# Глава 2.2 Соапвилль Блюз или Не здесь и Не так

Евгений Валериевич Искатель

Ферма семейства Шерманов была построена после войны, пару десятков лет назад. Здания были сколочены из досок и листового металла, но на основании прочного каркаса из деревянных балок. Стены зданий были аккуратно подогнаны друг под друга, и несколько жилых домов были даже покрашены, хотя и разноцветными полосами, от нехватки краски. Территория была ограждена забором из колючей проволоки, огород и стойла для четырёх браминов были ухоженными. На ветру скрипела ветряная мельница, несколько псов сторожило это место. Семейство насчитывало четырнадцать человек, у них было кое-какое оружие, и до недавнего времени "протекция" Башенных, которая порой была так же в тягость, как и засуха, или рад буря, или кучка мутантов, пытающаяся влезть в стойло их браминов среди ночи. Но они выживали, их семейство крепло, понемногу рос достаток, и кроме трудностей в их жизнях имели место и радости, иногда даже счастье.

Двое маленьких членов семейства, девочка и мальчик в поношенных одежонках, играли немного поодаль от своего дома. Это была игра в догонялки, и когда один из ребятишек догонял второго, после прикосновения рукой роли менялись. Был вечер, со стороны океана дул прохладный ветерок, волоча по земле несколько сухих листочков, и пару клочков бумаги. Неожиданно дети прервали игру, заметив приближающегося незнакомца. Это был бородатый старик в каких-то обносках, и он заметно прихрамывал, опираясь на посох в левой руке. Воспитанные в хорошей семье, малыши набрали в кувшин воды, и ожидали старика возле своих ворот, чтобы напоить старого путника. Детишки хихикали, споря между собой, кто же этот путник. Но вскоре смех затих, и по мере приближения незнакомца, малыши всё больше пугались. Вначале они подумали, что старик болен, но, когда тот подошёл совсем близко, стало ясно, что всё намного хуже. Тело незнакомца было изувечено, разорвано во многих местах, из других торчали железяки и трубочки, местами вместо живой плоти виднелся померкший металл. От старика очень воняло, прихрамывая, он подошёл ближе к детям, и улыбнулся.

- Добрые, невинные сердца. - проговорил старик, погладив вначале девочку, потом мальчишку по волосам изувеченной, правой рукой. Испуганные, детишки замерли, и вскоре девочка уронила кувшин из своих трясущихся рук. - Но не бойтесь. - говорил старик добродушно. - Вы исправитесь. Мир научит вас истине.

- Пожалуйста... - сквозь слёзы проговорила девочка. - Не делайте нам больно...

- Боль, лишь один из уроков этого мира. - сказал старик, и добродушно улыбнулся. - С него начинается очищение. И урок этот неизбежен.

Старик улыбаясь погладил мальчишку по щеке, и, схватив за левую руку, резко поднял в воздух, скрепя своими металлическими костями. Рука мальчика громко хрустнула, и он закричал от боли, заливаясь слезами. Девочка тут же убежала, но взрослые, и её старшие браться уже бежали на помощь, вооружённые старыми ружьями и охотничьими винтовками. Они прицелились, и отец семейства прокричал:

- Отпусти его! Отпусти, и будешь жить!

- Моё предназначение погибнуть! - пропел старик, словно священник. - И я не собирался его убивать. Он лишь должен был усвоить урок. Мы здесь, чтобы страдать! И в этом мире нет места для счастья! И только так можно очиститься!

Старик откинул мальчика в сторону, и начал приближаться к остальным. Вооружённые члены семьи открыли огонь. Пули попадали в старика, но он даже не вздрагивали, и продолжал идти. Его плоть повреждалась, но металлические части тела отражали все пули и картечь. Молодые члены семьи принялись убегать, поддавшись страху, отец семейства старался перезарядить свою винтовку, но руки предательски дрожали. Старик перекинул свой посох в правую руку, его левая рука резко вытянулась на метр, и обхватила голову мистера Шермана. Рука была почти вся металлическая, лишь местами прикрыта плотью и сухожилиями. Старик сжал руку, и голова Шермана лопнула, словно переспелый фрукт, мозг и кровь брызнули во все стороны.

- Нет! Отец! - прокричал старший сын Шермана, и выстрелил в старика из обоих стволов ружья, но всё так же без особых результатов.

- Очистись! - улыбаясь, пропел старик, приближаясь к парню, и пробил ему посохом живот. Парень закричал, потом ещё сильнее, когда старик выдернул посох обратно вместе с его кишками.

Парень дёргался в конвульсиях на земле, в это время старик гладил его голову правой рукой, и приговаривал:

- Всё хорошо. Теперь ты обрёл урок, возрадуйся же!

Дети, женщины, и старики семейства убегали в пустошь, бросив свой дом и всё имущество.

- Куда же вы, глупые! - кричал им старик. - Вы уже получили свой урок, и проповедь Жнеца окончена! - и он разочарованно покачал головой. - Неблагодарные.

Старик подошёл к телу мистера Шермана, и, оторвав механической рукой часть плоти с его груди, приложил к тому месту, где выстрелом оторвало часть его собственной.

- Неблагодарные! - разочарованно проговорил он, отрывая следующий кусок.


Следующий день, после того, как путники сожгли тело Чубы, был тяжёлым. Рейнджер ничего не говорил и омраченный, молчал. Остальные тоже редко перекидывались словами, были подавленны и грустны. Позорное изгнание из Литлсити оставило неизгладимую, болезненную рану. Казалось, что вся эта гнетущая атмосфера могла бы развалить их отряд, и приближался вопрос, что делать теперь. Ночью, во время привала у костра, всего этого давления не выдержала Люси, и, расплакавшись, сказала:

- Простите!.. Это я во всём виновата! Я не хотела! Я даже крикнуть не успела!

Её спутники какое-то время молчали, но потом ей ответила Лэсси, высказав мнение остальных:

- Эй! Даже не думай винить себя! Ты точно не в чём не виновата, поняла?!

Генрих взглядом подал знак Билли. Слёзы девушки наконец-то вывели рейнджера из ступора, и он вспомнил о том, что и другим его спутникам сейчас тяжело. Билл достал из рюкзака покрывало, укрыл им Люси, и подсев рядом осторожно обнял. Нежное объятие успокаивало девушку, и она, всё ещё всхлипывая, прижалась к его плечу.

- Это из-за меня... - продолжала тихонько причитать она. - Прости меня. Я любила Чубу.

- Перестань, глупенькая. - прошептал ей рейнджер. - Здесь нет твоей вины. Чуба был храбрым. Он бы не задумываясь пожертвовал собой, чтобы спасти нас.

Вскоре Люси успокоилась, её слёзы и прилив заботы со стороны товарищей, всё это развеяло гнетущую атмосферу.

- Мы идти на север? - спросил Гартун.

- Я полагаю, - ответил рейнджер, - что наш план не меняется. Пришлось покинуть Литлсити немного внезапно. Мы споткнулись, но не упали. И это главное.

- Главное, чтобы мы были вместе... - угрюмо проговорил Бетон, неподвижно смотря на огонь.

- С припасами у нас очень плохо. - сказал Генрих. - Есть только немного того, что мы подготовили заранее, но этого не хватит даже на неделю.

- В Дрим нам топать минимум две-три. - сказала Лэсси. - И это если нас ничто не задержит. Но только там мы сможем выручить за весь товар по максимуму, так, что хватит каждому и надолго. Если Билли будет искать свою хрень, то дальше мне с ним по пути.

Бетон и Гартун заявили, что они с рейнджером до конца. Гарти по причине "верной службы", Бетон, чем ему заняться не представлял, да и не совсем мог. Генрих так же не видел особого смысла в своей жизни, и решил, что цель собрать такую вещь как Кризалис вполне достойна, и он считает чуть ли не подвигом участие в этом. Люси сказала как Генрих, хотя правда была немного иной. Девушка боялась даже представить себе, как она возвращается домой, чтобы навсегда осесть, и только вспоминать то, что было. Теперь ей, как и Лэсси, была нужна дорога и новые события, чтобы не просто вспоминать, но чувствовать. Представить своё расставание с Билли, и то, что они больше никогда не увидятся, пугало её ещё больше.

- Ты потерять верный друх. - сказал Гартун, обращаясь к рейнджеру. - Но клянусь Бесконечным Циклом, сегодня ты навсегда обретать другой. - и, Гарти поклонился головой.

На его слова Лэсси тихонько пробормотала, что "И ума у него не больше, чем у предыдущего". Билли, казалось, не совсем был этому рад, пытался робко отговорить и Гарти и Генриха, и особенно Люси, но сплочённые духом единства, его друзья были непреклонны.

- Охота и собирательство нас не прокормят, как следует. - сказал Билли, окончательно сдавшись со своими попытками. Ты что-то говорила о других поселениях? - спросил он у блондинки.

- Да. И не одно. Несколько из них практически по пути. Хотя, это конечно смотря какой дорогой мы пойдём... В общем, это сложно. А теперь ещё сложнее.

- Мы справимся. - уверенно сказал Генрих. - Мы должны.

- Рейнджер Билл знает, как нужно. - отчеканил Бетон.

- Надеюсь Конти. - сказала блондинка, сократив прозвище здоровяка. - Ближайшее к нам - Соапвилль. Небольшое, не самое приятное, но там можно будет выторговать пищу. Обычно. И если после разрушения Башни, никакие психи не уничтожили его. А дальше посмотрим.

Утром, их настроение улучшилось. Путники вспоминали деньки, проведённые в Литлсити, разные события, вкусную пищу, отличное пиво. Продвигались не спешно, периодически они отделялись парами, для поиска чего-то съедобного вокруг. Когда желание изъявили Генрих и Люси, не обошлось без опасности. Им встретилось промышленное здание, рядом с которым гнили под дождём и солнцем множественные грузовые автомобили. Крыша здания провалилась внутрь, и путники не рискнули осматривать его. С западной стороны из-под земли торчала разорванная, толстая труба. Похоже, из неё долгое время большим потоком вырывалась вода, размыв, таким образом, глубокое и широкое ущелье. В ложбине всё ещё стояла вода, гнили деревья, металлолом, части мебели и различное оборудование. Во время жаркого палящего солнца, в этом месте очень воняло гнилью и болотом.

Поначалу, они не хотели задерживаться здесь, но Люси заметила большие грибные полянки на склонах этого ущелья. Это были съедобные грибы, и Генрих с девушкой, обрадованные столь ценной находкой, принялись собирать их.

- Обожаю грибную подливу, с острыми специями! - радостно рассказывала Люси, жадно собирала добычу, рассказывая Генриху о том, как давно она не ела грибов, которые очень любила.

Бывший житель убежища делился с девушкой тайнами гидропоники, хотя Люси никак не могла поверить, что растения можно выращивать не в земле, а в пластиковых коробочках, в которых подают воду и питательные вещества! Люси утверждала, что такая пища должна быть совершенно безвкусной, пусть даже урожаи были и впечатляющими, и наверняка превращала человека в дикого гуля. Генрих посмеивался над её теориями, но девушка закрепляла их историей про убежище, где-то далеко на северо-востоке. Когда мародёры отыскали его, то думали, что нарыли золотую жилу. Но когда вскрыли, оно оказалось набито дикими гулями так сильно, что существа смели и мародёров, и вооружённых людей, которые были с ними. Замечания Генриха о том, что возможно попросту произошла утечка в реакторе, Люси предпочла "не заметить".

Но спорить долго не пришлось, так как девушка заметила нечто иное. Что-то двигалось, под ветками и сухими листьями, у самой болотистой воды. Поначалу, Люси подумала, что это большая змея, но реальность оказалась ещё более страшной, и омерзительной для неё. Существо было около двух метров в длину, худое тельце бежевого цвета, со множеством маленьких лапок по краям. У насекомого было много глаз, а пасть была подобна шипастой пропасти, с четырьмя закрученными клыками. Насекомое быстро приблизилось, подняло на метр переднюю часть туловища, и запищало на Люси своей ядовитой пастью. Было в его движениях что-то тошнотворное и омерзительное, от чего девушка первое время словно застыла, а потом, как маленькая девчонка, испуганно запищала. Генрих схватился за свою винтовку, уронил в грязь, прибежал к Люси, и несколько мгновений и сам не мог понять, что видит.

Насекомое приблизилось ещё, и оцепеняющее омерзение Люси, было переборото страхом за собственную жизнь. Она выхватила свой револьвер, принялась стрелять, выпустив последнюю пулю прямо в шипастую пасть. Панцирь насекомого обладал неплохой крепостью, но, войдя сквозь челюсти, пуля мгновенно его умертвила.

- Сзади! - Крикнула Люси, вставая с сырой земли, и заряжая пистолет.

Удивлённый Генрих быстро осмотрелся, трое существ уже окружали его. Одно насекомое приблизилось так близко, что успело наброситься на ногу жителя убежища. Генрих отскочил назад, зажав курок, и его винтовка застрочила в автоматическом режиме. Пули ударялись во влажную землю, попадали в насекомое, но попасть, или убить его было не просто. Генрих выстрелял всю обойму, но мерзкое создание вновь рывком попыталось укусить его за ногу. Генрих не успел отпрыгнуть, металлические пластины его бронированного сапога сдержали удар, хотя и осталась вмятина.

Насекомые были быстры, но сбежать от них было возможно. Проблема была в том, что вскоре оба путника обнаружили, что они были окружены этими существами. Люси с Генрихом отстреливались, перезаряжались, и вновь отстреливались, но мерзкие насекомые сжимали кольцо вокруг них. Они прижались спинами друг к другу. "Генрих! Они везде!" - испуганно проговорила Люси, перезаряжая винтовку, и представляя, как же омерзительна будет эта смерть, и вероятнее всего не быстра.

Но послышалась тяжёлая поступь, и сверху показался Бетон. Его громкий, боевой крик, привлёк к нему внимание большей части жуков. Орудуя огромной веткой, вместо дубины, Конти принялся раскидывать многоножек, оглушенных, топтать ногами. Через мгновение за ним показались Гартун и рейнджер. Дикарь принялся разить существ холодным оружием, в то время как Билл обстреливал их короткими очередями. Через несколько минут всё закончилось. Некоторые из раненных многоножек успели скрыться в кучах мусора и под водой, но несколько десятков тушек скрюченные и искалеченные, валялись вокруг.

Билли обнял Люси, девушка дрожала, и с омерзением поглядывала на тела насекомых.

- Прости... - тихонько и виновато оправдывалась она. - Ничего не могу с собой поделать. Просто, они такие мерзкие.

- Что это вообще за дрянь? - кривя лицом спросил Генрих, подняв стволом винтовки одно из мёртвых насекомых, и с омерзением осматривал.

- Шурукта. - сказал Гартун. - Дьявольские черви. Нам везти. Их укус страшен, ядовит, и плохо поддаваться лечению, даже для волшебных лекарств. Кто-то умирать от боль такого укуса, иногда от потеря крови, из-за сильных рваных ран. Ещё и мясо ядовито, так что польза для Великого Колеса с них никакое.

- Что за чудный мир... - пропел Генрих, словами из одной старой песни темнокожего певца.

Всё это время, Лэсси, оставшаяся сторожить брамина и повозку, опиралась спиной об неё, и нервно постукивала пальцем по пистолет-пулемёту. Она с облегчением выдохнула, увидев возвращающихся товарищей, обрадовалась, но, когда те подошли, нервно накинулась на них.

- Все целы? - переспросила она, после чего начала: - Что там опять такое?! Куда вы опять влезли?! Генрих, это ты опять что-то там натворил?! Нужно головой думать, куда вы лезете! Смотреть в два глаза, а не думать чёрт знает чем! - упрекнула она Генриха, словно пыталась на что-то намекнуть.

Генрих пытался оправдаться, но блондинка не давала ему сказать слова. Но, понемногу Лэсси успокаивалась, особенно когда ей показали две сумки, набитые грибами. "Тут Конти на два зуба, да и только!" - проворчала она, но у самой потекли слюнки от мысли о жарящихся в пиве грибочках. Отдохнув с пол часа, выпив по несколько глотков виски, из своего "драгоценного" запаса, успокоившись, они продолжили идти на северо-восток, подгоняя недовольного брамина.

К закату они наткнулись на лагерь старателей из Литлсити. Вокруг небольшого, одноэтажного здания, люди построили забор, и несколько пристроек из дерева и листов металла, с небольшой обзорной башенкой. Старатели трудились на севере от Литлсити, в Западном Запустелье. По крайней мере, в тех его местах, что были относительно безопасны. А в этом месте они складировали весь хлам, а потом браминами переправляли домой. Старатели встретили путников настороженно, с оружием в руках. Но после короткого знакомства, и объяснения своих целей, недоверие уменьшилось, и работники даже согласились на бартер. Взамен двух пистолетов и винтовки, старатели отдали путникам столь необходимые припасы, приемлемую воду, и засоленное мясо нетопырей, парочку из которых им удалось недавно подстрелить. Путники, конечно же скрыли причины своего поспешного ухода, а старатели ещё не слышали о случившемся. По тихому замечанию Лэсси, работягам повезло, что они порядочные люди. Другие, кого могли бы изгнать из города, в отместку могли бы перебить здесь всех до единого.

Путники по понятным причинам, не просили ночлега в лагере старателей, но прежде чем сделать привал на ночь, решили отойди как можно дальше от этого места. Но солнце зашло, и темнота быстро накрывала мир своим мраком. Холодало, они выбрали место, окружённое кустарником, собрали древесины, развели костёр. День был утомительным, и почти все члены отряда расселись вокруг огня на своих матрасах. Генрих потянулся за бутылкой, Лэсси ворчала, но даже Билл поддержал его, и вскоре виски пошло по кругу. Пока остальные ленились и согревались, Лэсси подготавливала грибы, и через час, они уже тушились в браминьем жиру, испуская аппетитный аромат. После сытного ужина и хорошей выпивки, они мирно общались о жизни и прошлом.

Люси сидела у костра, укутанная покрывалом, уставшая, и насытившаяся. Но, после нескольких часов отдыха, внутри неё начало расти тепло иного рода. Тепло, сопровождающееся тягучим чувством где-то в животе, ей хотелось быть нежно обласканной, согретой чиим-то теплом, и крепкими руками. Девушка желала, чтобы именно сейчас Билли подсел к ней, обнял, не отпуская до самого утра. Но, рейнджер чистил оружие, и казалось, его подобные мысли даже не посещают. Попросить о подобном, ей бы не хватило ни смелости, ни опыта, придумать предлог для чего-то подобного, она никак не могла. Чтобы отвлечься от мыслей, созданных болезненным одиночеством, девушка прекратила украдкой поглядывать на Билли, и попыталась вникнуть в разговоры своих товарищей.

Они вновь говорили о своём прошлом, что-то обсуждали, Лэсси часто критиковала мнения и поступки других. Чаще всего рассказывал Билл. Он не всегда умел рассказать красиво или красочно, порой, эти истории приходилось из него "вытягивать". Но после всех путешествий, что он испытал, Билл стал практически неисчерпаемым источником историй разного рода. Но сегодня рейнджер был молчалив, "болтуны" Генрих и Лэсси, похоже, устали друг от друга, Бетон не всегда отвечал даже на обычные вопросы, поэтому, жертвой обсуждений стал Гартун, и жизненный уклад его народа.

- Я как-то шла с отрядом опытных наёмников, - рассказывала Лэсси, - ребята ничерта не боялись. Но стоило нам подойти ближе к землям дикарей, заметно занервничали. Говорят, они едят живьём других людей. Я как попала в плен, сразу начала жалеть, что меня не убили в перестрелке. Дикари не пользуются оружием, в основном. Но знаете, когда их много, и разъяренной толпой нападают со всех сторон, жуть! Ты и перезарядить не успеваешь, как вжик - и кишки наружу! И дикари собирают кровь из твоего разорванного живота! Они как грязные животные! Ужас!

- Ты это сама всё видела? - с подозрением спросил Генрих.

- Нет. Ну, в смысле, меня быстро вырубили дубинкой. Но это все знают. Историй про дикарей не меряно! И вообще. Как можно было то одичать так быстро, за долбанную сотню лет? Ну ладно, стать как рейдеры, но не настолько же!

- Это не было моё племя... - обижено проговорил Гартун. - Мы не есть человеческая плоть. Мы не использовать оружие бледных сердец, потому что оно нечисто. Оно уничтожить "Мир Цветов", и губить людей окончательно. Мы использовать только благородное оружие. И пока в большинстве "цивилизованных" людей, я видеть только грязь, в то время как большинство "дикарей", преобладать благородство и честь. И мы не одичать. Мы отречься от "грязного порядка", в угоду жизни с гармонией в мире.

- Ну и что, что другое племя, все дикари одинаковые... - с видом знатока, проговорила Лэсси, на что Гартун только устало помотал головой.

Генрих, слушая их спор, улыбался. Стараясь как-то подбодрить парня, он сказал:

- Не обращай на неё внимания, Гарти. Люди всегда были такими. Даже цивилизованные. Им нужно кого-то ненавидеть. Нужно что бы кто-то был хуже них.

- Тоже мне, мистер "особенный". - проворчала Лэсси. - То, что ты из убежища, не значит, что ты можешь себя превозносить, мол, ты не такой! - ей в ответ Генрих рассмеялся.

- Лэсси, милая. Ты хоть слышишь себя? - спросил он.

- А чё? Чё мне слышать то?

- Однажды ди... какие-то парни из племени, убили двух наших. - сказала Люси.

- Мы не нападать первыми. - сказал Гартун. - Возможно, как-то так случаться. Возможно, твои соплеменники встретить Плотоедов, они стать злое племя. Они быть наши братья, но стать врагами и нам.

- Их путь чище. - сказал Билл, закончив с оружием. - Хотя ситуация с твоими соплеменниками и вправду странная, Гарти.

- Наверняка есть причина. - сказал Генрих, изображая на лице максимум взаимопонимания, и жестикулируя. - Посмотрите. Ведь Гарти и внешне отличается. Расскажи нам. Расскажи историю своего народа.

Гартун поначалу отнекивался, уязвлённый колкими комментариями Лэсси. Но понемногу, Билл и Генрих разговорили его, и убедили, что им искренне интересно, и для них это честь.

- У нас сохраниться не вся история. Но старые знания говорить, что мы потомки гордого и древнего племени. Мы жить эти земли задолго до того, как пришли люди со светлой кожей. Потом, мы жить как три племени, в земле нашего дома, которая называться Ворм Спринг Резервейшн. Когда случиться "Большая Беда", погибли почти все мужчины, уцелеть в основном женщины и много дети. И мы бы все погибнуть, но, когда весь мир плевать на нас, о нас вспомнить трое воинов, солдат. И хотя они не быть нашей крови, они самозабвенно помогать выжить выжившим нашего народа. Наш дом стать очень опасным и духи смерти приходить с ветром с запада. И воины сплотить остатки наших трёх племён, и увели на восток, где сохранилась "зелёная земля". Потом вновь случится беда, стычка с уже тогда появившимися бледными сердцами. И в этой стычка погибнуть многие, погибли и трое героев, но спасти наши предки, хотя взрослых почти не оставались. Но "Великое Колесо" было с нашими предками, и их вновь спасти. Они встретили могучего шамана, что странствовал с тремя сыновьями. Он был очень мудр, и его называли Знающий. Он говорить, что его вера и наша подобны. Он привёл наших предков далеко на восток от старого дома, в "зелёную землю" Очоко, и другие, что восточнее, и помог им выжить. Он учил их духу природы, выживать в гармонии с нею, помог узнать тайны изменившейся мир. А когда проходить годы, и наш народ окреп, мы вновь делиться на три племени, и каждому служил один из сыновей Знающего. Когда он уходить в мир духов, мы жить как три племени, и у каждого был свой мудрый шаман. Мы поддерживать друг друга в борьбе с бледными сердцами и трудности мира. Но проходить ещё много-много лун, и одно из племён пасть. Они убить своего шаман, и пасть, вкусив человеческой плоти. Духи зла поглотить их, и они стать нам врагами.

- Он индеец. - радостно улыбаясь, сказал Генрих, на что Билл утвердительно кивнул. - Раньше так называли твой народ Гарти, индейцами. Они всегда были немного... отдалены от цивилизации.

- Тебе есть чем гордиться. - сказал Билл. - Ты потомок древнего народа. Будет хорошо, если вам удастся сохранить свой род, Гарти. Вы не хуже других людей, и считались полноценными гражданами бывшего мира. - на его слова блондинка фыркнула.

- Я молиться за своих соплеменники каждый день. - с гордостью сказал Гартун. - Надеюсь, они уцелеть. Индейцы...

Далее, Генрих и Билл принялись по очереди рассказывать то, что они знали из истории индейцев, но большая часть рассказанного скорее огорчала Гартуна. Были моменты чести, и гордости, истории о том, как индейцы жили до белого человека. Но всё приходило к целенаправленному истреблению его народа, притеснению, предвзятому отношению. Как никогда сильно до этого, Гартун затосковал о своих соплеменниках, желал рассказать им всё то, что он узнал об их предках. Гарти боялся, что теперь с его смертью, эти знанию могут никогда не прийти к его народу, и не понимал, почему Знающий скрыл их от своих учеников. Возможно, он считал, что всё прошлое должно уйти вместе с прошлым миром? Но рейнджер успокоил парня, пообещав записать их и в свою книгу, и в свой Пип-Бой. И что так или иначе, знания попадут к его соплеменникам. После смерти Блэкстоуна, Билли носил его Пип-Бой, настроенный на частоту излучений осколков Кризалиса. Что бы сделать несколько заметок, он вытянул из рюкзака свой собственный, удивившись, он подал знак остальным, и те затихли. Билл нажал несколько кнопок, и послышался голос.

- ...ведь никогда не знаешь, какой приятель сейчас стоит перед тобой. - голос незнакомца был отточен, немного хрипловат, и судя по всему принадлежал пожилому человеку. - И что он сделает, предложит обмен, или выстрелит быстрее тебя. И мы стреляем, прежде чем говорим слово. Хотя именно слово делает нас людьми. Говорю ли я, что вы не должны стрелять? Возможно. Но смотрите сами. Не нужно спешить терять свою человечность. Храните её, даже если порой она требует каких-то жертв или трудностей...

- Что это? - спрашивали на перебой Генрих, Гартун и Люси.

- Не знаю. - удивлённо сказал Билли. - Какая-то радиотрансляция!

- Это Грустный Чак. - хихикнув, сказала Лэсси. - Крутит разную грустную музыку, мелит чушь. Иногда к нему как бы "приходят" гости, у которых он берёт интервью. Но я догадываюсь, что никаких гостей на самом деле нет.

- Я что-то слышала о нём. - сказала Люси. - У него что, своя радиостанция?!

- Точно никто не знает. Из того, что я слышала, он появился лет семь назад. Сигнал его радиостанции порой можно поймать даже очень далеко. Просто какой-то безумец, разговаривает сам с собой, и транслирует в развлекательных целях по Пустоши, даже если никто и не слушает. Хотя, иногда, послушать музыку в пути, конечно приятно. Говорят, где-то далеко на востоке есть огромные антенны. Возможно, там он и обитает, но неясно как он туда попал. Там была военная база, или что-то такое, и вокруг пулемёты, которые сами стреляют, и куча другой смертоносной штуки.

- Это так необычно. - улыбаясь, сказал Билли.

- Было бы круто найти его, и познакомиться! - весело сказала Люси.

- ...ибо нет никакого смысла в пустом выживании. Зачем нам выживать, если мы превратимся в зверей? Смысл есть тогда, когда мы сохраняем то светлое человеческое, чем нам можно гордиться... Но достаточно философии, всадники. Сегодня в гостях у Грустного Чака знаменитость, человек с блюзовой душой, Дон Ли Кукер. Я вас приветствую, сер.

И через несколько мгновений, ему ответил другой голос, отдалённо напоминающий голос чернокожего, взрослого мужчины.

- Доброй ночи Чак. Надеюсь приятели, у вас всё хорошо.

- Что ты сегодня исполнишь для нас, Дон? - вновь послышался голос Чака.

- Ну, этой ночью мы послушаем песню о таком явлении как наводнение. Многие ребята в это время даже не знают такого слова. Закройте свои глаза, и слушайте внимательно. Попытайтесь представить бурные воды, огромным потоком сметающие всё на своём пути, затапливающие огромные пространства.

