# Институт Истории

Лилия Николаевна Гаан

Для того чтобы человечество уверенно смотрело в будущее, нужно сначала хотя бы попытаться понять своё прошлое. Скажите - банальная мысль?! И будете правы, но попробуйте, ради того, чтобы её подтвердить или опровергнуть, подобно Марку оставить любимую работу на пороге величайшего открытия, и вы поймете, почему именно на его кандидатуре остановил свой выбор Институт истории.

В начале лета 2897 года на одном из космодромов Земли приземлился рейсовый космолёт с Марса, и в это же время объявили посадку на ракету, следующую на базу в созвездии Весов.

И хотя пассажиры разных рейсов встречались редко, судьбе было угодно столкнуть на выходе из терминала двух школьных друзей, не встречавшихся уже лет двадцать: только что прилетевшего Марка Осина и заплутавшегося в развязках космодрома Джона Комаровского.

Они едва узнали друг друга, потому что после скоростного перелёта у Марка ещё не полностью восстановилась реакция, да и Джон был углублен в мысли о предстоящем опасном путешествии.

- Марк? Что ты делаешь на Земле? Я вчера видел твою маму: тетя Лида мне ничего не сказала о твоем прилёте.

Марк смущенно замялся:

- Меня вызвали на собеседование в Институт истории, и я не стал волновать маму.

Джон с заметным уважением посмотрел на товарища детских игр.

- Это высокая честь. Уверен, что ты станешь студентом. Изучать космос - не менее опасно, чем изучать историю. Так и пояснишь тете Лиде. Зато поживешь на Земле, подышишь настоящим воздухом, а не сжатой смесью.

Марк едва заметно перевел дыхание.

- Да, во всём можно найти хорошую сторону. Но у меня была такая интересная работа на Марсе: сорвали в самый разгар экспериментов по воссозданию утраченной планетой флоры. Мы нашли вполне сохранившиеся ДНК марсианских растений.

- Флора подождёт, - улыбнулся Джон, - и если генетики твоей квалификации вдруг понадобились Институту истории, то удачи тебе, камрад!

- И тебе счастливого пути.

Попрощавшись с приятелем, Марк сел в воздушное такси и устремился к 'Институту истории". Задумчиво наблюдая через прозрачное днище машины за проносящимися пейзажами, мужчина с удовлетворением заметил, что на Земле становится всё больше травы и деревьев. Как бы желая извиниться перед природой за века безжалостной эксплуатации, человечество теперь делало всё, чтобы стать как можно незаметнее на родной планете: исчезли высотные дома и большие города, были демонтированы наземные помещения промышленных предприятий, автотрассы и железнодорожные пути.

К концу третьего тысячелетия наша планета стала весьма приятным местом для жительства, прежде всего потому, что был освоен Ближний и Дальний космос. Человеческая раса, благодаря высоким достижениям науки, свободно путешествовала в межгалактическом пространстве, осваивая новые, подходящие для жизни планеты. Называлось это обширное государственное образование - "Ойкумена".

Социальные катаклизмы, сотрясавшие человечество на протяжении всей истории существования, остались в прошлом и наступил долгожданный "золотой век".

Но только избранные из избранных землян знали, какие неимоверные усилия прикладываются, чтобы удерживать хрупкий баланс между амбициями и страстями различных социумов планеты. И эти немногие сосредоточились в достаточно известном не только в Ойкумене, но и за её пределами "Институте истории".

Это было единственное закрытое учебное заведение на территории Ойкумены, куда не мог прийти прослушать курс наук обыкновенный школьник. "Институт археологии", "Институт человеческой культуры и искусства", и другие подобного рода заведения - пожалуйста, сколько угодно, но только не "Институт истории".

Нельзя сказать, что история вообще не изучалась в учебных заведениях Ойкумены. В учебниках для школьников были и фараоны, и короли, упоминались войны, но в основном со страниц книг смотрели всё-таки ученые, писатели, художники, поэты, а новейшая история гордилась портретами астронавтов, достигнувших новых звездных систем и открывших пригодные для колонизации планеты.

