# непредвиденные обстоятельства

Гуля Жан

Сны чужих воспоминаний

Бумбокс ДШ

Непредвиденные обстоятельства

Геннадий Гладков. Юрий Энтин. Бременские музыканты.


Если бы не эта длинноногая дива в соседнем кресле, она прорыдала бы всю дорогу. Ну, как, как это можно пережить... Он, такой замечательный стройный красавец. Старшекурсник - мечта и источник непрекращающихся вздохов и ахов всех девушек Универа... Она была влюблена. По-настоящему. Искренне. Как бы и не пожимал плечами, и укоризненно не смотрел на неё отец! "Да, что ты хочешь от него!" - Лёгкая и беззаботная, как юная девушка, мама, наконец-то, нашла общие темы для разговора с ней - папиной дочкой. "Поняла, наконец, что девочки должны держаться вместе. А то только и знала - папа-папа! Да, что мужчины понимают! Знаешь, - мама потащила её по бутикам - вот это, это и это". - Она не церемонилась с кредиткой мужа. "Главное - затащи этого красавчика в постель. Да - на войне все средства хороши. Ой, да не смотри на меня так. Знаю, о чём говорю. Думаешь, твой любимый папочка рвался на мне жениться!" О, неужели права бабушка - и родители поженились "по залёту"! - И ничего. Видишь, какая прекрасная семья!

Да уж... прекрасная... Совсем, совсем разные люди. Как говорит бабушка - в одну телегу впрячь неможно коня и трепетную лань. Чем старше она становилась, тем яснее понимала, что "лань" - совсем не её изящная, хрупкая мамочка. Интеллигентная с двумя высшими образованиями кандидат наук - мама отца не очень жаловала, как снег на голову, свалившуюся невестку. Но, своё отношение к жене, внезапно, в восемнадцать лет женившегося, подающего огромные надежды, единственного сына, предпочитала выражать Эзоповским языком. - "Так вот, прояви инициативу. Ели этот смазливый парень так тебе нравится. Всё приятнее потерять девственность с молодым мужиком, чем... Ладно..." Мама приложила к ней лёгкий, прозрачный пеньюар - " Даже мерить не будем. Берём. В общем, так " - сказала она, притихшей, чуть ошарашенной такими откровениями, дочери - "Он же уехал с друзьями" - Да, они в NN - назвала она модный курорт. - Там компания. "Они с девками?" - Нне..не знаю... "Неважно!" Мама покрутила в тонких наманикюреных пальчиках кредитку мужа. Камни в колечках, как будто передавая эстафету, вспыхнули один за другим... - "Полетишь туда. Номер я тебе забронирую. В какой он гостинице то знаешь? Этих тряпочек хватит..."

- Меню

Стюардесса расстелила перед ней на столике белую накрахмаленную салфетку.

- Да, спасибо.

Прямо сейчас, в ту же секунду, она почувствовала, как голодна. Конечно, в последний раз она ела...когда же... Почти сутки назад. Спасибо маме. Она и заставила практически перед выездом - "Там ты начнёшь прихорашиваться, нервничать. Знаю я вас, малолеток. Поешь". И так ведь, и было! Она ужасно нервничала. Прямо из аэропорта поспешила в гостиницу. В щегольском люксе - "вдруг к тебе попрётся" - быстро переоделась, привела себя в порядок. Всё, как наставляла мама. И, собранная, воодушевив себя бокалом шампанского, вошла в один из многочисленных залов элитной гостиницы. Именно в нём, по заверению портье - "деньги никому не лишние" - сколько раз она видела, как это проделывала мама - проходила превратная вечеринка. Кого-то из присутствовавших она знала, кого-то - нет. Но никто не скрывал своего любопытства - Это заучка! Ещё бы! Платье - тряпочка, еле прикрывающая тело, макияж, и, даже, причёска, выбранные для неё матерью на свой вкус ...О, Всё это не имело ничего общего с тем, как одевалась, как выглядела, с тем, какой привыкли видеть её все мало-мальски знавшие её. А её смущали, более того - приводили в ярость, заставляли сжиматься откровенные взгляды парней, злые, завистливые взгляды девушек. Но она знала, ради чего всё это - весь этот позор... С её то настойчивостью, умением идти к цели - всё это небольшая плата, шелуха, на которую не стоит обращать внимания, когда ... Вот - он! Он стоял спиной к ней. Разговаривал. В одной руке - рюмка, другая...на талии...чуть ниже - крупной фигуристой блондинки. И она своим чистым, хорошо поставленным голосом - папа без возражений оплачивал всё, что касалось "образования" Кнопочки - окликнула его, заставила развернуться к себе. Холод презрительно сощурившихся глаз, возникшее в них пренебрежение и усталость ... - от неё!!! И потом... Те слова! Она услышала! Неужели, это говорили о ней! Говорили - шипели - ей! Когда он схватил её за красиво обнажённое предплечье, отволок в угол! Какая еда!? Когда она с "загадочным" выражением лица, и высокоподнятой головой, с прямой, как щит, отражающей недоумённые, ядовитые взгляды спиной выходила из зала. Или, когда потом отмокала в наполненной душистой пеной ванне и, даже не попытавшись прилечь, проходила всю ночь по номеру! Если бы был подходящий рейс - улетела бы сразу. Но пришлось ждать... Горячий бутерброд и чашка душистого какао оказались точно тем, что ей было в этот момент необходимо.

- Что ты так мало заказала?

Совершенно бесцеремонно поинтересовалась соседка. Даже в Бизнес классе ты не гарантирован от всякого, скажем так, соседства. Недаром папа летает только Первым или джетом холдинга. Но на этом направлении нет Первого класса, а до собственного джета она не доросла. Но, назло всем козлам - обязательно дорастёт!

-Приятного аппетита.

Умение обращаться с разнообразной публикой в разнообразной обстановке входит в минимум того, что должна уметь леди. Так утверждает мама. Жаль, что она сама плохой этому пример.

- Вам понравился ленч? Вы считаете набор блюд удовлетворительным?

Ответила она затюнингованной , будто сошедшей с обложки журнала - даже возраст не определишь - женщине.

- Да. На этом направлении нормально кормят. Давай на "ты".

- Хорошо. Вы, то есть, ты часто пользуешься этим перевозчиком?

- Не всегда от тебя что-то зависит. Но, если подсуетиться, то есть так складываются обстоятельства, то да. Предпочитаю их. Слушай

Соседка оценивающе оглядела меня

- Ты ведь ничего больше заказывать не будешь?

В ответ на мой кивок - Я и так-то немного ем. Воспитание постоянно сидящей на диетах, мамы. Сейчас, и подавно нет аппетита. - она умильно улыбнулась.

- Закажи ещё. Побольше. Булки, омлет, мясо. Можно фрукты.

Она вела наманикюренным пальцем - такие наращенные ногти даже мама себе не позволяет - по меню.

- А ты? Мне не трудно. Но, почему ты сама не закажешь?

- У меня сейчас... Я заказывала плотный завтрак.

Она кивнула на свою фирменную сумку - жираф.

- А заказывать ещё раз

Она замялась

- Они "запоминают" таких

- ???

Тех девушек, которые летят одни и делают большие заказы.

- И ...

Всё ещё не понимала я

- Могут даже не продать билет в Бизнес. А этой еды мне на первое время, с головой хватит.

Вот оно как. Не всё так уж хорошо и у таких девушек. Конечно, я позвала стюардессу и, сохраняя недовольное выражение на лице - так мне показалось правильней - заказала всё по списку своей попутчицы.

- Спасибо, подруга.

Девушка ловко запаковала еду в коробочки и пакетики. В мгновенье ока всё исчезло в прожорливом зеве "жирафа". Закончив, соседка ещё раз окинула меня внимательным взглядом. Оценила с ног до головы.

- Раньше я тебя не видела.

Спросила - констатировала она. Я только кивнула.

- Прикид, конечно... Но для первого раза... Ты, особо не шикуй. Здесь, как повезёт. Можно и на мели остаться. Тогда будешь вот так

Она чуть заметно указала на сумку.

- Ну, ничего. Не пропаду. Специальность у меня... Если надо. Хотя тебе, вроде, ни к чему. Но, на всякий случай, может, кому подскажешь - косметика, маникюр, педикюр, даже постричь, если припрёт могу.

Она потрясла передо мной кистями, вытащила ногу из тёмно-вишнёвых лабутенов.

- Хорошо. Я запомню.

Её болтовня начала меня утомлять. Хотелось сосредоточиться, обдумать ...всё, что произошло вчера - уже вчера! Как-то собраться. Собрать себя. Решить, как жить ... и можно ли с этим жить, дальше.

- Слушай, закажем машину на двоих?!

Он был у неё слишком настойчивым, слишком навязчивым, резкий, даже грубый, голос. Эти слова случайной попутчицы заставили меня сосредоточиться на сейчас и здесь.

- Нет. Извини. Меня буду встречать.

-???

- Папа обещал

- Папик!?

- Глаза девушки зажглись жадным любопытством.

- Нет - отец. Родной отец.

Спокойно, будто и не обратила внимания на её реакцию, ответила я.

- Так ещё лучше! Подкинете меня.

- Извини. Совершенно исключено. Я его сорвала с важного заседания. Даже не знаю, что будет.

И я не кривила душой. Ведь, если подумать... Да, если бы не была в таких "растрёпанных чувствах", ни за что ему не позвонила бы. Но, когда тебе так плохо, так страшно, так одиноко - необходимо услышать "Томка - кнопка, или Томочка - кнопочка". Просто услышать его голос. И, когда я позвонила - "Тома"? - я, даже видела, как папа прикрывает телефон ладонью и выходит из помещения. Судя по времени до стука закрывающейся двери, он был в кабинете - "Как возвращаешься? Мама сказала, что ты поехала с подругами в NN на пару дней повеселиться. Она была рада. Ты решила вернуться. Как вариант. Расскажешь при встрече. Жаль, что заранее не предупредила. Я бы Валерию не приглашал. Ничего страшного - ты и так у неё хлеб "отбираешь" ... И, хотя я ничего ему не рассказывала и старалась отвечать "коротко", папа, как всегда, как-то так чувствовал меня, моё настроение. Валерия. Ни в голосе отца, ни во взглядах, ни в чём-то другом никогда не замечала я особого его отношения к своей шикарной, во всех отношениях личной помощнице. Её внешним видом, знаниями, умением вести себя можно было только восхищаться. Но я не любила её. Какое-то мерзкое чувство - зависть, ревность, злость - охватывало меня даже при упоминании имени этой идеальной женщины. Может быть, на меня повлияло и отношение к ней матери. Однажды, случайно - я никогда специально этого не делала - подслушала чудовищный, жуткий скандал между родителями. Они при мне никогда не выясняли отношения. А тут! Грязные слова ужасным голосом! - Я не сразу поняла, что эти звуки издаёт моя, обычно сюсюкающая и хихикающая так, будто она юная ранетка, мама. - Летели в молчащего, он не произнёс ни единого звука, отца. Там было всё - и "давалка" - шлюха помощница, и испортивший ей жизнь, дурачок - импотент... И ещё много, много такого, тех слов, которых понять я была не в состоянии. Я знала, что такие слова говорят невоспитанные, или "лимита" люди. Так, может быть, права была бабушка, когда говорила, что деревню из девушки вывести невозможно, и только вздыхала, видя в каких нарядах отправляется с сыном невестка на всяческие приёмы и вечера? Но, всё равно, она очень любила свою весёлую, лёгкую - скорее - легкомысленную "вылитая стрекоза" говорила бабушка, намекая на то, что её сын - муравей, тянущий тяжёлую лямку - маму. Даже, не смотря на то - но, ведь, это ерунда, правда - что на людях она должна была называть её - маму только по имени, подыгрывая, когда их принимали за сестёр - не любить, не восхищаться ЛюсИ, так она себя называла, было невозможно. "Вам же так проще, Валентина Валериановна, всё ближе к французскому, чем Людмила". - Каждый раз, будто упрекая, напоминала мама свекрови. Что плохого в том, что бабушка в совершенстве владеет несколькими языками, а французский у них в семье, наряду с русским, как родной? Папа, вот, тоже, прекрасно его знает. И в его профессии - корпоративного адвоката, это не последний плюс. Мама, то же, могла бы выучить. Даже на её детской памяти бабушка сколько раз предлагала ЛюсИ - для поддержания её французского шарма, так сказать - позаниматься с ней языком. Но, не было на эти глупости времени у вечно спешащей, стремящейся "взять от жизни всё", женщины. Хорошо, хватило ума, или не захотела лишних скандалов с Петькой - не запретила заниматься языком с дочкой. Благодаря бабушке, которая говорила с ней по-французски с колыбели и выросла она билингвом. Владела она французским наравне с родным - то есть, спроси кто, какой язык "родной" - она бы призадумалась. Ведь сказки, детские песенки, считалки - кричалки, да много всего - всякого у нас из детства, из раннего детства. Да и, вообще, языки давались её легко. Впрочем, иногда, ну совершенно расстроившись от её несносного поведения, бабушка говорила про внучку - несчастье это ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца. Но, в хорошие дни признавала, что способности к языкам и "общую" интеллигентность внучка получила от отца, намекая и на себя, и на весь род "интеллигентов в пятом или шестом поколении, Ивлевых. Внешне, конечно, она была больше похожа на мать. Хотя цвет глаз и волос, черты лица у них были разные, но изящество фигур, одинаковый рост, позволяли - особенно сейчас, когда девочка выросла, да, ещё при удачно подобранной одежде - принимать их за сестёр. Маму это очень радовало, папу - забавляло, и вызывало неодобрительную реакцию бабушки. "От возраста не убежишь". Услышала она как-то раз, разговор двух самых близких, любимых женщин. "Ты уже сейчас выглядишь старше Пети. Ещё пара лет - и разницу в возрасте ничем не скроешь". - "Петька меня всегда любил, и будет любить. Вы бы не вмешивались, свекровушка. Скандалов было бы меньше". Мама никогда не лезла за словом в карман. Как это странно и печально, что о многом в их благополучно - образцовой семье она узнаёт так - случайно. И не спросишь же, не уточнишь, не выдавая себя, не ставя других в неловкое положение. Неловкое положение... Всю жизнь её учили, как избегать подобных "эксцессов". И в обычном общении, и на работе.

- Уважаемые пассажиры, Займите, пожалуйста, свои места. Пристегните ремни. Самолёт идёт на посадку. Температура воздуха за...