- Одна из моих любим, Дон. - сказал Чак. - Грустная, и дотрагивается до самой души. Так что всадники, оставайтесь на волне Полуночной Пустоши, и пусть вас коснётся только грусть этого отличного блюза.

И через мгновение послышались гитарная мелодия, и блюзовые мотивы песни. Путники молча слушали, наслаждаясь грустной, но сладкой мелодией. Люси прижалась к Биллу, чтобы лучше слышать музыку, но кроме мелодии наслаждалась и их близостью. Молча, они прослушали всю песню, и до глубокой ночи сидели у тлеющего костра, слушая музыку и безумные речи Чака. Продолжали слушать уже лёжа на матрасах, и засыпали под грустные мелодии жизни. Утром, из Пип-Боя раздавалось только шипение белого шума.


Брамина, впряжённого в повозку, и Бетона, оставили внизу, а все остальные поднялись на холм. Он был не высоким, но даже с его вершины просматривалась большая часть равнинной местности, не прикрытой другими холмами. Под ногами трещали обломанные ветки, всюду встречались мертвые стволы деревьев, как упавшие, так ещё и торчащие в земле. На вершине находилась ретрансляционная вышка со множеством антенн. Рядом с ней небольшое, сероё здание, на окружавшем её заборе были видны предупреждающие знаки. Вышка, антенны, и всё электронное оборудование в здании, были разбиты, в большинстве ударной волной, докатившейся с востока. Всё что уцелело, и можно было открутить, было снято мародёрами. На здании, механизмах вышки, и заборе, обитала целая стая воронов. Испуганные приближающимися путниками, они дружно взлетели в небо, подняв шум своим громким карканьем, и отлетели в сторону.

Несколько минут путники молчали, осматривая местность. Далеко на востоке виднелись холмы и горы, далеко на западе была заметна голубая полоса океана. Шоссе пролегало немного восточнее от холма, с юга, и далеко на север, докуда хватало силы взгляда. Две широкие полосы асфальта, в восемь линий движения каждая, окружённые высокими бетонными заборами и накатами. Вдоль шоссе возвышались бесчисленные, высокие, осветительные фонари, часть которых обломавшись упала прямо вниз, на замершие автомобили. Иногда шоссе пересекали впечатляющие мосты, иногда оно туннелями пробивалось сквозь подножия холмов. Вдоль него встречались здания, полицейские базы, и больничные пункты, огромные рекламные щиты, некоторые, поломавшись, заваливали под собой десятки метров асфальта и автотранспорта. Движение на шоссе навсегда остановилось, и теперь эта величественная дорога пестрела разными цветами замерших на ней сотен автомобилей.

Рейнджер начал осматривать местность в бинокль. Уходя на север, великое шоссе проходило сквозь руины большого города, не лишённого высоких небоскрёбов. На пол пути к городу, на шоссе были видны три танка, пытавшиеся его пересечь в поперёк, но по какой-то причине не сумевшие. Далеко на востоке на солнце отблескивали большие осколки металла, в которых Билли узнал остатки рухнувшего авиалайнера. Было видно и множество других интересных объектов, небольших городов, и что-то похожее на военную базу.

- Нихрена себе... - восторженно проговорила Люси. - Отец рассказывал мне об этой штуке, но такое сложно представить!

- Ага. - приложив ладонь ко лбу, говорила Лэсси. - Добро пожаловать на Великий Северный Путь. Впечатляет, правда?

- Это прекрасно... - трепещущее мямлил Гартун.

- Хотел бы я взглянуть на это всё, когда оно было живым. - сказал Генрих, присев на землю, с грустью осматривая Северное Шоссе и местность вокруг.

- Какими великими нужно быть, - сказал Гартун, - чтобы строить такое так. А там! Смотрите! Я никогда не видеть таких больших городов! - восторженно говорил он, указывая на руины севернее.

- Это? - презрительно проговорила Лэсси. - Это ещё что. Вот увидишь Дримленд, он в двое, а то и трое больше! Я уже молчу про северную жемчужину. Настоящий метрополис. В его руинах основали Феникс.

- Это должно быть Юджин? - спросил Билли, на что блондинка ответила:

- Он самый.

- Да тут... Тут всю жизнь можно мародёрствовать! - сказала Люси, с жадностью поглядывая на казалось неисчислимые автомобили, замершие на дороге. - Давайте скорее спускаться! Уверена, мы сможем найти что-то ценное!

- У нас не так много припасов, а соответственно и времени. - сказал Билли. - Мы не можем задерживаться.

- Ну же! Хотя бы немножко! - взмолилась Люси. - Мы бы могли пойти по дороге, и пока бы вы не спеша шли с повозкой, я бы успевала выборочно осматривать машины!

- И совершили бы типичную ошибку! - сказала Лэсси. - Удобная была бы штука для караванов, такая вот трасса. Но постоянно нужно обходить автомобили, завалы, всякое дерьмо. В нескольких местах её накрыли зоны смерти. Я уже молчу о мутантах, и сволочах разных. Обычно караваны и путники стараются от неё подальше держаться.

- Не беспокойся. - примирительно сказал Билли, утешая Люси. - Уверен, у нас ещё будет возможность. Особенно если учесть, что она тянется до самого Сиэтла. - в ответ девушка обижено пробубнила что-то.

- Маленькая возможность всё же будет. - сказала Лэсси. - Нам нужно пересечь трассу, и обойти Юджин справа. Слева от него Западное Запустелье, место кишит мутантами и славится другими опасностями. Справа земли более цивилизованные.

- А разве это не значит, что и более опасные? - подьязвил Генрих.

- Не каркай! - прикрикнула на него блондинка. - Если полезного сказать нечего, так лучше молчи совсем! От него до Соапвилля миль семьдесят, может меньше, он прямо на шоссе построен, в равнине. Так что, нужно отойти от шоссе на восток, пройти вдоль него, а потом вернуться обратно.

- Главное не промахнуться. - сказал рейнджер, но блондинка заверяла, что узнает местность, и выведет их обратно как раз к поселению. Генрих хотел пошутить на тему её картографических знаний, которые уже не раз усложнили им жизнь, но не успел, так как Лэсси не дожидаясь остальных, принялась спускаться вниз.

Пока остальные подымались на холм, и спускались с него, Бетон одиноко скучал, и подкармливал молчаливого брамина, вырывая для него целые кусты травы с корнями. Монотонное жевание челюстей их верного животного пробудило аппетит, и путники решили немного отдохнуть и пообедать, вопреки мнению Лэсси, которой не нравилось делать привал так близко к Великой Северной Дороге. Засоленные кусочки мяса потушили в котелке вместе с найденными грибами и съедобной растительностью, под конец добавив в варево кукурузной муки, купленной ещё в Литлсити. Получилось весьма сносное блюдо, густое, даже аппетитное на вид и запах. Путники с жадностью наедались, понимая, что их припасов остаётся на пару таких обедов, и чем дольше они будут идти в ближайшее поселение, тем больше будут голодать.

Переборов послеобеденную лень, отряд продолжил движение. Шли на север по левому накату от шоссе, и искали то, что когда-то было выездом с дороги, чтобы спуститься вниз на саму трассу. Генрих рассказывал истории о мафии, что существовала до войны, о знаменитых мафиози и их борьбе с властями. Люси и блондинка никак не могли понять, почему полиция и другие правоохранительные службы просто не пристрелили всех преступников, а бесконечно боролись с ними, зная их всех в лицо, и зная о всех их делишках. Вскоре спуск был найден, но часть выезда с шоссе была завалена осколком рекламного щита. Путникам пришлось помогать своему брамину, залезть наверх щита, всем дружно приподымать повозку, а потом подталкивать пугливое животное ступнуть вниз с полуметровой высоты. Более спокойно им удалось спуститься на шоссе, но продвигаться по нему было и вправду очень непросто. Приходилось постоянно доворачивать повозку вручную, огибая неподвижные легковые и грузовые автомобили.

Но мучения остальных были на руку Люси. Пока её спутники возились с повозкой, девушка осматривала внутренности машин в поисках ценностей. Для тщательного поиска времени не было, да и реальность оказалась значительно хуже ожиданий Люси. В подавляющем большинстве авто ничего не сохранилось, и ей удавалось находить только разные мелочи, вроде брелков к ключам зажигания, расчёски, листов пожелтевшей бумаги, или кусочков ткани. Одно авто привлекло внимание девушки ещё издалека. Оно было красным, дорогим, в своё время, и хорошо сохранилось, поэтому Люси казалось, что внутри наверняка что-то есть. На водительском кресле неподвижно замер скелет женщины, в остатках красного платья, а рядом маленький скелетик, в остатках голубого. Пребывая в эйфории, знакомой всякому старателю, Люси даже не задумывалась, какого размера катастрофа произошла на этой длинной трассе, и сколько всякого плохого на ней случилось. Рядом со скелетом девочки лежала красивая, цветная кукла, хорошо сохранившаяся. Поначалу девушка хотела забрать её себе, но, проникнувшись судьбой несчастной пары, положила куклу рядом со скелетом девочки.

Путников одолевало странное, неприятное чувство во время движения по шоссе. Гартун утверждал, что "дух земли" протекает в этом месте не так, как по земле или даже по холмам, но "как-то неправильно". По его мнению, это и действовало угнетающе на дух человека. Они долго не могли найти съезд справа от шоссе, чтобы подняться наверх, постоянные манёвры с повозкой начинали раздражать. Они прошли под возвышающимся над шоссе мостом, и долгожданный съезд с дороги показался впереди. Отвлечённые долгожданным съездом и усталостью, путники совсем не заметили приближающейся угрозы. Послышались выстрелы, и пули забили рядом с ними, врезались в их повозку, в автомобили рядом, одна почти сразу попала в Генриха, но металлическая броня сдержала удар. Путники прижались к асфальту, укрылись за заброшенными автомобилями. Это была банда рейдеров, затаившаяся на вершине холма слева от шоссе. Их было шестнадцать, защищённые бронёй из металлолома, и вооружённые самодельным оружием. В основном преобладали короткоствольные винтовки, стреляющие хотя и автоматически, но с перерывом в секунду.

Ошеломлённый внезапным нападением, первое время отряд рейнджера даже не отвечал. Рейдеры весело улюлюкали, кричали угрозы, их лидер обещал лично отыметь задницу каждого из путников. Испуганный брамин попытался скрыться, рассыпав вокруг чуть ли не половину груза. Рейдеры продолжали стрелять, подавленные их огнём путники лишь иногда отвечали, и тут же скрывались вновь за своё укрытие. Более открыто могли отстреливаться Люси и Билл, так как находились изначально в конце и начале своего отряда, и теперь занимали фланги их обороны. После одного из выстрелов, девушка укрылась за авто, и, прижавшись как можно ниже к асфальту, скрываясь, перебежала за тремя автомобилями к четвёртому. Вынырнув в неожиданном месте, Люси, быстро прицелившись, выстрелила, и пуля прошила грудь рейдера у основания шеи. Но, отдалившись от своего отряда, девушка подставила себя.

Рейдеры попытались обойти путников с флангов, по трое бойцов с каждой стороны. Люси была прижата огнём, трое рейдеров неотвратимо приближались. Девушка открыла огонь из револьвера, но вражеская пуля попала ей в грудь. Люси упала на асфальт. Металлический панцирь выдержал удар, жгучей боли не было, но первое время она не могла вздохнуть. Заревев, словно зверь, ей на помощь помчался Бетон. Увидев его приближение, рейдеры на мгновение замерли от удивления и испуга. Они успели несколько раз выстрелить, две пули попали в Бетона, но лишь одна пробила броне лист на его могучей руке. Здоровяк приблизился к ближайшему рейдеру, и воткнул ствол его же винтовки в глаз несчастного, после чего выбил челюсть мощным хуком справа. Второй рейдер попытался атаковать самодельным мечём, но Бетон сделал шаг назад, и размашистый удар пролетел прямо перед ним. Бетон мгновенно ответил коротким ударом слева, подтянул рейдера к себе, ударил головой в лицо, и откинул в сторону, ударив о ближайшее авто, после чего окровавленный рейдер больше не поднялся. Третий уже готовился выпустить в "чудовище" всю обойму, но Бетона защитил Генрих. С криком: "Бен! Прикрой меня!", бывший адвокат привстал, и несколькими выстрелами подстрелил открывшегося рейдера, но и сам открылся для стреляющих с холма. Несколько пуль ударили рядом с ним, и одна угодила в наплечник брони. Генрих упал на асфальт, выронив оружие, и Лэсси пришлось оттягивать его в более безопасное укрытие, приговаривая, "Какой же ты кретин!".

С другой стороны отстреливался Билли. Одиночными, он выстрелял целую обойму из своего пятимиллиметрового карабина, но ему не удалось задеть никого на холме, или из тех троих, кто приближались с его фланга. Рейдеры прижали его огнём, и рейнджер замер, переключив винтовку на автоматический огонь, и выжидал, что бы трое подобрались поближе. В момент перезарядки одного из рейдеров, Билли внезапно встал, и начал быстро приближаться, резко маневрируя между автомобилями. Одного за другим, короткими, но быстрыми очередями, рейнджер подстрелил всех троих рейдеров, пока они реагировали, или пытались попасть в него с задержкой между выстрелами. Остатки обоймы рейнджер выстрелил в остальных на холме, после чего вновь укрылся за одним из автомобилей. Открытый выстрел удалось сделать и Лэсси. Пуля из её винтовки попала спускающемуся рейдеру в тазовую область, и тот, упав на землю, скатился вниз по склону холма, после чего ещё продолжал кричать, лёжа на земле.

Послышался испуганный голос лидера рейдеров, и, дрогнув, они скрылись практически так же быстро и внезапно, как и появились. Путники какое-то время продолжали укрываться, осторожно выглядывая из-за своих укрытий. Рейнджер расспрашивал остальных, все ли в порядке, особенно он беспокоился о Люси. Девушке всё ещё было тяжело дышать, у Генриха онемела правая рука, а у Бетона кровоточила, и нужно было извлекать пулю. Но в целом, они легко отделались, и только Гартун жалел, что не успел "достойно сразиться" как Бетон.

Лэсси, укрываясь за авто, сняла свой шлем, и принялась поправлять промокшие волосы.

- Вот об этом я и говорила... - сказала она устало, словно самой себе.

Но ворчала не долго, и принялась оказывать помощь пострадавшим. Рейнджер решил проследить за отступающими, что бы они вдруг не придумали ещё чего-то, или не подозвали подкрепление. Путники решили убираться с дороги как можно быстрее, и, собрав свой разбросанный товар, быстро осмотрев убитых рейдеров, отправились далее. Поднявшись по съезду с шоссе, направились на северо-восток, подальше от этого опасного места. Утомлённые этим днём, путники решили остановиться на ночь, задолго до захода солнца. Они обнаружили комплекс из нескольких зданий, раньше принадлежавший какой-то торговой организации. В четырёхэтажном здании было много кабинетов, немало уцелевших диванов, на которых можно было удобно провести ночь.

Пока остальные стягивали диваны в одну комнату отдыха, разжигали костёр, прямо посреди неё, Люси и Гартун обследовали здание, в поисках каких-нибудь ценностей. Но здесь мало что сохранилось, и уже не раз пересматривалось другими. Девушка наткнулась на худощавого, дикого гуля. Существо и Люси не сразу заметили друг друга. Девушка замерла, гуль захрипел, поднялся с пола, и помчался на неё, спотыкаясь об офисную утварь, и раскидывая её во все стороны. Люси с криками: "Гуль! Гуль!" вместо того, чтобы стрелять, растеряно убегала, и закрылась в одном из кабинетов. Бешенное существо скреблось, и ломалось в дверь, пока не послышались удары, а потом всё затихло.

- Я его убивать. - сказал Гартун, Люси вышла, с опаской поглядывая на изувеченное тело гуля. Случившееся показалось им смешным, и парень с девушкой оба засмеялись.

На следующий день они проходили мимо руин Юджина, обходя их далеко с восточной стороны. Вид разрушенного города пугал и одновременно привлекал. Лэсси рассказывала разные истории об этом опасном месте, услышанные ею во время вождения караванов, большая часть из которых могла показаться выдумкой. От Юджина до Соапвилля нужно было идти меньше ста километров. Но необходимости делать небольшой крюк, искать приемлемую воду, охотится, осмотр нескольких руин, всё это отнимало время, и только на третий день путники вышли приблизительно на линию восточнее от поселения. Охота не была успешной, несколько убитых ими крыс не могли хорошо накормить их отряд, да и крысятина не была достаточно питательной, а в особенности приятной на вкус. Путники свернули строго на запад. Уставшие, измученные очередным долгим путешествием, мучимые недостатком пищи и воды, они мечтали о хорошем отдыхе и сытном обеде. Но мало кто сохранял светлую надежду, ведь они не верили, что Лэсси могла с первого раза выбрать правильную дорогу. Но они ошибались, по крайней мере, в этот раз. Через несколько часов после обеденного времени, их отряд вновь вышел на Северную Дорогу. Этот её участок хотя и был столь же широк, но выглядел заметно скромнее. Местность менялась, отсутствовали какие-либо накаты по краям трассы, и издалека она была похожа на обычную.

- Видите. - радостно сказала Лэсси. - Я совсем не ошиблась. Мы пришли.

Трасса продолжала тянуться далее на север. Местность немного опускалась, формируя просторную долину. Даже мёртвых деревьев здесь было немного, в основном только травяные кочки, и словно островки в море, маленькие кустики. Солнце уже начало свой путь вниз к горизонту, и его мягкий свет подбадривал, в купе со свежим ветром, дующим с океана. Прямо на ленточке трассы, посреди долины было воздвигнуто небольшое поселение, окружённое невысокой стеной. Билли долго осматривал его в бинокль.

- Какие люди там живут? - спросил он у Лэсси.

- Люди, такие же, как и везде. Ну, почти что. Работают, выживают. Когда нужно, сражаются.

- Отец говорил, - сказала Люси, - что Соапвилль - выгребная яма.

- Твоему отцу легко говорить, сидя жопой в своём городке, ты уж прости, девонька. - сказала Лэсси. - А после того, как две недели проведёшь в дороге, такие места как Соапвилль, просто райская обитель. И не нужно искать никаких Саммерлендов!

- Смоки - чистый. - сказала Люси, взяв у рейнджера бинокль. - И весьма уютный.

- Главное, что в большинстве случаев, они дружелюбны. - продолжила Лэсси. - Варят мыло. Поэтому иногда, от их городка несёт дерьмом на десяток миль. С тех пор, как пал Mercy, для большинства караванов, это самая южная точка маршрутов. Их мыло повсюду пользуется спросом. Даже в Фениксе, у тех, кого не хватает средств, для покупки довоенного мыла. Хотя городок и вправду не слишком ухожен.

- Что за Mercy? - спросил Генрих.

- Недалеко от нас раньше было поселение такое. - сказала Люси. - Восточнее от Смоки. Там лечили разные болезни. Некоторые оттуда пришли жить к нам. Особенно нам повезло с доктором Дакаром, и его милой женой.

- Да. - добавила блондинка. - На окраинах руин небольшого городка "Бёрнс", в здании бывшей больницы, или чего-то такого, люди основали поселение. Тогда местность южнее Дримленда была более обжитой. Сраный Лилсити был совсем мал, а рейдеров было меньше, и они ещё не собрались в организованные, большие группы. В поселении этом в рабочем состоянии сохранилась медицинская машина, которая сама лечит. Вот со временем туда и стали ходить караваны, чуть ли не из самого Феникса.

- И пришло долгожданное процветание, и счастье! - с сарказмом заметил Генрих, принимая в свои руки бинокль.

- Они отвергать нас. - сказал Гартун, сидя на камне, затачивая своё оружие. - Мы просить их помочь нашим детям, а они оскорблять нас "грязными дикарями", и стрелять в нас. Какое же это милосердие? Но, посевающий злость, поедает горькие плоды. И вскоре Направляющий Судьбой повернулся против них.

- Повернулся... - устало подтвердила Лэсси. - Позже организовались три большие банды, Башенные, Питоны, и Ползуны. И угадайте, кого они начали рейдить? После нескольких успешных опустошений, поселение исчезло само по себе.

- И Смоки перестал находиться на торговых маршрутах. - грустно добавила Люси.

- Да. - продолжала блондинка. - Но, хотя Mercy исчез, Лилсити выстоял, и начал расти. И как вы видели, весьма успешно. Смоки был вынужден подружиться с Питонами, а когда Лилсити наконец-то решил свой конфликт с Ползунами, он стал превращаться чуть ли не в процветающий мегаполис.

- И только Башенные всё ещё были проблемой. - добавил Генрих.

- Теперь их нет. - сказал рейнджер. - А Питоны готовы меняться. Что это, если не светлое будущее?

- И мы непосредственно участвовали в его творении! - радостно сказала Люси, во всю улыбаясь. Но потом её радость резко исчезла, как будто девушка вспомнила что-то очень мрачное.

Немного отдохнув, и практически добив свои запасы пищи, путники направились в Соапвилль, подгоняя своего ленивого брамина вперёд, чтобы не прибыть в поселение к ночи. Приближение их отряда было замечено ещё издалека, и когда путники сблизились со стенами, на входных воротах их уже ждали. Стены и сами эти ворота были небрежно собраны из смеси древесного мусора и металлолома, но своё предназначение они исполняли. Сверху на путников с подозрением поглядывали четверо вооружённых незнакомцев. Среди всех выделялась одна женщина пятидесяти с чем-то лет на вид, полненькая, с длинными, но не приглаженными, русыми волосами, и с недоброжелательным выражением на лице. Худощавый, чернокожий парень, с лёгкой бородкой и усами, что-то нашептывал ей. Остальные двое, похоже, были обычными жителями Соапвилля. Прибывшие и хозяева какое-то время обменивались оценивающими взглядами, после чего заговорила женщина:

- Вы не похожи на долбанных торговцев! Кто вы? Башенные? Или какой другой чёрт?

- Путешественники... - ответил Билли. - Я полагаю. И немного торговцы. - сказал он, и движением головы указал на их повозку.

- Откуда идёте? - спросил чернокожий парень.

- Мы идём из Лилсити. - ответила Лэсси. - Парень из дикарей, но он свой. Девочка из Смоки. А эти трое, друзья-путешественники.

- Путешественники? - переспросила женщина, ещё раз с подозрением осмотрев Билли, Генриха, и особо задержалась взглядом на Бетоне. - А это что такое? Это вообще человек? Какая пихва смогла родить такое?!

Бетон вначале огорчился, что-то промямлил, а потом громко зарыдал. Из его бормотания можно было только разобрать, что он утверждал, что его мама была хорошей. Гартун и Лэсси пытались его успокоить, но Бетон от этого зарыдал ещё сильнее. Жители Соапвилля с глубоким удивлением наблюдали эту сцену, поражённые её необычностью.

- Ты что блядь, серьёзно?! - с удивлением спросила грубая женщина. - Ладно! Ладно! Перестань, чучело! Не то вся местная погань сейчас сползётся сюда!

- Или наоборот разбежится. - добавил Генрих. - Вы сделали парню очень больно, мисс.

- Да ладно! Хорошо! Эй, здоровяк! Да пошутила я! Твоя мамочка - хорошая женщина! Дери меня тролль, она у тебя самая замечательная!

Бетон посмотрел на неё с невинным выражением на лице, его заплаканные глаза словно переспрашивали у незнакомки, не шутит ли она.

- Проклятье, малыш. Да я же не поняла сразу, что ты... Неважно! Я пошутила. У тебя хорошая мамочка.

- Вы самая странная компашка, - добавил чернокожий парень, - из всех, которые мне только довелось встречать...

- Пожалуйста... - сказал Билли. - Нам бы не помешал приют. Говорят, что в ваших краях не принято в нём отказывать.

- Да. - ответила женщина. - Но это если вы не какие-нибудь проходимцы, в чём я очень неуверенна. Её, - и женщина указала на Лэсси, - я кажись, раньше видывала. А остальных ни разу. Ты и вправду из Смоки? - обратилась она к Люси. - Чё оно, ещё не вымерло? А этот вонючий хрен Арчер, ещё жив?

- Жив... - сдержанно ответила девушка. - Он мой отец.

- Отец?! - пробубнила женщина, и с удивлением посмотрела на чернокожего парня, рядом с собой. - Проклятье, а ведь он всё ещё кое-чего мне должен. Вижу ты у него красавица, не то, что сам папаша.

Женщина с пол минуты размышляла, тихонько переговорила со своим советником, и сказала:

- Хорошо. Заходите, раз уж того требуют правила гостеприимства. Но не забывайте, что вы тут в гостях! Или мы быстро напомним!

Через минуту ворота открылись. Чужаков попросили разоружиться, и оставить оружие на повозке, гарантировав целостность их вещей. Поселение состояло из двух десятков зданий, так же небрежно собранных из металлолома и дерева. Улочки были завалены разным мусором, повсюду стояли разного рода ненужные вещи, валялись пустые бутылки, кое-где кучки дерьма. И хотя в этот день тут не варили мыла, вонь, словно пропитала стены местных домов и оборонительных сооружений. Сами люди были в целом чистыми, но их одежда была очень поношенной, а они казались лишёнными благородства, и напоминали заядлых пьяниц. А ещё от них конечно же неприятно пахло. Женщина со стены, по-видимому, местный лидер, встречала путников, упёрши руки в бока.

- Зовут Джанин. А это Курт. - сказала она, указав на худого, чернокожего парня, со стены.

- Милый у вас тут городок... - сказал Генрих, посматривая по сторонам, и одевая перчатки. - Правда, какой-то запах?

- А ты как думал, пупсик? - слегка раздражённо отвечала Джанин. - Ты хоть знаешь, как делается мыло? И это тебе не завод какой-то там, с довоенным оборудованием. Процесс, мягко говоря, не пахнет цветами.

- Вы знали моего отца? - с искренним интересом спросила Люси.

- Знала? В смысле знакомы ли мы, или трахались ли мы? В общем, ответ да, и да. Но ты не волнуйся, это было давно. Он тогда ещё не был женат на твоей матери. Или был... - задумчиво добавила она. - Я слышала, что у него жена была красавица. - сказав это Джанин вновь окинула Люси взглядом с головы, до ног. - И ты, похоже, пошла целиком в неё. Смуглая, красавица... Теперь я его понимаю. Ну, оно и лучше милая, что ты на мать похожа. Во всяком случае, если этот здоровяк, не твой "младший" братишка. Ты уж прости, но отец твой козёл, и дерьмо.

Несмотря на то, что её отца ругали, девушка не смогла скрыть лёгкой улыбки.

- Он вам что-то должен? - спросила Люси.

- Да так. Пустяки. Давно дело было. Мы были молоды. Он тогда ещё путешествовал по ближней округе, а потом уж его тощая задница осела в этом вашем Смоки. Мы подумывали даже пожениться, а потом он исчез, мудила. В следующий раз этот ублюдок показался, когда уже был женат.

- Жаль, что так вышло. - сказала Люси. "Из вас бы вышла хорошая пара!" - весело подумала она, но в слух, конечно же, не сказала.

- Ладно. Потрепаться о прошлом, мы время найдём. Вам с дороги поесть нужно. Пока за наш счёт. Проходите в бар. Курт, проведи их. А я прослежу, что бы на кухне не возились. Только смотрите за своим дикарём, что бы он чего не украл. У нас тут суд за такое быстрый!

- Я не дикарь. - не выражая эмоций, проговорил Гартун.

- Хорошо, тогда! Как пожелаешь, приятель!

"Идите за мной" - сказал Курт, и вольной походкой, слегка сгорбившись, повёл путников узкими улочками между домами. Надвигались сумерки, и кое-где в домах жители уже зажигали свечи. Многие из зданий были собраны так небрежно, что всюду имелись щели, сквозь которые можно было бы без труда подсматривать, что там внутри. Иногда были слышны звуки возни и разговоров, но в целом жителям Соапвилля не было никакого дела до прибывших. Лишь трижды они встретили местных жителей, сидящих недалеко от своих домов, занимающихся своими делами. Один из них пытался собрать самодельный инструмент, внешне напоминающий гитару. Они прошли мимо стойл, из которых доносилось мычание браминов. Странным казалось то, что стойла были очень укреплены, и накрепко закрыты несколькими засовами.

