# Кочевник

Джеймс Сваллоу

Джеймс Сваллоу

Кочевник


Оригинальное название: Nomad


А

День уже почти закончился, но жара все еще была очень сильной. Барселона сияла, как мираж, воздух, тяжелый от дневной жары, поднимался с узких улочек к безоблачному небу. На ходу Паско похлопывал себя по плечу свернутым изданием «Эль Периодико» , бесцельно отстукивая поверх сержантских нашивок бесцельный ритм. Рубашка мундира прилипла к его широкой груди, но он этого не заметил. Паско был городским ребенком в четвертом поколении и вырос под солнцем Балеарских островов. В результате получилось его старое лицо, казалось, оно было сделано из хорошей телячьей кожи.

Сам того не осознавая, он пробирался сквозь путаницу туристов и местных жителей. Большую часть работы выполняла униформа: бледно-голубой костюм Моссос д'Эсквадра и фуражка с красной повязкой на голове прокладывали путь сквозь толпу людей на оживленной улице. Теперь, когда солнце скрылось за крышами, первая волна тусовщиков проснулась после сиесты и снова вышла на улицы. К ним присоединились бледные немцы и еще более бледные британцы, все еще привыкающие к жаре и благодарные за прохладу и террасы в этой части старого города. Среди них были и мелкие воры – карманники и преступники-оппортунисты.

Но здесь, на этом углу района Сьютат-Велья, их, вероятно, было не так много благодаря впечатляющему полицейскому управлению с плоской крышей на Ноу-де-ла-Рамбла. Это было непривлекательное здание из тяжелого белого камня и синего стекла, построенное в духе модернизма, охватившего город в последние десятилетия.

Он прошел через двор главного офиса и встретил Энрике, который как раз шел в другом направлении. Двое мужчин кивнули друг другу. Энрике указал на газету. «Привет, Абелло. Ты закончил? Он засмеялся, обнажив поврежденные никотином зубы.

Паско с удовольствием развернул газету. Это был их маленький еженедельный ритуал, когда там находилась криптограмма. Он протянул газету Энрике и показал, что каждая строка заполнена, буквы записаны очень тщательно.

Молодой человек выглядел угрюмо. Паско знал, что другой сержант сам не решил головоломку, а это означало, что Энрике пришлось угостить его пачкой хороших сигарет, как они и договаривались.

— Тебе вдруг стало лучше? — спросил Энрике с некоторым подозрением.

Паско пожал плечами. «Теплый воздух. Это делает меня умнее».

Энрике выглядел даже угрюмо. «Если я узнаю, что ты жульничаешь, я разбросаю кошачье дерьмо по всему твоему столу». Он улыбнулся, как грустный неудачник, и продолжил идти.

Паско всхлипнул. Он скоро раскроет свой секрет, возможно, через несколько недель, как только выиграет достаточное количество раз, чтобы наверстать упущенное. Подарок на день рождения от внука, электронная игрушка, содержащая все его имена и адреса, даты рождения и номера телефонов. Это была умная штучка, огромная библиотека слов и выражений на разных языках, и она часто пригождалась, когда Паско приходилось иметь дело с иностранными туристами. Он также содержал словарь, который предлагал слова, если в вашем распоряжении было всего несколько букв.

Когда он подумал о мальчике, он сразу же подумал о своем сыне и почувствовал себя виноватым. Ему следовало позвонить ему еще вчера, но после работы некоторые мужчины пошли в местный паб, и остаток вечера он провел со своими коллегами и их хорошим настроением.

Паско вздохнул. Его сын беспокоился о нем с тех пор, как его мать попала на небеса. «Папа, такому человеку, как ты, не следует патрулировать улицы » , — продолжал он говорить. — Полицейский — профессия для мужчин моего возраста, а не твоего. Они вынуждены посадить тебя за стол».

Стол. Одна только эта идея сделала его очень несчастным. Он любил город, как свою личную собственность, и видеть его из-за стола, изо дня в день... Сын не понимал, что он будет медленно убивать его, медленно и мучительно, как рак, уничтоживший его прекрасная Роза схватила.

Сквозь стеклянные двери вестибюля полицейского участка можно было услышать непрерывный поток слов и офисных звуков. Проходя через ворота металлодетектора, он рассеянно кивнул дежурному офицеру, и сканер начал пищать. Другой офицер жестом кивнул ему, чтобы он продолжал идти.

Паско постучал по кепке и попытался отогнать мысли о семье. У него были более серьезные заботы. Иногда казалось, что его сын прибыл с другой планеты, со всеми его разговорами о таких вещах, как глобальное потепление, делающее летнюю жару невыносимой, скандалы вокруг сверхбогатых и мужчин в других странах, которые, казалось, убивали друг друга по причинам, которые Паско не мог понять.

Он вздохнул. Из-за подобных вещей он больше не покупал газету ради новостей. Все слишком депрессивно. Теперь осталась только криптограмма и ничего больше.

Внезапно Паско увидел стоящего там мальчика и обвинил себя в том, что слишком глубоко погрузился в свои мысли. Это не было причиной не быть внимательным.

Мальчику было чуть больше двадцати, но его бледное лицо затрудняло определение его точного возраста. У него были густые брови и темные глаза, излучающие тревогу. Кончики его черных кудрей торчали из-под темной кепки художника, остальная часть его была скрыта под невзрачным коричневатым спортивным костюмом. Казалось, что его кроссовки были ему малы, он странно подошел к большой стойке, где дежурный офицер Томас что-то щелкнул молодым мосо .

Мальчик заметил, что Паско пристально смотрит на него, и отпрянул, как будто его ударили. Таким образом, сержант смог немедленно его принять. Он был смертельно бледен, весь в поту, на шее у него был сильный синяк.

Но больше всего внимание Паско привлекли его глаза. Глаза подростка были такими ужасно серьезными, какие можно увидеть только у молодых людей. Он увидел в нем своего сына и внука.

Мальчик в спортивном костюме посмотрел на него мудрым взглядом, словно собирался что-то сказать, а затем упал на колени. Он тяжело приземлился на кафельный пол и поскользнулся. Люди услышали грохот, громкий шум эхом разнесся по залу, и они обернулись, чтобы посмотреть, что происходит.

Паско немедленно подошел к мальчику и наклонился, чтобы осмотреть его. Он выглядел несчастным; не как наркоман с абстинентным синдромом, а как человек, страдающий каким-то заболеванием костей, которое постепенно его съедало.

— С тобой все в порядке, мальчик? — спросил сержант . 'Что случилось? Вам нужен врач?

Взгляд, брошенный Паско в ответ, подсказал ему, что мальчик не говорит ни слова по-испански. Часть его разума – тренированная, сосредоточенная часть его, полицейская часть – уже оценивала мальчика, уже думала о том, как они включат этого мальчика в сегодняшние документы. 'Откуда ты?' Он задал вопрос, не задумываясь об этом. Тихий молодой человек с серьезными глазами оглянулся.

Сержант огляделся и увидел знакомое лицо в желто-оранжевой одежде скорой помощи. «Нойя!» Он выкрикнул имя девушки, но она уже шла к нему с медсестринской сумкой в руке в перчатке.

Нойя был завсегдатаем полицейского участка. Миниатюрная каталонская девушка работала в бригаде скорой помощи местной больницы, и ее команда обычно приезжала на станцию, когда случался кризис со здоровьем. Паско она нравилась, в отличие от многих других мужчин. Она была твердой и энергичной, но чрезвычайно умелой. «Помоги мне уложить его на диван», — сказала она. Они удержали его между собой и помогли спотыкающемуся мальчику подняться на деревянную скамейку в зале ожидания. Тем временем медсестра скорой помощи кричала всем, чтобы они вставали с дивана. Люди разошлись по комнате, и Паско уложил мальчика.

Его дыхание изменилось, он вздыхал и вздыхал быстро, как испуганное животное.

Уровень шума в вестибюле снизился, когда люди поняли, что происходит. В середине своих мини-драм они освободили место, чтобы стать свидетелями этой драмы. Некоторые подошли поближе, чтобы лучше рассмотреть.

Ноя щелкнула пальцами, чтобы привлечь внимание мальчика. — Эй, ты меня слышишь?

«Я не думаю, что он тебя понимает», — сказал ей Паско.

Она прижала пальцы к его шее, чтобы измерить частоту сердечных сокращений. «Это не тепловой удар», — ответил Ноя. Она потянулась к молнии на его толстовке, но мальчик удержал ее, не давая медсестре открыть ее. В его глазах появилось новое чувство: страх. Он попытался заговорить, но услышал только сухой вздох.

— Мне нужно расстегнуть твою рубашку, — строго сказала Ноя. Она поднесла стетоскоп перед его глазами. 'Слушать.' Она говорила громким голосом и подчеркивала каждое слово, как будто разговаривала с умственно отсталым ребенком.

Мальчик посмотрел мимо нее, на Паско, и попытался снова заговорить. Облизнув пересохшие губы, он выдавил слово, которое, казалось, стоило ему большого труда.

Сержант уловил лишь часть этого и наклонился к нему. Мальчик попробовал еще раз, и на этот раз Паско отчетливо услышал шепот.

' Шахиден. '

Это слово ничего для него не значило. Он выглядел обеспокоенным.

— Отойди, — рявкнул Ноя Паско. «Не стой у меня на пути». Она снова попыталась дотянуться до молнии, и снова мальчик остановил ее. Она резко ответила: «Значит, у меня нет на это времени». Медсестра вытащила из кармана ярко-оранжевый пластиковый стержень. Это был спасательный инструмент, который обычно использовался для перерезания ремней безопасности жертв дорожно-транспортных происшествий, но теперь Ноя использовала его как хирург и одним плавным движением разрезала тренировочную куртку от воротника вниз.

Паско сделал, как его просили, подошел к задней части и предоставил Ное место, чтобы она могла заняться своими делами. Ее партнер, худощавый португалец, шел по коридору со складными носилками в руке. Мальчик повторил слово, и, не раздумывая, Паско достал подарок на день рождения и нажал значок перевода. Он повторил услышанное как можно лучше в микрофон аппарата.

*

Не будет преувеличением сказать, что комната Джадида была самой дорогой, в которой он когда-либо останавливался. Эксклюзивный номер на верхнем этаже отеля «Хилтон» казался ему чем-то потусторонним, что ему трудно было описать. Он не хотел обсуждать это с другими мужчинами, опасаясь, что им это покажется смешным и провинциальным. Он не хотел, чтобы его считали неполноценным.

Но в этот номер вполне могла бы вписаться весьма обшарпанная квартирка в Джидде, где он вырос. Первую ночь он не мог спать на невероятно мягкой кровати, и его беспокоили сны, в которых он застревал в огромном пустом пространстве. Он схватил простыни и создал место в гостиной, защищенное длинным диваном, чтобы его не было видно никому, кто мог бы войти в комнату. Это подходило ему гораздо больше.

Джадид отпил стакан воды и прошел через комнату к одному из окон во всю стену. Он считал, что неправильно, когда один человек занимает так много места. Он чувствовал это всем своим существом, как будто это было нарушение закона. Это была пустая трата времени. Но да, это был западный стиль.

Ему было удобнее с открытым окном. На небе уже виднелась низкая луна, и повсюду в Барселоне, от Диагональ Мар до центра города, зажглись огни. Он слышал звуки с шестнадцати этажей ниже, где террасы ресторанов торгового центра через дорогу медленно заполнялись первыми клиентами.

Он сел за низкий столик, закурил одну из своих чешских сигарет – свою единственную вредную привычку – и сделал большую затяжку. Он бросил спичку в стеклянную пепельницу и выпустил облако голубого дыма.

Рядом с пепельницей лежали компактный, но качественный бинокль «Бушнелл», пара беспроводных наушников и плоский смартфон с зеркалом. Джадид ткнул в телефон пальцем и вяло повернул его на месте. Хотя снаружи устройство выглядело как любое другое высокотехнологичное оборудование, оно было значительно модифицировано. Под матовой алюминиевой поверхностью почти не осталось компонентов оригинального дизайна. Джадид по-прежнему с подозрением относился к этой технологии, но более умные люди, чем он, заверили его, что ее безопасно использовать, и он знал, что лучше не идти против этих людей.

Смартфон завибрировал, и он подпрыгнул. Он затушил сигарету, надел наушник на правое ухо и постучал по экрану. Область сразу же осветилась множеством цветных значков и графиком звуковых волн с максимумами и минимумами.

Он услышал в своем ухе громкий голос. 'Я наблюдаю.' Слова Хадира были громкими и ясными, как будто он стоял рядом с Джадидом. Только громкий шепот показал, что человек на другом конце линии находился за тысячи миль от него. Произошла небольшая задержка, без сомнения, из-за сложного тайного маршрута, по которому звонок прошел вокруг Земли и обратно через спутник и через фильтры шифрования с обеих сторон.

Джадид кивнул. — Это не займет много времени. Он схватил бинокль и обыскал крыши. Вскоре он это заметил. Мгновение спустя он снова посмотрел на свой смартфон и осторожно коснулся одного из значков приложений. Появилось окно с часами обратного отсчета, и Джадид наблюдала, как цифры упали до нуля. Хадир смотрел именно на такой экран.

Часы пробили две минуты и засветились красным. «Сто двадцать секунд», — пробормотал голос. 'Мы готовы.'

Джадид слабо улыбнулся. «Было ли когда-нибудь время, когда нас не было?»

Хадир воздержался от комментариев. «Были ли проблемы с размещением образца?»

Он посмотрел на пальцы своей правой руки. Они все еще были немного красными и потертыми с тех пор, как ему пришлось использовать их в качестве оружия и туго, как кастет, завязать стальные бусины своей молитвенной цепочки. «Нет», - солгал он. Последовала пауза, и он небрежно скорректировал свой ответ. 'Ничего особенного.'

Если Хадир и услышал сомнение в его голосе, он не ответил. «Я рад, что вы лично справились с этим», — сказал он. «Ты понимаешь, что мне нужна пара глаз, которым я могу доверять, чтобы следить за этим?»

— Естественно. Дело в том, что Хадир мог поручить это задание многим другим людям, людям, которые были более чем готовы взять на себя вину за это действие; но это было слишком важно, чтобы доверить его кому-то более низкого ранга. «Я уже договорился о своем отъезде». Джадид продлил свое пребывание в отеле на день, но уезжал через несколько…

Он на мгновение посмотрел на смартфон. Осталось всего шестьдесят секунд. Он снова навел бинокль и нашел цель. «Это то, что американцы назвали бы моментом истины», — сказал Джадид почти самому себе.

«Как уместно», сказал Хадир.

*

Мальчик попытался остановить Ною, но его попытка была слабой и вялой, как будто у него не хватило на это сил. Он захныкал, когда Ноя прижала диск стетоскопа к его груди. Другая ее рука легко скользнула по груди мальчика, короткие пальцы, покрытые синим латексом, исследовали его плоть. Каждое прикосновение вызывало болезненную реакцию.

Медсестра выругалась себе под нос, схватила в кулак кусок футболки мальчика и обнажила ему грудь режущим устройством.

Паско услышала, как ее партнер задохнулся. В этом прерывистом вздохе он буквально услышал, как португалец отпрянул с искаженным лицом. Он слишком хорошо знал это чувство ужаса и шока, как оно плавно скрывалось за профессиональным фасадом отчужденности. Один из туристов, следивших за событиями, чуть не задохнулся и побледнел.

Паско почувствовал необходимость проведать мальчика и сразу же пожалел об этом. Он перекрестился, когда понял, что сделали с мальчиком. «Святая Мария…»

Внезапно он почувствовал свой возраст до мозга костей, тяжелое бремя. Он был разочарован тем, что кто-то мог причинить такие ужасы, как это случилось с этим мальчиком.

Тихий звуковой сигнал привлек его внимание к электронной игрушке в его руке. Паско забыл, что держит его между своими толстыми пальцами. Устройство перевело произнесенное им слово, и его сердце почти остановилось.

Шахиден: (арабское существительное), сказано там. Мученик.

Ноя начала говорить. «Я думаю, что-то есть…»

Влажный вздох мальчика был последним, что услышал Паско Абелло.

*

В одно мгновение было просто море красных черепичных крыш, в следующее линзы бинокля заполнило серо-черное облако тумана и мусора. Джадид уронил его как раз в тот момент, когда грохот взрыва пронесся на расстояние двух миль до балкона. В этот момент он почувствовал вибрацию, и высокие окна задребезжали по швам.

Он закрыл глаза, визуализируя эффект оружия и наслаждаясь этой мыслью. Эта первая ослепительная вспышка самого взрыва и круг сжатого воздуха, вырвавшийся из полицейского участка, стекла и пластика, разбитые катастрофическим давлением. Тела, находящиеся ближе всего к месту возгорания, были бы полностью уничтожены. Кровь превратилась бы в пар, а плоть в пепел. Опорные колонны и стены были бы взорваны, обрушены и выброшены наружу под действием сил, которым они, конечно же, никогда не были предназначены противостоять. Здание развалится и прекратит свое существование через несколько наносекунд. Конструкция рухнет под собственным весом, выбросы хлынут, словно грозовой ливень, и нанесут разрушения окружающим улицам.

Он открыл глаза. За потоком взрывов последовал истерический механический хор гудков и воплей сирен; все автомобильные сигнализации в радиусе двух миль сработали одновременно. В прохладном вечернем воздухе не было ветра, который мог бы расшевелить клубящийся столб дыма. Эта колонна так и осталась висеть, словно огромный черный кинжал, направленный острием в самое сердце обломков.

Он ждал, напрягая уши, чтобы прислушаться, и был вознагражден глухим грохотом, который сотрясал его грудь и отфильтровывал болтовню людей на улице внизу, пытаясь понять, что только что произошло. Второе, более длинное облако пыли поднялось в воздух после того, как обрушилось здание. Джадид не мог видеть главный стол со своего места, но мог видеть шрам, оставшийся от его разрушения.

«Какое огромное влияние», — серьезно и сосредоточенно отметил Хадир. «Есть пожары».

Джадид задавался вопросом, как именно его начальник мог это увидеть. Возможно, шпионский спутник или дрон? Он рассеянно смотрел на темнеющее небо. «Газовые трубы…» начал он, но прежде чем он успел закончить свою мысль, в зоне хаоса раздался глухой грохот второго взрыва. Новые столбы дыма поднялись рядом с самым большим шлейфом, освещенным газовыми пожарами.

Джадид встал со стула и взял телефон и бинокль.

«Я доволен», — сказал голос ему на ухо. «Насколько я понимаю, испытание прошло успешно». Последние слова звучали так, как будто они были адресованы кому-то другому.

«Я пойду сейчас», — ответил Джадид, но когда он посмотрел на свой смартфон, экран был статичным, график представлял собой плоскую линию, часы обратного отсчета показывали ноль. Он положил телефон в карман, где он тикал по четкам.

Он схватил с кровати небольшой чемодан, в котором было все необходимое, включая компактный пистолет «Беретта-84Ф» с лежащей рядом набедренной кобурой, прикрытой кучей одежды.

Среди всего этого шума и суматохи он даже не услышал пронзительного звука сигнализации «Хилтона», когда вышел из отеля и проталкивался сквозь людей, растерянно указывающих на столб дыма.

OceanofPDF.com

ДВА

Склад был заполнен острыми тенями скелетообразных строительных фонарей, падавшими на ряд складных скамеек позади грузовика «Рено». Машина была выкрашена в зеленый цвет мха и просто стояла с открытыми задними дверями. Вокруг него двигались фигуры в черной одежде, их движения передавали ощущение срочности.

Марк Дейн вздохнул, отвернулся от них и сунул руки в карманы куртки. Он медленно ходил кругами в полумраке. Воздух перед рассветом был холодным и влажным, и он чувствовал запах соли и ржавчины близлежащей гавани. Сквозь грязные окна можно было видеть яркое сияние набережной Дюнкерка и квадратные штабеля контейнеров на верфи.

Марк был полон энергии и уже жалел о коктейле из обычного растворимого кофе и Red Bull, который он выпил сегодня утром, чтобы взбодриться. Его пальцы постукивали по карманам куртки, пока он искал покоя в своих мыслях. Это потребовало много усилий.

Так было всегда, на каждой миссии, и он всегда думал, что в следующий раз он будет свободен от этих волнений. Но пока это было не так, и он неловко улыбнулся, поняв, что, вероятно, это никогда не изменится. Марк провел левой рукой по своей растрепанной гриве собачьей шерсти молочника. У него было лицо, которое выглядело молодым для мужчины лет под тридцать, к тому же бледное, а темная одежда делала его очень худым.

Он сделал еще один глубокий вдох и его взгляд упал на Леона, который забрался в кузов грузовика. Леон Тауб был достаточно взрослым, чтобы быть отцом Марку, но все еще был в хорошей форме и обладал острым умом. За толстыми очками на его непривлекательном носу скрывался интеллект, не затуманенный сорока годами тайных операций в опасных условиях в темных зданиях и мокрых переулках. Леон заметил, что он смотрит, и слабо поприветствовал его с пластиковой чашкой кофе в руке, когда он исчез в машине. Оуэн Дэвис последовал за пожилым мужчиной в грузовик. На лице Оуэна постоянно была гримаса. Марк наблюдал, как чопорный валлиец осматривает рабочую зону вокруг грузовика кривым и осуждающим взглядом, и снова отвел взгляд.

Остальная часть команды – тактическое подразделение – собралась возле скамейки запасных. Марк услышал сухой смех и металлический звук готового оружия. Как и Марк, Леон и Оуэн, остальные носили темную одежду, но в отличие от его военной куртки и невзрачных джинсов, они носили одежду из тяжелого неразрушимого материала и кожаные армейские ботинки. Они носили жилеты с карманами для инструментов, боеприпасов, кодового приемного оборудования и кобуры. Группа выглядела как вооруженное подразделение из какого-то полицейского участка, но на оборудовании не было опознавательных знаков, знаков различия или каких-либо других опознавательных знаков. Материал представлял собой эклектичную смесь и поступал со всего мира, по серийному номеру ничего нельзя было отследить на случай, если он попадет в чужие руки.

У каждого было разное основное оружие: члены группы были вооружены, среди прочего, пистолетами-пулеметами «Хеклер и Кох», тактическими винтовками Моссберга или карабинными вариантами пулемета «Кольт- М 4». Единственное, что у них было общего, — это цилиндрический глушитель, который подходит ко всему огнестрельному оружию, гасит каждую вспышку света и превращает звук выстрелов в резкий кашель.

Имеющееся в наличии огнестрельное оружие Марка – полуавтоматический Glock-17 – лежало незаряженным в кузове грузовика, рядом с изготовленным на заказ ноутбуком, панелью управления дальним наблюдением и остальным оборудованием, связанным с его профессией. . Его оперативная роль, должность, эвфемистически называемая в штабе «продвинутым экспертом миссии», означала, что ему, вероятно, не придется использовать оружие, но, тем не менее, все сотрудники на местах должны были быть вооружены. И все же Марку казалось, что он навлекает на себя опасность с пистолетом в кармане.

Там, в обычном мире, где жили и работали люди, группы, собравшейся на этом пустом французском складе, не существовало. Мир Марка Дейна с его оружием и тайнами был темной параллельной реальностью, скрытой длинными темными тенями.

Почти два года назад он присоединился к операции «Седьмая группа» под позывным «Номаде», одной из десяти сил быстрого реагирования британской разведки. Охотники за головами пришли уже давно, после того, как закончилась его поездка в Британскую военно-морскую авиационную службу. Последовали месяцы интенсивной подготовки, контртеррористических и контрразведывательных операций. В течение нескольких месяцев он был призраком в реальном мире. Марк Дейн исчез с лица земли и оказался здесь.

Он поднял манжету куртки и взглянул на потрепанные дайверские часы Кэбота на запястье — единственное, что осталось у Марка от Флота. Еще час максимум до восхода солнца. Он слегка кивнул, безуспешно пытаясь избавиться от последнего напряжения, которое, несмотря на все его усилия, затянулось в узел посередине его шеи.

«Я сказал тебе перейти на кофе без кофеина», — сказал голос из темноты.

Он обернулся, когда она подошла к нему. Саманта Грин была на голову ниже Марка, ее рост шесть футов девять дюймов, но было в ней что-то такое, что всегда заставляло его чувствовать, что он должен смотреть на нее снизу вверх. Она ухмыльнулась ему из-под баллистического козырька своей темной бейсболки. Даже с ночным камуфляжем на лице она все равно выглядела привлекательно. «Здесь хорошо», — сказал он ей.

«Ах, тебе бы это понравилось», — ответил Сэм незлобиво. Она положила руку на висящий на бедре пистолет-пулемет МП 7 А 1 и осмотрела его. 'Не волнуйтесь. Мы делали это уже сто раз». Она кивнула остальным членам тактического подразделения. «Начальник знает, что делает».

Мужчина, которого она имела в виду, поймал ее взгляд и кивнул в ответ. Гэвин Рикс был командиром наземной миссии Номаде, бывшим сержантом специальной воздушной службы, награжденным наградами, неповоротливым, мускулистым солдатом с грубыми чертами лица боксера и бритой головой. Он показал им большой палец вверх и улыбнулся почти по-отечески.

'Ага.' Марк надеялся быть убедительным, но это не удалось. «О, ты знаешь... просто будь осторожен».

Сэм сделал вид, что надулся. «О, это мило». Она наклонила голову. «Тебе бы стало лучше, если бы я тебя обнял?»

— Не знаю. Он рассмеялся вопреки здравому смыслу. Сэм всегда знал, как вызвать в себе это. 'Посмотрим.'

Ее карие глаза моргнули. «Держись профессионально». Она начала уходить.

«Думаю, мы уже прошли эту точку», — добавил Марк тихим голосом.

Сэм остановился и оглянулся. На ее лице снова появилось то выражение, что он так и не понял, что за этим стоит. «Работа», — сказала она. — И свободное время. Не путайте эти два понятия.

— Сэм… — Марк нахмурился, подыскивая нужные слова. — Я это понимаю, но…

«Работа», повторила она, вся теплота исчезла из ее взгляда.

Та долгая ночь в Тунисе, когда они впервые остались одни, произошла несколько месяцев назад, но Марк до сих пор не знал, что между ними происходит. Отношения внутри подразделения не допускались, но если Рикс и остальные знали, что что-то происходит, они этого не показывали.

Для Сэма это всегда было моментом, волнением настоящего, и он находил это привлекательным. Он знал, что ее дважды отправляли в армию в качестве специалиста по взрывчатым веществам и подрывникам. Ей нравился вкус адреналина.

Но Марк не знал, что с ней делать. Иногда ему казалось, что он сможет оценить эту женщину, в те моменты, когда она казалась почти нормальным человеком, живущим настоящей жизнью. Но затем она снова впала в одно из тех беспечных настроений, и он снова остался в неведении. Казалось, что Сэм был честен и серьезен в отношении миссии.

Часть его знала, что ему нужно отпустить это, но Марк оставался упрямым, даже когда видел, что она стала относиться к нему холоднее. «Сэм…» начал он.

"Сэмми!" Момент закончился, когда один из бойцов тактического подразделения подошел и позвал ее по имени. Иэн Нэш был заместителем командира подразделения, и его походка всегда ассоциировалась у Марка с крутыми ребятами, которых он избегал, когда был подростком, выросшим в муниципальном жилом комплексе на юге Лондона. Нэш уничижительно кивнул ему. У него было худое лицо с темными волосами и щетиной. Его довольно суровая внешность казалась слишком жесткой для человека, который был экспертом в тайных операциях. Однако Нэш, как и Сэм, был талантливым агентом британской армии, выбранным людьми из высших эшелонов служб безопасности.

Вместе с Робом Беллом, который был полицейским в отделе огнестрельного оружия столичной полиции, и королевским морским пехотинцем по имени Билл Маршалл, Нэш участвовал в принятии решений для операций в составе седьмой оперативной группы. Марк, Леон и Оуэн предоставили им информацию и поддержку на местах. Рикс называл их «парнями в грузовике», а остальных «парнями с оружием».

«Мне нужно с тобой поговорить», — сказал Нэш Сэму, понимающе глядя на Марка. «Тик-так», — добавил он. — Тебе пора завести свою музыкальную шкатулку, верно? Матч вот-вот начнется.

— Хорошо, — Марк кивнул мгновением позже и медленно подошел к грузовику. Марк услышал, как Нэш и Сэм бормочут себе под нос, как только обернулся, и ему это не понравилось.

Марк не был сумасшедшим и до сих пор не позволял своим чувствам к Сэму – какими бы они ни были – мешать его работе, хотя Сэм мог думать иначе. Но что-то происходило в тактическом подразделении, от чего остальная часть команды осталась в стороне. Это был не первый раз, когда Марк видел, как Сэм, Нэш или Рикс отводили время для разговора от потенциальных зрителей, и никто из них, похоже, не собирался объяснять, почему это произошло.

Он подумал о характеристиках Рикса. Гости в грузовике и гости с оружием . Всегда будет разница между информационной командой и исполнительной властью, и это было свершившимся фактом в динамике этой группы. Они никогда не ходили вместе выпить после миссии и почти не общались вне работы, но Марка расстояние раздражало больше, чем он хотел признать.

Он мог бы быть одним из них. Вербовщики МИ -6 предложили ему возможность стать полевым агентом в программе OpTeam, но он ею не воспользовался. Спустя все это время он все еще не мог понять, что его остановило. Он сказал «нет», выбрал безопасный путь и не пошел на какой-либо риск.

Марк снова посмотрел на Сэма, садящегося в грузовик. Она кивнула в знак согласия с словами Нэша и, казалось, не заметила его.

*

Талия Патель не спала шестнадцать часов, но она была бы сумасшедшей, если бы показала это. Она ненадолго зевнула в пустом лифте, затянула мятую шелковую блузку под курткой «Прада» и снова выпрямилась, когда дверь открылась.

Она вышла в операционном зале, прошла через контрольно-пропускной пункт и поднесла смарт-карту к RFID- сканеру на стене. Вооруженный охранник за монитором жестом предложил ей продолжать, и она пошла так быстро, как только могла, не теряя приличия, к месту, известному как Хаб Уайт.

Через каждые пятнадцать метров по всей длине коридора располагались ответвления к дверям с цифровыми экранами на уровне глаз. Некоторые были темными, другие были освещены текстами, указывающими, что комнаты позади них заняты, доступны или в некоторых случаях заперты.

Если не считать вооруженной охраны, это невзрачное помещение выглядело как любой другой корпоративный офис, подобный тем, которые можно найти в десятках офисных зданий, разбросанных по всему Лондону; Однако это пространство находилось на шестьдесят метров ниже уровня улицы, спрятанное глубоко под набережной Альберта и стеклом и камнем Воксхолл-Кросс, дома 85. Это было рабочее место британской разведывательной службы МИ -6, где она отвечала за обеспечение безопасности. страны день и ночь, ночь продолжалась.

Несмотря на раннее время, здание было занято. Работа в МИ -6 не следовала обычным правилам, чему Талия, будучи старшим аналитиком разведки, научилась на собственном горьком опыте в Секции К, подразделении службы командования и управления, ответственном за операции полевой программы Оперативной группы. На мгновение она постояла неподвижно, незаметно рассматривая себя в отражении своего компактного цифрового планшета. У нее было суровое, но не непривлекательное лицо и стиль, черные волосы до плеч, зелено-карие глаза и загорелая кожа. Талия была довольна; она выглядела профессионально и, самое главное, проснулась.

У двери Хаба Уайт она снова взмахнула смарт-картой, на этот раз ей пришлось ввести четырехзначный код на встроенной клавиатуре; Магнитные замки открылись с тихим стуком. Талия вошла через вторую звуконепроницаемую дверь и вышла на галерею с видом на оживленный оперативный центр. Галерею прозвали «кругом» — отсылка к классическому театральному дизайну, — а уровень, расположенный тремя ступеньками ниже, назывался «кирками» — открытое пространство с рядами цифровых столов , коммуникационных панелей и компьютерных мониторов. Над ним располагались большие экраны, показывающие бесчисленные соединения сигналов от десятков источников данных. Из этого небольшого нервного центра размером с теннисный корт Секция «К» имела в своем распоряжении все необходимое для управления активными миссиями в любой точке мира.

В это время все системы были сосредоточены на порту Дюнкерк, за Ла-Маншем, все станции наблюдения были укомплектованы, все экраны были активны. Талия вошла в «конюшню» и ее взгляд упал на карту погоды французского побережья. Была холодная безлунная ночь, и ближайший дождевой фронт достигнет побережья только около десяти утра.

Она нашла Дональда Ройса, стоящего у цифровой карты, плоский экран, казалось, был завален бумагами, за исключением того, что «бумага» представляла собой виртуальные панели, которые можно было перемещать вперед и назад и регулировать, прикасаясь к ним. Ройс был полностью поглощен одной из панелей данных. Ее начальник был среднего роста, худощавый, с мягкой внешностью, но обладал острой, как бритва, целеустремленностью, когда того требовали обстоятельства. Он учился в Итоне, что отражалось в его исключительных, типично английских манерах, и в нем была определенная жестокость, которая временами пугала Талию.

Он посмотрел вверх поверх очков для чтения без оправы. 'Вовремя.'

«Извините, сэр», — ответила она. «Мне очень хотелось получать самые последние отчеты от Signaling». Талия протянула ему планшет.

«Как всегда тщательно», — сказал он, листая отчет указательным пальцем, и быстро просмотрел его содержание, несмотря на свою тренированность. Отчеты всевидящих специалистов по информации Центра правительственной связи в Челтнеме были как всегда подробными. — Нам есть еще о чем беспокоиться?

Она покачала головой. — Никаких беспокойств. Присутствие Номада до сих пор остается незамеченным».

'Хорошо знать.' Он вернул ей планшет и посмотрел на карту на экране.

Талия посмотрела на настенные часы миссии: два экрана показывали среднее время по Гринвичу и местное время в Дюнкерке. Они находились менее чем в десяти минутах от Оперативной группы №7, получившей последнюю команду «идти» или «не идти».

Ройс сжал кончики пальцев и изучил изображение «Паломино», изначально турецкого грузового судна, плавающего под голландским флагом. Он простоял в гавани двенадцать часов, и по изображению было видно, что он стоит высоко на пристани. За это время на корабль и с него не было погружено ни одного груза, даже топлива и продуктов питания.

— Мы уверены, да? — спросил Ройс, затаив дыхание, чтобы только Талия могла слышать.

«Вы сами видели фотографию ЦПС , сэр», — повторила она. «У нас есть прослушивание телефона известного торговца оружием. Вместе с веб-данными Signalering и информацией из других наших источников у нас есть веская причина вмешаться». Она ответила по делу, но они оба знали последствия того, что должно было произойти. Без кровопролития этого не произошло бы. Оперативные группы обычно не использовались для миссий такого типа.

«Мы должны быть уверены», продолжил он. — Потому что, если… Потому что, когда французы пронюхают об этом, мы окажемся выше головы .

« За DCRI ведется наблюдение», — заверила она, указывая на молодого аналитика за клавиатурой. У аналитика была только одна задача: в режиме реального времени просматривать потоки сообщений французской разведки в поисках возможных признаков того, что Центральному управлению внутренних дел стало известно о тайной операции, происходящей на его заднем дворе.

Старшему руководителю миссии было нелегко получить одобрение премьер-министра, Объединенного разведывательного комитета и Министерства иностранных дел на очень опасную миссию на территорию дружественного правительства без ведома DCRI . . Это был продуманный, но необходимый риск не вовлекать французов во всю операцию.

Данные не лгали. Была большая вероятность, что в DCRI проникли агенты, связанные с целями миссии, и эта операция должна была увенчаться успехом любой ценой. Ройс вместо того, чтобы просить разрешения, просил прощения, поэтому миссия для Номаде разрабатывалась в полной секретности. Команда должна была разобраться с последствиями по мере их возникновения, но была надежда, что Оперативная группа №7 проведет миссию незаметно и что французы никогда не узнают, что они там были.

Талия была уверена, что они справятся со своей задачей. Номад был чрезвычайно способным подразделением. Номаде и другие оперативные группы, получившие от премьер-министра мандат на активную миссию, сыграли решающую роль в выявлении и устранении угроз, которые представляли непосредственную опасность для британской национальной безопасности. Сегодня вечером Паломино оказался в центре такой угрозы.

С того момента, как она увидела кадры взрыва в Барселоне, Талия знала, что это шокирующее событие также будет иметь большое значение для Отдела К. Терроризм в Европе был раковой опухолью, распространяющейся за пределы границ отдельных государств, а среди экстремистских кадров, взявших на себя ответственность за гибель людей в Испании, было опасное имя, выделявшееся среди всех остальных.

Это имя было Аль Сайф. Меч. Внешнему миру движение демонстрировало радикальное исламское лицо, его члены состояли из людей, отобранных из рядов «Аль-Каиды», «Солдатов Бога» и других отколовшихся группировок, но внутри оно представляло собой гораздо более сложную организацию и МИ -6 . потихоньку начал это делать.видеть. Экстремальная религия была лишь частью этого. В манифесте боевики угрожали уничтожить британский город до конца года; они использовали не слово «напасть», а слово «убить».

И они были подобны теням. Аль Сайф извлек уроки из уроков своих товарищей-экстремистов, которые были убиты после того, как их выследили в афганских горах или уничтожили изнутри. Это были люди, которые умели создавать самодельные взрывные устройства в лачуге в Кандагаре так же хорошо, как и руководить кибератаками из сверхбогатых корпоративных анклавов в Дубае. Разработка программы MI 6 OpTeam была создана именно из-за подобных террористических угроз.

Британская разведка не смогла выследить самих мужчин, поэтому они проследили за оружием. Аль-Сайф был чрезвычайно мобильным и опасным, но в то же время небольшим и раздробленным. Движению нужен был механизм поддержки, который в силу своих размеров должен был рано или поздно где-то появиться.

Ройс стоял над файлом Альянса, его мысли почти наверняка совпадали с мыслями Талии. Комбинат, так их называли на Воксхолл-Кросс. Они были не более чем смутными очертаниями, туманной тенью фактора силы, опиравшегося на мировую арену. Не склонен к таким темам, как идеология или вера. Без национальной принадлежности. Не только деньгами, но и какой-то более широкой картиной, которая еще должна была сформироваться.

Оружие, которое Аль Сайф использовал в Барселоне, вероятно, было произведено Комбинатом. Организация торговала оружейными технологиями и поддерживала террористические и военизированные группировки по всему миру. Это был оружейник и рулевой отчаянных и безжалостных людей, и если Аль Сайф был тенью, то Комбинат был меньше дуновения ветра.

«Мы гонялись за этими сглаживателями уже много лет», — сказал Ройс почти самому себе. «Сегодня вечером мы почти чувствуем их запах». Он снова посмотрел на изображение «Паломино» , как будто пытался заставить корабль предоставить новую информацию, просто взглянув на него очень критическим взглядом.

Здесь произошло редкое совпадение. Появилась возможность собрать новые разведданные, которые можно было разделить на линию Аль-Сайфа и линию его партнера по Синдикату.

Их след навела аудиозапись мобильного телефона, на которой было показано, что грузовое судно с оружием направлялось от Комбината к покупателю-террористу. После нападения в Барселоне Испанский национальный центр Inteligencia все еще пытался во всем разобраться и практически не поделился результатами расследования со своими европейскими партнерами – явный признак того, что Центру мало что можно сообщить.

Каким-то образом чрезвычайно мощная взрывчатка была пронесена в полицейский участок через ограду высококвалифицированных офицеров и новейших металлодетекторов, даже не сработав сигнализации. В результате взрыва погибли сто человек. Если бы на Паломино было подобное устройство, невидимое для обычного оборудования безопасности...

