемуся от него через стул Святу, а к сидушке того стула, на котором он до этого момента сидел. Но не сводящий своего взгляда с сиденья своего стула Андрон, на этот раз проявляет несвойственную ему твёрдость убеждений и уперевшись всем собой, где он главный упор делал на свой взгляд на стул, в таком положении над стулом и держится.
  А такое поведение Андрона не может не удивить Свята. - Ты что там увидел? - спрашивает Свят Андрона и, не дожидаясь ответа, сам смотрит на это вычищенное задами сидельцев сиденье. Но Андрон, не сводя своего взгляда с сиденья, пока молчит или выдерживает паузу, что не ясно. Свят между тем пригляделся к сиденью стула и, наконец, увидел, что ввело в такой умственный ступор Андрона - там был нарисован глаз или всевидящее око, кому как больше пугающе не нравится.
  И, наверное, могло показаться странным, то как Андрон живо отреагировал, увидев этот рисунок, мало ли чего рисует на стульях ищущая в себе выход молодёжь, но этот рисунок был выполнен так профессионально и качественно, что казалось, что он будто бы живой, и стоит к нему приблизить палец, то он тут же возьмёт и моргнёт.
  При этом этот Свят, вместо того чтобы осуждающе покачать головой и возмутиться за такое вандальское отношение к имуществу со стороны однозначно молодёжи, берёт и прыскает от смеха. Правда к его оправданию надо сказать, что он это сделал невольно, да и к тому же это помогло привести в чувство Андрона, который, наконец, очнулся и перевёл свой взгляд на него.
  Ну а Свят, заметив как на него смотрит Андрон - ему явно хотелось услышать объяснения - так уж и быть, решил ему объяснить свою реакцию. Правда Свят всегда всё так объясняет, что становится ещё только хуже и, кажется, что он просто издевается над тобой и здравым смыслом.
  - Да, понимаю тебя. - Начал вроде бы ничего Свят. - Сидеть на чьём-то глазу, который заглядывает тебе прямо в твоё нутро, это не каждый осилит. И меня даже удивляет, как это ты так долго смог усидеть на одном месте, ведь тебя там наверняка свербело. - Андрона по мере развития темы Святом в таком издевательском для него ключе, начало потрясывать от злости и переполнять возмущение. Но Свят как будто не видит, какой Андрон возмущённый и красный, и он продолжает гнуть свою издевательскую линию.
  - Я бы, наверное, так не смог, и сразу же почувствовал это неудобство, сядь я на чей-то глаз. Знаешь, - доверительно так обратился к Андрону Свят, - это как в сказке "Принцесса на горошине", где принцесса не могла спокойно спать, если под десятью перинами, закатившись, оказывалась горошина. Так и я, наверное, отпрыск какого-нибудь королевского рода, если даже нарисованный глаз на стуле сразу же почувствовал бы. А я ведь своих родителей не знаю - меня подкинули в детский дом. И, пожалуй, существует своя вероятность того, что я дитя греха какого-нибудь королевского или княжеского рода. Например, уже не столь здравствующей, а скорее чихающей, королевской ветви Уотских. Хотя мне всегда ближе было наше отечественное выражение этого западного принцепса. Добрый молодец, по мне так куда значительней и без всякого юления вокруг да около белого коня, за которым вечно прячутся все эти принцы, сразу характеризует и показывает, что от него можно ждать и не ждать. - Тут Свят замолчал, задумавшись над чем-то своим. Но правда ненадолго, и он после небольшой паузы обращается к Андрону:
  - А может тебе есть что скрывать, если ты так себя ведёшь? - без тени намёка на шутку, чего вдруг сейчас захотелось увидеть Андрону, более чем серьёзно спросил его Свят. И Андрон по прежнему находясь в подвешенном положении, после такого, честно сказать, провокационного вопроса Свята, - а у кого нет своих секретов и тайн, но попробуй скажи, что есть такое дело, то это немедленно будет расценено по своему, - окончательно растерялся и, забыв о том, что там его ждало на стуле, не стал больше сопротивляться и опустился на него.
  Но Свят на это всё смотрит со своей точки зрения и видит в этом хитрость Андрона, который таким образом ответил ему на его вопрос - а вот у меня нет перед следствием и перед вами никаких тайн, и мне нечего скрывать, и в доказательство всего этого, я даже сяду на этот стул. И пускай меня на нём изучают со всех неприглядных сторон и заглядывают туда, куда даже я заглянуть не имею возможности. Вот такой я открытый для всех человек. - Но у Свята есть свой ответ на эту демонстрацию силы Андрона.