- Спасибо вам, за ваше гостеприимство... - неожиданно заговорил рейнджер, обращаясь к их проводнику, на что Курт поначалу даже удивился.

- Не спешите благодарить! - ответил он, и слегка хихикнул. - Джанин редко проявляет гостеприимство, особенно бесплатно. Да и внешне вы выглядите небезопасно. Она считает, что в данный момент, это даже лучше.

- У вас что-то случилось. - проницательно заметила Люси.

- Духи тревоги вокруг. - добавил Гартун.

Курт молча, глубоко вдохнул, и не спеша, выдохнул.

- Чувствуете? - спросил он.

- Что? Дерьмом пахнет? - осторожно предположил Генрих.

- Нет! - ответил Курт. - В том то и дело, что не пахнет! А это же Соапвилль. От него должно нести дерьмом за самые горы!

- Как по мне, - продолжал Генрих, - с этим всё в порядке, вы уж простите.

- Я знаю. - сказал Курт. - У нас тут уже всё воняет. Но мы сами и не чувствуем запаха, только приезжие. Но когда варится мыло, то поверьте мне, даже местные не знают, куда себя деть! Я, так стараюсь напиться до потери сознания, что б вообще ни черта не чувствовать!

- У вас кончились необходимые штуки? - спросила Лэсси.

- Нет. Это началось месяц назад. Эти, "нападения". В наших краях всегда водились эти мерзкие бляди. Насекомые. Мантисы. Последний год мы заметили, что их стало больше. Особенно крупных особей. Прошла где-то неделя, после того как Башня пала, и эти сучки словно обезумели. Как будто какое-то колдовство! Стоит нам начать процесс мыловарения, как они целой стаей слетаются сюда. Последний раз их было так много, что они перепрыгивали через стены, и заполонили улицы. Один человек и несколько браминов погибли. В результате, мы уже давно не варим мыло, и нам нечем было торговать с последним караваном. И теперь у нас нет ничего, даже еды мало. Если это продлится ещё пару месяцев, то нам конец, я вам скажу.

- Не нравится мне, - сказала Лэсси, - как это звучит.

- Что-то нарушить равновесие. - сказал Гартун. - Они голодны.

- Поговорите с Джанин. - сказал Курт. - Она вам лучше объяснит. Но знаете. Если вы откажитесь помочь нам, все эти люди... - и Курт окинул руками близстоящие дома, - если и не погибнут, то их ждёт нелёгкая судьба поиска нового дома. Что порой смерти равносильно.

Дальше шли молча. Генрих по дороге пинал ногой пустую, консервную банку, несколько детишек выстроили на деревянном столе пирамидку из пустых бутылок, и кидались в них камнями. Они отвлеклись лишь на мгновение, осмотрев пришельцев, их повозку и брамина, и продолжили свою забаву. Здание, в котором варили мыло, было очень заметным. Больше, чем все остальные, но собранное ещё небрежнее. Рядом был пристроен навес, под которым стоял большой котелок из чёрного металла. Лицо Генриха исказилось ещё сильнее, так как от здания исходил не только мерзкий запах, но ещё и трупная вонь. "Могу себе представить, что там внутри творится..." - тихонько проговорил он, обращаясь к Лэсси, но даже блондинка никак не отреагировала на его комментарии. Недалеко от здания, находилось ещё нечто, заметив это, путники, один за другим начали останавливаться, сконфуженные чувством глубокого удивления. Это была железная клетка, покрытая металлической сеткой, внутри которой находился человек. Весь в грязи, в потрёпанной, перепачканной одежде, что выдавало в нём не местного жителя, но пустынного рейдера. А благодаря вытатуированным символам по всему лицу, невозможно было его не узнать.

- Проклятье... - проговорила Лэсси. - Это же Шарк! Что?.. Что он тут делает?!

- Наслаждается запахами. - злорадно улыбаясь, ответил Курт. - Пять дней назад пришёл к нам, со стороны западной земли Изгоев, прямо к воротам! Мы вначале испугались, подумали, что у него где-то тут и шайка рядом, но оказалось, что он совсем один! Проклятый ублюдок, попросил приюта на день, и предложил обмен. Можете себе представить?! Просто вот так подошёл, и попросил!

- И вы его пленили? - спросил Билли.

- Конечно же пленили! Повезло, что не убили сразу, на месте. Решили на всякий случай оставить, может, продадим его кому-то, кто особо жаждет отомстить. Эта мразь, теперь отрекается от братца. Говорит, что давно покинул банду. Представляете?! Вот же ублюдок всех ублюдков!

Рейнджер спросил, можно ли с ним поговорить, на что Курт ответил: "Как желаете". Все путники, кроме Бетона, медленно направились к клетке. В это время здоровяк присоединился к ребятне. Дети весело подбадривали "огра" присоединиться к их игре, и Бетон с искренней радостью согласился. Весело улыбаясь, Бетон метнул в пирамидку из бутылок чуть ли не пол кирпича сразу. Стекло полетело во все стороны, в том числе и в детей. Дальше, камень с большой силой ударился о стену сарая, от чего испугались брамины, и начали мычать. Где-то рядом залаяли несколько собак. Дети в ужасе и с криками разбежались, пол поселения пришло в движение, но никто не пострадал. Путники не обратили внимания на весь случившийся беспорядок. Шарк молча осматривал приближающихся к нему людей, на его лице не выражалось ничего, кроме постоянной усталости и безразличия к происходящему вокруг. Путники подошли, но поначалу все молчали. Первой заговорила Лэсси.

- Кого я точно не ожидала тут встретить, так это тебя...

- Здравствуй, Лэсси. - сказал Шарк, и улыбнулся ей так, словно старому другу.

И вновь некоторое время никто не говорил. Не зная, что сказать далее, или о чём поговорить, Лэсси решила объяснить рейнджеру, кто это.

- Это Шарк. Он брат Кракена...

- Он мне не брат! - отрезал рейдер.

- Надо же... - со злорадной улыбкой, сказал Генрих. - Как, наверное, удобно. Сегодня брат, завтра уже нет...

- Иди в жопу, мистер член! Ты ни хера не знаешь, ни обо мне, ни о моей жизни! - обиженно отвечал Шарк, что казалось радовало Генриха ещё больше.

- О, я не мало успел увидеть, пока сидел в такой же вот клетке. Тебе знакомо слово "ирония"?

Генрих ожидал бурю негативных эмоций в свою сторону, придумывал, как бы ещё его позлить, но неожиданно Шарк полностью успокоился, и посмотрел на небо.

- Я против тебя ничего не имею... - спокойно сказал рейдер, через пол минуты. - И тебя, Лэсси, и твоего друга дикаря. Я говорил с Кракеном, по поводу тебя, тогда, когда он вас пленил. Пытался сказать, что он перегибает палку. Но с ним было бесполезно говорить. Он сказал, чтобы я не лез не в своё дело. Последние годы мы с ним плохо ладили. Если мы и были братьями, то тогда, давно, в Сисайде. Но чем дальше мы уходили от дома, тем больше отдалялись друг от друга... Хотя, это не ваше дело. Я даже знаю кто ты. - сказал Шарк, и указал пальцем на Люси, от чего девушка даже немного испугалась, и невольно сделал шаг в сторону рейнджера. - И, несмотря на то, что твоя "выходка" убила множество "моих" людей, даже к тебе у меня нет претензий. Пусть это останется на твоей совести, девочка.

- Совести?! - не выдержала Люси. Её лицо исказило пренебрежение к Шарку, а слова вызвали прилив необъяснимого гнева. - А сколько злодеяний на совести "твоих" людей? Сколько убийств, насилия, грабежей?! Сколько страданий они причинили другим людям?! А яма с изувеченными телами, это так, мелкая шалость?! А тебя?! Тебя совесть не мучает?!

Шарк грустно улыбнулся, и спокойно ответил:

- Не все они были отборными ублюдками, и полными психами. А насчёт меня... Мучает, девочка. Мучает каждый ёбаный день. И давно. Вот почему я покинул Башню. И тебя она однажды замучает, милая.

- Тебя не было во время осады? - спросил Билл, пронзая незнакомца своим взглядом.

- Не было. Иначе я бы конечно же сражался за "своих". А ты, как я понимаю, и есть тот самый законник, который "убил" Кракена? Не удивляйся. Мне уже успели кольнут в глаза этим много раз. Твоя полицейская броня, такая же была и у Кракена. Редкая штука. Сложно не узнать.

- Я его не убивал. Он сгорел в танке. Я искал в Башне учёного мужа, он был моим другом.

- Соболезную, законник. Я слышал и о твоём друге. Я знаю, что ты не убивал Кракена. Мы все знаем, как длинные языки способны преувеличивать и перекручивать.

Вновь замолчали. Генрих заметил, что пора бы идти, Лэсси задумчиво грызла ноготь на пальце, Люси раздражённо скрестила на груди руки, и на рейдера старалась даже не смотреть. Шарк посмотрел в сторону, поднял с земли небольшую косточку, и нервно вращая её пальцами, неуверенно сказал:

- Слушайте... Я знаю, как это прозвучит. Мне не страшно сдохнуть, просто не так... Освободите меня, и я послужу вам.

- Ага! - сказала Люси озлобленно. - Послужишь, а потом ударишь в спину.

- Я в спину не бью. И слова своего не нарушаю.

- Он сильный воин. - неожиданно заговорил Гартун. - Его сердце бледно, но духи вокруг него почему-то чисты...

Путники переглянулись, и постепенно все взоры обратились к рейнджеру. Билл размышлял больше минуты, но принять решения не мог.

- А что бы ты сделал на нашем месте? - спросил он у рейдера. От подобного вопроса Шарк даже немного растерялся. - Расскажи нам, почему мы должны тебе верить? Почему ты стал таким? Почему изменился? Что хорошего в тебе осталось?

Шарк фыркнул, и ответил:

- Если хочешь меня унизить, законник, подними с земли камень и брось, но только не задавай подобных вопросов, которые тебя не касаются.

- Ты ошибаешься. - сказал Билли, и начал уходить. - А значит, мы не можем ничего обещать.

Остальные принялись уходить за рейнджером, и только Лэсси мешкала. Казалось, что блондинка хотела что-то сказать Биллу и остальным, но не решалась, и поплелась за ними. "Поговори с ними, Лэсси" - тихо сказал ей рейдер, но она даже не посмотрела на него.

- Тогда хотя бы пристрелите меня! - кричал он им вдогонку. - Я сразу понял, что ты не мог убить Кракена! Он бы тебя на куски порвал, законник!

Но путники игнорировали все попытки Шарка спровоцировать их, и продолжали уходить. В поселении имелся небольшой бар, здание которого почти полностью занимала барная стойка со стульями, а немногочисленные столики находились на улице. Но в Соапвилле и не было нужды в большом баре. Приезжие, караванщики, или путники, были редкостью, да и мало кто из них задерживался в поселении даже на день. Когда отряд путников приблизился, бармен потушил свечу, и включил электронное освещение, питаемое от большой, ядерной батареи. Зажглись десятки лампочек, переплетённые одним проводом. Путники расселись вдоль барной стойки, и, не дожидаясь просьб, бармен принялся наполнять им стаканы, мутноватой, высоко градусной выпивкой, с желтоватым оттенком. Часть членов отряда тут же приняли угощение, на вкус "пойло" оказалось практически таким же мерзким, как и самогон башенных.

- Нравиться? - улыбаясь, спросил бармен у кривящих лицом гостей. У бармена были коротко-стриженные, тёмные волосы, густая щетина, а левый глаз был закрыт чёрной повязкой.

- Этот цвет... - задумчиво произнёс Генрих, "смакуя" выпивку, и внимательно осматривая её через свой стакан. - Навеивает интересные мысли.

Бармен ухмыльнулся, и сказал:

- Лучшее пойло от "Придорожный инк.". Народ там ещё те ублюдки, но выпивку делают "от души". - бармен засмеялся. - Они сами пьют больше, чем меняют, так что за это не переживайте. Хотя, я слышал, что при желании, самогон можно делать даже из дерьма, и нет, это не странная шутка, от весёлого бармена. Качественная выпивка редко доходит к нам. Сраные барыги... вы уж простите, если кого из вас обидел, продают хорошую севернее. А потом заходят в Придорожный, покупают там нечто такое, а то и хуже, и привозят нам. Знаю, что в Лилсити делают и хорошую выпивку, и пиво. Как только наладится маршрут, у нас начнутся светлые деньки.

- Если наладится. - угрюмо сказала Лэсси.

- Обязательно наладится! - радостно сказал бармен. - Меня, кстати, зовут Шоном. Шон Стиллболл. Прозвали так ещё в молодости...- Шон прервался, чтобы добавить выпивки в опустевшие стаканы. - Я здесь работаю барменом, и немного поваром. Теперь, когда Башни больше нет, торговый маршрут появится. Благо, стоит наш городок прямо на старых дорогах.

- Башни нет, - сказала Лэсси, - но на их место придут другие отбросы.

- О да, конечно придут! Но не такие сильные и организованные. А так, вам ли не знать, что никогда не бывает просто!

Шон пристально посмотрел на блондинку, пронизывая своим одним глазом. Лэсси смутилась, не выдержав долго его взгляда.

- Я вас помню, леди. - сказал Шон. - Вы раньше ходили на юг караванами. А значит, с Башней дружили.

- Это что, обвинение? - выпалила Лэсси. - Многие "ходили". И поверьте, сладка эта дружба совсем не была.

- Не волнуйтесь. - ухмыльнувшись, сказал Шон. - Это совсем не обвинение. Когда есть свободное поле, найдутся и те, кто будет на нём работать. К тому же, я бы не посмел обвинять такую красивую женщину, как вы.

Шон добавил Лэсси ещё выпивки, теперь его взгляд был более откровенный и понятный для блондинки. В ответ на комплимент, Лэсси улыбнулась, и смягчила свой гнев. Как и любому бармену, Шону было что рассказать, или о чём выслушать. Путники расспрашивали о местности, севернее Соапвилля, о разных опасных местах на дороге, которые стоило избегать, о Шарке, о мыловарении, и нападениях. Выяснилось, что кроме вонючих, коричневых кусков мыла, местные мастера при наличии ароматизирующих средств, средств очистки, и желания, могли создавать и вполне чистое, белое мыло, которое не только почти не воняло, но даже имело приятный аромат. Но и ценность его, конечно же, значительно возрастала.

За разговорами и выпивкой прошло пол часа. Путники заметно повеселели, задорно о чём-то общались, вспоминали что-то из своего прошлого, Гартун вновь напился до шатающегося состояния, ещё до того, как принесли пищу. После выпивки стало теплее, даже не смотря на наступающую прохладу и свежесть ночи. Местный запах стал практически незаметным, вечер казался весёлым, и даже Генрих с Люси после странствий последних дней, начали чувствовать себя уютно в Соапвилле. От выпивки чувство голода усилилось, послышался приятный запах пищи. Джанин, и три местные женщины, несли по тарелке в каждой руке. От тарелок исходил пар и аппетитный аромат. Пока путники принялись поедать первые порции, женщины приносили еду ещё несколько раз.

Вначале была похлёбка из разваренных земляных корней и морковью, хорошо заправленная маслом. Поэтому, хотя она и была жидковата, но в то же время вкусна и питательна. Горячая, она приятно согревала внутри, оживляла уставшие тела путников. Дальше к столу подали браминий желудок, фаршированный потрохами, шкурами, и, по мнению Люси, молотыми хвостами. Но путники давненько хорошо не ели, и после нескольких стаканов, это блюдо казалось вполне аппетитным и вкусным. Напоследок принесли маленькие, глиняные горшочки, горячие, только из печи. В них было жаркое, из маленьких кусочков мяса и моркови. Мясо было жёстким, и его было маловато, но в целом и это блюдо было очень вкусным. Джанин и Курт ели вместе с гостями, периодически о чём-то говорили, Шон не забывал подливать самогон в пустые стаканы. Когда люди насытились, а любезные разговоры, для соблюдения всех приличий, закончились, Джанин закурила сигарету, передала потрёпанную, красную пачку остальным, и недолго размышляв, сказала:

- Слушайте, я любезничать по необходимости, и подыскивать слова убеждения, умею плохо. Я женщина прямая, и мне так и нравится. Хотя, я думаю Курт и Шон уже успели разболтать вам, эти два у нас главные любители поболтать.

- Мантиссы. - сказал Билл. - Вам нужно делать свой товар, а они не дают.

- Не то слово, не дают! - эмоционально рассказывала Джанин, жестикулируя. - Эти сраные жуки в прошлый раз заполонили тут всё! Пришлось ждать, пока они разлетятся. Несколько дней в домах сидели. В один они сумели забраться, убили там старикашку, и сожрали... Двух браминов сожрали. Бляди.

Шон молча подливал в стаканы, улыбался блондинке, что-то шептал, от чего Лэсси включила режим "кокетливой дурочки". В это время Бетон продолжал есть, так как его порции были чуть ли не в трое больше, чем у других. Люси сидела рядом с рейнджером. Захмелевшая, уставшая, и расслабившаяся, она положила голову ему на плечё, и молча слушала эту женщину. Рейнджер так же внимательно слушал Джанин, и словно не замечал девушку, лишь на мгновение ей улыбнулся. По какой-то необъяснимой причине Люси нравилась эта вульгарная, тётка. Она бы не хотела себе такую маму, но была бы рада такой тётушке.

- Что вы хотите, чтобы мы сделали? - спросил Генрих.

- О! Мы бы очень хотели, чтобы вы отправились на восток, истребили этих тварей, и всех их яйца, что бы лет пять о них можно было не думать!

- Так не быть. - проговорил Гартун, и тяжело икнул. - Их много возле яиц. Нельзя истреблять так же. Истреблять всегда плохо для гармонии. Что-то нарушило гармонию, они пришли. Истреблять их и яйца - случится что-то ещё хуже.

- Да?! - разозлилась Джанин. - А если мы все подохнем, это не нарушит твою эту?.. Гармонию! Если понадобится, я ради выживания своего сына, и других жителей Соапвилля превращу там всё в мёртвую зону!

- Оу! - сказал Генрих. - Не спешите, леди. Этого дерьма и так хватает.

- Гарти говорит мудро. - сказал рейнджер. - Он прав. Это безумие, приближаться к их гнёздам. Мы не успеем и половины перебить, они нас разорвут со всех сторон.

- Много их было? - устало спросила Люси.

- Проклятье! Я не считала. Но, много. Очень. Есть и другой вариант. Через три недели, к нам прибудет большой караван. Если у нас не будет товара для обмена, мы погибнем. Я отправила гонцов в Дримленд, или даже в Синема, если понадобится. Мы попросим кредит, надеюсь, банк не откажет. За эти деньги, мы сможем нанять людей, и хоть немного уменьшить этих существ в количестве. Но это всё будет долго делаться. Нам нужно мыло. И нужно оно через три недели. Прикройте нас, пока мы будем работать. Со стен вам будет проще бороться с насекомыми. Я никогда не думала, что буду сожалеть о том, что Башенные исчезнут. До этого они нас "защищали", без нашего на то желания. Но раньше, мы хотя бы могли обратиться к ним, в подобной ситуации. Путники, особенно хорошо вооружённые наёмники, тут большая редкость. Литлсити далеко. Вы наша единственная надежда. Помогите нам, а мы постараемся отблагодарить вас, как сможем. Знаете, ведь со времён нашествия тварей с севера, у нас не только не принято отказывать в ночлеге и укрытии, но и в помощи нуждающимся, в подобной ситуации.

- Не переживай, Джанни! - улыбаясь, сказала Лэсси. - По лицу Билли, я могу с уверенностью тебе сказать, что он был согласен помочь, ещё до того, как услышал всю суть проблемы.

Блондинка немного съязвила, Генрих, и даже Люси не смогли сдержать лёгкой улыбки.

- Не правильно везде совать свой нос. - продолжила Лэсси. - И мне не нравится его эта "дурная" привычка. Но в этой ситуации, возможно, помочь вам, будет правильно.

Все закивали головами, Джанин внимательно осматривала каждого гостя, пытаясь понять, насколько они единодушны в желании. Неожиданно, свою озабоченность высказал Генрих.

- Воу-воу! Погодите, ребята. Вы кажется забыли, что у нас стрелять то почти нечем. А их, похоже, будет совсем не мало.

- У вас же целая повозка с оружием? - недовольно сверкнув глазами на Генриха, сказала Джанин.

- Оружие, да. Но не боеприпасов. А их нам нужно будет много. Да и вообще, не мешало бы привести наше оружие в порядок, определиться с выбором. До этого, что под руку попало, из того и палили. У вас есть хоть что-то похожее на мастерскую? А патроны? Что-нибудь?

- Немного. Совсем. - сказал Курт, после того, как Джанин посмотрела на него. - А то, что есть, настолько низкого качества, что не всегда и стреляет. Когда мантиссы осаждали нас, мы выстреляли почти всё, что было.

Разговор на время прекратился. Джанин, казалось, совсем приуныла, даже старалась скрыть свою злость и обиду. Она то думала, что это серьёзные наёмники, а они оказались, чуть ли не бродягами. Пока размышляли, Шон добавлял в стаканы выпивку. На барной стойке собралось уже четыре пустые бутылки. Генрих взял одну в руки, и не спеша, осматривал, любуясь лениво сделанными узорами, руками стеклодувов из Феникса.

- Я бы мог сделать немного и сам. - сказал он задумчиво. - Патронов. Был бы порох, или селитра с серой, немного цветного металла, ну и соответствующее оборудование...

- Всего лишь... - съязвила Лэсси.

- Хотя бы, что-то. А ещё... - сказал Генрих, и показал остальным бутылку. - Много ли у вас ещё такого? Если разбавить в воде довоенную химию, можно сделать горючее вещество. Возможно, у вас есть растительное топливо, я слышал, кто-то производит, где-то. Или не пожалеть оставшуюся выпивку. Наделать коктейлей молотова. При умелом и удачном броске в толпу насекомых, можно сжечь сразу кучу.

- Ага! - проворчала Джанин. - И заодно спалить и весь городишко! Вот так идея!

- Генрих прав. - сказал Билл. - Это опасно, но зажигающие смеси могут помочь, по крайней мере, за стенами вашего поселения. Но без патронов нам не обойтись. Где ближайшее место, где можно их приобрести?

- Для нас ближайшее, это Колосс. - сказала Лэсси. - Это севернее, но чертовски далеко.

- Ещё, - сказал Курт, - на северо-востоке есть ферма семейства Шерманов. Но, едва ли у них найдётся много, даже если они согласятся помочь. Но возможно и у самих Шерманов есть проблемы с мантиссами.

- Остаётся только Хардсон... - раздражённо проговорила Джанин. - Но, возможно это вариант.

- Хардсон? - спросила Люси. - Звучит знакомо.

- Двадцать лет назад, семейство Хардсонов. Теперь, это одинокий старик, который оправдывает свою фамилию, или прозвище, похер! Его называют "королём охотников", и нужно признать, что не просто так.

- Плохо ладите? - спросил с ухмылкой Генрих.

- Плохо. - подтвердила Джанин, сделала глубокий глоток, и длинную затяжку. - Последние пять лет, и с каждым годом с ним всё тяжелее. Он адекватный, но упёртый как голодный и уставший брамин, который хочет трахаться. Иногда, он поставляет нам большую часть необходимого жира, но нам сложно сойтись в цене. Он одиночка, и, можно предположить, что у него есть хороший запас пороха и боеприпасов, возможно и инструменты.

- Тогда, стоит с ним познакомиться. - сказал Билли. - Далеко он живёт.

- Миль двадцать на северо-запад. - сказала Джанин, указывая рукой. - Там холм, его видно ещё издалека. На вершине несколько лачуг, там он и обитает. Главное, смотрите под ноги, у него там есть капканы на склоне, да и гостям он редко бывает рад.

Собрание пришло к согласию. Был намечен первичный план, но основное планирование переносилось на следующий день, и после встречи с этим охотником.

- Сейчас, отдыхайте. - уходя, сказала Джанин. - Курт покажет вам ваши домики. Я бы рекомендовала попробовать нашу знаменитую баню. Думаю, вы будете очень довольны.

Слова о бане, и мысли о горячей воде, в которой можно будет лежать, и "размякать", и о теле, преисполненном ощущением чистоты, оживили даже самых сонных или охмелевших. "Я первая!" - радостно выкрикнула Люси, забыв об уютном плече рейнджера, и побежала к своему рюкзаку, искать тряпку, которую можно будет использовать вместо полотенца.


Бани со стороны выглядели как три небольших сарайчика. Внутри они были практически одинаковые. Две маленькие комнаты, в одной деревянные скамейки, вокруг печи, на которой раскалялись камни. Их поливали водой, и комната наполнялась паром. В другой, стояла обыкновенная ванная. Люси так сильно жаждала этого тепла, что раздеваться начала ещё на улице, сбрасывая с себя металлические элементы брони. Как и в остальных зданиях, в стенах бани было не мало щелей, но девушка, раздеваясь до гола, совсем не думала об этом, поглощённая предвкушением. Она несколько раз брызнула на камни водой, комната заполнилась паром, но Люси пробыла в ней лишь пару минут. В соседней комнате горела одна свеча, а ванная была уже наполнена водой, от которой исходил пар. Распустив волосы, Люси чуть ли не запрыгнула в неё, расплескав всюду воду. Тепло мгновенно пронзило её уставшее тело, окутало, покорило. Она нырнула с головой, и пол минуты провела под водой, не дыша. Блаженная усталость, она словно плавила девушку, и ей казалось, что её тело растворяется в этой воде. Наверное, она могла бы пробыть в ней целую вечность.

Люси несколько раз засыпала, просыпалась, с трудом смогла заставить себя немного вылезти из воды, что бы намылиться мылом. Кусочек мыла был небольшим, коричневым, и внешне, напоминал гниющего радтаракана. Но сейчас, для неё это было приемлемо. Хотелось намылить свою размякшую кожу, и что бы мыльная пена была всюду! Но так не хотелось покидать горячую воду, что поначалу девушка намылила свои ножки, руки, шею, и только потом волевым рывком встала, и намылила всю себя. Люси потеряла счёт времени. Час, или два, она провела в ванной, для неё было не важно. Главное, что она не создавала очереди, благодаря наличию нескольких подобных помещений. Когда вода начала ощутимо остывать, девушка решила покинуть ванную, и, окутавшись в покрывало, забрала свои вещи и вышла на улицу.

После тепла ванны открытый воздух казался прохладным, и даже приятным этой прохладой. В Соапвилле было не мало свободных домиков, и отважных путников разместили по двое в нескольких. Не сразу, но Люси удалось отыскать свой, и она, не стучась, вошла внутрь. Лэсси стояла обнажённой, спиной к ней, и в свете свечи что-то высматривала в своей "парадной", белой майке.

- Прости... - замявшись, сказала Люси, и первое время даже не знала, как ей поступить, выйти, или быстро направиться к своей постели. - Я не знала, что ты... неодета.

- Ой, да перестань! - весело ответила блондинка, хихикнув. - Ты ведёшь себя, словно Гарти! Ох уж эти дети... - промямлила она едва ли слышно.

Люси улеглась на свою кровать, и старалась не смотреть на блондинку, но то и дело поддавалась соблазну. Дело было не в эротичных чувствах, ей просто хотелось оценить женскую красоту своей спутницы, и хорошо, что не соперницы! Во всяком случае, Люси на это искренне надеялась. Понемногу Лэсси одевалась, но пока блондинка вращалась в разные стороны, девушка успела несколько раз краем глаза заметить её увесистую грудь. Волна холодной зависти и стыда мгновенно окатила Люси. Будь у неё такая заметная грудь, Билли точно обратил бы на неё внимание!

- Как баня? Понравилась? - спросила Лэсси, на что Люси радостно кивала головой, и довольно потянулась. - Я пару раз бывала здесь в бане. Какое же это блаженство! Что будешь делать? Опять свои картинки смотреть и мечтать?

- Угу. Смотри, эта вылитая ты! - сказала Люси, и засмеялась, передавая Лэсси потёртую картинку, вырезанную из уцелевшего фрагмента журнала, с какой-то блондинкой, фотомоделью.

На самом деле они были мало похожи, лишь цветом волос, и немного фигурой, но Лэсси довольно улыбалась такому сравнению.

- Проклятье! Как она сделала так со своими волосами? Хотела бы я сделать себе такую причёску!