Талию охватила неприятная дрожь. В пределах нескольких часов от Дюнкерка было по крайней мере десять крупных городов, и все они были потенциальными целями. Брюссель. Париж. Амстердам. Лондон.

'Сэр? Они готовы. Пора.'

Ройс не поднял глаз. «Номаду зеленый свет».

OceanofPDF.com

ТРИ

«Правила ведения боя», — сказал Рикс, всматриваясь в лица всех, кто находился в кузове грузовика. «Бесшумное оборудование. Оружие под рукой, но постарайтесь ограничить урон. Несколько живых заключенных были бы полезны, но это второстепенно по отношению к основной программе. Найдите устройство и закрепите его».

«Было бы полезно, если бы мы знали, что ищем», — сказал Белл. Темное лицо молчаливого бывшего полицейского было напряжено от сосредоточенности.

«Если бы все было просто, они бы позволили янки решить эту проблему», — пробормотал Маршалл с сильным бирмингемским акцентом. «Дай угадаю, мы узнаем это, когда увидим, босс?»

«Ты можешь читать мои мысли», — ответил Рикс.

Марк слушал вполуха, он был больше сосредоточен на экране перед собой. С помощью встроенных в кузов грузовика камер он имел обзор окрестностей под углом триста шестьдесят градусов и изучал их на предмет любых движений.

Ничего . Портовая охрана не придет сюда еще минут через двадцать.

Оуэн загнал грузовик на причал и поставил его за низким рядом грузовых контейнеров. «Паломино» стояло у ближайшей пристани и освещалось парой палубных фонарей.

«Там тихо», — сказал он.

«Может быть, вы сможете отправить летающую тарелку в воздух?»

Леон посмотрел на него.

'Я постараюсь.' Он снова посмотрел на Рикса, который кивнул ему.

Тонкие пальцы Марка танцевали по клавиатуре компактной панели управления рядом с его ноутбуком, что было встречено глухим стуком над их головами.

На крыше грузовика «Рено» находился пластиковый ящик, напоминающий кондиционер, свойственный этому типу грузовых автомобилей. Он открылся, и моторизованная рука осторожно подняла в воздух устройство в форме диска, позволяя легкому ветерку, поднимающемуся с воды, унести его.

«Блюдце» представляло собой небольшой дрон с дистанционным управлением, младший брат беспилотного летательного аппарата, используемый почти всеми крупнейшими военными державами мира. Он был изготовлен из сверхлегкого полимера и аэрогеля и мог зависать над заданной целью до двадцати минут. Беспроводной приемник отправлял живые изображения с микрокамеры обратно на панель Марка. Используя переделанный контроллер игровой консоли, он вывел мини-самолет на орбиту вокруг гавани.

«Номаду зеленый свет», — раздался голос по центральному каналу, пробивающийся сквозь гул скремблера.

«Зеленый свет», — объявил Рикс, нажимая пальцем на наушник в правом ухе. «Мы уйдем, как только будем готовы».

Марк внезапно заметил, что Нэш стоит рядом с ним. Он почти чувствовал, как мужчина жаждет начать. — Там ничего не происходит? он спросил.

— Ничего… — начал Марк, но Нэш надел армейскую маску, скрывавшую его лицо, и ушел, прежде чем успел закончить предложение.

— На позиции, — рявкнул Рикс и вместе с Маршаллом толкнул двери грузовика. Менее чем через две секунды тактический блок исчез, и двери снова закрылись. Сэм ушел последним.

«Время пришло, да?» Оуэн демонстративно щелкнул пальцами и наклонился над панелью; он был полностью поглощен частотами мониторов, отражениями экранов в его очках.

Марк наблюдал, как группа появилась внизу экрана дрона, и закусил губу. Большим пальцем он нажал на маленький джойстик и направил тарелку в сторону «Паломино»; он внимательно следил за маршрутом.

Сэм открыла опорную рукоятку и развертываемый конец своего MP 7 и подтянула пистолет-пулемет к плечу. Тем временем она присела и быстро двигалась среди синих грузовых контейнеров. Она остановилась на углу, наклонилась и посмотрела в сторону Паломино. К кораблю был только один проход, и она увидела тень, движущуюся по палубе.

Огонь красного света вспыхнул и погас. «Кочевник Три», — прошептала она, ее голос уловился в микрофоне, расположенном у нее на шее. — Я вижу курильщика на верхней палубе. Мобил, есть еще?

«Это Мобил Три. Мы видим двух мужчин на мосту», — сообщил Марк. Сэм посмотрела в темное небо и попыталась найти дрон, но ничего не увидела. На мгновение ей показалось, что она слышит слабый гул роторов микро-БПЛА, но она не была уверена. «Эти две цели не находятся в прямой видимости друг друга», — продолжил он. «Готов к атаке».

— Понятно, — сказал Рикс, стоявший позади нее. — Марш, это для тебя.

— Понял, — прорычал Маршалл на ухо Сэму, и она увидела, как он появился из-за одного из контейнеров немного дальше. Стройный бывший морской пехотинец был быстр и достиг подиума шагом ходьбы. С элегантностью и грацией, которых не ожидаешь от человека его телосложения, он бесшумно поднялся на мост.

Сэм отпустила булавку на своем оружии и прицелилась, когда красное свечение сигареты загорелось снова; она была готова открыть огонь, если Маршалл не сможет уничтожить охрану.

Ей не о чем беспокоиться. Маршалл исчез в темноте как раз в тот момент, когда курильщик двинулся к свету, чтобы направить окурок в воду. Вспышка света отразилась от анодированного клинка, и стражник бесшумно упал, поглощенный тьмой.

Чуть позже голос Маршалла снова послышался по радио. 'Очень просто.'

Рикс похлопал Сэма по плечу, и тот тут же завернул за угол и плавно оказался на мостике корабля. Нэш был на шаг впереди нее и с М4 наготове оставался впереди остальных. Рикс шел за ней, и последним человеком, прибывшим на корабль, был Белл. Она мельком увидела неясную фигуру в тени под флайбриджем.

«Не могли бы вы это убрать?» — сказал Рикс, и Маршалл серьезно кивнул, поднимая труп.

«Мобильный Три, предупреждение. В поле зрения у нас единственная цель на носовой палубе», — сообщил Марк. — Вооружен пулеметом.

Риксу не нужно было отдавать приказ. Все члены тактической группы немедленно укрылись и затихли. Сэм отступил в тень спасательной шлюпки и выглянул из-за нее. «Нет вида», — прошептала она.

«Здесь тоже нет», — сказал Нэш, стоявший неподалеку. Он склонился над бочкой с маслом, его карабин был направлен прямо вперед. «Мобильный Три, это Кочевник Два. Мне нужны лучшие направления, ясно? Это часть твоей работы».

'Один момент.' Канал Марка на мгновение отключился, и Нэш повернулся к укрытию Сэма.

«Что такое твой парень?» — спросил он, отдав микрофон, чтобы остальная часть команды не могла его слушать.

Сэм сделал то же самое. «Он не мой парень. Ты все еще учишься в начальной школе или что-то в этом роде? Не будь таким ребячливым, Нэшер.

После трескающегося звука к Марку вернулся голос. — Кочевник Два, он направляется к тебе. Еще три секунды.

Нэш кивнул и нажал кнопку на боковой стороне своего М4 . В поле зрения Сэма появилась тень, а затем исчезла в темноте. Она наблюдала, как Нэш последовал за приближающимся охранником и нажал на курок. М4 взревел , и поток темной жидкости на мгновение пронзил воздух.

«Цель нейтрализована».

«Nomad One подтверждает», — сказал Рикс, выходя из укрытия. — Есть что-нибудь еще, что можно получить?

«Здесь больше никого, босс», — сказал Белл. «Возможно, можно спуститься вниз, охранять посылку».

«Очень хорошо», — сказал руководитель миссии. «Дареная лошадь и многое другое, да?» Рикс взглянул на женщину. «Сэмми, ты сохрани эту колоду в безопасности…»

«Я тебя прикрою», — прервал его Нэш.

Рикс согласился, кивнув. 'Хорошо. Марш, Робби. Ты пойдешь со мной. Сначала мы очистим грузовые помещения. Он поманил их к себе.

«Пожалуйста, дамы, обеспечьте бесперебойную работу. Я хочу быть дома к полному английскому завтраку .

— Поехали, — прорычал Оуэн, разумно имитируя грубый голос Нэша. «Спасибо было бы неплохо». Он выключил радио на беззвучный режим, чтобы его могли слышать только Марк и Леон.

«Он, вероятно, очень занят», — попытался Леон.

Вечная гримаса Оуэна усилилась. «Немного уважения не помешает». Он указал пальцем в сторону Марка. «Вы могли бы просто позволить этому гаду с АК -47 подойти к ним, и что бы произошло?» Он превратил руку в пистолет и нажал на спусковой крючок большим пальцем. Не дыша, он продолжил. «Ты знаешь, что всегда говорит Нэш, да?» Несмотря на всю его суету по поводу нашего оборудования, у нас есть ящик для игрушек. И он говорит о нас так, будто мы играем в Call of Duty , а не просто участвуем. Но мы им нужны.

«Кто сказал, что это не так?» — спросил Леон.

'Если вы понимаете, о чем я.' Акцент Оуэна всегда усиливался, когда его что-то раздражало, и обычно так было постоянно. Марк никогда раньше не видел, чтобы валлиец смеялся, подумал он.

— Оуэн, — сказал Марк, постукивая по монитору, — сосредоточься, мальчик.

За это он получил ядовитый взгляд. «Послушай, возможно, ты не особо против всего этого, но я не из тех парней, которые просто принимают все это, понимаешь?» Другой мужчина отвернулся. «Если Нэш продолжит это делать, мне действительно придется призвать его к порядку».

Леон посмотрел на Марка сквозь очки с бледным выражением лица, и двое мужчин молча согласились. Оуэн любил говорить о том, какой он крутой парень, высоко отзывался о своих уроках тхэквондо и о том, что его нелегко напугать, но он всегда казался бледным по сравнению с тактической командой. Он был отличным техническим специалистом, но во всех остальных вопросах был очень молчалив.

«Хочешь, я открою для тебя частный канал?» — тихо спросил Оуэн, уже держа руку на консоли. — Просто для тебя и Нэша, чтобы хорошо поболтать?

«Он того не стоит», — ответил вскоре после этого Оуэн.

«Ты позволяешь себе слишком сильно волноваться», — сказал ему Марк. «Это типичная мачо-ерунда».

Леон и Марк уже слышали жалобы Оуэна. Все трое были вместе в одном и том же автомобиле бесчисленное количество раз. Леон любил шутить, что их рабочее место выглядит так же, как и любой другой обычный офис, но взгляды постоянно меняются и что там всегда есть люди с оружием. Марку хотелось бы смотреть на это так же спокойно, как и пожилой мужчина. У Леона был, казалось бы, неисчерпаемый источник историй о периоде расцвета МИ -6 во время Холодной войны , и он обладал соответствующими непринужденными навыками старой школы.

Оуэн пробормотал что-то неразборчивое и уставился на экран со схематическим изображением «Паломино», которое они взяли из страховых документов «Ллойда» в Лондоне. По экрану были разбросаны синие точки, показывающие, где находится каждый отдельный член оперативной группы. Двое стояли неподвижно, трое других плавно двинулись к носу корабля.

Валлиец наклонился вперед и тут же снова принял деловой вид. «Кочевник-один, мобильный-два. Присматривать за. Спутник показывает источник тепла низкого уровня на палубе под вами. Это может быть генератор или кабина экипажа.

«Номад Один понял, Мобильный Два. Гуляем и гуляем.

*

Белл подтащил второго мертвого охранника к перилам и сбросил через него, едва послышался всплеск. Маршалл открыл люк на носовой палубе вместе с Риксом, его тактическая винтовка была направлена вниз, на трюм внизу.

«Безопасно», сказал Рикс.

Белл подошел и спустился по лестнице, крепко держа в руке пистолет-пулемет MP 5- SD 3. Фонарик находился под встроенным глушителем оружия, и он осветил им полутемный интерьер коридора. Не отводя взгляда, он поманил остальных, и они последовали за ним, следуя друг за другом.

Белл сосредоточил свет на стенах, выявляя пятна ржавчины и другие признаки запущенности. «Не похоже, что они уделяют много внимания уходу за этой ванной».

Рикс указал прямо вперед. «Пойдем со мной», — сказал он им.

Трое мужчин начали быстро исследовать палубу до конца корабля, через узкие коридоры и в рассыпном строю. Тесные помещения корабля означали, что в случае перестрелки каждая каюта превратится в кладбище. Всего лишь бдительный член экипажа с АК -47 взорвал эту миссию очень быстро и с большим шумом.

Коридор заканчивался Т-образным перекрестком: одно ответвление вело к закрытому люку, другое — к открытому. Они услышали приглушенное жужжание телевизора, и Белл присел на корточки, жестом приказав Риксу и Маршаллу стоять спокойно.

Он нюхал воздух, как служебная собака. Белл почувствовал запах сигарет и жареного мяса. Он посмотрел вдоль края люка и увидел в конце коридора открытую дверь. Синий свет отражался от экрана, и пока он оценивал ситуацию, из динамика телевизора доносился смех. Голоса в комнате смеялись.

«Может быть, они поделятся с нами этой шуткой», — прошептал Маршалл.

Рикс кивнул Беллу, и он в три быстрых шага оказался у двери. Он вошел прямо и провел свой MP 5 через импровизированную гостиную. Ему не нужно было оглядываться назад, чтобы увидеть, прикрывает ли его Рикс своим приглушенным Моссбергом.

Там было трое мужчин, все неряшливые, в голубоватых грязных комбинезонах, что могло указывать на то, что они были из технического обслуживания. Но прислоненные к стене пулеметы противоречили этому предположению. Двое из них сидели на ветхом старом диване перед тусклым портативным телевизором, другой мужчина стоял за небольшой печкой.

— С вами все в порядке, джентльмены? — спросил Рикс разговорным тоном.

Первым среагировал человек за печкой, у него из рук выпала кастрюля с супом, после чего он схватился за приклад тяжелого револьвера. Пистолет Рикса издал звук брошенной в стену банки с кирпичами, а повара отбросило в перегородку с ярко-красным цветком на груди.

Остальные подпрыгнули, и Белл выглядел сосредоточенным, когда он произвел три выстрела, открыв свежую рану в груди ближайшего к нему человека. Последнему члену экипажа удалось добраться до орудий, но передумал; его инстинкты выживания помогли ему как раз вовремя.

Рикс перешагнул через повара, который был еще жив, но недолго, и ткнул непострадавшего человека в щеку стволом своего «Моссберга». «Сколько человек на корабле?» он спросил.

— Нет, — сказал мужчина, поднимая руки. 'Нет.'

Белл осмотрел человека, которого застрелил. «Этот мертв».

Маршалл стоял у двери и оглядывался по сторонам, его М4 висела свободно, а в кулаке с толстыми пальцами он держал пистолет «Браунинг Хай-Пауэр». «Никто не придет».

Рикс снова ткнул пленника пистолетом и попытался выключить телевизор. — Сколько мужчин? — повторил он. «Где пистолет?»

«Никакого английского», — сказал мужчина, сложив руки на затылке.

«Ты заговоришь или умрешь», — продолжил Рикс. 'Последний шанс.'

Белл поднес руку к лицу мужчины, растопырив пальцы. 'Пять? Так много?' Он дважды разжал и сжал кулак. 'Десять?'

Затем мужчина кивнул. 'Десять. Да. Десять.'

Маршалл зарычал. «Маленькая команда?»

У Рикса был ответ на этот вопрос, но он был утерян, когда руки пленника оторвались и появились из-за его шеи с блестящим кинжалом, который он спрятал за воротником. Лезвие опустилось и резким режущим движением рассекло правый рукав командира миссии и пронзило его плоть, когда он пригнулся.

Мужчина вскрикнул и бросился на Рикса, намереваясь вонзить кинжал ему в шею, но Белл оказался слишком быстр, и MP 5 выстрелил еще раз. Он снова и снова чувствовал отдачу, выпуская 9-миллиметровые пули в живот и ребра нападавшего.

Рикс оттолкнул его, а другой мужчина упал на диван и начал трястись от кровотечения. 'Ебать.' Он оставил «Моссберг» висеть в кобуре и схватил его за руку.

Белл вытащил из бронежилета пачку бинтов и протянул ее командиру. «Это оставляет шрам».

— Отвали, — рявкнул Рикс, залечивая рану. «Значит, живых заключенных нет».

В ушах прозвучал голос. «Это Кочевник Два. Во что ты попал?

«Три цели уничтожены», — доложил Маршалл. — Мы идем дальше.

— Понятно, — сказал Нэш. 'Будь осторожен. Мы не видим здесь никакого движения. «Где, черт возьми, все?»

— Действительно да, — проворчал Рикс. 'Хорошо, давайте двигаться дальше. Когда лодка пуста, наша работа становится легче».

Маршалл указал большим пальцем на второй проход. — Другой люк. Это ведет в грузовой отсек, босс.

«Тогда туда».

*

— Третий мобильный, — сказал Сэм. — Марк, ты меня слышишь? Она прислонилась к причальному столбу и смотрела на корму «Паломино» .

«Я тебя слышу», — ответил Марк.

«Можете ли вы прокатить дрон вокруг корабля?» Итак, мы знаем, сколько существует целей. Что-то не так.'

«Mobile One думает так же», — сказал голос в ее гарнитуре. «Начинает дуть довольно сильно, поэтому мы не можем долго летать. Я не думаю, что мы сможем удерживать тарелку в воздухе дольше нескольких минут».

Она рассеянно кивнула. Ветер на палубе грузового судна стал холоднее и упорнее. 'Делать то, что вы можете.'

Что-то быстро двигалось низко и туманно по небу, сквозь серый туман приближающегося восхода солнца.

— Есть что посмотреть? — крикнул Нэш не слишком громко. Он сидел на корточках в нескольких футах от меня с карабином на плече и смотрел вперед и назад. Это был безуспешный поиск потенциальной цели.

«По-прежнему ничего не обнаружено», — ответил Марк. «Никаких целей на палубе, повторяю, никаких целей».

Нэш сделал кислое лицо. — Два патрулирующих охранника, и это все? Этого не может быть.

«Нет, — сказал Сэм, — это неправильно».

«Ты остаешься здесь», — сказал ей Нэш и встал. «Я сам посмотрю морской борт корабля, может быть, они что-то пропустили».

«Дрон…»

Он посмотрел ей прямо в глаза. «Это хороший трюк, но я не доверяю такой детской игрушке, когда дело касается информации». Нэш отошел и исчез в тени.

*

Белл отступил на арьергардную позицию, а Маршалл взял под свой контроль мостки над пустыми грузовыми трюмами корабля с помощью своей М 4. Он повернул пистолет слева направо и обратно и осторожно пошел, надев на глаза очки ночного видения. Бело-зеленые изображения придавали всему потусторонний, нереальный вид, как будто он попал в какой-то виртуальный мир.

«Если они не доставят воздух и ржавчину, сюда нечего добираться», — заключил Белл.

Они прошли через первые два грузовых отсека и не встретили ничего, кроме гулких металлических пустот, окутанных зловонием резкой морской воды и разложения. Но Маршалл внезапно понял, что оружие, которое они искали, не обязательно должно быть большим. Отчеты, которые они видели во время брифинга, показали, что устройство, которое они использовали в Барселоне, было портативным, и он лучше, чем кто-либо другой, знал, что умный человек может легко построить ядерную бомбу в обычном чемодане или биологическое оружие в трубке размером с авторучка. Размер не имеет никакого отношения к тому, насколько смертоносно оружие.

«Мы узнаем это, когда увидим», — пробормотал он про себя.

"Что вы сказали?" — спросил Рикс позади него, когда они подошли к люку, ведущему в следующий отсек.

«Ничего, босс». Маршалл потянул за ручку, и дверь щелкнула. «Мысли вслух…»

Он замолчал, когда люк распахнулся, открывая самый большой грузовой отсек. Он был как минимум в три раза больше первых двух и закрывал остальную часть корпуса «Паломино» до мостика.

Его заставил замолчать безошибочный запах тела, который перебивал влажные и ржавые пары. Там, внизу, в комнате, где обычно стояли сотни контейнеров, теперь остался только один. Одинокий зеленый прямоугольник из волнистой стали на краю киля. Вокруг передней части стояков, троса и брезента было сделано временное расширение. Его взгляд упал на несколько походных кроватей и большую пластиковую бочку, из тех, что используются для сбора дождевой воды для полива садов.

И были люди. Дети на самом деле. Подростки, судя по всему, четверо, может, пятеро, смотрят вверх своими грязными лицами. По их униформе, неопрятному виду было трудно определить, мальчики они или девочки.

Все они выглядели испуганными. Неудивительно, ведь все они смотрели на троих вооруженных злоумышленников, мужчин-невидимок и потусторонних людей, скрывавшихся за очками ночного видения, которые напоминали выпученные глаза насекомых.

"Что же мы имеем здесь?" Белл нарушил молчание. 'Торговля людьми?'

«Их для этого недостаточно», — задумчиво заметил Маршалл.

— Возможно, игрушки для команды?

Рикс выругался себе под нос и выключил очки ночного видения, остальные мужчины сделали то же самое. Маршалл несколько раз обедал в доме Рикса и видел его самую большую гордость – Кэлли и Джун, его дочерей, обе любимые, зеницу ока своего отца. Самые младшие из них были ровесниками дочерей Рикса, и Маршаллу достаточно было взглянуть на своего командира миссии, чтобы понять, что он думает о том же.

«Осторожно», — сказал Рикс, обнаружив крутую лестницу, ведущую в импровизированный лагерь. «Не пугай их».

«Я просто собираюсь сообщить об этом», — сказал Белл, активируя микрофон. «Мобильный? Кочевник Пять. У нас на борту есть гражданские лица.

*

Марк с тревогой склонился над клавиатурой перед ним. Связь в корпусе корабля затруднялась из-за шума. — Кочевник Пятый, пожалуйста, поясните. Вы имеете в виду команду?

«Отрицательно», — голос Белла был сильным. — Возможно, заключенные. Мы в главной комнате. Они размещены здесь.

Он посмотрел на Оуэна, но покачал головой. — Инфракрасный спутник ничего не улавливает.

«Они как-то прикрыты?» — предложил Леон. «Русская мафия использует специальный военный диффузионный материал для кораблей, перевозящих девушек для секс-индустрии. Может быть что-то в этом роде.

Слова Рикса пронзили воздух в кузове грузовика, и сочетание ужаса и чистого отвращения в его голосе сильно поразило Марка. «Они всего лишь дети…» — сказал он.

— Внимание, все позывные. Это был новый голос. Марк поднял голову и увидел главный сигнал, поступающий на панель связи. «Это Хаб Уайт. Основная цель остается приоритетной. Найдите и изолируйте устройство. Все остальные вопросы имеют второстепенное значение».

У Марка пересохло в горле. — Мобильный… понял.

— Понятно, — сказал Белл вскоре после этого, и Марк почти почувствовал кривую гримасу мужчины, когда он произносил это слово.

*

— Босс, — прошипел Белл с прохода. — Мы пока не можем к ним пойти.

Рикс не поднял глаз, когда Маршалл последовал за ним вниз. «Я слышал это», сказал он. «Дайте мне одну чертову секунду».

«Босс…» Маршалл попытался, но не знал, что хочет сказать.

Рикс прервал его строгим взглядом. «Может быть, они знают, где посылка, Билл. Мы не можем просто продолжать идти. Тогда Рикс решительно отключил свое передающее оборудование.

Стараясь не делать резких движений, он перекинул пистолет через плечо и поднял руки ладонями вперед. Молодые люди собрались в группы, словно пытаясь защитить друг друга, и этот печальный, жалкий поступок схватил Маршалла за горло. Подойдя ближе, он увидел их истощенные щеки и шрамы. Кто-то намеренно причинил боль этим детям, и он сжал карабин еще крепче от чистого гнева.

Самой высокой из них была девочка. У нее была бледно-коричневая кожа, что заставило Маршалла предположить, что она индианка, но, по его оценкам, он мог отклоняться от континента или двух. Она убрала с глаз прядь тонких черных волос и отошла от группы к Риксу.

'Вы понимаете меня?' — спросил он ее. «Мы здесь, чтобы помочь вам». Рикс тепло улыбнулся и заговорил мягким, дружелюбным тоном.

В ухе Маршалла раздался голос, прося обновить статус, но он проигнорировал его и посмотрел на девочку и других детей в поисках чего-нибудь угрожающего. Он был ошеломлен тем, что нашел здесь, но всегда оставался профессиональным военным, поэтому был настороже.

Девушка протянула руку и взяла Рикса. Она плакала, слезы текли по грязи на ее лице.

«Мы отвезем тебя в безопасное место», — сказал Рикс. — Мы что-то ищем, ты понимаешь?

Она кивнула и потянула Рикса за руку, указывая на контейнер. Девушка сказала что-то на языке, который Маршалл не узнал.

«Босс!» — крикнул Белл с прохода. «Сейчас не время».

«Она хочет, чтобы мы туда заглянули», — ответил Рикс. Он кивнул девушке, подбадривая ее. — Все будет хорошо, дорогая. Не плачь. Это будет действительно хорошо».

Маршалл внимательно наблюдал, как ребенок подошел к задней части отдельно стоящего контейнера и потянул за ручку, в результате чего дверь распахнулась. Ему внезапно представилось, как там будет – были ли там другие дети? Груды трупов?

Прежде чем Рикс смог остановить ее, ребенок исчез внутри и затерялся в темноте. Маршалл поднял карабин и большим пальцем нажал кнопку, включившую фонарик под стволом. Рикс взял в руку фонарик и сделал то же самое.

Лучи света пробились сквозь темное помещение и вдоль клубка кабелей, свисающих с потолка и стенок контейнера. Они были соединены крест-накрест; это было похоже на работу сумасшедшего паука. Концы кабелей исчезли в пластиковых блоках, напоминающих детали машин.

Рикс схватил один и увеличил его. Коробка была прикреплена к внутренней стене толстым слоем оранжевого эпоксидного клея и была армейско-зеленого цвета, на ней были напечатаны строки китайского текста и список международных символов опасности. Вокруг него лежали десятки одинаковых деталей.

Маршаллс при свете фонарика искал девушку в центре кабельной сети. В дрожащей руке у нее был черный детонатор.

От коробки к горе шнуров шел шнур питания.

'Бомбить!' — рявкнул он, поняв, на что смотрит.

« Шахиден », — сказала рыдающая девушка, нажимая кнопку зажигания.

*

Батарея дрона была почти разряжена, и лицо Марка исказилось, когда шокирующее изображение с бортовой камеры исчезло. Он направил тарелку высоко над кораблем, надеясь выжать из нее последние кусочки энергии, прежде чем она испустит дух. Ветер заставил маленькие вспомогательные двигатели работать интенсивнее, чем ожидалось, и потребовалось немало энергии, чтобы удержать эту штуку на месте. Марк нажал кнопку возврата, и дрон вернулся прямо в их мобильный оперативный центр, но он знал, что ждал слишком долго. Дрон рухнет с воздуха на порт и пропадет навсегда.

«Босс!» он услышал слова Белла по радио. «Сейчас не время».

Дрон кружился, теряя высоту, он видел палубу «Паломино», воду, палубу, небо – и на мгновение Марк увидел человеческую фигуру, двигавшуюся на носу. — Кто-нибудь здесь?

Он посмотрел на экран Оуэна, но на нем не было целей. Точки местоположения Сэма и Нэша были статичны по обе стороны корабля. Они спрятались и ждали.

«Я думаю, у нас есть движение по…» начал он.

Крик Билла Маршалла о помощи прервал его. 'Бомбить!'

Огромный шторм статических помех пронесся через наушники всех, кто находился в грузовике, и через мгновение их тоже унесло взрывом.

*

Взрывные заряды в контейнере взорвались одновременно, образовав идеальный шар белого света, своего рода миниатюрное солнце. Взрыв заполнил грузовой отсек и за несколько наносекунд превратился в огненную бурю, пронесшуюся по коридорам корабля. Все, что было горючим, тут же взорвалось, стены превратились в машины для убийства из гнутой стали. Гейзеры огня взметнулись в небо, идя по пути наименьшего сопротивления.

Паломино было продырявлено и не подлежало ремонту чуть выше уровня воды; взрыв прорвался через внутренний и внешний корпус. Годы пренебрежения «Паломино» в сочетании с идеальным расположением взрывчатки разрушили слабые звенья в уставшей конструкции корабля. Скрипя правым бортом, «Паломино» быстро накренился в сторону причала, извергая огонь и железные осколки. Все, что не было сбито, сместилось и заскользило по верхней палубе, когда огонь распространился по внутренним помещениям этажом ниже и вылетел через люки и выходы.

По левому борту горящее нефтяное пятно превратилось в черный ореол, а над головой в воздухе клубилось едкое густое облако дыма. Док был не очень глубоким, но достаточно глубоким, чтобы погрузить корабль через аварийный мостик. Носовая часть «Паломино» затонула, корабль погрузился в серую воду и продолжал идти навстречу своей гибели.

*

Сердце Марка колотилось о ребра, у него закружилась голова, в ушах звенело сердцебиение. В кабине царил беспорядок, панели висели криво, а на мониторах не было ничего, кроме статики и статики. Повсюду были лужи кофе, сочившиеся из разбитого термоса. Оуэн лежал на корточках с ужасным порезом над глазом, а Леон лежал на земле, обильно ругаясь на иврите, пытаясь сесть.

Марк потянулся к консоли и схватил ее, чтобы сохранить равновесие. Система управления тарелкой перестала работать, на мониторе мигающими красными буквами отображалась надпись НЕТ СИГНАЛА .

Камеры грузовика показали версию ада. Взрыв разрушил некоторые из хранившихся контейнеров; один из них задел грузовик, когда он упал - но тем не менее можно было увидеть оранжевое море пламени и черную дымовую завесу, поднимающуюся с палубы тонущего Паломино .

Его одолела паника и страх. Марк потянул за шнур гарнитуры и вернул наушник на место. «Мобильная тройка на все позывные Nomad». Его трясло от шока, но он боролся с этим и сумел отогнать это чувство. «Это Мобил Три. Всем агентам Кочевников, немедленно сообщите!

Ответом был хор шума.

OceanofPDF.com

ЧЕТЫРЕ

Марк пассивно сидел в кресле перед экранами, глядя на них, но не замечая медленной смерти грузового корабля. Он тупо пролистал страницы протоколов связи, набрал частоты, посмотрел первичные и вторичные каналы радиоаппаратуры и повторил свой вызов. Он чувствовал себя мертвым. Тупой.

Все закончилось в одно мгновение: вспышка и шок от взрыва. Он мог думать только об одном. Марк мог видеть только Сэма, его лицо и ничего больше. Все, что он говорил себе, что мог отбросить свои чувства к ней, поблекло в этот момент. Она умерла? Сама по себе идея была слишком велика для понимания.

«Что, черт возьми, они сделали?» Оуэн зарычал, нежно прикасаясь к кровоточащей ране на голове и вставая. «Какая-то ловушка…?»

Одно из очков Леона было разбито, но его это, похоже, не беспокоило. «Я не могу связаться с Хабом Уайтом», — сообщил он. Голос старшего мужчины был холодным и бесстрастным. Его обычные дружеские манеры внезапно исчезли. Его руки скользнули по клавиатуре. «Мы потеряли всякую связь».

«Это…» Оуэн попытался все это осознать. «Такого еще никогда не случалось». Он громко сглотнул. «Тактическая группа была на этом корабле… Корабль исчез».

Марк покачал головой. «Могут быть выжившие, нам нужно проверить, если…»

«Что мне нужно сделать, так это уйти, прямо сейчас». Ответ Леона был резким. Он яростно толкнул панель кабины. «Оуэн, садись за руль».

— Хорошо… — сказал другой мужчина. — Естественно.

«Нет», - крикнул Марк, вскакивая со стула, гарнитура упала с его головы. «Мы не можем просто уйти!»

— Они мертвы, Марк. Миссия провалилась». Леон говорил ровным, бесцветным голосом. «Вы знаете протокол вывода средств не хуже меня. Если миссия потерпела критический провал, отойдите в назначенное место встречи и ждите дальнейших указаний».

Он покачал головой. «Мы действительно не можем этого сделать», повторил он.

Оуэн стоял перед ним. «Подумай об этом, чувак! Весь город, наверное, слышал этот взрыв. Пожарная команда и полиция будут здесь через несколько минут, и если нас арестуют… — Он больше ничего не сказал.

Марк моргнул, чувствуя, что весь контроль ускользает. Оуэн был прав. Он уже видел всех троих, арестованных французской разведкой, поэтому объясните, что пришлось делать МИ -6 на месте теракта. Если бы их арестовали, они бы не получили никакой помощи от Воксхолл-Кросс.

«Выведите нас отсюда», — приказал Леон.

Марк отвернулся, все еще пытаясь понять, что только что произошло. «Нет», — повторил он. «Мы не можем оставить их здесь».

«Кого оставить позади?» Леон схватил Марка за руку, и тонкие пальцы старика напоминали металлические прутья. «Мы единственные выжившие. Теперь пойми это, мальчик. Он выглядел серьезным, и на мгновение в его взгляде появился проблеск эмоций. «Я знаю, что ты заботишься о Саманте, но…»

Звук ее имени пронзил его тело, словно шок, и Марк резко вырвался из рук Леона. «Мы должны быть уверены!» - крикнул он, отталкивая другого мужчину. Возбуждённый гневом и страхом, Марк вскочил на задние двери, распахнул их и бросился во двор. Он убежал и исчез в дыму.

«Какого черта он делает?» - крикнул Оуэн. «Никогда не выходи из машины, это единственное чертово правило, которое мы никогда не нарушаем!»

Леон рухнул на консоль и стянул очки с лица. «Две минуты, мы дадим ему две минуты».

*

Преступник медленно поднялся из-за вентилятора на крыше сарая, где он присел и прятался; вокруг него посыпались куски металла из носа корабля. Теплый запах горящего дизельного топлива доносился сквозь сгущающуюся тьму, и он шел осторожно, опуская на плечо тяжелую сумку с оружием.

Достигнув края крыши, он присел и потянул за тяжелые молнии сумки. Нападавшему потребовалось время, чтобы осмотреть горящий корабль.

Ему были даны весьма конкретные указания. Пустите цели на корабль, подождите, пока они не окажутся в ловушке, и уничтожьте всех отставших.

Оружием в сумке был крупнокалиберный пулемет со стволом размером со сливную трубу и широким магазином для боеприпасов. РБГ -6 использовался в колумбийской армии и как гранатомет залпового огня был способен стрелять 40-мм патронами, как пулями. Стрелок открыл магазин и вложил фугасные патроны в пустой магазин, прежде чем положить пистолет обратно на плечо. Его взгляд уловил движение в свете пламени, и он продолжал следить за ним глазами.

*

Марка охватила волна жара, когда он помчался по причалу и глотнул дымного, густого воздуха, от которого у него закашлялся. Пламя последних агоний «Паломино» раскинуло покрывало низко висящих черных облаков в утреннем небе.

Он был на полпути к причалу, когда жара высосала из него все силы и оттолкнула от разразившихся разрушений. Марк сбавил скорость и только сейчас понял, что вышел из грузовика без передатчика и оружия.

— Ты идиот, — пробормотал он, закрыв лицо рукой, чтобы защитить себя. "Какого черта я здесь делаю?" Марк, шатаясь, остановился.

Слова Леона звенели в его голове, как часы, снова и снова. Они мертвы. Они мертвы. Они мертвы.

Завеса мрачной уверенности окутала его, лишив всей его энергии. Старик был прав. Ему пришлось вернуться к машине.

Им пришлось выбираться отсюда, но он не мог заставить себя пошевелиться и не мог повернуться. Все это казалось нереальным. Она не могла просто уйти. Марк не мог понять этого.

"Сэм!" Вся его злость и страх сосредоточились в одном крике.

Он увидел остатки металлического моста по всей ширине дока и рваную кучу в форме тела на бетоне.

На мгновение Марку показалось, что танцующее пламя создает тени, но на самом деле он увидел что-то движущееся.

Вскоре он снова побежал, не обращая внимания на жжение в горле и легких.

*

Невыносимая, изнуряющая жара от костров исчезла, как только он нашел ее. На мгновение ему показалось, будто его поглотила волна холодного мороза. Весь цвет исчез с его щек, когда она изо всех сил старалась посмотреть на него; белки ее глаз покраснели там, где лопнули сосуды. Ее красивое лицо было покрыто маской из крови и грязи.

Он думал о позициях на экране; она находилась на ближайшем к причалу борту «Паломино». В момент взрыва она, возможно, пыталась добраться до подиума, надеясь спастись от пламени; В конце концов ударная волна унесла ее и швырнула на причал.

Сэм был похож на манекен после пожара, почерневший и тлеющий. Он наклонился над ней и взял ее на руки, прижав к своим плечам. Она издала тихий, глухой стон и наклонила голову вперед.

«Ты у меня есть», — сказал ей Марк. 'Подожди!'

Она едва могла идти, и он почти протащил ее через причал через завалы. Сэм почувствовал себя заметно легким в своих руках, как будто их выдолбили. Запах горелых волос и пластика обжигал ноздри Марка, и она кричала на каждом шагу, дергая его куртку неповрежденной рукой. Другая ее рука безжизненно и бесполезно висела сбоку.

Сэм застонал и споткнулся. Марк не смог удержать равновесие, поэтому она поскользнулась и повалила его на землю. Они вместе упали на перевернутый контейнер. Он ошибочно приземлился на колени и посмотрел вниз; его руки были покрыты темной и артериальной кровью.

'Боже мой.' Во рту у него пересохло. «Сэм, Сэм, держись, тебе нужен врач».

Не говоря ни слова, она схватила его за воротник и потянулась к нему. «Стоп», — пробормотала она. Из уголка ее рта выступила розовая пенистая слюна. Что-то внутри нее разорвалось и вызвало кровотечение. 'Слушать.' Она собрала все свои силы, чтобы посмотреть на него. 'Послушай меня.'

'Сэм…'

«Они мертвы», — выдохнула она, пытаясь говорить. «В рамке. Убит, Марк. Они, должно быть,… знали, что мы следим за ними.

Он понятия не имел, о чем она говорит.

— Ты понял что?

«Предатель. На Воксхолл-Кросс.

'С нами?' — спросил Марк, озадаченный этим предложением.

— В сговоре с… — Сэм чуть не поперхнулся. «Эта сволочь из Комбината». Она напряглась и подавила боль. Она уставилась на него. 'Послушай меня. Нэш, Рикс… Мы что-то задумали. В секрете. Мы… сводили концы с концами.

«Ты ничего об этом не говорил…» Он замолчал.

«Рикс хотел… чтобы оно было небольшим». Она глубоко и тревожно вздохнула. 'Я доверяю тебе. Проблема была не в этом, Марк. Мне жаль.'

'Кто это?' он спросил.

«Не знаю… но у меня есть… доказательства». Марк почувствовал, как ее рука слабеет. «Камден Маркет, помнишь?» На ее лице внезапно появилась улыбка, а глаза наполнились слезами. «Мне понравилось в Камдене».

«Я помню это», — сказал он ей, и острое чувство сожаления обжигало его внутренности. Марк притянул ее ближе к себе. 'Подожди! Это еще не конец…»

Он замер, коснувшись ее живота. Ее одежда была полностью мокрой и кроваво-красной.