  - Не хочу тебя пугать, - начинает издалека Свят, что уже напрягает и само собой пугает Андрона, - может просто я такой про себя (очень уж хитро и многозначно это звучит) мнительный человек. Как представлю, что сижу на чьём-то глазу, а тот всё смотрит и смотрит там на меня в меня, и ему от этого всего моего загляденья, так до тошноты хочется моргнуть, что уже у самого начинает свербеть, сам понимаешь, в каком месте. - Тут Свят тяжко вздохнул. - Но он не может, - вдруг порывисто заговорил Свят, - он придавлен моим задом. И этот глаз от безысходности своего положения, начинает, хоть и с трудом, но шевелить своими ресницами, чтобы хоть как-то дать сигнал наверх - да что там за такой не пробивной зад, поёрзай ты хоть не много! - Свят искоса посмотрел на Андрона и того видимо зацепило то, что сказал Свят. И Андрон начинает слегка приподыматься со своего места.
  И только было Андрон приподнялся, как вдруг Свят хватает его за плечо и настойчиво фиксирует его в этом приподнятом положении. - Только не смей собой закрывать глаз. - Глядя в глаза Андрону, затаённым голосом заявляет Свят, и Андрон, за сегодня натерпевшийся столько, сколько он за всю свою сознательную жизнь не претерпевал, уже и не собирается осмысливать и разбирать, что всё сказанное Святом значит - шутит он или так, издевается - а застыв в одном приподнятом положении, принимается ждать, куда его дальше посадит Свят.
  Что же касается Свята, то так и не выяснилось, что на самом деле побудило его так сказать и действовать, но пассивность поведения Андрона или может усталость от всего этого с ним общения, всё-таки сказалась, и Свят просто решил подвести итог всему этому, непонятно с чего начавшего и к чему пришедшему разговору. Для чего Свят отодвигает Андрона от его стула и с желанием эффектно закончить свой разговор с Андроном, - сейчас уже и не выяснишь, чего на самом деле ожидал продемонстрировать Свят, - со словами: "Смотри, что ты наделал", - указывает ему на его место сидения.
  Андрону же ничего другого не остаётся делать, как подчиниться и посмотреть туда, куда указывает рука Свята - Свят же тем временем не сводит своего взгляда с его лица и наблюдает за его реакцией. И поначалу, то, что увидел на лице Андрона Свят - нескрываемое недоумение - было им ожидаемо и поэтому обрадовало его, но по мере того как на лице Андрона стал расти и расти градус изумления, то Свят и сам начал удивляться тому, что там опять такого увидел этот склонный к удивительным значениям своего лица Андрон. И Свят, повернувшись в сторону стула, посмотрел на него.
  Ну а там, идеально чистая, без единого намёка на загрязнение поверхность стула. - А где же глаз? - ничего не понимая, посмотрев на Андрона, задался вопросом Свят. После чего он, пренебрегая любым сторонним мнением, хватает Андрона за пояс штанов и разворачивает его к себе задом. Там он убеждается, что на этих чёртовых штанах ничего не разберёшь, возвращает Андрона на прежнее место, затем возвращается к стулу, более чем внимательно, с ощупыванием его поверхности пальцами, на него смотрит и, убедившись, что ничего не понятно, смотрит на Андрона и спрашивает его. - И что это было?
  Андрон же при данных обстоятельствах, теперь уже без опаски для себя, мог бы в ответ сказать: "Нашёл кого спрашивать. Я так же как и ты в шоке", - но он вдруг вспомнил, что он злопамятный и поэтому с этого Свята надо как следует спросить. - А может здесь ничего и не было? - как сумел, так и спросил со Свята Андрон (понятно, что первый блин комом).
  - Но мы же видели нарисованный глаз? - как-то не совсем понял ответ Андрона Свят, переспрашивая его.
  - Закрывать глаза на видимость можно по-разному. - Многозначительно сказал Андрон и в том, что он в таких вещах разбирается, можно было не сомневаться (хотя он и здесь проявлял выборочность) - его должностные обязанности из того и состояли, чтобы на что-то закрывать, а на совсем другое прищуривать свои глаза. И тут Андрона после этого его ответа, вдруг осенила страшная догадка (из всего этого выходит, что он как оказывается, глубоко мыслит) - А может это был чей-то посыл мне. - А как только он осознал всю глубину своей высказанной мысли, то ему стало не по себе от того, до чего он додумался и до чего может додуматься дальше. - И что теперь после этого думать? - заволновался за себя про себя Андрон. - Что кто-то хочет мне указать, что он больше не будет закрывать глаза на меня и на мои проступки. - По Андрону аж пробежались мурашки от новых нехороших предчувствий, которые начали нарождаться вслед за ходом его мысли. - Нет, там изначально ничего не было и это мне привиделось. - С трудом попытался себя переубедить Андрон.