Выверенный голос бортпроводницы выдернул её из размышлений "ни о чём" - лучшее средство отвлечься от неприятных мыслей, дать себе отдых перед решением сложной проблемы, поиска пути из неприятной ситуации. Так учили на психологическом тренинге. Она посещала эти занятия по рекомендации отца. Сама-то не очень верила во все эти "фокусы". Но слова папы - он никогда, ни на чём не настаивал, никогда не заставлял её что-то делать, она могла сама "выбирать" - как обычно, оказались очень правильными. Вот и сейчас, она сумела отвлечься, сбросить с себя это истерично - плаксивое состояние, не втянуться в бездонную воронку самобичевания и отчаяния. А сейчас - он её встретит! Конечно, стыдно, что из-за неё он бросит работу. Но сердиться?! Она это сказала, что бы избавиться от назойливой попутчицы - сердиться на неё! Он не будет! Никогда, никогда её милый папочка не сердился, не наказывал её! "Петька" - кричала мама. - "Займись этой мелкой! Она совершенно отбилась от рук!" Пытаясь вытащить её из-под стола, куда она забивалась, спасаясь от полотенца, тапка, пояса - всего, что могло попасться под руку разъярённой непослушанием этой дряни, мамы. Никогда, никогда в жизни, о каких бы ужасных грехах дочери и не рассказывала ему мама, он не поднял на неё не только руку, голос не повысил. Вот такой умный, понимающий был у неё папа. У словоохотливой соседки, как и у неё, не было багажа. И они одновременно вошли в зал прилётов. И, видимо, она никогда об этом не думала

- Вау, какой мужик! Это твой папаша?!

Задохнулась от восхищения случайная попутчица, когда высокий, тёмноволосый мужчина, сияя белоснежной улыбкой, не обращая внимания на окружающих, почти побежал к ней.

- Привет, путешественница.

Он подхватил её на руки, внимательно осматривая, взглядываясь в лицо.

- Папка! Как хорошо! Спасибо

- Ты, что, думала - не встречу!

Он перехватил ручку её довольно тяжёлой сумки.

- Не...

Только и зажмурилась она

- А как же работа?

- Заброшу тебя домой и вернусь.

- Нет, мне вот сюда надо.

Показала она ему карточку гостиницы с наспех записаными адресом и телефоном.

- До свиданья

Пришлось обернуться и попрощаться со слишком близко с недопустимым любопытством разглядывающей её отца, попутчицей.

- До свиданья. Ещё встретимся.

Не очень удачно скрывая хищный блеск глаз сладенькой улыбкой, кивнула девица, и поспешила отойти.

- Объясни

Он успел рассмотреть её каракули, отец задержал её руку

- Откуда это? Почему ты собираешься туда ехать? Ты из-за этого вернулась?

- А... Ах, нет, совсем не поэтому

-???

- Просто позвонили, попросили подъехать. Вот я и подумала - заодно, по дороге домой. Ты с водителем?

- Неет. Думал - туда - сюда, по-быстрому. Но, как говорит наша родственница - поспешность нужна при ловле блох. Не уверен, что, что это такое - эти блохи, она и сама знает. Так что... Давай, присядем где-то и я "вытяну" из тебя информацию.

- Фии. Я и так тебе всё расскажу.

Нападение - лучшая защита

- Спрашивай.

- Хочешь что-то поесть?

Они зашли в неуютное стеклянно - хромированное кафе. Она хотела помотать головой

- Нет, спасибо

Но почувствовала, что тот горячий бутерброд и какао совсем не насытили её, лишь приглушили голод. Или папа так на неё действует? Совсем перестала "дёргаться" и сразу появился аппетит. Если бы у них с мамой был другой обмен веществ, ни одна давно бы в дверь не пролезала, с таким-то аппетитом! Вот и ещё одно доказательство! Не важно, что мама светлоглазая блондинка, а папа кареглазый брюнет, а я шатенка в рыжинку и глаза у меня чёрные, и, как каждый раз наряжая меня "куколкой" на очередной утренник, говорила, морща свой вздёрнутый носик, мама, как пуговицы. Конечно, меня в детстве очень задевали слова бабушки - вдруг я найдёныш, или подкидыш. Слава Богу, и это переросла. Папа заказал ей несколько каких-то герметично запечатанных бутербродов - "остальное здесь опасно есть", приговорил, изучив меню, чашку кофе с сахаром. Себе заказал стакан воды. "Только что позавтракал - Объяснил. - Знал бы, что так, привёз бы и тебе что-то повкуснее". Подождал, пока она расправится с безвкусными, но безопасными бутербродами и кофе, прихлёбывая воду, и стараясь явно не смотреть на неё. Так же, как и бабушка был уверен, что неприлично заглядывать человеку в рот, смущать, когда он голоден.

- Так что же, всё-таки, произошло?

Я, вроде бы, наелась. И умиротворённая, насколько это было возможно в моей ситуации, откинулась на спинку неудобного металлического стула. С трудом отвела взгляд от того, как отец крутит в пальцах карточку гостиницы. О чём он?

- Да ничего. То есть, я не очень поняла. Позвонили, сказали, что из юридической конторы, пригласили. Я не очень внимательно слушала.

Не могу же объяснять, что звонок прозвучал в самый неподходящий момент - я только зашла в номер и думала о том, как правильно сделать всё то, о чём говорила мама. Очень волновалась. И ответила потому, что подумала - звонок от родителей. А, раз уж ответила, то и записала по ставшей автоматической привычке, все данные. Папа молчал, ожидая продолжения.

- Ну... говорила со мной ... секретарь

Я вспомнила офисный женский голос

- Да, точно, секретарь. Женщина. Она уточнила мои данные и пригласила прибыть. Вот сюда. Я и записала.

- Вижу. Ещё что-то она сказала?

- Да, кажется - просила прибыть с удостоверением личности.

- Странно. И...ещё

Папа выжидающе смотрел на меня.

- А что - ещё?

- Ты была слишком взволнованна, занята в то время? Когда, кстати звонили? Адрес тебя не насторожил?

- А что не так с адресом?

- С ним - то, всё так. А вот с тобой? Что случилось?

- Почему ты думаешь, что со мной что-то случилось!

- Кнопочка, я - твой отец. Мне ли тебя не знать.

- Угу. Подожди

Я взяла из его рук карточку. Ну, конечно! Вот на что я должна была обратить внимание!

-Это же...

- Да, тот переулок, в котором жили бабушка и дедушка моей мамы!

- Точно! Мы же с бабушкой там гуляли, когда я была маленькой! То-то мне показалось, что знакомое

- Прекрасно! Тебя приглашают в контору какого-то М. Аппуна, по вызывающему ассоциации адресу, и ты, ничего не выяснив, собираешься туда ехать! Кнопочка, чем была занята твоя хорошенькая головка!?

- Почему сразу всех во всём подозревать?!

- Меня всегда настораживает то, что я не понимаю. Ты можешь объяснить, кто, зачем?

- Я, даже, не спросила...

- Должно быть, случилось что-то из ряда вон выходящее. Раз ты...

Папа набрал Станислава Ивановича - я знала, что он "безопасник" холдинга - и продиктовал, записанные на карточке, данные.

- Будем надеяться, что это не займёт много времени.

Папа мельком посмотрел на часы и улыбнулся мне. Было бы слишком самонадеянно думать, что мне удастся отмолчаться. Всё, что он считал нужным, папа всегда узнавал. Если он начнёт складывать два плюс два, анализировать мои ответы, поймает на подробностях - несоответствиях моего рассказа и того, что нафантазировала мама.... Ой-ёёй...Получится... вообще позорно. Никогда в жизни я ему не врала. Старалась, вообще, не обманывать. С мамой проблем не было. Если её что и волновало, то - точно - не я. Интересовалась дочкой она только потому, что так было "принято", "прилично". Обманывать бабушку, как и папу, было стыдно. Но, иногда - она уж слишком волновалась по пустякам - приходилось что-то не договаривать. А папа - он всё понимал, и лучшего друга у меня не было. Но, в этой ситуации - он, всё-таки, мужчина - как признаться. Но, голова у меня не только "хорошенькая" - может быть, так: Знаешь, я влюбилась. А он меня послал. Нет, такого не выговорить.

- Было ли так, что ты влюбился, а человек, мягко говоря, тебя не понял?

Решилась я.

- Насколько я понимаю вопрос - речь идёт о первой любви? Сильном чувстве. Тогда - нет, ничего подобного, к счастью, не было.

Я не ошиблась - папа отнёсся к моему вопросу серьёзно.

- Ты же знаешь, уверен и бабушка и мама не оставили эту сторону наших семейных взаимоотношений без внимания - я, без задних ног, влюбился в восемнадцать лет. И твоя мама ответила мне взаимностью. Потом, очень быстро, родилась ты, Томчик - пончик. И я, конечно, влюбился в тебя. Надеюсь - чувства взаимны.

- В этом можешь не сомневаться.

Знал папа, как разрядить обстановку, заставить меня улыбнуться.

- Если это так, тебе не на что роптать. Как я понял, речь идёт о твоей, скажем так, неразделённой симпатии. Твоя первая влюблённость в меня - взаимна!

- О, как ловко ты манипулируешь словами!

- Это моя профессия, дорогая. Если ты забыла - этот ловкий адвокат - твой замечательный отец. Но, если серьёзно, тебе неловко об этом говорить. Я прав. Что ты натворила... С подачи мамы! Это по её совету! Вот же

- Только ничего, пожалуйста, не говори ей. Она хотела, как лучше.

- Как лучше? Да, влюбиться в восемнадцать - не лучший вариант. И неделю назад тебе исполнилось восемнадцать! Точно! Вот, что я тебе скажу, моя совершеннолетняя девочка - очень хорошо, что этот дурак тебя, как ты сказала, не понял - по-простому, послал. Я прав? Или

- Нет, я ничего такого, что советовала мама, не сделала. Не смогла. Побоялась.

- Вот и прекрасно. Ты это переживёшь. Помучаешься, поплачешь. Может быть, накупишь себе всякой всячины. Твоя мама всегда так "выходит из стресса". Но это

Папа улыбнулся

- Не для тебя. Тебе же - о, я загружу тебя работой. Прикую к галере. Впереди несколько крупных контрактов - море работы! Документы, договора, переводы. И не только с французского. И переговоры! Увольнять штатных переводчиков, конечно, не буду. А ты будешь на почасовой ставке синхронником на важных встречах. Точно! У тебя прекрасно получается. И на клиентов ты производишь впечатление, Тамара Александровна.

Я прыснула, вспомнив, как "родилась" эта Тамара Александровна. Папа со своим непосредственным начальником думали, как бы привлечь меня, тогда ещё старшеклассницу, к работе переводчицей в холдинге. Мне очень хотелось "самостоятельности", да и языковая практика, как настаивала бабушка, для "закрепления навыков" была необходима. Но нарушать корпоративную этику - афишировать наше с адвокатом фирмы родство - они не хотели. На самом деле, как я поняла гораздо позже, это делалось в целях безопасности. Поскольку мама - ЛюсИ не захотела менять фамилию, и осталась Ивантьева - на момент замужества она была довольно успешной моделью, а папа только, только первокурсником, мне сделали заграничный паспорт на имя Ивантьевой Тамары Александровны, прихватив, заодно и её отчество. И вот уже несколько лет я активно работала под этим "псевдонимом". Конечно, разоблачить этот "секрет полишинеля", не составило бы труда, но... "так спокойнее" - говорил отец вслед за своим "безопасником". Участвовала в переговорах разного уровня, даже несколько раз выезжала с ним заграницу на важные встречи, была, даже, на серьёзном конгрессе. А что - и практика превосходная, и зарплата какая - ни какая - не будем скромничать - очень хорошая! Как для студентки - вообще заоблачная! И ещё, как говорит, посвящённая в тайну, бабушка - ей пришлось меня кое в чём подтянуть - всё остаётся в семье! В общем, папе удалось меня и отвлечь и развлечь. А, главное - я, как всегда, рядом с ним -почувствовала себя нужной, любимой, защищённой. Всё! Наплевать на этого индюка и его презрительный тон. Да как я могла это допустить - "Тебе здесь ничего не светит, детка. Ищи себе "..." - это было ужасное слово, ведь не этого жаждало моё сердце - в другом месте. А то, можешь приплатить кому-нибудь из моих друзей. Денежки у твоего папаши водятся". Там были и ещё слова. Тяжёлые, грязные. Как пощёчины. Я забуду и их, и ту ужасную ситуацию, которую сама себе создала! И пойду дальше.

- Ты, наверное, думаешь о том, что надо забыть всё, что с тобой произошло там, в той гостинице,

Отец сжал многослойный картон так, что побелели костяшки пальцев.

- Мне кажется, что есть такие вещи, которые не надо забывать. Засунуть в дальний угол памяти - да. Но помнить этот опыт, подпитывать выводами последующие решения и поступки

Я не успела ответить. Зазвонил папин телефон.

- Прекрасно. Прекрасно. Спасибо, Станислав Иванович. Я твой должник.

- Можем ехать.

Это относилось уже ко мне.

- Эта адвокатская контора в стране несколько месяцев. Хозяин - швейцарец. Очень любопытно. Как ты думаешь? Странно

Я пожала плечами. Я - и Швейцария...

- Вот и узнаем. И ещё, Кнопка - не думал, что когда-нибудь скажу тебе, вообще скажу это. Ты очень красивая девушка. Женщина. По-хорошему, девочке об этом должна говорить мама, или парень, мужчина. Но, с нашей ЛюсИ можно только полностью потерять самооценку. Умеет она "опустить". А с мужчиной, вижу, пока, не повезло. Но, ты, же помнишь - "Ночь пройдёт, настанет утро ясное" - Папа улыбнулся, как только он умеет это делать. - "Знаю, счастье нас с тобою ждёт" - подхватила я с детства знакомые слова. "Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная! Солнце взойдёт!" Как всегда, вместе, не обращая внимания на любопытные взгляды, громким шёпотом закончили мы свой "гимн".

- Поехали, девочка.

Да, вот теперь я готова была ехать. И неважно куда, и забыть и растереть всё, что я ещё не раз вспомню - важно, что мы вместе! И всё у нас получится!

- Всё будет хорошо.

Поддержал мои мысли папа, лавируя между машинами на забитой транспортом стоянке. Он всегда "считывал" моё настроение. Несмотря на плотный трафик, пробки в спокойный, будто дремлющий центр, к указанному в адресе строению мы прибыли во время.

- Ты так классно водишь

Не смогла - в который раз - не похвалить папу

- Тебе бы в Формулу 1

- Или в таксисты

Как всегда, отшутился папа.

- Не фантазируй. Приехали мадама. Вылезай. Я припаркуюсь.

- Не мадама я, мадемуазель.

- Не столь важно, красотка, не задерживайся.

Свеже отремонтированный двух этажный дом, вернее, флигель значительного строения, производил приятное впечатление. Пройдя через затейливую калитку кованной высокой ограды, по выложенной плиткой дорожке мы поднялись на широкое крыльцо. И чуть задержались, прежде чем позвонить.