- Говорят, что у них тогда были такие штуки специальные, от которых волосы могли лечь так волнисто, без воды или жира.

"Мне бы такую штуку..." - пробубнила Лэсси, и начала приводить свои волосы "в порядок". Только сейчас Люси заметила, что её спутница принарядилась, и прихорашивается, словно к празднику.

- Куда ты идёшь? - спросила Люси.

- В баню, конечно же. - хитро улыбаясь, ответила Лэсси.

- Не слишком ли празднично, как для бани?

- Баня тут не причём, глупышка. Нужно быть готовой, когда он придёт.

- Кто? - настороженно спросила Люси, даже немного привстав. - Генрих?

- Генрих? - удивилась блондинка. - Почему Генрих? Я надеюсь, что нет! Шон, конечно же!

- А откуда ты знаешь, что он придёт к тебе? Ты его звала?

- Конечно, нет! И конечно придёт. Ты ещё такая невинная... - сказала Лэсси, и по-матерински погладила Люси по волосам.

- И совсем не так... - немного обиженно промямлила Люси, когда блондинка уже практически уходила. - Хотя, ты, конечно, хорошо разбираешься в этих делах. А я... Я просто, не уверена, как правильно...

Люси, смутившись, совсем умолкла. Но Лэсси, проявив чуть ли не сестринскую заботу, села рядом с ней, "младшенькая" старалась не смотреть блондинке в глаза.

- Тут нечего смущаться. - сказала Лэсси. - Ты красавица. А всё остальное, придёт со временем. Ну, если конечно твои мужики не будут лишены фантазии, и уметь трахаться, только как брамины.

Они вдвоём засмеялись, Лэсси взяла "младшенькую" за руку, и продолжила:

- Если тебе будет нужен совет, как и что нужно делать, какими способами, как вести себя, и как сделать приятно своему любовнику, мы всегда сможем поговорить об этом. Так что не волнуйся.

Люси, всё ещё смущаясь, довольно закивала головой.

- Ты же росла только с отцом? Бедняжка, могу представить, как это было не просто! Интересно, как ему пришлось тебя учить "женским дням"?

- Никак. Он, наверно, до сих пор не знает, что они существуют.

Они вновь посмеялись, после чего Лэсси, пожелав доброй ночи, ушла, посоветовав её не ждать. Люси первое время просто лежала, вспоминала о прошлом, о доме, о случившемся за последнее время. Погода менялась, и всё чаще слышались порывы ветра, ударявшие в хрупкие дома, от чего они скрипели. Поначалу, девушке казалось, что это кто-то крадётся за стенами, пытаясь высмотреть что-то сквозь щели. Это было бы не так страшно, не будь так свежи воспоминания о Воронах. Тогда, всё случилось так быстро, что Люси ничего не успела понять, помнила, как её придушили, и она даже подумала, что умрёт. Но потом очнулась в логове Воронов, и какой-то ублюдок уверял её, что её никто не обидит, если она будет делать так, как ей скажут. Она вспоминала, как храбро её спасали всем отрядом. Бетона, который так самоотверженно помогал им, и, конечно же Билли, который так сильно переживал за неё. Девушке казалось, что между ними что-то открылось, стало явным, до этого, будучи скрыто в тени. Но прошло время, а рейнджер ничего не предпринимал, они дружили, но дальше этого дело не шло, и Люси думала, что все причины в ней.

Девушка задумалась, а где же сейчас Билли, что он делает. Возможно, как и она пол часа назад, он лежит в ванне. Игриво представляла то, что могло бы быть, если бы она пришла к нему в баню. Эти мысли были очень приятны, но, одновременно, до дрожи пугающими. Что бы отвлечься, Люси принялась разглядывать свою коллекцию, пыталась читать уцелевшие страницы, из недавно найденной в куче мусора книге, но ничего не помогало. Мысли о Билли, о ванных, о бесстыдной Лэсси, о том, чем она в данный момент занимается, не давали девушке успокоиться. Напротив, её сладостная тревога бесконтрольно росла, и чем больше она старалась её сдержать, тем сильнее та становилась. По коже бежали мурашки, кровь приливала к самым чувствительным местам, возникло ощущение влажности. Её рука, словно чужая, гладила животик, а тайные желания лишали воли.

Но, сладостный настрой тут же улетучился, когда в двери кто-то настойчиво постучал. Испуганная, что кто-то заметил её, а может и её мысли, девушка вздрогнула. В голову приходили мысли о Билли, но он бы так не стучал.

- Кто там?.. - спросила она, взволнованно.

- Не волнуйся, сладкая! - проговорила весело Джанин. - Это всего лишь я. Можно зайти? Или ты не одна?.. Тогда прости...

- Одна! - выпалила Люси, словно оправдываясь, в ответ на обвинения.

Когда выброс адреналина немного утих, она смогла собраться, и спокойно ответить:

- Одну минуточку, Джанин! Я только оденусь.

"Мне то спешить некуда!" - охмелевшим голосом, посмеиваясь, весело говорила ночная гостья. Надевать броне костюм было бы долго и глупо, поэтому Люси набросила ту одежду, которую ей купила Лэсси в Литлсити. Довоенное, жёлтое платьице, правда, потрёпанное, но по сравнению с тем, что носило большинство людей, оно выглядело празднично. Джанин вошла, с нескрываемым восторгом осмотрела девушку, щедро осыпая комплиментами, от чего Люси зарумянилась, стыдливо хихикая.

- В таком платье, у каждого кобеля будет только одно на уме! - сказала Джанин. - "А что там будет видно, если его немного приподнять?".

Они присели за довоенный, складной столик. Джанин пришла с бутылкой жёлтого самогона, и самокрутками.

- Будешь? - спросила она у Люси. - Это спиргресс. Выпьешь? Нужно пить, пока есть возможность, и твои друзья не истратили всё бухло на сраных насекомых!

Поначалу девушка отнекивалась, но за "дружбу", и во имя успешного предприятия, Люси пришлось выпить и рюмку, и сделать несколько затяжек. Всё стало ярче, и как-то веселее. Какое-то время они обе просто хихикали, на мгновение успокаивались, и после пары слов опять смеялись. Люси смеялась до слёз, когда Джанин пародировала её отца, говоря: "Что ты себе позволяешь, девочка! Так нельзя! Выплюнь эту штуку, из своего рта!".

- Мы уже встречали это растение. - сказала Люси, после того, как волна веселья утихла. -В Поместье её варили в молоке. Вы то же выращиваете?

- Нет... - ответила Джанин, выдыхая дым. - Тебе не следует говорить о том, что бывала в Поместье. Ну, ты же понимаешь... И нам не следует. Мы не выращиваем, что бы к нам всякая шваль не лезла. В Колоссе выращивают, в Поместье, у них это безопаснее. Несколько торговцев через нас постоянно ходят к ним. А может и в Лилсити. О таких вещах не любят говорить.

Они недолго молчали, пока Джанин пристально осматривала Люси, от чего последней стало немного неловко.

- Не смущайся. - сказала Джанин. - Я без зла вытаращиваюсь. Ты не обижайся, но твоя матушка не из дикарей? - Люси улыбнулась, и ответила, что "нет". - Так посмотришь, и не скажешь, что ты его дочь. Хотя, судя по характеру, яйца у тебя отцовские!

И вновь смех, и ещё по одной порции выпивки.

- Хотя, - продолжила Джанин, - будь в тебе и дикарская кровь, пока ты ведёшь себя цивилизованно, то всё хорошо. Вон ваш дикарь, сидит на улице, и мычит на луну.

- Он хороший. - улыбаясь, сказала Люси.

- Он не твой... парень? Нет? Ну, это уже хорошо. Жаль, что мой мальчуган маловат, для тебя. Женили бы вас. Я бы была не против, если бы вы осели пусть даже не тут. В Лилсити, или даже этом вашем Смоки, главное, чтобы не в Дримленде. Хотя, по тебе вижу, что ты огонь. Так рано не осядешь. Мы с твоим отцом много путешествовали. Не очень далеко, но все окрестности облазили.

Люси молча улыбалась, заметила, что в Литлсити им пока дороги нет. Удивлённая, Джанин попросила рассказать всю их историю. Люси поначалу отнекивалась, но понемногу Джанин вытягивала из неё детали, пока девушка не начала рассказывать сама. Рассказывала о всём, и о прошлом, о своей жизни в Смоки, о трудностях с отцом и соплеменниками, о дальнейших, и последних событиях. О войне, о том, что видела из того, что хочется навсегда забыть. Но и о хорошем, о новых переживаниях, рассказывала так, словно общается с собственной матерью, а не с чужой женщиной. Взглянув со стороны на свою же историю, Люси удивлялась, насколько необычной она получается. Джанин была поражена, делала много замечаний, иногда смеялась, даже над такими моментами, которые самой девушке казались совсем не смешными. Вся беседа длилась несколько часов, до глубокой ночи.

- Так значит рейнджер, да? - хитро улыбаясь, угадала Джанин, от чего Люси молча прятала глаза. Рассказывая свою историю, девочка не раз выдала себя. - Я понимаю тебя, сладкая. Первая, настоящая любовь всегда такая... - Люси хотела запротестовать насчёт любви, но Джанин настойчиво продолжила: - Ради неё ты готова будешь пойти на край света, бросить дом, и своё племя.

- Это не совсем так... - оправдывалась Люси. - Я собираюсь вернуться. Но позже. Когда закончатся все дела.

- Они никогда не закончатся, милая. Твой отец держал тебя как в клетке, и вначале может показаться, что это у тебя временно. Эти странники, вроде вашего "рейнджера", такие не могут осесть. Дорога зовёт опять, и опять. Твой отец был похожим, и я. И мы, никогда бы не смогли. Я думаю, твоя матушка была другой, и смогла осадить твоего папашу. А если ты такая же непоседа, то вы вдвоём никогда не остановитесь.

- "Нас" пока ещё и нет... - робко пробормотала Люси. - И я не уверена, насчёт всего этого...

- Если чувствуешь, значит всё правильно. Я, знаешь ли, немного разбираюсь в людях, и таких как этот ваш Билли встречала не часто. Хорошо, что такие встречаются, но они обычно настолько "правильные", что упускают момент. У всех есть что-то подлое в голове, скрытое от других. А у этих, словно солнце где-то в их наивной башке! Оно греет вокруг, освещает, но и ослепляет одновременно, и их, и других! И ты должна понимать, к чему это может привести.

Люси продолжала молчать, робко перебирая пальцами кончик своего платья.

- Он будет вести себя как этот... как их там... чёрт бы побрал... Джентльмен, мать его! А терять время, и возможности, это не то, что мы можем себе позволить в этом мире, если ты понимаешь меня, сладкая.

- Так, а что же тогда?..

- Действуй. Подай ему знак. Подай откровенный знак. Не бойся, он не подумает о тебе плохо, иначе ждать инициативы от него ты будешь долго. Пока вы оба будете смущаться, вы только потеряете бесценные мгновения.

На несколько минут, они обе погрузились в задумчивое молчание. Обе загрустили, а потом на лице Джанин вдруг появились слёзы.

- Простите... - промямлила Люси. От вида Джанин её глаза так же наполнились слезами.

- Всё хорошо... - говорила Джанин, вытирая рукавом слёзы. - Раньше, когда я только узнала, что Арчер женился на другой, я так ненавидела её. А потом, когда услышала, что твоя матушка погибла, я ощущала себя виноватой. Сожалела, что не познакомилась с ней, жалела твоего папашу, ведь слышала, что он её очень любил. Была готова стать тебе приёмной мамой, обещала любить не меньше своих собственных детей. Правда я думала, что ты мальчик...

Они обе хихикнули, вытирая слёзы. Джанин встала, и поцеловала девушку в голову, погладила по волосам.

- Береги себя, Люси. И хотя у нас тут всё воняет дерьмом, знай, тебе здесь всегда рады. И, если вернешься домой, передавай отцу приветствие. Скажи, пусть подымет свои ленивые кости, и проведает меня. Я не стану делать то, что обещала, и его достоинство останется на месте!

Они улыбнулись, крепко обнялись, и Джанин ушла. Было поздно. От переживаний Люси была взволнована, но нужно было ложиться спать. Долго не могла заснуть, мысли терзали, а потом неожиданно проснулась среди ночи. Кто-то спотыкался, и тихонько ругался. Люси испугалась, но быстро узнала Лэсси. Одежда на блондинке, как и вся она, была растрёпана. Лэсси казалась уставшей, от неё несло спиртным и тем, что в дальнейшем Люси будет называть "запахом хорошего траха". Дальше спалось спокойно, и девушка проснулась поздним утром, пробуждённая веселящимися на улице детьми.


Когда Люси проснулась, её спутница всё ещё спала, не укрытая, откинув далеко своё покрывало. На секунду девушка задумалась о ночных приключениях Лэсси, о том, "что и как у них там было", и как бы отреагировал Генрих, узнав об этом. Люси делала ставку на то, что ему было бы всё равно, но никогда же не знаешь наверняка! Девушка надела кожаную часть своего костюма, и вышла на улицу. Солнце уже поднялось выше горизонта, но не припекало. Люси направилась к бару, в надежде выпросить там воды. Шона не было, но делал уборку сын Джанин, который с радостью выслуживался перед девушкой. Хулиганистому мальчугану было лет тринадцать на вид, он заигрывал к Люси, но совсем по-мальчишески. Утолив жажду, она отыскала своих спутников недалеко от мыловарни. Тут были Билли, как обычно в своём броне-костюме, Генрих, в обычной одежде, Курт, и двое местных мужчин. Вспомнив все наставления прошедшего вечера, Люси старалась собраться, настроиться на "взрослое поведение", и вести себя как-то более женственно, и даже сексуально. Она взмахнула волосами, расслабилась, и тут же засмущалась, скрестила руки на груди. Но, что-то в ней заметно изменилось. Она увидела это во взглядах мужчин. У Генриха одобрительный, Билли даже словно удивился, а местные откровенно уставились на неё. Но девушка боролась со своим смущением, старалась держаться гордо, и женственно.

- Доброе утро. - улыбаясь сказал Генрих. Местные так же что-то промычали, Билли задумчиво промолчал, лишь кивнув головой.

Люси радостно улыбалась, сияя словно солнышко, тихонько ответила "Доброе".

- Как спалось? - спросил Генрих, ощущая всеобщее молчание, завладевшее остальными.

- Хорошо. Мы до ночи болтали с Джанин. Она... замечательная.

Мужчины улыбнулись, и Курт сказал:

- А я-то думаю, чего она спит так долго. Но пусть спит! Не доспавшая Джанни хуже атомной бомбы, я вам скажу!

- Что вы тут задумали? - перехватывая инициативу, спросила Люси.

- Планируем. - ответил Билли. - Что скажешь Генрих?

- Как я предлагал вчера, нужны зажигательные бутылки. Если эти существа такие, как вы описываете, нужно укрепить ваши бойницы. Также, нужно сделать укреплённые точки на крышах самых высоких домов, а те, в которых будут прятаться люди, хорошо защитить. Смесь будем применять за стеной, но в пределах поселения слишком рискованно. Бочки, нужно наполнить водой, и так же установить на крышах, в случае, если одна из горящих тварей запрыгнет сюда. Так же, приготовьте все ваши припасы. Возможно, мы какое-то время будем в осаде. Каждое укрытие, или позиция обороны, должны быть хорошо снабжены водой, и пищей, боеприпасами.

- Это займёт время. - кашлянув, сказал Курт. Двое других местных, молча слушали, открыв рты. - На подготовку всего уйдёт много сил и времени.

- Будем надеяться, что это нам не понадобится. - сказал Генрих. - У нас так же будет работа. У них не хватит пищи. - сказал Генрих, обращаясь к Билли. - Нужно будет выйти на охоту. И не раз.

- Да. Но сначала боеприпасы. Нужно навестить этого охотника. Может, он поможет нам.

- Я с тобой! - выпалила Люси. - Ты можешь рассчитывать на меня!

В ответ Билли молча улыбнулся.

- Будьте осторожны. - сказал Курт. - На склонах его холма капканы, и возможно ловушки. Смотрите, куда ступаете! И, поосторожнее с ним... Он и вправду самый упрямый сукин сын, которого я только встречал.

Наметив все планы и детали, мужчины начали расходиться, Билли сказал Люси готовить рюкзак. Довольная собой, Люси медленно шла, улыбаясь своему успеху.

- Надо же... - послышался голос Генриха позади. - А кого-то прямо не узнать. Кто-то прошёл курс молодого бойца прошлой ночью?

В ответ Люси обернулась, и показала ему язык.

- Вот это уже больше похоже на ту девушку, которую я знал! - смеясь, сказал Генрих.

Перед выходом их ожидал скромный завтрак из кукурузной каши, заправленной жиром и морковью. С собой Люси собрала побольше воды, и вяленого мяса, разного рода происхождения. За всё это время, девушка не видела, что бы хоть кто-то приносил воду или пищу Шарку. Этот человек не понравился ей с первого взгляда, но было что-то в его положении, что так же тревожило Люси. Возможно Шарк и заслуживал подобного удела, сидеть в клетке, в грязи и дерьме, с костью вместо пищи, но его внешний вид вызывал чувство сострадания в сердце девушки. Глаза этого рейдера были полны скорби, боли, от тяжкой ноши прошлого. Но, в тоже время, он казалось, обрёл некое подобие покоя в этой клетке. Люси считала, что это было искренне, а не притворство. Дома, она и сама не раз оказывалась в похожей ситуации, и в такие моменты, ей очень хотелось, чтобы кто-то понял её. Не пожалел, но просто проникся её ситуацией, её борьбой с окружающим, жестоким к ней миром, в котором каждый понимал только своё, и не понимал ни капли её. Люси не выдержала, и, насыпав в тарелку немного каши, взяв чашку воды, постаралась, как можно незаметнее принести их к клетке рейдера. Шарк молча смотрел на неё.

- Держи. Это тебе.

- Тебе не нужно жалеть меня, девочка. - ответил спокойно рейдер.

- Жалость? Ты её не заслужил... мальчик. Ни жалости, ни сострадания.

Татуированное лицо рейдера расплылось в улыбке. Шарк привстал, и, поблагодарив девушку, взял у неё пищу.

- Проклятье. - сказал он, съев несколько ложек каши. - Очень вкусно. Я и вправду давно не ел.

Пока Шарк насыщался, Люси молчала, осматривалась по сторонам. Некоторые жители Соапвилля таращились на них с опаской, боясь, что девушка собирается выпустить "монстра" из его клетки.

- Чего ты боишься? - неожиданно спросила Люси у Шарка, когда тот практически закончил с завтраком. Рейдер какое-то время задумчиво молчал, прежде чем ответить.

- Ещё недавно думал, что ничего. Но есть одна вещь, которой я боюсь. Пустоты.

- Это что-то типа боязни закрытых пространств? - спросила Люси, хихикнув.

- Нет. - ответил Шарк с улыбкой. - Это немного другая Пустота. Она существует в человеческих сердцах... Ну или в головах, неважно. Я много встречал людей с Пустотой внутри, видел многих, кого она поглотила. Она, это то, что и отделяет плохих людей от хороших.

- У тебя она есть? А у меня? - спросила Люси, присев рядом с клеткой Шарка.

- У всех есть. У меня, и у тебя. И даже у твоего законника. Просто у всех разная. Знаешь, у каждого человека внутри есть маленький демон. Мы постоянно то прислушиваемся к нему, то боремся с ним. Что оно такое, часть нашей души, или злой дух, я не знаю, но они точно существуют. И чем больше мы слушаем этого демона, тем больше растёт эта Пустота. Как пропасть. А там, с другой стороны, есть что-то большое, и светлое. Что-то совсем иное. Но чем больше становится наша пустота-пропасть, тем меньше шансов нам попасть на другую сторону. А потом эта пропасть оживает, и начинает поглощать тебя самого, и других вокруг тебя, и заражает всё. И всё прекрасное окончательно погибает. И человек уже не просто впадает во влияние маленького демона, со временем оно замещает и самого человека. Так и получаются те, кого мы называем злодеями.

- Вчера, когда ты мне нагрубил, то пытался намекнуть именно на это?

- Лучше всего не дать Пустоте вырасти, чем потом бороться с нею. Я знаю, что говорю. Я видел это не раз, девочка. Видел, как меняются люди. Слышал, как они кричат в ужасе по ночам оттого, что их пропасть стала столь большой и могущественной, что их демоны являлись им наяву. Твоя пропасть ещё не велика, и я надеюсь, большой она не станет никогда.

С минуту они оба молчали, периодически поглядывая друг на друга.

- Люси. Меня зовут Люси.

- Это значит Люссиль?

- Люсьента. А тебя?

- Когда-то, очень давно, когда у меня ещё было имя, а не прозвище, меня звали Питером. Но только никому не говори. Теперь я тот, кто я есть.

- Тебе нужно записать это. - сказала Люси уже уходя. - В книгу Билли. Рейнджера. Это очень интересная мысль, достойная его книги.

- Они убьют меня, Люси. - сказал Шарк, на что девушка задумалась, но прежде чем заговорила, он продолжил. - Я слышал про ваш план. Они используют мою клетку как приманку для тех мантисов, что залетят внутрь.

- Я не знала. Они бы так не сделали.

- А я бы сделал. - сказал Шарк, и засмеялся.

Люси не успела ни сказать что-нибудь, ни даже подумать. Пришёл Гартун, и сообщил, что рейнджер уже ждёт. Набросив на свою броню металлические элементы, подхватив рюкзак и винтовку, Люси направилась к воротам поселения, где её уже ждали рейнджер, Гартун, и Бетон.

- Я будить златовласую. - сказал Гартун, закрепляя оружие на ремнях. - Но она говорить, чтобы я шёл выкручивать себя сам. Но праздник начала цикла, где мы кружится в танце, уже прошёл.

- Не обращай внимания. - сказал Билли, перепроверяя винтовку, и одевая маску. - Она, похоже, вчера перебрала. Пусть отдохнёт.

- Да. - хитро посмеиваясь, сказала Люси. - Ей точно нужно отдохнуть... Мы допоздна сидели.

"Идём" - сказал рейнджер, и они выдвинулись. Поначалу, уставшие тела, успевшие познать сладость отдыха и нежность расслабления, во всю протестовали болью в мышцах. И разум советовал никуда не идти, посидеть в баре, отдохнуть лёжа на кровати, принять ещё одну горячую ванну. Но был и один плюс - свежий воздух. Меньше чем за сутки в Соапвилле, путники привыкли к вони, перестали замечать. Теперь, под открытым, голубым небом, обласканные свежим ветром, они приободрились. Шли не спеша, не нужно было волноваться о пище или воде, или переживать о брамине или повозке. Билл наслаждался окружающей природой, всегда настороженный, сейчас он периодически позволял себе снимать маску и шлем.

Больше всех проявляла своё любопытство Люси, отбегала в разные стороны, поглядеть на что-то, что показалось ей интересным. Немного дальше на запад от трассы, на которой был возведён Соапвилль, была ещё одна трасса, такая же впечатляющая своим бетонным величием, как и первая. Пересекая её, путники задержались более чем на час, пока Люси осматривала замершие на ней автомобили и их останки. Их было много. Они пестрели разными цветами, и впечатляли своими необычными формами. Многие из этих авто были очень повреждены, местами были заметны следы больших взрывов, другие хорошо сохранились, и казалось, могли бы даже завестись. Люси пришлось оттягивать от этого места. Девушка была уверена, что в авто наверняка можно будет найти что-то ценное, но кроме нескольких, полусгнивших журнальчиков, ей обнаружить ничего не удалось.

Далее на запад, после этой трассы, местность очень менялась, теряя какие-либо признаки цивилизации. Такой она была и до войны, несмотря на то, что это была не широкая полоса земли, между западным побережьем, и холмистой, и даже гористой местностью на востоке. Билли, незаметно для себя, высказал свои мысли вслух, о том, что эти места, по-видимому, выглядели замечательно, и представляли сплошной лес.

- Не совсем. - ответил ему Гартун. - Наш шаман рассказывать, что однажды давно, несколько столетий назад, холмы на западе, у океана, и холмы на востоке, были густо усеяны колючими лесами. Дальше на восток, за холмами, там, где дом Люси, уже начинались пустынные земли. Там всегда быть мало лесов. Но когда чёрная кровь земли угасла, люди вырубать много лесов, и их стало мало и на холмах у большой воды, и восточнее равнинной полосы. В этой же равнинной полосе, с юга на север и были построены большие города, в том числе два самых больших.

На вопрос рейнджера, о том, как назывались эти города, парень ответил:

- Я не знать их старых названий. Но один из них тот, куда мы идти. Дримленд. Другой, далеко на север, теперь называют Феникс, хотя это не его имя.

Билл, конечно же, был знаком с довоенной картой США, поэтому, догадывался, о каких городах говорил Гартун. И хотя парень, и его шаман были правы, о том, что ближе к катастрофе, большая часть лесов была вырублена, в этой дикой местности расщеплённых и обгоревших, или просто засохших остатков деревьев было много. Коричневая, рыхлая земля, была устлана кочками с высыхающей травой, остатками сухой листвы, ветками. Не так давно, здесь был дождь, и земля вокруг пахла сыростью, и перегнивающей древесиной. Но даже в этом грустном пейзаже встречалась жизнь. Это были целые участи свежей, зелёной травы, несколько видов кустарников, небольшие, худенькие, стройные деревца с широкой листвой, а также несколько живых елей, одна из которых была столь высокой и пышной, что, по-видимому, смогла пережить войну, и её последствия.

Здесь обитали птицы, знакомые, чёрноперые вороны, долетали светлоперые морские, но и ещё один вид, маленькие, быстрые, бурого цвета, и с весёлым нравом. Раньше никто из путников их не встречал, даже Гартун с Люси. К удивлению девушки, тут росло множество кустов их "пустынной ягоды", а Гартун показал рейнджеру неизвестный до этого съедобный корень. Они собрали ягод, кореньев, съедобных грибов. Если все их высушить, перемолоть, то можно сделать дорожный порошок, за счёт которого протянуть в сложной ситуации. Из животных им практически никто не встретился. Несколько раз слышались звуки, шелест листвы, или треск ветки. Пару раз они замечали мелькающих белок на ветках сухих или живых древ. А один раз, Люси уловила едва заметное движение среди кустов. Кто-то небольшой бесшумно двигался среди веток, и тихонько, испуганно наблюдал за чужаками. Это была настоящая кошка. Люси раньше никогда не видела кошек, Билли встречал лишь дважды, а Гартун заявил, что уже пробовал "этот вид дичи", после чего Люси потребовала, что бы её спутники даже и не думали трогать её. Когда кошку сумел рассмотреть Бетон, то радостно засмеялся, прокричал, что она "такая милая", от чего зверушка испугалась ещё больше, и молниеносно скрылась.

Местность не была ровной. Небольшие холмы сменяли друг-друга, и путникам приходилось то подыматься, то спускаться. Однажды, спуск был столь крут, что все путники, кроме Гартуна, спускаясь, поскользнулись, и съехали вниз на штанах, а Бетон вообще покатился кубарем, но обошлось без травм. Им встретилось небольшое, одноэтажное здание, с двумя обветшалыми автомобилями рядом с ним. От здания на восток была заметна разрушающаяся дорога, по мнению Билла, она, должно быть, тянулась к основной трассе. Решили проверить здание. Гартун предположил, что внутри могут оказать "усохшие души", так называл диких гулей его народ, и что нужно быть очень осторожными. Но в заброшенном здании никого не было, кроме одного скелета в обрывках голубого платья. Ценного так же было не много. Им удалось разжиться бумагой, тремя книгами, пятью карандашами, и одной ручкой. Отдохнув немного, полежав на диване, и посидев на стульях, они продолжили путь. Через километр пришлось вновь подыматься на небольшой холм, но с него была видна их цель. Они шли большую часть дня, а преодолели едва ли пол пути. Но местность выравнивалась, и теперь у путников отнимало время только их любопытство.

Внезапно, они услышали задорное пение. По мнению жителей Соапвилля, было практически невозможно встретить кого-нибудь в этой местности. Люси предположила, что возможно это и есть необходимый им охотник, но Билл сомневался, что он стал бы петь песни. Путники затаились за камнями, и тихонько поджидали странного певца.

- Труби! Труби же в рог! - гремел низкий бас. - В дорогу, друг! Приключение нас ждёт! Наш поход отважный, к Тлеющей горе! На борьбу со злом, мы идём вперёд!