— Осторожно, — вздохнул Сэм. 'Будь осторожен с теми, кому доверяешь.' Она вздрогнула, прижимаясь к нему. 'Извини. Мне жаль.'

С огромным усилием Марк перекинул Сэм через плечо и удержал ее в хватке пожарного. «Не спи!» он крикнул.

Казалось, его ноги были сделаны из свинца, но Марк заставил себя продолжать движение. Вдалеке были слышны приближающиеся полицейские сирены.

Перед ним пустой контейнер изверг густые оранжевые искры, заскользил набок по бетону и был отброшен бульдозером в сторону плоским носом грузовика. Он увидел Оуэна за рулем, вид валлийца был почти паническим, когда он мигнул фарами и нажал на тормоз.

Квадратный «Рено» резко повернул, заднюю часть автомобиля занесло в сторону Марка. Задние двери распахнулись: манили побег и безопасность.

«Мы идем, Сэм!» - сказал он ей.

Марк не был уверен, но казалось, что она ему отвечала. Он на мгновение остановился и услышал звук двойного удара в воздухе над собой.

Он поднял глаза и увидел пару гранат размером с кулак, слетевших с крыши ближайшего склада. Первый ударился о землю в задней части грузовика и тут же взорвался, второй пробил тонкую крышу грузового отсека и взорвался внутри Renault.

Грузовик слегка подпрыгнул, опрокинулся и в мгновение ока был разорван на части второй ураганом огня. Леона и Оуэна поглотил огненный шар, но Марк этого не заметил. Взрыв вырвал избитое тело Сэма из рук Марка и отбросил их обоих обратно на причал. Они дико кувыркались по воздуху в насыщенную нефтью воду.

Марк мельком увидел фигуру на крыше сарая, когда его самого сдуло ветром, но огонь настиг его и закрыл ему обзор; затем он оказался в пене канала Де Мардик.

Едкая вода выдавила дыхание из легких Марка, и он развернулся, вокруг его головы появилась пена. Светоотражающие масляные пятна на канале представляли собой адское зрелище. Он смотрел, как тело Сэма медленно удаляется от него. Она была окружена кровью, которая двигалась вокруг нее в темной дымке, медленно, как дым.

Он протянул руку, кончики их пальцев на мгновение соприкоснулись, но она не ответила. Это движение повернуло ее голову к нему, глаза Сэма тупо смотрели в пустоту.

Он крикнул одновременно воинственно и грустно, и у него перехватило дыхание. Его грудь горела, и Марк отчаянно пытался плыть за ней, но она растворилась в темноте, исчезнув так быстро, что у него не было шансов. Потоки унесли Сэм от него и потянули ее на дно.

*

Серый дневной свет, усиленный дымом, отбрасывал длинные тени на склад, а солнце медленно поднималось из-за горизонта. В холодном свете рассвета здание казалось пустым и угрожающим.

Одна из теней в переулке перед входом отделилась и быстро двинулась к тяжелым деревянным дверям, где превратилась в фигуру на стене, направлявшуюся к замку, спрятанному в стальном шкафу безопасности.

Марк поискал кодовый замок, который все еще был там прошлой ночью, но теперь исчез. Он слепо ухватился за это, на мгновение он уже не понимал, что делает.

Он моргнул. С того момента, как он освободился из гавани, он, казалось, не контролировал свои действия, словно им управлял автопилот. Им руководил только инстинкт, и он больше почти не думал.

Отсутствие замка удивило его. После операции Номаде пришлось перегруппироваться по сценарию и вернуться на склад. Там члены подразделения соберут свое оборудование и покинут Францию, рассредоточившись по стране и вернувшись в Лондон отдельными маршрутами эвакуации, организованными Хабом Уайтом. Такова была процедура, независимо от того, увенчается успехом миссия или нет. Даже если вернется только один человек, даже если миссия пойдет совсем не так...

Марк остановился и глубоко вздохнул. Тёмная ситуация, в которой он оказался, ощущалась как свинцовое бремя и подвела его к краю пропасти. Он почувствовал в своем сознании слепую панику, которая была готова вторгнуться и оттеснить все его чувства, если бы он позволил этому случиться. Вся его подготовка, от военно-морского флота до оперативных групп и всего, что между ними, ничто не подготовило его к тому, что он останется единственным выжившим. Марк Дейн так долго был частью команды, что представить себя вне такого объединения было практически невозможно.

Но теперь все изменилось. Его зона комфорта, его команда исчезли. Марк поднял глаза, когда упали первые капли дождя, и вздрогнул; он чувствовал себя совершенно одиноким.

Отсутствующий замок… это был предупреждающий знак. Кто-то был здесь . Он знал, что ему просто придется бежать, найти путь к отступлению, уйти из порта и из Дюнкерка – но куда?

*

Внутри складные скамейки, рабочее освещение и генератор все еще находились на том же месте, но из-за слабого, водянистого солнца на небе внутренняя часть склада была окутана тенями. Облака пыли, поднявшиеся, когда он вошел, смешались с дневным светом, напомнив ему грязь в канале. Он отогнал эту мысль и почувствовал холод и влажность своей одежды на своем теле.

Марк осторожно шел вдоль рядов опорных колонн, поддерживающих железную крышу, ведущую к скамейкам, в поисках ящиков, оставленных оперативной командой, когда она отправлялась в путь. В ящиках находились экстрагенты, новые номерные знаки для «Рено» и рулоны полиэтиленовой пленки с огромными логотипами снаружи, так что грузовик был перепрофилирован. Также было оборудование для команды Nomade, новая одежда и временные документы, удостоверяющие личность – так называемые «защелкивающиеся обложки», содержащие паспорта, кредитные карты, а также мелкие предметы, такие как билеты в кино и обертки от жевательной резинки. Как только миссия будет завершена, они сольются в эту временную личность и исчезнут в толпе.

Все сундуки были открыты, содержимое вынуто. Как это вообще возможно? Кто мог знать, что они здесь? Марк посмотрел на свое запястье. Циферблат его дайверских часов был покрыт грязью, но внутренняя часть не пострадала. С момента взрыва в порту прошло уже два часа.

В случае полного провала миссии планировалось стереть все следы миссии – особенно в случае рейда, подобного Паломино, который мог вызвать огромный международный дипломатический скандал – но Марк не мог поверить, что спецслужбы установили все движется так быстро.

Если не они, то кто?

Металлический складной стул лежал на боку рядом со скамейками, и Марк наклонился, чтобы подпереть его. Он плюхнулся на пол и провел руками по лицу и волосам. Он чувствовал холод в костях, остатки шока и воду, все еще просачивающуюся сквозь его одежду и обувь.

Снова была та паника, она подошла совсем близко и затмила все, как облако пыли, пролетевшее над солнцем. Марк почти буквально стряхнул это чувство. Было бы легко поддаться этому освобождению – но его к этому готовили. Он был последним, кто выжил, поэтому не мог отказаться.

Мне нужны ответы.

Он открыл глаза и увидел что-то в тени, возле дверей. Он моргнул, посмотрел еще раз и был уверен, что усталость и стресс последних нескольких часов держат его мертвой хваткой.

Темный «Фиат» был припаркован у стены, чтобы его сразу не заметил входящий на склад. Машины определенно не было там, когда Оперативная группа ушла.

Марк медленно поднялся, и на этот раз холод, охвативший его, отличался от того, который он чувствовал раньше. Каждый мускул его тела говорил ему бежать, удирать как сумасшедший. Мысленно он услышал Леона и Оуэна, они были в ярости, потому что он не соблюдал протоколы: « Тебе следовало сбежать». Тебе следовало бежать, не оглядываясь.

Он подошел к машине медленно и осторожно, тихо дыша через рот и напрягая слух, чтобы уловить звуки из пустынного пространства вокруг него. Склад ничего не выдавал, как и тени.

На капоте черного «Фиата» висела тяжелая сумка с оружием, похоже, ее оставил кто-то, у кого на уме были более важные дела. Это была военная сумка, такого же стиля, как и экипировка Сэма, Рикса и остальных. Марк осторожно оглянулся через плечо, схватил сумку и расстегнул молнию. Внутри, привязанный застежкой-липучкой, находился гранатомет. Он вспомнил этот звук…

Глухой двойной хлопок ветра, доносившийся откуда-то над ними.

Когда его пальцы коснулись пистолета, Марк услышал отчетливые шаги позади себя.

— Не делай ничего странного. В словах были резкие звуки английского языка, выученного в Германии. "Поднимите руки."

*

Вооруженный преступник вышел из-за колонны и нацелил полуавтоматическую винтовку «Зиг Зауэр» в точку между лопатками британского агента. Длинный глушитель, прикрепленный к стволу оружия, увеличил его длину вдвое, но не вибрировал.

С излишней осторожностью офицер поднял руки. Он видел, как тот смотрит в лобовое стекло «Фиата», пытаясь увидеть стрелка в отражении стекла.

«Эй, я ничего не крал», — сказал он, изображая убитую невиновность, на сносном французском языке. «Я просто искал место, где остановиться».

Стрелок остановился в трех футах от другого мужчины. — Не лги сейчас. Вопросы задаю здесь. Если ты двинешься, я тебя пристрелю. Если ты солжешь, я и тебя пристрелю». На пыльном бетонном полу склада шел слабый след влажных ног, оставленный испорченной обувью офицера. От него пахло ужасно затхлым, как от мокрой собаки. — Вы сбежали из канала. Со сколькими мужчинами вы здесь? — спросил боевик.

«Я действительно не могу вам помочь», - был ответ, на этот раз на английском языке. Он казался слишком уставшим, чтобы поддерживать приличия.

Стрелок на мгновение задумался, что лучше всего сделать. После разрушения корабля и уничтожения транспортного средства он думал, что его работа выполнена. Наблюдение за складом было не более чем формальностью, от которой менее внимательный офицер отвернул бы нос; но у этого стрелка была методичность, граничащая с принуждением.

ускользнуть от внимания Сюрте в хаосе, окружавшем прибытие экстренных служб. Сначала на место прибыли полицейские машины, и за несколько драгоценных минут, которые потребовались полицейским, чтобы оценить ситуацию, он вывернул свою несветоотражающую куртку наизнанку, так что она выглядела как точная копия небесно-голубой куртки Police Nationale . Во всей этой суматохе этого было бы достаточно. Он смог беспрепятственно пробраться к месту, где был спрятан «Фиат».

Ему объяснили, где именно находится тайник, и как только он тщательно обыскал склад, преступник занял свою позицию и стал ждать.

Он ожидал четырех часов. Достаточно долго, чтобы тщательно его изучить, достаточно, чтобы обнаружить отставших. Но он не ожидал, что кто-то выживет. Это противоречило его упорядоченному мировоззрению. Осколочно-фугасных 40-мм гранат, выпущенных им по грузовику, хватило, чтобы снести военную боевую бронированную машину. Он не учел, что кто-то из британской команды поддержки оказался достаточно выносливым, чтобы остаться в живых.

Он все еще осторожно держал перед собой свой «Зиг Зауэр». Стрелку не понравились неожиданные обстоятельства. Они его раздражали.

«Я спрошу вас еще раз», — сказал он офицеру. «Сколько вас здесь?» Если были и другие, ему, конечно, тоже приходилось что-то делать с ними.

Ответ последовал после долгой паузы. «Я один», — сказал мужчина. «Вы выполнили свою работу», — горько добавил он. «Ты убил их всех».

В этих словах были гнев и отчаяние. Они не были похожи на ложь. Нападавший не смог сдержать снисходительной улыбки. «Идите к задней части машины. И открой крышку правой рукой.

Марк повиновался, и стрелок последовал за ним. Дверь багажника открылась, багажник был пуст. В целях безопасности стрелок поместил в него толстые слои полипропилена.

Офицер был потрясен, когда увидел это, и сразу понял, который час. Пластик в машине прекрасно служил защитным слоем от следов крови. Стрелок уже придумал место, где можно сбросить тела: место рядом с одним из технических каналов рядом с гаванью. Тело офицера было найдено там через несколько дней.

«Повернись», — приказал он. Стрелок слегка отошел в сторону. Он искал лучшую позицию для рокового удара и хотел снизить вероятность кровавой игры в кошки-мышки.

«Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что можешь смотреть прямо на меня, когда делаешь это?» Голос офицера был напряженным. Стрелок слышал это уже сто раз.

— Да, — сказал он мягко. «Повернись и посмотри на меня».

*

Окружение Марка, казалось, становилось все меньше и меньше, его внимание обострялось, пока он не заметил ничего, кроме грохота своего сердца в груди. Он видел, как черный стальной пистолет с глушителем смутно отражался в лобовом стекле, делая его похожим на угловатую клешню в кулаке немца.

Он мысленно увидел этот момент с первого взгляда. Кашель глушителя, удар проникающей пули, которая швырнет его в машину. Погружаясь во тьму, кружась и поворачиваясь...

И вдруг Марк вспомнил похожий момент, когда он балансировал на краю смерти.

Двумя годами ранее во время ночных учений над Южно-Китайским морем несущие винты «Рыси» завыли из-за появившейся из ниоткуда опасной штормовой депрессии. Его глаза ослепила белая вспышка молнии, раздался дымный грохот от удара по вертолету, и на всех экранах вырубилось электричество. Пилот лежал в полубессознательном состоянии над панелью управления, а Марк вылез из пассажирского сиденья и схватил ручку управления. Притяжение «Рыси», направлявшейся к волнам, было невыносимым, лопасти продолжали вращаться, они направлялись к смерти и проклятию…

Он вспомнил, что он чувствовал тогда, в эту минуту; это был не страх. Тогда не было ни паники, ни паралича страха. Нет, в аварии, которая едва не стоила ему жизни, Марк лучше всего помнил свой гнев.

Его гнев достиг точки кипения. Он отказался умереть из-за чего-то столь случайного, просто без причины и цели. Он должен был знать, почему. На него должен был быть ответ.

Теперь он был обречен умереть, убитый пулей анонимного убийцы.

Он видел, как убийца сменил позицию, готовясь к выстрелу. Он был крепкого телосложения, с широкими плечами, а по мускулам и силе легко превосходил Марка, не говоря уже о пистолете в руке.

У него не было никакого плана. Никакие тренировки не могли подготовить его к такому сценарию. Но у него не было другого выбора.

Марк повернулся и вытянул правую ногу, чтобы упереться в задний бампер «Фиата». Он собрал всю свою силу в этом движении и использовал ее, чтобы подняться и броситься к стрелку.

Другой мужчина крякнул и выстрелил, но трюк сработал, застигнув стрелка врасплох. Линия пуль пролетела мимо предплечья Марка, и он врезался в мужчину, в результате чего они оба рухнули на землю беспорядочной кучей.

Марк поднял руку и ударил локтем по тому, что лежало под ним. Он почувствовал, как что-то вывихнулось, и услышал ужасный звук, словно кусок влажного дерева сломался пополам. Рука стрелка напряглась, и пистолет исчез, скользнув по бетону.

Плечо Марка казалось, будто его окунули в кислоту, а острая, жгучая боль заставила его пальцы дернуться. Он попытался откатиться, но стрелок быстро пришел в себя. Кряхтя, мужчина отстранился, в результате чего Марк упал на столб. Он увидел звезды и вдохнул глоток пыльного воздуха.

Стрелок не торопился. Он подтянулся, подошел к тому месту, где упал пистолет, и поднял его. Марк тоже снова встал, но пистолет снова был направлен в его сторону.

Он внезапно начал бежать, спасая свою жизнь, в то время как другой мужчина стоял на месте и стрелял в него, вращаясь, чтобы он мог следовать за Марком между опорными столбами. Стрелок опустошил остаток своего магазина «Зиг Зауэр», еще семь патронов, которые отрикошетили от осыпающегося камня, когда Марк пытался добраться до скамейки. Он нырнул над рабочими столами и исчез из поля зрения.

*

Стрелявший что-то отрывисто пробормотал по-немецки и последовал за ним, медленно и осторожно, держался вправо и большим пальцем толкнул крышку боекомплекта, в результате чего патрон с жестяным скрежетом упал на землю. Он выудил из одного из карманов куртки новый и одним плавным движением защелкнул его на месте.

Подойдя к скамейкам, боевик схватил ближайший складной столик и потянул его наверх. Из-за складного пластикового основания столы с обеих сторон падали. «Прекратите это», — предупредил он. «Или ты ужасно об этом пожалеешь».

Атака Марка исходила из его слепой зоны и представляла собой дикий и неуклюжий порыв. Из темноты офицер взмахнул черно-желтым строительным фонарным столбом, как будто это был меч, и попал боевику в грудь с переплетением огней наверху. Стекло и пластик разбились, прочные галогенные лампы щелкали и искрили, а электрические кабели трещали в воздухе, словно кнуты. Стрелок упал назад, потерял равновесие, и Марк теперь подошел с другой стороны, на этот раз ударив убийцу по лицу разложенными ножками треноги.

Пистолет снова вылетел из его рук, и убийца упал на одну из перевернутых скамеек. Марк попытался пронзить его шестом, но он отразил атаку, используя вес своего тела. Он снова поднялся, его лицо и грудь были покрыты кровавыми царапинами, его прежняя хладнокровная отчужденность медленно таяла, уступая место ледяной враждебности.

*

Марк нанес мощные удары сначала в челюсть, затем сильный удар в живот, но это было так, как будто он ударился о кожаную стену, компактную и тяжелую. Убийца пришел в себя и с неожиданной скоростью приблизился к нему. Едва он поднял руки, как толстые, мясистые пальцы убийцы добрались до его горла и крепко схватили его.

Горячее дыхание вырвалось изо рта убийцы, когда он надавил на горло Марка. Глаза стрелка были василькового цвета и совершенно мертвые. Марк не мог отвлечь убийцу, и ему становилось все труднее дышать. Невыносимое давление на его шею усилилось, и он все пытался вырваться из его хватки.

Это не сработало, поэтому он врезался стрелку в грудь. Марк поискал место, где ранее он услышал хруст ребер.

Он больше не видел цвета, у него закружилась голова, и он увидел, как внутренняя часть склада медленно превращается в смещающиеся, неясные линии. Перед его глазами возникали медленные звезды, их становилось все больше и больше. Непрерывное шипение давления было единственным, что он мог слышать. Стрелок упорствовал. Он покончит с жизнью Марка голыми руками, чтобы точно знать, что тот мертв.

У Марка кружилась голова и он был рассеян, но ему удалось поднять руки. Он схватил стрелка за щеки и вслепую почесал глубокие раны, которые уже были там, пытаясь стимулировать его рефлексы, что-то, что могло бы на мгновение освободить его из жестокой удушающей хватки на горле.

Он почувствовал мягкую кожу вокруг правого глаза стрелка и изо всех сил провел большим пальцем вокруг глазницы. Из горла убийцы вырвался рык, но Марк продолжал нажимать и извиваться, толкая орган глубоко в дыру в черепе. Убийца также начал давить сильнее, пытаясь закончить поединок до того, как ему придется отказаться от него.

Голова у Марка кружилась, череп болел и пульсировал, как будто он был наполнен скользким маслом с иголками. Он осознавал, что из одной из его ноздрей хлынула кровь, но он продолжал давить, давить и давить, полностью поглощенный ею, пока не перестал формировать ни единой мысли.

Что-то поддалось под большим пальцем Марка, что-то мягкое и влажное, внезапный выброс теплой жидкости, и убийца закричал, как поросенок. Он отбросил свою жертву в сторону и пошатнулся вперед, хватая ее за лицо и размазывая остатки липкой жидкости с разрушенного глаза. Марк видел, как это произошло, через размытый туннель и слышал все через тусклый, нечеткий звуковой фильтр. Он тяжело дышал и почти задыхался, наполняя пустые легкие в груди кислородом.

Стрелок споткнулся об упавший шест, которым его ударил Марк, и упал, запутавшись в клубке шнуров, идущих от развернутых ножек штатива.

То, что Марк сделал дальше, произошло из ниоткуда; Позже он вспомнит этот момент и попытается вспомнить, что привело его к этому.

Он бросился на стрелявшего, схватил клубок проводов и, как дикий человек, обвязал их вокруг кулака. Электрические провода, висевшие над убийцей, сжались вокруг его горла, прежде чем он успел их оттолкнуть. Марк безмолвно закричал, используя всю свою силу. Веревки образовали петлю на шее быка человека, находившегося под ним.

Убийца ахнул, его лицо стало ярко-красным, он лягнул ногами, чтобы вырваться на свободу. Марк внезапно закипает ненавистью и гневом. Каждая капля эмоций в его теле, гнев и печаль, страх и замешательство — все выплеснулось в одном последнем, резком действии: он затянул пуповину так сильно, как только мог.

Длинное болезненное бульканье вырвалось из рта преступника, когда его шея была вывернута. Его тело расслабилось и безжизненно лежало на бетонном полу.

Марк наконец отпустил шнур и с трудом поднялся на ноги. Его руки горели от ссадин, а суставы болели от давления, которое ему приходилось оказывать. Он сделал два осторожных шага назад. Он вздрогнул от пронзившего его адреналина, второго за сегодня. Ему было трудно нормально дышать.

Он нашел железный столб и прислонился к нему, глядя на мертвеца среди путаницы проводов и мусора. Оружие лежало рядом, вне его досягаемости, но ему было слишком больно, чтобы беспокоиться.

Марк Дейн не был чужд смерти. Он был в гуще боя, использовал оружие и, вероятно, убил по крайней мере несколько человек. Он стрелял снарядами с вертолета и стрелял из полуавтоматического оружия с движущихся транспортных средств. Но он никогда еще не был так близок к краю. Не один на один, не лицом к лицу. До последнего вздоха.

До сих пор он ни разу не посмотрел человеку в глаза и не убил его.

Марк посмотрел на свои руки и продолжал смотреть, пока дрожь не утихла. Он наблюдал, как тихо поднимается солнце сквозь темные окна склада, и сидел, наблюдая, как разворачивается утро, ни о чем не думая. Боль в теле медленно утихла, сильная пульсация превратилась в тупую боль. Он продолжал ждать того момента, когда сможет обрести новое понимание, потому что он забрал чью-то жизнь.

Но этого не произошло, единственное, что появилось, — это слабая, настойчивая реверберация. Странный, новый гнев, который не угасал и не утихал, что-то, что заставило его встать и уйти. Найти людей, которые предали и убили Номаде.

Предатель. На Воксхолл-Кросс. Голос Сэма прозвучал в его голове, так внезапно и так ясно, словно она стояла рядом с ним. Он не хотел верить, что она может быть права, но лежащий там мертвец был всем необходимым доказательством.

«Паломино» представлял собой одну гигантскую ловушку, предназначенную для создания МИ -6 и оперативной группы «7». Стрелок был там, чтобы убрать последние останки. Целью взрыва было уничтожить тактическую группу, а убийца должен был уничтожить группу поддержки. Марк вмешался в работу, преследуя Сэма, сделав что-то идиотское и человечное, проигнорировав протоколы.

Стрелок не преследовал Марка, он ждал его. Откуда он мог знать, где меня найти? Марк встал, схватил пистолет и пошел обратно к мертвецу.

«Ты знала, где быть», — сказал он вслух. — Это поручено вам.

Это было смертельно просто. Предатель объяснил, почему их оборудование было украдено, и именно поэтому Номаде поручили эту миссию, а некоторые члены начали собственное расследование… чего именно?

Это было нечто большее, чем просто Аль Сайф и его террористические планы – это указывало на проникновение МИ -6 в высшие эшелоны. Он ахнул от размера этого предмета, и капельки пота потекли по его лицу.

«Будь осторожен с тем, кому доверяешь», — сказал ему Сэм перед тем, как она извинилась.

Извинилась ли она за то, что сохранила эту тайну, или за то, что была ее частью?

*

Марк немного отсидел день и использовал это время, чтобы навести порядок на складе. Он отнял у боевика деньги и Sig Sauer P 220. Неуклюжий гранатомет он разобрал и положил в багажник рядом с телом убитого.

Наконец он зажег кусок ткани и бросил его на пассажирское сиденье «Фиата». Машина полностью сгорела, когда он выходил со склада, и Марк нашел выход через переулки промышленной зоны. Он достиг главной дороги как раз в тот момент, когда пожарные машины проносились в другом направлении. Убедившись, что его никто не видит, он вытащил детонаторы из оставшихся 40-миллиметровых гранат и швырнул их через дамбу в Ла-Манш.

Марк шел на юг по шоссе из Дюнкерка, почти невидимый в тени обочины.

OceanofPDF.com

ПЯТЬ

Издалека комплекс зданий казался заброшенным. Невысокие жилые дома из бетонных блоков располагались группой в конце грунтовой дороги, на фоне неприступной каменной гряды. Они стояли, жарясь в дневную жару под практически безоблачным небом, а ночью, когда температура падала, их подхватывал холодный ветер.

Колючая проволока и вооруженные люди выделяли это место среди других ферм и домов в негостеприимной пустыне. Любой, кто подойдет слишком близко к этому комплексу, будет немедленно прогнан, или того хуже. Не то чтобы были какие-то реальные причины приезжать в этот отдаленный район.

Халил задавался вопросом, почему кто-то вообще хочет прийти сюда по собственной воле, через обширную степь, песчаные и каменистые равнины. Это не было похоже на город, в котором он вырос среди толпы и постоянной суеты.

Но этого места больше не существовало, если верить учителям. Превратился в груду обломков, сгорел, разрушен. Стерт с лица земли, как и его отца и мать, ливнем бомб.

Солнце садилось за горы, и он подумал, что сейчас самое время прогуляться из казармы в душевую. Халил сделал это быстро, даже не глядя, успевает ли его соотечественник.

Иногда Халил пытался вспомнить свою прошлую жизнь. Это было тяжело, он помнил лишь отрывки. Были дни, когда он задавался вопросом, существовала ли вообще та старая жизнь. Может быть, это история, которую он прочитал в книге? Жизнь другого мальчика, который ходил в школу, смеялся и играл, пока все внезапно не исчезло после криков и пожара.

Возможно, он всегда был здесь. Он не знал, сколько ему сейчас лет, семнадцать или восемнадцать? Откуда он мог знать, если ему никто не сказал?

Он помнил многие зимы в этом месте, мороз трещал под ногами во дворе. В любом случае, для учителей это не имело большого значения. В любую погоду им позволяли заниматься упражнениями и заданиями, будь то уборка туалетов, хождение по двору с грудами камней или обучение разборке оружия. Когда они не были во дворе и не бегали вдоль забора, они занимались в классе, изучая пыльные книги или читая тексты из Корана. Но эти жестокие люди, возглавлявшие молитву, совсем не были похожи на имамов, которых когда-то знал Халил, и это место определенно не было медресе.

Теперь он был одним из старших мальчиков. Халил был высоким и худым, и иногда остальные шутили по этому поводу. Это была одна из причин, по которой он подружился с Тарки. Размер Тарки был загадкой; он был коренастым и грузным, возможно, на год моложе Халила, и этот подросток, похоже, мог поддерживать свой вес, несмотря на скудный рацион. Он мог выдержать насмешливые поддразнивания по поводу своего размера, и однажды Халилу это надоело, и он заступился за него. Так что теперь они были друзьями, по-своему.

Тарки вошел за ним, пыхтя и пыхтя, его круглое лицо покраснело от страха. «Нам нужно вернуться», — пробормотал он со своим своеобразным акцентом.

Халил посмотрел на него и покачал головой. Тарки был в одной лодке с ним. Но в то время как Халил ходил в хорошую школу и вел довольно комфортную жизнь с книгами, телевизором и едой на всю семью, Тарки пришел с козьей фермы, где проточная вода считалась роскошью, и он так и не научился читать. Тарки рассказал ему, где он родился, но для Халила это мало что значило. Они говорили на одном языке, но пришли из совершенно разных миров.

Единственное, что у них было общего – то, что было общего у всех мальчиков – это то, что за колючей проволокой им не кричал петух. Это место, детский дом, как называли его учителя, было домом для детей войны.

Каждый мальчик испытал вариацию на одну и ту же тему; семья погибла из-за конфликта. Все остались одни из-за бомб и гранат, из-за непонятных им конфликтов.

'Ну давай же.' Халил быстро пошел к главному зданию, а охранник стоял подальше от ветра. Он услышал чирканье спички и уловил запах дешевого табака. Почти на бегу он подошел к сломанной стене вместе с Тарки. Халил толкнул другого мальчика через дыру в ветхом бетоне под завесу обломков, свисающую с железных рельсов. Он подполз к нему сзади и замер от услышанного.

Сапоги охранников эхом отдавались над их головами, но шаги были неторопливыми. — Он нас не видел, — неуверенно прошептал Тарки.

— Я же говорил тебе, — сказал Халил с самодовольной улыбкой. — Отсюда тихо и медленно, ладно?

"Что мы ищем?" Тарки задрожал, и Халил посмотрел на него.

«Что бы мы ни нашли», сказал он и осторожно прокрался через комнату.

Без присутствия учителя мальчиков не пускали в главный корпус. Оно было меньше всех остальных зданий приюта, и там жили мужчины. Халил был почти уверен, что там происходят и другие вещи, помимо обучения молодежи.

Остальные мальчики могли бы с этим жить. Большинство, казалось, были готовы смириться со своей судьбой. Если они следовали правилам и делали то, что им говорили, значит, учителя были к ним добры. Халил не мог не задаться вопросом, произошло ли это потому, что мальчики делали то, что им сказали, или потому, что учителя действительно считали, что они это заслужили. Но эти вопросы он держал при себе, даже Тарки о них ничего не знал. Его отец однажды сказал ему, что умный человек хранит молчание до самого важного момента.

Мужчины называли себя учителями, но это не так. Он мог скромно, молчаливо возмутиться тем, что присваивают себе это звание. Отец Халила был настоящим учителем. Высокообразованный человек, который учился в крупном университете Англии, когда был немногим старше своего сына сейчас, обладал знаниями обо всех вещах и мог увлекательно об этом рассказывать. Отец Халила говорил на многих языках и преподавал их в школах. Он был умным человеком.

Учителя здесь были лукавые, но это не то. Они были иссохшими, грубыми и прямыми. Халил всегда сохранял молчание и не делал ничего, чтобы привлечь к себе внимание. Он не преуспел, но и не был таким уж плохим. Вместо этого он заметил.

Двое молодых людей осторожно прошли через пустые комнаты на открытом воздухе в коридоры, заставленные выброшенными стульями, между стенами, пробитыми отбойными молотками.

На окраине комплекса было много ветхих комнат, подобных этой, и Халил начал понимать, что они намеренно оставили ее такой. Мужчины, управлявшие приютом, хотели, чтобы он выглядел ветхим и запущенным, чтобы все думали, что это неинтересное место.

Он хотел знать, почему это так. Он хотел узнать больше о вертолетах, которые они слышали, летящих над холмами, но никогда не видели, или о том, что это за люди в черных джипах, которые приезжают и уезжают по ночам каждые несколько недель.

И он хотел знать, что случилось с мальчиками, которые были здесь, когда он впервые приехал, со старшими мальчиками. Люди исчезали в приюте, а когда пропадали, их как будто и не существовало. Те, кто ушёл, так и не вернулись.

Снаружи было только два лица, которые Халил видел не один раз. Там был смуглый мужчина с жестоким взглядом, который наблюдал за ними со стороны двора, и мужчина повыше, который иногда приходил поговорить с ними. Тот, у кого жестокие глаза, выглядел воинственно, всегда выискивая чью-то слабость. Халил следил за тем, чтобы их взгляды никогда не встречались, боясь, что он непременно увидит его насквозь.

Высокий мужчина был другим. Когда он пришел, это было настоящее событие. Все учителя прошли за него через пыль, добиваясь его одобрения. Он не носил никаких знаков различия или нашивок, но, по словам Халила, он был генералом, предводителем какой-то огромной армии. Он был красивым и высокомерным, как мифический лидер, и когда он говорил, то своими словами заставлял замолчать всех остальных. Иногда он привозил для детей увлекательные боевики. В фильмах рассказывалось о битвах и врагах, войнах, бушующих в странах, которые для Халила были не более чем названиями на карте. Однажды он увидел фильм о месте, которое, как ему казалось, он знал по фотографиям из Англии, которые его отец показывал в их старом доме.

Иногда кто-нибудь из мальчиков отставал или делал что-то не так; режим обучения и воспитания был строгим и негибким, и те, кто остался, вскоре оказались сами по себе. Настал момент, когда те, кто не успевал, не появлялись в тот вечер за обеденным столом. Когда кто-нибудь спрашивал, ответ всегда был: пропавшего ребенка «отправили обратно».

Халил задавался вопросом, куда именно их отправляют обратно.

Его любопытство грызло молчаливую маску, которую он носил. Что-то изменилось в атмосфере и темпе уроков, и Халил отчетливо это заметил, это было похоже на обратный отсчет таймера.

И теперь он был здесь. Халил предложил Тарки пойти в главные здания, чтобы получить ответы на все те насущные вопросы, которые его беспокоили. «Может быть, мы сможем что-нибудь придумать…» Он сказал, не раздумывая. «О наших семьях».

«Мои родители умерли», — автоматически сказал Тарки. «Теперь это мой дом».

«Так нам говорят учителя», — ответил он. — Ты даже не хочешь уйти отсюда?

«Это произойдет», — настаивал Тарки. «Как только мы научимся достаточно». Он застенчиво рассмеялся. «Я выучил слова, почти все. Я почти закончил.

Халил подошел к одной из стен и поковырял облупившуюся краску.

Осколок застрял между его пальцами. 'Куда мы идем? Куда они хотят, чтобы мы пошли?

'Это нормально. Это так плохо? Учителя-'

Внезапная волна раздражения охватила Халила. «Тебе действительно все равно?» он спросил. «Они не учителя, они солдаты!» У учителей нет оружия!»

Тарки нервно огляделся. «Вы производите слишком много шума. Тихо!

«Эта тишина сводит меня с ума!» — рявкнул Халил с ядом, который удивил его. 'Я-'

Его гневные слова затихли, когда он услышал приближающиеся приглушенные звуки разговора, а также шорох ботинок по кафельному полу.

*

Когда Марк прибыл в Кале, начался дождь. Он ходил по портовому городу, по окраинам в поисках «Джунглей».

Так местные жители назвали трущобы, построенные из мусора и старых палаток, созданные постоянным потоком нелегальных иммигрантов, пересекающих Европу на пути к французской границе и Британии. Полиция и таможня сравняли с землей первоначальные Джунгли несколько лет назад, но нелегалы продолжали прибывать и восстанавливать лагерь в другом месте в надежде остаться вне поля зрения властей. Это был активный, тайный путь побега в Великобританию, и поэтому он постоянно вызывал беспокойство у спецслужб. Маршруты контролировались албанскими организованными преступными группировками, и проникнуть на них было практически невозможно. Не помогло и то, что юридический конфликт между французской и британской разведками препятствовал любым попыткам перекрыть этот маршрут.

Он украл пару спортивных штанов с «оставленной без присмотра» бельевой веревки прямо перед тем, как их намочил дождь. Он наткнулся на заправочную станцию и ночной магазин и на деньги, которые украл у преступника, купил несколько безвкусных гамбургеров в микроволновой печи и полную чашку темного, несвежего кофе. Мясо было серым и мягким, но съедобным, и он нашел место, где можно было поесть, вне зоны действия камер наблюдения. Несколько евро было потрачено также на сумку с одноразовыми бритвами, бейсболку цвета хаки с нашитым французским флагом и дешевую черную толстовку с вышитыми на груди буквами F - R - A - N - C - E.

Некоторое время он смотрел на заранее упакованный сотовый телефон с предоплатой, висящий над прилавком, и раздумывал над его покупкой, но с какой целью? Он не мог позвонить на стойку в Воксхолл-Кросс и спросить, могут ли его забрать.

В каком-то смысле Марк все еще полагался на свои инстинкты, которые подсказывали ему, что его доверие стало драгоценным товаром, которым нельзя просто так разбрасываться. Он был в бегах и понятия не имел, кто его преследует. Рано или поздно убитый им человек не сможет сообщить, и пославшая его организация заметит, что что-то не так. Окно возможностей выяснить, кто несет ответственность за гибель его отряда, сокращалось, и если Марк хотел решить эту проблему в одиночку, он должен был сделать это сейчас.

Он разорвал пачку бритвенных лезвий и вырезал ими буквы с толстовки. Он отодвинул свободные швы, чтобы вещь выглядела еще более незаметной. Его собственные джинсы и куртка были грязными и пахли нефтью, дымом и порохом. Марк выбросил их в мусор, но перед этим расстегнул толстую подкладку, чтобы на время положить туда свой «Зиг Зауэр».

На дороге, ведущей в Джунгли, он увидел группу людей, присевших на обочине рядом с припаркованной машиной. В основном это были молодые люди, некоторые раздавали сигареты и пристально оглядывались по сторонам. Марк услышал обрывки речи, похожей на арабский и польский. Он медленно подошел к группе и остановился рядом, как ребенок в новой школе, опустив кепку, стараясь привлекать как можно меньше внимания.

Минуты через две из машины вышла группа здоровенных парней в теплых пальто и направилась к группе. Прежде чем Марк успел подняться, тот из двоих, что повыше, схватил его за капюшон и чуть не толкнул наверх.

«Тогда кто ты?» — спросил другой мужчина на хриплом, искаженном французском языке. «Ты думал, что тайно добиваешься этого, ублюдок?»

Марк вел себя покорно. «Нужно подвезти», — ответил он.

'Да мужик? И почему я должен тебе помогать? Мужчина посмотрел на него. 'Вы преступник? Террорист?

'Что вы думаете?' Марк слабо улыбнулся и пожал плечами, как это хорошо делают галлы. "Могу заплатить..."

— Вот что ты собираешься сделать, — прорычал мужчина, державший его в вертикальном положении, потянувшись к карману толстовки, где был спрятан пистолет. Марк поднял руку.

'Не там. Здесь.' Он указал на свою кепку, и первый мужчина сорвал ее с его головы. Пачка банкнот вылетела из подкладки, где он спрятал деньги, и мошенник поймал их с ловкостью, которую нельзя было ожидать от человека такого роста. Он позволил деньгам ускользнуть сквозь пальцы.

'Поздравляю, друг мой.' Другой мужчина ухмыльнулся, обнажив пожелтевшие зубы, похожие на надгробие. «Теперь ты понес наказание за то, что разозлил меня. Где деньги на поездку?

Марк подыграл и потянулся за туфлей за последними евро. Другую руку он прижал к сумке с пистолетом. Если дополнительных денег было недостаточно, единственный способ импровизировать — это держать кого-то под прицелом, и это плохо кончилось бы.

— Скорее, — сказал негодяй, возвращая шапку. ' Счастливого пути. '

*

Мужчины шли по коридору. Когда они завернули за угол, послышался взрыв смеха, и Халил замер. Он слышал, как один из них жаловался на плохую игру, печальный счет... Они обсуждали исход футбольного матча.

Краска исчезла с лица Тарки, и он нервно посмотрел в сторону их голосов. «Мы должны выбраться!» – хрипло прошептал Тарки. «Я не хочу, чтобы меня ударили!»

Халил затаил дыхание. Оба мальчика были невидимы. Если бы они молчали и не паниковали, их бы не обнаружили.

Халил с первого взгляда увидел, что Тарки больше не может здраво мыслить. Он увидел вспышку ужасной паники в глазах Тарки и поднял руку, чтобы остановить его, но было уже слишком поздно. Тарки рванул и побежал через дыры в стенах обратно к пролому в бетоне.