  Свят же тем временем пытался разобраться в том, что значил этот данный ему ответ Андрона. И нет ли тут в нём скрытой иронии и желания этого Андрона исподтишка уколоть его. Но судя по физиономии Андрона, то ему точно не до смеха, и Свят, понимая, что при данных обстоятельствах, чтобы разобраться в случившемся нужно прибегнуть к гласности, начинает рассуждать вслух.
  - Если этот рисунок так, с последующей пропажей из поля зрения увиделся бы кому-нибудь одному из нас, - заговорил Свят, глядя на Андрона (Андрон сразу понял, кому по мнению Свята, мог так увидится рисунок - и это даже не обсуждается), - то можно было предположить, что он под воздействием каких-нибудь стрессовых факторов, а может той же мнительности - тебя никто не любит, а может так любит, что готов преследовать тебя до гробовой доски, вот тебе за каждым углом и мерещиться, что за тобой следят (а всевидящее око, это точно знак) - просто привиделся. Но мы-то его видели вдвоём, а это значит, что это нам точно не привиделось и здесь определённо что-то другое. - Свят в задумчивости опускает глаза и смотрит на стул. И тут неожиданно Андрон влезает вход размышления Свята.
  - Иллюзия. - Говорит Андрон, отчего Свят вздрагивает, поднимает глаза на него и переспрашивает. - Что ты сказал? - Андрон же в ответ повёл себя странно. Так он вначале посмотрел по сторонам, где на самое мгновение задержался на раздаче - там он увидел Валентинчика (это объясняет его задержку) - и с таким выражением лица, как будто он знает нечто такое важное и секретное, наклоняется к Святу, где он тихо ему говорит:
  - Это иллюзия.
  - И что? - совсем не поняв, к чему все эти странные церемонии, спросил Свят.
  - А то, что иллюзия это всегда инструмент в чьих-то руках, с помощью которого добиваются неких поставленных целей. - Заговорщицким тоном, полушёпотом проговорил Андрон. И что удивительно, так это то, что он сумел настроить и убедить Свята в возможности того, что такое может быть. Ну а Свят всегда оперативно действовал и мыслил, на то он и оперативник, и он быстро всё в уме проанализировав и сопоставив, задаёт Андрону вопрос. - Так кто же на этом месте вчера сидел?
  Ну а Андрон в отличие от Свята не умеет так быстро реагировать и связывать в единое целое только с виду не связуемое, да и вообще, Андрон уже и запамятовал о том, что послужило тем толчком, который и привёл к этому открытию. И Андрон даже и не сообразил сразу, о чём его спрашивают и только наморщил свой лоб, пытаясь понять, что Свят такого хочет отыскать.
  Свят же не может ждать и он в нетерпении даёт Андрону наводящие подсказки. - Ты же сам говорил, что на этом месте вчера сидел странно себя ведущий себя человек.
  - Ах, да. Экономист. - Обрадовано сказал Андрон, наконец-то поняв, что от него добиваются.
  - Да, точно. - Подтвердив, Свят ожидающе посмотрел на Андрона. Андрон же, видя какие ожидания на него возлагают, вдруг осознал, что и позабыл, почему он, вообще (а всё просто, когда опасность связанная с кольцом отлегла, то многое сразу же забылось) придал такое значение тому типу. - Этот Свят настаивал на этом. - Единственное, что вспомнил Андрон. Но вспомнил ты или нет, отвечать всё равно нужно и Андрон как смог ответил.
  - Тот вчерашний тип, чем меня вчера так заинтересовал, что он, во-первых, зачем-то натянул на голову капюшон своей куртки - этим он и привлёк моё внимание к себе, знаю я, к чему, как правило, ведёт такая скрытность - а, во-вторых, то, что он время от времени делал записи в свой блокнот. В чём, скажите, нет ничего необычного. Это мол, всего лишь студент или какой-нибудь поэт, где первый конспектирует, а второй отрифмовывает мир. И понятно, что они без блокнота никуда - муза ведь ждать не любит. Но когда по своим служебным обязанностям чуть ли не через день имеешь дела с представителями проверяющих служб, то тут хочешь, не хочешь, а глаз набьётся в их определении. И я с первого взгляда на этого типа понял, что он здесь не просто так, чтобы конспект написать. - На этом месте Андрон потемнел в своём взгляде, даже не сквозь Свята, а сквозь временное пространство, где он находился там за стойкой раздачи, а тот примеченный им и названный Экономистом тип в капюшоне и с блокнотом в руках, сидел на этом самом стуле и за этим столом.