Сама система образования к концу третьего тысячелетия претерпела значительные изменения: были отменены тесты, выясняющие степень одаренности или способностей ученика. Ученые, наконец-то, пришли к выводу, что единственным критерием для получения профессии должно стать обыкновенное желание человека заниматься той или иной сферой жизнедеятельности. И пусть ему это будет даваться с большим трудом и потребует гораздо больше времени и сил, но зато человек будет счастлив, а счастливый индивид всегда успешен, хотя бы в силу своего понимания успеха. И надо сказать, что этот подход к выбору профессии дал прекрасные результаты. Все желающие выплеснуть излишки адреналина и рвущиеся к освоению и созиданию нового личности полетели бороться с опасностями на новых планетах. Мечтатели же и чудаки остались на Земле: писать стихи, любоваться цветами, объединяться в клубы по интересам, (даже если это был интерес к быстро несущимся над головой облакам!).

В мире всегда найдется место и тем, и другим, нужно просто дать возможность человеку найти это самое место.

Но давайте вернемся к "Институту истории". Кто же там обучался?

Критерии отбора были очень суровыми, и зачастую абитуриент переступал порог этого учебного заведения, уже будучи в годах и только потому, что ему присылался специальный вызов. Такой вызов пришёл и нашему герою. Марк Осин осознавал, что лестная оценка его заслуг перед Ойкуменой, но не мог не волноваться, размышляя, что же от него потребуется.

А вот и "Институт истории". Такси приземлилось напротив здания, больше похожего на просторный деревенский дом, чем на хранилище тайн человечества. Очевидно, по замыслу дизайнеров, чтобы усилить пасторальный смысл картинки, вокруг ещё и раскинулись луга с мирно пасущимися коровами.

Едва перешагнув порог здания, Марк подвергся проверке со стороны робота-охранника. Приложив руку к сканеру, астронавт безразлично выслушал все свои характеристики:

- Марк Осин. Мужчина. 38 лет. Астронавт. Рост 175 сантиметров. Глаза синие, кожа белая, волосы черные. Вес 65 килограмм. Сердцебиение и давление в норме.

- Можете проходить, - разрешил охранник, - этаж пятый. Аудитория 107. Вас ждут.

Лифт медленно поехал вниз. Сквозь стеклянные двери было прекрасно видно, что жизнь на первых четырех этажах буквально кипела: куда-то бежали люди в форменных комбинезонах, торопились по делам типичные аспиранты в деловых костюмах, попадались и красивые девушки. Марк с любопытством наблюдал за этими фрагментами жизни незнакомого мира, гадая, удастся ли ему здесь стать своим?

В 107 аудитории Марка ждали трое мужчин и женщина неопределенного возраста, но судя по властному и строгому выражению глаз, дама была немолода.

- Вы прямо с Марса? - спросили его после приветствий. - Домой не заезжали?

- Нет.

- Кто-нибудь из близких знает, что вы на Земле?

Марк задумался: говорить ли им о Джоне?

- Я встретил в терминале школьного товарища. Он летел на базу в созвездие Весов.

Мужчины недовольно переглянулись, но дама их успокоила:

- Когда Джон прилетит туда, ему будет не до встреч со старым школьным приятелем.

Марку предложили присесть.

- Что вы знаете о работе нашего института?

- Мало. Говорят, что заниматься историей очень опасно, но я не знаю почему.

- Вас охарактеризовали, как человека любящего риск. Это правда?

Марк смущенно потупил глаза.

- Правда, - неохотно согласился он,- мне всегда за это влетало от начальства.

- Вы часто испытываете страх?

- У вас крепкие нервы?

- Вы способны к усидчивости?

Вопросы летели как пули, и зачастую противоречили друг другу, поэтому Марку стоило гигантских усилий не сбиться и не запутаться в ответах.

И вот, наконец, прозвучал последний вопрос:

- Готовы ли вы к тяжелейшей работе, которая будет отнимать у вас не только физические силы, но и серьезно угрожать вашему психическому здоровью?

- Готов! - брякнул Марк, не раздумывая, потому что за всю его жизнь с ним не происходило ничего, чтобы серьезно угрожало "психическому здоровью".

Конечно, два года выживать на орбите Плутона в коллективе из пяти человек несладко, и требуется много усилий, чтобы, в конце концов, не вцепиться друг другу в глотки, но специалисты на Земле разработали для таких случаев специальные программы локального совместного сосуществования. Благодаря им, многие астронавты целые десятилетия проводили рядом, не вступая в конфликты.

- Вы зачислены, - объявила ему тройка. - Этаж седьмой. Комната 23. Вас введут в курс дела.

Марк настолько растерялся, что едва успел спросить, когда пол под ногами стал стремительно опускаться вниз.

- Я могу связаться с матерью?

- Для неё вы по-прежнему будете работать на Марсе.

Так началась его студенческая жизнь.