Грохот и скрип механизма подействовали как тревожный звонок, и разговор между двумя мужчинами в коридоре сразу же изменился. Их голоса стали тише и серьезнее. Халил услышал скрип открываемой кобуры.

Его инстинкты подсказывали ему бежать сломя голову за своим другом, чтобы уйти прежде, чем они его увидят. Учителя били учеников палками, если они нарушали правила, и чем серьезнее нарушение, тем тяжелее палка.

Он хотел убежать, но мужчины уже были у дверей. Он медленно наклонился и осторожно прокрался за сломанный шкаф, стоявший у одной из стен.

Дверь открылась, и там стоял мужчина. Он заглянул внутрь и почувствовал запах. Халил внезапно почувствовал запах пота. Момент был почти настал, и Халил был почти уверен, что мужчина смотрит прямо на него, прямо сквозь тьму. Но дверь снова закрылась, и разговор продолжился так же, как и прежде. Мужчины сошлись во мнении, что вратарь действительно был бесполезен. Они от души посмеялись над этим и продолжили идти.

Халил задержал дыхание, стиснув грудь, и выдохнул его дрожащим вздохом. Некоторое время он сидел в темноте, пока мужчины не вернулись и не стало ясно, что они действительно его видели, что они его дурачат.

Но они не вернулись, и Тарки тоже. Халил снова встал и сделал несколько осторожных шагов по скрипящему полу. С каждым шагом он становился увереннее, и на его губах даже появлялась улыбка.

Для него это была маленькая победа, и страх быть пойманным только делал ее слаще. Он усвоил новый урок: учителя не всевидящие.

В нем поднялась бунтующая гордость. Учителя так долго заставляли его чувствовать себя неполноценным, как будто его жизнь зависела исключительно от их одобрения, но теперь посмотрите на него; он нарушил их правила и сделал это у них на глазах.

Халил хотел напоминание об этом моменте, сувенир. Способ показать другим мальчикам, что он это сделал, и вернуться живым.

Халил огляделся в поисках чего-нибудь, что можно было бы взять с собой в казармы, чтобы отметить свое приключение, но не нашел ничего, кроме осколков стекла и кусков дерева. Он взял кусок и поиграл с ним. Затем, не раздумывая, он подошел к стене и с помощью дерева нарисовал линии на облупившейся краске. Внизу, возле двери, где это было не сразу заметно, он нацарапал на стене свое имя. Он отметил это место, сделав его своей территорией, и ухмыльнулся.

Где-то в глубине здания хлопнула дверь. Этот звук вызвал бы у него панику, он бы убежал от него, как Тарки. Теперь он стоял и слушал ее, взволнованный ее смыслом. «Я закончил затаиваться», — повторил он про себя.

Халил подполз к двери и осторожно толкнул ее. Он посмотрел на тускло освещенный коридор, откуда пришли мужчины. Он должен был знать, что находится по другую сторону этой двери.

*

Грузовик с прицепом с ревом промчался по дороге и резко остановился под шипящий звук пневматических тормозов. Марк начал медленно двигаться, но остальные нелегалы тут же бросились к задней части машины. Он подошел к концу группы и осторожно наблюдал.

Албанцы подошли к такси, и водитель вышел. Ему было за пятьдесят, он был ожесточен и лысеет, одет в толстую рубашку лесоруба. Марк видел, как водитель вручал преступнику конверт. Другой мужчина подошел к трейлеру и открыл полог брезента. Грузовая платформа раздвинулась по скрипящему рельсу, словно толстая занавеска, обнажив упакованные в вакууме поддоны, нагруженные картонными коробками. Некоторые из мужчин уже начали забираться наверх и передвигать отдельные ящики, освобождая место для укрытия группы.

Марк взглянул на название на боковой стороне трейлера и увидел логотип йоркширской буксирной компании. Он увидел, как водитель попросил прикурить, и услышал местный акцент. Мужчина посмотрел на свой конверт. «Очень легко».

— Сегодня немного меньше. Албанец бескорыстно кивнул. « Сегодня вечером в этом районе много уроков . Полиция.'

'Ах, да?'

Другой мужчина мрачно кивнул. — Разве ты не слышал, что произошло впереди? В Дюнкерке?

Водитель покачал головой. «Я слушаю в этой стране

Джонни Кэш, не слушай это проклятое радио.

'Ах хорошо.' Он имитировал взрыв. «Полиция повсюду видит сумасшедших террористов. Плохо для бизнеса. Люди держатся подальше».

«Мне обещали…»

'Возьми это или оставь.' Вся притворная теплота исчезла из голоса албанца.

Водитель перестал толкать. «Ну ладно», — ответил он через некоторое время.

Из пещеры с ящиками пара рук поманила Марка, и он тоже залез. Они одну за другой ставили передвинутые коробки на место и встраивались в них.

Кто-то взломал химическую световую палочку, и жуткое зеленое сияние опустилось над морем застывших лиц. Марк насчитал там еще девять человек. Он огляделся и попытался прочитать названия на коробках; ему было интересно, какой груз везет водитель. Его взгляд упал на коносамент; они направлялись в Манчестер через Дувр и Кале.

Марк слегка подвинулся, избегая места, где для них было поставлено пластиковое ведро, и найдя угол, где он мог откинуться назад.

Снаружи дверь кабины захлопнулась, и в трейлер донеслись приглушенные звуки «Я иду по линии». Затем заработал двигатель грузовика, и они тронулись в путь. Марк на мгновение взглянул на своего Кэбота и задержал время. Прошло еще несколько часов, прежде чем они доберутся до Англии, безопасной для него территории.

Или что-то в этом роде , мрачно подумал он.

*

Коридор через каждые несколько метров освещался лампочкой, окруженной металлической решеткой. Двери вели в другие комнаты, и Халил чувствовал, что в них есть люди, по редкому шороху вдалеке или по звону стакана чая.

Энергичная уверенность, которую он чувствовал после того, как им не удалось его обнаружить, неуклонно уменьшалась, хотя он и пытался за нее ухватиться, но это было похоже на морской прилив. Волна кишок, нахлынувшая на него и овладевшая им, теперь снова отступала, и Халил ничего не мог с этим поделать. Вопросительные голоса в его голове – все они звучали как гнусавый и скулящий Тарки – с каждой секундой подрывали его сопротивление. Он почувствовал, как его ноги дрожат, как будто он бежал слишком быстро.

Ему пришлось вернуться. Одно неверное движение, одна ошибка, и его поймают. Халил никогда не слышал о других подростках, которые делали то же, что и он – значит ли это, что тех, кто осмеливался прийти сюда, «отсылали обратно»?

Вуд поскреб пол в соседней комнате – кто-то сдвинул стул – и Халил чуть не вскрикнул от страха. Он пригнулся, пролез через щель между двумя дверями и в первую попавшуюся комнату.

Это была большая комната с жалюзи на окнах, через которые был виден вечер. В комнате стоял длинный широкий стол из старой сосны, заваленный бумагами, чашками и приборами, которые Халил не мог идентифицировать. С одной стороны стоял громоздкий портативный компьютер, издававший тихие щелчки. Рядом лежала гарнитура, подключенная к компьютеру проводами. Еще больше проводов тянулось к странному столбу из матовой стали, стоящему на треноге рядом с одним из окон. Столб стоял в металлической сетчатой чаше, которая напоминала Халилу перевернутый зонт или телевизионные тарелки, взлетающие с крыш домов, где он и его семья жили.

Он коснулся его и чуть не опрокинул столб; укол страха пронзил его живот. Халил отпрянул от устройства и чуть не споткнулся о ползущие по полу кабели.

Что он делает? Что он пытался доказать? Внезапно Халил почувствовал себя глупо и испуганно. Он был почти взрослым мужчиной, и все же здесь он играл в крутые игры, как будто был еще маленьким ребенком. Тарки был совершенно прав, оставив его позади.

Возможно, он сейчас рассказывал одному из учителей, что они вместе сделали. Возможно, они искали его прямо сейчас.

Его щеки покраснели от смущения. Он должен был быть умным, но вел себя как идиот! Страх начал овладевать им, и он накапливался за счет его последней капли храбрости. Его поймают, и ему придется радоваться, даже если это будет просто избиение. Он почти умолял их об этом.

Как он мог подумать, что ему это сойдет с рук? Халил пытался наблюдать за своими действиями на расстоянии. Он написал свое имя на стене! Скольких мальчиков в приюте звали Халил? Его идиотская, импульсивная бравада могла бы убить его.

Ему пришлось уйти отсюда. Ему пришлось вернуться, нацарапать эти слова на стене, уйти и надеяться, молиться, чтобы Тарки не отпустил свои слова Ададу или кому-либо еще в их общежитии.

Но в коридоре дверь снова открылась и закрылась, и появились мужчины. Халил лихорадочно оглядывался по сторонам, ища, где бы спрятаться. Стол был слишком высоким и не мог обеспечить укрытие. Окна были закрыты железными решетками.

На другом конце комнаты была боковая комната со сломанной дверью, и он побежал к ней. Внутри старые стулья были сложены между потертыми рулонами ковра. В маленькой комнате пахло плесенью и мышиным пометом, но это было хорошее укрытие, и Халил вошел внутрь. Он подтянул колени и стал маленьким. Он отпрянул от света, исходящего из-под двери. Он был поражен собственным учащенным сердцебиением.

Дальше, в большой комнате, дверь открылась, и первым вошел мужчина с жестокими глазами. Желудок Халила скрутило, когда мужчина повернулся и начал разговаривать с мужчиной, идущим позади него.

Это был высокий мужчина, воин, генерал. Конечно, это был он. Где было одно, было и другое. Вошел один из его учителей, и они продолжили разговор.

«Это хороший урожай», - сказал учитель. «Ты будешь этому рад, Хадир».

Генерал покосился на учителя, словно разочарованный заявлением собеседника. «Посмотрим», — сказал он. Голос воина был глубоким рычанием, напомнившим Халилу льва. Лицо его выглядело суровым, с дикой бородой и густой шевелюрой, что еще больше усиливало это впечатление. Он обернулся. — Джадид, все готово?

Мужчина с жестокими глазами стоял возле компьютера, клавиши дребезжали под его пальцами. «Пришло время», — отметил он.

На самом деле, Халилу было самым страшным то, что теперь он знал имена этих двух мужчин. Он вспомнил рассказы своего отца о древней истории демонов и джиннов и о том, что те, кто знал имя зверя, получили ужасное представление о его душе. То, как Хадир ходил по комнате, не предвещало ничего хорошего, и на мгновение Халил засомневался, был ли этот человек ужасным ангелом или дьяволом на земле.

Учитель посмотрел на часы. «Это должно произойти сейчас?» он спросил.

Джадид не поднял глаз, подошел к металлическому столбу и неодобрительно посмотрел на него. «Это важно для нашей миссии». Он протянул руку и настроил устройство. «Кто-то из ваших людей прикасался к нему?»

— Конечно нет, — резко сказал учитель. «Вы очень четко высказались насчет… оборудования».

«Установи это», — приказал Хадир. «Я не хочу, чтобы Комбинат смотрел на нас свысока за то, что мы заставили их ждать».

Халил увидел, как Джадид кивнул в знак согласия. Он слегка изменил положение тарелки, и затем из портативного компьютера заиграла мелодия. Боль пронзила лодыжки Халила, заставив его нервничать. Его ноги начали сводить судорогой.

Учитель указал на дверь. «Я могу подождать снаружи, если тебе нужно уединение?»

«В этом нет необходимости», — прервала Джадид. — Подожди здесь и заткнись. Он взял гарнитуру, и Халил услышал вдалеке серию электронных сигналов. Затем Джадид произнес список чисел одно за другим. Халил с опозданием обнаружил, что произносит цифры на английском языке.

Хадир сел в кресло спиной к укрытию мальчика и налил себе стакан чая из чайника, стоящего на столе. Он лениво кивнул Джадиду и поиграл мочкой уха.

Другой мужчина что-то делал на компьютере, и внезапно динамик на столе ожил, потрескивая, как плохо настроенное радио. 'Вы готовы?' — спросил грубый, скрипучий голос с сильным британским акцентом.

«Конечно», — ответил Хадир. Он взглянул на учителя, который ответил пустым, довольно нервным взглядом. 'Кто это? Ты не выглядишь знакомым.

«Я тот человек, с которым тебе придется иметь дело с этого момента».

Халил закрыл глаза и сосредоточился. Генерал плавно перешел на английский. Для его ушей это звучало странно, тот же гулкий голос, скользящий по словам, но с интонацией, отличной от родного языка Халила.

Ему было трудно, но мальчик слушал и переводил слова в голове. Его отец и мать научили его языку британцев и американцев, когда он был молод. Это было умение, которым он гордился, но оно было совершенно секретным. Все в приюте ненавидели жителей Запада, и признание того, что он говорит на их языке, могло стоить ему дорого. Сосредоточившись на словах, он смог подавить дрожь в ногах.

Учитель явно вообще ничего не понимал, но Хадир и Джадид свободно говорили на языке.

«Давайте перейдем прямо к делу», — сказал иностранец. Его голос звучал раздраженно и резко. «Я видел вашу работу, она выглядит великолепно. Но мы собираемся быть, как бы это назвать, более активными».

Халил не видел лица Хадира, но слышал холод в его голосе. 'Ах, да?'

— Общий друг назначил меня… подрядчиком. Так что с этого момента я буду вашим контактным лицом. Все проходит через меня. Четко?'

«Ваш предшественник…»

«Он больше не играет никакой роли. Мы понимаем друг друга?

Хадиру потребовалось некоторое время, чтобы ответить. 'Конечно.'

'Тогда все будет в порядке. Как идут дела с большой работой?

Джадид обошел стол, и Халил увидел, как на его лице кипит раздражение.

«Почти пора собирать урожай. Каков статус доставки?

Мужчина на другом конце провода хмыкнул, как будто вопрос показался ему забавным. 'Не волнуйтесь. Вы получаете свои вещи, когда они вам нужны. Вот как мы собираемся это сделать».

Хадир наклонился вперед. «Мы выполнили наше соглашение. Мы не можем продолжать…

«Можешь продолжать», — поправил голос. «Следующий контакт пройдет по плану. Конец связи.' На линии появился шум.

Руки Джадида сжались в кулаки. «Высокомерная козлиная голова!» Его английский исчез в одночасье.

Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, Хадир поднял палец, чтобы заставить его замолчать. «Наши нужды делают нас союзниками», — продолжил он, замедляя шаг. «Но это временно».

Он продолжал говорить, но Халил уже не слушал. Медленно жгучая боль в ногах постепенно переросла в полную агонию. Выглядело так, будто он стоял на коленях в духовке, и из-за его неловкой позы на корточках его икроножные мышцы напряглись. Со слезами на глазах мальчик пытался наклониться вперед, немного сдвинуться, чтобы облегчить боль, но ничего не получалось. Если бы они ушли...

А затем, откуда ни возьмись, правая нога Халила свела судорогой и ударилась об один из стульев. Дерево заскрежетало по полу, звук был похож на выстрел.

Сломанная дверь распахнулась, и внезапно в дверном проеме появился Джадид. Его лицо исказилось от гнева. 'Какого черта?'

Прежде чем Халил успел поднять руку, чтобы защитить себя, рука Джадида метнулась вперед и схватила прядь волос мальчика. Он вытащил его из боковой комнаты. Халил споткнулся о свои спящие ноги и упал к ногам Хадира.

Другой мужчина внимательно наблюдал. Учитель по соседству шагнул вперед и вытащил из-за пояса небольшую палку, но Хадир покачал головой и остался стоять на месте.

На мгновение Халил подумал, что его избиение будет отложено, но затем острая боль от кулака Джадида задела его лицо, окруженное четками его молитвенной цепочки.

'Какого черта?' Джадид снова крикнул, на этот раз обращаясь с вопросом к учителю. Другой мужчина сделал шаг назад, выражение его лица было обеспокоенным и раздраженным.

Халил поднял голову и увидел, что Хадир пристально смотрит на него. Мужчина излучал жесткое, угрожающее притяжение, и он не мог перестать смотреть на него. — Как тебя зовут, малыш?

Он не мог говорить без дрожи в голосе. — Ху-Халиль, — пробормотал он. «Я не… я не хотел…» Он не мог придумать оправдания, свежий рубец кусал его лицо.

Хадир кивнул в сторону боковой комнаты. 'Что ты там делал? Украсть что-нибудь?

'Нет!' Халил настаивал. 'Прятаться.'

— Спрячься, — повторил Хадир. — И подслушивать?

«Командир», — попробовал учитель. «Оставьте эту маленькую крысу мне. Я позабочусь о том, чтобы он нас больше не беспокоил.

Хадир проигнорировал его. — Ты, должно быть, умный. Умный или удачливый. Он посмотрел на Джадида, который навис над Халилом, сжав кулаки.

Халил почти слышал, как человек с жестокими глазами булькает от удовольствия от того, что может покончить с собой вот так; он был похож на собаку, рычащую и тянущую поводок своего хозяина. Он рухнул на пол и надеялся, что утонет в нем, проклиная собственную глупость.

Хадир бросил на учителя испепеляющий взгляд. — Чтобы проникнуть так глубоко на территорию и не быть пойманным охраной, ты должен быть очень хорошим рекрутом, Халил. У тебя явно есть талант, хотя дисциплины тебе не хватает...»

— Ты же знаешь, что тебе не следует приходить сюда! - крикнул учитель, указывая палкой на Халила. «Вас надо за это забить до смерти, в пример всем остальным!»

— Заткнись, — отрезал Джадид. Другой мужчина покраснел, но сделал, как ему сказали.

«Я просто осматривался», — заикаясь, пробормотал Халил. «Это было… круто».

— Что ты слышал? – любезно спросил Хадир. 'Скажи мне.'

'Ничего!' — настаивал подросток. 'Просто общаемся. Голосовать.'

Хадир рассеянно кивнул. «Расскажи мне, что ты услышал».

Халил почти ответил на вопрос, но вовремя понял, что Хадир задал его по-английски. Ему потребовалась физическая сила, чтобы проглотить свой ответ. Он сморгнул слезы и покачал головой. — Я... я тебя не понимаю. Сердце Халила застряло в горле. Хадир проверил его, чтобы узнать, понял ли он что-нибудь из разговора с британцем.

Рядом с ухом он услышал стук стальных четок, когда Джадид уронил их, и подпрыгнул от звука.

Хадир налил себе еще чаю и расслабленно заерзал в кресле. Когда он снова заговорил, он снова сделал это по-английски, его тон был мягким и дружелюбным. «Джадид? Если я выпью этот чай, ты сломаешь ему шею».

Халилу хотелось отступить, уйти, уйти от убийцы, стоящего за ним, но он знал, что малейшая реакция с его стороны, даже малейший знак признания будет стоить ему жизни.

Хадир поднес стакан к губам и покрутил им под своим ястребиным носом. — Ты не хотел подслушивать, не так ли? Я это понимаю. Просто признай это, и мы сможем двигаться дальше. Я не буду тебя наказывать. Он на мгновение остановился и вдохнул аромат горячего черного чая. «Ты не должен мне лгать».

Страхи Халила кричали в его голове, призывая его преодолеть это, попросить прощения и надеяться, что Хадир будет милостив. Очень осторожно мальчик сложил лицо и выглядел пустым и испуганным.

«Я не понимаю, о чем ты говоришь», — попытался он, надеясь, что его ложь окажется достаточно убедительной.

Халил увидел мимолетную вспышку эмоций на лице Хадира, но она исчезла так быстро, что он не мог этого понять. Было ли это раздражение, разочарование или что-то еще? — Хорошо, тогда, — сказал он, снова переключаясь на их общий язык. «Вы можете идти».

Подросток неуверенно встал и заморгал, едва веря, что обманул генерала.

Хадир продолжил и подмигнул учителю. — Отведите его обратно в казарму. Но предупредите его.

Халил повернулся и инстинктивно поднял руки, но было слишком поздно, чтобы удержать другого мужчину; он несколько раз ударил его деревянной палкой. Он упал на пол и получил несколько ударов по рукам, ребрам и голове.

Боль приняла форму постоянной агонии, пока удары не прекратились. Халил, дрожа, лежал на земле. Он даже не мог плакать.

Он лишь наполовину услышал, как Джадид задала вопрос. — У нас их гораздо больше, коммандер. Зачем нам это хранить? Голос, казалось, доносился из очень далека.

«Молодых щенков нужно дрессировать», — ответил Хадир, его слова звучали все ближе и ближе. «И я не думаю, что это стильно — выбрасывать такой талант в мусор».

Халил моргнул сквозь дымку боли и увидел воинственное лицо высокого человека, нависшее над ним, когда учитель выпрямил его.

«Это твой урок на сегодня», — сказал Хадир мальчику. — Используйте это в своих интересах. Делай то, что от тебя просят, следуй правилам, и скоро… очень скоро ты будешь вознагражден чем-то великим».

OceanofPDF.com

ШЕСТЬ

Дональд Ройс сложил руки и плеснул себе в лицо ледяной водой из раковины. Холод ударил по коже. Он на мгновение моргнул и стряхнул с себя тяжелую усталость. Он поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале в ванной. Холодные, спокойные глаза смотрели на него.

Ему было важно выглядеть спокойным, показать сотрудникам свою хорошую сторону. Ситуация достигла критической стадии, и малейшая ошибка могла полностью выйти из-под контроля.

В дверь осторожно постучали. 'Сэр? У меня есть новости».

"Я буду именно там." Ройс подошел к вешалке, где его ждала свежевыглаженная рубашка «Рассел и Ходж». Он оделся, глубоко вздохнул и вошел в свой кабинет.

Талия Патель тоже была там, держа планшет, как будто он был частью ее тела. Ройс не мог вспомнить время, когда бы оно не было с ней. Она была в этом очень искусна и именно поэтому была его главным аналитиком; но она также была дипломатична и не задавала слишком много вопросов. Он ценил это в ней.

'Ты спал?' он спросил. — Как ты нашел для этого время?

«Я дремлю», — сказала она ему. «Когда ты растешь в большой семье, ты учишься спать где угодно».

«Когда-нибудь ты сможешь научить меня этому», — ответил он. «Я живу на чашках кофе и адреналине». Ройс глубоко вздохнул. — Как дела на этаже?

Талия на мгновение замолчала, и это само по себе было ответом. Она попыталась сформулировать краткий ответ. «Я пригласил другую команду. Остальных я отправил домой после того, как их догнала новая команда».

«Я хочу, чтобы все, кто был в Хабе Уайт, когда это произошло, находились под наблюдением. Протокол, ты знаешь, как это работает. Он вздохнул. «Мы должны быть тщательными».

Она показала ему данные. Ройс смотрит на это кисло. «Давным-давно», — отметила Талия.

Обновления были ужасно плохими новостями. Было развернуто второе подразделение из парижского офиса, но к тому времени, когда они достигли Дюнкерка, место взрыва было полностью изолировано. По данным TV5 и SkyNews, местные власти заявили, что взрыв на «Паломино» был вызван возгоранием бензина на корабле, а это означает, что DCRI уже установило дымовую завесу вокруг реальной причины инцидента.

«Наземная группа сообщает, что тела были найдены и доставлены в морг расположенной неподалеку военной базы». Талия выглядела вполне серьёзной. «Французская разведка уже заявила о себе и отозвала ряд аналитиков, но с другими еще не разговаривала».

— Какой беспорядок, — мрачно сказал Ройс. Он отложил планшет и подошел к окну.

Из-за взрыва в портах замигали все огни на мониторах Хаба Уайта, а через секунду все линии связи в этом районе отключились. Ройс, Патель и остальной командный центр были отрезаны, только спутниковая связь, позволявшая им видеть происходящее, еще работала. Они были беспомощны и не могли вмешаться, а могли лишь мельком увидеть то, что произошло, сквозь клубы дыма, поднимающиеся от горящего грузового корабля.

Были приняты процедуры безопасности, касающиеся операции в Паломино и подразделения «Кочевник». Отчеты Талии подчеркивали именно то, что Ройс уже знал: все члены Оперативной группы №7 пропали без вести, предположительно мертвы, и теперь основное внимание было сосредоточено на устранении ущерба и его отрицании. Вместе со своей командой во Франции технические специалисты МИ- 6 позаботились о том, чтобы все возможные связи между инцидентом и британскими спецслужбами были стерты. Одна ошибка, пропущенное звено, могла привести DCRI к входной двери Воксхолл-Кросс, а Дональд Ройс не мог себе этого позволить.

«Неприятно, что так происходит», — сказала Талия, думая о том же. «Бегаем глазами наших союзников вместо того, чтобы сосредоточиться на собственном народе».

«Всему свое время. Мы должны преодолеть отрицание», — сказал он, думая вслух. «Что-то, что мы можем использовать, если дойдет до критической ситуации».

Талия кивнула. «Фэрриер на высоте».

«Джон Фарриер?» Она снова кивнула. «Я думал, что он уже за границей».

«Я держал его здесь».

'Хороший. Мудрое решение. У него есть опыт подобных вещей. Ройс схватил куртку и встал. Внезапно вся энергия покинула его. Он наклонился вперед и ухватился за стол.

'Сэр?' — спросила Талия, очень обеспокоенная.

Он отмахнулся от нее и выпрямился. «Бывают дни, когда я ненавижу эту работу». Ройс затянул галстук. 'Хорошо. Посмотрим, что происходит на полу».

«Есть кое-что еще», — сказала она ему с серьезным выражением лица. «У нас гость с девятого этажа».

*

Он стоял на краю оперативного центра. У мужчины были волосы песочного цвета, он был красив и уверен в себе, он выглядел как модель с обложки журнала – но с ухмылкой, которая придавала его выражению чего-то злобного.

Директор миссии быстро кивнул ему в знак приветствия. «Уэллс».

«Ройс», — последовал ответ. Мужчина подошел к нему. "Выглядит, как вы-"

Ройс немедленно остановился, повернулся и посмотрел прямо на другого мужчину. — Виктор, — начал он глубоким, ровным тоном, — если ты собираешься сказать что-нибудь идиотское о том, что я навожу «беспорядок», я предупреждаю тебя, что я сотру эту высокомерную студенческую ухмылку с твоего лица. сразу салат. Понял?'

Уэллс зажмурился. — Когда ты в последний раз спал, Дональд? Тебе нужно немного отдохнуть. Ты становишься немного вспыльчивым. Он скрестил руки. «Несмотря на все наши личные разногласия, я бы никогда не использовал потерю офицеров для чего-то столь жалкого, как набор очков. Не вкладывай слова в мои уста».

Ройс обернулся. «Почему ты вообще здесь? Разве тебе не хватает дел девятого числа: ловить пьяных и шпионить за людьми? Но директор миссии наверняка знал, почему Виктор Уэллс был здесь. Отдел внутренних расследований располагался на девятом этаже здания МИ -6. Шпионы, которые следили за шпионами.

« Под вашим руководством миссия провалилась», — сухо ответил Уэллс. «Восемь полицейских мертвы, Ройс».

«Пока не подтверждено…» — сказал он, его лицо исказилось.

— Это достаточная причина. Также по мнению руководства и JIC. Министр иностранных дел немедленно начал расследование».

«Мы все еще собираем все!» Ройс разозлился.

«Я не буду мешать тебе», — сказал ему Уэллс. «Вы делаете свою работу, а я свою».

— И что именно ты имеешь в виду?

Другой мужчина протиснулся мимо него через вход в командный центр. «Я здесь, чтобы определить, пал ли Номаде от врага… или что-то еще».

*

Грузовик внезапно свернул, и Марк вздрогнул. Какое-то мгновение он уже не знал точно, где находится, но это длилось недолго.

Химический свет потускнел и превратился в слабое зеленое свечение, холодный свет горел в центре убежища. Он подошел к лицам толпившихся там нелегальных иммигрантов. Большинство уже уснули. В воздухе стоял затхлый запах человеческого запаха, достаточно сильный, чтобы вызвать сонливость. Марк оставался начеку и ощупывал карманы. «Зиг Зауэр» все еще был на месте.

Он потер глаза. Марк не мог вспомнить, как дремал, не помнил, как грузовик въезжал на паром или пересекал Ла-Манш. Как будто какая-то часть его тела воспользовалась возможностью, чтобы на мгновение отключить его, чтобы немного отдохнуть, пока она могла.

Грузовик двинулся вперед, и звук шин на асфальте подсказал ему, что они больше не на пароме через Ла-Манш. Многие двигатели включались и выключались, и Марк слышал рев других машин вокруг себя. Он передвинул ящик и внимательно прислушался. Он слышал голоса, и хотя он не мог разобрать слов, ритм был английский, а не французский. Они были в Дувре, вероятно, еще где-то в гавани.

Транспортное средство вышло из строя и поехало медленно, окружающий шум стал тише. Марк почувствовал, что что-то не так. Если бы они прошли таможню, им пришлось бы ехать по магистральной дороге и мчаться к шоссе.

Грузовик остановился. Уши Марка снова насторожились, и он уловил приглушенный, невнятный голос. Это был водитель, и Марку потребовалось мгновение, чтобы понять, что он слышит одну сторону телефонного разговора. Затем дверь каюты открылась и закрылась, и все стало тихо.

Он оглядел укрытие. Остальные пассажиры видели это и чувствовали его напряжение. Они знали, что что-то не так.

Марк отодвинул еще несколько коробок и протиснулся в сторону трейлера. Он нашел трещину в гибком свободном парусе и раскрыл его дальше.

Когда он выглянул сквозь него, он увидел еще несколько рядов грузовиков. Водитель разместил свой груз на парковочной площадке недалеко от главного терминала.

Марк как можно быстрее вылез из машины и подтянулся на крышу трейлера. Он лег на живот и пополз назад, к водителю, который, как он слышал, медленно удалялся.

Мужчина в рубашке лесоруба подошел к группе людей, идущих навстречу, мужчин и женщин в синих куртках с фонариками. Водитель указал на них, и Марк понял. Мужчина получил двойную выгоду от этой контрабанды людей. Он получил свои деньги и теперь, как соблюдающий гражданин, предупреждал таможенников арестовать нелегалов, которых он привез из Кале.

Марк выругался. Если бы его поймали, арестовали с пистолетом в кармане... Его лицо было бы видно во всех криминальных базах данных в течение часа.

Ему нужно было уйти отсюда и сейчас. А для этого ему нужен был отвлекающий маневр.

Марк перелез через крышу трейлера и остался как можно ниже. Кабина была заперта, но над сиденьем водителя был люк, и он легко сломался, когда он наступил на него. В салоне был завален мусором, переполненными пепельницами и упаковками от фаст-фуда. Он порылся в бардачке и отсеках для хранения вещей, надеясь найти деньги, которые мужчина получил за свою работу, но их там не оказалось.

— Значит, он не такой уж и глупый, — пробормотал Марк. Ему нужен был план, и он что-то придумал, когда увидел смятый жилет безопасности в пространстве для ног.

*

Марк вышел из каюты и внимательно оглянулся. Водитель вернулся вместе с таможенниками. У него было меньше минуты, чтобы осуществить свой план.

Защелки, которыми брезент крепился к прицепу, открывались один за другим. Марк схватил брезент и потянул его так сильно, как только мог, в результате чего он вырвался и обнажил нервные лица людей внутри.

'Вне!' - отрезал он. 'Бегать!' Он повторил это по-французски, и они выбежали на асфальт. Яркие лучи фонарика светили под ходовую часть грузовика, и Марк услышал топот ботинок и пронзительные крики, призывающие их остановиться.

Мигранты не нуждались в дополнительном поощрении и помчались от припаркованного автомобиля в разные стороны, прочь от таможенников. Марк бежал, спасая свою жизнь, преследуя сомалийского мальчика, мимо высокого контейнера на бортовом прицепе. Как только он скрылся из поля зрения таможенников, он выбросил баскетбольную кепку и надел светящийся желтый светоотражающий жилет, спрятанный в толстовке, что сразу же изменило его внешний вид. Пытаясь отдышаться, Марк пошел обратно тем же путем, которым пришел, и изобразил удивление.

Он чуть не столкнулся с таможенниками, идущими с другой стороны. Марк вытянул палец. 'Сюда! Их двое, они бегают очень быстро!»

Если подумать, его уловка могла показаться безумием, но она сработала. Таможенники были сосредоточены на погоне, реагировали не раздумывая. Они привыкли видеть убегающих темноволосых и темнокожих мужчин, а не неряшливых блондинов с лондонским акцентом. Но именно его светоотражающий жилет имел значение, стандартное снаряжение каждого наемного раба, цвета, которые подсознательно говорили вам, что парень, носящий их, должен работать здесь . Таможенники побежали и оставили его; они исчезли между рядами припаркованных трейлеров.

Следующая часть была самой сложной. После того, как Марк замедлился до спокойного темпа, он небрежно прошел мимо растерянного водителя и полицейского, которые сердито его допрашивали. Секрет был в том, чтобы идти, а не бежать.

Он прошел к главному входу, и жилет снова сделал свое дело.

Десять минут спустя он уже был на пути в Дувр. Светящаяся куртка отправилась в мусорное ведро, и Марк наклонился, натягивая капюшон, защищаясь от пронизывающего утреннего ветра, дующего с Ла-Манша.

*

На вокзале Дувра первый поезд был готов к отправлению, и небольшая, но настойчивая группа пассажиров была готова сесть на него задолго до начала часа пик. Путешественники толпились перед табло времени отправления, разглядывая сложенные газеты или потягивая дымящиеся чашки крепкого кофе. Конечно, они только что проснулись и были сварливыми, и Марк это понимал.

Опасаясь камер видеонаблюдения, висящих на стенах зала вокзала, Марк осторожно направился на другую сторону, к нескольким автоматам с закусками и банками безалкогольных напитков.

У него было несколько евро, но их было недостаточно на билет на поезд. На стоянке стояло около дюжины машин, которые он легко мог бы угнать, если бы у него было время. Но он выдыхался и слишком хорошо это знал. Ему грозила опасность утонуть в усталости и напряжении последних нескольких дней. Он совершенно не мог водить машину, и мысли его путались. Без отдыха Марк начнет совершать ошибки, и тогда его смогут поймать.

Он выглядел серьезным. С каких это пор я думаю как беглец?

Он шел вдоль ряда автоматов с газировкой, пока не нашел старую модель, которую искал. Убедившись, что его спина закрывает обзор ближайшей камеры, он, удерживая кнопку изменения, набирал шесть цифр, которые выучил, будучи моряком, во время вечерних выходных в Плимуте. Он дважды ошибся и проклял себя, но с третьей попытки взломанный код сработал, и коробочка для сдачи опустела до последней монеты, оставив карманы Марка трястись от сдачи.

В кабинке мужского туалета он отсчитал достаточно, чтобы купить билет на поезд до Чаринг-Кросс, а немного отложил на чашку чая и сэндвич. Остальное он бросил в шляпу бездомного, который продавал бездомную газету.

Он сел на первый попавшийся поезд. Чай остался нетронутым, пока его настиг сон.

Марк мечтал о Саманте Грин.

«Камденский рынок», — сказала она . «Мне понравилось в Камдене».

Возможно, ему бы это тоже понравилось. В то одно лето.

Укрытие представляло собой трехэтажный дом с террасами недалеко от Чок-Фарм-роуд, с лестницей и крыльцом, которые так любят модные агенты по недвижимости, плюс подвал с окнами и черными решетками поперек.

Сэм оглянулся на него понимающим взглядом, когда она открыла дверь и остановила его рукой, ловко набирая код сигнализации на электронном экране рядом с входом. «Подожди минутку», — сказала она. Это был щелчок, и она втянула его; прежде чем закрыть дверь, она бросила последний взгляд на улицу.

Марк заметил, что на внутренней стороне двери был помещен дополнительный слой стали, достаточно толстый, чтобы отразить не слишком тяжелые боеприпасы. Дом был одним из десятков укрытий в городе, обычный дом, нарочито неприметный, устроенный как место побега агентов МИ -6 или как убежище для активных шпионов. Многие из них месяцами молчали, и Служба тайно оплачивала все их счета.

Сэм знала множество подобных мест, знала, когда ничего не происходит, когда они пустуют. Марк предположил, что кто-то из отдела логистики ей что-то должен, но не настаивал, и Сэм ясно дала понять, что она хочет, чтобы так и оставалось.

Не настаивайте. Эти слова так и не были произнесены, но по молчаливому соглашению они договорились о том, что у них было вместе. По крайней мере, это было верно для Сэма. Всякий раз, когда Марк думал о динамике отношений и своем положении в них, он больше не мог ясно мыслить. На данный момент это был типичный случай: « если не сломалось, не чини ».

Он последовал за ней через узкий коридор на открытую кухню. «Я люблю этот дом», — сказала она ему, вытаскивая неожиданную бутылку белого вина из гудящего холодильника.

Марк вымыл несколько стаканов в грязной раковине и огляделся. — Как часто ты сюда приходишь?

«Часто», — призналась она. «Это хорошее место, чтобы разбиться. Конюшня прямо за углом. Сэм указал на бутылку вина. «Здесь хорошие места, где можно поесть. И ночная жизнь. Она улыбнулась. «Может быть, я буду жить здесь после выхода на пенсию».

«Вы не уходите на пенсию», — сказал Марк, не раздумывая, и с большей злостью, чем он намеревался.

«Я бы не была так уверена», — предупредила она, выдергивая пробку. «Если Ройс узнает, что я использую эти места как свои личные владения, он уволит меня». Она аккуратно наполнила стаканы и выпила свой наполовину пустым. «Но да. Посмотрим на это еще раз.

Марк ухмыльнулся вопреки здравому смыслу. Она выявила в нем это, своей нахальной улыбкой выманила его из палатки, продолжала приставать к нему. Трудно было уйти от этого.

— Что мы на самом деле здесь делаем? — спросил он ее.

Она подошла ближе, ее рука скользнула вокруг его талии. «Я знаю, что я здесь делаю».

«Я не это имел в виду», — начал он, но Сэм покачала головой.

— Заткнись, — сказала она ему. «Просто не стоит слишком долго думать о некоторых вещах».

Он почувствовал насыщенный карамельный вкус вина, когда они поцеловались, и она прижала кончик языка к его губам. Сэм прижал к себе ее изгибы, и он некоторое время сопротивлялся, прежде чем полностью отпустить себя.

Наверху была спальня, но она казалась слишком далекой, поэтому они проскользнули в гостиную, где лучи вечернего солнца отбрасывали медово-золотой свет на стены и потертую мебель. Сэм с силой толкнула его к спинке дивана, положив руку ему на грудь, и он с тихим стуком упал назад. Они выпили еще вина после того, как Марк снял пиджак и перед тем, как Сэм сняла с нее блузку. Было что-то робкое в ее взгляде, когда она расстегнула лифчик, натянула его на грудь и сняла. Марк скользнул пальцем вверх от ее талии, по краям ее ребер и под ее маленькую грудь, туда, где они встретились и слились с ее сильным, стройным туловищем. Тело Сэм было построено как у танцовщицы и спортсменки, и у нее была нежная кожа, ради которой женщины ее возраста готовы были убить. Ее глаза сверкали в лучах заката, и она застенчиво улыбнулась, когда Марк нежно погладил ее сосок большим пальцем.

«У меня есть идея», сказала она ему. — Просто дай мне минутку.

Одной рукой она плавно расстегнула джинсы, а другой — расстегнула ремень и молнию на рабочих штанах Марка. Потребовалось некоторое переодевание, но вскоре они оказались обнаженными. Сэм опустился к нему на колени и обнял его; ее тело было расслабленным и теплым.