Это был карлик. Темноволосый, темноглазый карлик, с длинной бородой. Поверх его грязной одежды, была надета железная сетка, по-видимому, имитирующая кольчугу, и пустые, консервные банки. Шлемом карлику служила потёртая кастрюля, сплюснутая сверху, а вооружён он был самодельным, двуручным топором с двойным лезвием. За спиной карлика гремел мусором рюкзак, который казался вдвое больше самого карлика. Путники молча наблюдали за ним, открыв от удивления рты. Эта особая встреча была слишком внезапной, и путники попросту не могли понять, стоит ли им вообще показываться. В это время карлик на секунду остановился, выдернул пробку из бутылки нюка-колы, наполненной белым порошком. Карлик высыпал на ладонь горсть порошка, и в несколько подходов вдохнул, от чего его глаза увеличились в двое.

- А что друзья! Нам нужно будет ещё раз поблагодарить старика Альфа, за его доброе "дорожное зелье"! Отличная идея, мой дорогой друг Аарон! Старику не помешает немного веселья!

Карлик продолжал, напевая, двигаться в южную сторону. Неожиданно, что-то хрустнуло, и он, словно его ужалило, подпрыгнул, повалился на землю, и долго не мог встать, перебирая в воздухе короткими ножками, гремя мусором в своём рюкзаке, и своей мусорной кольчугой.

- Проклятье! Чёртова нечисть! Это всё проделки чёрного колдовства Тёмного Лорда!

С трудом встав, он прислушался, принюхался, и тихонько проговорил:

- Да, ты прав, мой дорогой друг Эговглаз! Я-то же чую гемогоблинов неподалёку! - он схватил в руки свою секиру, и закричал, вращаясь в разные стороны: - Покажитесь, грязные отродья! Я поотрубаю вам ваши грязные, чёрные головки!

Путники напряглись, Билл и Гартун даже взяли в руки оружие, настолько грозно выглядел этот карлик.

- Да вы правы, друзья. - пробормотал грозный карлик. - Последнее время я слишком нервный. Нужно выпить вина и успокоиться!

Он снял с пояса бурдюк, и принялся с жадностью наслаждаться содержимым. Подозрительно жёлтое, оно стекало по бороде карлика на его одежду и землю.

- Ах! Хорошее вино брамина! А тот фермер всё же хороший малый! Теперь вперёд, мои дорогие друзья! Отважный Аарон, и быстрый Эговглаз! Приключения ждут нас!

Путники продолжали сидеть неподвижно, пока карлик удалялся, а его странные песенки всё больше затихали.

- Меня сейчас стошнит. - сказала Люси, кривя личиком.

- Не думай об этом. Выкинь из головы. - сказал Билли. - Чего только не встретишь в Пустоши...

На месте, где барахтался карлик, осталось несколько полезных вещей, выпавших из его массивного рюкзака. Встречаться с ним лицом к лицу казалось небезопасным, поэтому рейнджер и его спутники решили оставить вещи себе. Они продолжили идти, вскоре забыв о странной встрече. Их мысли всё больше возвращались к привычным вещам. Билли заметил, как в Люси что-то переменилось. Он не лгал сам себе, и признавал, что она нравиться ему. Понравилась ещё тогда, когда он слышал её голос сквозь туманные сны, из которых не мог пробудиться. Внешне обычная девушка, быть может, и не самая красивая, но было в этой смуглянке и нечто особенное, к чему простота шла как дополнительное украшение. В своём сердце он давно не позволял тёплых чувств, справедливо опасаясь, что его жизненный путь, опасен для близкого человека. Билли скрывал всё тепло, что понемногу проникало в его сердце. И каждая минута, которую он проводил с Люси, была ему приятнее всего того, что он испытал в своей жизни до этого.

Теперь же его спутница стала ещё привлекательнее. Люси словно засияла, её переполняла радость. Билли наслаждался её улыбками, таинством её зелёных глаз, волнистым полётом смоляных волос на ветру, её женственной грацией. И, конечно же, остальными частями её женской природы и красоты. Безумная страсть уже не раз просыпалась в его крови, и Билли даже поддавался ей, искал компании со своей спутницей. Билли не мог понять наверняка, нравиться ли он девушке. Не всегда мог понять её странное поведение, задумывался, что возможно причина в разном возрасте, или просто, словно чего-то ждал, может более подходящего момента. Наблюдая за девушкой, он не заметил, что и за ним наблюдают.

- Ты ей нравиться... - тихонько прошептал ему Гартун, когда Люси немного отдалилась.

- Думаешь? Погоди, почему ты вообще заговорил об этом? - улыбаясь, спросил Билли.

- В этом нет ничего плохого. Ты воин духа, и я быть однажды воин духа. Я знать, как такие как мы, прятаться от того, что согревать. Это ослаблять. Рассеивать воля. Но теперь я знаю, что и отвернуться от тепла, так же плохо. Я сразу видеть, как вы нравиться друг другу. И это хорошо.

Билли поблагодарил Гартуна, за его совет. Могло бы показаться, что молодой парень-дикарь, не самый хороший или опытный советчик в плане романтических дел. Но в данный момент, его добрые слова помогли принять Биллу волевое решение. Сняв шлем, понемногу, он поравнялся с Люси, и они перекинулись парой слов, а когда настало молчание, сказал, глядя девушке в глаза:

- Знаешь Люси, ты сегодня особенно красивая...

Но, внезапно, Люси испугалась. Билли успел уловить этот испуг на короткое мгновение в её глазах, прежде чем Люси опустила их в землю. Она словно съежилась, замялась, пробубнила что-то себе под нос, и всё её "сияющее" настроение, словно водой смыло. Билли тут же начал жалеть, что позволил себе такое "ляпнуть", хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, и что бы как-то убежать от этой неловкости, он обратился к Бетону, расспрашивая, не устал ли тот. Бетон понять не мог, с чего это он вдруг такое спрашивает, и с подозрением косился на Билла. У рейнджера было не очень много опыта с девушками. Большая часть любви, которую он знал, была куплена за деньги, так было удобнее. Да и впервые в своей жизни, он испытывал что-то столь значительное. Конечно же, он решил, что Люси испугалась, не желая его внимания, когда на самом деле она испугалась скорее от неожиданности происшедшего, и по причине своей неопытности в таких делах. Это не был испуг или страх, это была тревога, сладостная тревога, что заставляет сердце биться сильнее.

Но неловкость, и собственные, взаимные мысли и догадки терзали их не долго. На них напали, из едва ли заметных нор в земле, трое небольших кротокрысов. Первого убил рейнджер залпом из обреза, второй пытался напасть на Люси сзади, но её прикрыл Гартун, метнув в зверя топориком, и потом убегающего, добил мечём. Третий вцепился в ногу Бетона, но здоровяк тряхнул ногой с такой силой, что кротокрыс сорвался, и улетел в сторону, тяжело приземлившись на землю. Отошедши от удара, зверь, перебирая тремя лапами, скрылся в одной из нор, и больше не появлялся. Немного отдохнув и забрав две туши с собой, путники разделали их. Им нужно было много пищи в предполагаемой осаде, и, хотя Гарти заметил, что носить с собой в дикой местности сырое мясо - опасно, оставлять внезапную добычу не хотелось.

Ещё через час пути, холм отчётливо виднелся вдали. До него оставалось около десяти километров, но даже с такого расстояния на вершине было заметно наличие строений. Солнце катилось вниз, немного поторопившись вполне можно было успеть до темноты прийти. Но Люси показалось, что она слышит шелест воды, Гартун подтвердил, что чует её запах. Разведав территорию немного севернее, они обнаружили небольшой ручей. Он был всего сантиметров сто в ширину, и пол ладони в глубину. На его дне виднелись маленькие камешки и водоросли, порой в потоке мелькали маленькие рыбки. Ручей убегал дальше, в сторону океана, но путники понятия не имели, откуда же он берёт своё начало, и делали ставку на то, что это конец какой-то реки. Подобная находка воодушевляла. И дело было даже не в питьевой воде, но в её запахе, в самом ощущении бегущей жизни, среди затихшей местности. Здесь они задержались, сидя у воды. Гартун молился, прося помощи у местных духов воды, и благодарил их за столь чудесное место. Рейнджер молча сидел, любуясь бегущим потоком, и наслаждаясь его звуком. Люси играла ногами в воде, напевая песенку, услышанную в Литлсити.

К тому времени, как солнце скрылось за холмами, и начало темнеть, путники обнаружили маленькое, заброшенное поселение. Это была всего лишь дюжина двухэтажных, обветшалых домов, стоявших вдоль асфальтной дороги. Нужно было искать место ночлега, в домах так же могло сохраниться что-то полезное, но они не стали тревожить это место, опасаясь наткнуться на неприятности. В наползающем на дома тумане было нечто зловещее, и путники решили найти другое место. Ещё около часа они шли в сторону холма. Темнота быстро сгущалась, и, выбрав место попривлекательней, отряд разбил лагерь. Пока Гартун разводил костёр и собирал древесину, Бетон надувал своей могучей грудью дорожные матрасы, а Люси и Билл устанавливали "шумящие" ловушки вокруг лагеря. Это был нелёгкий труд, но в столь диком, и, безусловно, опасном месте, необходимый.

Сегодня они мало общались. Бетон и Гартун всегда редко говорили, Билл, после "неловкости", старался не проявлять к Люси настойчивого внимания. Перекусив подготовленными девушкой припасами, каждый стал заниматься чем-то своим. Для рейнджера было сюрпризом, когда девушка первая подошла к нему, и спросила, не могут ли они сегодня почитать "Книгу Пустоши". Прошло уже много времени с того момента, когда они делали это в последний раз. Ещё быть может во времена уютных и комфортных вечеров, проведённых в Литлсити. Чего Билли не знал, так это каких сил это стоило девушке, чувствующей себя виноватой в том, что она растерялась в момент, когда он уделил ей миг долгожданного внимания. И они читали, даже смеялись, и неловкость отступала. Общее, невидимое глазу влечение, будоражило обоих. Люси украдкой смотрела на рейнджера, и казалось, ощущала силу в его крепком теле, и сильных руках... Билли ощущал запах девушки, её волос, беззащитную нежность её округлого тела... Но смелости сделать шаг у обоих не доставало. А когда устали читать, и вновь настало молчание, из кармана на штанине, Люси достала травяную сигарету, которую прошлой ночью на столе оставила Джанин.

- Мы можем попробовать?.. - улыбнувшись, предложила она, демонстрируя сигарету окружающим.

Девушка ощутила себя немного неловко, испугавшись, что спутники подумают про неё плохо. Но они согласились, первым Билли, потом Гартун, превратив несколько затяжек в настоящий ритуал, и даже Бетон. Оживились, расслабились, немного разговорились, и, вспоминая что-то смешное, позволили себе капельку веселья. Через пол часа, неожиданно сработала ловушка, застучав пустыми, консервными банками. Путники быстро поднялись, держа оружие наготове. Замерли, и стояли так, напряжённые, несколько минут. Но больше ничего не произошло. Решив по очереди дежурить, попытались поспать. Ночью было ветрено, немного прохладно, и страшновато, а потому спалось плохо, но ночь прошла без происшествий.

Утром, не разводя огня, быстро перекусили. Гартун осмотрел местность вокруг лагеря. Были только маленькие следы от кошачьих лап. Парень рассказывал, что это существо хотело украсть их мясо, так как оно слыло знатным воришкой и наглым вторженцем на чужую территорию. До холма оставалось совсем недалеко. В бинокль рейнджера были хорошо видны постройки. Один весьма сносный, двухэтажный дом, сколоченный из деревянных досок. Вокруг него ещё три постройки из листового металла и древесины, собранные более небрежно. Виднелась маленькая струйка дыма, так что хозяин, кажется, был дома. По небу бежали большие обрывки белых облаков, ветер всё ещё был сильный, и свежий, с запада. Возобновив путь, первое время весело болтали о жизни. Люси рассказывала о своих детских шалостях, в которые она втягивала и своего друга, Люка. Рейнджеру было что рассказать о землях на юге, и о своих родных. Гартун делился своими таинственными знаниями, которые ему открыл их мудрый шаман, о духах, о Колесе Судьбы, и всеобщем духе жизни. Бетон большей частью молчал, лишь иногда спрашивая что-то. Лес опять начал густеть. Сухие деревья стояли так плотно, что сквозь них было сложно рассмотреть, что там вдалеке. Уже через час пути немного приуныли, сказывался неполноценный, тревожный отдых. Но оставалось совсем немного.

Вскоре путники вышли из леса. Они были не далеко от подножия холма, перед, и на склонах которого, сухой и живой растительности становилось значительно меньше. Но на выходе из леса, вокруг рос высокий кустарник, местами встречались живые деревья, и тихонько шелестели листвой. Путники молчали, размышляя каждый о своём, и не ожидали каких-либо опасностей. Переменился ветер, и вскоре Гартун остановился, тщательно принюхиваясь к воздуху.

- Что-то случилось? - спросил Билли, но Гартун лишь подал знак рукой, и продолжал принюхиваться, и осматриваться оп сторонам.

- Чувствую запах роптопа. - сказал он с опаской. - Вы чувствовать?

Билл в маске не мог почувствовать, Бетон редко обращал на такие штуки внимание, а Люси, принюхавшись, сказала, что может, что-то и есть.

- Очень отчётливый запах... - продолжил Гартун, и извлёк из ножен своё оружие. - Он сильно пахнуть зверем. Я хорошо знать этот запах.

Путники подготовили оружие, Билл спросил, с какой стороны исходит запах, но Гартун не успел показать, не успел даже внятно выкрикнуть предупреждение. Роптоп напал первый, словно рычащий поезд, пронёсся сквозь них, сбивая своей массивной тушей с ног. Это был потомок медведей, но огромный, кожа его во многих местах была поражена, а тело было покрыто множеством шрамов. Гартуну доводилось сражаться с ними, но не с такими большими и свирепыми. Яростный зверь растолкал их в стороны, напав со спины на Бетона, самого большого из чужаков. Опрокинув здоровяка на землю, оглушив ударом лап, роптоп поднял его зубами за броню на спине, и швырнул в сторону.

Первой встала Люси, на её голове кровоточила рана. Она выстрелила, потом ещё раз, потом третий. Все выстрелы попали в цель, но зверя это только разозлило, и он помчался на неё. Мгновенно приняв самое правильное решение, Люси начала убегать. Не смотря на свои размеры, роптоп быстро настигал девушку. Но рейнджер перехватил зверя, выстрелив из револьвера. Попадание крупнокалиберной пули, и крик Билли, сделали рейнджера первостепенной целью. Пока роптоп приближался, Билли выстрелил весь барабан, выхватил свой обрез, пальнул сразу из двух стволов, от чего тело зверя покрылось многими ранами. Роптоп встал на задние лапы, рейнджер успел только взять в руки свой карабин, как зверь нанёс тяжёлый удар передними. Он был настолько сильным, что Билла откинуло на несколько метров назад.

Сердце Люси сжалось от ужаса. Казалось, что от такого удара, рейнджер погиб мгновенно. Она вновь принялась стрелять, а когда в обойме винтовки закончились патроны, она продолжила стрелять из своего револьвера. Барабан опустел, израненный зверь яростно прорычал, готовился к атаке, но в этот момент, слева, на него напал Гартун. Он ударил топором в заднюю лапу роптопа, в область сухожилий, а меч воткнул между рёбер. Меч Гартуна застрял, зверь заревел от боли, и отмахнулся от дикаря лапой. Рука парня хрустнула, брызнула кровь, и, вскрикнув, он упал на землю. Роптоп не успел добить его. Бесстрашно атаковал Бетон, нанося тяжёлые удары кастетами, по голове и туловищу зверя. Мутант закричал, ударил Бетона лапой, оттолкнув на несколько шагов назад, и порвав когтями его броню. Скрытые в ней бронепластины выпали, Бетон какое-то время не мог вдохнуть, но выпрямился, встав в боевую стойку.

Роптоп заревел, побежал на здоровяка, но издалека прозвучал выстрел, и мощная пуля попала зверю прямо в голову. Похоже, она не пробила череп, но роптоп, оглушённый упал на землю, с трудом вставал, всё ещё шатаясь. Вновь прозвучал выстрел, пуля попала в туловище, и зверь дёрнулся, рявкнул. Люси подбежала к рейнджеру, подняла с земли его карабин, и принялась поливать врага короткими очередями. Вновь выстрел издалека, когда обойма в карабине закончилась, девушка извлекла следующую, из ремневой сумки Билла. В это время Бетон вооружился большим валуном, и, подойдя близко к роптопу, кинул камень ему в голову. Потом ещё раз, вновь прозвучал выстрел, и крупнокалиберная пуля вновь попала в зверя, а Люси перезарядила карабин, и выстрелила ещё чуть ли не всю обойму.

Люси тяжело дышала, всё ещё держа зверя на прицеле. Бетон вновь поднял камень, но больше не кидал. Роптоп попытался встать, но более не мог, и бессильно проревел. Смирившись со своей судьбой, зверь ещё несколько минут тяжело дышал и сопел, истекая кровью из десятков ран разной тяжести. Гартун очнулся, болезненно постанывал, придерживая травмированную руку, из глубокой раны текла кровь. Билли лежал неподвижно, и за всей его одеждой и бронёй казалось, что вовсе не дышит. Испуганная, Люси подбежала к нему, Бетон был рядом с ней. Вместе, они сняли шлем и маску рейнджера, осматривали тело, заплаканная девушка умоляла Билли очнуться. И через минуту, к её глубочайшему облегчению, он очнулся. Открыл глаза, испуганно заморгал, замотал головой в разные стороны, попробовал пошевелиться, но простонал от боли. На перепуганные вопросы Люси, ответил, что у него что-то с рукой. Билли попытался встать, но тут же упал на колени, голова кружилась, болела, очень тошнило, и его вырвало.

- Помоги Гарти... Я в порядке. - отвечал он девушке.

Люси вколола в руку Гартуна часть стимулятора. Рука парня была сломана, и на все манипуляции отзывалась болью. Что бы не зашивать рану, девушка перетянула руку жгутом, вколола дозу мед-х, попыталась перемотать руку чистой тряпкой, после чего вколола остаток стимулятора. Руку Гарти зафиксировали двумя ветками, и перетянули тряпкой, вкололи ещё один стимулятор. От большой дозы лечебного коктейля химикатов парень словно захмелел, начал молоть чепуху, но больше не страдал от боли. У рейнджера было сотрясение мозга, и вывихнуто левое плечо. Пришлось пояснять Бетону, как вправить его обратно. Здоровяк чуть не расплакался, когда его просили "сделать Биллу больно", и он, десятки раз извиняясь, с первого раза сделал всё как следует. Израненные и уставшие, путники сидели на земле, и рассматривали тушу убитого зверя. В большом, мускулистом теле всё ещё ощущалась огромная сила. "Повезло же нам встретиться..." - тихонько пробормотал рейнджер, пока Гартун посмеивался.

- Ты в порядке, Гарти? - спросила Люси, протирая увлажнённой в выпивке тряпкой свою ссадину.

- Я? Моя хорошо... Рука почти не болеть. Я раньше сражаться с роптоп, но никогда с таким большим и свирепым. Он не обычный зверь. Его дух быть силён.

- Как вы одолели его? - спросил Билли, и прилёг на землю, подложив под голову свой рюкзак. Он вколол себе в шею немного стимулятора, в надежде как-то смягчить последствия своей травмы, и немного ускорить её заживление.

- Он споткнулся. - сказал Бетон. - Бежал, а потом споткнулся.

- Не совсем. - сказала Люси, слегка улыбнувшись. - Кто-то нам помог. Выстрелил ему прямо в голову. И потом стрелял, пока зверь не пал.

Билли посмотрел на вершину холма, где жил старый охотник. Он прикинул расстояние, и искренне удивился.

- Проклятье. Даже с учётом того, что он на высоте, сколько от вершины, до этого места?

- Много. - сказала девушка, так же поглядывая на вершину. - Я бы так не смогла.

- Я тоже...- задумчиво протянул рейнджер. - У нас на базе есть снайпер, очень хороший, но даже он не смог бы на бегу, попасть зверю в голову, с такой дистанции.

- Будем надеяться, - сказала Люси, - что старик не примет нас за врагов.

Путники отдыхали на земле около часа. Люси и Бетон были готовы идти, и даже Гартун, но у Билли всё ещё очень кружилась голова, и он не мог долго стоять на ногах. Белые облака, двигающиеся с запада, становились всё плотнее, пока не обернулись серыми, тяжёлыми тучами. Пошёл дождь, как только первые капли начали падать на раненного рейнджера, он устало простонал, и прокричал:

- Ну же! Дай мне перерыв!

Но дождь только усиливался, и Бетону с Люси пришлось поддержать Билли. Они начали подъём на вершину. Люси шла впереди, и тщательно осматривала их путь. Курт был прав. На склоне холма и вправду было много ловушек, и не просто капканов, или острых шипов. Мастерству, с которым были сделаны некоторые из них, можно было позавидовать. Были так же и мины, и несколько растяжек, а участок на середине подъёма был настолько плотно заминирован, и закрыт ловушками, что путникам пришлось обходить холм по окружности, и искать предполагаемый проход, которым вероятно пользовался сам охотник. Поливал дождь, от чего склон был скользким, и вскоре путники были перепачканы в грязи, а их колени и ноги сбиты от ударов о каменистую почву. Отряд делал частые привалы, рейнджеру был необходим отдых, но, потратив два часа на мучительный подъём, они добрались до вершины.

Постройки были окружены невысоким забором из колючей проволоки. Пахло жаренным мясом и немного дикими животными. Во дворе деревянного дома, и трёх построек, у костра сидел человек, спиной к пришельцам. Путники не спеша, подходили, но охотник так и не повернулся.

- Простите... - неуверенно начала Люси. - Можно нам войти?

- Вы уже вошли. - прохрипел мужчина, кажется, он был недоволен. - А если вошли, так, зачем спрашивать. Можно просто пожелать доброго дня.

Путники подошли ближе. Мужчина выглядел лет на шестьдесят, с короткими, седыми волосами, густой, седой бородой, но тщательно подстриженной, и серыми глазами. Он был одет в костюм из плотных, тщательно прошитых, многослойных кож, светлого цвета, с капюшоном. На его плечах висел плащ, сшитый из разного рода шкур, для защиты от непогоды. Костюм, и капюшон были украшены волчьим мехом, и множеством когтей и клыков, хищных зверей и мутантов. Предплечья были защищены широкими, металлическими наручами, а кожаные перчатки обиты металлическими пластинами. Похоже, это было сделано специально для защиты руками от кусачих зверей, в случае слишком близкого контакта. К ноге охотника была пристёгнута короткая дубинка, ощетинившаяся гвоздями, для добивания раненной жертвы. Рядом стояла винтовка охотника. Это было что-то собранное кустарно, крупного калибра, с продольно-скользящим затвором, и хорошей оптикой. Ствол винтовки, практически не соприкасался с ложем, и оканчивался компенсатором отдачи. Старик разделывал оленью тушу, каждое движение его охотничьего ножа было отточено до совершенства.

- Это что, олень? - удивлённо спросил Билли.

Хардсон бросил на парня молчаливый, недовольный взгляд, после чего ответил:

- Что, никогда раньше не видел? Знал бы ты, как далеко мне пришлось за ним идти. Но в лесах далеко на востоке и северо-востоке, там и не такое встретишь. Где от людей ни следа, ни запаха нет. Я даже видел горных львов. Вы же не из Башенных, правда?

Путники дружно заверяли старого охотника, что нет, а Билли оправдывал своё незнание тем, что прибыл далеко с юга, и таких зверей там уже не встретить. Угрюмый Хардсон спросил у них имена, задал вопрос Биллу:

- Сынок? У тебя есть смысл в жизни?

Рейнджер поначалу задумался, потом рассказал о своей профессии, о том, что они идут в Дримленд, чтобы продать оружие, а сам он собирается искать осколки Кризалиса, старался ничего не забыть, чтобы дать старику исчерпывающий ответ, который точно должен понравиться. Хардсон так же внимательно выслушал, что это ещё за хрень такая, Кризалис, и с минуту подумав, сказал:

- Тебе не стоит говорить так много, сынок. Достаточно сказать, что ты "рейнджер". В наше время, убивают за кухонный нож, а ты первому встречному рассказываешь, что носишь с собой такую штуку, за которую можно получить целое состояние.

Билли немного растерялся, вспомнил своего собственного отца, и его тяжёлые поучения. Слышать нечто подобное от чужака было неприятно. Он старался быть приветливым, расположить старика к себе, а вместо этого получал очередную порцию поучений и критики.

- У вас всегда такое настроение? Или вы просто не любите посетителей? - не выдержав первой, спросила Люси. - Если так, тогда могли бы не помогать, а дать зверю сожрать нас.

Хардсон бросил на путников строгий, но немного удивлённый взгляд, осмотрел каждого. Тяжело выдохнул, и на время прекратил разделывать тушу.

- Я же не просто так спросил о смысле жизни. Знаете, в чём был мой? Нет? В этом чёртовом гризли.

Путники удивлённо смотрели на старика, непонимающими глазами, но с его слов стало ясно, что с медведем вышло как-то не очень хорошо.

- Я называл его Владыка. Это уже и не медведь вовсе. Они очень мутировали, и превратились в новый вид. Дикари называют их роптопами, узкоглазые - яо-гаями... А он был королём среди своих собратьев. Его боялась вся живность на сотню миль вокруг. Семь чёртовых лет я боролся с ним. Семь лет! А теперь, мне пришлось пристрелить его, пока он отвлечённо сражался с вами, позабыв обо мне.

- В этом не было недостоинства. - уверенно сказал Гартун. - Вы можете считать, что это быть такая уловка. Охота на живца.

- Ты не понимаешь! - недовольно прохрипел Хардсон, махая ножом. - Мы семь лет не могли поймать друг друга. Вначале, я заметил его первым, но он сбежал после моего выстрела. А потом охотился за мной и в пустошах, и лесах. По ночам пытался проникнуть на мой холм, и быстро научился на собственной шкуре, что сюда соваться нельзя. Но и я не мог поймать его. Не мог подловить, не мог убить, много чего... Однажды, он на целых три месяца притворился, что забросил меня, и ушёл куда-подальше, что бы потом напасть в самый неожиданный момент. А однажды, мы даже сошлись вблизи. Я ощутил на себе его зубы! Чтобы сбежать, пришлось дорожным факелом спалить целый участок мёртвого леса. Семь лет я жил только это борьбой! Я должен был убить его, и это стала бы добыча всей моей жизни! Или он должен был убить меня. И мы бы решили, кто здесь главный хищник! А теперь всё пропало... Знаете, насколько важно для такого старика как я, иметь хоть какой-то смысл? А вы всё испортили.

- Как будто мы искали с ним встречи, - недовольно проворчала Люси, - с этим вашим чёртовым гризли, или как вы его называли. Он чуть не убил нас!

- Простите, мистер Хардсон. - сказал Билл, прикоснувшись к плечу девушки, что бы она успокоилась. - Мы точно не хотели разбивать ваш смысл жизни. Но, вы пожертвовали им, чтобы спасти наши жизни. Это много стоит. И мы благодарны вам.

- Многого... - проворчал старик, и устало осмотрел путников. - Какого чёрта ему вообще вздумалось напасть на вас, старый, глупый, толстозад! Видимо, не так умён, как мне казалось. Может, выманить хотел. Он же знал, что я стреляю далеко, и метко. Нужно спалить его тушу. После того, как его одолели таким способом, я не посмею содрать себе его шкуру.

- Покуда горит пламя духа, охоте нет конца. - сказал с воодушевлением Гартун.

- Только, не тогда, когда ты стар, сынок.

- Мы отняли у вас смысл жизни, - сказал Билл, - но, возможно мы бы могли попытаться дать вам новый.

- Новый? И вправду интересно, каким чёртам вас сюда занесло. - сказал Хардсон, вытер руки тряпкой, и посмотрел на плачущее небо. - Пойдёмте в дом. Вы, наверное, промокли насквозь.