- Мне кажется

Оглядываясь по сторонам, сказал папа

- Даже мама не была внутри. Смотри и запоминай. Валентина Валерьевна потребует подробный отчёт.

Кивнула головой, соглашаясь. Конечно, бабушке будет интересно, как выглядит изнутри её "семейное гнездо". Но то, что ждало нас "внутри", заставило забыть все "глупости", которыми папа пытался отвлечь меня, а, заодно, как выяснилось впоследствии, и себя, от того волнения, нехорошего предчувствия, которое только укрепилось пока мы ждали под высокой полированной двустворчатой дверью. Это показалось, что ждали - дверь перед нами распахнулась, практически, мгновенно, и приятный офисный женский голос пригласил войти. В светлой, не смотря на то, что дневной свет сюда попадал лишь через мозаичное окно над входной дверью, приёмной выйдя из-за небольшого столика, нас встретила обладательница офисного голоса.

- Мадемуазель Ивантьева?

Я протянула открытый паспорт

-Рада Вас приветствовать. Проходите. Вас ждут. Месье может подождать здесь.

Она указала двинувшемуся вместе со мной отцу, на мягкие полукресла вокруг журнального столика.

- Я отец мадемуазель. И войду вместе с ней.

Офисная дама сдержанно улыбнулась.

- У меня нет никаких распоряжений относительно родственников. Вам придётся подождать, месье.

Я решительно не хотела входить без папы. С самого начала мне не очень нравилась идея идти одной, хотя я и совершеннолетняя, в совершенно неизвестное место. А когда папа выяснил, что эта юридическая контора, принадлежащая какому-то швейцарцу, расположена ещё и в этом - специфическом доме, не захотелось туда заходить даже с ним. И раз ему со мной не дадут войти - уйду.

- Что ж, тогда я

- Постой,

Положил мне руку на плечо папа.

- Мадам

Он протянул женщине свою визитку

- Ивлев Пётр Александрович адвокат Тамары Петровны.

- Отец или адвокат?

Она внимательно изучила визитку отца, оценила его быстрым опытным взглядом.

- Минуту. Я должна проконсультироваться.

Не возвращая визитку, она исчезла за одной из трёх, выходящих в холл дверей.

- Ты же не думала, что я отпущу тебя одну?

- Конечно, нет. Ты же мой принц.

Теперь я пыталась пошутить, успокоить отца, которому совсем не нравилась ситуация, в которой мы очутились. Я тоже, может быть не так хорошо, как он меня, умела "считывать" своего эмоционального папашу. Он, конечно, умел держать лицо - покер морда, как он говорил, одна из основ его профессии, но я - то хорошо знала и этот прищур, и улыбку, и скрещённые на груди руки.

- Не преувеличивай - я всего-то твой адвокат.

Нас не заставили долго ждать

- Месье Ивлев, Вы можете зайти с мадам

Объявила, бесшумно, так же, как и исчезла, появившаяся из-за двери, офисная мадам. Подчёркивая наши отношения клиент - адвокат, папа пропустил меня вперёд, придерживая тяжёлую створку двери. Поднявшийся нам навстречу из-за письменного стола, человек и своей внешностью, и одеждой, и приветливой улыбкой располагал к себе, вызывал желание довериться. Профессионал. Хорошо, что я с папой. Ответив на приветствие, я интуитивно обернулась на отца. Что ж, он выглядит ничуть не хуже хозяина кабинета. Плюс - папа моложе! С удивившей меня злорадной гордостью сравнила мужчин. И он - мой отец!

- Мадемуазель, месье. Мадам Ивлева - Ивантьева, позвольте представиться - Мариус Аппун юридический советник и душеприказчик месье Г.П.

Он назвал незнакомые мне русские имя и фамилию. Папа чуть заметно наклонил голову. Движение не укрылось от месье Аппуна.

- В отличии от мадам, Вам знакомо это имя, месье

- Вы правы. Я, даже встречался с месье Г.П. на одном из конгрессов. Ничего личного. Шапочное знакомство.

Счёл нужным уточнить папа.

- Тогда Вы понимаете степень конфиденциальности.

Месье окинул нас взглядом, задержавшись на моём лице. Что такого необычного он увидел...И обратился к отцу

-Перейдём к делу.

Он раскрыл лежащую на совершенно пустом столе папку крокодиловой кожи.

- Месье Г.П. скончался от тяжёлой болезни два месяца назад в своём имении.

- Мои соболезнования

Одновременно сказали папа и - я точно не поняла, кто он - адвокат, советник - месье Аппун

- И так. Завещание.

Стандартные фразы преамбулы. Факт смерти и захоронения официально засвидетельствованы и подтверждены соответствующими документами. Я такой-то, такой-то, находясь в здравом уме и памяти... Что там ещё... а

- За месяц до смерти месье составил, официально зарегистрированное по швейцарскому законодательству нотариально заверенное завещание.

Месье Аппун достал из большой папки две поменьше

- Экземпляры на французском и немецком - государственных языках Швейцарии.

Объяснил нам, вернее, мне. Папа в таком уточнении не нуждался. Читал Месье русский то ли вариант, то ли перевод. Это у него получалось довольно странно - акцент, неправильные ударения, для меня лично, придавали всему услышанному нереальный характер. Потому, что Первым пунктом завещания было

- Признаю Тамару Петровну Ивлеву-Ивантьеву, родившуюся там-то и тогда-то своей биологической дочерью и единственной правонаследницей. Результаты генетических тестов трёх независимых клиник прилагаются в дополнении.

- 2. Ивлевой Валентине Валериановне в признании её заслуг в воспитании Тамары Петровны Ивлевой- Ивантьевой и в благодарность за многолетний уход за моей биологической дочерью, завещаю в личное бессрочное владение флигель - выкупленное и отреставрированное строение ╧... по улице... в городе... И средства, необходимые для эксплуатации, содержания обслуживающего персонала, и покрытия муниципальных и прочих налогов и выплат.

-3. Всё своё состояние акции, движимое и недвижимое имущество, счета и депозиты на общую сумму - количество нулей я не смогла представить - швейцарских франков, после выплаты налогов на наследство и прочих, оговоренных законом выплат, завещаю единственной дочери и правонаследнице Тамаре Петровне Ивлевой-Ивантьевой.

Подписано мной - Г.П. В присутствии свидетелей ХХ и ХY на вилле NNN. Такого-то, такого-то.

Подпись и подлинность завещания удостоверяется

Адвокатом-нотариусом M.A. Президентом Исполнительного Совета Кантона NN A.f.P.

В совершеннейшей тишине месьё Аппун закончил читать и закрыл папку.

- К каждой копии завещания прилагаются дополнительные документы на соответствующем языке. Завещание вступает в силу с момента его подписания. Мадам

Мужчина поднялся, приглашая занять его место за столом. Нет, нет - сделать это я категорически не могла. Даже не астрономическая сумма непонятного наследства не произвела на меня такого впечатления, как сообщение о том, я биологическая дочь какого-то нувориша! А как же папа?!!!

- Простите, это розыгрыш?!

Вместо меня поднялся с места бледный в синеву папа. Мне-то...О! А каак ему услышать о том, что его любимая Томчик - пончик чужой ребёнок!!!

- Отнюдь, месье. Мой клиент предполагал подобную реакцию. Я вправе вручить вам соответствующие документы. Вы, как адвокат наследницы, месьё Ивлев, можете ознакомиться с результатами генетической экспертизы. Вам, мадам Тамара, я уполномочен передать личное послание моего доверителя.

Я не поняла откуда, как фокусник, месье Аппун достал два конверта. И вручил их нам с папой. Отец распечатал свой довольно объёмный пакет - Фирменные бланки трёх серьёзных клиник на двух языках. Те результаты генетических тестов, о которых шла речь в Завещании! Папа разберётся! Не позволит им втягивать меня в какую-то авантюру! Я же распечатала простой белый конверт. Пробежала глазами начало, снова вернулась к первым фразам. Язык русский, почерк разборчивый. Но Смысл! Месье Аппун вложил мне в ладонь стакан с водой. Да... своевременно. Что-то мне нехорошо. Я продолжила читать, с трудом понимая, заставляя себя понять прочитанное, и принять, смириться с фактами, если... Если папа подтвердит подлинность документов. Но тогда - тогда он - не папа! Не мой папа! Как же так???? Я закончила читать и подняла глаза на бледное, мёртвое лицо отца. Он откинул от себя пакет с небрежно засунутыми в него бумагами

- Что он написал, Тома? В любом случае, мы сделаем дополнительный тест. Пока моя клиентка ничего подписывать не будет.

- Ваше право. Но не задерживайте с этим. Требуется именное руководство капиталом. Как корпоративный адвокат, месье Ивлев, Вы это понимаете лучше меня. Мадам, от того, как быстро Вы примете решение зависят, зависит многое.

- Мы свяжемся с вами в ближайшие десять дней.

Ответил безукоризненный месье Ивлев. Как папа сумел взять себя в руки!? Он бесподобен, как бы ни нервничала, смогла оценить я.

- Моё почтение.

Месьё Аппун проводил нас до приёмной.

- Софи

Офисная мадам, улыбнувшись фарфоровой улыбкой, открыла перед нами входную дверь.

- Прекрасного дня, мадам, месье. Благодарим за визит.

И что это было. Мы остановились на крыльце. Конверт в моём кулаке жёг, прожигал меня насквозь.

- Надо выпить! Пробьёмся, Кнопка! Ты же помнишь - "тем, кто дружен, не страшны тревоги".

- Пап, ну я же не маленькая

- Это точно. Выросла. Ладно.

Он разжал объятья. Как только мы оказались за дверью, папа крепко, как в детстве, обнял меня, и, отгоняя плохие мысли, тихонечко подул в макушку. Достал из кармана пальто - редингота телефон.

- Начнём, пожалуй.

Первым позвонил Петру Николаевичу своему личному водителю. Попросил взять такси и подъехать за нами по такому-то адресу.

- Да, Пётр Николаевич, выпить хочу. Нет, не один - с Тамарой. Совершеннолетняя девочка. Обещала угостить. Так что, готовься. Будешь нас по домам развозить.

Папа заговорщицки подмигнул мне, закончив разговор.

- Пока ждём

Следующего собеседника папа попросил выяснить, где производят генетические экспертизы с целью установления родственных связей, и в экстренном порядке договориться.

- Для меня, для меня, Станислав Иванович.

Конечно, к кому ещё, кроме своего "безопасника" мог обратиться папа с подобной просьбой!

- Не угадал. Хочу доказать своё отцовство. ЛюсИ? Нет, пока не знает. Кстати - сними мне номер. Нет - самый простой. Даже в Доме колхозника подойдёт. Лишь бы с горячей водой и без всяких

Папа посмотрел на меня

- да, именно - клопов. Нет, нет - устрою себе командировку. Пару дней. Не решил. Прежде всего - тест! Станислав Иванович. Желательно - вчера. Пока жду Петра Николаевича - самое то.

- Идём, нечего здесь стоять.

Папа закрыл телефон, и мы пошли к припаркованной у тротуара машине.

- Пока ждём Петра Николаевича, давай договоримся.

Папа славился своим умением быстро принимать сложные решения. Вот и сейчас, он уже всё продумал! Какой же...крутой!

Он заблокировал двери машины.

- Я не собираюсь сбегать!

- Привычка. Не кипешуй, Кнопка. Обсуждать, что было там, мы сейчас не будем.

Он аккуратно разжал мой кулак и вытащил смятый конверт.

- Да, я хочу, что бы ты прочёл

Ответила на его невысказанный вопрос.

- Хорошо. Но не сейчас

Он спрятал письмо во внутренний карман редингота.

- Хотя, прилетело не хило.

Он смотрел пустыми глазами прямо перед собой.

- Но мы, я, по крайней мере, не отступлюсь. Ты - как?

- С тобой.

Говорить я не могла.

- Ладно. Ты слышала, с кем я говорил. Думаю так - с начала - тест. По результатам будем решать.

- Неужели ты допускаешь, что...

- Не важно, что я думаю. Сказал же, - все обсуждения после результатов. Но домой, пока не выяснится, не вернусь. Позвоню Люсе, что в командировке. Она не слишком расстроится.

- Да

Кивнула я головой.

- она не расстроится.

Более того, это я поняла только сейчас, мама была только рада, когда Петьки не было дома. Чем дольше командировка - тем спокойнее, вольготнее чувствовала себя мама. Не надо было "выделываться", то есть, соблюдать какой - ни какой режим дня, делать вид, что ведёшь хозяйство. Все эти готовки еды, уборки и прочее. Меня отправляли к готовой всегда "перехватить ребёнка" противной свекрови, а за день до возвращения Петьки, как по мановению волшебной палочки, из дома исчезали все друзья - подружки, приглашалась клининговая служба, закупались продукты и полуфабрикаты.

- Она никогда не расстраивается.

- Знаю, Кнопка.

- Знаешь?! Бабушка

- Что ты! Мама слишком любит тебя, да и меня, что бы наушничать. Я на той позиции - должности по-простому, что внимание службы безопасности распространяется и на мою семью.

- Так ты всё знаешь! Давно?

- Неважно. Я готов был с этим мириться.

Он? Мириться с подобными вещами! Поверить в это невозможно!

- Мне не нужны были скандалы. И Люся могла забрать тебя

Папа понял моё недоумение, и был искренен со мной

- А теперь?

- Во-первых, ты совершеннолетняя. И, да - я, в любом случае, уйду от неё.

- Я, тоже, не хочу возвращаться. Поживу с тобой в гостинице.

Посмотрела на него глазами Шрека. Это был умильный, действующий без проигрыша, взгляд. Отказать папа был не в состоянии. Но, не в этот раз!

- Нет, Тома. Никаких вместе. Тем более, в гостинице. Условия игры изменились.

- Не поняла, что значит "изменились"? Какая игра?

- Если бы я знал, кто с нами играет. И во что! Но, ели то, о чём нам рассказали, окажется правдой

Я, всё ещё не понимала

- Как это, пап...

- Оказывается, совсем не папа

- Нет! Это не правильно!

- Очень спорная категория "справедливость", Кнопка. Поэтому, если не хочешь домой - к своей маме, поедешь к моей. Расскажешь ей что-нибудь - кроме того, что ...сама знаешь - сумеешь придумать. Поживёшь там. Мама - он умышленно не называет бабушку бабушкой, укололо в сердце подозрение - будет рада.

- А ты?

- Я позвоню тебе, когда будет что обсуждать.

Как мне удалось не взорваться?!

- Результаты теста, например. А вот и наш спаситель.