Он держал ее зад в своих руках, Сэм тяжело дышала и тихо хихикала, когда его длинные пальцы ласкали ее между ног. Она наклонилась, прижала грудь к его рту и нежно покачала бедрами вверх и вниз, вверх и вниз.

Они оба тяжело дышали, когда он скользнул в нее, и темп их движений изменился, ускорившись. Марк чувствовал капли пота на спине и руках, когда Сэм ехал на нем. Он полностью отпустил себя.

Она вскочила и выгнула спину, поддерживаемая его ногами, его колени у нее за плечами. Он задавал ритм, положив руки на ее бедра, в то время как ее руки скользили по ее животу, груди и шее. Мигающие огни сверкали яркими голубыми лучами над стенами, когда по улице проезжала машина скорой помощи. Свет на мгновение охватил Сэм, и ее темные глаза засияли. Ее силуэт выделялся на фоне ледяного цвета, и тихий стон сорвался с ее губ, она приближалась к кульминации.

Марк сдерживался, стиснул зубы, не желая кончать, пока она не придет. Он скользнул пальцами между ее бедер и гладил ее там все быстрее и быстрее. Сэм напрягся и отстранился; это было бы хорошо для них обоих. Она издала пронзительный крик, похожий на лисий, который закончился долгим вздохом. Его голова кивнула вперед, и дрожь пробежала по его телу, шипя сквозь зубы.

Вся сила исчезла из рук Марка, его мышцы отказали, и он упал навзничь, его потная кожа внезапно зачесалась от контакта с хлопчатобумажным чехлом дивана. «Бля», вот и все, что вышло. У него пересохло горло и он охрип.

— Это подходящее описание, — прошептал Сэм, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать его в грудь. Она склонилась над ним, и они лежали так, комната темнела, а тени удлинялись.

Казалось, прошли часы, прежде чем кто-либо из них снова заговорил. «Это то, что они называют свиданием?»

— Ты скажи мне, — лениво сказал Сэм. «Ты здесь книжный червь».

Он снова улыбнулся. «Ты притягиваешь меня». Он имел это в виду.

«Еще одно сложное слово?» Она повернулась и посмотрела на потолок. Марк вдруг почувствовал огромную дистанцию между ними. Она была здесь, в его объятиях, но между ними возникла стена, возникшая из ниоткуда.

Он выглядел мрачным. Даже когда они были здесь, она никогда не была здесь совсем. Она была слишком дерзкой, слишком безродной, чтобы когда-либо успокоиться, ни на секунду. Сэм действительно полностью присутствовала только во время миссий, на ее месте, полностью сосредоточенная.

Марк знал это. Он знал. Именно такой была Саманта Грин, и она всегда была честна в этом. Но все же каждый раз, когда он осознавал это снова, это было похоже на предательство.

Сэм встала и пошла в ванную, быстро приняв душ, как ее учили в армии. Вернувшись, она выпила еще вина и посмотрела на него осторожным, размеренным взглядом.

«Ты, наверное, никогда не встречал такую девушку, как я?»

Он покачал головой. "Ты мог сказать это."

«Это к лучшему». Ее голос стал более отдаленным. «Эта жизнь… эта работа». Она кивнула. «У вас не может быть никаких отношений, кроме этого. Это слишком сложно. Сэм посмотрела на него вопросительным взглядом. «Работа и отдых». Она покрутила вино в бокале. — Ты это понимаешь, да?

«Я понимаю», — солгал он.

В тот вечер они снова легли спать вместе, а затем Марк уснул легким сном. Он вспомнил, как в два часа ночи бродил по тихому дому один, а дневная жара все еще висела в пустых комнатах.

Он все еще мечтал о ней, когда поезд с ревом въехал на станцию над Темзой.

*

Зазвонил телефон, и резкий звук вырвал Ройса из сна. Он чуть не опрокинул чашку кофе на столе и выругался. Директор миссии глубоко вздохнул и снял трубку с телефона.

'Что?' — прямо спросил он. Он провел несколько часов в Хабе Уайт, просматривая отснятый материал о последствиях, и это пошатнуло его расшатанные нервы. Ройс прищурился на серый утренний свет, проникающий в его окна, ожидая ответа.

"Доброе утро тебе тоже." Раздражало то, что голос Виктора Уэллса звучал так, словно он отдохнул и полностью сосредоточился. — Я рад, что ты все еще здесь. Мне бы очень не хотелось посылать вас из Сассекса.

Ройс с раздражением взглянул на часы на своем столе. Он смутно припомнил, как кто-то – вероятно, Талия – предложил, чтобы один из водителей отвез его домой, подальше от офиса, отдохнуть. Этого не произошло. Этого не могло случиться. Ситуация была слишком сложной. Ему нужно было быть рядом, сидеть на вершине, пока не восстановится хоть какая-то стабильность.

«Повторяю, — сказал он, доставая из ящика стола тюбик с таблетками кофеина, — что?» Он принял несколько красных таблеток, запил их глотком холодного кофе и поморщился.

«Инцидент с Кочевником имеет новое развитие». Лицо Ройса вытянулось. Уэллс использовал этот термин для событий в Дюнкерке, «инцидент с Кочевником», как если бы это был ехидный заголовок в таблоиде. «Я сижу в атриуме. Вы должны немедленно приехать сюда. Возьмите и Пателя.

«Несмотря на ваше хорошее поведение и юношескую красоту, я не чувствую себя обязанным подчиняться вашим приказам».

— Возможно, тебе все-таки стоит это сделать. У нас есть проходной . Вы просто должны это увидеть».

Подключение было потеряно. Ройс еще немного посидел, размышляя над словами Уэллса.

Прогулка. На этом жаргоне обозначали важного человека, агента или кого-то из противника, который нарушил протокол, привлекая к себе внимание как можно более непосредственно, а именно, появившись у входной двери разведывательного агентства.

Пальцы Ройса покалывало, когда он сжимал в руках телефон, его мысли метались о том, что он найдет внизу.

Он сглотнул и нажал кнопку быстрого набора. «Талия», — сказал он, когда она ответила, и не стал ждать ответа. «Просто оставь все на мгновение и приходи в атриум, прямо сейчас ».

*

Они молча поднялись на лифте на первый этаж, и Талия осторожно посмотрела на своего босса. Ройс поправил галстук и взъерошил волосы; он изо всех сил старался не выглядеть человеком, который не спал два дня. «Он хорош в этом», — подумала она. Ройс потянулся, расправил плечи и, казалось, в одно мгновение отбросил всю свою усталость.

Талия была уверена, что она единственная, кто видел его в минуты слабости; уж точно не его подчиненные, ни оперативные группы, ни даже его жена. Она задавалась вопросом, что это значит.

Дверь лифта открылась, и они вошли в большую приемную здания. Двери из зеленого стекла впереди вели на улицу.

В центре круглой комнаты стоял мужчина. На нем была черная грязная толстовка с капюшоном и спортивные штаны, которые были ему велики. На первый взгляд он выглядел как недовольный городской нарушитель спокойствия, из тех, над которыми любила высмеивать реакционная пресса.

Виктор Уэллс стоял рядом, а двое охранников расположились по обе стороны от неописуемой фигуры. Люди Уэллса несли тупые полуавтоматические винтовки MP 5K , направленные вниз, но они определенно представляли угрозу .

Мужчина в капюшоне медленно поднял руки. «У меня в кармане пистолет, так что вы это знаете», — сказал он. Его голос звучал знакомо, но при этом совершенно изнуренно.

Уэллс повернул голову к Ройсу. «У нас в доме привидение, Дональд». Он сделал шаг вперед. 'Ты. Сними капюшон, руки за голову.

«Я не…» Он повернулся к ним.

'Сделай это!' — рявкнул один из охранников.

Он медленно опустил капюшон, и на мгновение Талия не смогла узнать искаженное желтоватое лицо. Глаза, полные гнева и разочарования, посмотрели на нее, а затем на Ройса.

«Дейн». Ройс моргнул и положил руку на подбородок. 'О Боже. Вы все еще живы.'

«Просто вошел сюда, чертовски наглый», — сказал Уэллс. Он внезапно подал сигнал, и его люди начали действовать. Один направил пистолет на Марка, другой яростно обыскал его и нашел в переднем кармане толстовки пистолет с глушителем.

Талия увидела пистолет и не знала, что и подумать.

«Марк Дейн, — продолжил Уэллс резким формальным тоном, — на данный момент вы находитесь под стражей и ожидаете результатов расследования событий последних сорока восьми часов».

«Я пришел сюда по собственному желанию!» — ответил Марк, борясь с мужчиной, державшим его за руку. Щеки Дэйна покраснели, и он огрызнулся на Ройса. — Ты оставил меня во Франции. Какого черта ты это сделал?

«Марк», — начал Ройс, подыскивая нужные слова. 'Я-'

«Ты сможешь поговорить с ним достаточно скоро», — прервал его Уэллс. Он понизил голос. «Я хотел, чтобы ты это увидел, Дональд, чтобы у нас не возникло никаких недопониманий по этому поводу позже». Он не стал ждать ответа и обернулся. «Дейн. Вы задержаны в соответствии с правилами внутренней безопасности, статья тридцать. Теперь следует разбор полетов.

Марк зашипел, когда охранник надел наручники на его запястье, и Талия наконец снова смогла говорить. 'Это действительно необходимо?' она спросила. «Это один из наших людей, а не преступник. Мы можем сохранить дружеские отношения, верно?

«Это не так», — ответил Уэллс, неодобрительно глядя на нее. «Что мне нужно, так это ответы. А поскольку в Хабе Уайт осталось чертовски мало людей, я пользуюсь этой возможностью, чтобы допросить кого-то, кто действительно присутствовал на месте, когда взорвался Паломино. Он кивнул своим людям. «Подлатайте его немного и отведите в одну из охраняемых комнат для совещаний».

Ройс немного взял себя в руки, когда Дэйна повели к одному из лифтов. — Марк, что, черт возьми, случилось?

«Они все мертвы», — сердито крикнул он в ответ. "Сэм. Нэш. Рикс. Вся группа.

OceanofPDF.com

СЕМЬ

Сидя за темным деревянным столом в конференц-зале, Уэллс задавал ему вопросы, время от времени быстро поглядывая на лежащий перед ним планшет. Марк понятия не имел, на что именно он смотрит, но сразу понял, что камера в углу у стены держит его в поле зрения и что могут быть другие устройства, пытающиеся уличить его во лжи.

Комната выглядела довольно обычной, но когда никто не разговаривал, абсолютная тишина открывала, что в этом есть нечто большее. Стены были звуконепроницаемыми, окна были сделаны из армированного полимера толщиной в несколько дюймов. Репродукция картины Тернера на стене, вероятно, была заполнена подслушивающими устройствами, а пестрая плитка из пенопласта на потолке могла скрывать сеть сканеров, измеряющих температуру тела, голоса, моргание глаз и так далее. Комната представляла собой комнату для допросов, скрытую под маской вежливости. Ни голых бетонных стен, ни прикованных к земле стальных стульев, ни ярких прожекторов, ни дверей камер – хотя в МИ- 6 тоже были такие помещения, если копнуть поглубже. Это место было предназначено для того, чтобы он почувствовал себя не пленником, и хотя они обработали рану на его руке и сняли наручники, он не поддался на это.

Уэллс заставил его рассказать все в третий раз. Это была классическая техника допроса, которая заставляла подозреваемого повторяться, чтобы выяснить, что не так в его рассказе. Уэллс искал несоответствия в аргументации Марка – но их не было.

По крайней мере, вряд ли.

Будь осторожен с теми, кому доверяешь. Марк вспомнил слова Сэма на причале и сохранил эту серию событий при себе. В разведке Уэллс был известен как человек, который всегда стремился к личному успеху и поэтому делал выбор, который не всегда был правильным. У Марка не было желания отдавать свою судьбу в руки такого человека. Ему нужно было пройти через это, а затем найти кого-то, кому он мог бы доверять.

Его размышления были прерваны, когда Уэллс швырнул на стол тяжелый металлический предмет. Это был «Зиг Зауэр» стрелка, теперь завернутый в пластиковый пакет для улик. «Мне бы хотелось, чтобы вы сохранили концентрацию», — сказал Уэллс. Он кивнул на пистолет. «Как ты это получил?»

— Я уже говорил это, — сказал он уныло. «Оно принадлежало человеку, который пытался меня убить».

Уэллс посмотрел на свой планшет и просмотрел свои записи. — Но ты оставил гранатомет. Почему? Слишком очевидно?'

«Не высмеивай меня», — прорычал Марк и тут же пожалел об этом.

Другой мужчина слабо рассмеялся, как будто одержал маленькую победу. Потом улыбка исчезла. «Технические службы сейчас пытаются собрать информацию. На данный момент это оружие, судя по всему, получено из партии, проданной литовским торговцем оружием. Это не то оружие, которое вы ожидаете найти в руках агента британской разведки».

«Необходимость нарушает закон», — рявкнул Марк в ответ. «Мне пришлось бежать, спасая свою жизнь. Мне пришлось защищаться».

Уэллс снова посмотрел на свои записи. «И именно поэтому вы убили этого загадочного человека и подожгли его тело и автомобиль, не оставив практически никаких улик?»

— Я действовал согласно протоколу… — пробормотал Марк. «В этом районе находилась французская полиция… Хаб Уайт не хотел оставлять никаких следов».

«Ни единого следа. Вы это имеете в виду, когда говорите, что подожгли машину с телом в багажнике? Конечно, больше невозможно послать туда кого-нибудь, чтобы проверить вашу историю».

Марк показал зубы. «У меня особо не было выбора!»

За это он получил робкий, задумчивый кивок. «Наверное, вам было очень трудно. Я имею в виду убийство кого-то. Ваш первый раз, мужчина с мужчиной, вот так.

'Что?' Такая реакция застала его врасплох. «Эм, да, это правда, да».

Уэллс продолжил, как будто Марк ничего не сказал. — Я имею в виду, что ты не полевой агент. Вы не обучены искать непосредственную опасность, не так ли?

'Что ты имеешь в виду?'

«Я просто думаю вслух. Вы упустили возможность стать полевым агентом. Это правда, не так ли?

Несмотря на усталость, Марк почувствовал, как сжались кулаки. «Почему это важно?»

«Это актуально, потому что мне нужно понять вас, прежде чем я смогу понять эти события». Поведение мужчины изменилось, полудружелюбный тон исчез, и его место заняло что-то злобное. «Вы были там и выжили, а семеро других офицеров — нет. Агенты, которые были гораздо лучше обучены, чем вы. Это сразу делает тебя очень, очень важным, Дейн.

В животе Марка образовался ледяной комок. «Я жив только благодаря тупой удаче».

«Не продавайте себя дешевле». Дружелюбный тон снова поднял свою уродливую голову. «Вы проявили инициативу. Мы проверили ваш нелегальный переход в Дувре на таможне. Хорошая работа.'

Марк продолжил. «Ты говоришь как…»

«Как будто я возлагаю на тебя ответственность?» — рявкнул Уэллс. — В лучшем случае вы что-то упустили из виду, и Оперативная группа «7» должна была заплатить за это своей жизнью. В худшем случае вы сами виноваты в случившемся».

«Нет», — Марк отодвинулся от стола и покачал головой, смущенный и рассерженный тем, что он услышал. 'Это неправда.' Он посмотрел вверх. «Мы были созданы для этой миссии, чувак! Нас ждали на Паломино, поставили парня с гранатометом, чтобы он уничтожил всех выживших… Это была ловушка, ни больше, ни меньше».

«Конечно, так кажется, не так ли? Только у нас нет доступа к остаткам грузовика, чтобы просмотреть данные», — ответил Уэллс. «Поэтому, если кто-то предупредил цели, нам нужно искать нарушителя в МИ -6».

— Конечно, — сказал Марк, снова думая о Сэме, о ее предупреждении.

«Я рад, что мы согласны с этим».

Марку внезапно пришла в голову мысль Уэллса, и он посмотрел на него. — Ты обвиняешь меня?

'Я этого не говорил.'

Марк наклонился над столом и воинственно посмотрел на собеседника, и в этот момент ему не хотелось ничего, кроме как ударить Уэллса по лицу. «Я, черт возьми, вернулся! Зачем мне возвращаться, если я был в этом замешан?»

'Это хороший вопрос. Когда ты думаешь о том, как ты молчал двадцать четыре часа, как ты тайно пробрался в страну без всякого надзора со стороны разведки…

«Я уже это говорил!» он крикнул. "У меня не было выбора!"

«Ты продолжаешь это говорить», — говорил через него Уэллс. — Но ладно, Дейн. Вы могли бы просто позвонить на стойку регистрации! Но ты этого не сделал! Вместо этого ты пропал на целый день! Он оставил многозначительное молчание. «Ты не идиот. Я имею в виду, вы понимаете, как это выглядит, верно?

«Я…» Марк почувствовал себя плохо, когда это ударило его. — Тебя там не было. Вы не понимаете.' Ему удалось преодолеть нарастающий внутри него страх и постараться держать свой голос под контролем. «Если бы я предал свою команду Аль Сайфу или Альянсу…» Он подчеркнул каждое слово. «Если бы я это сделал, зачем мне идти в Воксхолл-Кросс и сдаваться?»

«Я могу придумать несколько причин». Уэллс задумчиво отвернулся. «Может быть, люди, на которых ты работаешь, предали тебя, и поэтому ты вернулся к нам свесив ноги? Возможно, вы устроили беспорядок и надеялись ограничить ущерб. Возможно, ты не так умен, как написано в твоем досье.

Марк недоверчиво покачал головой. «Откуда ты все это взял? Разве вы не хотите знать, кто стоял за взрывом? Почему они хотели забрать Nomade? Для тебя это вообще не имеет значения?

Глаза Уэллса загорелись раздражением. «Не указывайте мне, как выполнять мою работу. Мы на высоте. На эти вопросы будут даны ответы. Все аспекты этой неудачи тщательно анализируются».

— Неудача? Он выплюнул эти слова через стол. «Не притворяйтесь, что мы говорим о каком-то футбольном счете!» Я видел, как они все умирали! Моя команда, мой…

'Ты что?' Уэллс продолжил свою вспышку. Он поискал что-то на экране планшета, и краем глаза Марк увидел лицо Сэма. — Ты думал, мы не знали, Дейн? О тебе и Грине?

Марк замер, и внезапно ему больше нечего было сказать.

«Мы знали это с самого начала», — продолжил Уэллс. «Это наша работа девятого числа. Чтобы быть в курсе таких вещей». Он наклонился вперед. «Вы связались с ней, потому что она была одним из наиболее опытных полевых агентов в оперативной группе №7? Ты думал, что, возможно, она сможет… помочь тебе?

Мобильный телефон Уэллса зазвонил, и он вытащил его из кармана. Он выглядел шокированным и на мгновение посмотрел на камеру наблюдения, прежде чем прекратить разговор.

«Ты действительно заходишь слишком далеко», сказал ему Марк холодным тоном и тихим голосом.

— Я не знаю, что, по-вашему, было у вас двоих вместе, — сказал другой мужчина, — но это был не первый… роман… у Грина в Службе. Она была довольно свободным духом».

Телефон зазвонил снова, и на этот раз он выключил его, но Марк его уже не видел. Он думал о сне той ночью в Камдене. Огню, дыму и крови на унылой французской набережной.

«Я ничего об этом не знаю», — безжизненно сказал Марк.

Уэллс собирался сказать что-то еще, но в этот момент загудел магнитный дверной замок и вошел один из охранников. 'Сэр?' он спросил. «Тебе нужно пойти со мной».

Допрашивавший Марка выглядел серьезным. «Ладно, давай сделаем перерыв, потому что я не могу не заметить, что меня не оставят в покое, пока это не будет решено». Он встал и наклонился, чтобы схватить планшет. «Это всего лишь разминочный разговор», — сказал он ему. — Я вернусь через двадцать минут. Используйте это время, чтобы подумать о ситуации, в которой вы сейчас находитесь».

Дверь захлопнулась, и Марка внезапно погрузила тишина.

*

— Какого черта ты там делаешь? Голос Ройса ударил, как тонна кирпичей, и Талия выглянула в коридор, обеспокоенная тем, что высокопоставленный агент пронюхал о конфронтации.

«Моей работой», — ответил Уэллс, не извиняясь. Он поспешил прочь, остальные побежали за ним.

Талия и Ройс наблюдали за его так называемым «допросом» из комнаты наблюдения дальше по коридору, но директор миссии быстро устал от того, как Уэллс задавал вопросы. Не ответив на его звонки, Ройс выбежал и потребовал объяснений.

«Я не могу смириться с тем, что вы пытаетесь выбить признание из одного из моих агентов», — сказал Ройс.

Уэллс удивленно посмотрел на него. «Я еще даже винты с накатанной головкой не затянул».

«Какое отношение предполагаемые отношения между двумя взрослыми людьми имеют к взрыву в Паломино?» Ройс хотел знать.

«О, поверьте мне, в этом нет никаких утверждений», — сказал Уэллс. «И ты прекрасно знаешь, что на рабочем месте существуют правила романтики».

«Как будто у тебя на ноутбуке недостаточно грязных фотографий», — парировал Ройс. «Все мои агенты — профессионалы. Их профессионализм не зависит от ваших грязных обвинений».

— Что именно это значит, Дональд? Что ты отводишь взгляд, когда в рядах происходит хуйня, пока миссия от этого не страдает? Они подошли к лифтам, и Уэллс пристально посмотрел на него.

«Вот к чему все сводится, да». Ройс вызывающе оглянулся. — Дела у оперативных групп в порядке. Я даю своим сотрудникам немного свободы, потому что они безумно хороши в своем деле. Я им доверяю и мне не нравится, когда ты начинаешь играть с одним из них! Если у вас есть доказательства правонарушения, покажите их мне».

«Мне плевать, что ты думаешь», — фыркнув, ответил Уэллс. — Ты… как ты это сказал еще раз? Вы всегда выпускаете своих сотрудников, и это может испортить всю миссию! Дейн теперь мой, и я буду допрашивать его по-своему. Если я захочу поиздеваться над ним из-за его мертвой девушки, я так и сделаю». Он указал пальцем на лицо Ройса. — Мне не нужно отвечать тебе, Дональд. Я отчитываюсь только перед советом, а совет требует фактов».

Он кивнул в сторону конференц-зала. «Я собираюсь получить факты и доказательства, и вы не станете у меня на пути. Я оказал вам услугу, сообщив, что ваш агент еще жив, но теперь все кончено. Если он невиновен, вы вернете его, если нет… — Он многозначительно сделал паузу.

Подошел лифт, и он хотел войти, но Ройс протиснулся мимо Талии и встал перед Уэллсом. — Виктор, — сказал он с силой. «Не вымещайте свое личное неодобрение по отношению ко мне ни на одном из моих агентов».

'Не смеши меня.'

Талия больше не могла держать язык за зубами. «Марк Дейн — хороший полицейский. Он достаточно часто рисковал своей жизнью ради своей страны, в том числе в качестве военно-морского офицера, прежде чем присоединиться к нам. Он не предатель, он… — Она остановилась и попыталась подобрать нужные слова. «В нем просто этого нет».

«Я уверен, что они сказали то же самое и о Филби». Уэллс мгновение смотрел на нее. «Вся эта фанатичная поддержка этого человека очень трогательна, но она ничего не меняет. Это неоспоримый факт, мы с комитетом в этом согласны, и вам тоже придется это принять».

"И это факт?" — спросила Талия, боясь ответа.

«Марк пережил нападение, в результате которого было взорвано около половины порта Дюнкерка и – будем честны – в котором он тоже должен был погибнуть вместе с остальной частью команды Nomade. Уже один этот факт означает, что к нему следует относиться как к подозреваемому». Он обошел Ройса и зашел в лифт. «Грин, Рикс, Нэш, Тауб, Дэвис, Белл и Маршалл». Уэллс перечислил имена, словно в молитве. «Мы обязаны перед ними выяснить, кто виноват в их смерти».

*

«Я неудачник», — сказал себе Марк.

Вернувшись в Лондон, он все учел, но никогда не ожидал, что его будут обвинять. Он был всего лишь одним из гостей грузовика , который следил за экранами и работал над технологиями. С ним подобные вещи не случались.

Мысли проносились в его голове, увлекая его во все стороны. События прошедшего дня повторились, смешиваясь со вспышками воспоминаний. Вопросы, на которые Марк не хотел отвечать, теперь нахлынули на него. Он был напуган и чувствовал себя одиноким, это был какой-то страх, совершенно незнакомый ему.

Было время, когда я не знал страха... Куда он делся?

Это было раньше, когда ему нечего было терять. Но потом произошла катастрофа вертолета, Служба… и Сэм. Его взгляды на жизнь изменились.

А теперь все это ускользнуло сквозь пальцы.

Дверь открылась, и он вздрогнув, сел на стул.

«Привет, Марк. Добро пожаловать обратно в Леголенд».

Меньше всего он ожидал дружелюбного лица. Джон Фарриер вошел в комнату и сел в кресло, где раньше сидел Уэллс. Он слабо улыбнулся.

Другой мужчина был на шесть лет старше Марка, и его опыт был запечатлен на его лице, отраженном в его воинственном выражении. Фарриер был одним из первых командиров оперативной группы и наставником Марка в первые годы его стажировки. У него была хорошая репутация опытного неофициального шпиона и одного из агентов-одиночек МИ -6. Именно Фарриер в то время завербовал Марка.

«Эй, малыш, — серьезно сказал он, — ты выглядишь ужасно».

Марк сухо усмехнулся. — Мне тоже приятно видеть тебя снова.

Фарриер выглядел серьезным. — Я знаю все, Марк. Патель пригласил меня, чтобы держать все поселение в тайне. Он покачал головой. «Что, черт возьми, произошло?»

— Тебя послал Уэллс? – спросил Марк, колеблясь от этой мысли. — Ты хороший полицейский? '

— Этот подлый мальчишка? — спросил Фарриер. «Он бы взбесился, если бы узнал, что я здесь». Он кивнул в сторону двери. «Мне пришлось держаться за милю от тебя. Но у меня есть влияние. Фарриер указал на объектив камеры; красный свет над ним погас. — Я все еще должен кое-что кому-то из службы безопасности. Это произойдет нескоро. Он наклонился вперед. «Я просто хотел поговорить с тобой, дать тебе знать, что ты не один».

«Вот как это чувствуется», — сказал Марк. — У меня ничего не было, Джон. И они послали за мной боевиков… — Он запыхался. «Они убили их. Сэм… Она умерла у меня на руках.

'Кто они" ? — спросил Фарриер, как только он это усвоил.

«Преступники. Аль Сайф. Или с кем бы они ни работали. Думаю, тот, кто пришел за мной, был немцем.

Фарриер покачал головой. «Если бы это был Аль Сайф, мир был бы проинформирован уже давно. Тогда мы бы долгое время находились во власти французов, потому что действовали на их территории. Но из этого угла пока ничего не пришло.

«Тогда объедините», — продолжил Марк. «Те, кто снабжает их оружием». Он увидел, как Фарриер смотрит на него. 'Что?'

Другой мужчина стал еще более мрачным. — Ты совсем не нравишься Уэллсу, Марк. Вы знаете, что у него все еще есть счеты с Ройсом и что он с самого начала был недоволен программой OpTeam. Возможно, тебе лучше было бы оставаться в укрытии, а не ходить сюда.

«Тогда что мне оставалось делать?»

Фарриер на это не ответил. «Он не может дождаться, чтобы заставить тебя заплатить за это».

Марк кивнул и почувствовал пустоту внутри. — Именно это я и подозревал. Его очень беспокоило то, что его следующие слова прозвучали слабым и бессильным. 'Вы можете помочь мне?'

Фарриер взглянул на дверь. «Меня вообще не должно было здесь быть. Я уже отращиваю усы, потому что в Риме меня ждут под прикрытием для выполнения дипломатической миссии в посольстве. В службе безопасности. Он поправил куртку, его голос стал более отдаленным. «Я уже опоздал на день».

«Конечно, я понимаю». У Марка пересохло во рту. — Я не имею к этому никакого отношения, Джон. Ты веришь мне, когда я это говорю, не так ли?

Фарриер без колебаний кивнул. — Конечно, я тебе верю. Меня бы здесь не было, если бы это было не так. Но я хотел вас предупредить. Уэллс собирается вести жесткую игру. Вы никогда раньше не переживали этого так тяжело».

«Я его не боюсь». Он произнес эти слова без убеждения, и другой мужчина это заметил.

— Так и должно быть, — сказал Фарриер Марку. «Он не сумасшедший, и у него отличная репутация». Он замолчал, как будто сказал больше, чем действительно хотел.

— Что ты скрываешь от меня? — спросил Марк. Он сильно запаниковал из-за внезапной и неожиданной сдержанности Фарриера.

«Уэллс подал в JIC запрос о переводе вас в безопасное место. Загородный дом.

'Где?'

'Без понятия. Он ничего не отпускает. Но он сделал это».

«Вне дома» было эвфемизмом того, что разведывательная служба обычно называла «черным местом»: секретным изолятором. Некоторые из них были расположены в странах, которые были союзниками, но были гораздо менее привержены правам человека, чем Великобритания, другие были замаскированы под военные объекты в сельской местности Великобритании.

Если бы Марк исчез в одном из этих мест, казалось бы, он исчез с лица земли. Уэллс видел в нем главного подозреваемого в расследовании предполагаемого нарушения иерархии Оперативной группы, и как только он исчезнет из поля зрения, Марк будет «обработан» — еще один бессмысленный термин, но имеющий гораздо более темное значение. Тактика допроса, которую они использовали на черных участках, подчинялась лишь самым банальным правилам поведения.

«Очень высокопоставленный человек ужасно расстроен тем, что произошло во Франции», — сказал Фарье. «Этот человек хочет гладкого урегулирования, включая виновную сторону».

«Я нет», — настаивал Марк. «Я в этом не виноват».

'Кто тогда?'

«Будь осторожен с тем, кому доверяешь» , — сказал ему Сэм; но если он не мог доверять Фарриеру, то кто мог? Время истекало. — Уэллс прав, — начал он, слова натыкались друг на друга. «Происходит проникновение, кто-то из разведывательных служб имеет связи с Комбинатом. Я думаю, что это должен быть кто-то оперативного уровня или выше. Должно быть, именно поэтому Номаде стал мишенью, вот почему…

Имя Сэма было у него на устах, но прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, прозвенел замок и вошел охранник Уэллса. «Было приятно», — сказал он, указывая глазами в сторону коридора. — Уйди, Фарриер. Вне.'

«Нет, подожди!» Голос Марка дрогнул. — Еще немного, черт возьми!

Фарриер посмотрел на него. «Дайте мне еще несколько минут».

— Ни в коем случае, ни на мгновение. Голос охранника перешел в рычание, когда он прижал руку к виску, откуда выходил шнурок черного наушника в форме запятой. — Если Уэллс узнает, что ты был здесь, не будет иметь значения, сколько я тебе должен. Убирайся!'

Фарриер встал, повернулся к Марку и посмотрел на него таким взглядом, который не мог объяснить. 'Храбрость. Используйте свой разум, — сказал он ему. «Ты хорош в этом». А затем другой мужчина намеренно дважды постучал по спинке стула указательным пальцем.

'Торопиться!' — огрызнулся охранник. Он толкнул Фарриера в дверной проем и захлопнул дверь.

Инстинктивно он осмотрел стул, на котором только что сидел Фарриер. Он заметил мельком что-то металлическое. Он наклонился и взял серебряный брелок для ключей диаметром с большую монету. К нему был прикреплен черный пластиковый брелок, напоминающий электронный ключ от современного автомобиля. С одной стороны была небольшая солнечная панель, с другой — квадратная кнопка. Снизу торчали три белых светодиодных фонаря.

Был ли это способ помочь ему Фарриером? Марк быстро спрятал кулон в эластичный рукав толстовки и откинулся на спинку стула. Он посмотрел на камеру наблюдения, красный свет снова вспыхнул. Слова Фарриера проносились у него в голове.

"Я сам по себе." Он произнес эти слова вслух, чтобы закрепить их в своем сознании, и на мгновение его охватила паника, нахлынувшая медленным, неумолимым приливом.

Но затем он внезапно подумал о Сэме и безымянном преступнике, который чуть не лишил его жизни. Он думал о Паломино и погибших людях. И он медленно отогнал холодное чувство страха.

*

Вскоре после этого за ним пришли; трое мужчин в черных костюмах, все выглядели одинаково угрожающе и выглядели как бывшие полицейские. Марк знал этот тип лучше, чем кто-либо другой, и не оказал никакого сопротивления, когда на него надели крепкие наручники.

Уэллс наблюдал беспристрастным взглядом. «Думаю, для всех будет лучше, если мы продолжим этот разговор где-нибудь еще». Эти господа отвезут вас в безопасное место. Я приду чуть позже, и мы еще поговорим».

«Что не так с этим местом?» — спросил Марк, продолжая смотреть на другого мужчину.

«Эмоции здесь зашкаливают, тебе не кажется?» — спросил Уэллс. «Может быть, лучше дистанцироваться. Тогда нас не будут прерывать.

Марк принял своего следователя, попытался понять его. Он решил рискнуть. — Есть кое-что, о чем я тебе еще не сказал.

Это привлекло внимание Уэллса. — О? Он мельком взглянул на стражников, и они замерли, ожидая следующей команды. 'Рассказывать.'

МИ -6 был «крот» еще до начала миссии. Она сказала мне, что исследует это.

«Нет никаких записей о чем-либо подобном», — пренебрежительно ответил Уэллс. — А полевые агенты оперативной группы не ищут лазутчиков. Это моя работа.'

«Это было совершенно секретно. Разве ты этого не понимаешь? Вот почему мы попали в засаду. Кто-то знал, что Сэм шныряет вокруг, поэтому принял меры!»

«Было ли это ее женской интуицией, или у Грин действительно были осязаемые доказательства?»

Рот Марка дернулся. — Не знаю. Это была половина правды. — Но у нее были подозрения. Думаю, что я-'

Уэллс скрестил руки на груди. — Это твой козырь? Какие-то туманные комментарии от женщины, слишком мертвой, чтобы признать их? Он повернулся к одному из мужчин. — Пожалуйста, дайте мне ключи. Я настолько убежден, что немедленно освобожу мистера Дейна».

— Уэллс, послушай…

Внезапно Уэллс начал тыкать Марка в грудь, его лицо выражало раздражение. — Нет, ты послушай меня сейчас. Ты не сказал мне ничего, что сделало бы меня счастливым с тех пор, как ты пришел сюда. Вы же знаете, что наши люди копаются во всем, что осталось от Грина, Рикса и остальных, верно? Я знаю, что вы с Ройсом думаете о моем отделе. Теперь вы увидите нас в действии.

«Вы все неправильно понимаете».

«Посмотрим», — усмехнулся Уэллс, делая шаг назад. «Я засуну тебя в глубокую темную яму и буду давить, пока не получу то, что хочу».

— Даже если у меня нет того, что ты хочешь? ответил Марк.

Уэллс указал на охранников. — Возьми его с собой. Следите, чтобы он ни с кем не разговаривал.

Трое мужчин сгруппировались вокруг Марка и отвели его к лифтам. Он увидел, как лицо Уэллса исчезло, когда двери лифта закрылись, и они спустились в охраняемый подземный гараж.

*

Когда двери лифта открылись, его вывели на улицу к блестящему черному «Рейндж Роверу». Машина висела низко над землей — явный признак того, что она оснащена пуленепробиваемыми стеклами и бронированными бортами. Но даже с тонированными стеклами машина легко вписывалась в городской поток, это был всего лишь один из многих тракторов PC Hooft.

Ему открыли заднюю дверь, и он сел на среднее сиденье, окруженный с обеих сторон своей охраной. Третий мужчина сел за руль, «Рейндж Ровер» ожил и подъехал к улице. Через лобовое стекло Марк увидел расширяющуюся полосу дневного света, когда тяжелые ворота медленно открылись.

Уэллс был в некоторой степени прав. Упоминание Сэма и ее подозрений было последней картой, которую имел Марк, и ответ его следователя говорил о многом.

Работа в Службе вызывала подозрения – это была часть работы, судимость была редкостью, каждый, кого ты встречал в мире, в любой момент мог оказаться твоим врагом – но теперь Марк видел вокруг себя нечестные лица. Люди, которым он мог доверять, которым он доверял, все умерли и исчезли.

Возможно, за это был ответственен Уэллс, а может быть, он просто сделал то, что от него ожидали: поискал слабое звено внутри Службы. В любом случае, этот человек никогда не даст Марку презумпцию невиновности. Он посмотрел на черные наручники на своих запястьях.

Если Сэм и остальные были правы, если в рядах МИ -6 действительно был предатель, кто-то, кто хладнокровно помог им попасть в другой мир, то Марк явно представлял для него угрозу и опасность. Потенциально смертельная опасность.

Марк вернулся в штаб, потому что думал, что там он будет в безопасности, судя по слепой вере животного, убегающего в свое логово; но теперь его жизнь свелась к двум одинаково неприятным сценариям будущего. Он либо возьмет на себя ответственность за то, что произошло в Дюнкерке, либо будет тихо уничтожен, прежде чем все, что он знал, сможет повлиять на Синдикат и планы его агента.

Был и третий вариант, но он понятия не имел, куда он его приведет и сколько времени это займет.

OceanofPDF.com

ВОСЕМЬ

Двигатель «Рейндж Ровера» взревел, когда он мчался по набережной Альберта, резко выезжая на внутреннюю полосу движения.

Марк смотрел, как мелькают здания, пока они ехали на север, параллельно Темзе. Он попытался представить себе маршрут, по которому они пойдут из города на кольцевую дорогу Лондона, а затем… Да, и что потом?

Они были в часе езды от ближайшего аэропорта, где грузовой самолет мог бы подобрать его и незаметно перевезти через границу, но Марк в этом сомневался. Уэллс хотел допросить его лично, и Марк не верил, что он станет утруждать себя преследованием задержанного в секретную тюрьму в другой стране, когда у него дома есть условия, где он может сделать то же самое и вовремя вернуться в Мейфэр, чтобы что-нибудь выпить. клуб.

Нет. Они отвезут Марка в секретное место, в какой-нибудь бункер времен времен Холодной войны, построенный для того, чтобы избежать шквала советских ядерных ракет. С навесом в земле в конце пешеходной дорожки в качестве входа. Таких мест было больше, чем вы думаете, мест, которые с тех пор были перепрофилированы.

Они проехали Ламбетский дворец, и машина замедлила ход из-за пробок на дороге. В этот пасмурный день Марк посмотрел вверх, через реку, на башню с Биг-Беном.

Ненавязчиво, краем глаза, он наблюдал за охранниками.

У водителя была бычья шея и хулиганский нос, несколько раз сломанные, а затем потерявшиеся. Он носил очки, которые странно свисали с его лица. Справа от Марка сидел человек, который впустил Фарриера поговорить. У него были густые брови, глубоко посаженные глаза и вокруг пахло лосьоном после бритья. Он поймал взгляд Марка и оглянулся с ядом, молчаливым предупреждением не вспоминать о своей предыдущей ошибке. Марк обдумывал это и задавался вопросом, сможет ли он получить от этого пользу, но ему ничего не приходило в голову, поэтому он просто оставил это без внимания. Третий мужчина был темноволосым, с бритой головой и подстриженной бородой и внимательно следил за транспортными средствами в этом районе. Марк был уверен, что они вооружены.