В доме старика было тепло, не слишком прибрано, всюду стояла довоенная, обветшалая мебель, на стенах висели картины, нерабочие люстры, во многих местах краска вздувалась и лопалась. Хардсон провёл их в гостиную, где вокруг длинного, дубового стола, располагались стулья, и несколько диванов, в камине тлели угольки, пахло пылью и дымом. Освещения не было, весь свет попадал в комнату через два окна, поэтому здесь было мрачновато.

- Располагайтесь. - сказал Хардсон, после чего вышел.

Люси сразу же подсела к камину, подкинула несколько поленьев, рейнджер прилёг на диван, Гартун внимательно осматривал трофеи охотника, пока Бетон осматривал книги, целую полку, в поисках интересных картинок. Хардсон вернулся через десять минут, принеся каждому гостю по тарелке, с прожаренным куском мяса. Два для Бетона. Пока гости принялись за еду, старик принёс чайник, с душистым, травяным отваром. Все вместе, они сидели вокруг стола. Мясо было жестковатым, не солёным, но приправленным сухими травами, что придавало особый привкус.

- Простите... - сумела выдавить из себя Люси. - Я была слишком резка... Волнение всё ещё не прошло. Мы и вправду были очень близки к гибели.

- Всё хорошо. Я понимаю. - сказал спокойно Хардсон. - Встреча с Владыкой оставляет впечатление на всю жизнь. Если хотите добавки, не стесняйтесь, у меня пищи в достатке.

Хардсон внимательно поглядывал на своих гостей, пока те жевали. Его взгляд не был недоброжелательным, но сурово оценивающим.

- Да. - сказал он. - Давно уже за этим столом не собиралась целая компания.

- Вы живёте совсем один? - спросила Люси, стараясь быть как можно более приветливой.

- Да. И уже очень давно. Не подумайте ничего плохого, но я бы не хотел ворошить прошлое. Хотя мне и приятно ваше внимание. А этот парень... - сказал старик, указывая на Бетона, - он... в смысле...

- Да... - сказал Билл, смущаясь. - Но он добрый.

- Мы с рейнджером Биллом друзья. - сказал Бетон жуя.

- Понимаю... - протянул Хардсон. - Как вы нашли мой дом?

- Джанин подсказала нам. - ответила Люси. - У них неприятности.

- Неприятности... - лицо Хардсона скривилось в недовольстве. - Она у них одна большая неприятность...

- У них беда, мистер Хардсон. - сказал рейнджер. - И мы надеемся на вашу помощь. Мы лишили вас большой охоты на очень солидную добычу, а как насчёт большой охоты на сотню мелких?

Кривя лицом, добавляя язвительные комментарии, Хардсон выслушал историю, и просьбу своих гостей. Похоже, он недолюбливал Джанин не меньше чем она его. Старик сказал, что ему нужно подумать, долго размышлял сидя за столом, потом прошёлся по комнате, замер у окна, в которое били капли усилившегося дождя. Путники успели поесть, Люси вновь подсела к камину, Билл работал со своим Пип-Боем, а когда закончил, обратился к охотнику первый.

- У вас необычная винтовка. Я затрудняюсь определить даже её калибр.

- Да. Она, как это называется... эксклюзивная. Мне понадобились годы, чтобы прийти к полноценному пониманию того, каким должно быть моё оружие. Её собрали умельцы в Эмпайр, большая часть всего кустарного и полукустарного оружия создаётся там. Для основы использовали детали от хорошей довоенной винтовки, и подогнали под десятимиллиметровый патрон, винтовочного типа.

- Десять миллиметров? - удивился Билл. - Почему именно десять?

- А почему бы и нет? Для меня это идеальное соотношение убойности, точности, и стабильности полёта пули. Я и патроны для неё сам снаряжаю, и бронебойные, для всякой швали, и экспансивные, для крупной добычи. А когда нужно что-то скорострельное, для этого у меня есть друг поменьше. - сказал Хардсон, и принёс из другой комнаты свой трофей, которым уже давно хотел похвастаться. - Однажды, после короткой стычки с бандитами, этот пистолет, девять миллиметров, с модификацией, для ведения автоматического огня. Оружие тяжёлое, не самое надёжное, и точное, но, знаете, даже хороший охотник рано или поздно попадает в ситуацию, когда скорострельность не помешает. Так что, я оставил его себе.

Хардсон, попросил у рейнджера взглянуть на его оружие, и внимательно осматривал с профессиональным подходом.

- Да, отличная, довоенная вещь. - сказал охотник, возвращая винтовку Биллу. - Правда, как на мой вкус, калибр маловат, и скорострельность великовата. Отклонение у пули слишком велико уже, наверно, метрах на трёхсот. Да и, я полагаю, давится от грязи и плохих боеприпасов.

- После вашей оценки, мне захотелось её заменить. - сказал шутя Билли.

- Нет, что ты, Билли Бой. - улыбнувшись, сказал Хардсон. - Для военных действий на близких дистанциях, она просто совершенна, особенно в умелых руках. У девочки вашей, то же не плохая, хотя и поношена временем. С хорошей оптикой была бы значительно лучше.

- Я, - сказала Люси, - честно говоря, и вовсе не знаю, как правильно стрелять через такой прицел.

- Это не страшно. - сказал охотник. - Я могу научить тебя.

- Значит, вы поможете нам? - спросил Билл с надеждой.

Старик вновь нахмурился, задумался, и ответил:

- Опасную штуку вы затеяли, ребята. Но если других путей и вправду нет, я помогу вам. Пусть этот ваш механик приходит, все мои станки и инструменты в его распоряжении. Но передайте Джанин, что за весь порох и цветной металлолом, им придётся заплатить, когда смогут. И пусть не надеется, что я умру до того, как нужно будет отдавать долг! Ведьма...

Гости Хардсона отдыхали, пока полностью не высохла их одежда, и не восстановились те силы, что оставались в них после тяжёлой схватки. Когда путники возвращались обратно в Соапвилль, старый охотник вызвался провести их, прихватив с собой салазки, со множеством маленьких колёсиков. На них, он частенько возил товары в Соапвилль, или даже дальше.

- Я всё же заберу его шкуру. - сказал он немного грустно. - Я не одолел его в честном сражении, но хочу оставить её на память. А вам понадобится много мяса, и как победителям, эта добыча полагается вам.

Путники не спорили с Хардсоном, да и говорил он с такой интонацией, что было понятно, его слова не подлежат обсуждению. В одной туши такого большого яогая было столько мяса, что его бы хватило на неделю всему поселению. Не без трудностей, но, кажется, их план понемногу воплощался в реальность.


Джек часто задавался вопросом, почему мир так по-разному повлиял на людей? Почему одни старались жить порядками прошлого, а другие совсем сбрасывали с себя всякую ответственность за поступки? Ведь люди один вид, и в то же время в голове каждого были способны возникнуть совершенно разные представления о жизни и вещах. Его представление о том, какими были люди до войны, складывалось по уцелевшим журналам и рекламе. Судя по улыбающимся лицам, и проблемам, освещённым в литературе тех дней, мир прошлого и тот, в котором родился Джек, были совершенно различны. Джек с детства выживал во враждебной среде, и всё великое прошлое, что воплощалось в научных и архитектурных достижениях их предков, для него было заброшенными руинами.

И всё же, в новое время люди были разными. Были "вонючие" дикари, совсем потерявшие связь с цивилизацией. Были "чокнутые" рейдеры и тому подобная "шваль мира". Были те, кто считал себя цивилизованными, и сбивались в кучки среди руин, словно это могло каким-то образом вернуть комфорт безвозвратно ушедшего времени. Кто-то мнил себя "воином", прикрывая свою лень и бездарность, кто-то "ремесленником", в уме полагая, что уж он то точно своим "трудом" восстанавливает цивилизацию! Люди придумывали себе "предназначения", "судьбу", и тому подобные "нелепости". Создавали себе правила жизни, которым нужно следовать, либо вообще не считали себя связанными хоть какими-то.

Если представить всё это как глобальный процесс, двигающий события, для склонного к прямой логике Джека, это казалось хаосом, безумием. Множество сил, ресурсов, и времени тратилось на совсем ненужные вещи, вместо того, чтобы приносить пользу. И Джек удивлялся тому, что люди вообще смогли пережить подобные перемены, разделённые миллионами глупостей. Джек Андерсен был сильным, но его сила заключалась в уме, а не в мышцах, или проворстве, или в умелом обращении с оружием. Джек был отличным планировщиком, при необходимости способным организовать даже кучку "имбецильных" дикарей так, чтобы это принесло пользу и даже прибыль. Ему часто казалось, что он один здравомыслящий человек, среди "полоумных безумцев", и что всё его понимание сути вещей -- это дар из прошлого, по какой-то причине ему передавшийся.

Само понятие "прибыль" было не знакомо подавляющему большинству людей этого времени. Сейчас в ходу были понятия: выживание, борьба, осторожность, необходимость, и подобные вещи. Мало кто задумывался, что даже в таком разрушенном мире можно что-то организовывать, отличное от рейдерских набегов. Организовывать и планировать, оказались вещи весьма тождественные, и со временем Джек очутился среди высокопоставленных членов Профсоюза Тимстеров. Их организация сформировалась в Дримленде, вскоре, после того как само поселение обрело черты гнезда цивилизации. Это был союз караванщиков и торговцев, которые были вынуждены объединиться в нечто единое, чтобы хоть как-то бороться с произволом местного контингента, где всё было разделено между бандами, от малых бродяг, до крупных основателей города.

В современном мире они считались второй по силе торговой организацией. На первом месте, конечно же, было Синема с их Советом и огромным влиянием, но и самим существованием торговли уцелевшее человечество было обязано именно им. Тимстеры не пытались конкурировать с Коммивояжёрами Синема, заняли свою скромную нишу, но такие люди как Джек понимали, что конфликт и борьба их организаций -- это скорее вопрос времени. Сейчас об этом не могло быть и речи, ведь Совет и Синема казались несокрушимыми, а Тимстеры лишь одной из организаций среди хаотичного Дримленда. Синема выпускал местные деньги, открывал банки, активно сотрудничал с Фениксом, и вмешивался во все события, которые могли представлять интерес. Тимстеры же, благодаря развитию торговли во многом кормили немаленькое население Дримленда, отвечали за ветряные мельницы, создающие электроэнергию для их города, и тем самым набирали силу и влияние и над самим Дримлендом, и над регионами рядом с ним. И возможно однажды, когда Тимстеры сумеют организовать Дримленд в единую силу, они смогут подавить и Синема, и их союзника Феникса.

В своих мечтах Джек часто улетал в те времена, когда он и его товарищи обретут подобную силу, стараясь не думать о том, что он едва ли доживёт до тех дней на самом деле. Чувствую себя "очень особенным", он, конечно же, относился к другим жителям Дримленда как к какому-то отребью. С одной стороны, Тимстеры существовали, чтобы служить их интересам, всех этих "бездарных ублюдков, и ленивых, вонючих задниц", и без которых обогатиться, или побороть конкурентов было бы невозможно. С другой же стороны, непробиваемая тупость современного человека и его примитивность вызывали у Джека сильнейшую ненависть ко всему этому "низшему сословию". Они казались ему совершенно ненужными, и было бы лучше, "если бы все они вымерли вдруг в один день". Но в то же время, без всего "отребья" не могло существовать и самих торговцев. Джек ненавидел их, но во всём от них зависел и был вынужден служить их интересам! Вот это казалось ему самой великой несправедливостью мира, по сравнению с которой даже атомная война лишь мелкая неприятность.

Поворчать на "несправедливую" судьбу Джек мог во время отдыха в компании ему подобных бизнесменов, в остальное же время ему нужно было работать, ведь на кону стояло прибыльное дельце. Отряд путешественников продал ему информацию о военном заводе, доступ к которому много лет был невозможен из-за высокого радиационного фона. С годами открываются новые маршруты и новые, необычные места. Чем полезным могут послужить руины завода, если там нет пищи, медикаментов, или боеприпасов? Более тридцати процентов промышленности США работало на военную отрасль, и производило оружие, технику, электронику и тому подобное для армии. Даже если на складах завода не было оружия или ценностей, всегда был цветной металл, ценные химикаты, детали и электроника, снятые с высокоточных станков. Всё это можно выгодно обменять в первую очередь в Эмпайр, кузнице этого времени, в обители "тщеславных гандонов" - Фениксе, и в ненавистном Синема, влиянию и достатку которого Джек так искренне завидовал.

Благодаря опыту организации труда, знанию свойств современного мира и тенденций современного рынка, у Джека всё было рассчитано и спланировано. Костяк его предприятия составляли верные охранники тимстеров, вдобавок к которым набирались отряды вольных стрелков и наёмников. Потом на очереди были наёмные старатели, часть которых наняли в Дримленде, а другую ещё дешевле в поселении южнее - Колоссе. Джеку это странное место напоминало собачью будку, только очень большую, соответственно и образ жизни жителей Колосса он считал собачьим. Вся эта толпа в чуть ли не сорок человек, нагрузив в повозки с впряжёнными браминами припасы, потянулась на восток, в те земли, где никаких признаков возрождающейся цивилизации практически не было. Джек вёл такие экспедиции уже далеко не в первый раз, и благодаря своему опыту мог всё предусмотреть. Ну, практически всё, ведь каждое такое предприятие приносило с собой какие-то маленькие сюрпризы, вопросы, которые Джек даже любил решать, считая их дополнительным вызовом.

Посланные до этого разведчики не соврали. К заводу можно было добраться, при этом встретив только самую обычную опасность Пустоши, вроде крупных радскорпионов, кротокрысов, и маленьких группок диких гулей. Довоенная громадина впечатляла своими размерами, и своей необычной внешней формой, сложенной из бетона и огромного количества металла. "Стоны" стальных конструкций можно было услышать ещё издалека, здесь всё ещё пахло смесью машинных масел и заводских помещений. На основном корпусе имелись следы большого пожара, но Джек был уверен, что их добычи будет предостаточно, и её предстоит вывозить несколько раз. Территорию зачистили от "нечисти", проверили подвальные помещения, на наличия гнёзд мутантов и дыр, завалили часть из них взрывчаткой. Заделали дыры в заборах, построили несколько дозорных вышек, предусмотрели все мелочи, которые могли возникнуть, вплоть до внезапного появления таинственных воинов Братства Стали, ведь на памяти Джека случалось и такое.

Джек был отличным планировщиком, ведь мог предусмотреть всё, и даже больше. Но в этот раз его ждал сюрприз, нечто совершенно новое. Неясные слухи о том, что существуют очень странные люди, способные каким-то образом управлять волей других живых существ, мелькали среди историй караванщиков. Ну, кто же будет верить в достоверность подобной чепухи, правда? Ведь зачастую эти караванщики только и пытаются что "переплюнуть" друг друга в своей лжи, словно она на самом деле хоть как-то способна повысить их собственную значимость. Верь Джек этим слухам, ему бы пришлось каждый божий день принимать на веру существование какой-нибудь хрени вроде зелёных человечков, летающих по небесам на столовой посуде, или рогатых и хвостатых демонах с огромными когтями, что прорвали завесу реальности и ворвались в этот мир, или нападения на путников жутких Молохов, от крика и вида которых буквально стынет кровь в жилах. Этим пьяным бродягам только и хочется, что порассказывать другим байки о своих невероятных приключениях, и, если бы на этих бреднях можно было заработать, Джек бы уже давно бросил свою работу и травил абсурдные истории другим.

Позже, этих странных людей назовут Владыками Зверей. Природа их способностей так и останется скрытой, но станет бесспорно подтверждённой. Ранним утром Джека разбудили крики дозорных, и, очутившись у окна, в бывшем кабинете директора этого места, он застыл как вкопанный, не веря тому, что видит. Сотни огромных крыс атаковали со всех сторон, и на его глазах сожрали до костей несколько человек, от вопля которых бедолагу Джека затошнило, и он чуть не упал в обморок. Позже он вместе со всеми отстреливался, пытаясь удержать мохнатых тварей, лезущих во все возможные дыры. Тогда казалось, что это просто какое-то нашествие наплодившихся, голодных мутантов, но вскоре среди них показались радскорпионы разной величины. Вместо того, чтобы рвать друг дружку на куски, мутанты дружно рвались на баррикады людей, не жалея собственных жизней. За первые два дня осады, Джека и его людей оттеснили во внутренние помещения завода. Половину их группы перебили, у второй оставалось мало провизии и боеприпасов, а возможности выйти не было. Но они держались, выжидали чего-то, ведь не смотря на все странности, чёртовы мутанты должны были рано или поздно закончиться, или просто уйти, или хотя бы немного рассосаться так, чтобы можно было сбежать.

А потом показались и сами заклинатели, смело шествуя в атаку среди толп разъяренных мутантов. На вид они были похожи на дикарей, плохо вооружены и защищены чем попало, со странными масками или рисунками на лицах. После двух отбитых атак стало ясно, что их предприятие столкнулось с чем-то совершенно новым, и эта новая, неведомая сила с которой придется считаться. Теперь их судьба была в собственных руках, и Джек, с последним десятком своих людей, попытались вырваться из ловушки. Ночью третьего дня, когда Владыки Зверей предприняли следующую атаку, они спустились по самодельным верёвкам вниз через окно, и просто бежали, преследуемые тварями и "психами". Джеку и ещё четверым удалось спастись и добраться до Колосса. Местные жители не могли поверить их истории, но пропажа почти всех членов похода и всего их снаряжения заставляла задуматься над правдивостью слов испуганных беглецов. Но вскоре сомнения были развеяны, отряды заклинателей стали нападать всё чаще на разного рода путников в этих краях. То, что казалось выдумкой больного разума, ожило наяву.


Генрих сидел на полу деревянной, укреплённой точки, на крыше склада-мыловарни, одного из самых высоких зданий Соапвилля. Всего, они построили пять таких точек, но в данный момент большая часть из них были пустыми. Согласно плану, большинство вооружённых бойцов вначале должны были держать оборону на деревянных подставках у самой стены поселения. Генрих и Лэсси оборонялись сразу на крыше, на тот случай, если нужно будет прикрывать тех, кому придётся поспешно отступать. По какой-то причине, рейнджеру вздумалось поставить их на одну позицию, и к удивлению Генриха, блондинка практически не спорила с этим решением. Лицо Генриха было закрыто плотным платком, и даже глаза скрыты за слесарскими очками, так, на всякий случай. Дело было в страшной, тошнотворной вони, что разносилась по всему поселению, и далеко за его пределы, и брала своё начало как раз у них под ногами.

Как и планировалось, местные приступили к своей работе. Вскоре, Генрих успел пережить несколько разочарований. Во-первых, процесс длился долго, и с каждыми десятью минутами воняло всё сильнее. Во-вторых, никакие насекомые, а в особенности богомолы, совсем не показывались, и надежды жителя убежища, отвлечься от вони задорной стрельбой, улетучивались. Лэсси сидела рядом с ним, опустив голову на борт их укреплённой точки, устало смотрела куда-то вдаль, и казалось, вот-вот уснёт.

- Скучно! - весело крикнул Генрих, посматривая на блондинку, но та только устало простонала.

- Только не начинай опять ныть! Зачем я только согласилась! Я же знала, какой ты страшный нытик!

Солнце находилось высоко в небе, было жарко, особенно сидеть под ним в броне костюмах, особенно Генриху в своём. Он снял металлический шлем, и протёр влажные волосы тряпкой.

- Ну ведь скука страшная! - сказал он, довольный тем, что удалось хоть немного разговорить блондинку. - Как ты так можешь, сидеть и ничего не делать? Не говорить?

Лэсси отвечала, всё так же смотря устало вдаль.

- Тебе лишь бы трепаться. Экономь силы. Думай о чём-то. Не знаю. О чём-то хорошем. Вспоминай приятное. И перестань меня задрачивать, ок?

Генрих честно попытался, но в его голову лезли наверно какие-то не правильные мысли, и он не то что не мог отвлечься, а скорее наоборот, ещё больше возвращался к реальности. Что бы хоть как-то отвлечься, он достал кусочек вяленого, медвежьего мяса, снял с лица платок, и, не смотря на полное отсутствие аппетита, принялся жевать. Как и планировалось, они скопили припасов, пищи и воды, боеприпасы, и в каждом доме был свой, небольшой запас. Улицы Соапвилля были практически пусты. Жители напряжённо ждали внутри своих укреплённых домов.

- А о чём думаешь ты? Что вспоминаешь? - спросил он, вновь пытаясь оживить блондинку.

- Ты чё? Уже жрёшь? - спросила она, бросив на Генриха недовольный взгляд. - Ты же знаешь, что нам беречь нужно?

- Всего лишь кусочек. Малюсенький. Знаешь, в руководстве по снайпингу, рекомендуют иметь с собой жевательные резинки, чтобы немного отвлекаться, сидя в долгих засадах. Жвачек у нас нет, за то на этот кусочек, я смогу убить немного времени.

- Не говори чепухи! - проворчала Лэсси в ответ. - Вечно всякую хрень втираешь! Где ты такой бред вообще слышал?

- Читал. - спокойно продолжал Генрих. - Это книга такая, для профессионалов.

- Профессионал... - сказала блондинка, презрительно фыркнув, и больше не обронила ни слова.

Генрих и вправду очень долго жевал кусочек мяса. Когда тот закончился, усталый взгляд бывшего адвоката бегал по домам, стенам, и людям, которые попадались ему на глаза. Шарк сидел в своей клетке, Билл стоял на одной из подставок у стены, и они с Люси о чём-то говорили, хотя место девушки было на одной из укреплённых позиций на крыше. Благодаря Генриху, у девушки теперь был оптический прицел на винтовке, а Хардсон обучил её как правильно им пользоваться. Потом он какое-то время смотрел на Хардсона, сидящего на крыше ратуши, самого высокого здания, в похожей укреплённой точке, и курящего при помощи трубки. Старый охотник пришёл к ним первый, на следующий день после того, как вернулись спутники Генриха, притянул с собой много мяса и жира. Старик сам вызвался помочь, чему заметно удивилась Джанин. Генрих сразу заметил, что отношения между этими двумя очень натянуты, а в прошлом, по-видимому, имели место множественные конфликты.

Поначалу, Хардсон Генриху не понравился, со стариком было очень сложно ладить. Но когда охотник отвёл его, Билла, и ещё пару работяг к себе на холм, и позволил пользоваться станками и инструментами, Генриху пришлось работать вместе с ним. Понемногу проявился общий интерес к оружию, боеприпасам, и они с охотником нашли общий язык. Вместе, они пять дней клепали патроны разных калибров. Качество их поделки было не очень хорошим, не хватало даже замены нормальному пороху, не говоря уже о качественном продукте, но им удалось собрать хороший арсенал.

Генрих привёл в порядок оружие для своих спутников. У Люси теперь был прицел для винтовки, и много запасных обойм, а ещё ей выточили дюжину метательных ножей. Лэсси получила в пользование старый карабин М1, калибра 7.62, "что бы хорошо мочило", десятимиллиметровый пистолет с удлинёнными обоймами, а для ближнего боя, она выбрала себе "Потрошитель", потому что это была "серьёзная хрень, а не там тебе...", хотя и с трудом с ним управлялась. К орудиям ближнего боя Гартуна, добавился пистолет-пулемёт "Гризер" .45-го калибра, и самодельный пистолет девяти миллиметров. Бетон осваивался с помповым ружьем двенадцатого калибра, отдачи от которого он практически не ощущал, и новеньким, блестящим, "Пустынным Орлом", который в его могучей руке казался едва ли не детской игрушкой.

Больше всех Генрих конечно же побаловал себя самого, подготовив в личное пользование целый арсенал. Штурмовая винтовка АК, калибра 5.56, довоенный, автоматический дробовик, двенадцатого калибра, четырнадцатимиллиметровый пистолет, на десерт "зубастое" мачете, и зачем-то кастеты. В купе с его металлической бронёй, Генриху было не просто даже передвигаться, не то, что активно маневрировать.

Как и следовало ожидать, Лэсси очень плохо поладила с Хардсоном, и они сразу старались друг друга меньше замечать. Генрих ещё раз посмотрел на охотника, тот был далековато от них, и большей частью осматривал восточное направление в свой бинокль. Вонь, кажется, начала слабеть, и процесс мыловарения подходил к концу. Но, это была лишь первая партия, а местным ребятам нужно было произвести хотя бы три. "Веселье только начинается!" - "подбадривал" себя Генрих. В глубине себя он, да и все остальные, надеялись, что насекомые не появятся вовсе. Прошло ещё с пол часа, работники вылили мыло в большую форму, и быстро подготавливали следующую партию жира и соды.

От скуки, Генрих уже не знал, куда себя деть, пока его скучающие глаза не поймали что-то интересное в свой обзор. Кажется, Лэсси заснула, сидя на тряпичной подушке, и облокотившись боком о борт. Генрих начал гладить её ягодицы, слегка сжимать, опять гладить.

- Что ты чёрт подери делаешь? - недовольно проворчала блондинка.

- Глажу твою попу... - ответил Генрих, и принялся сжимать округлые сферки блондинки, но сквозь плотную кожу брюк эффект был не тот.

Лэсси что-то устало ворчала, Генрих прихватил края её брюк, и опустил их вниз оголяя ягодицы девушки. Вот теперь контакт для скучающих рук Генриха был нормальным. Но, похоже, Лэсси была недовольна таким его поведением, и начала ёрзать.

- Что ты творишь?! - недовольно запротестовала блондинка. - Убери свои руки! Я НЕ! Позволяла... тебе... стой!.. Прекрати!.. Сейчас же...

После последних слов, с уст Лэсси сорвался сладостный стон. Она продолжала что-то ворчать, но Генрих не обращал внимания, и продолжал двигаться. Через пару минут, тело блондинки начало выделять активно влагу, и ворчание сменилось тихими стонами, пробивающимися сквозь её тяжёлое дыхание. Лэсси закусывала губы, и с опаской поглядывала в сторону Хардсона, но охотник был увлечён наблюдением восточной стороны. Генрих, не смотря на неудобство, набирал темп, влага обильно заливала тряпичную подушку и кожаные брюки блондинки. Через пять минут, почувствовав приближение своего оргазма, Генрих решил ускорить его приближение и у Лэсси, чтобы после того как кончит сам, не пришлось тратить на её ласки силы. Он просунул пальцы к её промежности, нащупал волосистый лобок, отыскал под ним "женскую слабость", и начал очень активно тереть её. Лэсси стало труднее сдерживаться, стоны сладострастия то и дело пробивались сквозь искусанные губы, и даже стиснутые зубы. Вскоре, судорожно сжав свою винтовку, и закусив рукав своего костюма, блондинка задрожала. Попыталась оттолкнуть Генриха, но "ублюдок" продолжал двигаться, обожая ощущать моменты, когда женщина "сжимает" его. А через несколько мгновений, он и сам задрожал, входя в Лэсси до упора, и вжимая её в себя.

Когда отдышались, Лэсси провела рукой по внутренней стороне своих бёдер, и своим брюкам. Всё было в её влаге и его семени. Блондинка начала ворчать, потребовала у Генриха его тряпку, и принялась вытирать себя и свою одежду.

- Кретин! Ты что вытворяешь? Я что, похожа на шлюху? Думаешь меня можно "лапать", когда тебе вздумается? Или чего лучше дрючить как игрушку, по первому желанию?

- Мы же уже занимались любовью... - попытался оправдаться Генрих, с совершенно невинным выражением на лице.

- И что?! Я теперь твоя вещь?! И теперь, когда тебе вздумается, ты будешь лезть ко мне в штаны?!

- Я думал, тебе понравилось. Ты так сильно текла...

В ответ, лицо Лэсси исказила гримаса, и она принялась бить Генриха ладонью, раз за разом.

- Хватит! Прекрати! - кричал он в ответ. - Больно же!

- Кретин! - вновь оскорбила его блондинка, и через проделанный недавно люк, принялась спускаться вниз, чтобы там очиститься более тщательно.

- Не задерживайся! - напутствовал её Генрих, в ответ Лэсси послала его.

В это время Люси и Билл стояли у стены, и поочерёдно осматривали в бинокль окружающее пространство.

- Что у них уже случилось? - спросил устало Билл, привлечённый вознёй "тревожной парочки".

Люси перевела на них бинокль, недолго смотрела, улыбаясь.

- Опять что-то не поделили. Не знаю... Может, тебе не стоило ставить их на одну точку?

- У них хорошо получается командная игра. Они и сами этого не замечают.

- Думаешь? А мы?.. - осеклась девушка. - В смысле, из нас получается хорошая команда?