  И Андрон вдруг так отчётливо вспомнил тот самый первый момент, когда он только заметил этого Экономиста, что даже вздрогнул, увидев обращённый на себя взгляд темноты из глубины капюшона этого человека. И как бы Андрон не хотел отвернуться и не смотреть в эту темноту, он ничего с собой не может поделать - она, притягивая его к себя своей зловещей тайной, не отпускала от себя. И единственное, что для Андрона в этот миг существовало, то эта темнота и стоящий в голове вопрос. - Что же там, в темноте капюшона?
   И так до тех пор, пока ручка в руке Экономиста не задвигалась и не заскрипела (Андрон мог на что угодно поспорить, что он отчётливо слышал этот скрип - и плевать, что здесь с двух шагов уже ничего не слышно), плавно перемещаясь по поверхности блокнота. После чего Экономист переворачивает страницу и Андрон вдруг понимает, что его, не то чтобы отпустило всё это какое-то наваждение, а он, как оказывается, теперь стоит совсем в другом месте, и не понимает, как так получилось, что только что перед ним стоял Валентинчик, а сейчас его уже нету.
  И это так сильно взволновало тогда Андрона, что он, переключив всё своё внимание на Валентинчика, - ну только попадись мне на глаза этот негодяй, - тем самым оттеснил на задний план своего внимания того странного человека. И когда тот чуть позже попадается на глаза Андрона, то он уже вызывает у него другого рода интерес. Набитый глаз Андрона подсказывает ему, что такая деловитость движений его рук с ручкой и блокнотом, явно указывает на то, что он имеет отношение к тем деловым кругам, кто, либо ведёт учёт всему, либо обладает правами делать выводы. А раз он имеет отношение к проверяющим структурам, то игнорировать его присутствие никак нельзя. И Андрон принимается за ним присматривать.
  - Он как будто вёл учёт всему происходящему, - каким-то прямо потусторонним голосом из прошлого, что навевало особую таинственную атмосферу и придаёт его рассказу тревожность, заговорил Андрон, - фиксируя у себя в блокноте ...- но тут Андрон запнулся на том, что его перебила памятливая мысль о всё том же Валентинчике, которая в своё вчерашнее время увела его искать Валентинчика, а когда он вернулся в зал, то этого типа уже не было на месте.
  Сейчас же на Андрона смотрел не пустой стул, хотя и не без него, а на него смотрел Свят и требовательно ждал продолжения. Но какоё может быть продолжение, когда Андрона сбили с мысли, и единственное, что он может сказать, то, что не заметил, как тот исчез.
  Но Свята такое тупиковое развитие событий разве может остановить и он, вспомнив об настоящей цели этого разговора, спрашивает Андрона. - Камеры видеонаблюдения, куда у вас здесь вещают? - Андрон в ответ на этот вопрос ведёт себя предсказуемо. Так он по мере того как вспоминал, где все эти камеры находятся, перенаправлял свой взгляд в ту сторону, где находилась камера и указывал на неё.
  - Одна находится на улице, при входе. - Махнув в сторону дверей, сказал Андрон. - И две камеры находятся здесь, в главном зале. - Повернув свою голову вначале в сторону раздачи, а затем в противоположную сторону, где находились подсобные помещения, таким образом Андрон объяснил Святу, где находятся камеры.
  - И это всё? - спросил Андрона Свят, посмотрев на него таким доверительным взглядом, что Андрон, даже если бы и хотел, каким-нибудь враньём обмануть его доверие, то не смог бы решиться на это. И Андрон, потупив взор, тихо сознался в том, что он на самом деле не такой жёсткий человек, за которого его все здесь принимают, а он чуть ли не тряпка, об которую вытирает ноги служба безопасности их заведения. И что эти мордовороты из службы безопасности, ни совести у них, ни чести, установили ещё одну скрытную камеру в женском туалете, и он об этом только недавно и случайно узнал, подслушав их разговор.
  И, наверное, узнай об этом откровении Андрона сотрудники безопасности его заведения и в особенности их начальник Лоб, то все они были бы бесконечно удивлены тому, какое они как оказывается важное место занимают в этом заведении, - а они по своей неповоротливой глупости думали, что там, на задворках заведения, в самом неприспособленной для человека комнате, под названием чулан с оборудованием, - и заодно в душе Андрона пугающегося от одного их шага.