Все охранники были крупнее Марка, с его худым и жилистым телом. Все трое были крепкого телосложения, из-за чего выглядели устрашающе и излучали угрозу. Но это был агент другого типа, отличный от тех, с которыми обычно работал Марк. Они были резкими, не слишком жестокими, чтобы их можно было назвать профессионалами, но разница с обычным тяжеловесным мальчиком была невелика.

Он глубоко задумался о третьем варианте. Теперь это имело значение, здесь и сейчас. Марк достиг точки невозврата, и то, что он сделает в ближайшие несколько минут, будет иметь решающее значение.

Он мог подождать, пока они окажутся на шоссе, и рискнуть там. Но это казалось неправильным, это был самый слабый выбор. Лондон был лучшим вариантом. В городе он мог слиться с толпой, исчезнуть, хотя бы на мгновение. И здесь ему нужно было сделать кое-что еще.

Он начал дышать более осознанно, когда они проезжали мимо больницы Святого Томаса, шум двигателя стих, а машина продолжала замедляться. Перед ним машины кружили по кольцевой развязке у отеля «Плаза» в направлении Вестминстерского моста. Полосы, ведущие к перекрестку, были заполнены двухэтажными автобусами, грузовыми фургонами и автомобилями, неуклонно выезжающими с подъездных дорог. Все они направлялись на другой берег реки или к железнодорожному мосту на станции Ватерлоо.

Марк сложил руки так, что большой палец правой руки зацепился за карман, где было спрятано кольцо для ключей. Сквозь ткань спортивных штанов он просунул устройство в пальцы и задержал его в руке.

«Рейндж Ровер» остановился позади ряда автомобилей, также въезжающих на кольцевую развязку, с одной стороны которого зажат высокий автобус. Марк опустил руку на кнопку, чтобы отстегнуть ремень безопасности.

Он сосчитал до трех, высоко подняв голову и едва видя краем глаза светящийся свет светофора.

Красный. Апельсин.

Зеленый, чтобы снова ехать.

Машину закачало, когда водитель нажал на педаль газа, и Марк внезапно повернул голову, как будто увидел что-то с левой стороны «Рейндж Ровера». Охранники отреагировали инстинктивно, глядя в том же направлении, предупреждая об опасности.

В этот момент Марк нажал кнопку ремня безопасности, крепко зажмурил глаза, направил брелок на лицо охранника справа от себя и большим пальцем нажал кнопку на устройстве. Внезапно возникли ослепительные вспышки света силой в миллион кандел, в результате чего мужчина мгновенно потерял зрение.

Свет был настолько сильным, что он чувствовал уколы в голове, даже сквозь закрытые веки, но он не обращал внимания на боль и танцующие фиолетовые пятна перед глазами. Пытаясь сморгнуть остатки света, Марк наклонился вперед к водительскому сиденью, схватился за руль и резко потянул его вправо.

Водитель слишком медленно реагировал, чтобы оказать сопротивление, а расстояние между автомобилями было минимальным. Шины Range Rover завизжали, когда машина внезапно развернулась в противоположном направлении и врезалась в борт автобуса. В результате удара подушка безопасности раскрылась в облаке пыли, прижав водителя к сидению. Марк дернулся назад, когда «Рейндж Ровер» потерял скорость. Другой охранник попытался высвободиться, чтобы схватить Марка, но он был крупным мужчиной, а на заднем сиденье внедорожника было слишком мало места для всех троих мужчин. Марк сунул ему локоть в горло, и это сильно ударило его. Мужчина повалился вперед, полузахлебываясь.

Марк был удивлен громким ударом ослепленного охранника, от которого у него заколотился череп. Удар почти не попал в него, у другого мужчины все еще кружилась голова, и Марк понял, что, если бы он попал, для него это был бы конец истории. Он бросился, изо всех сил, на темного человека. Он ударил охранника по носу и почувствовал хруст кости. Кровь хлынула из его носа темным фонтаном.

«Рейндж Ровер» вздрогнул и резко остановился, глухой стук прокатился по машине, когда она столкнулась с бетонным столбом на другой стороне улицы. Снаружи раздался громкий крик, гудели машины и били стекла; Звук скрежета металла становился громче, когда движение транспорта запуталось и застряло.

Водитель полностью потерялся и был засыпан белым порошком из системы подушек безопасности.

Боль пронзила суставы Марка от удара, но он проглотил ее и атаковал снова, схватив мужчину за куртку и разорвав внутренний карман. Он нашел тупой металлический стержень для ключей, который позволил ему открыть замок наручников, а также кожаный бумажник. Он тоже искал оружие, но колебался, и его возможность упустилась.

«Ты грязная чертова собака…» Марк почувствовал, как один из охранников натягивает на него капюшон. 'Идите сюда!'

Он все еще держал брелок в пальцах и направил его под мышку, нажимая кнопку. На этот раз вспышка была не такой интенсивной, внутренняя батарея устройства едва заряжалась – но этого все равно было достаточно, чтобы человек, которого она ослепила, снова застонал от боли.

Марк перелез через пустое пассажирское сиденье и распахнул дверь плечом, в результате чего тот упал вперед на асфальт. Он услышал, как рвется ткань, когда с него сорвался капюшон, и его клочки свисали ему на плечи.

Его окружила арена из стоящих легковых и грузовых автомобилей, дорогу к мосту перекрыл автобус, в который врезался внедорожник . Марк выбежал на дорогу, под железнодорожный мост, и исчез в темноте. Сообщается, что у пассажиров автобуса были при себе мобильные телефоны и фотоаппараты, и он не хотел, чтобы его лицо появилось на сотнях социальных сетей еще до того, как он сделает шаг.

Он знал, что за ним придут охранники, поэтому не стал оглядываться назад. Вместо этого он побежал за поворот дороги к стоянке такси у вокзала Ватерлоо. На бегу он избавился от наручников и остатков толстовки.

Он сбавил скорость, переходя дорогу и обогнув черное такси, водитель не мог не жаловаться, громко сигналя и крича. Марк посмотрел в окно такси и в отражении увидел в нескольких сотнях метров позади себя фигуры, которые пытались его обогнать.

Поднявшись по каменным ступеням под триумфальной аркой над главным входом, Марк прибыл на саму станцию и заставил себя идти спокойно. Если он побежит, он будет выделяться, как вспышка в ночи, а Ватерлоо будет кишить офицерами. Железнодорожный вокзал находился недалеко от полицейского участка, поэтому рядом всегда была синяя рубашка.

Он нырнул в билетную кассу и встал перед билетным автоматом, находя время для поиска бумажника, который он украл у водителя. Он достал деньги — пятьдесят фунтов скомканными банкнотами в десять и пять долларов — и оставил бумажник в автомате.

Когда он вышел, двое охранников уже были в зале. Они медленно пробирались к нему сквозь толпу в час пик. Он выругался, когда увидел третьего, человека, которому он сломал нос.

Охранник одной рукой поднес к ноздрям носовой платок с красными пятнами, а другой показал офицеру экран своего смартфона.

И мое фото.

Марку нужен был путь к отступлению, и он нуждался в нем сейчас. Мимо него прошла группа шумных подростков со спортивными сумками, и Марк слился с группой. Следуя за ними, он незаметно подошел ко входу в аптеку на другой стороне зала.

Ему в голову пришел опасный план, но он все равно его реализовал. Марк знал, что у него не осталось много времени, чтобы найти выход, и у него больше не будет времени сомневаться в себе.

В аптеке он купил бутылку воды, пачку литиевых батареек, компактный баллончик с дезодорантом и несколько презервативов. Затем он исчез в кафе, чтобы взять с сувенирной стойки дорожную кружку из нержавеющей стали.

Ему нужно было как можно быстрее обмануть своих преследователей. Он добился успеха в Дувре, и теперь это должно сработать. Это было одно из правил шпионажа – менять схемы, отвлекать зрителей.

Он пошел дальше, держа свои покупки рядом с собой. Марк смешался с толпой, незаметно и незаметно, пока не прошел через дверь и не оказался в закусочной с видом на платформу.

Табличка гласила, что туалеты находятся за барной стойкой. Он прошел между столами и остановился, чтобы взять из грязной тарелки металлический нож. Он исчез в мужском туалете и заперся в кабинке.

Если они вторгнутся в ближайшие несколько минут, ему некуда будет идти. Он пошел на большой риск, но на этот риск ему пришлось пойти. Они находились недалеко от Воксхолл-Кросс, и Марк точно знал, какое время реакции у служб безопасности… Через пятнадцать минут после первого звонка Ватерлоо будет полностью оцеплен.

Марк сработал быстро, наполнил один из презервативов водой и повесил его на крышку дорожной кружки. Лезвие было тупым, но достаточно острым, чтобы порезать батарейки, и он пилил до тех пор, пока не стал виден серый литий. Сломанные батарейки ушли в чашку вместе с дезодорантом, а модифицированный колпачок он аккуратно закрутил на место.

Он на мгновение затаил дыхание, чтобы прислушаться. Он все еще был один. Он залпом выпил воду и выбросил пластиковую бутылку, а затем энергично встряхнул свое импровизированное устройство и положил его на раковину. Тонкий клубок белого дыма поднялся из воздушного отверстия в крышке дорожной кружки.

Затем Марк быстро ушел, из мужского туалета и через кафе, он сознательно замедлил шаг и не вышел слишком поспешно.

Скорость и уверенность были ключевыми моментами. Если бы вы были достаточно быстры и выглядели уверенно, вы могли бы пройти долгий путь, прежде чем кто-нибудь, смотрящий прямо на вас, заметил бы, что вы делаете.

Он добрался до двери, когда экзотермическая смесь воды и лития стала достаточно горячей, чтобы прожечь дыру в аэрозольном баллоне. Из туалетов раздался громкий, плоский взрыв, за которым последовал летучий, едкий запах горящих химикатов; Сразу после этого из кафе раздался пронзительный звук детектора дыма. Все встали и ушли почти в панике. За последние десятилетия лондонцы видели достаточно взрывов на своих улицах, чтобы опасаться еще одного.

Марк позволил потоку посетителей, выходящих из кафе, увлечь себя, почти посмотрел офицеру в глаза и пошел дальше. Торопливо, но в остальном вполне обычно он спустился по эскалатору на станцию метро.

Еще ничего. Никаких криков тревоги, никаких криков «Остановите его!»

Через две минуты он уже был в метро, направлявшемся на север. Когда двери закрылись и они начали двигаться, Марк был почти уверен, что увидел охранника со сломанным носом, стоящего на платформе, но затем он больше не мог видеть этого человека сквозь черноту туннеля, и он уже был в пути, свободный и свободный. безопасный.

Тогда пока.

*

Декор «Воксхолл-Кросс» колоссально менялся от этажа к этажу. Минималистский стиль, характерный для нижних этажей, не имел ничего общего с помещениями на верхних этажах, которые больше напоминали мужской клуб. Ковры были более пышными, стены были украшены полированной деревянной отделкой, а стулья были обтянуты рыжей кожей.

Ройс, каким бы застенчивым он ни был, поправил галстук, прошел через прихожую, примыкающую к кабинету заместителя директора, и остановился там. Секретарша, веселая женщина с лицом кислой старой тетушки, посмотрела поверх экрана и кивнула. «Иди внутрь», — сказала она ему. — Вас ждут.

Он глубоко вздохнул, нажал на медную ручку двери и вошел в комнату. Стену офиса занимали высокие зелено-золотые окна, через которые виднелась Темза в направлении Миллбэнка. Перед ним стоял тяжелый регентский стол размером с небольшой автомобиль, зажатый с обеих сторон высокими книжными шкафами.

Из-за стола заместитель директора оторвался от стопки бумаг с логотипом UK Eyes Alpha и кивнул головой в сторону стула. «Садитесь», — приказал он.

Ройс повиновался ему. «Сэр Оливер…» начал он, но другой мужчина ткнул в него пальцем, останавливая его.

Сэр Оливер Финч-Шортленд был одним из самых влиятельных людей в британском шпионском сообществе, потомком семьи, служившей Короне со времен Войны роз и ставшей свидетелем формирования ЗП во время Второй мировой войны. Он был среднего роста, около шестидесяти. Финч-Шортленд имел худощавое телосложение и неотесанный характер; в молодые годы он был настоящим хищником. В эти дни ему не нужно было показывать зубы, но когда он это делал, было ясно, что он мало что потерял из той силы, которая сделала его великим. За его спиной заместителя директора называли «этой старой собакой», и это было одновременно и шуткой, и предупреждением о его язвительности.

Он отложил файлы — сэр Оливер отказывался читать что-либо, кроме бумаги, — и серьезно посмотрел на Ройса. «Я ненавижу врываться на уровень отдела, Дональд. Я стараюсь найти людей, которые могут работать без необходимости оглядываться им через плечо. Как ты.'

«Спасибо, сэр Оливер».

Он проигнорировал ответ. «Как и ты», - продолжил он, - «если ты не натворишь из этого беспорядка». Заместитель директора потыкал бумаги на своем столе тонким, ухоженным пальцем. «Боже мой, чувак. Более десяти подозреваемых и целая команда офицеров разорваны на куски? С нами такого не случается!» Его рот дернулся. «Весь этот шум и крики — мы не так работаем. И я не хочу, чтобы мои подчиненные тоже поступали подобным образом».

"Сэр-"

Палец появился снова. «А потом я получаю известие, что один из ваших людей, выживший в этой катастрофе и к тому же потенциальный перебежчик, убегает от нас менее чем в миле от нашей входной двери!» Пока он говорил, голос Финч-Шортленда превратился в грубое рычание. «Я действительно с нетерпением жду момента, когда смогу передать эти мелкие детали премьер-министру и остальным членам его кабинета». Когда Ройс ничего не сказал, заместитель директора щелкнул запястьем. — Теперь ты можешь говорить. И я хочу услышать ответы, а не оправдания».

Ройс глубоко вздохнул и начал. — Агент, о котором идет речь, — Марк Дейн, специалист службы поддержки OpTeam Seven, группы, которая попала в беду во Франции. Он сбежал от троих людей Уэллса и по пути взорвал небольшую взрывчатку. Наши коллеги из МИ -5 оказывают поддержку и собрали все изображения с камер, которые сейчас просматривают».

«Они, несомненно, получат от этого массу удовольствия. Ты рассказал Пятому всю историю? Должно быть, им забавно видеть, как их сестринская служба допускает такую ошибку.

— Я не собираюсь рассказывать нашим друзьям в Темз-Хаусе больше, чем им нужно знать, сэр. Личность Дэйна известна на каждом пункте пересечения границы, и полиция занесла его в черный список. Мы предлагаем стандартное руководство. Антитеррористические исследования и тому подобное.

Другой мужчина сложил руки вместе, сложив пальцы в пирамиду. "Этот парень. Его побег из-под стражи означает, что ваши сотрудники допустили большую ошибку, как вашу, так и Уэллса.

— При всем уважении, сэр Оливер, я все равно не думаю, что было бы хорошей идеей переводить Дейна на допрос. Мы могли бы просто сделать это здесь».

Глаза Финч-Шортленда загорелись. «Надеюсь, это не было замаскированным «Я же тебе говорил», Дональд. Я так устал от этих взаимных политических офисных игр. Мы рады предоставить это американцам. Вы понимаете?'

«Я просто говорю факты», — спокойно ответил Ройс.

Заместитель директора тихо застонал и откинулся на спинку стула, кожа заскрипела. «Не ведите себя честно, насколько это серьезно?»

Ройс глубоко вздохнул. Он очень ждал этого момента. «Похоже, что наши опасения по поводу возможного проникновения в одну из оперативных групп не были беспочвенными. Боюсь, нам придется принять во внимание, что один из наших агентов работает на Комбинат.

«Эти ужасные торговцы оружием?» Как мы можем это проверить?

— Мы работаем над этим, сэр. На данный момент у нас есть только косвенные доказательства».

«Я бы не назвал человека, который устроил дорожно-транспортное происшествие и напал на троих охранников, «косвенно».

«У нас пока нет полной картины образа мыслей Дэйна», — продолжил Ройс. «Он пережил серьезный травмирующий инцидент, есть шанс…»

«Я знаю, что он один из вас, — сказал заместитель директора, — но вам нужно посмотреть на это трезвым взглядом. Он улетел. Он на мгновение замолчал. «Как он вообще это сделал? Дэйн — нажиматель кнопок».

Ройс встал. 'Не совсем. Это ошибка, которую допустили Уэллс и его люди: они видели в нем только полевого техника. Но Дэйн образован, у него есть талант. Он служил в Королевском флоте.

«Может быть, он получит помощь извне».

— Я так не думаю, сэр. Ройс на мгновение задумался. «Честно говоря, я думаю, что этот побег доказывает, что Марк более изобретателен, чем кто-либо из нас думал».

«Хорошо, не забудь прикрепить мальчику золотую медаль после того, как мы наденем на него наручники». Финч-Шортленд покачал головой и посмотрел на свои бумаги. «Здесь сказано, что он ослепил одного из своих охранников…»

Ройс достал из кармана черный брелок и положил его на стол. «Он использовал одну из этих вещей. Это часть нашего шпионского снаряжения, несмертельная вспышка. На очень близком расстоянии он может излучать чрезвычайно интенсивный луч света, достаточно сильный, чтобы на короткое время парализовать зрительный нерв человека».

Другой мужчина внимательно осмотрел ключ. «Как он это получил?»

«Понятия не имею», — признался Ройс. «Нет никаких доказательств того, что во время миссии в Дюнкерке с ним было что-то подобное».

«Но то, что он сделал… Что ж, это свидетельствует о предусмотрительности, верно? Он приготовил побег из ниоткуда и исчез на наших глазах. Ведь мы его обучали. Должно быть, он имел какое-то представление о наших протоколах… Куда он направлялся».

— Может, поэтому он и побежал? — предложил Ройс.

Финч-Шортленд глубоко вздохнул. — Я понимаю ваше нежелание признать, что в вашем отделе было слабое звено, но я прочитал отчет Уэллса. Дейн уже был под подозрением, как только вошел сюда. Если бы ему нечего было бояться, ему не пришлось бы бежать».

«И снова, при всем уважении, я надеюсь, что вы ошибаетесь, сэр Оливер. Дэйн умен, но неопытен. Это может быть просто… крайний ответ на экстремальную ситуацию».

«Мы сможем проверить его психическое состояние, когда он окажется под замком. Последнее, что нам нужно, — это сбежавший полицейский».

Ройс хотел сказать больше, но интерком на столе Финч-Шортленда резко загудел. «Сэр Оливер?» — спросил голос секретаря.

— Что случилось, Джудит?

«Ассистент мистера Ройса здесь. Она говорит, что это важно.

«Просто впусти ее».

Ройс встал, когда вошла Талия. Она выглядела напряженной и с беспокойством смотрела на него. — Извините, что прерываю. Она протянула Ройсу свой планшет. «Этот предварительный отчет только что пришел из МИ -5. Я подумал, что вы, возможно, захотите увидеть его прямо сейчас».

Сэр Оливер встал и обошел свой стол. — Я полагаю, речь идет о сбежавшем мистере Дейне?

Она кивнула. Хакеры MI 5 отслеживают его электронную почту и онлайн-активность. Они что-то нашли.

Выражение лица Ройса стало жестче. — Это детали депозита на банковский счет, которые можно отследить по биометрической подписи Дейна. Трастовая компания на Каймановых островах».

«Новый счет на общую сумму шесть тысяч долларов», — объяснила Талия. «Мы обнаружили, что перевод поступил из банка в Пекине. Это известная подставная компания».

«Это еще не все», сказал Ройс. «Информация о бронировании авиабилетов на другое имя». Он вернул планшет Талии. «Из Лондона в Эр-Рияд. В одну сторону.'

«Саудовская Аравия», — добавила Финч-Шортленд. «Это страна, у которой нет договора об экстрадиции с Соединенным Королевством». Он посмотрел прямо на Ройса. «Скажи, Дональд, ты все еще думаешь, что Дэйну нужна передышка?» Он обернулся. «Возьмите его».

*

Сначала Марк подумал, что это очередное фейковое сообщение о банковском мошенничестве в Нигерии, одно из тех фишинговых писем, которые заполонили миллионы почтовых ящиков по всему миру. Однако письмо прошло через спам-фильтры и было адресовано лично ему. У него не спрашивали никакой личной информации — она у них уже была. BrightStar Cayman Trust приветствовал Марка в своей эксклюзивной клиентской базе и спросил, нужен ли ему совет о том, где взять сумму пятью нулями на его имя, которая была в банке. в конечном итоге, мог бы инвестировать.

Он проверил точное время депозита. Согласно сообщению, сделка состоялась за несколько дней до операции во Франции. Он дрожал от страха всем телом.

Следующее непрочитанное сообщение еще больше усугубило ситуацию. Это был электронный билет Qatar Airways на рейс бизнес-класса из Хитроу в международный аэропорт имени короля Халида на имя Тома Галле. Марку несколько месяцев назад дали имя Галле в качестве дополнительного прикрытия, а также водонепроницаемый бельгийский паспорт, подделанный в соответствии с высокими требованиями служб безопасности.

Он быстро взглянул на текст на экране перед ним. Он вытащил Blackberry из кармана спящего бизнесмена в метро и здесь, в захудалой кофейне с бесплатным Wi-Fi, Марк осмелился зайти в Интернет в поисках информации. Теперь он сожалел об этом.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы добраться сюда. Марк дважды поднимался и опускался. Это был трюк, которому его научил Леон, опытные шпионы называли его «промыванием следа»: ходить по кругу, чтобы можно было увидеть, преследуют ли вас. На вокзале Юстон Марк выпрыгнул из поезда, когда двери со свистом закрылись, и направился к платформе линии Виктория. Он направился на одну остановку на юг обратно на Уоррен-стрит, затем сделал то же самое в обратном порядке, переехав на Северную линию, намеренно выбрав маршрут, идущий против потока пассажиров. Затем он проехал две остановки мимо пункта назначения, перешел на другую платформу и, наконец, с наступлением ночи вышел из метро на станции Камден-Таун.

Это было настолько безопасно, насколько позволяли условия, но это не означало, что он мог расслабиться. Он был угрюм, и у него болела голова, которая закрадывалась в глаза; он купил еще одну куртку – темную водонепроницаемую подделку SuperDry – и пошел по улице к каналу.

Узкое кафе было зажато между магазином, специализирующимся на изделиях из кожи, и ярко освещенным фасадом со стеклянными витринами, полными блестящих чехлов для телефонов с искусственными драгоценными камнями. Он сел за столик в задней части салона, выпил чашку мутного кенийского кофе, проглотил огромный сэндвич и постучал жирными пальцами по маленьким клавишам украденного «Блэкберри».

Сначала он поискал сообщения о своем побеге на новостных сайтах. Самодельная бомба упоминалась в некоторых социальных сетях, а также было несколько разговоров с хэштегами, в которых пассажиры жаловались на полицию, распорядившуюся о временной эвакуации вокзала Ватерлоо. Он поискал в Интернете и социальных сетях и использовал поисковые запросы «автомобильная авария на Вестминстерском мосту», но все, что он смог найти, это короткое сообщение на дорожном веб-сайте.

«Стандартная процедура обслуживания» , — подумал он. Они временно все замолчали.

Он съел сэндвич, а затем съел еще один. Марк не заметил, насколько он был голоден и насколько пуст внутри, пока его не ударил запах свежеприготовленной еды из продуктового ларька. Ему пришлось заставить себя успокоиться и не переедать.

Но теперь эта тяга ушла, недоеденный сэндвич с ветчиной и сыром потерял весь свой вкус.

Деньги, билет… Они вышли из темноты, чтобы дискредитировать его. Кто-то собирал доказательства против Марка, которые доказывали бы, что он действительно был тем предателем, каким считал его Уэллс.

Но каким бы презренным ни был этот человек, он не мог поверить, что Уэллс обременил его этим. Должно быть, это был Альянс, который начал действовать, чтобы разобраться с ним как можно быстрее. Марк отложил «Блэкберри» и осторожно отпил кофе. Ему было трудно ясно мыслить, действительно думать, а не просто реагировать.

Дюнкерк, Паломино … Люди, уничтожившие грузовое судно, те, кто нанял боевика… Им нужны были тела, а не выжившие.

«Я разрушил их план», — сказал себе Марк. «Я вышел из грузовика».

Если бы он остался на месте, граната, убившая Леона и Оуэна, убила бы и его. Они все должны были умереть, каждый член Номаде, и стрелок был рядом, чтобы убедиться, что это так.

Убийство Оперативной группы №7 остановило бы секретное расследование команды, по крайней мере, на какое-то время. Достаточно времени, чтобы шпион внутри службы безопасности смог защититься, скрыться или сделать что-то еще...

Марк задавался вопросом, что это значит; он пытался думать как враг.

Это означало, что Марк был для Синдиката такой же возможностью, как и проблемой. Он еще раз изучил электронные письма. Они оба были настоящими, но деньги и билет на самолет оказались всего лишь грязными трюками. Они ни в коем случае не были тонкими. Тот, кто это придумал, воспользовался непредвиденной ситуацией, попытался выставить его виноватым и просто импровизировал. Марк предположил, что это только начало. Если бы он копнул глубже, то, вероятно, нашел бы где-нибудь зацепку: сейф или шкафчик на свое имя, полный компрометирующих материалов. Для такой группы, как «Комбинат», не было бы проблем организовать что-то подобное. У нее были деньги и много власти.

Если бы кто-то уже решил, что он виновен – кто-то вроде Виктора Уэллса – это только ослабило бы аргументы Марка.

Уэллс не стал бы предъявлять слишком много требований к доказательствам против него. С какой стати он это сделал?

Все, что сказал бы Марк в свою защиту, звучало бы как какая-то расплывчатая теория заговора – потому что именно так оно и было.

«Я в восторге от этого». Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он сказал это вслух. Несколько подростков за соседним столиком злобно посмотрели на него, а затем снова проигнорировали.

Он даже не заметил. Все, на чем он мог сосредоточиться, — это на растущем кровяном давлении в ушах и на медленном, но болезненном скручивании желудка. Внутри у него становилось все больше страха, плохое и горькое чувство. Еда, которую он ел, напоминала кусок свинца в его теле.

Его могла захлестнуть волна паники. Он не готовился к этому. Он был не полевым агентом, а техником, сторонним наблюдателем, у которого был пистолет, но он никогда не использовал его в гневе. Его побег был делом удачи и совпадения. Они его обязательно поймают. Его найдут, а затем исчезнут…

Марк положил руки на стол, чтобы они перестали дрожать. Ему было трудно контролировать свое дыхание, и он смотрел прямо перед собой. В его теле царил огромный хаос, и Марк находился в центре этого хаоса.

В машине после аварии казалось, что он стоит на пороге перемен. И теперь, в этом обычном кафе, он почувствовал это снова, но еще сильнее, гораздо сильнее. Страх пронзил его, почти подавляя. Если он позволит этому случиться, он потеряет все. Если бы он позволил этому случиться, они бы победили.

Именно в этот момент Марк нашел то, что ему было нужно. Он подавил свою внутреннюю панику, прежде чем она успела вырасти. Он думал о людях, которые хотели его смерти, которые убивали и лгали.

Его страх медленно, но верно и неумолимо уступил место обиде.

Был кто-то – возможно, кто-то, кого он знал – кто играл с членами Оперативной группы семь, как если бы они были фигурами на шахматной доске, жертвуя ими в игре настолько обширной, что Марк мог видеть только ее контуры.

Он был потрясен вопросами. Что обнаружили Сэм, Рикс и Нэш? К чему они подошли близко? Кто это сделал?

Он долго сдерживал свой гнев и пытался его проанализировать. Дело было не только в его горе после потери Сэма или гневе из-за смерти товарищей по команде, было нечто большее. «Я должен это выяснить», — сказал он себе. «Я должен узнать правду и доказать, что я не имею к этому никакого отношения».

И в конце концов Марк что-то понял, и все внезапно встало на свои места. Комбинат и сотрудники «Аль-Сайфа» сделали это, потому что боялись. Они боялись того, что Номаде мог узнать, того, что он мог узнать давным-давно.

Остальные были мертвы, и теперь Номаде остался только один человек. Номадом был Марк Дейн, и они его боялись. Он кивнул сам себе. Ему оставалось только идти глубже в лабиринт. Безопасного пути больше не было. Это было время пойти на риск.

Я должен и собираюсь выяснить, что знал Сэм. Спокойное, ледяное спокойствие овладело им. А потом я раскрываю все эти секреты, чтобы все их знали.

OceanofPDF.com

ДЕВЯТЬ

В темноте дом выглядел по-другому. Совсем мрачный, лишенный тепла и той жизни, которую они с Сэмом вели здесь.

Марк пересек улицу и поднялся по лестнице к входной двери. Взлом замка оказался самой простой задачей: нужно было проникнуть достаточно быстро, чтобы вовремя отключить сигнализацию.

Он захлопнул дверь и открыл панель безопасности. В полумраке зала ему помогало только мягкое свечение подсвеченных кнопок и экрана. Когда он ввел код, он занервничал. Если бы они изменили код убежища, он бы об этом не узнал, пока не стало бы слишком поздно. Не будет пронзительных визг сирен; просто сразу бы в МИ- 6 было отправлено предупреждение и кто-нибудь пришёл бы сюда.

Экран изменился с красного и ВКЛ на зеленый и ВЫКЛ , и Марк вздохнул с облегчением. Это будет последнее место, куда Уэллс придет его искать, но это не было причиной для Марка расслабляться.

В полке для обуви у двери было двойное дно с таким же пистолетом «Глок» в секретном отсеке, который он также носил с собой в Оперативной группе «7». Марк прошел вдоль стены и сел на пол, проверяя пистолет и держа его перед собой.

Ждать.

*

Через два часа он резко проснулся, рефлекторно направив пистолет на дверь и моргнув, открыл сонные глаза.

'Дерьмо.' Его голос эхом разнесся по пустому залу. Он осторожно защелкнул затвор «Глока» и сунул пистолет в карман куртки. Усталость пришла из ниоткуда, одолев его прежде, чем он осознал это. Он встал, злясь на собственную слабость, дрожа от новой боли в спине.

Марк ходил из комнаты в комнату, как если бы он был археологом, включая свет, заглядывая в каждый угол, а затем выключая его на ходу. Его первое впечатление не изменилось. Дом казался мертвым пространством, тихим и старым. На кухне он нашел пустую бутылку, которую оставил там несколько недель назад. Укрытие все это время оставалось неиспользованным, но каким-то образом Марк почувствовал, как призрак Саманты Грин бродит по комнатам. Он был уверен, что она была здесь после того, как они провели время вместе.

Когда он нашел портфель, он понял, что чувства его не подвели. Спрятан в шкафу под лестницей, между вениками и пылесосом, без слоя пыли над ним.

Это был большой черный рюкзак, который не выглядел бы неуместно на багажной ленте в аэропорту. Внутри находились панели из спрессованного пластика, способного выдерживать сигналы терагерцовых волн металлодетекторов. Среди нескольких комплектов бесформенной унисекс-одежды и туалетных принадлежностей были коробки с патронами, британские фунты, доллары и евро в футляре на молнии, карманный нож и крепкий фонарик. Он отнес чемодан в гостиную и осторожно все вынул, забрав то, что было внутри. В его области это называли «go-bag», аварийной сумкой с готовым оборудованием, которую офицер мог использовать в любой момент, если ситуация обернется против него.

Одежда принадлежала ей, как и фальшивые документы, удостоверяющие личность, в одном из боковых карманов. Марк пролистал паспорта четырех разных стран, каждый под разным именем, на каждом была разная фотография Сэма, смотрящего на него. В одном у нее были короткие волосы, в другом очки, или она смотрела на него из-под парика. Но глаза не изменились; ее улыбающиеся, крепкие глаза.

Он сел напротив дивана, на котором они занимались сексом, и попытался представить ее там. Это было все, что у него осталось, коллекция фрагментов, которые не были настоящим Сэмом. Марк отложил в сторону вещи, которые могли пригодиться, и в этот момент что-то выпало из складок рубашки. Металлический стержень, длиной и толщиной с его большой палец.

Он сразу узнал его и покрутил между пальцами. Это был защищенный USB- накопитель IronKey, достаточно большой, чтобы вместить несколько гигабайт данных. Особенностью этого устройства была конструкция флешки и встроенное программное обеспечение для шифрования. Содержимое флешки будет безвозвратно удалено, если вы сломаете корпус или взломаете пароль, защищающий данные.

Он держал палку в ладони и смотрел на нее. Стоит ли это стольких смертей?

Очень осторожно он положил карту памяти перед собой на стол и достал пачки денег. В комплекте также было несколько кредитных карт, и Марк сразу же смог ими воспользоваться. Он включил украденный Blackberry в последний раз. Он рискнул, но у него не было выбора.

Марк обнаружил незащищенное соединение Wi-Fi и начал собирать все необходимое.

*

Нежная струя из душа превратилась в каплю. Она задержала дыхание, когда ее длинные пальцы скользнули по ее голове, по темной копне остриженных волос. С военной точностью Люси Киз медленно и тихо выдохнула и схватила толстое полотенце, висевшее на держателе рядом с ванной. Она не удосужилась стереть остатки воды со своего тела; она накинула на себя ткань, как тогу.

Краем глаза она заметила собственное лицо в широком зеркале. Ее кожа была цвета темной охры и резко выделялась на фоне блестящей белой плитки на стене. Мальчишеское лицо, подчеркнутое короткими волосами, острым подбородком и сонными глазами, если не обращать внимания. Полотенце прикрывало спортивное и стройное тело, но скрывало и другие вещи. Поверхностный ожог на бедре. Шрам от уже зажившей огнестрельной раны. Другие раны были глубже и навсегда невидимы.

Она лениво подмигнула зеркалу и пошла в спальню. Люси столкнулась лицом к лицу с панорамным видом на Лондон, который медленно тускнел, когда наступила ночь и на улицах зажглись огни. Через окно она могла заглянуть в Гайд-парк и увидеть блеск озера в форме змеи, бегущего по лужайке. Она заварила кофе, прогулялась по комнате и подумала о своем задании.

Мягкий ковер подпрыгивал от ее ног, и она наслаждалась этим простым ощущением. «Иногда на подобные вещи просто нужно потратить немного времени», — подумала она. Когда Люси выросла в скудно обставленной квартире в Квинсе вместе со своей матерью и братом, до десяти лет они не получали ничего, кроме потертого ковра на неровном полу. Она вспомнила вечность осколков, подошвы ее ног становились все грубее и грубее.

Этот номер в знаменитом отеле Park Tower в Найтсбридже был далек от тех трущоб, но жизнь Люси до сих пор делала такие обходные пути; были взлеты, но особенно много падений.

Она налила кофе как раз в тот момент, когда на ее ноутбуке начал мигать оранжевый свет. Она едва сдержала проклятие и открыла экран компьютера.

Ноутбук выглядел тяжелым и крепким, словно был рассчитан на возможное падение с самолета без парашюта. Он был изготовлен из военной техники, оснащен программным обеспечением для шифрования и помещен в баллистический корпус, устойчивый к шрапнели и легким пулям. Все эти технические выходки не особо интересовали Люси. Ноутбук выполнил свою работу и ей этого хватило. Однажды она использовала подобное устройство в бразильской фавеле , чтобы заменить армированную керамическую пластину в своем бронежилете. Это был не лучший день. Она вернулась целой и невредимой. Не ноутбук.

На экране запросился пароль, и она провела пальцем по инфракрасному сканеру. Ей понадобилось это дважды, потому что руки у нее были еще мокрыми, но тут на экране появилось видеоизображение. Она увидела небольшой, но дорогой офис с панелями из светлого дерева и матовым металлом. Только овальные окна выдавали местоположение. Она заглянула в комнату частного самолета и по свету из окон догадалась, что он летит над океаном.

На экране появилось знакомое лицо. «Ах, Киз. Вот ты где.'

Мужчина на экране был высоким и бледным. Он носил модные очки и имел постоянно озорное выражение лица. И франко-канадский акцент.

«Деланкорт», — она нарочно произнесла его имя со своим фирменным нью-йоркским акцентом. 'Что происходит?' Мигающий свет означал, что он связался с ней; звук ее расслабляющего душа, вероятно, заглушил призывные звуки.

Он испытующе посмотрел на нее. — Этот образ тебе идет.

Люси нахмурилась, глядя на крошечную камеру над экраном. «Можете ли вы это ясно видеть?» она бросила ему вызов.

Деланкорт пожал плечами и передумал. «Ты не совсем в моем вкусе, ты это знаешь, да?»

Она скрестила руки. «Но что это такое? Начнем раньше? Я не увижу своего собеседника еще три часа».

«Это задание отменено», — сказал он ей. «Вы получаете новую работу».

Люси почувствовала появление первых признаков здорового напряжения. — Могу я сначала что-нибудь надеть?

'Торопиться. Он хочет поговорить с тобой.

Экран загорелся и был временно приостановлен. Люси вышла из поля зрения камеры и стянула одежду с кресла.

Она натянула блузку через голову, а Экко Соломон смотрел на нее с экрана. Люси замерла, впадая в своего рода военный режим, который был укоренен в ней во время базовой подготовки.

Соломон оказал на нее такое влияние. Что-то в этом мужчине заставило ее отреагировать как солдат, уважающий своего командира. Он быстро кивнул.

"Люси. Планы изменились». Его голос был осторожным и низким, с точным произношением английского языка, выученного в Африке. Он был впечатляющим человеком, но в то же время мягким. Люси не могла вспомнить ни одного случая, когда он не выглядел идеально одетым или не был полностью сосредоточен. Экко Соломон был одним из самых богатых людей в мире, миллиардером с активами как минимум в двенадцати странах третьего мира и за его пределами. Его бизнес-империя Rubicon Group включала колтановые и алмазные рудники, нефтяные компании, а также технологические и аэрокосмические компании. Но Люси была задействована в совершенно другой части Рубикона. В ее паспорте – ее настоящем, который почти никогда не видел свет, – было указано, что она была консультантом по безопасности Отдела особых условий корпорации Рубикон. Это был хороший способ сказать, что она рядовой. То, что в просторечии называлось наемником.

Люси когда-то была старшим лейтенантом армии США, разведчиком и снайпером первого ранга, входившей в тайный женский отряд F-отряда «Дельта». Но это было другое время в ее жизни, и когда она вспоминала об этом сейчас, то представляла себе совершенно другого человека. Другая Люси, совсем непохожая на ту, что стоит здесь босиком в номере пятизвездочного отеля.

Соломон был причиной того, что она оказалась здесь, и за это она была у него в долгу. Она была обязана ему многим.

«Ты хотел, чтобы я познакомился с Хонгом». Голос ее постепенно стал деловым. — Это отменено?

Он снова кивнул. «Я поставил на г-на Хонга кого-то другого. Честно говоря, послать тебя было бы излишним.

'Хорошо.' В каком-то смысле она с нетерпением ждала встречи в китайском квартале. Тихая встреча с доброжелательным информатором в безопасной зоне. Это был бы почти праздник. «Но информация, которой он располагает…»

'Это может подождать. Я получил важный телефонный звонок от одного из наших контактов в британском министерстве. В настоящее время проводится операция МИ- 6 , имеющая отношение к Рубикону». Он слегка улыбнулся. «Ты в нужном месте в нужное время, Люси».

«Насколько я понимаю, такого не существует, босс». Она села на край кровати и поставила ноутбук, чтобы проверить состояние встроенного в компьютер скремблера. МИ -6 вообще не должна работать в Великобритании . Это служба иностранной безопасности».

«Бьет. Это сразу дает вам представление об срочности дела».

«Какой для этого протокол?» Люси рассеянно указала на полуавтоматический Вальтер-П99, лежавший на прикроватной тумбочке. «Нужно ли кого-то убить? Нужны ли мне мои вещи?