Рядом с нами притормозило такси.

- Спасибо, Пётр Николаевич

Папа разблокировал двери и вышел навстречу улыбчивому мужчине "профессорской" - так определила тщательно одетого, в очках с тонкой оправой, внешность папиного личного шофёра, бабушка.

- Садитесь сзади. А уж после того, как мы с Тамарой батьковной попразднуем, развезёте нас по домам.

Папа открыл перед Петром Николаевичем заднюю дверь машины.

- Благодарю. Тамарочка, с днём рождения, Вас

Расположился на заднем сидении Пётр Николаевич.

- Только сейчас узнал о Вашем совершеннолетии. Партизан у Вас отец. Но подарок

Он ещё раз тепло и искренне улыбнулся мне

- за мной.

- Спасибо, Пётр Николаевич. Мы, ещё не отмечали. Но подарки я люблю.

- Как не стыдно, Кнопка! Какие подарки! Не пять годиков - обойдёшься.

Так, как говорила бабушка - с шутками и прибаутками - мы оба из последних сил поддерживали этот лёгкий тон - маскировали наше состояние. "Спас" нас звонок.

- Вовремя, Станислав Иванович. Благодарю за оперативность.

Звонил безопасник

-Адрес

Я догадалась - клиники или центра, где... в общем, генетическая экспертиза.

- Пётр Николаевич, мы с Тамарой заедем в одно место. Ненадолго. Подождёте - а потом уж - праздновать!

Наш попутчик не смог различить мрачную иронию в голосе папы. А мне стало совсем не по себе. Не думала, что безопасник справится так быстро. С другой стороны - чего тянуть. Чем быстрее мы узнаем, тем... Что? Через зеркало папа поймал мой растерянный взгляд, покачал головой. "Всё в порядке" - состроила я серьёзную мордочку. Господи, что же будет! Зачем он сказал, что станет для меня чужим мужчиной! А, если мы не будем делать этот тест! Мало ли что взбрело в голову этому Г.П. Не моча - богатство ударило! Ну, почему, почему именно я! Мы?! Нашёл бы кого-нибудь другого! Зажмурилась я, мысленно ругаясь и убеждая самою себя. Но... было письмо - объяснение.

- Мы должны это сделать, Тома.

Я не заметила, как мы доехали до нужного места - отстёгивая мой ремень безопасности, погладил меня по плечу папа.

- Это не больно. Пётр Николаевич нас подождёт. Мы быстро. И продолжим!


- Ну вот, как говорится, с чистой совестью на свободу, Кнопка.

Мы вернулись к оторвавшемуся от своего планшета Петру Николаевичу, и папа залихачил к тому самому месту, где он собирался выпить.

- Пётр Николаевич, Вы с нами. Посидите, закажете, что захочется, подождёте пока мы наотмечаемся.

В этом небольшом, но, судя по всему, очень крутом то ли ресторане, то ли кафе, папу знали.

- Пётр Александрович

У дверей встретил метрдотель.

- Вам - как обычно?

- Нам с девушкой - столик. Господин

Папа обернулся к Петру Николаевичу

- Пить не будет.

- Прекрасно!

Как же это здесь устроено - откуда-то взялся молодой человек, и, представившись, отвёл Петра Николаевича к небольшим, в шахматном порядке расставленным столикам. Нас же с папой метрдотель лично проводил в другой конец зала. Здесь, отделённые друг от друга кадками с высоко подрезанными зелёными живыми кустами - сидя за столом, невозможно было ни увидеть, ни услышать соседей - располагалось несколько столиков. Через зелёный лабиринт нас подвели к одному из них.

- Подойдёт, Пётр Александрович?

Указал - спросил метрдотель.

- Прекрасно. Девушке - поесть. Пюрешку, котлетку...

- Ну, нет

Перебила я папу.

- Это ты сам. Я с детским садом покончила! Хочу стек! И салат какой-нибудь... вкусный!

- Хорошо. Пусть так. И Хеннеси.

- Два снифера

- Да, снифера - два. А Хеннеси - бутылку.

- Ты точно решил напиться! И покушать себе ничего не заказал!

- Не будь занудкой, Кнопка. Не переживай - напиваться я буду без тебя. Тогда и закуску закажу.

Метрдотель исчез. Буквально так - не заметила, когда он бесшумно ушёл. Папа достал мой конверт.

-Не передумала? Можно

Даже не представляю, как будет больно ему... Если я чуть не сгорела от ужаса! Да, именно так подействовало на меня то, что я узнала. Но нет, одной мне не справиться. И это касается его почти в такой же мере, как и меня. Он - второй пострадавший.

- Да

Я кивнула головой

- Это нужно прочесть.

Папа вынул из конверта листы - только сейчас, в его пальцах обратила внимание - необычной бумаги. Когда я сама читала - вся сосредоточилась на содержании.

-Savile Row! Tweed Whit! Хорошее начало.

Оценил он марку одного из самых престижных сортов бумаги. Нахмурившись и сосредоточившись - то состояние, когда он изучал важные бумаги, начал читать. Я знала, как будто бы выучила наизусть, хотя и прочла один раз, каждое предложение, каждую букву твёрдого чёткого почерка.

"Дорогая Тамарико - так начиналось это необычное послание. Не удивляйся, что я обращаюсь к тебе так. Не знаю с чего начать. В моей жизни было достаточно сложных, переломных моментов. Но такого - по важности и сложности - не было никогда. При всём своём большом жизненном опыте, и предположить подобную ситуацию не смог бы. Начну, пожалуй, с середины. Впервые увидел тебя изящную молодую красавицу год назад на конференции в Лугано. Я случайно оказался в холле отеля, куда ты спускалась, опираясь на руку молодого мужчины. Ваша пара вызывала интерес. Не мог не заинтересоваться и я. Тем более, что твоя внешность - лицо, поворот головы, стать - напоминала мне мою бабушку со стороны матери - грузинку Тамарико. Да, Тамара - какое неожиданное совпадение имён - в тебе течёт и грузинская кровь. Моей службе не составляло труда выяснить всю подноготную эффектной пары - участника конгресса Ивлева Петра Александровича молодого корпоративного адвоката, и Ивантьевой Тамары Александровны - переводчицы. Девушка оказалась дочерью господина адвоката, и работала переводчицей под фамилией своей матери Ивантьевой Людмилы Александровны. Очень разумный ход, не мог не отметить - первой реакцией на это уточнение - я. Фамилия и имя матери девушки мне ни о чём не говорили. Пока... В досье на господина адвоката были и фотографии семьи - сам господин Ивлев, его супруга, мать, дочь. Все данные, фотографии в том числе, были из открытых источников. Ничьих прав я не нарушил. И вот эти фотографии, - ты можешь догадаться какие - произвели на меня, скажем так, впечатление. Я не умею и никогда не умел рассказывать о своих чувствах. Это было потрясение, шок! Жена господина Ивлева - Людмила Александровна Ивантьева напомнила мне девушку. Много лет назад. Я смутно помнил одну из многочисленных экскортниц. Наверное, она мало изменилась. Прекрасно одетая, сияющая, всё равно, напоминала ту девицу, которую я выгнал из своего дома в тот сумрачный день. Мне провели дополнительную проверку. Девушка, она называла себя Люся, приехала из глубокой провинции "за мечтой". Смазливая, готовая на многое, устроилась в Службу сопровождения. Смогла заинтересовать нескольких парней из моего окружения. Несколько раз и я пользовался её услугами. В тот день она пришла без предварительной договорённости, и почти с порога заявила, что беременна. И я отец ребёнка. Я не хочу оправдываться, но, возможно, в другое время у меня нашлось бы больше сострадания. За два месяца до этого в ДТП погибла моя молодая жена. На седьмом месяце беременности. Мы ждали сына. В отличие от органов правопорядка, я выяснил истинную причину Этого ДТП. Таким образом, недвусмысленно намекнули на то, что мне не стоит задерживаться в стране. И те дни - последние дни января - были моими последними днями на родине. Свой капитал - всё, что удалось, я перевёл заграницу, и "сидел на чемоданах", выжидая удобного момента "исчезнуть". Ни в коем случае, не оправдываюсь, дорогая, объясняю. Конечно, я не поверил этой Люсе. В то, что беременна, поверил - при её "работе" это было вполне возможно. А в то, что именно я "отец" - не поверил. Разозлился и, не церемонясь, просто прогнал. Через неделю "открылось окно" и я покинул страну. Меня ждала новая незнакомая, враждебная реальность, много работы. Я хотел доказать, прежде всего себе, что чего-то стою. Хотел добиться возможности отомстить за жену и не родившегося сына. Начинать близкие отношения, жениться, детей я и не хотел и не имел возможности - работа стала моей семьёй. И, когда, я случайно увидел тебя, понял, кто твоя мать - я принял это, как Знак свыше. Иначе такие встречи невозможны. Снял номер в отеле на всё время прохождения конференции. Издали, очень аккуратно наблюдал за тобой и господином Ивлевым. Любовался твоей красотой и грацией, восхищался умением себя вести. Буквально лопался от гордости, когда в превратных разговорах слышал высокую оценку твоему профессионализму, комплименты внешности. Мои люди постоянно отслеживали твоё с господином Ивлевым поведение. Где вы живёте, как общаетесь, где бываете. Не составило труда собрать материал, необходимый для генетической экспертизы. Горничные и за меньшие суммы готовы "сдать" постояльцев. Конгресс закончился. Вы уехали. Впервые со дня гибели моих жены и ребёнка - того чёрного дня - я почувствовал, что жизнь приобрела смысл. Теперь это были не деньги. Но во многом я опоздал. Осталось дождаться результатов экспертизы. Как я провёл эти дни, описывать не буду. Бог находит самые неожиданные способы, если решит наказать. Но! Все три независимые лаборатории 99.9% подтвердили то, в чём я уже успел себя, не смотря на весь здравый смысл и теорию вероятности, убедить. Как я страдал, страдаю от того, что все эти восемнадцать лет не знал о твоём существовании, что ты росла вдали от меня. Возможно, останься в стране, о том, что у меня есть дочь, каким-то образом, узнал бы раньше. Но, что случилось - то случилось. После огромного эмоционального потрясения, взяв себя в руки, я решил, что не предъявлю свои родительские права, не стану нарушать твою гармоничную связь с отцом. Я не знал, насколько господин Ивлев посвящён в историю твоего рождения. Помня экскортницу Люсю, мог предположить, что правду она скрыла, и он не подозревает, что воспитывает чужого ребёнка. Возможно, я ошибаюсь. Хотелось бы верить, что эта девушка изменилась. Но, в любом случае, я не собирался вмешиваться в налаженную, судя по всему, твою счастливую жизнь. Хотел наблюдать и помогать со стороны, оставаясь в тени. Поверь, я нашёл бы как это сделать, не вызывая подозрений, без огласки и прочих глупостей. Роль мецената уже вязла у меня на зубах. Но - хочешь насмешить Бога - построй планы. Я серьёзно болен, дорогая. Настолько серьёзно, что написал завещание. Врачи говорят, что мне осталось совсем немного. Но я поборюсь! Именно сейчас, когда появилась ты, Тамарико, я не могу просто так уйти. Столько всего надо сделать, рассказать. И про бабушку, и про маму, про всю семью. Столько всего показать. Я могу превратить твою жизнь в сказку. Но это не главное. Отцовскую любовь, внимание, поддержку, ты, моя единственная доченька, получила от другого мужчины. И я ему от всего сердца благодарен. Пишу с надеждой, что ты и он прочтёте это совсем нескоро. Но, если, нет - прошу тебя вместе с моим раскаянием и отцовской любовью, прими всё, что я тебе оставляю. Это важно. Не так для меня, и, скорее всего, для тебя, как для тех людей, для дела, которые зависят от правильного руководства. Надеюсь, уверен, что твой названный отец не оставит тебя и поможет во всём разобраться. Не будучи лично знаком с господином Ивлевым, я доверяю давшим ему прекрасные характеристики.

Если Мариус предал тебе это письмо, дорогая моя Тамарико, значит меня уже нет - физически рядом с тобой. Прошёл месяц со дня моих похорон. И как бы мне и не хотелось взваливать на тебя этот груз, необходимо вступить в права наследования. Ты можешь доверять моему личному адвокату Мариусу Аппуну и начальнику моей службы безопасности. Они получили лично от меня достаточное вознаграждение за многолетнюю службу. Если ты и господин Ивлев сочтёте возможным, предложите им сотрудничество. Для господина Ивлева я составил личный меморандум, который он получит вместе с ключами от личных сейфов.

Видишь, я всё о делах. Совсем не умею - не было случая - разучился говорить с детьми, молодыми девушками. Прости меня, доченька. Единственное, что я буду просит у Бога или Проведения - разрешения видеть тебя и помогать.

Будь счастлива, моя Тамарико"

Все эти слова я, как будто, проговаривала в своей голове, вглядываясь в лицо папы, пытаясь по застывшей маске понять, что именно в данный момент он читает, что чувствует. О, нет! Лучше не знать, не думать о том, что может чувствовать обманутый, оскорблённый мужчина. Если уж мне невыносима эта, так называемая, разрушившая мою жизнь, правда, то... каково ему! А я ещё думала, переживала, что нет ничего ужаснее моего глупого - сама же его и спровоцировала - унижения. Никогда не говори никогда - учил меня папа. А сейчас он... Даже не обратил внимания, не отвлёкся от чтения, когда метрдотель - он сам обслуживал особо важных клиентов - принёс заказ. Ароматный стеки необыкновенной красоты салат - для меня, и затейливую бутылку с коньяком - Hennessy - прочла на золотом фоне - для него. Ни я, ни метрдотель не посмели отвлечь его этих проклятых бархатистых листов особенной бумаги.

- Что ж

Наконец папа - по-другому не могу называть этого мужчину - аккуратно сложил листы и вложил их в конверт.

- Выпьем.

Потянулся к бутылке

- Нет, Кнопочка, это никуда не годится! Ты не поела!

Что бы ни происходило, я для него ╧1! Неужели теперь это изменится!

- Всё остыло? Пусть заменят.

- Нет, всё в порядке. Я ждала пока... Не хочу одна есть.

- И очень зря. Покушай. Хочу с тобой выпить.

- Выпить? Со мной?

- Да. Ты же теперь совершеннолетняя. Даже... Ладно, неважно. Нам есть за что выпить. Но, с начала, поешь. На голодный желудок нельзя.

- А ты?

- Я - другое дело. А в первый раз...

- Что?

- Не возмущайся. Мне и о тебе "докладывают".

- Это слишком!

Почти возмутилась - в другой ситуации точно устроила бы скандал - я. Но не сейчас. Послушно разрезала, кое-как растерзала ни в чём не виноватый стек. С трудом прожевала полу остывший кусок.