- Да. И это было доказано уже не раз. - ответил Билли, улыбнувшись, и принимая бинокль в свои руки.

"Хорошо" - тихонько проговорила девушка, застеснялась, и решила попить воды, чтобы на самом деле сбежать подальше от рейнджера, в момент очередного приступа тяжёлой неловкости. Работники продолжали ускорено трудиться, перемешивая варящееся в огромном котелке мыло. Вонь не прекращалась, скука бойцов нарастала, нервы понемногу слабели. Прошёл ещё чуть ли не час времени, многих после обеда одолевала сонливость. В этот момент, предупреждение Хардсона позвучало, словно гром в небе.

- Вижу! На северо-востоке! Приближаются!

Все сразу оживились, от резкого волнения, вызванного началом тревожного события, сон и вялость улетучились. Мыловары принялись ускорено выливать готовое, но ещё горячее мыло в большую форму. Рейнджер внимательно всматривался на северо-восток, но ничего не видел.

- Где?! Где они, Хардсон?! Сколько их?!

- Двое! Или трое!

Большинство людей удивились, особенно гости Соапвилля, ведь после всех угроз, они явно ожидали большего. Вскоре и Билли смог рассмотреть существ в бинокль, не спешно приближающихся к поселению, преодолевая заросли кустарника.

- Они все мои! - радостно крикнул охотник.

Хардсон выдержал некоторое время, пока существа приблизились, и только потом выстрелил. Три громких хлопка, его винтовка звучала необычно, заметил рейнджер. Три выстрела, и трое мёртвых богомолов. Старик довольно улыбался.

- Эй БиБи! - крикнул он, обращаясь к Биллу. Это было сокращение, от нового прозвища рейнджера - Билли Бой. - Это всё?! Ты же обещал мне "испытание"!

Хардсон радостно смеялся, похоже, он действительно любил своё дело. Все надеялись, что больше существ и не покажется. Бойцы Соапвилля, уже даже начали весело шутить по поводу своих страхов и опасений. В следующие двадцать минут богомолы появлялись ещё, по одному, или по двое, Хардсон радостно их отстреливал, не дав ни одному существу добраться до стен поселения даже на триста метров. Взволнованный этой странностью, Билли решил поговорить с Джанин и Куртом, и те рассказали, что в прошлом, существа нападали одной большой стаей, практически одновременно.

- Может выдохли? - предположил Генрих, спустившийся вниз, чтобы разузнать, что происходит, и закурить. - Пожрали друг друга. Или их кто-то.

Билли молча улыбался в ответ, эта ситуация казалась слишком странной. Ему так же очень хотелось бы, чтобы Генрих оказался прав, или существа, по какой-то причине в большинстве своём не почуяли до этого столь любимый ими запах.

- Ещё один! - радостно крикнул Хардсон. - И большой!

Большой богомол показался из-за куста, и, издавая трещащие звуки, большими прыжками направился к поселению. Прозвучал выстрел винтовки Хардсона, существо подкосилось, часть его лапок отлетела в сторону, но продолжало подползать. Ещё выстрел, экспансивная пуля попала в округлое туловище, и разорвала его в клочья.

- Ну, хоть кому-то весело... - угрюмо проговорила Джанин, стоя в резиновых перчатках, и с закрытым множественными платками, лицом.

Прошло ещё с пол часа. Жуки продолжали периодически слетаться на запах, всё чаще среди них мелькали особи более крупных размеров. Все они доставались Хардсону, который отстреливал их прежде, чем существа добирались на линию прицельного огня других бойцов. Даже старику этот тир начинал понемногу надоедать, остальным оставалось только скучно наблюдать, за точными выстрелами, разрывающими хрупкие тельца насекомых. Уставшая от безделья Люси, присела на пол своей бойницы. Её рюкзак был рядом с ней, в нём припасы и патроны. Но было там и одно сокровище, подаренное недавно Джанин, бутылка Нюка-Колы! Девушка не помнила точно, когда в последний раз пила эту вкуснятину. Необычный вкус и запах, сладость, и слегка одурманивающее чувство бодрости, это была просто замечательная вещь. Люси прижалась плотнее к стене, повернулась так, чтобы её не заметили. Конечно же, она не собиралась ни с кем делиться! Ну, может с Билли, и то, если он, как и подобает джентльмену, лишь слегка пригубит. А потом её посетила мысль, что если она будет пить после рейнджера, то это будет, словно как поцелуй! Упиваясь сладким напитком, летая в облаках мыслей о поцелуях, и всяком таком, Люси не сразу заметила подозрительный звук.

Гул, какой-то сплошной шум, что-то совсем незнакомое чувствительному слуху девушки, понемногу нарастало в пространстве. Неуверенно, оторвавшись от своего сладкого занятия, она встала и посмотрела в сторону шума. Пока внимание всех остальных было обращено на север и восток, где Хардсон с задором отстреливал своих жертв, что-то приближалось с юго-востока. Что-то большое, масса, живая, шевелящаяся сама в себе, жужжащая масса. Люси испугано вскрикнула, попятилась назад, чуть не упав с платформы.

- Тут! Сюда! Тут! - от испуга и тревоги она не могла внятно выговорить, и мало кто-то обратил на неё внимание. - О боже! - завопила она. - Они тут! Они все тут! Их тысячи!!

Теперь и остальные обратили внимание, и застыли на месте, с открытыми ртами. Первое, что ощущаешь в подобный момент, когда туча насекомых разного размера приближается в твою сторону, это желание убежать. Убежать ко всем чертям, забыв о планах, оборонах, стенах, забиться в какой-то угол, и молиться. Они застыли, словно статуи, и как будто ждали команду от рейнджера, отступать, спасать свои жизни! И Билли так же застыл, мгновенно прикидывая, чем это всё может закончиться, и стоит ли вообще пробовать сражаться, а может нужно просто бежать.

- К бою! - выкрикнул он, пробуждая окружающих и себя самого от этого ступора. - Занимайте позиции, и сражайтесь!

С дрожащими руками, и стучащими сердцами, люди рванулись к южной стене, занимая места возле бойниц. Хардсон первый открыл огонь, делая выстрел за выстрелом, и отвлекаясь только на перезарядку. Лэсси и Генрих были следующими, а потом и все остальные. Джанин и другие мыловары, бросив недоделанную часть работы, убежали в свои дома.

- Берегите патроны! - кричал рейнджер. - Стреляйте только наверняка!

"Точно! Только наверняка!" - подумал про себя Генрих, он то лучше остальных знал, сколько патронов они сделали, и что их наверняка не хватит на весь этот рой насекомых. Богомолы быстро добрались к стене, и некоторые из них тут же принялись перелетать через неё. Но за стеной, наготове уже стоял Бетон, отстреливал насекомых из ружья, бил молотом, своими могучими кулаками, давил ногами. Не смотря на металлические листы, плотно вшитые в его одежду и поверх неё, крупным богомолам удавалось задеть здоровяка. На помощь ему пришёл Гартун. Прекратив поливать богомолов очередями со стены, парень спрыгнул к Бетону, и прикрывал его со стороны, разя насекомых своими топориком, и мечём. Люси, стреляя, вспоминала наставления Хардсона, но богомолов было так много, что в принципе, можно было особо и не целиться. Сквозь шум стрельбы, девушке показалось, что её зовут. Перезаряжая винтовку, она осмотрелась вокруг, но никак не могла понять, кто это был.

- Люси! - различила она крик. - Выпусти меня! Я буду сражаться!

Это кричал Шарк. Люси была согласна с тем, что лишний боец не помешает, но времени на поиск того, у кого был ключ, попросту не было. А потом Билли крикнул, что время использовать зажигающую смесь, и девушка совсем забыла о проблеме Шарка. Дрожащими руками она держала бутылку, из горлышка которой выходил кусочек ткани, боялась сделать что-то не так. В рой полетели первые бутылки, разбиваясь о землю, их содержимое тут же растекалось вокруг, и превращалось в жидкое, текучее пламя. Оно охватывало богомолов десятками, загоревшиеся насекомые издавали жуткий писк, метались из стороны в сторону, расталкивая своих собратьев. Вскоре одна из зажигалок попала в руки Люси, она подожгла фитиль, и метнула бутылку в рой. Всё оказалось намного проще, чем она думала. Но в тот момент, когда девушка готовила вторую бутылку, один из маленьких богомолов, залетел прямо на неё, ударил своими острыми лапками в грудь, зацарапав по её металлическому нагруднику. Это было так внезапно, что, испугавшись, Люси попятилась назад и свалилась со своей подставки, бутылка выпала из её руки, и разбилась в стороне о землю. Пока девушка восстанавливалась после удара о землю, богомол вновь хотел атаковать её, но на помощь подоспел Гартун, оттолкнув насекомое ногой, и перерубал его топором напополам.

Отдышавшись немного, Люси вернулась на своё боевое место, продолжила стрелять. Несмотря на то, что Бетон и Гартун сражались умело и храбро, всё больше насекомых перелетало через стену, и заполоняло внутреннее пространство поселения. Генрих, Лэсси, и Хардсон, теперь прикрывали их огнём. Один из крупных богомолов, перелетев через стену, обошёл одного из бойцов города сзади, и схватил челюстями за ногу, стянул с подставки на землю. Его пытались прикрыть, но насекомые накинулись на кричащего от боли и ужаса бойца со всех сторон, и быстро изрезали своими острыми лапами. Остальные дрогнули, и, бросив бойницы у стены, побежали к домам. Рейнджер, Люси, и ещё несколько человек, не могли долго сдержать рой, и вскоре за стену поселения перебралась добрая сотня насекомых. Люди бежали в укреплённые дома, запирали двери на множественные засовы, начинали отстреливаться сквозь небольшие бойницы в окнах. Богомолам удалось поймать ещё одного из отступающих жителей города. Мужчина несколько раз пытался вырваться, но они вновь и вновь хватали его. Страшно израненный, истекая кровью, он пал в последний раз, когда один из богомолов пробил его ногу, своими лапами.

Люси, рейнджер, и ещё двое местных, вбежали в один из домов. В нём прятались Джанин с ещё двумя соплеменниками, и отстреливались деревянными кольями, из примитивно сделанных арбалетов. Прежде чем войти, Люси взглянула на клетку Шарка. Вся она была облеплена богомолами, бывший рейдер что-то кричал, а потом, его клетка по непонятной девушке причине, перевернулась на один бок. Люси было больно, и она ощущала вину, за то, что не помогла Шарку, но теперь было уже поздно. Крепкая рука рейнджера втянула её в дом, на двери повесили тяжёлый засов. Богомолы заполоняли всё пространство между домами, многие из них с жадностью накинулись на третью партию мыла, которую мыловары не успели спрятать. Люди стреляли из окон, Хардсон, Генрих, и Лэсси продолжали вести огонь. На ещё одной укреплённой точке показались Люси и Билл, на двух других местные ополченцы, Гартун и Бетон укрылись в одном из зданий.

Первое время люди продолжали яростно стрелять, порой раскаляя своё оружие чуть ли не до красна. Богомолы были всюду, пытались пробиться в здания, запрыгивали на крыши, доставали даже до укреплённых точек. Но, после того как рейнджер перестал вести огонь, стрельба понемногу начала затихать. Вокруг был слышен гул и писк насекомых, от страха в стойле мычали брамины, а в домах лаяли испуганные собаки. Люди с опаской прислушивались к тому, как богомолы царапают своими клешнями и челюстями стены их домов, пытаясь пролезть внутрь.

- Ну! - протянул Генрих, отведя свою винтовку в сторону, и поглядывая на рой насекомых внизу. - Сварили мыльца!

Хардсон какое-то время угрюмо смотрел на богомолов. Его укреплённая точка была выше остальных, и жуки пока не пробовали достать его.

- Что теперь, БиБи?! - крикнул он. - Есть план Б?!

- Молиться... - тихонько проговорила Люси.

- Нам их не перебить! - продолжил Генрих, крича рейнджеру. - Нужно сохранить то, что имеем!

- Будем ждать! - сказал Билли. - И надеяться, что они улетят прочь, как можно раньше!

- Спроси Джанин! - сказала Лэсси. - Что-то мне подсказывает, что в этот раз они куда более агрессивны, чем в прошлый!

- Сидите тихо, и не высовывайтесь! - сказал Билли. - Старайтесь не шуметь!..

Едва он договорил, как один из насекомых запрыгнул на крышу, подлетел прямо к нему, и ударил щупальцами в правую руку. Рейнджер вскрикнул, пока доставал обрез, насекомое ударило ещё раз, но попало по его нагрудной броне. Билл выстрелил, дробь оторвала богомолу половину лапок, часть крыльев, и большой кусок панциря, изувеченная тушка отлетела вниз. На руке рейнджера показалась кровь.

- Нужно лечить! - встревожено проговорила Люси, осмотрев рану Билли.

Рейнджер не спорил, и они спустились вниз, в дом. Генрих и Лэсси, устало осели на пол укреплённой точки, и молча поглядывали друг на друга.

- Есть сигарета? - спросила блондинка.

- А дым не привлечёт?..

- Не привлечёт! Ну же, скорее! - ворчала Лэсси, а после того, как закурила, и сделала несколько затяжек, продолжила: - Мы в жопе! В такой большой, серьёзной жопе!

- Не волнуйся. - сказал Генрих, обольстительно улыбаясь. - Всё будет хорошо. Мы что-то придумаем. - и, нежно погладил блондинке коленку.

Он ожидал, что реакция может быть плохой, но Лэсси никак не отреагировала, лишь недовольно проворчала: "А как же... Придумаем... Дерьмо...".

Первые часы было очень страшно. Осознание того, что сотни этих существ скребутся вокруг стен твоего ненадёжного укрытия, это пугало. Жители боялись пошевелиться, не выпускали из рук своего оружия. Время шло, и страх начинал утомлять, кто-то от этого психовал, кто-то плакал, а некоторые даже подумывали "выйти, и решить всё окончательно". Но большинство, понемногу привыкало к роящейся смерти, от которой их отделяли тонкие стены. Возникало чувство безопасности, и с каждым часом крепло всё больше. После заката, рейнджер вышел на крышу ещё раз. Джанин была на верху, и осторожно выглядывала из-за бортика укрепления. Хардсон казалось, спал, на крыше склада выглядывал только металлический шлем Генриха.

- Кажется, мы ошиблись... - сказала Джанин угрюмо, и взглядом указала вниз.

Богомолы всё ещё роились внизу. Всюду лежали десятки изувеченных тел насекомых. Живые особи неспешно поедали останки своих павших собратьев. Этот важный момент никто из них не предусмотрел. Теперь богомолам было чем питаться здесь на много дней вперёд, значительно больше, чем этих дней было у обороняющихся. Билли грустно улыбнулся, и сел на пол, проклиная свою собственную недальновидность.

- Винишь себя? - спросила Джанин. - Тут все виноваты не меньше твоего. А я, может и больше. Не стоило этого затевать...

- У нас всё ещё есть шансы. Часть из них уйдёт. Остальных, мы попробуем добить. Им же тоже нужно пить? - в ответ Джанини пожала плечами.

- Как бы там не было, - сказала она, - как только будет возможность, спасайтесь. Ты, и девочка. Не геройствуй. Вытяни её отсюда.

Джанин спустилась вниз. Билл размышлял над этим. Если ситуация обернётся совсем плохо, в первую очередь он сделает всё возможное, чтобы Люси смогла спастись. Но и бросить местных жителей, или своих спутников, он попросту не мог. Ночь прошла тревожно. Постоянный гул, писк и скрежет, царапанье стен, не давали заснуть. А когда засыпали, людям снились дурные сны, в том числе и о том, как богомолы врываются в их укрытия. Люси проснулась ранним утром, и уже не смогла уснуть. В их доме было тихо, ощущалось, как возрастает градус отчаяния. Она была уверена, что нечто подобное происходит и в других домах. Люси поднялась на крышу, чтобы подышать свежим воздухом. Солнце ещё не показалось, но вся восточная часть небосвода была светла. Прохладный ветерок трепал её не расчесанные волосы. Большая часть насекомых была неподвижна, другие лениво передвигались вокруг, некоторые грызли стены домов, другие обгрызали то, что осталось на белых костях, двух погибших поселенцев. Клетка Шарка была открыта и вся измазана в крови, но даже костей девушка не смогла разглядеть.

Люси дождалась рассвета. Было что-то необъяснимо прекрасное в том, как пробуждается солнце. Как его сияние вначале краешком, показывается из-за горизонта, словно кусочек блестящего золота. А позже, появляется всё более и более, словно живое существо, полное триумфа и великолепия, заливая своим сиянием всю вселенную. Люси подумала о неизбежной смерти, о том, что живыми, им никогда не выбраться из этого места. Но чем больше показывалось солнце, тем дальше оно отгоняло мрачное ощущение. Девушка приободрилась, великолепие этого рассвета вселило в неё надежду. Одно из насекомых, залетело на крышу, и прыжками пробежало совсем рядом с укреплением. Люси замерла, но богомол не заметил её, и, пострекотав, спрыгнул обратно вниз. Решив, что это был знак того, что пора спускаться, девушка вернулась вниз. Пришло время завтрака. Люси сделала несколько глотков воды, и принялась разжёвывать кусочек вяленой медвежатины. Билли работал со своим Пип-Боем, захватив ещё кусочек, Люси подсела к нему, и они обменялись приветствиями доброго утра.

- Возьми. - сказал она, протянув ему кусочек мяса. - Тебе нужно поесть.

Но рейнджер отказался, сославшись на то, что не голоден.

- Голоден! - настояла девушка. - Твоя голодовка не спасёт нас. К тому же, ты нужен нам сильным.

Ей удалось уговорить Билли, и, хихикая, Люси отламывала кусочки от вяленого мяса, и подавала их Билли. Потом показалась Джанин и чуть ли не радостно поприветствовала всех с добрым утром, держа наготове бутылку самогона. По мнению Билла, это была не самая хорошая идея для данных условий. Но Джанин посоветовала ему не быть таким "занудой", и высказала мнение, что в данный момент праздник даже необходим. Люди старались приободриться и сохранить моральный настрой, боевой дух. Но на третий день никаких изменений не последовало. Насекомых совсем не стало меньше, более того, Хардсон утверждал, что видит кладку яиц, и это был самый плохой знак. Этим вечером, Билли долго молчал, а позже, первым обратился к Люси, попросив её подсесть к нему на матрас. Девушка встревожилась, но серьёзное выражение его лица, говорило о том, что это что-то важное, а не интимное.

- Похоже... - начал Билли неуверенно. - Похоже, многие из них по ночам спят. Они, конечно же настороже, но можно попытаться прорваться.

- Ты имеешь в виду всем и сразу? - спросила Люси насторожено.

- Тогда это быстро обернётся бойней, и оживит всех тварей вокруг. Я имею в виду, что ты бы могла сбежать. Ты быстрая, Люси, а я могу прикрыть тебя.

- И умереть? - спросила девушка обиженно. - Умереть самому, и обречь других на смерть? И что? Я похожа на маленькую девочку, ради которой нужно всем жертвовать?

- Послушай, Люси. - замялся Билл. - Ты совсем не маленькая. Ситуация складывается очень плохо. Я, я просто не хочу, чтобы ты пострадала. Я хочу, чтобы ты спаслась...

- Нет! Это ты послушай меня, Билли! - перебила его Люси, и осмотрелась вокруг, опасаясь, чтобы их ссору никто не услышал. - Я не хочу, чтобы ради меня умирали, не хочу, чтобы меня спасали! Я не хочу, чтобы спасая меня, ты бросил всех остальных! Мы выберемся, все вместе, или умрём здесь, вместе.

На глазах девушки показались слёзы, и она быстро ушла в другую комнату. Билл позвал её, но Люси не отреагировала, и рейнджеру оставалось только устало потирать виски. На четвёртый день уже никому не было весело. Психическое давление, недостаток пищи и воды, усталость, всё это давило, и нервы большинства понемногу сдавали. Обиженная, Люси не разговаривала с Биллом, не желая слушать какие-либо его предложения. Но от этой ссоры ей становилось только холоднее и больнее. Сейчас, Люси как никогда раньше, хотела, чтобы Билли крепко обнял её, и утешил. Девушка понимала, что после её грубости, рейнджер будет держаться от неё подальше, а примириться первой, ей не позволяла какая-то очень упёртая часть её самой.

После обеда, Люси вновь поднялась на крышу. Кроме Хардсона, больше никого не было. Охотник, выглядел очень уныло. Похоже, бездействие для столь активного старика было настоящей пыткой. Хардсон что-то выстругивал охотничьим ножом, и улыбнулся, заметив девушку.

- Передай Билли, что он всё же сумел придумать испытание, которое мне не под силу. - сказал он грустно. - Если бы не вы, я бы уже давно выбил сам себе мозги!

В ответ Люси грустно улыбнулась. Осматривая всё вокруг, сквозь небольшое отверстие в забитом досками окне, она видела Гартуна, сидящего в глубокой молитве. Его вид почему-то успокаивал девушку, и ей казалось, что молитвы эти успокаивали немного и всех остальных. Погуляв с пол часа, Люси спустилась в дом. Ближе к вечеру, те, кто принимает решения, собрались на крышах. Насекомые тут же оживились, поэтому говорили быстро. Билли предложил пробиваться с боем, всем вместе. По его же утверждению, это было безумием, но так могли спастись хотя бы некоторые.

- Других вариантов у нас, похоже, и нет. - сказал Хардсон.

- Пока есть вода, нам нужно ждать. - предложил Генрих. - Попробуем, когда нужда совсем прижмёт.

- Мне кажется, что их стало меньше. - сказал вновь Хардсон. - Я видел, как они нападали друг на дружку, и это хороший знак. Главное, чтобы люди не сошли с ума прежде, чем нас начнёт убивать нужда.

- Спешить нам некуда. - сказал Билли. - Мужайтесь, и не отчаивайтесь. Будьте сильными. - говорил он, обращаясь ко всем укрывающимся.

Богомолы оживлялись всё больше, поэтому люди вновь спрятались в свои дома. Ближе к ночи, Джанин, общаясь с Люси, подозвала к ним и рейнджера. Спросив то, что её интересовало, она быстро удалилась, оставив молодых наедине. Билли и Люси перекинулись парой слов. Оба ощущали себя неловко, но с надеждой цеплялись за слова, желая говорить друг с другом, как-то выразить своё желание примирения. Билл неуверенно предложил девушке почитать сегодня, если ей будет скучно. И Люси согласилась, скрывая свою радость оттого, что Билли, не поддаваясь гордыне, предложил это первым. Ощущая себя неловко и виноватой, Люси пришла. Но вскоре все ощущения неловкости были рассеяны ласковыми улыбками рейнджера, и тем любовным теплом, которое он излучал. Через пол часа они общались так, словно никакой ссоры и вовсе не было.

Перед сном Люси вновь вышла на крышу, желая полюбоваться звёздным небом, и подышать ночным воздухом. Девушка пригласила с собой и Билла. Они вновь говорили о своих жизнях, и прошлом. Как обычно, рейнджеру было что рассказать нового, а девушка в основном вспоминала свои детские шалости, и менее приятные вещи. Разговор как-то сам по себе пришёл к больной теме, на почве которой, от части, и случилась их ссора. И Люси решила, что возможно это момент, чтобы немного оправдать свою резкость с Билли.

- Моя мама погибла... - сказала она с болью. - Во время нападения Башенных на нашу группу... - Люси было тяжело говорить, и она решила высказаться кратко. - Она погибла, спасая меня. Отец мог помочь ей, но спас меня. Наверное, он в глубине всё время ненавидел меня за это. И я ненавидела саму себя.

- Мне очень жаль... - грустно ответил Билл. - Я не думаю, что он ненавидел. Просто, ему было больно.

- Надеюсь, он в порядке... - сказала Люси, и всхлипнула несколько раз.

Билли крепко обнял девушку, и Люси с жадностью растворилась в его объятьях. Когда она подняла голову, их глаза встретились, сердце Люси тревожно застучало, она почувствовала "это", момент, пугающий и сладостно-тревожный. Хотела убежать, скрыться от его глаз, но зажатая в объятьях Билли, она не могла сбежать. Рейнджер, ласково провёл рукой по её волосам, поправил их. И то ли тому виной звёздное небо, то ли чувство вины, невозможность сбежать, или тепло и запах Билли, голова Люси словно закружилась, и, преодолевая всякий страх, она потянулась к нему губами.

Это было по-детски неловко, неумело, но страхи были напрасны, губы девушки встретились с губами Билли. Не спеша, они соприкасались, осторожно, словно совершали нечто запретное. Оба держали друг друга за плечи, боясь дать волю рукам. Но понемногу, они всё больше давали воли своим губам, контакт становился всё плотнее и продолжительнее. Поцелуй становился всё более влажным, Билли и Люси прижались вплотную. Она запустила руку в его волосы, он крепко сжимал её за талию, гладил рукой спину. Жар страсти раскипелся, Люси казалось, что у неё сейчас подогнуться коленки, и она потеряет сознание. Она размякла, словно обласканный котёнок, он наоборот, становился всё крепче, словно камень. Биллу казалось, что нет ничего прекраснее и более желанного в этом мире, чем мягкие, тёплые губы Люси, всей её женственной хрупкости, и сладкой, ароматной беззащитности.

Но в тот момент, когда они уже полностью растворились друг в друге, на одной из укреплённых крыш показался местный житель, и целующиеся резко расцепились, словно застигнутые на месте преступления злодеи. Люси тяжело дышала, и от стыда боялась посмотреть в глаза рейнджеру. Билли хотел что-то сказать, но только промямлил: "Прости...", и спустился вниз. В голове Люси сильно стучало, ни лице словно горело пламя, и ей приходилось держаться за бортик, так как казалось, что она вот-вот упадёт. Чувство сладости постепенно заменялось ощущением тягучего одиночества.

С четверть часа она стояла на крыше, ожидая пока всё волнение и тревога пройдут, восстановятся пульс и дыхание. Но стоило ей начать размышлять о том, что произошло, как тревога возвращалась, и даже не хотелось спускаться вниз, то ли от страха, то ли наоборот от желания. Люси казалось, что от склада доносятся приглушённые стоны страсти. Девушка заметила, что Генрих и Лэсси все эти дни практически не ссорились, когда все остальные то и дело срывались. Похоже, Генрих смог найти способ, как успокаивать блондинку. Не в силах слушать ещё и подобные стоны, Люси всё же вернулась в дом, и быстренько скрылась в своей комнатушке, боясь посмотреть в сторону Билли. Пол ночи она не могла заснуть, тревожимая воспоминаниями, и совсем забыла о каких-то там богомолах.

- Это случилось... - тихонько шептала Люси сама себе, и счастливая, улыбалась.


Пятый день был необычно хмур, словно предвещал что-то недоброе. Еды и воды становилось всё меньше, особенно в доме, где укрывалась Джанин, рейнджер, и Люси. Их было семеро, и если разместиться по углам трёх комнатушек они как-то смогли, стараясь, как можно меньше раздражать друг друга, то сэкономить припасы им физически не удалось. По плану, их должно было быть трое-четверо. Билли пришлось выпрашивать припасы в соседних домах, и люди со своих крыш при помощи верёвки, неохотно перекидывали их на крышу к рейнджеру. Казалось, что богомолов совсем не становилось меньше. Да и пять дней в осаде, на самом деле было не так уж и много, по мнению Билла. Но у многих местных жителей уже серьёзно сдавали нервы, и частенько слышались короткие ссоры и ругань. Рейнджер осматривал в бинокль всю местность вокруг. Сейчас как раз бы не помешала хотя бы парочка одиноких путников. Завидев новое гнездо богомолов, они бы обошли Соапвилль стороной, но возможно удалось бы привлечь их внимание, и те смогли позвать помощь. Кого позвать, Билл не представлял, так как понимал, что никому не нужны чужие проблемы. Но перспектива прорыва с боем его пугала, своей потенциальной возможностью обернуться кровавым побоищем.