«Анри обо всем позаботился», — сказал Соломон, кивнув своему помощнику, работавшему на заднем плане. «Вы можете рассчитывать на посылку».

«Хорошо», — ответила она. «У тебя есть для меня цель?»

«Вы меня неправильно поняли», — сказал он ей. «Речь идет о наблюдении, а не о тактической операции».

Люси выглядела серьезной. «Это не совсем моя специальность…»

'Я знаю.' Соломон улыбнулся ей. — Но мне нужен кто-то, кому я могу доверять. Я должен сделать информационные линии как можно короче».

Она приняла это кивком. 'Понял.'

Соломон сделал что-то вне поля зрения камеры, и экран ноутбука превратился в набор полей данных, а видеоизображение сместилось в угол экрана. Первым, что она заметила, была фотография белого мужчины лет тридцати, зернистое, застывшее изображение с камеры наблюдения. Он был одет в потертую толстовку и выглядел измученным и напряженным.

Голос Деланкорта доносился из динамиков, эхо и цифровой, где полоса пропускания не могла справиться со спутниковой связью. Он сказал ей, что этот мужчина был агентом МИ- 6, который находился в бегах и скрывался где-то в городе. Британцы были заняты прочесыванием Лондона, но это было сложно, потому что нужно было сохранять тишину.

«Г-н Соломон направил большое количество офицеров, чтобы гарантировать, что Отдел особых обстоятельств сможет обнаружить этого человека до того, как его схватят британцы». Анри сделал режущее движение рукой. «Если МИ -6 узнает, что мы за ними следим, Рубикону будет очень трудно работать на территории Соединенного Королевства».

«Я понимаю», повторила Люси. Она посмотрела на информацию, отображаемую на экране. «Марк Дейн», — прочитала она вслух. 'Привет? Техподдержка? Что в нем такого особенного?

«Нам нужно знать, как много знает Дейн», — сказал Соломон. — Обязательно найди его.

Взгляд Люси переместился на P99. 'А потом?'

— Мы еще посмотрим это. Будь осторожна, Люси. Связь прервалась и контакт с самолетом пропал.

Она изучила данные, отправленные Деланкортом, пролистав их и запомнив лицо Дейна.

Стук в дверь отвлек Люси от концентрации, и она подняла глаза. — Портер, — сказал голос. «У меня есть заказ для Локка».

Она открыла дверь. 'Это я.'

Швейцар держал сумку Louis Vuitton. 'Здравствуйте, мисс. Это только что доставили для вас на стойку регистрации.

Люси схватила ручку и небрежно вырвала ее из его рук. 'Ну, что ж, спасибо!'

— Тяжелее, чем кажется, — выдохнул швейцар. «Что там, спортивное снаряжение?»

Она вложила ему в руки пятифунтовую купюру и улыбнулась. — Что-то в этом роде, да.

*

Поздно утром он все еще стоял в коридоре на подушке со своим заряженным «глоком». Когда в дверь постучали, это было похоже на гром, и хотя он был к этому готов, он все равно почувствовал, как шок прошел по его телу.

Он держал дверь открытой, спрятав пистолет за спиной. Курьер подарил ему планшет, на котором он должен был расписаться за коробки на тротуаре. Марк нацарапал стилусом что-то вроде петли, отдаленно напоминающей подпись, и мужчина исчез.

Он быстро осмотрел пустую улицу и принес свои покупки. Чтобы получить здесь то, что ему нужно, за двенадцать часов стоило уймы денег, но это были не его деньги, а волшебные деньги с секретного счета, которые сгорят через несколько секунд после того, как МИ -6 узнает о их существовании. .

Он вел очень опасную игру. Если бы они обнаружили активность в экстренных учетных записях Сэма, он бы невольно сообщил Уэллсу местонахождение своего убежища. Раньше он колебался бы в таком случае, но теперь это не так. Марк что-то потерял за последние несколько дней и только сейчас начал это осознавать. Он утратил часть своего страха.

Он был похож на Синтерклааса, когда открывал коробки. На тяжелом деревянном столе на кухне он снял пузырчатую пленку и распаковал пластиковые коробки и серебряные антистатические пакеты. Он не мог не ухмыльнуться, рассматривая предметы. Перед ним было оборудование стоимостью в несколько тысяч фунтов, и ему не терпелось приступить к работе.

В самой большой коробке находился полностью оборудованный современный ноутбук; Готовая к игре модель Alienware, предназначенная для профессиональных геймеров с невероятно быстрым подключением к Интернету. Там же находился ящик для инструментов для ИТ-специалистов, с помощью которого он открыл ноутбук и начал работать с материнской платой.

Пока Марк работал, он впервые подумал о своем доме, о чистых линиях своей маленькой современной квартирки в Доклендсе. Там был его собственный компьютер, на сборку которого он потратил несколько месяцев; его изготовленное на заказ устройство, настроенное как машина Формулы-1, лучше, чем то, что использовали хакеры от Шанхая до Лэнгли. У него разрывалось сердце при мысли об идиотах с девятого этажа, которые вломились в его ноутбук в поисках компрометирующей информации.

В остальном он особо ничего не потерял из квартиры. Может быть, его коллекция Blu-ray, если ему нужно было что-то упомянуть. Марк прожил там два года, но коробки для переезда все еще были упакованы. На самом деле это место так и не стало его домом. Это было скорее место для хранения его вещей, место, куда он приходил, чтобы питать и отдыхать свое тело. Никакой истории с этим не было связано; призрака не было видно.

Марк вздохнул, совершил сознательный мысленный скачок и погрузился в недра ноутбука с осторожностью кардиохирурга во время операции шунтирования.

*

Хадир налил темный чай в свой стакан и плавно покрутил его, вдыхая тонкий аромат, когда над поверхностью жидкости поднимался клубок пара. Чай был чем-то очень распространенным, его любили все солдаты, а он наслаждался им, как наградой. У Хадира было мало черт, которые другие могли бы назвать плохими привычками, но он определенно не был монахом. Ему нравилось видеть себя человеком с видением и целью, но он был не из тех, кто уклоняется от радостей жизни.

Если бы вы никогда не были счастливы, вы бы никогда не поняли, что можно выиграть или что потерять. Без этого знания война ничего бы не значила. Он рассмеялся про себя. Эта истина обычно раскрывалась в чем-то таком простом, как чашка чая.

Во дворе было тихо, если не считать шелеста ветра в окнах. Мальчики восстанавливались после сегодняшних уроков в детском доме. Им казалось, что обучение длилось вечно, но на самом деле они почти закончили и были готовы начать новый этап. Они быстро покинут приют, и тем, кого сочтут достаточно сильными, будет разрешено сопровождать Хадира на так называемое поле битвы.

В дверь постучали, и вошел Джадид со стопкой бумаг. «Командир», — сказал он, склонив голову в знак приветствия. «Подтверждение получено. Я подумал, что ты захочешь узнать это прямо сейчас.

Хадир слабо кивнул своему подчиненному. 'Покажите мне.'

Джадид протянул ему несколько отсканированных страниц из вчерашнего номера «Вашингтон Пост» , которые вышли из факса немного размытыми.

Он прочитал слова из статьи, на которую ссылался, — напыщенной статьи о реформе американского образования, — и в уголке его рта появилась фальшивая улыбка. «Наши щедрые друзья снова правы. Нам повезло, что у нас есть такие союзники».

Он посмотрел на другого мужчину, пытаясь прочитать его саркастический тон, прежде чем ответить. «Они думают о себе гораздо больше, сэр».

Хадир жестом предложил Джадиду сесть и налил им обоим чая. «Мы благословлены , друг мой », — сказал он ему. — Не сомневайтесь в этом. Аль Сайф в данный момент очень острый, готовый все стереть с лица земли и сокрушить врага. Этим мы напишем историю. Это будет самый большой удар, когда-либо нанесенный западным правительствам».

Джадид был шокирован горячим чаем. «Я не согласен», продолжил он. — Но я не могу держать язык за зубами. У этих иностранцев планы, которые не совпадают с нашими». Он постепенно начал злиться. «Конечно, оружие и техника, которые они нам прислали… Эти ресурсы нам очень помогли. Но они… — Он сделал паузу, разочарованный тем, что не может найти нужных слов.

«Они нас тоже так считают», — ответил Хадир. «В качестве ресурсов. А когда средство больше не служит своей цели, от него избавляются».

Джадид посмотрел ему прямо в глаза. «Этот союз основан на лжи, сэр».

Он холодно улыбнулся. 'Конечно, это правда. Эти люди, эти… Объединение… Они не более чем продолжение врага, которого мы хотим убить. Он сделал еще один глоток чая. «Они слабые люди, жадные люди. Они стремятся к миру, в котором запугивают свой народ и сами пожинают плоды». Он покачал головой. «Такие люди, которые думают, что они наши начальники… Этих людей всегда можно использовать, даже если они думают, что используют нас. Наши отношения с Комбайном выгодны для нас обоих. Но если это изменится…

«Мы будем готовы», — сказал Джадид.

Хадир снова кивнул. — Не сомневайтесь в этом.

За пределами зала послышались повышенные голоса, и кто-то дико кричал. Мгновение спустя дверь распахнулась, и вошли двое людей Джадида, третий висел между ними.

'Что это значит?' — рявкнул подчиненный Хадира, вставая. Он посмотрел на третьего мужчину, крупного охранника с желто-фиолетовым синяком на лице. Мужчина умоляюще посмотрел на него.

«Мы видели, как он напал на новобранца», - сказал один из других охранников. Его слова были пронизаны отвращением, и то внимание, которое он придавал им, сразу же давало понять, что это было за оскорбление.

Взгляд охранника перешёл с Джадида на Хадира. Он начал лепетать и пытался объяснить, что это недоразумение.

Джадид не обратил внимания на его просьбу. «Ты видел это?» — спросил он другого охранника.

«Я видел это», — был ответ.

Хадир впервые заговорил с ними. Он коснулся своей щеки, где у мужчины был синяк. 'Кто это сделал?' Он задал вопрос в легкой, почти неформальной манере.

«Это был я, командир», — сказал один из двух других охранников.

Хадир согласился на это. «Помоги ему подняться».

'Сэр?' Джадид посмотрел на него.

"Делай как я говорю."

Выражения лиц охранников ужесточились, но они остались послушными. Оба мужчины отпустили руки раненого, и он тут же сделал шаг вперед к Хадиру, благодарно сложив ладони.

Командир посмотрел мужчине в глаза, ища ложь.

В следующий момент Хадир так быстро вскочил со стула, что опрокинул свой стакан с чаем. Его рука скользнула к пистолету Токарева в набедренной кобуре, вытащила его и перевернула, обнажая толстую ребристую рукоятку.

Приклад оружия опустился, как кувалда, одним ударом сломав виновному нос. Второй и третий выстрелы попали ему в лицо. Спокойный и размеренный стиль Хадира исчез, и внезапно он закипел от гнева, в одно мгновение переходя из одной крайности в другую.

Мужчина рухнул, как пудинг, на деревянный пол и плакал, как ребенок. Хадир нанес удар ботинком и прицельным сильным ударом сломал ему ребра. «Все эти парни», — прошипел он и снова набросился. «Все эти ребята стоят в тысячу раз больше тебя!» Он снова ударил его ногой, и охранник закричал.

«Сэр…» Лицо Джадида побледнело от шока от внезапного жестокого избиения Хадира.

Сосредоточенно командир сделал шаг вперед и каблуком ботинка придавил вытянутые пальцы мужчины об пол. Кости треснули, когда они сломались.

«Уберите этого человека с моих глаз», — сказал он, и его голос снова стал ровным.

Джадид вытащил пистолет и потянул сани. «Отведите его в подвал…»

'Нет.' Хадир покачал головой. «Сохрани ему жизнь». Он не поднял глаз, сел обратно, и избитый мужчина тут же исчез из его мыслей, когда его утащили.

«Я ненавижу расточительство». Хадир сердито посмотрел на пролитый чай и поставил стакан вертикально, прежде чем снова наполнить его.

*

Он потерял всякое чувство времени, пока не закончил. Марк открыл окно, чтобы избавиться от запаха горячего припоя, и заказал еду у китайцев. Он ел за кухонным столом; рис, яичница и куриные ножки в густом медово-лаймовом соусе в алюминиевых контейнерах, запивая бутылкой пива «Цинтао». Его работа вызвала огромный беспорядок, но его это не волновало. В конце концов Уэллс должен был оказаться здесь, и он подумал, что это забавно, что этот человек исследовал кусок провода и монтажную плату, чтобы выяснить, что делал Марк.

Он глубоко вздохнул и выудил из кармана IronKey. Марк подключил его к ноутбуку и наблюдал, как карта памяти привыкает к устройству и сканирует его на наличие угроз. Компьютер запросил пароль, и Марк посмотрел на всплывающее окно на экране.

Это было не то, что можно было бы попробовать еще раз, если бы вы ошиблись. Реванша, как в игре, не было. Если бы он ошибся, SSD-накопитель отключился бы сам, и Марк остался бы с пустыми руками. Он подумал о том, чтобы составить список возможностей, потратить время на то, чтобы вместе с Самантой просмотреть свои воспоминания, надеясь найти слово или фразу, которую она использовала для защиты этих данных.

Он все еще думал об этом, когда его руки легли на клавиши и начали печатать самостоятельно, как будто кто-то другой делал это за него. Экран пароля заполнился двумя словами, и его палец завис над клавишей ВВОД .

Камденский рынок. Она любила рынок Камден.

Он нажал клавишу, и появились экраны, полные данных, как у любителя игральных карт. Файлы открывались сами собой, превращаясь из потока непонятной тарабарщины в читаемый текст.

Он ел и читал одновременно, как какая-то машина.

Все это было там. Неофициальные заметки Сэма о решении Гэвина Рикса расследовать возможное нарушение безопасности Оперативной группы семь. Он находил вещи, о которых никогда не знал, небольшие миссии, в которых присутствовал только один или два тактических агента, вещи, которые никогда не попадали в отчеты МИ -6. Расследования, которые не были одобрены, были инициированы внутри оперативной группы Seven и проводились внутри подразделения. Он пытался читать между строк, но краткие и сухие записи Сэма мало что могли сделать.

Марк задался вопросом, с чего все началось, и копнул глубже. Впервые за, казалось, целую вечность, он почувствовал прилив уверенности. Папки, полные данных, ряды файлов... Такие вещи были его полем битвы.

Он нашел сокровище в папке, полной беспорядочных текстовых файлов. Марк узнал остатки чего-то, переведенного машиной, со странными прилагательными, иногда нелогичными, но достаточно ясными, чтобы заставить его сердце трепетать и продолжать читать. Имя, которое часто повторялось в сжатых блоках слов: Дима Новаковиц.

Он знал этого человека. Не лично, а из-за следов, которые он оставил в сети спецслужб. Новакович был тем, кого американцы любили называть негосударственным действующим лицом – не совсем игроком на международной арене, вроде террориста или секретного агента агрессора, а скорее движущейся пешкой во влиятельной сети, где происходили самые разные события. Этот человек был преступником, это было точно, но Новакович был полезным человеком, и такие люди, как он, умели держаться подальше от рук полиции в любой точке мира.

Он был, так сказать, посредником. Марк впервые увидел свое имя в списке посредников, работающих в Восточной Европе. Новаковиц родом из Литвы, но предпочел быть апатридом, членом внесудебных прослоек, вышедших из братв , кланов русской мафии. Он любил хорошую жизнь, дорогие отели и дорогих женщин и имел склонность путешествовать с одного курорта на другой в зависимости от стиля своей жизни. Новакович специализировался на торговле экзотическими системами вооружения, но он не был достаточно большим, чтобы оказаться в списках бывших генералов Ракетного корпуса, пытающихся продать свои излишки СС-20. Нет, Дима был жителем даркнета, незаконной сети, спрятанной под Интернетом, которой пользовалось большинство людей.

Он нашел электронную переписку, сообщения, отправленные сюда через подпольные серверы и побочные каналы. Глубокие морщины появились на лбу Марка, когда он шел по нему задом наперед. Оказалось, что Рикс несколько недель разговаривал с Новаковичем, чтобы узнать, как тот может использовать его, чтобы проникнуть в ряды Синдиката. Сначала Марк не понимал, как эти двое вообще заговорили, но цифровая история, которую он увидел, постепенно прояснила это.

К ним пришел посредник. Новаковиц хотел уйти. Кто-то вроде него, даже маленький игрок с ограниченными навыками, должен знать об Комбинате. И это была правда… На самом деле он работал в группе.

Марк откинулся на спинку стула и вытер сон с глаз. Он на мгновение глубоко задумался. «Они предложили тебе что-то лучшее, чем твоя предыдущая детская игра, не так ли?» Он посмотрел на фотографию трейдера на экране ноутбука. «Но ты хлопнул. Ты испугался… что именно?

Он оставил это на мгновение и продолжил чтение. Именно Новаковиц подтвердил то, что уже подозревали Рикс, Нэш и Сэм, а именно, что у Комбината были связи не только с иностранными службами безопасности, но и внутри самой МИ -6. Они говорили о том, как могли бы освободить его и сделать так, чтобы его никогда больше не нашли, в обмен на любую имеющуюся у него информацию.

Марку пришлось задаться вопросом, какая огромная угроза нависла над головой Димы, чтобы иметь такую мотивацию. Может ли это быть парный матч? Марк задумался. Использовал ли «Комбинат» Новаковича в качестве прикрытия? Возможно, но более вероятно, что посредник зашёл слишком глубоко и начал совершать ошибки.

Сознательно или нет, но тот, о ком говорил Новакович, узнал, что происходит, и устроил засаду в Дюнкерке, чтобы решить проблему. Скрывая расследование от отчетов, Номаде непреднамеренно облегчил им убийство команды.

Марк приготовил кофе и налил черную как ночь жидкость в треснувшую кружку. Он установил так называемые «жалюзи» и прокси-маршрутизаторы, которые стирали его цифровой след, а также грабил анонимные онлайн-форумы и теневые чаты, спрятанные в даркнете. Это заняло у него несколько часов, но благодаря информации на сингапурском антикапиталистическом форуме он наткнулся на неопознанного человека, который знал кого-то, кто знал, что Новаковиц скрывался последние несколько дней.

Время не могло быть совпадением. Работа посредника проходила исключительно онлайн. Его бизнес был полностью цифровым, где продавец и покупатель никогда не встречались, а вели скрытую игру. Деньги поступали с одного конца, оружие выходило с другого. Чистый, опрятный и никогда не прослеживаемый.

Но Новаковича не было в сети, его виртуальный магазин был закрыт и опустел. Возможно, он уже мертв, а может, о нем просто не слышно.

Этот человек был следующим звеном в цепи. Марк изучал его лицо и пролистал файл, который Сэм добавил к ее заметкам. У Новаковича была лодка, изящная шестидесятиметровая яхта «Джейд», на которой он любил путешествовать по Средиземному морю. Если бы он был на борту, он мог бы оставаться незамеченным в течение нескольких месяцев, плавая из порта в порт и продолжая жить той жизнью, к которой он так привык.

Именно об этом он думал, глядя на цифровое изображение посредника, выходящего из лимузина. Фотография сделана телеобъективом, Дима положил руку на плечо женщины вдвое моложе его.

В заметках было ее имя: Таня Кирин, польская иммигрантка с серьезной ювелирной зависимостью. В ее досье говорилось, что Таня была «танцовщицей» — расплывчатый эвфемизм, который мог означать многое. Пара была известна своими отношениями, которые неоднократно заканчивались публично, а также эмоциональными примирениями. После этих инцидентов Кирин обычно появлялась с новым, еще большим камнем на пальце. Марк сразу понял, что эта девушка может привести его к посреднику. Новакович не был сумасшедшим – он знал, как замести цифровые следы, и выследить его было бы непросто… Но хорошенькая Таня, с ее дорогими вкусами и легкомысленными поступками… Наверняка кто-то вроде нее не вынесет сутками в плену на лодке, даже если это была такая роскошная яхта, как «Джейд».

Марк начал исследовать эксклюзивные бренды, которые любила носить Таня Кирин, отслеживал ее онлайн-активность и наткнулся на ряд плохо защищенных данных. Он усмехнулся; он сорвал джекпот. Вскоре он листал фотоальбом Тани, снимки ее мобильного телефона переходили от дорогих ресторанов и спортивных автомобилей к снимкам залитой солнцем палубы «Джейд».

Ясное голубое небо и темная вода; они находились далеко от берега. Он изучил временные метки. Последняя фотография, которую она загрузила, была сделана сегодня утром. Таня еще не отметила на своей фотографии местоположение по GPS, но вскоре после этого пообщалась с друзьями. Один из них был организатором мероприятий в эксклюзивном отеле Atlantis Bay в городе Таормина. Марк посмотрел это на карте. Курорт располагался на сицилийском побережье и к тому же оказался домом мастера, специализировавшегося на цепочках в стиле ар-деко, которые так любила Таня.

'Попался.' Он откинулся на спинку стула и сделал глоток несвежего кофе. Это был половинчатый вывод, выстрел в темноту. Марк основывал свою версию на том, что Новаковиц хотел порадовать свою возлюбленную, угостив ее чем-то новым и блестящим. С таким же успехом он мог бы сложить два и два и получить пять.

Но был ли у него другой вариант? Новакович пропал из поля зрения, потому что был напуган, и это правильно. Комбинат не любил незавершенных дел. Посредника заклеймили, и если Дима собирался на Сицилию, то уж точно не задержался бы там надолго. Как только Новаковиц испортил свою возлюбленную, «Нефрит» немедленно вернулся бы в море, и не было бы никакой гарантии, что Марк сможет его найти.

И было еще одно соображение. Если Марк смог найти этого человека, то и Комбинат сможет.

Закончив, Марк сделал неотслеживаемую копию всего на USB- накопителе и защитил ее самодельным шифрованием. Марк загрузил копию на несколько облачных серверов и торрент-сайты в дальних уголках сети, спрятав ее под вымышленными именами, создавая впечатление, будто данные представляют собой устаревшие версии давно несуществующих программ обработки текста или видеоигр. Тот, кто случайно загрузил файлы, увидит что-то похожее на поврежденный файл. Спрятанная, но доступная на окраинах Интернета, информация Сэма останется в безопасности. Он подумывал об установке таймера, который отправлял бы данные по электронной почте, когда таймер достигнет нуля – цифровой детонатор на случай, если Комбинат схватит его. Но кому он мог доверять? Он все еще не мог ответить на этот вопрос.

Марк вернулся к работе с аварийной сумкой, наполнив ее собранным им оборудованием и освободив место для сна в гостиной возле окна, что позволило бы ему быстро сбежать. В темноте он обдумывал свой следующий шаг, и усталость снова ударила.

Теперь у него была новая миссия, которую он сам выбрал. Каким-то странным образом это позволило ему почувствовать себя свободным. Но выезд из страны принес бы новые проблемы. Его поиски Новаковича ничего не значили, если он сам не мог посмотреть этому человеку в глаза.

Марк постепенно понял, что пришло время попросить кого-нибудь об одолжении.

OceanofPDF.com

ДЕСЯТЬ

Стивен Паркер не смог сдержать огромный зевок, проходя мимо дежурного офицера в приемной полицейского участка на Олбани-стрит. Толстяк за высокой стойкой посмотрел на него и ухмыльнулся.

— Тяжелая ночь, инспектор?

«Долгая ночь, Майк», — поправил он.

«Я думал, ты хорошо умеешь наносить удары». Офицер пристально посмотрел на него, рассматривая его крепкое тело и круглое серьезное лицо.

Он покачал головой. — Заведите себе жену и ребенка, а потом поговорим дальше. Он слабо рассмеялся. 'Позже!'

Утреннее небо Лондона было серым и низким, моросил дождь. Сделав глубокий вдох, он пошел против потока пассажиров по тротуару, затем свернул в переулок, где припарковал свою машину. Паркер занимал настолько низкое положение в иерархии агентства, что не имел права на частную парковку, а его невзрачный «Форд» стоял у обочины с запотевшими стеклами.

Он замедлил шаг, подходя к своей машине, что интуитивно делают полицейские, когда чувствуют опасность. Он ненавязчиво оглядел улицу, но не увидел ничего необычного. Он моргнул и вздохнул. После всего, что произошло за последние несколько дней, он повсюду видел призраков. Прямо сейчас ему не хотелось ничего, кроме как быть дома с женой и маленьким ребенком.

Если движение будет хорошим, он сможет добраться домой до того, как Кейт отведет маленького Мэтью в детский сад…

Паркер собирался схватить дверную ручку, когда краем глаза заметил, как что-то движется. Он повернулся и тут же занял позицию, чтобы защититься, но увидел долговязого мужчину в грязной одежде с грязной картонной табличкой. Бездомный прятался в глубине узкого переулка.

— Привет, — сказал мужчина, поднося пальцы к губам, как будто он держал невидимую сигарету. «У тебя есть для меня задница?»

«Я не курю», — ответил Паркер, его голос стал более яростным. 'Просто продолжай идти.'

Странник опустил голову и нес через плечо тяжелый рюкзак. Его голос изменился. — Ты остановился ради Кейт?

Марк Дейн посмотрел на него из-под козырька поношенной бейсболки, и Паркер замер. Когда он ответил, его голос был глубоким и враждебным. — Я не видел тебя. Я не хочу тебя видеть. Сделайте себе одолжение и поднимите настроение. Он обернулся и открыл дверь машины.

«Мне нужна твоя помощь, Стив».

Паркер стоял и проклинал себя. «Ты совершаешь ошибку», — услышал он свою мысль. Просто уезжай. Просто оставьте его в покое.

Ему очень хотелось этого: пойти домой и не говорить Кейт, что он снова видел ее брата. Но даже когда эта мысль обрела форму, он знал, что не собирается этого делать.

«Сядьте сзади и опустите голову», — категорически сказал он. «И ни слова».

*

Он проехал несколько кварталов, пока не подъехал к жилому району с небольшим движением транспорта и выехал на полосу для парковки. Он держался одной рукой за перцовый баллончик, висевший на поясе, и повернулся к мужчине, сидевшему позади него.

— Стив, спасибо…

Он оборвал Марка, прежде чем тот успел сказать что-нибудь еще, серьезным покачиванием головы. «У тебя хватило смелости просто прийти сюда», - прорычал он. «Мы не виделись с тобой целый чертов год, а потом ты вдруг пришел ко мне на улицу?»

«Мне очень жаль», — сказал Марк, глядя на улицу так, словно его преследовали. «Но ты единственный, к кому я могу обратиться».

Паркер сжал кулаки в каком-то старом рефлексе гнева. Он подумал о том, как видел, как его жена плакала после того, как Марк в последний раз разговаривал с ней, о бессильном гневе, который он почувствовал при этом. Ради Кейт двое мужчин оставались вежливыми друг с другом, но Паркеру так и не удалось связаться с Марком. Он думал, что он трудный и отстраненный тип. После смерти матери Кейт разрыв усилился. Марк не появился на похоронах – говорили, что он был на миссии – и впоследствии брат и сестра поссорились.

Он не знал точно, что Марк сделал для правительства, но он был полицейским и знал игроков в Лондоне. Рискнуть было нетрудно.

«Я уже говорил тебе, что не хочу иметь ничего общего с твоими шпионскими штучками». Накануне люди в костюмах пришли допросить Паркера и Кейт и туманно заявили, что они из «сил безопасности». Они срочно запросили у них информацию о местонахождении Марка. Они не были тонкими в своих угрозах о последствиях, если они скроют информацию.

— Уэллс, — сказал Марк почти самому себе. «Виктор Уэллс».

«Я понятия не имею, во что вы вовлечены», — сказал ему Паркер. — Я тоже не хочу знать. Единственная причина, по которой я еще не посадил тебя в тюрьму, это то, что Кейт любит тебя, как бы сильно ты ни причинил ей боль. И я люблю свою жену».

Марк долго молчал. «Мне очень жаль», — сказал он наконец, и Паркер понял, что он имел это в виду. «Это никогда не было моим намерением».

Он опустился обратно на водительское сиденье, его охватила вялость. — Ты расстроил немало важных шишек, Марк. Нам сказали, что вы причастны к тяжким преступлениям. Убийство и измена.

«Это грязная ложь!» Марк огрызнулся. Он на мгновение замолчал, и ему пришлось взять себя в руки. «Послушай, мне нужно все прояснить. Я не сделал ничего плохого».

Паркер был хорошим детективом, и единственное, чем он по-настоящему гордился, — это умение отличать ложь от правды. Марк не лгал ему и, несмотря на все их разногласия, никогда не считал своего зятя преступником.

В каком-то смысле он понимал, что это были похороны. Кейт не хотела это слышать, поэтому он не стал поднимать эту тему, но Паркер знал, что профессиональные обязанности не оставляют места для мелких человеческих потребностей. Он видел цветы, которые Марк возложил на могилу своей матери.

Паркер издал долгий, медленный вздох. — Чего ты хочешь, Марк?

Ответ пришел через некоторое время. «Я должен покинуть страну в течение двадцати четырех часов. В противном случае меня поймают и похоронят на каком-нибудь торфяном поле в Уэльсе».

— Тебе нужны деньги, так?

Он покачал головой. «Мне нужны документы. Паспорт, водительские права. Новая личность.

Паркер выглядел серьезным. «Я не могу этого сделать».

«Вы, вероятно, знаете кого-то, кто может это сделать».

Он пристально посмотрел на Марка. — Ты понимаешь, о чем ты меня просишь? Вы делаете меня соучастником международной попытки побега. За это меня могут запереть. Кейт и Мэтти ничего не получат, если меня поймают.

«Помоги мне с этим, и тогда ты избавишься от меня», — сказал ему Марк. — У вас не возникнет с этим никаких проблем. Я отказываюсь подвергать опасности семью моей сестры… — Он сделал паузу. «Она — все, что у меня осталось».

Мгновение спустя Паркер вытащил из кармана куртки черный блокнот и нацарапал в нем несколько слов. «Вы должны быть быстрыми», — сказал он, когда писал. «Иммиграция собирается свернуть это место через несколько дней».

Он вырвал страницу и протянул ее Марку, который посмотрел на нее так, будто это был его билет на свободу.

«Спасибо», — сказал Марк. «И кстати: Кейт. Можешь ли ты сказать ей…

Паркер обернулся. — Я не собираюсь ей ничего говорить. Не то чтобы я тебя видел, не то чтобы я говорил с тобой или даже нюхал тебя. И если твои приятели из МИ- 6 вернутся, и мне придется выбирать между тобой или моей семьей, я предам тебя без каких-либо колебаний. Понял?'

— Абсолютно, — тихо сказал Марк. 'Да, я понимаю.' Он открыл дверь и осмотрелся, прежде чем выйти.

— Еще одна вещь, — Паркер посмотрел на него в зеркало заднего вида. «Если ты действительно предатель, Марк… держись подальше».

Когда дверь захлопнулась, он завел машину и уехал, сосредоточив взгляд на дороге впереди.

*

«Форд» тронулся с места, и неопрятный мужчина на улице смотрел ему вслед. Водитель и пассажир не заметили серебристый «Ниссан», следовавший за ними со стороны Олбани-стрит.

Женщина, сидевшая за рулем, включила первую передачу «Ниссана», готовая тронуться с места. «Цель снова движется. Будем ли мы продолжать следовать за ним? Она выглядела суровой и решительной, лицо ее было напряжено под короткими каштановыми волосами.

Ее партнер выглядел кислым, а под повязкой у него была опухоль на сломанном носу. «Нет, мы отслеживаем главную цель».

— Мы уверены, что это он?

Мужчина рядом с ней кивнул. 'Конечно.' После инцидента при Ватерлоо он не скоро забудет лицо Марка Дейна. Не теряя цели из виду, он схватил смартфон и нажал клавишу быстрого набора.

«Альфа Один», — сказал Виктор Уэллс. "Отчет."

«Команда «Эхо», о зяте», — ответил он. «У нас есть главная цель. Согласие вмешаться и произвести арест.

— Нет, — сказал Уэллс. Голос шифратора на линии звучал металлически и отстраненно. — Я знаю, что тебя все еще ждет удар, но сдержи себя. Вам приказано преследовать его, а не вмешиваться, это ясно?

Мужчина со сломанным носом посмотрел на свою партнершу, и она пожала плечами. — Мы не собираемся привести его, сэр?

«Теперь, когда Дейн переезжает, я хочу, чтобы он думал, что он умнее нас. Пусть он будет высокомерным. Посмотрим, куда он нас приведет. Он никогда не сможет сделать это в одиночку.

*

«Для подтверждения», — сказал грубый механический голос в шлеме Люси. «Команда «Эхо» будет преследовать главную цель, но не захватит ее». Она услышала булькающий ответ, но он был слишком слабым, чтобы его можно было разобрать.

Она склонилась над рулем черного «Дукати 848», ее лица не было видно за козырьком. Беспроводное соединение между динамиками ее шлема и ультрафиолетовым лазерным микрофоном, установленным в ее руке, сделало звуки в Nissan слышимыми. Лазерный микрофон выглядел как громоздкий фонарик, невидимый луч, идущий от него, отражался от окна «Ниссана» и попадал на датчик, который улавливал даже малейшие колебания длины волны. Внутреннее программное обеспечение преобразовало эти вибрации в звук, что позволило Люси удаленно подслушивать команду МИ -6 со своего мотоцикла, находящегося на расстоянии нескольких сотен ярдов.

Она улыбнулась. Кизу нравилась ирония наблюдения за подразделением наблюдения. Ее инстинкты, как всегда, были правы. Дейн связался с человеком, который, согласно данным контактов Соломона, был наименее очевидным выбором.

«Умный мальчик», — сказала она себе. «Иди к человеку, которому ты нравишься меньше всего».

Но Дейн оказался недостаточно умен. То, что мог сделать он, могла сделать и МИ- 6, как и Рубикон. Это был шаг, на который более опытный полевой агент никогда бы не пошел.

«Ниссан» выехал в пробку. Люси сосчитала до десяти и завела двигатель.

*

Марк вышел из автобуса с поднятым воротником и, избегая главной улицы, где его могли заснять камеры наблюдения, прошел мимо Бёрджесс-парка и продолжил путь по узким переулкам, пока не достиг пустых кварталов Эйлсбери.

На сложенном листке бумаги в его кармане был указан адрес квартиры в одной из квартир комплекса, представляющего собой ветхую серию неоварварских бетонных блоков. Большая часть его теперь была заброшена, за исключением горстки постоянных жителей, которые все еще жили среди сотен пустующих квартир. Район медленно готовился к сносу и на его месте должен был построиться более модный и дорогой комплекс, а заколоченные дома были идеальным местом для ведения бизнеса фальшивомонетчиками.

Он шел по низким, узким галереям, мимо рядов жестяных защитных панелей, приклепанных к окнам и дверям, по коридорам, похожим на город-призрак, где листья, принесенные ветром, были снесены в дальний угол. Многоэтажка была голой, почти совершенно заброшенной. Внутри не было даже ни скваттеров, ни обычной криминальной нечисти, они были не чем иным, как пустыми пустыми оболочками, ожидающими неизбежного прибытия бульдозеров и взрывных шаров.

Начался дождь, жёсткие лучи ударили в сотни квадратных метров грязных окон. Марк побежал по травянистому тротуару к дому, который искал, и нашел вход. Дверь держалась открытой благодаря кирпичу. Воздух внутри был спертым. Коричневая плитка на стенах была беспорядочно покрыта граффити.

Он поднялся по лестнице, почувствовал запах сигарет и услышал над собой приглушенные звуки. Марк сделал нейтральное лицо и спокойно вышел на лестничную площадку, но на пути встали двое подростков. Они смотрели на него остекленевшим и растерянным.

«Я здесь по делу», — сказал он им. Чтобы показаться доброжелательным, Марк вытащил десятидолларовую купюру и заплатил пошлину за проезд.

На следующем этаже он столкнулся с еще одним препятствием перед квартирой, но оно излучало гораздо большую угрозу. Это был коренастый мужчина азиатского происхождения, сикх, в темно-синем спортивном костюме, на талии которого отчетливо виднелась большая выпуклость пистолета.

Без жалоб Марк отдал сикху свой «Глок» и позволил себя обыскать. Потом он оказался внутри и первое, что он почувствовал, был запах баранины. У него потекли слюнки, а в животе сразу же начало урчать.

В квартире были заняты только гостиная и кухня. Остальное было пусто, кроме обоев. Запах исходил от молодого человека за газовой плитой, который медленно и равнодушно смотрел на проходившего мимо Марка.

Фальсификатор оказался пожилым мужчиной с кожей цвета гнилого тика и волосами цвета соли и перца. Он перекатился на инвалидном кресле по бетонному полу и посмотрел прямо на Марка.

— Какую услугу я могу вам предложить? — спросил он с не совсем правильной вежливостью.

Марк изучал обеденный стол перед собой, на котором были тщательно сложены чемоданы, наполненные бумагами и неиспользованными официальными документами. Он также заметил принтер высокого разрешения, цифровые фотоаппараты и портативный компьютер, которые были бы более уместны в офисе, чем в этой ветхой домашней обстановке.

«Вся эта ерунда», — сказал он. «Паспорт, водительские права, удостоверение личности …»

«У меня есть немецкий, чешский, канадский и бельгийский».

Он кивнул. 'Немецкий.'

«Два дня», сказал старик.

Марк покачал головой. 'Нет.' Он поставил свой рюкзак на голую землю и выудил фальшивые документы, которые Сэм сделал для себя. «Вы получите это в качестве чаевых».

Фальсификатор взял их и посмотрел на них. Он издал одобрительные звуки, был впечатлен мастерством. — Я могу… дать тебе за это скидку на переработку. Но прошло еще сорок восемь часов.

«Сколько, если это нужно закончить сейчас?» Марк настаивал.

— Ты торопишься. Сейчас все спешат».

«Я с этим не согласен. Но они мне все еще нужны».

— Четыре тысячи фунтов. Это должно было быть вдвое дороже обычной цены, но у Марка не было времени спорить. Он схватил рюкзак и положил на стол толстую пачку пятидесятых монет.

— Половину сейчас, половину, когда закончишь. Я подожду, — сказал он старику, входя на кухню. Марк взял со сковороды немного рогана и нашел уголок, где можно было спокойно поесть.

*

Фары «Ниссана» мигнули один раз, и перед ним остановился фургон. Дождь сильно стучал по крыше седана, монотонный и глухой звук, который только еще больше проверял терпение мужчины.

Он посмотрел вверх, когда из тени жилого района перебежала улицу какая-то фигура, и открыл дверь.

Женщина с суровым видом села на водительское место и стряхнула дождевую воду. «Потребовалось некоторое время, но я нашел это. Он зашёл в один из этих блоков», — сообщила она. «Там куча плохих парней, а может и больше».

Он кивнул. «Никто из жителей не платит муниципальный налог, так сказать. Тогда это больше похоже на стаю крыс в норе.

Она посмотрела вверх. Задние двери фургона открылись, и она посмотрела на группу мужчин в черных комбинезонах и бронежилетах. Они несли винтовки и пулеметы.

Ее партнер холодно улыбнулся.

*

Люси осторожно прокралась по галерее, считая квартиры, пока не нашла то число, которое имела в виду. Она припарковала «Дукати» рядом со старым мусоропроводом на одной из галерей, чтобы скрыть его от глаз.

Она остановилась у двери справа и алмазным лезвием своего военного охотничьего ножа отодвинула металлическую защитную панель. Она проделала дыру, достаточно большую, чтобы в нее можно было пролезть, и взломала дверь за ней.