  Ну а Свят, дабы убедиться в том, что Андрон точно ему ничего насчёт скрытной камеры в туалете не соврал, спрашивает его о том, чего там охранники шептались. И такая любознательность Свята к такого рода пикантным подробностям, может быть и не украшает его, но когда это нужно для дела, то ничего тут не поделаешь, приходится слушать и в ответ хохотать без умолку - только для того, чтобы себя не выдать за скучного человека (понятно что за оперативника) и для затравки, чтобы ещё больше разговорить рассказчика. К тому же Свят, будучи натурой слишком увлечённой насчёт слабого пола, который ему хочется всегда защищать и ограждать от опасностей, ничего с собой не может поделать, когда речь не просто заходит о них, а когда полученная информация может открыть другую, мало приглядную сторону слабого пола.
  - Они всё больше удивлялись. - Андрон сходу своим ответом удивил Свята, который, конечно, всегда был удивлён насчёт слабого пола, но с таких чересчур удивительных позиций он редко на них смотрел. Хотя, если принять в расчёт местоположение камеры, то всё это объяснимо, как и то, что хочется поскорее узнать, что там такого удивительного увидели охранники. Правда выдавать перед этим, находящимся в пока что в качестве свидетеля Андроном, свои слабые места - какой пол, такие и места - непозволительная роскошь... которую только Свят себе позволить может.
  - Интересно, - почесав затылок, говорит Свят и, покосившись боковым взглядом на Андрона, спрашивает его. - И что они такого удивительного там увидели? - Ну а это "там", так многозначительно прозвучало, что Андрон на ровном месте споткнулся и тем самым Свят остался без ответа и ему пришлось только догадываться об ответе, пока запись с камеры не окажется у него - но это будет чуть позже.
  - Вижу, что ты уже устоять на месте не можешь, так тебе не терпится пойти нам навстречу. Так что давай, пошли. - И только Свят, сказав это, собрался приподняться с места, как сзади на него, а вернее на спинку его стула, чуть - касательным срезом - не налетает слишком куда-то спешащий человек. Что перебивает его мысль и главное разворачивает его в противоположную его прежним намерениям сторону, где он только видит уже скрывающуюся в дверях спину незнакомца.
  - Козёл! - так бы и вслух сказал Свят, находись он не при исполнении, а так он только покачал головой на этого неосторожного человека, которому такие длинные ноги даны лишь в качестве компенсации его умственной отсталости. С чем, с глубокими мыслями о том, что в мире столько ещё людей не смышлёных, гоняющихся и не пойми зачем, начал поворачиваться назад, как вдруг до него, и не поймёшь откуда, доносится фраза: Не верь всему, что видишь.
  Что заставляет Свята на всего лишь одно мгновение и то только в физическом плане, замереть на месте - в голове-то, ещё как идут движения. - Что ещё за умник нашёлся! - про себя возмутился на такую вопиющую бесцеремонность этого и не пойми кто, Свят. - Как будто я это и без него не знаю. И если хочешь знать, то я к тому же не верю и всему сказанному, и особенно теми, кого не знаю, и кто себя так без спросу ведёт. - После чего переполнившийся всем этим возмущением Свят и, не заметив как, вдруг оказывается лицом к лицу к Андрону. На которого и выливается это переполнившее Свята возмущение.
  - Ты это слышал? - возмущённо спрашивает Андрона Свят. Ну а Андрон, ни сном, ни духом обо всём том, что тут такого невероятного со Святом случилось. А ведь Свят даже и не задумывается над тем, что всё, что касается его, не обязательно должно касаться других. Ему ошибочно кажется, что раз он что-то там услышал, то и все должны это слышать. А ведь это может быть всего лишь порождение его возмущённого духа - Святу не удалось выпустить пар на того коз... слишком спешащего и неприятного человека, и его организм в целях самозащиты, взял и всё этого успокоительного ему в голову наговорил.
  Впрочем, Свят вовремя спохватывается и, не став требовать от Андрона ответа, поднявшись со стула, правда на этот раз он это делает более осмотрительно, чем прежде, выдвигается с ним по направлению того служебного входа, где находятся записи с установленных в зале веб-камер (вот так удача, а ведь Свят для этого дела подрядил Фому, а тут вот как всё получилось - правда как вскоре выяснится, то и для Фомы нашлось дело).