Комната 23 оказалась в студенческом общежитии. Студента встретил робот-куратор. Показав, как пользоваться помещением, он дал ему стопку книг и расписание занятий.

- Перед каждой лекцией лучше подготовиться, воспользовавшись бумажными носителями информации, - предупредил куратор Марка. - Все возникшие вопросы сразу же записываете, чтобы потом обсудить с профессором. И учтите, это не тот случай, когда нужно пытаться дойти до истины своим умом.

Марк посмотрел на расписание, унылым взглядом окинул стопку книг и... завалился спать. Сверхскоростной перелёт ещё давал о себе знать: куда лучше медленно лететь по галактике со скоростью света, любуясь россыпями звезд.

Но уже утром он пожалел, что хотя бы немного не подготовил себя к тому, что вынужден был выслушать, а ещё страшнее - увидеть. А ведь это была всего лишь вводная лекция. Выступал профессор Мигель Гарсия де Аламейда.

- Целью работы нашего института является выявление причин, которые заставляли людей на протяжении десятков тысячелетий безжалостно истреблять друг друга, унижать и эксплуатировать себе подобных. Вот уже не одну сотню лет мы бьемся над этой загадкой, чтобы предотвратить в будущем рецидив заболевания жестокостью и человеконенавистничеством - самой страшной болезни, которая может поразить людей.

- Но разве может человек ненавидеть себе подобных? - спросил кто-то рядом с Марком. - Это же лишено всякого смысла!

Он оглянулся и увидел невысокого мужчину с копной ярко-рыжих волос.

- Сразу видно, уважаемый Довлат, что вы вчера даже не прикоснулись к рекомендуемой литературе. А зря! Чтобы подтвердить ваши слова, я продемонстрирую вам несколько кадров из фильма, снятого нашими учеными во время экспедиций в прошлое.

Ну, надо же... экспедиция в прошлое! У Марка моментально загорелись глаза от одной перспективы такого путешествия. Но ему понадобилось всего несколько минут, чтобы понять: это отнюдь не развлекательные прогулки.

На установленных перед каждым студентом мониторах появились кадры из жизни другого мира. Синее небо, залитые солнцем белокаменные улицы какого-то южного города, но эту очаровательную картинку разрушил вид набитой людьми площади, где на постаменте стоял огромный котёл с кипящей водой, и в него какой-то человек медленно погружал кричащего от ужаса мужчину. А люди вокруг не только не бросались спать несчастного, но ещё и злорадными выкриками подзадоривали его мучителя.

Шок! Но даже это слово не могло в полной мере описать того, что происходило во время просмотра фильма.

Мужественные и отчаянные мужчины, смело сражающиеся в свое время с мерзкими центаврскими болотными тварями, и то не выдерживали и выбегали из аудитории, не в силах справиться с тошнотой. А покрывшийся холодным потом Марк, казалось, пристыл к месту, не сводя остановившихся глаз от продолжающейся демонстрации кадров истязаний и казней.

- И это только капля в море, - продолжал бушевать с кафедры профессор, - один день из жизни маленького испанского городка пятнадцатого столетия!

- И что же сделали эти несчастные? - наконец, кто-то выдавил из себя. - Чем так разгневали толпу, что лишили её даже зачатков милосердия?

- Всего лишь придерживались иных обрядов веры в Бога, чем было принято в этой стране.

В зале установилась недоуменная тишина.

- Но... это безумие!

- Вот, - живо подхватил де Алмейда, - и вы пришли к такому же выводу, едва лишь увидев одну тысячную из того материала, что уже собрали наши ученые. Нам предстоит большая работа, которая возможно поглотит все ваши силы и здоровье, но не даст такого же удовлетворения, как работа астронавта, врача или художника. После этой лекции вам ещё можно вернуться обратно на свои рабочие места. Она и дается на то, чтобы вы смогли спросить себя: готовы ли вы осилить такую страшную дорогу?

- Да, - протянул один из студентов, после паузы, - тут трижды подумаешь: готов ли ты изо дня в день быть свидетелем подобного зверства, и главное: нельзя ничего изменить!

- Роль безмолвного свидетеля преступления - самая страшная роль на свете, - подтвердил профессор. - Теперь вам понятно, почему работа нашего института окружена такой тайной?

- Но почему,- разволновался рыжий Довлат,- нужно покрывать эти знания тайной? Пусть люди знают, что происходило тысячи лет назад, чтобы не совершать подобных ошибок.