Люси была одной из немногих в Соапвилле, кому удалось сохранить позитивное настроение. Романтические мысли кружили девушке голову, хотя её тревожило, что Билли ведёт себя так, словно ничего и не случилось. Тревожило настолько, что она, преодолевая своё невинное чувство стыда и волнение, первая провоцировала его на разговоры, надеясь заметить какие-то перемены в поведении рейнджера. "Хотя бы знак! Один маленький знак!" - нервно думала Люси, едва не осмелившись напрямую заговорить о случившемся! Мысли о богомолах её не посещали, да и она практически забыла о том, что маленькие твари вообще существуют за пределами её нового, тёпленького мирка. Сам же рейнджер никак не мог понять, что вчера на крыше произошло. Он считал, что сам спровоцировал юную девушку, воспользовавшись моментом её слабости, поддался собственной. Старые сомнения не покидали его голову, и он не был уверен, что случившееся было правильно.

Даже Джанин, с которой Люси частично делилась чувствами, не понимала Билла. По её мнению, это его поведение было уж слишком странным даже для "правильных" людей, поступающих обдуманно, и "правильно" во всём. Пока Люси вновь "прогуливалась" на крыше, Джанин подсела к рейнджеру, и завязала разговор. Понемногу, с обычных тем, он всё больше задевал более личные вещи. Но все попытки женщины психологически "пролезть" в мысли Билла были осторожно отсечены. Но был и маленький успех. На вопрос Джанин о том, что является самым страшным в этом мире, на его взгляд, Билли угрюмо ответил, что "смерть любимых".

- И чем теплее тебе с человеком, тем больше ты боишься его потерять...

Из его слов Джанин сделала определённые выводы. Но прежде чем попытаться объяснить их Люси, и дать хороший совет, ей нужно было подумать. Если бы подобная ситуация происходила с женщиной вроде неё, она бы просто посоветовала: "трахнуть его, а там как получится...". Но в случае "этих двоих" нужна была осторожность, иначе дурной совет мог испортить всё раз и навсегда.

Приближался вечер, и большей частью обороняющиеся сидели на одном месте, погружённые в полудрёму. Постоянное жужжание и скрежет насекомых стал настолько привычным фоном, что его уже никто не замечал. Билли не сразу обратил внимание и на ругань. Он заметил её внезапно, вырванный из своих размышлений. Кто-то кричал, ссорился, и делал это очень громко. Слишком громко. Не одевая своей брони, рейнджер, схватив оружие, быстро взобрался на крышу. Жуки заволновались, пришли в движение, и всё больше их стягивалось к дому, в котором шумели.

- Тише! Прекратите! Вы привлекаете их внимание! - крикнул Билл.

Но, кто-то продолжал кричать, жаловаться и проклинать весь мир, и среди этих криков и нарастающего стрекота богомолов, предупреждения рейнджера утонули не услышанными. Насекомые плотно окружили здание, запрыгивали на его крышу, грызли стены.

- Поздно! - крикнул Хардсон, до этого спокойно наблюдавший, разжевывая кусочек вяленого мяса. - Слишком, блядь поздно! - добавил он, перезарядил винтовку другой обоймой, прицелился, и выстрелил.

Его бронебойная пуля пробила сазу троих насекомых, убив двоих, и сильно ранив третьего. Рейнджер так же начал стрелять одиночными выстрелами, затем Лэсси с Генрихом, и понемногу все остальные. Старались беречь боеприпасы, чтобы каждая пуля точно в цель, и чтобы не попасть по своим, ведь стены дома вполне пробивались даже некачественными боеприпасами. Часть насекомых отвлеклась на стреляющих. Но основное своё внимание они сконцентрировали на доме. Через пару минут, одна из крупных особей повредила часть стены, кусок тонкого металла отпал, и богомолы один за другим ринулись в образовавшийся проход. Послышались крики людей внутри дома, выстрелы. Бойцы вели отчаянный огонь, стараясь ослабить давление на людей в доме. Гартун и Бетон не жалея собственных жизней, попытались прийти на помощь. Храбро, они покинули своё убежище, выбежали на улицы, расстреливая жуков из помпового ружья и "Гризера", рубая, и забивая их. Но они не смогли. Подавленные, и практически окружённые богомолами, они были вынуждены отступать обратно. Насекомые чуть не отсекли их от убежища, и чтобы прорваться обратно в дом, им пришлось заплатить не одной раной.

Внезапно, Билли услышал ещё один крик, доносящийся из здания под ним. Люси заглянула внутрь, и испуганная, прокричала: "Они внутри, Билли!" Рейнджер спрыгнул вниз, Люси спрыгнула за ним. В полу дома насекомые пробили дыру, и начали проникать в их убежище. Джанин и местные мужчины отстреливались из арбалетов, но богомолы быстро подавили их, и накинулись на двух из них. Автоматический огонь винтовки рейнджера, и револьвера Люси, быстро ликвидировали первых ворвавшихся жуков, но за ними лезли всё новые и новые. Пока Люси перезаряжала пистолет, а Билли винтовку, трое богомолов атаковали его, нанеся несколько ран. Вновь пальба, ещё один раненный поселенец и Джанин. Вскоре, все патроны закончились, и они принялись рубить богомолов самодельными мечами, и избивать длинными трубами. Жуки несколько раз порезали Люси, на теле рейнджера всюду были раны, остальным так же досталось, но им удалось завалить дыру в полу перевёрнутым столом, и навалить на него сверху мебель и разный хлам.

Генриху и Лэсси тоже не удалось избежать ближнего контакта. В один момент два десятка насекомых забрались к ним на крышу и атаковали. Парочка отстреливалась из всех стволов, потом Генрих отбивался деревянной битой, в то время как блондинка резала богомолов "Потрошителем", с ног до головы перепачкавшись в их внутренностях. Жуки всё напирали на них, но выпустив всю обойму из своего дробовика, Генрих отсёк последних из них. Не смотря на хорошую защиту, обоим не слабо досталось. Из здания, куда прорвались богомолы, более не было слышно ни криков, ни выстрелов. Насекомые продолжали залезать внутрь, и даже приступили к проделыванию новых выходов. Блондинка и адвокат выстреляли всё, что у них было, как и практически все остальные. Хардсон так же давно не стрелял. Лэсси начала звать Люси и Билла. Первое время никто не показывался, и она с Генрихом заметно волновались. Через несколько минут на крыше показалась Люси, её руки были перепачканы в кровь.

- Вы в порядке?! - спросила блондинка с тревогой.

- Они прорвались сквозь пол! Нам удалось завалить проход, но все ранены! Билли серьёзно досталось! Медикаментов не хватает!

- У нас пусто! - сказал Генрих, взглядом указав на свою винтовку. - Как у вас?

- Тоже! - ответила девушка, и с тоской посмотрела на осаждённый богомолами дом. - Их там... Трое было...

- И маленький мальчик. - грустно добавила Лэсси.

- Зачем?!.. - спросила Люси, и на её глазах показались слёзы. - Почему они не замолчали?! Так глупо!

Ни Генриху, ни Лэсси, не было чего сказать, и они только молчали. Вытирая слёзы, Люси спустилась вниз, чтобы оказать помощь Биллу. У них было лишь два стимулятора, один из которых целиком достался парню с глубоким и длинным порезом. Второй делили на всех понемногу, что, конечно же, не дало особых результатов. Большую его часть Люси вколола Биллу, но с его множественными ранами разной серьёзности, этого было недостаточно. Билли пришлось раздеться до нижнего белья, что бы девушка могла промыть все его раны и перевязать их. Несмотря на интимность момента, Люси не была терзаема смущениями или пошленькими мыслями. Кровь всюду, жестокий бой, стоны раненных, погибшие люди в том доме, всё это напрочь отсекало какое-либо романтичное настроение. Позже она помогла Джанин оказать помощь другим раненным. А потом Джанин помогла ей самой, ведь и у Люси была серьёзная рана на левой руке. Без обезболивающего и стимуляторов даже обработанные, раны очень болели, а рейнджера первое время даже трясло. Люси хотела побыть рядом с ним, но слишком уставшая после всего пережитого, заснула, чуть ли не на полу, и проснулась только следующим утром.

Следующий день был очень тихим. Вокруг трещали насекомые, но никаких признаков человеческого присутствия заметно не было. Угрюмые, подавленные, отчаявшиеся, люди сидели в своих домах на одном месте и большей частью молчали. Люси несколько раз подымалась на крышу, но все остальные укреплённые точки были пусты, даже та, на которой оборонялся Хардсон. Через окно, девушка вновь видела Гартуна. Перебинтованный во многих местах, он вновь молился. У Билла поднялась температура, и чувствовал он себя неважно. Люси сменила ему повязки, но к вечеру рейнджеру стало только хуже.

Седьмой день, до самого вечера был практически таким же, как и предыдущий. Люси, разбитая и потерявшая всякую надежду, сидела на матрасе и смотрела в одну точку неподвижным взглядом. Ближе к закату, её отвлёк вопль брамина. Девушка быстро вылезла на крышу, и увидела, как богомолы пролазят в проделанную ими дыру в стене стойла, у самой земли. Стойло было разделено на отсеки, но как минимум пара браминов досталась насекомым. Теперь, пищи у жуков стало ещё больше, в то время как их собственные припасы практически закончились. На крышу влез и Хардсон, но ничего не сказав, только покачал разочаровано головой, и закурил трубку.

Ночью, Люси, скрутившись калачиком на своём матрасе, тихонько плакала, периодически всхлипывая. Она не хотела тревожить Билли ни своим отчаянием, ни своим страхом, ведь рейнджеру не становилось лучше, и был необходим отдых. Но Билли пришёл сам. Люси услышала его шаги, и принялась вытирать заплаканные глаза. Рейнджер сел у её ног на матрас, и облокотился спиной о стену. Билли погладил девушку по плечу, грустно улыбнулся, и сказал:

- Не бойся. Как только я немного поправлюсь, мы прорвёмся отсюда. Я обещаю, что ты спасешься, Люси.

Билли звучал очень убедительно. Девушка прижалась к нему, положив голову на грудь Билла. Какое-то время они лежали так молча, Люси всхлипывала, Билли обнимал её, и гладил по волосам и голове.

- Мне страшно, Билли... прошептала она, слушая, как бьётся его сердце. - Я не хочу умирать... Только не так, и не здесь.

- Ты не умрёшь. Не так. И не здесь. - успокаивал он её, прижимая крепко к себе.

Люси посмотрела на Билли, их глаза встретились, и на короткое время замерли друг на друге. Билли осторожно взял девушку за подбородок, Люси без страхов подалась к нему на встречу. Как и в прошлый раз, их поцелуй был не спешный, осторожный, и с каждой секундой он становился всё более открытым и страстным. Они наслаждались губами и нежностью друг друга несколько минут, после чего рука Билла скользнула по плечу девушки вниз, на талию. Билли гладил её спинку, вновь талию, опустил руку на бедро и вниз до самой голени. В ответ девушка гладила его грудь, живот, проникла рукой под рубашку, нащупывая рельефы мышц. Дыхание Люси стало тяжелее и глубже, лицо вновь залил огонь, сердце колотилось, словно безумное.

Билли сжимал её бёдра, его рука осторожно скользнула к попе девушки, неуверенно лаская. Люси отрывисто охнула, но приняла эту ласку, и рейнджер позволял себе сжимать её ягодицу всё сильнее и чаще. С округлой попы, рука Билла резко перенеслась на грудь девушки. Но плотный кожаный костюм, и размер груди Люси, не позволяли рейнджеру полностью прочувствовать эту часть женской красоты девушки. Находясь полностью во власти страсти, Люси интуитивно отвечала. Рука девушки скользнула значительно ниже живота Билла, вначале неуверенно, а потом всё смелее изучая таинства мужского строения сквозь его брюки. Люси задышала очень быстро, голова закружилась, в висках сильно застучало. Она даже не сразу поняла, что произошло, упала ли она на матрас сама, или это её осторожно положил рейнджер.

"О боже! Сейчас это произойдёт!" - подумала она, и тут же ощутила, прилив стыда. Ей было стыдно за грудь, за то, что она давно не принимала ванны, за своё интимное место, и всю ту влагу, какую оно активно выделяло с момента поцелуя. А больше всего она по-настоящему испугалась одной вещи, о которой до этого не задумывалась. "Кровь. Не будет крови. Он узнает, что не первый!..". Люси вспомнила свой "первый раз", который забыла настолько глубоко, что теперь казалось, тогда был лишь сон, ужасный, неприятный, и мерзкий. Она была уверена, что Билли, как и все остальные в их группе, думает, что у неё никого не было. "Девушки должны выходя замуж, дарить своему любимому мужчине особый подарок. Цветок крови" - так считала юная Люси, и так было принято не только в цивилизованном обществе, но даже у дикарей, которые и дали этому явлению столь яркое название. Трах на право и на лево, это был удел пропащих рейдеров и других отбросов, или возможно вдов, как часто замечал Арчер. Теперь, не любимый, чужой мужчина отобрал этот подарок у Билли, отобрал силой и болью. Отобрал бесценную возможность у девушки подарить такой подарок своему избранному. Все эти мысли пронеслись в её голове в одно мгновение. Люси зажалась, и отвернула лицо в сторону, сгорая от стыда и страха.

- Всё хорошо. - прошептал Билли, и нежно повернул её лицо к себе. - Ты прекрасна, Люси. Я люблю тебя. Такой, какая ты есть. Ты первый свет, в моей мрачной жизни.

Рейнджер словно угадал её мысли, и его слова оказались точно в точку. Люси вдруг стало спокойно, она расслабилась, чуть не расплакалась, ощутив прилив тепла и счастья. Билли вновь поцеловал её, губы, лицо, руки, шею. Все эти поцелуи словно растопили девушку, её тело и волю. Всё, чего она хотела, чтобы он окутал её собой, растопил все страхи и боль, заполнил счастьем. Билли расстегнул её кожаную курточку, оголив грудь девушки. Он вновь целовал шею Люси, постепенно опускаясь с поцелуями всё ниже и ниже, целуя её животик, её пупок, покрыл поцелуями её грудки и напряжённые соски. Волны неизведанного до этого девушкой удовольствия и эйфории пронизывали всё тело. Она страстно охала в ответ на каждый поцелуй, сжимала руками то края матраса, то голову или плечи Билла, крепко обхватила его бёдрами, прижимая плотно к себе. Словно подражая действиям рейнджера, она принялась снимать с него рубашку, оголила его торс, сжимала его мышцы, стараясь не задеть ран, пока Билли продолжал целовать её. В какой-то момент рейнджер остановился, приподнялся на колени, и принялся не спеша расстегивать брюки девушки. Растворённая в мире удовольствия и горячей страсти, Люси молча принимала все его действия, готовая ко всему новому. Сквозь дурман удовольствия, она ощутила влагу на своей левой руке. Люси взглянула на свою кисть, и вскрикнула от испуга.

- Билли! - прикрикнула она, смотря со страхом на свою руку.

Рейнджер остановился, рука Люси была в крови. Он бегло осмотрел её, потом вместе они осмотрели его. Одна из глубоких ран на спине рейнджера, открылась, чего он совсем не почувствовал сквозь страсть и удовольствие, и теперь он и Люси, и часть матраса, были испачканы в кровь.

- О боже! Прости... Прости меня!.. - с тревогой причитала Люси. - Я такая дура! О чём я только думала! Это было так эгоистично с моей стороны!

Не смотря на горящую страсть, интимный процесс пришлось остановить. Люси застегнув свою курточку, побежала в большую комнату за перевязочными средствами. Джанин, которая, по мнению Люси, не могла не услышать их "шалости", встревожено засыпала девушку вопросами. Люси вновь перевязала рану Билли, кровь долго не останавливалась. Девушка продолжала винить себя, пока рейнджер не обнял её руки своими, и не сказал:

- Это не твоя вина. Теперь всё хорошо.

Люси перестала себя винить и нервничать, но, несмотря на всё ещё присутствующее возбуждение в их крови, момент был непоправимо испорчен. Девушка даже подумывала просто начать целовать Билли, потом подумала, что может не стоит, ей показалось, что она хочет, а потом показалось, что может и не хочет вовсе. Стыд вернулся, страхи, переживания. Люси ощущала себя неловко, думая о том, что они только что делали, и как она выглядела со стороны. Да и близость остальных людей теперь была не приемлемой. И Люси казалось, что Джанин находясь в другой комнате, всё равно присутствовала рядом с ними. Непогашенная страсть обернулась тягучим чувством разочарования. Но Билли и Люси сидели рядом, прижимаясь друг к дружке, и душе девушки было очень тепло в этот момент. И это было по-своему бесценно.

Но на восьмой день стало ясно, что рейнджер серьёзно болен. В раны попала инфекция, лечить которую было не чем. Его температура повышалась всё больше, лихорадило, и Билли всё более слабел. Ни о каком прорыве не могло быть и речи, по крайней мере, не для них, ведь без Билли, Люси не собиралась никуда уходить. Остальные, похоже, так же никуда не собирались, словно их воля была полностью сломлена. Генрих, Лэсси, Гартун, и Бетон, могли только посочувствовать девушке и её горю. Любая попытка выйти или спуститься вниз была равносильна самоубийству.

На девятые сутки, днём, Билли потерял сознание. Всё что могла Люси, это лежать рядом с ним, поглаживать его волосы, целовать его губы и щетинистую щеку, периодически поддаваясь слезам.

- Только не так... Только не здесь... - шептала тихонько она.

Как прошёл десятый день, Люси не заметила. Все они прошедшие, превратились для неё в одну пытку, в которой имелись очень светлые моменты, но лишь для того, чтобы под конец всё обернулось ещё большей болью. Пища уже давно закончилась, вода осталась лишь в нескольких домах. Джанин плакала, жалуясь на то, что не сможет перед смертью увидеть или обнять своего мальчика. Люси не отходила от рейнджера, прижималась к нему, молилась, надеялась, что её чувства, каким-то волшебным образом смогут исцелить любимого. "Любимый" - слово это казалось странным и ей самой, и произнести его вслух в лицо Билли, Люси не решилась. Теперь она очень жалела об этом.

Вечером девушка услышала тихий свист, и вылезла на крышу. На соседней, находились Генрих и Лэсси, Хардсон был на своей. После коротких расспросов о рейнджере, Генрих, периодически делая паузы, чтобы подобрать слова, сказал:

- Люси. Дело гиблое. Ситуация... не совсем подходящая. Но нужно попробовать. Пока мы не сильно ослабли, от голода и жажды. Ночью, когда твари будут дремать, мы попробуем пробиться на север через деревянную бойницу. Насколько я понимаю, далеко не все местные согласятся с этим планом. Но это не значит, что и мы должны дожидаться тут смерти.

- Это плохой план... - обиженно ответила девушка. Генрих переглянулся с блондинкой, и уговоры продолжила Лэсси.

- Послушай, милая. Если мы и сможем как-то помочь, то только, если кому-то из нас удастся спастись. Просто оставшись тут, ты ничем не поможешь.

- Я хочу быть рядом... - сдерживая слёзы, отвечала Люси. - Если это конец, я просто хочу быть рядом с ним...

- Он бы не хотел этого. - постарался как можно нежнее сказать Генрих. - Он был бы первым, кто просил бы тебя хотя бы попытаться спастись!

- Билли хотел бы, чтобы ты жила. - добавляла Лэсси. - И чтобы ты была счастлива. Ты должна попробовать выжить ради него, и ради будущего...

- Какого будущего?.. - спросила Люси, и две слезинки скатились по её лицу. - У меня больше нет будущего! Мне не нужна больше ни жизнь, ни будущее!

- Всегда есть цели, сладкая... - сказал Генрих. - Даже когда очень больно, и потери кажутся невосполнимыми, со временем появляются новые цели...

- У меня их нет, и они мне не нужны! Если он умрёт, я больше не хочу жить! Простите! А вы спасайтесь, если сможете...

На этом разговор был окончен. Но ночью товарищи Люси не предприняли попытки побега. По правде говоря, блондинка и адвокат, решили дождаться смерти Билла в надежде, что быть может тогда, девочка присоединится к ним. Со стороны могло бы показаться странным, что они вообще с ней нянчатся, вместо того, чтобы спасаться самим. Но и Лэсси, и Генрих помнили, что Люси уже не раз спасала их самих, и за время общего странствия очень привязались к девочке, ощущали ответственность за неё перед собой и умирающим рейнджером. Мантисы продолжали роиться между домов Соапвилля. Хардсон был уверен, что в захваченном здании находиться большая кладка их яиц, поэтому в целом он приветствовал попытку сбежать. В одном из домов местные жители уже пять дней, как рыли подземный туннель, но охотник был убеждён, что это лишь пустая трата сил.

Но чудо всё же случилось. Нечто такое, чего измученные жители и их гости уже совсем не ждали, потеряв всякие надежды. На одиннадцатый день, Хардсон услышал какой-то странный шум, что-то, что ему раньше не доводилось слышать. Это был гул, однообразный гул, словно включилась какая-то силовая установка. Охотник вылез на крышу и осмотрелся. Оно приближалось с севера. Живая машина, большой, зелёный грузовик с белой звездой на капоте. "Какого хрена?!" - пробубнил себе под нос уставший старик, осматривая транспорт в бинокль.

- Эй, сюда! Все сюда! Смотрите!

Насекомые так же услышали приближающийся транспорт и занервничали. Но, несмотря на приходящих в движение богомолов, люди начали вылезать на крыши своих домов-убежищ, даже те, которые для этого не предназначались.

- Будь я проклят! - радостно крикнул Генрих. - Это же мать его военный грузовик!

Жители Соапвилля, всё же не спешили радоваться, не зная наверняка, что происходит на самом деле. Но потом на глазах Джанин показались слёзы, и она, закрывая лицо руками, сказала:

- Это Фортеры! Не знаю, как они узнали, но это могут быть только они!

Грузовик быстро приближался, громко гудя своим могучим двигателем. Когда до стены поселения оставалось около двухсот метров, автомобиль затормозил, слегка повернув влево. Из кузова и кабины вылезли пятнадцать бойцов, одетых в армейскую форму, в боевую броню, и хорошо вооружённые. Перекидываясь командами, они выстроились в линию, десятки богомолов уже мчались к ним, защищая своё новое гнездо. Застучали пулемёты, вздымая землю, разрывая плоть насекомых. Фортеры медленно приближались, стрельба не прекращалась ни на секунду. Двое из них стреляли из ручных гранатомётов, и многие местные жители, испугавшись взрывов, спрятались обратно в дома. Понадобилась две гранаты, чтобы разбить северные ворота города. Богомолы несколькими сотнями рванулись на новую угрозу, сквозь разбитые ворота. В ответ Фортеры открыли огонь из всех стволов, трое из них вышли на встречу орде насекомых. Они были вооружены военными огнемётами, послышалось шипение, и длинные струи жидкого пламени ударили прямо в рой. Огонь сжигал жуков, горела сама земля и всё на ней, в воздух подымались столбы густого, чёрного дыма, заполняя всё запахов топлива и палёной плоти насекомых.

Бой продолжался около пятнадцати минут. Огневая мощь Фортеров была столь велика, что ни одно насекомое не смогло добраться до них. Они, растаптывая своими военными ботинками останки жуков, плотно устилающие землю, приближались к Соапвиллю. Ещё с пол часа они зачищали город, проверяя каждый угол, и каждую нору или мелкую ямку. За час времени, они уничтожили почти весь рой, и мало кому из богомолов удалось сбежать прочь. Когда выстрелы начали понемногу стихать, местные жители начали выходить из своих домов, всё ещё настороженно, словно стоим им выйти, и богомолы опять нападут со всех сторон. С радостью и неподдельным облегчением, они обнимали своих спасителей, благодарили, целовали, плакали. За одиннадцать дней осады многие из них превратились в разбитых и безвольных людей, грязные, уставшие, голодные и больные.

Первое время Джанин рыдала, обнимая своего сына. Но когда первые впечатления прошли, она направилась к Фортерам, чтобы там сжать в объятьях, и покрыть поцелуями Гарри. Сняв шлем, лидер Фортеров слегка отодвинул её, и сказал:

- Джанни, я тоже рад, что вы живы! Но ещё немного, и моя жена потребует развода! - его люди смеялись в ответ на эту шутку.

- Мы никогда не сможем вас отблагодарить так, как вы заслуживаете ребята! - радостно говорила Джанин, борясь с нахлынувшими слезами. Солдаты Гарри гордо выпрямились, польщённые её похвалой. - Вы настоящие герои!

- В качестве благодарности, было бы неплохо отдохнуть. - сказал Гарри, осматривая здания города, улицы, усыпанные мёртвыми богомолами. - Ваши бани уцелели? - спросил он улыбаясь.

- Для вас, всё самое лучшее! - радостно уверяла Джанин.

Осматривая всех вокруг, Гарри выпрямился со всей присущей ему солдатской выправкой. Его взгляд остановился на измученной Люси, и Гарри грустно улыбнулся ей.

- Ты в порядке? Цела? - в ответ Люси сдержанно улыбнулась, и кивнула головой. - Ты же дочь Арчера? Я знаю твоего отца, мы иногда путешествовали вместе, пока не завели семьи и не осели.

Гарри подошёл к Люси, и раздвинул в стороны слипшиеся волосы девушки.

- Красавица. Ты так похожа на мать. Я видел её однажды, и сразу понял Арчера. У меня тоже есть дочь, немного младше тебя. Я недавно чуть не потерял её. - сказал Гарри, обращаясь одновременно и к Джанин. - Когда вернешься домой, передавай отцу привет. Скажи, что было бы неплохо нам ещё хоть разок ударить по дороге вместе!

Поблагодарив за спасение, и пообещав обязательно передать привет отцу, Люси спросила, не найдётся ли у них немного лекарств. Гарри отдал приказ, и один из его бойцов подогнал грузовик к городу. Они привезли с собой немного воды и пищи, лекарств. В отряде было два человека с медицинской подготовкой, одного из которых выделили для лечения "храброго рейнджера". Один из солдат начал раздавать продукты, и Люси выдали кусочек браминьего копчёного мяса, и пол кукурузной булочки. Девушка совсем не сдерживалась, и принялась с жадность набивать рот раздув щёчки, и глотать, почти не пережёвывая. Джанин, жуя копчёное мясо, страстно охала. Гарри добродушно смотрел на них, испытывая удовлетворение оттого, что им удалось помочь.

- Не пойму только, - едва разборчиво проговорила Джанин, - как вы узнали? Кто-то вам рассказал?

Гарри, казалось, немного помрачнел, не спешил отвечать, потом подозвал к себе одного из своих бойцов.

- Попроси его прийти... - сказал он, а когда солдат взял в обе руки автоматическую винтовку, добавил: - Попроси...

Солдат повесил винтовку на плечё, и, кивнув головой, убежал за стену города.

- Он, наверное, не хочет привлекать к себе внимание... - сказал Гарри. - Боюсь Джанни, тебе это не понравится.

Через несколько минут солдат вернулся, вместе с ним шёл ещё один. В форме, все они могли показаться одинаковыми, но не этот. Благодаря татуированному лицу, не узнать Шарка было невозможно. Он слегка прихрамывал, армейская броня была одета поверх обнажённого корпуса, и были видны множественные, перебинтованные раны. Люди замирали, замечая его, затихали, некоторые даже переставали жевать. "Шарк!" - ошарашено проговорила Люси, и кинулась к нему на встречу. Они обнялись, и девушка заплакала.

- Прости! - виновато причитала Люси. - Прости, пожалуйста! Я хотела! Я хотела помочь тебе, но не успела! Мне было очень, очень стыдно! Я боялась, что ты погиб!

- Тише. Всё хорошо, глупышка. Сложись всё как-то иначе, и мы бы гнили тут все вместе.

- Шарк... - проговорила Джанин виновато. - Я... Не знаю даже, что сказать...

В ответ, бывший рейдер улыбался.

- Мы виноваты, перед тобой. - продолжила Джанин. - Прости...

- Он спас мою дочь. - сказал Гарри. - Теперь, вместо того чтобы сбежать, весь окровавленный и израненный добрался к нам, рассказал, что у вас произошло. Похоже, люди иногда меняются. - сказал он, внимательно смотря на бывшего рейдера.

- Было бы не плохо, если бы вы вернули мне мои вещи. - сказал Шарк, неловко поглядывая во все стороны. Похоже, положение "спасителя", в котором он оказался, его нервировало.

- Конечно! - отвечала Джанин, всё ещё не веря, что это всё правда. - По крайней мере, то, что мы не израсходовали.

- Я думала, что мы все здесь умрём... - с чувством и, всхлипнув, сказала Люси. - Ты спас нас. Всех нас.

- Мы все однажды умрём. - сказал Шарк. - Но не здесь, и не так...