   Пока же на этой части пространства кафе происходило эта суть да дело, отправленный Святом Фома, тоже за зря времени не собирался терять. И он не виноват в том, что кто-то первым в эти тёмные коридорные пространства заглянул и так сказать, сообразно своему видению, сделал насчёт Фомы свои выводы.
  Так вот, когда Фома прошёл по коридору, ведущему куда-то дальше вглубь внутреннего устройства кафе, а вот куда точно он пока ещё не знал, то первое на что он наткнулся, так это на довольно интересную мысль. - Интересно, что подумают и как отреагируют те люди, к которым я иду, когда я вдруг внезапно выскочу из темноты и окажусь перед ними? - усмехнувшись задался вопросом Фома и, представив в один момент обалдевшие и потерявшие живой вид лица охранников за мониторами, тем самым сам ответил на этот свой вопрос.
  - Надо, наверное, по тише себя вести. А то сюрприз не получится. - Решил Фома, передумав чихать. После чего оглянулся назад и, убедившись, что там вроде бы никого нет, повернулся обратно, затем потрогал себя на груди, где находился пистолет, и только после всех этих приготовлений выдвинулся вперёд, где его в первую очередь ждало не такое яркое освещение, какое было сзади, в главном зале кафе.
  А вступление в мало освещенные места, хочешь того или не хочешь, а на уровне рефлексов заставляет напрячься организм, а сам вступивший на этот путь храбрец или только вступивший на путь храбреца человек, начинает даже не тревожится, а осмысливать то, что его впереди ждёт, а может не ждёт, в общем, готовиться к тому неизвестному, чем характеризуется всякий новый путь.
  И хотя Фома насчёт себя может без лишней скромности сказать, он уверен в себе (он мог бы сказать, что он смел и немножко храбр, но так как он плюс ко всему ещё и не болтлив, то он решил подчеркнуть себя так), всё же это не отменяет того, что всё же не нужно пренебрегать своим благоразумием и переть напролом. - Темнота такая штука, что может привести к чему угодно. - Только было так подумал Фома, как до него откуда-то из впереди, доносится тот самый всем известный звук шороха, который почему-то всегда всех пугает - это когда кто-то вдруг неожиданно для себя наткнулся на вас и, чтобы вы его не заметили, хочет затаиться, но у него ничего из этого не получается, а тот, от кого от хотел затаиться, как раз слышит этот звук отражения этого его желания затаиться (вот такая круговая абракадабра получается - в темноте самые простые вещи начинают видеться в самом таинственно-тёмном свете).
  И первое, что в таких случаях делает человек, обнаруживший эти насчёт себя намерения неизвестного, так это хватается за оружие, если он уверенный в себе человек, как Фома или за сердце, если он чувствительная, боящаяся белой мыши дама. И так как на месте обнаружившего этот шорох человека оказался Фома, то он и сам не заметил, как в его руках уже находится пистолет. Когда же Фома заметил насколько он быстр и молниеносен, то это вызвало у него невольное чувство гордости за себя и большой скепсис насчёт того, кто там, в темноте, решил поиграть с ним в прятки.
  Ну а как только Фома видит всю свою подготовленность к встрече с тем неизвестным, то он чуть вперёд выдвигает своё лицо и начинает вглядываться впереди стоящую темноту. Но как вскоре им выясняется, то его противник не только неуклюж, но что ещё много хуже, он коварен - он так умело спрятался и затаился, что Фоме не удаётся его рассмотреть. А раз этот неизвестный столь непредсказуем, то Фоме ничего другого не остаётся делать, как предупредить его о том, что он давно его заметил и догадывается о его насчёт себя злостных намерениях. Так Фома, чтобы дать шанс тому неизвестному сохранить своё лицо во всех смыслах этого выражения, для начала обращается в его сторону с самой распространённой в таких случаях фразой.
  - Кто там? - спрашивает темноту Фома и, вглядываясь в неё, ждёт, когда здравомыслие восторжествует в том спрятавшемся негодяе (он уже вывел Фому, вот он и не сдержался от таких отзывов). Но видимо тот тип слишком сильно рассчитывает на своё упорство и на то, что Фома поверит всему тому, что не услышит, раз он и звука в ответ не проронил в ответ. Но Фома не таков человек, каким он представляется тем неизвестным типом из темноты - слабаком (со стороны конечно видней, но только не из темноты), и он, видя, какой всё-таки тот наглец, решает вступить на его же путь хитрости и поймать его на неё.