- Теперь?

- Да, Кнопочка

Папа с улыбкой следил, как я гримасничая жую и глотаю

- Теперь - выпьем!

Он ловко, подрезав моим ножом, снял металлизированную крышку, вытащил из широкого горлышка, увенчанную "золотой" головкой пробку. По выпуклым стенкам снифтеров заскользила маслянистая на вид, ароматная жидкость.

- За тебя, Тамара. Будь счастлива.

Папа глотком выпил всё содержимое своего снифтера. Моего маленького глотка вполне хватило что бы обжечь язык, рот, пищевод.

- У...

Я замахала руками

- Зачем... ты... это... пьёшь!

- Закусывай, малышка.

- А ты

- Это не закусывают.

Папа держал в ладонях заполненный до половины снифтер

И когда успел

- Но, ты же

-Не переживай за меня. Доедай. Сейчас Пётр Николаевич отвезёт тебя и вернётся за мной.

- Нет, я не хочу, чтобы ты напивался один.

- Глупенькая, ничего со мной не будет. Ты неподходящий собутыльник. К тому же, молоденьким девушкам пора отдохнуть. Не осложняй мне жизнь, Кнопка.

Папа на корню пресёк мои возможные возражения.

- Я должен всё обдумать. Лучше это делать без тебя. Ты же оставишь мне это чёртово письмо

- Конечно,

Кивнула я

- Разберись, пожалуйста

Я не боялась, честно - я не боялась за себя. Я переживала, просто не знала, как это объяснить - за него

- Ну, что ты, Томчик

Но папа понял меня неправильно

- Всё будет хорошо. Я не дам тебя в обиду. А сейчас, мне, правда, надо остаться одному, подумать. Ты не голодна? Мало поела.

- У бабушки, если что, доем.

Я поднялась. Наверное, ему сейчас лучше остаться одному.

- Хорошо. Тогда пойдём.

Мы подошли к Петру Николаевичу.

- Вы уходите, Пётр Александрович

Материализовался метрдотель.

- Девушка с мужчиной

Кивнул на нас с Петром Николаевичем папа.

- Я остаюсь. Не убирайте столик. Вы успели поесть, Пётр Николаевич?

- Всё нормально. Благодарю, Пётр Александрович.

- В таком случае, отвезите Тамару к Валентине Валериановне, и возвращайтесь за мной. Обними от меня бабушку, Кнопка.

- А

- Я позвоню тебе, как только получу результат.

Понял мой невысказанный вопрос, папа.

- Расскажешь бабушке, что надоело отдыхать, или - не знаю, где ты там была, что делала

- Не доложили?

Не смогла не съязвить

- Ещё нет. Не успели. Но, не волнуйся

Не улыбнулся, оскалился папа - его такого я никогда не видела.

- Доложат. Скажешь, что позвонила мне, и я прислал Петра Николаевича. Всё остальное - на твоё усмотрение. Но, без фанатизма - в рамках приличий.

Папа протянул руку, что бы проверить хорошо ли завязала я тёплый шарф. Но, в последнюю минуту - отдёрнул, будто побоялся обжечься.

- Всё, Пётр Николаевич, уводи её.

Повернулся и зашагал в сторону зелёного Лабиринта.


Разбуженная непутёвой внучкой, бабушка только всплеснула руками

- Где же тебя по ночам носит, неугомонная!

Обцеловав и оглядев меня с ног до головы, не удержалась она.

- Такая же, как родители! Всё вам на месте не сидится! Пройдёте, Пётр Николаевич

Засуетилась, приглашая в дом, принёсшего за мной сумку "доцента". Конечно, он вежливо отказался. А я, успокоив бабушку, что совершенно не голодна - прекрасно поела в самолёте, и пообещав обо всём рассказать утром, отправилась мыться и спать. Моя комната встретила привычным тёплым светом, любимыми игрушками, постерами на стенах, альбомами, фотографиями на полках и - самое необходимое сейчас - расстеленной тёплой постелью.

- Спасибо, роднуленька

Поцеловала, зашедшую пожелать мне спокойной ночи, бабушку.

- Светлых снов, деточка. Будить тебя утром?

- Нее... Я завтра в Универ не пойду. Отсыпаться буду.

- Как же, как же - от отдыха отдохнуть - самое то. Нам ли не знать.

Шуточки у бабушки - точный папашка! Ой, это же он - в неё, свою мать!

- Намёк понят, баб. Обо всём доложу.

Это я уже сказала в закрывающуюся дверь, в след улизнувшей из комнаты женщины. Накрахмаленная пахнущая свежестью и детством постель - бабушка не признавала новомодное, не требующее глажки постельное бельё - сулили сладкий, спокойный сон. Но заснуть я не могла. Это были самые насыщенные, самые драматичные в моей недолгой жизни, сутки. Нет - почти двое! Ведь только вчера утром меня, полную идиотских планов - теперь я могу признать это - проводила "завоёвывать мальчика - мажора" мама. И я уже успела пережить горечь разочарования в своём кумире, испила до дна чашу унижения и самобичевания, превратилась - почти превратилась - в богатую наследницу! И... Самое удивительное, нет, ужасное - я не знала, как это понимать и принять, что мой папа - мой горячо любимый, самый лучше на свете отец - и не отец мне вовсе!!! Как с этим жить?! Как это держать в себе?! С ним, конечно, это обсуждать... как...? Мама? Что я ей скажу? Что она - последняя - про мать такое не говорят - обманула отца?! Бабушка?! Исключено! О! Её мне жалко... Так жалко! В чём-то она виновата!!! Для неё это будет - удар?! Когда я была маленькой, и мама часто и на долго "подбрасывала" меня бабке, я слышала, как в превратных разговорах бабушкины подружки обсуждали раннюю неожиданную женитьбу отца. "Что ж ты не запретила Петьке жениться, Валентина" сетовали они бабушке. "Конечно, восемнадцать для парня рановато", стараясь сохранять политкорректность, отвечала бабушка, "Но, дело молодое. Как бы ребёнок рос без отца". И этот ребёнок, то есть, я рос и вырос в атмосфере любви и обожания, с отцом. Только не своим! И, как же я скажу это, вынянчившей, обожающей меня, с первого дня, первой минуты появления на свет, бабушке! Нет! Это невозможно! Хоть бы анализ показал, что мы родные! А тот богач ошибся! Тогда, о - тогда - папа с ним и со всеми его подельниками разберётся! Да! Я соскочила с кровати. Не лежалось совсем! Сна ни в одном глазу - когда же будет готов этот чёртов тест! Ох, девочка не должна говорить "плохие" слова! Слышала бы бабуля, как ругается наша ЛюсИ! Я рано сообразила, что дом бабушки и дом мамы ЛюсИ - два разных мира. И вести себя в каждом надо соответственным образом. И самой собой - такой, как на самом деле - я могу быть только с папой! Что же это будет?! Я выпила почти всю чашку воды. С детства бабушка готовила мне "водичку на ночь". Я могла среди ночи, сонная захотеть пить. Не идти же девочке в темноте на кухню! Ведь с пяти лет, как только папа смог оплачивать съёмную квартиру, они с мамой ЛюсИ съехали от бабушки, и их комната - бывшая папина - досталась мне. Вместе с его коллекциями марок и монет, ракетками, спортивными вымпелами и кубками. Забрать с собой на новую квартиру этот "хлам" мама ЛюсИ наотрез отказалась. Всё, что с приходом ЛюсИ в дом бабушки и папы, перекочевало в комнату бабушки - вернулось на своё место, ничуть не поссорившись с вещами и игрушками маленькой девочки - новой хозяйки Петькиной комнаты. Я не могла, никак не могла успокоиться. Открыла календарь - когда это будет, через сколько дней мы получим результат? Всё, что случилось, произошло со мной - запечатлелось несвязанными "кусками", фрагментами огромного пазла. Вот мы, оставив Петра Николаевича в машине, входим в ярко освещённый холл. И, хотя, всё выглядит, как приёмная обычной процветающей конторы, специфический свет, воздух, атмосфера - или мне всё это кажется - выдают медицинское учреждение. Приветливый молодой человек, услышав имя Станислава Ивановича, незамедлительно поднявшись из-за высокой конторки, через короткий коридор с заглушающим шаги покрытием, подвёл нас к одной из многочисленных дверей в следующем квадратном помещении.

- Вас ждут. Прошу.

Распахнул белую, почти "медицинскую" дверь. Молодая женщина в бледно лиловой одежде - милый халатик и шапочка - как будто взятые из модных каталогов, предложила нам присесть. И, предупредив, что процедура совершенно безопасная и не травматичная, взяла у нас с папой "соскобы" с внутренних поверхностей щёк.

- Положено, заводить карточки. В вашем случае

Вот, что значит выучка и соответствующее вознаграждение - ни в голосе, ни во взгляде женщины не было ни любопытства, ни излишней заинтересованности

- Нас предупредили о полной анонимности. Образцам мы присвоим трёхзначные коды. Прошу Вас

Она протянула ручку и бланк папе.

- Мы сами должны выбрать?

Отец покрутил ручку между пальцами

- Тогда, можно четыре цифры?

- Пожалуйста. Ваше право.

- Хочешь ты?

Повернулся ко мне папа. "Нет" покачала я головой, с замиранием сердца следя за тем, как на своём бланке отец записывает дату моего рождения, а на - моём - свою.

- Благодарю вас. Это всё. В течение десяти дней получите результат.

- Нет, столько ждать мы не можем.

Во взгляде женщины впервые промелькнула какая-то эмоция.

- Это стандартное время.

- Мы не стандартные клиенты.

Особое ударение папа сделал на этом "не стандартные"

- Результат необходим срочно.

- Боюсь, это невозможно.

Папа поднялся. Одновременно с этим в дверь без стука вошёл тот же приветливый молодой человек.

- Проводи клиентов, пожалуйста. Мы закончили.

Даже не повысив голос, распорядилась женщина.

- Всё в порядке, парень. Мы уходим

Кивнул мне на дверь отец. Как только я вышла, дверь за мной захлопнулась. Подслушать, что там происходило, я не смогла. Через несколько минут, пропустив перед собой чуть помятого молодого человека, папа вышел из комнаты.

- Без обид - ничего личного. До свидания

Попрощался с ним в холле.

- Прощайте.

Сумел сохранить достойный вид молодой человек.

- Я позвонил Станиславу Ивановичу, а он уже договорился со здешним начальством. Неделя.

Объяснил папа, пока мы шли к машине.

- Быстрее, к сожалению, нигде не получится. Станислав Иванович выяснял. Придётся набраться терпения, Кнопочка. Всё будет пучком!

Что всё будет пучком, я всё больше и больше сомневалась. Ночью всегда приходят грустные мысли. Было одно проверенное средство поднять настроение - с детства - без "осечек" - Бременские музыканты! В этом доме толстые стены - никого не разбужу. Странный этот богач! Купил для бабушки целый дом! Да зачем он ей! Сколько раз папа предлагал купить ей что-то по-настоящему хорошее, где-то на земле. А она отказывалась - " В моём возрасте трудно пересаживаться из одного горшка в другой. Даже для здоровья вредно. Какая в этом необходимость. Здесь вся моя жизнь - воспоминания. Спасибо, сынок". И она возьмёт что-то от человека, который хочет разрушить семью её сына!? Ха-ха, уважаемый! Плохо Вы знаете людей. Не всех и не всё можно купить! Прочь, плохие мысли! Мой обожаемый Трубадур под жизнерадостное "Е-й-е" ослика, торопится с друзьями к принцессе.

- Солнышко. Вставай, деточка

Такой любимый голос, мягкие руки

- Ну, бааа... Ещё немного

Так хорошо, тепло, сладко... Беззаботно

- Царство небесное проспишь, девица!

С меня сдёрнули одеяло!

- О, Изергиль!

Подскочила я. Через старенькую тюль, скользя над пышными соцветиями гераней, в комнату лился день.

- Времени то сколько, баб?

- Да десять, внученька.

- Что ж ты раньше меня не разбудила! А папа звонил?

- Ну, во-первых,

Пока я впопыхах влазила в халатик, объясняла бабушка

- Будить себя ты не просила. И Петя не звонил. А что - должен был?

Ну вот, сейчас она начнёт волноваться.

- Да нет. Просто так спросила.

Но мимо бабушки выскользнуть из комнаты я не смогла.

- Ну-ка, что у вас случилось?

- Да ничего. С чего ты взяла?

- С чего - с чего! Мать твоя - кукушка всё утро названивает, тебя ищет. Говорит - не отвечаешь. Ты специально?

- Да не звонила она мне, баб.

- Это уж вы между собой разбирайтесь. А я завтрак тебе приготовила.

Бабушка ушла. А я кинулась искать телефон. Со вчерашнего утра - да, последний раз звонила папе - его не видела! Телефон, как обычно, нашёлся на дне сумки. И, как и следовало ожидать "мёртвый". Поставила его на зарядку, и, быстренько приведя себя в порядок, почти побежала в кухню. Аромат бабушкиной стряпни!!! Ни один Пятизвёздочный Мишлен не сравнится! После нескольких поездок за границу в качестве папиного переводчика, могу утверждать это с полной ответственностью! Но, к сожалению, накинуться на пышные оладушки, омлет, ароматную кашу - малашу - да, да я из тех немногих детей - извращенцев, которые любят манную кашу - мне не дали.

- С начала позвони.

Кивнула бабушка на чёрный стационарный телефон. За этот раритет, расставаться с которым бабушка ни за что не соглашалась, папе приходилось дополнительно платить. Ещё один повод для ругани и упрёков мамы - "Ты с ума сошёл, Петька! Выбрасывать ни на что деньги! И мамаша твоя старообрядка!" - " Ох, Люсь, ты хоть знаешь, что о старообрядцах! И это не про мою маму. Она ярая атеистка". - Пытался пошутить отец. - "Неважно. Но платить за целую телефонную линию ради одного человека! Это слишком!" Кричала мама, когда случайно узнала, на что Петька выбрасывает деньги. Было немного странно и "ностальгически" - фи... какое модное слово - засунув палец в круглую дырочку, вращать диск. Но бабушка права - нельзя заставлять родителей волноваться. А родителям - детей - можно? Я бы лучше позвонила отцу. Как он? Отвёз его Пётр Николаевич? Где он ночевал? Но - нельзя. Он обещал, что позвонит сам. Не буду мешать. И надо ждать.

- Валентина Валерьевна! Опять! Сто раз Вам повторять - со своими проблемами - к Петьке! Пусть сыночек

- Мама, мам

Едва втиснулась я в эмоциональную скороговорку. Мама не любила бабушку на каком-то глубинном уровне. Что мне казалось... очень странным. Я думала, мама должна была, хотя бы, быть благодарной женщине, которая приютила, кормила, поила, как снег на голову, свалившуюся на неё хабалку. " За бескорыстное добро зачастую ненавидят" - Объясняя мне как-то какую-то притчу, сказала бабушка.