- Хорошее замечание, - одобрил профессор, - но зачем обычным людям знать, что в их жилах течёт кровь предков: убийц, насильников и эксплуататоров? Где гарантия, что напичкавшись информацией о бесчеловечных преступлениях, люди не разбудят в себе дремлющий ген бессмысленной жестокости? Плоды с "древа познания" часто бывают отравлены.

- Но современные люди уже хорошо знают, как нужно относится друг к другу.

- Не скажите! Наш институт был образован после того, как два столетия назад один из командиров отряда астронавтов, высадившись на планете Сварог системы Медузы, вдруг поднял мятеж и объявил себя диктатором. Этот человек принудил членов своего экипажа и аборигенов к самым возмутительным вещам: он в грубой форме попирал их честь и достоинство, и стоило больших трудов призвать отщепенца к ответу. Когда стали выяснять причины этого странного преступления, то выяснилось, что он интересовался историей Древнего Рима и прочитал кучу книг про римских императоров. И эта информация настолько вскружила ему голову, что он отважился на преступление.

- Он, наверное, подхватил вирус безумия? - предположила единственная девушка среди студентов аудитории. - Но все эти ужасы происходили в незапамятные времена.

- Вы зря думаете, что всё это было так уж давно: мировые войны сотрясали мир без малого тысячу лет назад. В контексте истории - миг! Нет, наша задача состоит не в том, чтобы рассказать миру, какое кровавое и мерзкое прошлое у него позади, а не допустить его возвращения. Парадокс, но часто история движется по спирали, каждый раз повторяя одни и те же события только в разных странах и на разном производительном уровне, поэтому мы должны тщательно изучить причины возникновения неравенства в обществе, и последующие за этим войны за власть, богатство и земли.

На лицах слушателей при последних словах отпечаталось такое недоумение, что де Аламейда поспешил объяснить:

- Конечно, все мы понимаем, что никто не сможет съесть больше, чем вмещает его желудок или нацепить на себя три костюма, и уж, конечно же, самой по себе Земле нет никакого дела до человечества (ведь оно всего лишь один из видов жизни), поэтому делить её глупо и бессмысленно. Да что - Земля! Представьте себе, что люди, ещё не имея технической возможности посетить Луну или Марс, покупали на этих планетах участки поверхности, и считали их только своими.

- Вы... шутите? - это уже выдохнул из себя Марк, у которого от всех этих откровений голова шла кругом. - Зачем мне антиматерия, если я не смогу в ней существовать?

Профессор тяжело вздохнул.

- Вот,- сказал он, отключая мониторы на столах студентов,- подумайте обо всех этих несуразностях, и завтра утром я жду в аудитории тех, кого они заинтересовали.

Марк не спал всю ночь, нервно перелистав все предложенные роботом-куратором учебники. На страницих книг потрясали копьями древние шумеры и чудовищно расправлялись с завоеванными племенами жестокие до откровенного зверства ассирийцы.

Что же происходило когда-то на его такой ласковой и доброй планете? Об этом не хотелось думать, и уж конечно, не было ни малейшего желания посвятить остаток жизни выяснению причин канувшего в лету коллективного безумия. Почему из миллиардов людей, заселявших Ойкумену, именно Марк должен был переступить через себя и погрузиться в пучину проблем тысячелетней давности?

Утром перед началом занятий профессор заглянул в аудиторию, и на его лице промелькнула улыбка. Все студенты оказались на месте: и рыжий Довлат, и синеглазый серьезный Марк, и остальные, тщательно отобранные приемной комиссией кандидаты. Хорошо, что они ни в ком не ошиблись, и воспитанное обществом чувство ответственности привело этих отчаянных парней и девушек к готовности расчищать авгиевы конюшни своих предков. История всегда выбирает подобных людей для служения себе, в какую бы эпоху они не жили.

- История - наша мать, - сказал им де Аламейда, начиная лекцию, - и насколько подчас ни были невероятно грязны жестоки её страницы, мы должны уважать наши истоки, изо всех сил стараясь не повторить ошибок предков, но и гордясь их достижениями. Сегодня вы посвящаетесь в рыцари истории, и должны будете служить Институту без страха и упрека. Перед вами стоит нелегкая задача вовсе не осудить и с презрением отвергнуть темные инстинкты наших предков, а понять, простить... и полюбить человечество таким, какое оно было ещё в колыбели цивилизации. Ведь они - это мы.


https://zen.yandex.ru/profile/editor/id/6012fb2e9d1bdd7432a27742/60201eb653bb652e6a9e0fc0/edit