  - Поздно уже прятаться, я тебя заметил. - С показной весёлостью говорит Фома, в тоже время ни на миг не ослабевая рукоятку своего пистолета, который ему, он больше чем уверен, скоро понадобиться. Но и на этот раз в ответ слышится только одна тишина и при этом так продолжительно, что Фома уже начинает сомневаться в себе и в своём слухе. И ещё чуть-чуть и он уже будет готов поверить какому другому объяснению случившемуся, а не самому себе, всё это слышавшему и видевшему. И пока это чуть-чуть не наступило, Фома делает последнюю попытку переубедить того неизвестного так больше не делать. И Фома, подняв вверх пистолет и, направив его в темноту, грозно так заявляет:
  - Слушай сюда, даю тебе последний шанс. Если сейчас ты не выйдешь, то я буду стрелять! - И начинает в таком положении ждать ответа. Но ответа опять нет, и Фома начинает себя чувствовать не только менее уверенным в себе человеком, но как-то даже глупо. А это заставляет Фому передумать насчёт всего сейчас происходящего.
  И на этот раз полумрак темноты помог Фоме выкрутиться из этого неловкого положения. И пока его никто не видит, он с язвительной усмешкой быстро убирает свой пистолет себе за пазуху и, вновь обернувшись назад и, убедившись в том, что он был единственным зрителем всего этого странного спектакля, решает немного пренебречь собой и миновать этот тёмный коридор быстрым шагом.
  И если первый, совершенно прямой отрезок пути - потому что не видно - был преодолён Фомой без всяких задержек и их причин, происшествий, то стоило только ему сделать поворот, то тут-то он и натолкнулся своим лбом на поджидавшую его за углом неожиданность, в виде чьего-то, искры из глаз Фомы выбивающего кулака или может и чего другого что покрепче - Фома не успел этого заметить, да и по большому счёту ему было совершенно без разницы, чем его там отправили в глубокий нокаут.
  И даже тогда, когда Фома, очнувшись, пришёл в себя, то и тогда ему в голову не пришла мысль задаться этим вопросом. Хотя в этот момент у него для этого были куда как веские основания - его голова была переполнена куда как более важными вещами и вопросами. Например, такими: "А какого хрена я тут делаю, лёжа на полу?". Или ещё такой вопрос: "Интересно, а Свят догадывался о том, что здесь так опасно?". Ну и как следствие второго, прозвучавшего в голове затруднения, третий вопрос: "Бл*дь, где мой пистолет?", - который вначале привёл его к сердечному обмороку, а потом когда Фома нащупал его холодный ствол в своих штанах (и как интересно, он туда попал), то он, взбодрившись таким образом, тем самым смог собраться с самим собой и со своими мыслями.
  - Что-то мне подсказывает, - посмотрев по сторонам, подумал Фома, - что меня опередили. И как совсем скоро, после того как Фома добрался до той спрятанной от всех комнаты (не зная о скрытой камере, трудно понять зачем заведению понадобилось ещё один пункт наблюдения, хотя может быть хозяева заведения скудны и до сих пор используют устарелое оборудование, не предусматривающее централизацию всех камер; а может и что иное, как с той же скрытой камерой), где за монитором пригорюнившись сидел одинокий охранник, которого он тут же несказанно удивил, и не сказать, что своим появлением, а скорее своим внешним, да таким разбитным видом, что и в солнечный день при большом скоплении народа чувствуешь себя не защищённо рядом с такой рожей как у Фомы, а тут при таких безлюдных и тёмных обстоятельствах, и вовсе становится невыносимо сюрпризно страшно (хоть в этом Фома не ошибся).
  И охранник при таком его неожиданном, и что главное, внушительном появлении, где Фоме даже представляться было не нужно, по нему и так всё видно - с ним лучше не спорить и во всём соглашаться - только и сумел, что застыв в самовыражении своего изумления, в испуге горлом ёкнуть.
  Фома же совершенно не обращает внимание на то, что при других обстоятельствах его бы впечатлило - какое впечатление вызвало его появление на лице охранника - а он, подскочив к охраннику, достаточно резко спрашивает его. - Кто сейчас до меня здесь был?
  И хотя от охранника можно было ожидать куда как меньшего - при его-то испуге, он имел полнейшее право не вменять - но он не стал, вылупив глаза в удивлении, отмалчиваться, а дал вполне себе осмысленный ответ. - Да такой же, как и ты бандит. - И судя по ответу охранника, то и он не испытывал недостатка уверенности в себе, и только умение того бандита и Фомы так неожиданно появляться перед ним - а первый незваный гость к тому же сразу ему вломил - не позволяло ему как следует среагировать.