- Это я. У бабушки.

- О! Томка! Ты почему там? Уже вернулась? Что с телефоном?

Забросала меня вопросами мама.

- Решила вернуться. Водитель отца встретил и привёз к бабушке. Было уже поздно. А к ней ближе. Поживу пока здесь.

- А, ладно. Почему Петьке позвонила? - у него же водила! Правильно. Он тоже умотал. Его этот Стасик позвонил. Сказал - срочная командировка. И бла... бла... Всегда он Петьку прикрывает. Может он с этой его. Не знаешь?

- Не знаю, мам.

- Как же не знаешь. Тебя же он к себе в контору пускает. Точно видела там эту лахудру.

- Мам, да не смотрю я там по сторонам. Работаю.

- Да ладно. Не бери в голову. Не твоё это дело за предками следить. Сама разберусь. Лучше скажи - как с тем мажором? Выгорело? Ты одевала тот пеньюар? А бельё?

Мама оседлала своего любимого конька. Даже на время забыла выспрашивать о Петькиных подстилках. Можно было не вслушиваться. Придерживая трубку у уха, я дотянулась до тарелки с оладушками - благо телефонный шнур позволил - и запихнула в рот горячую кисло-сладкую прелесть.

- Прожуй, подавишься.

Зашептала бабушка, отодвигая от меня тарелку.

- Да, мам, все вещи замечательные. Согласна - прелестные. Ноя решила обойтись без них. Нет, мам, ты меня неправильно поняла. Что сделала? Нет, у нас с ним, вообще, ничего не было! И, чтобы ты не подумала, чего - это я передумала. Решила подождать. Подробности? Обязательно. Потом.

Бабушка сделала "большие глаза". Я ответила глазками Шрека. - С бабушкой этот фокус работает.

- Вот как!

Я представила, как усевшись против огромного трельяжа, мама рассматривает все три свои отражение. Даже на расстоянии мне казалось - я слышу, как работают её мозги.

- Ну... да... возможно. В конце концов, невинность отличный бонус. Всегда котировалась. Правильно решила.

- Вот и я подумала. Поживу пока у бабушки. Ты не против? Отец в командировке, сможешь не замарачиваться с хозяйством.

- Да... так ...можно. Ладно. Оставайся, конечно, если хочешь. Потом съездим в салон, или... придумаем

Мама уже обдумывала, кого можно пригласить на импровизированную вечеринку, что одеть, и... Разговор со мной перестал интересовать её.

- Что - разрешила остаться?

- А ты сомневалась?

Ответила я бабушке вопросом на вопрос.

- Без комментарий. Ешь. Потом расскажешь, от чего такого отказалась. Что сочтёшь для моих ушей, конечно.

Обратила бабушка внимание на мою вытянувшуюся физиономию.

- Угу. А завтракать со мной?

- Буду я ждать до полдня. Приличные люди уже обедают.

- Намёк понят. Исправлюсь.

Я, конечно, объелась. Как можно удержаться! Не попробовать! Совсем невозможно!

- Ты должна меня научить, баб.

- Не меняй тему. Учила уж тебя - без толку. Рассказывай, что у тебя случилось. Почему от матери ушла?

- Ничего не случилось. Такого, что бы паниковать. И не ушла я от неё - просто не вернулась. Была с девочками в NN.

Название модного курорта произвело на бабушку впечатление

- Балуют тебя родители.

- Я сама зарабатываю.

- Тогда ещё печальнее - тратишься на всякое, вместо того, что бы на свои харчи перейти, не тянуть из семьи. Ладно. Так почему вернулась?

- Не понравилось.

Я совершенно не кривила душой. То, что я собиралась сделать, теперь казалось мне отвратительным.

- А не вернулась домой - не хочу с мамой объясняться. Ты же знаешь, начнёт учить, как и что, и что надо быть, и бла, бла...

- Вот именно - бла, бла

Вслед за мной, скривив лицо, изобразила недовольную ужимку, бабушка

- Учиться сегодня не пойдёшь. Верно я поняла? ЛюсИ какую - ни какую справку сообразит.

-Правильно понимаешь.

- А чем заняться думаешь?

Вот об этом я и не подумала! За целый день безделья я же с ума сойду. Сама себя сожру. Ещё и мысли эти

- Не думала. А что ты предложишь?

- Собиралась свой архив в порядок привести. Всякие бумажки, справки, фотографии. Когда умру - не будете знать "кто кого родил", и что к чему.

- Умирать ты рановато собралась, бабуля. А вот привести семейный архив в порядок - мысль здравая.

Как раз то, что мне сейчас нужно. Может быть найдётся какой - ни будь, касающийся меня или мамы, документ.

- Я - за. Присоединяюсь.

Мы сняли вышитую скатерть с огромного раздвижного стола в гостиной. Перенесли на него все папки, альбомы, разрозненные бумаги из всех выдвинутых ящиков и распахнутых полок. И приступили. Бабушка брала в руки каждую "бумажку", фотографию. И, хоть в папках, альбомах и конвертах царил относительный порядок, многие "бесхозные" фотографии - пока ещё помню - бабушка подписывала своим мелким чётким почерком, складывала в одном ей понятном порядке.

- Обрати внимание - здесь нет хронологии.

Обвела рукой разложенные на столе документы.

- Я группировала по "людям" и событиям. Вот здесь - Петины, здесь - мои, там - моего отца, здесь - матери. Как думаешь?

Поинтересовалась моим мнением бабушка, когда мы уже провели за работой почти весь день.

- Как по мне - правильно. Так гораздо интереснее.

- Погоди. Сейчас всё соберём, пообедаем. И покажу тебе "мою радость".

Всё, так же, как в детстве - бабушка умела мотивировать. Кто бы не согласился. И, после вкуснейшего обеда - в этот раз я уже не могла есть "от пуза", только по чуть-чуть от каждого блюда, что бы не обидеть бабушку - мы снова вернулись в гостиную. Бабушка принесла из своей комнаты шикарную сафьяновую папку. - "Помнишь, Петя подарил"?- Она погладила тёмно вишнёвую бархатистую поверхность - будто прикасалась к сыну, и достала из папки ещё пачку документов.

- Прежде всего - это

Расстелила на столе, исчерченную прямоугольниками и отходящими от них, пересекающимися стрелками "простыню".

- Это наше родовое Дерево! Мне удалось найти своих и твоего дедушки пра - прабабушек и прадедушек. Вот они. Их сестёр, братьев. Их детей, внуков, правнуков. И кто на ком женат, и кто дети. И немного о семьях мужей и жён.

Она указала на сложенные в стопку "простыни" меньшего размера.

- Вау!

Я не могла сдержать восторга и восхищения.

- Ты! Всё это! Сама!!! Сколько времени это заняло? Где-то читала, что есть компьютерная программа

- Знаю, милая. Петя говорил. Предлагал сделать для меня какой-то запрос.

- Но ты, конечно, отказалась.

- Ты бы мне и предлагать подобное не стала, верно, Кнопочка?

- А то! Представляю, как ты писала - запросы, справки...

- Да, было весело. Мне эта затея помогла пережить уход на пенсию. Жалко только мама твоя не захотела "участвовать в ерунде". У неё "на старушечьи затеи нет времени".

- Бабулечка, ты же моя хорошая. И я, неблагодарная, к тебе почти не заходила, не интересовалась, не спрашивала...

- Ты что, деточка. Всё правильно - молодым - молодое!

- А ты... что сейчас? Чем занимаешься? Всех "собрала"?

- Сейчас - если будешь умницей

- Фи, баб - я и так умница - и учусь, и работаю.

- Имею ввиду, что найдёшь себе хорошего мальчика, что бы я была в нём уверена. А не такого, для которого "бельишко" важно

Вот же! Папа всегда утверждал, что мозги и интуиция у нашей бабульки - вне конкурса. Всё "видит". "Не пытайся её обмануть. Не связывайся. Тебе её не переиграть". Предупредил меня папа, когда в подростковом возрасте я вообразила себя "очень умной".

- Хочу немного попутешествовать. Пока собирала Дерево, раззнакомилась с дальними и не очень, родственниками, и родственниками родственников. Многие оказались вполне "приличными".

- Да иначе и быть не могло!

Вставила я свои пять копеек.

- А, некоторые, и в гости приглашают. Вот - думаю поехать.

- Это же здорово! Папа тебе обязательно

- Вот это вот - нет! У меня достаточно. Всего! Не дай тебе... проболтаться.

- Но, папа - же обидится, когда узнает, что ты не захотела взять у него деньги.

- Во-первых, у меня и свои есть. И потом - лучше уж сын обидится. Только Люсиных истерик мне не хватало! Предупреждаю!

- А что мне сделаешь?

- Что, что? Лучше тебе не знать.

- Ну... баб

- Не подлизывайся, Кнопочка

Мне кажется, будто за следующую неделю я прожила целую жизнь. И не потому, что событий было много... Напротив, всё, как рутинно обычно. И в Университете ничего из ряда вон не происходило. Как обычно, на меня не очень обращали внимание. Для всех я была мелкая заучка. Как-то так получилось, что в начальной школе я "перепрыгнула" через один класс. "Очень скучно сидеть с глупыми малышами и нудной учительницей" - так, решительно уйдя из класса, я объяснила свой отказ вернуться в первый класс и покрывшейся от возмущения бурыми пятнами директору школы, и, едва сдерживающему восхищение своей Кнопочкой, отцом. Папа готов был повторить - перевести меня через класс - и в средней школе. Очень уж "легко", играючи я училась. Но бабушка, видя, понимая, как мне ментально трудно со старшими меня по возрасту детьми, воспротивилась такому "издевательству над ребёнком". И так, учитывая, что родилась я осенью, и в школе я была младше всех, и в университет поступила в неполные шестнадцать лет. Плюс бабушкино "старомодное" воспитание, и знание языков - мало нашлось желающих общаться со мной. Да и мне, давно, ещё со школы, перехотелось навязываться старшим ребятам. В принципе, и на лекции я могла бы сейчас не ходить, сдавать всё экстерном. Ещё в школе я начала самостоятельно "осваивать материал", как это называли преподаватели. Но - целый день с бабушкой! Хоть и такой классной, как моя - увольте! Чем бы и не закончилась эта жуткая история - дала я себе слово - обязательно буду жить отдельно! Французский, немецкий и английский дни - такой порядок с моего раннего детства завела бабушка - общаемся только на определённом языке. Не хочу так больше! И, пусть, благодаря этому я знала языки на уровне "продвинутого пользователя", и со старших классов школы папа привлекал меня к работе переводчиком у себя на работе, но - нет! Будь моя воля, я хотела бы заниматься чем-то другим. Языки, лингвистика... всё всегда решали за меня! И сейчас, это, не знаю, как определить... Да, было слишком много эмоций! Никогда ещё я столько не думала, не переживала, не анализировала. Чувства, названий которым я не хотела давать, о существовании которых не подозревала - на чистоту - никогда раньше не рассматривала подобное по отношению к себе - раздирали меня на части. Хорошо, что письмо осталось у папы. Я бы зачитала его до дыр, выискивая какой-то зашифрованный смысл! А, какой там мог быть смысл? И, что бы я поняла! И так - вопреки данному самой себе слову - не выдержала, ввела в поисковик имя и фамилию моего предполагаемого отца. К удивлению нашлось несколько не только однофамильцев, но и полных тёзок, с совпадающими именами, фамилиями и отчествами. О самом для меня "подходящем" из них не было никаких "личных", кроме даты рождения и смерти, данных. Только ссылка на ряд крупных корпораций, владельцем которых он являлся. То есть - владелец заводов, газет пароходов - это я смогла узнать из скупых данных интернета. Надеюсь, папе удастся "раскопать" больше информации. Уверенна. Но, где он сам, что делает, что предпринимает, что с ним. Как ни старалась, не думать о нём я не могла. Тут ещё бабушка! "Петя в командировке. Звонил" - сообщила она, как только в первый день я вернулась из университета. - "Хорошо". Интересно, какой реакции бабушка ожидала? Я постаралась ответить "обычным" голосом. Сменив одежду, я стоически запихивала в себя пяти часовый кусочек шарлотки - "Не понимаю - отставила в сторону недопитую чашку чая бабушка - почему Петя поехал один". Вопрос, как бы, был риторический, но ответить, судя по её, изучающему моё лицо, взгляду должна была я.

- Не понимаю, почему ты сделала такой вывод

Я, тоже, отпила глоток ароматного чая.

- Но, ты здесь

- И???

- В последнее время Петя берёт тебя... Что! Не может быть! Валерия?!

- Не понимаю, чем плоха Валерия?!

Я, конечно, провоцировала

- Отличный специалист, воспитанная, красивая женщина.

- Вот именно, что

- Баб, ты о чём?

- Мала ещё... о чём

- Ошибаешься. Мама меня уже пытала по поводу папиной личной помощницы.

- И что?

- Да ничего! Нормальная сотрудница. Внимательная, понимает субординацию. Меня натаскивала

- Натаскивала?

- Сленг, баб. Учила и офисной этике и дресскоду.

- Нормальная, говоришь. Ох, Кнопка, Кнопка! Ни опыта, ни... Не стала бы Люся истерить, если бы у них с Петей всё было...

Заметив, что я слушаю её, почти открыв рот, бабушка махнула рукой

- Вот, что я тебе скажу - девочка ты уже большая, не выскакивай замуж за первого сексуального партнёра, не торопись.

- Ты это на папу с мамой намекаешь

- К сожалению, не намекаю. Что уж тут - сами они виноваты. Сами пусть и разбираются. А ты, своими мозгами живи. Конечно, ошибок понаделаешь. Но я-то всегда с тобой, для тебя буду. Так что... Допивай чай. Пойдём, познакомлю с нашими португальскими родственниками.

- Что, есть и такие?

- Представь себе! Чем шире невод, тем больше рыбы вытащишь.

- Ты у нас поговорками заговорила? Круто!

- Заговоришь тут.

Беззлобно ответила бабушка, открывая свой ноутбук.

- В моём то возрасте - португальский!

- Но, ты же, испанский, вроде бы, знаешь!

- Не заставляй меня расстраиваться. Что бы ты, и не понимала разницу!

- Не сердись. Хотела тебя отвлечь, поддержать

- Найди другой способ. Не ври о себе и отце

Вот это да! Прав папа - бабуля не так-то проста. Пока мы ничего не решили... Надо лучше контролировать себя.

-О чём ты, баб! Какие такие " Тайны Мадридского двора"?.

- Не Мадридского... Впрочем - оставим пока. Лучше, смотри - кто у нас есть в Колумбии.

- В Колумбии?

- Почему нет!

Конечно, португальский - государственный язык Колумбии! Я не могу этого не знать! Бабушке удалось отвлечься самой и меня от совершенно ненужных "вредных", мыслей. В общем, хорошо, что я не вернулась домой - к маме. Общаться с ней, пока ничего не выяснилось, я просто, не могла. По телефону кое-как выдерживала её бесконечные путанные монологи - жалобы и подозрения. И я - неблагодарная, мать ни во что не ставлю. Влияние бабки. Петька гуляет по командировкам, домой не является. С Леркой, или какой-другой офисной подстилкой. А я его покрываю. Почему-то, в этот раз, в отсутствии мужа мама не устроила грандиозную вечеринку. Может быть, почувствовала, что об её любимом времяпрепровождении узнал отец? Что, что, а интуиция у ЛюсИ была прекрасная. В любом случае, я почему-то, была уверена - папа уйдёт от неё. Как уж она чувствовала "запах горелого" - для меня загадка. Вот бы мне так. Думала, пока мне в уши лился поток грязи. С такой интуицией я бы... Дофантазировать мне никогда не удавалось - мама резко обрывала наш, так называемый, разговор. Ни разу она не поинтересовалась ни моими делами, успехами в учёбе, ни здоровьем бабушки. Всё это её никогда не волновало. Как только смогла это сделать - заботливая мамаша сплавила меня к бабушке. Что уж теперь обижаться. Это, тоже, были не конструктивные размышления. Впрочем, всё, о чём я могла думать в эту неделю, в отсутствии какой ни будь информации - кроме приветов, которые он, якобы, из командировки, а, может быть, и был в ней, передавал через бабушку мне - было... Нет, не печально! Было невыносимо трудно! Оказалось, я привыкла, нет - я не знала другой жизни! Жизни без него! Никогда, никогда мы не расставались так надолго. Про последние годы, когда я начала работать у него в компании и потихоньку начали меня брать в командировки на встречи с партнёрами, клиентами, конгрессы и конференции - и говорить нечего! Но и до этого, даже, когда он уезжал, не проходило дня, что бы он не позвонил, не поинтересовался тем, как у меня настроение, чем я занята, не рассказал бы какую-нибудь поучительную или забавную историю о том, где он, чем занимается. И я, даже, не могла, и не хотела думать о том, что и как с нами, со мной будет, если... И с каждым днём, под внимательным взглядом бабуши - ни у кого, кроме меня язык бы не повернулся так назвать эту энергичную женщину - мне всё труднее и труднее становилось поддерживать маску "повседневности". Если бы я могла вернуться в дом, безразличной ко всем, кроме себя - любимой, матери. Но... Это было невозможно!

Ну, наконец-то! Не успела я утром выйти из подъезда по дороге на занятия в университет - " Ничего на свете лучше нету! Е-й-ей!" - знакомая мелодия заставила меня замереть

- Папка! Ты! Как я рада!

- Доброе утро, Тома.

Ровный, такой родной голос прервал мой щенячий восторг.

- Я за углом. В переулке. Жду в машине.

Конечно, я побежала, и, запыхавшись, плюхнулась на своё место - переднее сидение.

- Папка!

Бросилась с объятьями - обнимашками

- У тебя всё в порядке?!

- Пересядь на заднее сидение. Там - документы. Просмотри, пока мы будем ехать.

Так хотелось обидеться, расплакаться, начать капризничать - не буду, почему, зачем. Но, я так привыкла его слушаться, и, к тому же, уже выросла, взрослая. И должна вести себя соответственно. Ничего не ответив, и, даже, не хлопнув дверью машины, я пересела туда, куда указал папа. В простой чёрной папке, это я поняла, лишь только раскрыла её, на бланке с логотипом клиники был наш приговор - 0,00%! Быстро пробежав глазами стандартный текст, зависла на результатах - процентах нашего возможного родства.

- Это верно? Окончательно? Как же так! Нет, не может быть

Через зеркало водителя поймала глаза папы - он меня никогда не обманывал.

- Да - окончательно. Да - верно.

Он мог и не говорить этого - всё было в глазах, в искривившей губы полуулыбке, в щетине на исхудавших щеках.

- Не могу поверить!

- Но придётся. Люся призналась. Рассказала много чего интересного.

О! Теперь-то я могла заставить себя поверить. Если мама не смогла выкрутиться...Значит... Бедный папа. Я увидела и серое помятое лицо, и потухший взгляд. Он постарел! За эти несколько дней - какая-то неделя, всего - на всего - постарел на несколько лет!

- Что же нам делать?! Что мы будем

- Не мы, Тома. Нет больше нас. Ты. Привыкай. Сейчас мы подъедем к нотариусу. Подпишешь соглашение.

- Соглашение?

- Да, я навёл справки. Буду твоим адвокатом.

- Ты? Адвокатом? Моим? Зачем?

О чём он говорит! В этот момент, когда я не могу понять, что это значит "Нас больше нет", он говорит о "соглашении", адвокате! Да что с ним случилось! Я не смогла закричать

- Затем, Тома, что тебе придётся принять наследство.

- Нет. Я не хочу.

- Кто же нас, тебя сейчас спросит! Мне "объяснили". Всё слишком серьёзно. Огромные деньги, интересы, амбиции. Твой отец - да, Тома, твой биологический отец - фигура, был фигурой достаточно важной в этой игре. И дольше скрывать его смерть не удастся. О тебе скоро узнают.

- Ну и что... что узнают? Ну и пусть. Мне это всё не нужно. Я откажусь!

Я не могла сдержать эмоции. Впервые в жизни возражала папе в таком тоне.

- Ты оказалась в очень уязвимой позиции, Тамара

Он не называет меня ни Кнопочкой, ни Кнопкой! Только по имени! Чем же я провинилась!!!

- Слишком невыгодной. Ни догадаться о твоих истинных намерениях, ни поверить в них никто из тех, кто вел дела с твоим отцом, не могут. Не в состоянии. Поверить, что, кто-то может ...отказаться! Нонсенс. Защитить тебя сможет только служба охраны твоего отца. И то, если удастся правильно договориться. Так что подписываем договор

Автомобиль остановился у обычной пятиэтажки со скучными вывесками по фасаду.


- И сейчас

Папа убрал в папку подписанный нами договор. "Доверенность". Моё согласие на то, что бы папа вёл дела от моего имени - так называется.

- Ты войдёшь в права наследования. Поехали.

Никто из нас даже не вспомнил о том, что я собиралась в университет. Эта мысль мелькнула где-то на границе сознания.

- Господин Аппун нас ждёт.


Он смотрел, как, не глядя, она подписывает документы... Там, в нотариальной конторе, по дороге к ней, его девочка была совсем другой. Всё ещё пыталась, что-то понять, сердилась, почти кричала на него, сопротивлялась неизбежному. Не могла принять, что они чужие, чужие друг другу взрослые мужчина и женщина. Вот в чём вся дрянь, весь невозможный ужас... Он знал, что их договоры, соглашения, любая подписанная ими вдвоём бумажка будет рассматриваться - нет, не под лупой - их будут "проверять" под самым мощным микроскопом. Поэтому-то и выбрал эту совершенно обычную, как говорится, рядовую из рядовых нотариальную контору в одном из спальных районов города. И, вот теперь, имея на руках нотариально составленную и заверенную Генеральную доверенность представлять её интересы, он наблюдал, как его девочка, не глядя, подписывает документы, как с облегчением вздыхает чопорно сдержанный гер Аппун, как офисно улыбается секретарша. Принимал под личную подпись пакет с ключами от сейфов, подписывал документы о неразглашении и ещё уйму всего необходимого при его теперешнем положении - должности личного Поверенного владелицы бесконечно огромного состояния, и не мог поверить, что всё это происходит с ним, его Кнопочкой. Он знал, был уверен, что в этой абсурдной ситуации поступает правильно, единственно верным способом. Но понять, принять эту ситуацию, этот абсурд! Почему это случилось с ними? Почему они попали в эту западню? Он не мог!

Тогда, чуть больше недели назад, ранний звонок Кнопки его не насторожил. Девочка не часто, но звонила ему в неурочное время. Так уж получилось, что с раннего детства дочки не мать, а он был лучшей подружкой девочки. С начала он хотел послать за ней водителя. Но... Но что-то ... что-то такое почудилось ему в полном слёз взрослом голосе ребёнка, наплевав на важное совещание, поехал в аэропорт сам. Достаточно было только увидеть свою растерянную, держащую лицо, девочку, как он и обрадовался, что не перепоручил никому встречать её, и разозлился! Кто тот подлина - самоубийца, что посмел обидеть малышку! Так уж получилось, что он доверял своему безопаснику больше, чем безответственной пустышке жене, и знал, что дочка уехала не с подружками, а одна. И вот... Сообщений о том, что случилось на модном курорте, он ещё не получил. Но с облегчением понял, что у Кнопки хватило здравого смысла, и никакого "вот" не случилось. Но возник непонятный телефонный звонок, и встреча. Что могло понадобиться герру Аппуну, адвокату из Швейцарии от его дочери - ладно бы он, бывал там, вёл "разнообразные" переговоры - предположить он не мог. И, конечно, иначе и быть не могло, поехал с ней по указанному адресу. Случившийся катаклизм, землетрясение, конец мира он ни предвидеть, ни предотвратить не мог. Единственное, на что его хватило - кое-как успокоить Кнопочку, сообразить, что необходимо срочно сделать собственный тест на выяснение родства, и... Самый ужас заключался в том, что он поверил! Принял своё не отцовство! Ещё раз, уже спокойнее поговорив с дочкой - как иначе должен он называть своего ребёнка - уговорил сделать тест, заставил поесть и отправил с водителем к своей матери. А сам - напился! Когда отвёзший Кнопку к бабушке, водитель вернулся за ним... О! Он успел уговорить 0.75 Хеннесси почти полностью! Пётр Николаевич отвёз его в третьеразрядную гостиницу, и сгрузил в номер, забронированный безопасником. Оценив общую обстановку в гостинице, водитель позвонил уважаемому Станиславу Ивановичу, и, описав ситуацию, попросил помощи. И уехал Пётр Николаевич только после того, как двое расторопных молодцов прибыли по указанному адресу. Это он узнал уже на следующий день. А пока - вечером в сильном подпитии позвонил единственному, ещё со школы, другу. Петька - Колю Петрова в классе звали Петька, а его - Петю Ивлева - Ива, "вошёл в положение", и, конечно, не держи его за штаны Лялька- жена и их одноклассница, сорвался бы "спасть". Но, видимо, хорошо, что приехал Петька только на следующий день, поздним утром где-то ближе к обеду, после того, как закинул в садик или школу? куда отводят семилетнего Славку, сына друга он не знал. Парни на рецепшене и у дверей номера достаточно жёстко встретили явившегося к "Иве - Петьке Ивлеву" с двумя огромными пакетами мужика. Но, в конце, концов до "серьёзного" разбирательства дело не дошло, и, с честью защитившего Лялькину стряпню Колю Петрова пропустили в номер уважаемого Петра Александровича. "Да, с такими - то "сторожами" номерок мог бы быть поуютнее" - Заценил помещение Колян. Настоящий разговор начался, после того, как после первой - на опохмелку, и второй - за встречу, правильной закуски, он, всунув другу конверт с тем самым письмом, вернулся из ванной, где привёл себя в относительный порядок.

- Вот стерва!

Все те слова, что должен был ещё вчера сказать он, вылетали из кипящего праведным гневом друга.

- Говорил я тебе, Ива! Ещё тогда говорил - сделай тест! Но, как же! Мы же благородные! Всем верил, сука! Ты хоть понял, что не первый у неё был, тюфяк!

Даже сейчас, вспоминая наставления друга, ему стало...неприятно. А тогда ... Конечно, возмутился

- Куда там! Парни о таком не говорят, не обсуждают своих девушек! Как же! А эти б-ди всё друг дружке рассказывают, опытом делятся.

- Колян, притормози. Не все. Что - и Лялька твоя!

- Ляльку не тронь. Эта дура меня ждала! До сих пор не могу в себя прийти. За что мне такая чистая досталась. А ты, Ива, хоть сейчас признайся

- Да не в чем признаваться, Коля. Всё знаешь. И что случайно встретились. Я домой с подработки возвращался. Она сидела, рыдала.

- Ну да, ну да - такая вся несчастная, молоденькая.

- Да, пожалел. Она сказала, что начальник приставал. Она отказала - с работы выгнал. Денег нет. Из квартиры попросили...

- Ага, ты и пригласил её переночевать! И о чём думал?

- Да ни о чём! Пожалел и всё. Можешь понять, Колян?

- А тёть Валя как раз на даче была.

- Была. И Что?

- А то - что при ней ничего бы и не случилось. Кто к кому первый в трусы залез?

- Да

И впервые - надо было ещё тогда с Колькой поговорить, не строить из себя "благородного" - он подумал о том, что это ведь Люся оказалась у него в кровати. А не он - в расстеленной для гости на диване в гостиной постели.

- Ну, что застыл? Вспомнил? Чего уж сейчас. Эх ты, тюфяк.

- Давай выпьем

- Сделала тебя девка! Зуб даю!

- Скорее всего.

Он вспомнил, как удивился, а, потом, растрогался, прижимая к себе горячее девичье тело. Она у него была первая! Вот в чём дело! И, слушая сбивчивые извинения - объяснения о том, что ей стало страшно и холодно в чужом доме. Не скорее всего - точно! Прав старый друг

- Что теперь делать будешь?

- Думать

- Что тут думать! Уходи от этой заразы. Лялька сразу её невзлюбила.

- Лялька причём?

- Так они, бабы друг дружку чуют. Не проведёшь.

- Уйду. Это точно. А вот, что с Кнопкой

- Да, жалко, Томку. Хорошая она. Вся такая уважительная, милашка. Знаешь, сейчас чего уж, а раньше спросить хотел.

Колян замялся, не зная, как подступиться

- Вот, когда Славка родился, ну, не сразу - вот на руки взял, почувствовал, что своё. Подумал, как он женится, к чужой бабе уйдёт, что с ней делать станет. Так ничего как-то, подскажу, еже ли что, решил. А вот, как, если девка. Это же - представить как какой-то хрен её... дерёт... Аж убить захотелось.

- Ты, чего, придурок, не понял - письмо-то ей!

Убить захотелось мне. И не какого-то хрена, а своего же друга! По простоте душевной он озвучил, вслух сказал то, о чём я и думать боялся.

- Значит, знает. Ох, ну и фигура речи.