  Ну а это заявление охранника, несмотря на то, что оно было с первой до последней буквы неверным, не стало рассматриваться Фомой с этой стороны, за что он мог был привлечь этого охранника за клевету, головой прямо в стол, а вот с той, что оно по своей сути значило, ему с прискорбием пришлось. - Диски с записями? - заметив творящийся беспорядок на столе, Фома, посмотрев на охранника, спросил его о том, о чём уже было запоздало спрашивать.
  - Они у него. - Даёт пространный ответ охранник, кивнув в сторону темноты, откуда пришёл Фома. И Фоме только и остаётся, что выяснить, как выглядел тот бандит. О чём он и спрашивает охранника. Но и здесь Фому ожидала неудача. Тот бандит, кто на каждом шагу опережал Фому на один шаг и здесь всё предусмотрел. Он при приходе сюда, не счёл нужным представляться и сходу приложил голову охраннику к столу так крепко, что он в себя пришёл только тогда, когда Фома здесь появился - вот он со зла, так о нём и обознался.
  И что теперь Фоме докладывать и представлять на рассмотрение Святу, кроме своего разбитого носа. Да, в общем-то, ничего, и Фома, не ища оправданий (как-то ничего в больную голову не шло), только это и представил Святу, встретив его на выходе из кафе.
  Свят же не стал спешить с выводами, такое дело требовало внимательного рассмотрения. Нет, конечно, он сперва вспылил, и как только увидел Фому с такой разбитой физиономией, то сразу же разорался: "Какая падла?!". И при этом он не просто так разорался, где не совсем было понятно, кого он там имел в виду так выражаясь, а с рукоприкладством - он схватил Фому за грудки и принялся так его трясти, что из Фомы вытряслись последние крупицы разума. И не трудно догадаться, что Фома ничего яснее уже сказанного Святом, не смог насчёт той падлы сказать.
  После чего настаёт внезапное затишье и то только потому, что Свят всем это приказал. Так он, глядя на Фому, предупредительно заявил. - Подожди! - Здесь следует очень внимательная к Фоме и к себе пауза со стороны Свята, которая неожиданно заканчивается озарением Свята. Где он ещё пока неосознанно пробормотав: "А не тот ли это тип, который...", - тем самым даёт Фоме широкое пространство для размышления над этой загадкой. Но по тому, как Свят сейчас посмотрел на Фому, можно было догадаться, что Свят, уж для себя-то точно нашёл ответ на загадку упомянутого им вскользь типа.
  А как только Свят ответил себе на этот вопрос, то он уже иначе, с этим открытием посмотрел на Фому. И на основании знаний этого, совершенно не знакомого для Фомы человека, начал делать насчёт Фомы категорические выводы. Мол, я насчёт тебя Фома поспешил, бросившись сломя голову тебя защищать. Тогда как ты Фома, что за человек такой вреднейший, зная, что ты заслуживаешь большего, чем то, что с тобой сделал тот бандит, взял и умолчал обо всех обстоятельствах случившегося, и вместо того чтобы остановить меня, стоял и пожинал плоды своей падшей славы - даже какой-то бандит оказался проворнее и ловчее тебя, представителя закона, на которого государство столько средств, как оказывается, не вложило, а выбросило в трубу. А так тебе не помешало бы и с моей стороны добавить заслуженных тумаков. И можешь не сомневаться, я тебе добавлю, как только ты ещё дашь для этого повод. Ну а здесь Фома почувствовал, что гроза миновала - чем грозней обещания, тем меньше шансов на их осуществимость - и можно было спокойно вздохнуть.
  Ну а как только Свят более-менее успокоился, то он с этого нового спокойного начала, для начала с серьёзным видом рассматривая побитую и поникшую физиономию Фому, от души отдохнул при таком его виде. После чего сделав страшное в своей мстительности лицо, заверил Фому, что такое дело всё-таки спускать с рук нельзя и тем более кому-то ни было, и что он под личный контроль возьмёт это мстительное дело. - Да этому гаду, меньшее на что можно надеяться, так это на такую же точно рожу что у тебя! - звучно так, и главное, не совсем понятно для Фомы сказал Свят, что Фома, потрогав свой нос, в недоумении - как это всё понимать - растерялся, вопросительно глядя на Свята.
  Ну а Свят из кармана демонстративно вытаскивает пару коробок с дисками, и с радостной хитринкой в глазу подмигивает Фоме, в результате чего вызывает у Фомы ответную понимающую улыбку. После же того как понимание достигнуто, они больше здесь не задерживаются и держат свой путь к себе в участок.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"