Сокрушённо вздохнул Колян. Его школьный друг и сосед по дому после школы загремел в армию, потом, зарабатывая, мотался где-то по Северам, потом вернулся и женился на школьной любви Лялечке Овчинниковой. Она, девочка из хорошей семьи, как ни странно, всё это время ждала, берегла себя для бесшабашного, необременённого верхним образованием и приличными манерами одноклассника. А он любил, при случае, ввернуть что-то такое, этакое, подслушанное в семье инженеров тёщи и тестя.

- Да.

Согласился он. Что тут скажешь

- С ней-то ты как?

- Не знаю.

Честно признался

-Тома девочка умненькая

- Это так - умненькая

У него свело скулы.

- Слушай, может, пока у нас с Лялькой поживёт. Если что...Со Славкой они, вроде, ладят...

- Не знаю, Колян. Но спасибо. Если что - скажу, что приглашали.

- Она сейчас где? Неужто у Люськи!

- Нет. Должна быть у бабушки.

- У тёти Вали. Тогда хорошо. Слушай, а - мама твоя - она знает?

- Нет ещё. Не знаю, как расскажу.

- Вот сука мужик! С чего помереть решил! Пожил бы ещё. На таком-то бабле! Какого...

- Я, тоже, не против. Но, кто спросил

- Да уж, Ива, перпендикуляр.

Они ещё немного помолчали, выпили. Позвонила, видимо, Лялька

- Да. Съели. Расскажу. Передам. Заберу.

Быстро закончил разговор Колян.

- Спасибо тебе.

- Ты чего, Петь. Бросай свои политесы. Мы же друзья. Вот и Лялька сказала. Если что

- Передай ей, что я тебя не споил. И готовить она классно научилась. Даже лучше, чем в ресторане.

- Чем Люська твоя - точно!

Не смог промолчать - ох, как он ненавидел эту дранную ... - Колян. Они ещё немного побазарили - кто из одноклассников где, чем занимается. Колян с Лялькой - не то, что он - ЛюсИ успела со всеми прихлебателями перессориться - были в теме. И друг ушёл. А у него мозги немного прочистились. Сегодня он, так и быть, на работу не пойдёт. Но дел масса. Выяснить всё, что возможно о фирмах и авуарах биологического отца Кнопки. Он должен получить полную картину. Изучить, проанализировать. Понять, что лучше, выгоднее для его девочки. Попросить снять ему номер в другой гостинице. Эта уж слишком... что поделать - отвык он от такого сервиса, и от работы далековато. Завтра придётся выйти - подчистить хвосты. Непонятно пока, что ему придётся делать. В смысле - как помогать Кнопке. Я всё делаю так, будто смирился, что она не моя дочка. Поймал сам себя. А ведь результата их теста ещё нет! Но, всегда надо готовиться к худшему. Как он будет с этим жить! Как жить, когда окажется, что девочка, ребёнок, которую он носил на руках, кормил из бутылочки - Люся наотрез отказалась "портить" фигуру, вытирал мелкие слёзки, первое слово, которой было па-па - она не его дочь! А, может быть, не нужен этот тест! Оставить, как говорит Кнопка, всё так, как есть! Ни ей, ни ему, тем более, не нужны эти деньги. Не деньги - деньжищи, судя по тем данным, которые уже раскопал Станислав Иванович. И какое отношение имеет он к этим богатствам! Что за чушь! Не ему решать. Если наследница захочет, он будет её Доверенным лицом. Не более. И, если что, потянет он с собой и Станислава. В какой-то момент просветления, когда удалось освободиться от мыслей, от тоски - с чего бы это, они, ведь, ещё не расстались ни по документам, ни физически - подумал он. Помимо всего прочего необходимо было поговорить с Люсей. Как ни странно мысли об этом не особенно занимали его. Даже, если выяснится, что он биологический отец Кнопки, и всё происходящее - большая сложная "игра", он уйдёт от жены. Давно следовало это сделать. Любил ли он когда-нибудь эту внешне привлекательную, но, скорее, хитрую, чем умную женщину. Во всё и всегда Люся ставила себя, свои интересы на первое место, думала только о себе. Наверное, если любишь, не замечаешь пороки любимого человека, принимаешь его "целиком", как он есть. Об этом он никогда не задумывался. Так получилось, что миленькая девушка оказалась беременной. И не жениться, не признать ребёнка - даже представить подобное ни он, ни, заставшая в своём доме непонятно откуда взявшуюся ЛюсИ, его мама не могли. Он был молод, полон сил и гормонов. Всё - и обустроенный мамой дом, и молодая женщина, готовая, как она бесстыдно это называла, удовлетворять его потребности - позволяло направлять все силы на учёбу, строительство карьеры. Он и не заметил, когда всё как-то изменилось. Они переехали. С начала - на съёмную квартиру - ЛюсИ не могла ужиться со свекровью. Потом он смог купить шикарный двух уровневый пентхауз. Но становилось всё хуже и хуже. Нет, ЛюсИ искренне радовалась - наконец-то она получила ту жизнь, о которой мечтала. Но он-то о такой жизни не мечтал. Ему не то что бы было скучно... Скорее печально в этом идеально модном доме. И, если бы не Кнопка, его дорогая девочка - давно бы сбежал. Но эта девулечка - добрая и умненькая, с сострадательным сердечком и наивным лукавством, любопытным и прекрасно организованным, не по детски цепким умом - вот, что, вернее, кто держал его в, так называемой, семье. Без этой, на глазах превращающейся в красотку девочки - он отлично понимал мужчин, застывающих в стойке при виде его дочки, и в душе, чуть злорадствуя, гордился ею, он не представлял, как жить... Да, в любом случае, Кнопка уже совершеннолетняя, и в случае чего - так думал он до того - до этого - сможет уйти жить с ним. А как сейчас?! Она ведь может выйти замуж. Или, просто, начать с кем-то... думать о том, что озвучил Колян, было невозможно - Кто ей может запретить! Тем более - сейчас! Интуиция - а он доверял своей, практически безошибочной в деловых вопросах, интуиции - не давала усомниться в подлинности документов, представленных гером Аппуном. Необходимо было разобраться, собрать как можно больше информации не только о финансах, но и о самом, внезапно возникшем отце Тамары. В этом ему мог помочь единственный человек в профессионализме которого он не сомневался, и, главное, доверял лично - безопасник Станислав Иванович Ткаченко. Они с ним были ровесниками, испытывали друг к другу уважение и сдержанную симпатию. Никому из них не пришло в голову фамильярно перейти "на ты", предложить "дружить домами" или любовницами. Безопасник чем-то, хотя внешне они были совершенно непохожи, напоминал ему закадычного друга Коляна. Оба они прошли армию. Как он понял из необычной аббревиатуры в личном деле Ткаченко и рассказов Коли служили они в "родственных" подразделениях. Но, в отличии от друга, бросившегося заколачивать бабки, Ткаченко после армии поступил в крутой технический Вуз, и мог похвастаться - чего он, к стати, никогда не делал - очень непростой, связанной с компьютерами специальностью. Станислав Иванович, как обычно, с вниманием и пониманием отнёсся к просьбе Руководителя Юр. Отдела холдинга. Все возможные данные были скрупулезно собраны и не единожды проанализированы и обсуждены.

- Наследнику этого

Безопасник постучал наманикюренным пальцем по "сводному листу"

- Не позавидуешь.

Они разговаривали в небольшой комнате - "сейфе", встроенном в неучтённом пространстве за декоративной колонной в холле холдинга.

- Но принимать его придётся. Иначе - риски высоки и непредсказуемы.

Поддержал Станислав Иванович его, ещё не высказанное, мнение.

- Потребуется собственная охранная служба.

- Несомненно

Подтвердил, обмениваясь с ним рукопожатием безопасник.

- И о себе подумайте. Осторожность не помешает.

Посоветовал он, первым покидая "сейф". Осторожность! О чём это?! Об этом ли он сейчас думал? На почту пришло сообщение - "Результат готов". Вот она, эта хвалённая осторожность! Как он и договаривался - результат теста передадут только уму и только при личной встрече! И, бросив всё, стараясь не "взорваться" в непрекращающихся в это время дня, пробках, и злясь на себя за то, что не может заставить себя думать о чём-либо другом - мало ли у него проблем, даже на работе - он приехал в клинику. После кратких формальностей - стороны стремились свести общение до минимума - он выскочил за дверь. Распечатать проклятый конверт он смог только в своём гостиничном номере. "Результат исследования"! Он бы уничтожил, порвал, сжёг эту бумагу. Если бы это касалось его одного. Если бы это что-то изменило! Но Кнопка! Тома должна была знать об этих проклятых 0,00%! Эмоции зашкаливали. Сейчас бы выпить! Но такой "роскоши" забыть об всём в тяжёлом похмельном сне он позволить себе не может. Нужна ясная голова и честный разговор с самим собой. Успокоиться, прочистить мозги. Хорошо бы сейчас чашечку чая. Кнопка научилась заваривать прекрасный чай. Вот опять - о чём ни подумай - всё сводится к ней. Как же иначе - вся его взрослая жизнь связана с девочкой. Они и росли вместе. От первых подгузников и ползунков - курсовых работ и красного диплома, до шикарного выпускного платья - кандидатской диссертации и кресла Руководителя. Они гордились друг другом. А он, её Трубадур, ещё и баловал свою Принцессу. ЛюсИ - Люся при после заключении брака переделала своё имя на "иностранный лад" - постоянно возмущалась - " Ты уделяешь этой писюхе внимания больше, чем законной жене". Сколько он помнит, она никогда не хвалила, не поощряла девочку, её прекрасные бархатные глаза черносливины называла пуговицами, постоянно стремилась понизить самооценку дочки. Его маме, когда внучка наконец-то попала к ней, пришлось приложить немало усилий, что бы, хоть как-то, вытянуть девочку из жутких комплексов. И он, по своему - взяв Кнопку на работу в холдинг, вывозя её заграницу, знакомя с "важными" взрослыми - пытался помочь умнице красавице дочке. Люся! Да она просто ревновала! Понял он. Тогда, в их первую ночь она уже была беременна! И недоношенная, как она, и подкупленные сотрудники роддома утверждали, девочка выглядела и вела себя как совершенно доношенный ребёнок. Люся точно знала, что Тамара не его дочь. И собственница в ней ревновала к более молодой, как она боялась, сопернице. Выходит, Люся всегда считала его способным на... не хотелось, невозможно думать о подобном. Но своим обострённым женским чутьём она уловила, то, что исподволь зрело, развивалось в нём, то, в чём только сейчас он мог, хоть и с ужасом, признаться себе, назвать, наконец. А он, как он всё это время относился к Тамаре. Что за вопрос! Конечно, любил, гордился. С удивлением, внутренним восторгом наблюдал, как гадкий утёнок превращается в девушку необыкновенной трепетной красоты. Конечно, он знал, что она вырастет, встретит мужчину, выйдет замуж. И он будет, будет должен радоваться за неё, её счастью, новой семье, уважать и поддерживать чужого мужика, её мужа. Но всё это было так далеко, в теории. Он старался, и тогда ему это удавалось, гнать от себя мысли, то, о чём говорил Колян. Он видел, понимал, как смотрят , как реагируют на его дочку взрослые мужчины. И, если бы не генетическое, культурное отторжение такого понятия, как инцест, он мог бы дать себе более полное, честное представление о том, признаться себе в том, какие, какого рода чувства он испытывает к Тамаре. Но сейчас - эти 0,00% всё изменили. Снимали все моральные, социальные, культурные, да, что там говорить, и юридические преграды. Но понимание этого не приносило облегчения. Наоборот - для него это создавало невозможную, патовую ситуацию. Что он с этим будет делать, как жить. Правильнее всего - расстаться с девочкой. Свой долг он выполнил - вырастил, дал образование. Теперь она совершеннолетняя богатая наследница. Будет строить новую молодую, счастливую жизнь. Но он же не сможет её бросить. Ей понадобится помощь. Хотя бы на первое время. Сколько он сможет, сколько выдержит - он будет рядом. Теперь - Люся. Что, о чём можно с ней разговаривать сейчас. И так всё ясно. Но, "закрыть" этот вопрос необходимо. И, пока у него остались хоть какие-то силы, он поговорит с ней. Ему удалось забыться на несколько часов после ужасного разговора, вернее, скандала, устроенного ему женой. Он многое отдал бы, что бы Люся была уже бывшей. Он, оказывается, был виноват в том, что привязал её к себе, заставил жить с глупым, нелюбимым мальчишкой, что он никогда её не любил, относился потребительски. И - да! Раз он такой дурачок - это карма! Он за-слу-жил!!! И, пусть не думает, что она просто так даст ему развод! Эхо пронзительных воплей продолжало молоточками биться в голове, когда он - прошло уже, намеченное им самим время - встретил направляющуюся в университет, девочку. Выглядела она неважно. Тоже волновалась, думала. Но расспрашивать сейчас он, уже, не имел права. С трудом сдержался, что бы, как обычно, не обнять, не поцеловать её. Даже усадил на заднее сиденье. Но и от туда её родной лёгкий аромат - в отличие от матери, от Люси, девочка не любила тяжёлые духи, вообще никакие духи - охватил его своей нежностью, заполнил лёгкие, крылышками мотылька погладил кожу. Пока она с ужасом вчитывалась, понимала смысл заключённого в сухих фразах и процентах их общего приговора, он нет, нет, и смотрел на неё, с трудом отрываясь, переводя взгляд на дорогу. Он смог заставить себя честно и ясно объяснить ей ситуацию, убедить в том, что сможет лучше помочь в качестве личного адвоката. "Забудь это своё "папочка" - хотелось завопить, когда в разговоре она внезапно "зависала", не понимая, как теперь обращаться к нему. Ох, это была пытка. И не для него одного. Ничего, дорогая, привыкнешь. Новые впечатления, возможности, знакомства. А я помогу... Думать обо всём этом, когда она рядом, смотрит на него с прежней любовью, доверием, надеждой. Он взрослый мужик. Справится. Выстроит стену. Научит её держаться от него подальше. Им будет непросто.

- Вот, пап..Пётр Александрович

Под его взглядом залилась румянцем девушка

- Я всё подписала.

Он знал, что она держится из последних сил. В любой момент может сорваться. И что тогда - слёзы, истерика... Побыстрее всё это закончить.

- Поздравляю, Тамара Георгиевна

Он умышленно добавил к её имени имя её биологического отца.

- Да, да поздравляем, мадам.

По знаку гера Аппуна секретарша вкатила сервировочный столик с высокими бокалами, тарелочками с лёгкой закуской, бутылкой Вдова Клико в ведёрке со льдом.

- За Ваш успех! - За новую жизнь!


Гуля Январь 2024