В квартире было сыро и пахло мускусом от плесени, а гниющий серо-коричневый ковер подпрыгивал под ее туфлями, пока она шла через заднюю комнату.

Холодный воздух и струи дождя проникали в распахнутые окна. Люси присела на корточки, открыла сумку и нашла удобное положение. За лужайкой находился квартал, в котором исчез Марк, и с этой точки зрения Киз мог видеть всю северную сторону.

Она нашла сломанный стул и использовала его как подставку для Heckler & Koch- PSG -1 в своей длинной сумке. Люси сфокусировала прицел своей винтовки и осмотрела ее, осматривая балконы, пока не нашла сикха. Он сидел на лестнице и курил. Время от времени он злился на облака, как будто они плевали в него лично.

Снайпер отвернулась, водя винтовку по короткой дуге, пока ее прицел не остановился на дороге и серебристом «Ниссане». Она выбрала хорошее место. Отсюда Люси могла видеть и охотника, и жертву.

Лазерный микрофон на таком расстоянии не сработает – сигнал будет искажен разбавлением воздуха и влагой от дождя – но он ей и не нужен, чтобы понять, что там происходит. Прибытие фургона подтвердило ее подозрения.

На ее глазах задние двери открылись, и наружу вышла хорошо обученная группа одетых в черное фигур, каждая с оружием. Она догадалась, что тактическое подразделение МИ -5 было привлечено для выполнения грязной работы за дочернюю организацию.

Один из мужчин в масках из подразделения подошел к группе наблюдения, вышедшей из серебристого седана, и Люси могла ясно видеть, как мужчина с пистолетом делал жест, перерезающий горло.

Приказ на убийство . Другого пути не было. Они собирались убить Марка Дейна, а не арестовать его. Но это не имело смысла. Несколько часов назад МИ- 6 хотела, чтобы он был жив...

Не отрывая глаз от бинокля, Люси набрала что-то в Bluetooth-гарнитуре на голове и стала ждать соединения.

*

«Сегодня утром нам сказали позволить ему бежать, а теперь нам приказали немедленно стрелять?» — спросила женщина. — Как это снова возможно? Она посмотрела на своего коллегу, который все еще дулся, а затем снова на капитана тактической группы.

«Снято», — сказал мужчина с пистолетом. Его голос был приглушен балаклавой, закрывающей лицо. Видны были только его глубоко посаженные глаза, и они были серыми и холодными, как дождь. — Шишка из Шести. Масштаб цели изменен.

— Уэллс одобрил это? — спросил человек со сломанным носом.

«Не этот приказ», — сказал капитан. Он оглянулся через плечо и увидел, как один из его подчиненных кивнул ему в знак согласия.

*

— С Деланкортом.

«Соедините меня», сказала Люси без предисловий. 'У нас есть проблемы.'

Она увидела, как трое мужчин в тактическом снаряжении отделились от основной группы и вошли в один из других многоквартирных домов на западной стороне. У всех троих были винтовки с оптическим прицелом – судя по всему, короткоствольные G-36 – и короткими, осознанными движениями они вышли из половины здания и заняли свои огневые позиции, направив стволы на восьмой этаж квартала. Обратная сторона. Охранник перед дверью вообще не обращал внимания и разговаривал по мобильному телефону, делая круги в воздухе с сигаретой в руке. Остальная часть тактического подразделения исчезла из виду за рядом заброшенных гаражей.

«Соломон здесь. Люси, что происходит?

Она снова перевела взгляд на квартиру, где должен был находиться Дейн. «Вы платите мне за мое профессиональное мнение, верно?» она спросила. «Ну, я придерживаюсь мнения, что наш друг Марк Дейн умрет через десять минут».

'Объяснять.'

«Я вижу, как тактическая группа занимает позицию вокруг квартиры, где он остановился. Тяжеловооруженная команда.

'Вы уверены?'

«Я сразу понимаю, что это перебор» Люси ждала ответа, но он пришел не сразу. — Послушай, если ты хочешь поймать этого британца живым, нужно что-то сделать. У него нет шансов. Пока она говорила, одетые в черное типы появились у входа и пробрались внутрь.

— Люси, — сказал Соломон ровным и сильным голосом. — Слушайте меня очень внимательно. Рубикон не может позволить себе предупредить британскую разведку о вашем присутствии. Ваши оперативные рекомендации остаются неизменными. Вы должны продолжать наблюдать, а не вмешиваться».

«Этот парень, Дэйн, — техник. Я насчитал у его двери пять шкафов. Я не даю ему особых шансов против этих ребят».

«Я знаю об этом», - был ответ, в его голосе читалось разочарование. «Сообщите… когда события закончатся».

Сигнал прервался, и Люси выглядела сварливой. Она сфокусировала прицел «ПСГ -1» и увидела, как за металлическими защитными панелями квартиры что-то движется. «Надеюсь, тебе повезет, чувак», — сказала она небу. «Удача или здравомыслие».

*

Он должен был признать, что фальсификатор был хорош. Марк приготовился к целой ночи ожидания в серых помещениях обшарпанной квартирки, но менее чем за три часа работа была сделана.

Его грустный, вялый взгляд смотрел на него со страницы с фотографиями его немецкого проездного билета . «В комплекте с голографическим слоем», — сказал старик, заправляя карандаш за ухо. Он развернулся на своем месте. «Впечатляет, правда?»

— Конечно, — согласился Марк. У него были мурашки при мысли, что любой безнадежный, вышедший из-под контроля мошенник может получить что-то подобное за мешок денег.

«Марко Шталь». Он опробовал новое имя и повторил его несколько раз, чтобы найти правильное произношение. ' Да. Ich heisse Marko Stahl».

« Sehr Gut », — сказал фальсификатор с ровной улыбкой, которая не дошла до Марка. 'Тогда ладно. И заплатите сейчас, пожалуйста. Он поднял руку.

Внезапно Марк заметил крупного сикха, стоящего в коридоре позади него, его спортивная куртка была расстегнута, а большой палец его мясистой коричневой руки лежал на поясе брюк, рядом с прикладом револьвера.

«Приятно иметь с вами дело», — солгал Марк и тщательно пересчитал банкноты пачками по пятьсот штук, глубоко в рюкзаке.

Старик взял деньги, и ложная теплота на его лице исчезла. «Есть также открытый счет за карри, приготовленное моим внуком».

Марк замер. «И сколько это стоит?»

Револьвер вышел. «Сколько там?» Сикх впервые заговорил, выплевывая слова. Позади него мальчик – внук – подошел к входной двери с фонариком в руке, опустив голову, чтобы вглядеться сквозь тонкие рейки.

Лицо Марка вытянулось. — Ты собираешься меня ограбить? Я думал, мы занимаемся бизнесом».

«Вы получаете то, за что заплатили», — серьезно сказал фальсификатор. «У меня есть определенные стандарты. Но мне кажется, что тому, кто спешит, мало что можно предложить взамен лишнего...»

Какое бы неубедительное оправдание ни собирался дать здесь мужчина, оно было грубо прервано звуком открывающейся двери и внезапным свирепым градом пуль. Внука отбросило на пол коридора, как будто его пинала лошадь, и он сморщился, а красное пятно на его груди стало еще больше.

Входная дверь распахнулась, и высокий сикх обернулся, ругаясь себе под нос, с револьвером перед собой. Снаружи, на другой стороне, Марк увидел в дождливой темноте вспышки желто-белого света и распластался на земле.

Воздух свистел от выстрелов, пронзивших пространство между башнями, проникнув в телохранителя фальсификатора, а также в стены и дверной косяк. Револьвер прогремел как молния, когда сикх нажал на курок во время битвы со смертью. Звук раздавался эхом и казался сигналом, что дождь продолжится.

Внезапно из замолчавших пулеметов раздалась очередь, пробившая жестяную завесу окон и разбившая их. В стенах ДВП были пробиты дыры, дорогостоящее компьютерное оборудование фальшивомонетчика было полностью разорвано на куски. Голая лампочка, висевшая там, разбилась, погрузив комнату в серую тьму.

Марк перекатился на спину, комната была затуманена известковой пылью, ища другой выход. Внезапно он оказался лицом к лицу с тупым стволом своего полуавтоматического «Глока» в руке старика.

"Это ваша вина!" он крикнул. — Ты, сукин сын…

Слова фальсификатора были прерваны во второй раз, но на этот раз жужжанием шальной пули, заставившей его замолчать навсегда. Выстрел попал ему в лицо возле правого глаза, и куски мозгового вещества и кости вылетели из задней части черепа. Ноги старика отлетели, и он рухнул обратно в свое кресло-каталку, громко выдыхая. «Глок» с грохотом упал на землю, и Марк подполз к нему и поднял вытянутыми пальцами.

Град пуль прекратился так же внезапно, как и начался, и он напряг слух, несмотря на звук бьющейся в них крови. Марк услышал приближающиеся шаги по бетону за пределами галереи.

«Будет второй отряд», — подумал он. Стрелковая группа для уничтожения цели и тактическая группа для уничтожения выживших.

Марку стало нехорошо, и внезапно мясо в его желудке снова захотелось выйти наружу. Он глубоко сглотнул и почувствовал во рту привкус желчи. Он знал эти виды операций наизусть. Сколько раз он, Леон и Оуэн сидели в машине, руководя одной и той же миссией? Только на этот раз объектом действия стал он сам.

Был ли кто-то вроде него там, вне поля зрения, в грузовике, смотрел зернистую видеозапись и руководил командой убийц? Он отпустил эту мысль и попытался успокоить дыхание.

Если он знал, что они планируют, то он должен был знать, как этого избежать.

Марк снова посмотрел на кухню, на дверь, ведущую на узкий балкон. Кто-то наверняка будет наблюдать за задней частью здания, но если он даст им что-нибудь, что отвлечет их, он, возможно, сможет инициировать побег. Они ожидали, что он спустится на первый этаж и войдет в парадную дверь.

Он оглянулся и увидел тело фальсификатора в офисном кресле на колесиках. Марк поднял ногу и коротко и размеренно пнул каркас стула. От удара он начал вращаться и двигаться вперед, совершая пируэты в сторону от него, колеса грохотали по бетонному полу. Стул и свалившееся тело пролетели мимо ряда поврежденных окон, став движущейся мишенью для боевиков снаружи.

Сразу же последовали тяжелые, кашляющие пули, изрешетившие мертвеца со всех сторон. При каждом ударе стул трясся и вращался, создавая у стрелков иллюзию, что он все еще жив.

Марк уже побежал, пригнувшись, к кухне. Он продолжал вслепую стрелять в потолок гостиной, чтобы сохранить видимость.

Металлические предметы вылетали через разбитые окна и стучали по стенам позади него. Он не смотрел ни вверх, ни по сторонам. Марк узнал звук и нырнул под кухонный стол, закрыв глаза, открыв рот и прижав ладони к ушам.

Мгновение спустя взорвались светошумовые гранаты, яркая белая ярость и горячий выброс химического дыма болезненно обожгли ноздри Марка. Даже взрывы из соседней комнаты вызвали у него головокружение и частичное онемение. Марк вылез из-под стола и вслепую швырнул его в побеленные окна. На балконе разбилось стекло.

Он нашел помятую плиту и стукнул газовым краном о стену. Из нового отверстия зашипел газ под высоким давлением, и Марк откатил его, как шар для боулинга, в коридор.

В дверях появилась черная фигура, лицо которой было скрыто за противогазом и баллистическим шлемом, с винтовкой наготове. Вооруженный мужчина увидел движение Марка и без колебаний застрелил его.

Он стоял у разбитого окна, когда от искр выстрела взорвался пропан; горячий поток пламени пронесся по узкому коридору квартиры. Марка выбросило на балкон столбом дыма и пламени. Он услышал крик человека с пистолетом.

Ему пришлось подавить прилив адреналина в трясущихся руках, когда он перемахнул через трехфутовый проем на следующий балкон. Они располагались ступенями, каждый балкон был немного выше другого, и Марк поднимался по девятому и десятому этажам, пока не достиг края крыши и не взобрался на нее. Его руки соскользнули с перемычки, покрытой птичьим пометом, но он подтянулся и перелез через нее, застонав от боли, потянув мышцу руки.

На крыше многоквартирного дома было скопление луж и какие-то низкие системы вентиляции. Марк отошел от края крыши, ища путь, который выведет его на улицу и скроет из виду отряд смерти.

В дальнем конце крыши над десятиэтажным перевалом висели металлические крюки — верхушка мостового крана, используемого мойщиками окон. Возможно, там была катушка с кабелем, которую он мог бы развернуть, чтобы добраться до тротуара. Он решил пойти на это и быстро, сгорбившись, захромал прочь. Он порезал бедро осколком стекла, когда залезал в окно, и это ужасно болело.

Внезапно перед ним из-за лифта появилась фигура в маске, и Марк в страхе отпрянул.

— Стой спокойно, ублюдок, — прорычал вооруженный человек, поднимая пулемет СД -3. — Ты действительно думал, что у тебя есть шанс? Он отодвинул ствол своего пистолета в сторону. — Прочь этот пистолет. Положи этот рюкзак. Руки на голове.

*

«Ну, — сказала Люси небу, — тогда не повезло».

Через визор «ПСЖ» она видела, как британец стоит неподвижно, а также часть тактического члена команды удерживает его. Невозможно было хорошо рассмотреть вооруженного человека. С ее позиции через квартал группа фанатов полностью загородила ей его обзор. Но она смогла изобразить ситуацию. Дэйн сделал это снова, пошел на риск, и теперь ему пришлось заплатить цену. Бандиту оставалось только столкнуть сбежавшего техника с крыши, и все проблемы МИ -6 мгновенно исчезли.

Люси, не раздумывая, открыла пистолет.

Она подумала о словах Соломона: «Рубикон не может позволить себе предупредить британскую разведку о вашем присутствии».

Он, конечно, был прав, но его там не было, он не видел, как тикали последние секунды Марка Дейна в этом мире. Она бы не гонялась за этим парнем, если бы он не был жизненно важен для миссии – и разве Соломон не всегда говорил ей, что именно ее качества, ее рассудительность были причинами, по которым он нанял ее?

«Вот дерьмо», — вздохнула она и нажала на спусковой крючок.

*

Вспышка и грохот пули, вылетающей из ствола ПСГ - 1, были настолько заглушены цилиндрическим глушителем, что любой находящийся в соседней комнате мог услышать только звук отдачи затвора.

Пуля преодолела расстояние за долю секунды, затем ветер понизился еще на градус, проникнув в мышцу в центре икры стрелка. Мужчина как раз включал микрофон, когда пуля сбила его с ног. Он вскрикнул и упал на колени. Его крик немедленно заставил Марка принять меры, он подбежал к нему и сильно ударил ногой в грудь. СД - 3 пролетел по воздуху и скрылся за краем крыши.

« Какого черта ?» Голос вооруженного человека звучал больно и удивленно. Он повернулся и посмотрел на Марка, и в глазах за маской был написан страх.

Марк все еще держал в руке полуавтоматический пистолет. Они оба знали, что произойдет дальше. Правильный и очевидный выбор — пустить этому человеку пулю в голову и бежать.

Марк бросился бежать.

OceanofPDF.com

ОДИННАДЦАТЬ

Тонкой ткани разрушенной беседки едва хватало, чтобы загородить яркий солнечный свет. Пятна солнечного света блестели на песке у ног Хадира, когда он проходил мимо молодых людей, которые все стояли в очереди осторожно и внимательно, все вспотели – но не от жары.

Сухой ветер с гор Таурус смял металлическую ткань, заставив ее дребезжать и дребезжать. В лучшем случае это была временная крыша, достаточная для защиты от термооптических камер или спутников.

Он посмотрел на лица группы и нашел мальчика, которого поймали на территории…

Как его звали еще раз? Халил. Да. Подросток посмотрел на него, и Хадир едва заметно кивнул. Рядом с ним стоял коренастый мальчик, у которого еще оставалось немного детского жира. У друга Халила были царапины на лице, и он выглядел неуютно.

Он взглянул на Джадида, который возвращался к центру двора. Остальные мужчины, учителя и охранники, были там. И они молчали; они знали, что сегодня первые слова прозвучат из уст Хадира.

— Дети, — начал он, глядя на своих юных подопечных. «Дети слабы и полны страха». Командир видел их разочарование и шок. Они были напряжены и ожидали какого-то наказания.

Он продолжил. «Для ребенка мир — это место, полное произвольных правил и препятствий. Они видят ландшафт, контролируемый взрослыми, где у тебя могут отобрать вещи без объяснения причин и компенсации». Он пошел обратно по линии. «Детей привезли сюда». Хадир стоял неподвижно и смотрел каждому мальчику прямо в глаза. — Но сегодня я их не вижу. Я вижу мужчин. Воины, оставившие позади свою молодость».

По собравшейся группе прокатилась волна радости. Отныне они смели надеяться, чего бы он от них ни просил.

«Ребенок ничего не может сделать. Мужчина берет на себя ответственность. Когда детям больно, они съеживаются и плачут. Когда человека ранят, он мстит тому, кто его ранил». Хадир остановился и отечески положил руку на плечо высокого мальчика с короткими взлохмаченными волосами. Они обменялись взглядами, как сделали бы двое взрослых. «У нас отобрали вещи. Люди, которых мы любили, наши дома, жизнь, которую мы вели». Его тон стал жестче. «Наш мир».

Некоторые кивнули, другие замерли от неразрешимого гнева и печали.

«У всех вас были жизни, разрушенные конфликтом, и у вас никогда не было выбора в этом вопросе. Но вас не сломил этот опыт. Это разозлило тебя и сделало сильнее». Хадир улыбнулся. «Джули лучшие в этом классе. Самые сильные дети, самые выносливые. И сегодня вы закончили. Души, объединенные общей целью».

Они ответили так же, как и все остальные до них, когда он произнес речь. Это было предсказуемо. В этот момент были забыты все страдания и все наказания, все часы изнурительных упражнений и обучения. Он дал им то, чего хотели все молодые люди их возраста: зрелость и связанную с ней свободу.

Он смотрел на них и искал в них свой образ молодого человека, в тот момент, когда его жизнь тоже изменилась. Большинство из них были потомками простых людей, крестьян и рабочих, неграмотных и праздных. Они никогда даже не чуяли лучшей жизни; он делает.

Мальчиком Хадир вырос в богатом доме. Он был потомком семьи военного, служившего египетскому народу на протяжении восьми поколений. И, как и его братьям, отцу и дядям, ему суждено было стать офицером. Он поверил в мечту, был ослеплен обещанным успехом. Он жаждал сундука, полного наград, и блестящих медных пуговиц элиты.

Но золотое сияние такого величия было пустой оболочкой, нежной кожей над чем-то гнилым и дряхлым. Люди, которых он очень уважал, наставники и старейшины, завоевали свое положение не благодаря храбрости в бою, а благодаря тайному обману. Они пили чай с заклятыми врагами и брали взятки с предателей, общались с неверными и грязными собаками, чтобы набить карманы. Они проигнорировали клятву, которую дали. Достойная и благородная форма, о которой он мечтал в детстве, оказалась не чем иным, как прикрытием коррупции и обмана.

Его гордость, его любовь, все превратилось в ненависть. Все, что он видел, это жадность и разврат, ужасное отсутствие силы воли. Ему было стыдно иметь что-либо общее с этими людьми.

Это был мощный момент, день, когда Хадир наконец понял все это. Его готовили не для того, чтобы стать воином, а для поддержания статус-кво медленного, аморального разложения. Его семья и окружающие его люди были подобны раку, и они были не одни. Процессом гниения были заражены многие города, многие страны и многие души.

Но Хадир был не одинок. Были и другие, которые тоже думали то же, что и он, которые шептались в темных углах или действительно осмеливались высказаться. Эти люди стали его новой семьей; и однажды он увидел свет. Возродился с великой целью.

Его мечта постепенно угасла, а голос Хадира изменился, как будто он доверял мальчикам какую-то тайну. 'Я тебе завидую. Вы имеете такую привилегию. Шанс вернуть что-то у тех, кто причинил нам боль». Его голос стал жестче. 'Месть.'

После этого заявления некоторые пробормотали одобрение.

«Враждебные страны, наши угнетатели, американцы и европейцы, русские и даже наш народ дадут нам сгнить, если это принесет им пользу. Это они причинили нам боль». Он торжественно вздохнул. «Смелый человек с характером, способный видеть за пределами страха… Такого человека невозможно остановить. Он способен отомстить где угодно».

Он снова предстал перед Халилом. «Теперь ты тот человек», - сказал он ему. «Все вы, каждый из вас».

*

Взгляд командира поразил Халила, как град пуль. Ярость этого человека, казалось, отразилась на нем, и Халилу ничего не оставалось, как ответить одобрительным кивком.

Он вспомнил свои первые мысли о Хадире – льве среди шакалов, могучем, как хищный зверь. Отец Халила всегда был добродушным и чрезвычайно обаятельным... Но харизма Хадира была иного порядка. Он горел, как темный огонь, словно он был завоевателем из какой-то древней легенды; и в тот момент, если бы Хадир попросил его идти к вратам ада, он бы это сделал.

Халил видел, что Тарки был очарован Хадиром. Он задавался вопросом, слышал ли когда-нибудь сын фермера что-нибудь подобное; вдохновляющие слова нашли отклик у всех молодых людей под сенью.

То, что сказал Хадир, было правдой. Это был несправедливый мир, они причинили ему боль, и он хотел чего-то взамен всего, что потерял. Какая-то часть разума Халила, где-то далеко за его пределами, казалось, смотрела на него сверху вниз и оторвана от событий. Даже несмотря на то, что он был потрясен речью Хадира, он все еще задавался вопросом, говорил ли этот человек только то, что молодые люди хотели услышать, или он манипулировал ими.

Он использовал слова, как музыкант, играющий на своем инструменте, и разжигал глубоко запрятанную ненависть.

Халил не мог этого отрицать. Всякий раз, когда он думал о своей семье, великая печаль, терзавшая его, быстро сменялась взрывным приступом гнева. Он хотел, чтобы кто-то заплатил за то, что у него отобрали. Хадир пообещал дать Халилу это, и от его предложения было трудно отказаться.

Мысленно он снова увидел своих родителей и вспомнил то утро, когда они умерли. Горе потянуло его в одну сторону, беспомощный гнев — в другую. Было бы так легко поддаться этому, но на лице отца появились воспоминания о его словах. Его медленное, мощное декламирование историй и притч из Корана и других книг, написанных людьми в далеких странах. Халил вспомнил, как его отец говорил о других людях, людях с развращенной душой, которые злоупотребляли такими книгами и искажали их смысл, чтобы другие следовали им. Они взяли мирные слова и превратили их в оружие.

Халил тогда еще не до конца понял, что имел в виду его отец, но молодой человек, которым он был сейчас, понял. Когда его осенило, по его телу пробежал холодок, и последние остатки чего-либо, напоминающего доверие, начали рушиться. Чего хочет от нас Хадир?

"Мужчина мстит", - сказал командир. Его помощник прибыл с деревянным ящиком с крышкой. Никто из молодых людей не произнес ни слова, когда Джадид опрокинул ящик. Выпало не менее десяти дубинок, на всех хватило.

Хадир взял один из посохов и вложил его в руку Тарки.

Халил наблюдал, не смея пошевелиться. Тарки ничего не сказал ни ему, ни кому-либо еще со вчерашнего вечера. Последнее, что он слышал от своего друга, были панические крики из душевых. Тарки был наедине с одним из охранников… Никто точно не знал, что там произошло, только то, что крики привлекли других мужчин, а вместе с ними и волну насилия. После этого Тарки плакал, пока не заснул, но утром его глаза были мертвыми и отстраненными.

Джадид выкрикнул приказ, и двое охранников исчезли в пристройке; немного позже они вернулись с третьим человеком, которого протащили между собой. Он был весь в царапинах и крови, но было ясно видно, кто это. Потрясенная реакция Тарки убедила всех, что это тот человек, который причинил ему боль.

Люди Джадида повалили окровавленного охранника на землю. Он поднял голову, выглядя смущенным, и попытался заговорить, но все, что слетело с его губ, был сухой крик.

Командир жестом приказал юношам подойти ближе и образовать полукруг вокруг съежившейся фигуры. Тарки и Халил были выдвинуты вперед.

«Это животное двигалось среди нас», — усмехнулся Хадир. «Он использовал свое положение для удовлетворения своих основных потребностей. Он предал меня и предал своего бога. Но что еще хуже, он предал тебя.

Все началось с Тарки. Его лицо медленно, но верно изменилось, страх растаял и его место заняла ненависть. Халил увидел, как его кулак, сжимавший дубинку, побледнел. Кипящий гнев внутри мальчика заразил всех остальных. Каждый из тех, кто шел впереди группы, вытащил из кучи по деревянной палке, и Халил сразу понял, что плохой охранник не только оскорбил его друга.

«Эти вещи непростительны», — продолжил командующий. «Эти животные должны быть усыплены».

Охранник попытался встать прямо, и в его глазах появилось умоляющее выражение. Хадир проигнорировал его и посмотрел на Тарки. Это было все разрешение, которое было нужно мальчику.

Рука Тарки отлетела, и раздался резкий треск. Затем охранник упал навзничь. Он начал ругаться, приглушенный рукой, которую он прижимал к сломанному носу. Он назвал Тарки безродной шлюхой и кричал на него, что тот разделает его, как рыбу, - но его угрозы затерялись в суматохе, когда на него набросились и остальные молодые люди. Халил увидел, как Адад вынул из песка камень.

Они все врезались в него, крича и вопя, а Халила втянула в него остальная часть группы, и ему тоже в руку прижали дубинку. Они следовали за мужчиной, когда он пытался отшатнуться и осыпал его ударами, но продолжали приближаться.

Халил не мог отвести взгляд, но и палкой пользоваться не мог. Он услышал голос своего отца, предупреждающий его не участвовать в этом и не прибегать к насилию.

Лицо охранника было избито до полусмерти, опухшее месиво, а рука свисала сбоку. Отовсюду доносились голоса других сирот, громко кричащих. Халил чувствовал, как руки толкают его вперед, он слышал, как мальчики призывали его принять участие.

Плеть Тарки предприняла последнюю попытку восстать и сопротивляться. Он двинулся вперед к краю ринга, который сформировали его нападавшие, и подошел к Халилу. Его руки вытянулись перед ним, как когти, он рычал и плевался, ослепленный яростью.

Халил уже нанес удар, прежде чем успел это осознать, ударив охранника по лицу всей длиной своей палки. В результате удара мужчине сломалась челюстная кость, и он крутился со сломанными зубами во рту, а с губ свисала розовая липкая слюна. Халил увидел, как он снова упал, почувствовал неприятную отрыжку в животе и внезапно почувствовал брызги теплой крови на своей щеке.

Охранник упал и перестал двигаться. Остальные хотели уверенности и продолжали пинать, пока Хадир, наконец, не приказал им остановиться с некоторой гордостью в голосе.

*

Снаружи Монте-Тауро выглядел не столько как здание, сколько как резное продолжение наклонного скального образования. Отель возвышался над скалистыми скалами, тянувшимися от прибрежной дороги к узкому галечному пляжу и синему мелководью. Он представлял собой ряд террас из железобетонных плит, соответствующих естественному серому цвету скал. Люксы и комнаты были спрятаны за длинными плоскими патио и разделены круглыми балконами с квадратными кустарниками и деревянным настилом, залитыми теплом сицилийского полуденного солнца. На самом нижнем уровне сверкал бассейн, окруженный рядами шезлонгов и дующий ветерком.

Марк перегнулся через край балкона и спокойно оглядел окрестности отеля. Наверху была мощеная дорога, которая вела к чему-то похожему на элегантно обставленную бревенчатую хижину из известняка и зеленого стекла. В скалу были встроены лифты и винтовая лестница, ведущая вниз через отверстия, вырезанные в скале, и выложенные плиткой коридоры, ведущие к комнатам. Все в Монте Тауро выглядело приглушенно, как помещения шикарной галереи или модернистского офисного комплекса. Марку понравилась простота здания. Сквозь прямые коридоры и стеклянные перегородки было легко увидеть приближающегося человека. После всей суматохи и паники последних нескольких дней он чувствовал себя здесь в гораздо большей безопасности.

Тем не менее, он задернул шторы, пропуская лишь небольшую полоску дневного света, и удалился в свою комнату. Его багаж и вещи, которые он купил в магазине беспошлинной торговли электроникой в аэропорту, были разбросаны по кровати, поэтому он сел в плетеное кресло у раздвижной двери и выпил бутылку теплого Сан-Пеллегрино. Он очень старался снизить частоту пульса, поскольку он не падал с тех пор, как он покинул свое убежище.

Казалось, путешествие длилось целую вечность, и он боялся, что из-за малейших проволочек его скоро поймают. Он провел рукой по волосам, и они оказались грязными; его пальцы обесцвечены аэрозольной краской, которая использовалась в маскировке Марко Сталя. Бейсбольная кепка, которую он носил во время полета из Англии, изнутри была испачкана темными пятнами; он поморщился и выбросил его в мусорное ведро у изножья своей кровати. Он также взял карту American Express, которой пользовался последние двенадцать часов, и разрезал ее на четверти, отрезав на всякий случай чип. Что касается грязной щетины вокруг подбородка, он решил оставить ее небритой, это изменило выражение его лица.

«Глок» все еще лежал там, где он его спрятал, спрятанный за противообнаружительными пластинами на дне аварийной сумки. С пистолетом в руке он чувствовал себя спокойнее, мощнее, как будто прохладная полимерная рамка забирала из него страх. Марк проверил патроны в магазине, хотя в этом и не было необходимости, и обдумал свой следующий шаг.

Он был почти удивлён, что приехал сюда. Проверки безопасности в аэропорту были непростой задачей, так как он боялся, что его выберут из очереди пассажиров. Он продолжал отрываться от прошлогоднего выпуска Wired , в котором он притворялся, что читает, и видел, как перед ним маячит Виктор Уэллс с такой раздражающей ухмылкой на лице. Но затем эта смутная мечта о путешествии закончилась, и он ехал в такси из международного аэропорта Катании в Таормину, и все это казалось немного… сюрреалистичным. Тот факт, что путешествие к месту назначения прошло успешно, вывел его из равновесия. Марк грустно улыбнулся. Кто знает, возможно, у меня еще есть шанс.

Он бросил грязную одежду на пол и принял душ; он смыл как можно больше краски с волос и смыл усталость от путешествия струями горячей воды. К тому времени, когда он закончил, солнце уже почти село, и в бухте под городом мирно покачивались на волнах несколько новых лодок.

Он выудил из одной из сумок беспошлинной торговли компактный бинокль, подошел к окну и вытащил их из упаковки. Марк ясно представлял себе Нефрит, и вскоре он нашел ее. Яхта лежала в голубых водах Ионического моря, далеко от берега, и пока он смотрел, загорелся якорный свет. Лодка была мраморно-белой от носа до кормы, с изумрудными вставками и рядами черного стекла. Нефрит сверкал в лучах заходящего солнца, напоминая панцирь какого-то экзотического жука, плавающего на поверхности воды.

Он взял ручку и записал то, что увидел. «Нефрит» находился высоко, заставляя его задуматься, дозаправился ли корабль уже. Он узнал открытый солярий перед флайбриджем, где Таня Кирин позировала для так называемых спонтанных снимков в своих социальных сетях. Там уже никого не было, окна были закрыты.

Корабль был полностью запечатан, именно то, что сделал бы такой человек, как Дима Новакович, если бы ему приходилось постоянно оглядываться через плечо. Марк немного сочувствовал этому человеку. Да друг. Мы в одной лодке.

Когда наступила ночь, Марк принял закуску от улыбающегося официанта, стоявшего в дверях, и съел ее на балконе, стараясь оставаться в тени открытого зонтика. Он следил за яхтой, пока воздух остывал. На борту «Нефрита» по-прежнему нечего было видеть, кроме мягкого сияния огней.

И тут ему вдруг пришлось очень глубоко вздохнуть. Он откладывал то, что, как он знал, ему все равно нужно было сделать. Сидеть здесь, наблюдать, изучать цель и ждать — это была его предыдущая работа. Тот, что был раньше , в прошлом, в другой жизни, до Дюнкерка, стрельбы и пожаров.

Казалось, это было миллион лет назад.

Марк отбросил эту мысль и сердито посмотрел вперед. Старые привычки, отругал он себя. Делать слишком много заметок и анализировать данные. Теперь приступайте.

Вернувшись в комнату, он опустошил свои сумки и разложил на кровати все купленные гаджеты, проверяя, все ли заряжено и заряжено. Некоторые вещи были высокого качества, остальные были подделками, которые Марк собрал на всякий случай. Он играл ручкой микрофона, вертя ее между пальцами, и думал. В плохие старые времена то, что он здесь имел, было бы чем-то вроде поллюционной мечты для каждого секретного агента на местах, но теперь это оборудование, которое любой где угодно мог купить для своего ребенка. Но именно так и произошло с технологиями, с переходом в обычный мир. Это было то, что стало кошмаром для всех спецслужб: идея о том, что обычные граждане могут собирать оборудование, которое позволит им делать то, что раньше было прерогативой правительств.

После полуночи он схватил все необходимое и положил в водонепроницаемую сумку на шнурке; он надел что-то более темное, что было бы менее заметно в тускло освещенных переулках Таормины.

Руки Марка скользнули в карманы куртки и начали выстукивать аритмичную мелодию по подкладке. Он искал покоя в своих мыслях и нашел что-то еще. Это был не страх; оно выглядело так же, но не было таким ядовитым.

«Глок» положил в кобуру на пояснице, а все, что могло раскрыть его личность, он положил в потайное отделение рюкзака вместе с ноутбуком. Эту сумку нужно было хранить в безопасном месте; это было единственное, что он абсолютно не мог потерять.

Он посмотрел на свои часы. — Тик, тик, — сказал Марк в воздух. «Правила ставок. Выйдите и изолируйте цель. Он говорил так, как будто находился на стандартном брифинге Оперативной группы, как будто он находился в комнате с остальными агентами Кочевников, и это была совместная миссия. — Выходим и… — Он остановился. Ледяная тишина в комнате до боли ясно давала понять, насколько он одинок.

«Хватит бездельничать » , — услышал он голос Сэма. «Вам зеленый свет».

« Вам зеленый свет», — повторил Марк и пошел к двери.

*

Для такого большого самолета было ненормально находиться так далеко от трапов, но бело-серебристый AirbusA350 без опознавательных знаков компании не был обычным, и Rubicon Group заплатила много денег за такую конфиденциальность.

Идя по асфальту, Люси надела пальто, когда вдоль линии полета в Хитроу поднялся ветер. По бокам платформы стояли крупные мужчины в черных костюмах от Армани, похожие на игроков в регби. Они наблюдали за местностью, как пара хорошо одетых осадных башен, механически и с прямыми лицами.

Устройство было неприметным – именно с этой целью оно и было создано. Невзрачный внешний вид настолько напоминал самолет некоторых коммерческих авиакомпаний, что человек, увидевший самолет издалека, принял бы его за него. Люси слышала, как один из наземных экипажей Соломона сказал, что регистрационный знак на хвосте самолета можно изменить в одночасье и что внутренний транспондер IFF может незаконно имитировать большое количество военных и гражданских регистрационных кодов. Присмотревшись, можно было увидеть выпуклости на спинной и брюшной части туловища, скрывающие электронные отвлекающие устройства и другое оборудование, которое, как она подозревала, было запрещено. Люси знала, что у самолета есть возможность запускать инфракрасные ракеты и дымовые шашки, которые обманывают боеголовки ракет класса «земля-воздух»; ее старалось не волновать, что директор «Рубикона» имел такую защиту в своем частном самолете. В хвостовой части аэробуса открывался и закрывался грузовой люк. Она мельком увидела колеса «Дукати» и силуэт более крупного автомобиля и увидела, как пространство снова сомкнулось.

Высокая, худая фигура спустилась по лестнице, чтобы поприветствовать ее, его туфли ручной работы стучали по металлическим ступеням.

Она слабо улыбнулась Деланкорту. 'Генри. Всегда приятно видеть тебя снова.

Помощник Соломона прервал ее насмешливый комплимент, прищурив глаза. «Думаю, мне следует предупредить тебя», — начал он и встал перед ней. «Ты устроил беспорядок».

Она взглянула на охранников, которые все еще вели себя как статуи, как будто не слушали. «Ты всегда такой позер. Я сохранил британцу жизнь. Разве не этого мы хотели?

«Вы нас разоблачили».

Внезапно Киз потеряла терпение по отношению к канадцу и протолкнулась мимо него вверх по лестнице. «Я не отчитываюсь перед вами».

Она села в самолет, подошла к бару и посмотрела на переднюю кромку крыла. Люси почувствовала, что Деланкорт внимательно следует за ней, но проигнорировала его. Она устала, устала бегать по Лондону в поисках Марка Дейна, устала от туманных приказов, которые ей давали.

Экко Соломон был там, один из летного экипажа подал ему высокий стакан чего-то прозрачного с пузырьками. Он серьезно посмотрел на Люси, и она замерла. После его кивка стюардесса схватила ее сумки и отнесла их в комнату для гостей в задней части самолета. Деланкорт извинился и исчез в кабинете напротив.

Люси без приглашения пробралась за стойку и налила себе стакан Букера. «Собираетесь ли вы теперь задержать мою зарплату?»

«Не груби», — ответил Соломон, грубо обращаясь к ней. «Из-за твоего выбора мне пришлось приехать сюда, чтобы забрать тебя, ты понимаешь? Есть операции, которые пришлось отменить, потому что вы привлекли внимание к Рубикону».

— Ты хотел, чтобы Дейн был живым или нет? — спросила она, делая глоток бурбона. «Если бы ты хотел тело, я мог бы и это организовать».

«Это сложнее, чем ты думаешь, Люси».

'Это правильно?' повторила она. — Тогда объясни мне. Я не буду функционировать хорошо, если вы просто решите, что я могу и не могу знать. Я не смогу показать себя с лучшей стороны, если меня будут держать в стороне».

Соломон стиснул челюсти. Ему не нравилось, когда ему отвечали сотрудники. Но Люси это совершенно не волновало. Она всегда говорила то, что хотела.

«Ваши действия привлекли немало нежелательного внимания. Британская разведка в настоящее время пытается вас выследить. Я принял экстренные меры, чтобы замедлить расследование, но ценой принесения в жертву нескольких ключевых агентов. И несмотря на ваше несанкционированное вмешательство, наша миссия закончилась поражением. Марк Дейн сбежал от нас.

«Он уже уехал из страны», сказала Люси. «Я бы тоже».

«Мы не добились никакого прогресса. Мы в основном потеряли авторитет в Европе». Соломон придвинулся к ней ближе. 'Вы понимаете?'

«Дейн важен для нашего расследования, верно?» Она получила короткий, нерешительный, но одобрительный кивок. — Так что лучше, чтобы он остался жив. Вы знаете, что там произошло. МИ -6 внезапно переключила передачу во время операции по наблюдению. У них была наготове пуля с именем этого бедняги». Люси вздохнула и краем глаза увидела, как телохранители вошли и закрыли за собой дверь. — Пока он жив, он полезен, ты так не думаешь? Ты сказал, что нам нужно знать то, что знает он. Мы не можем допрашивать труп.

Соломон еще раз коротко кивнул. — Я почти вынужден с вами согласиться. Но в будущем мы должны позаботиться о том, чтобы подобные инциденты больше не повторялись, хорошо?» Прежде чем она успела ответить, глаза африканца стали убийственными. «Я бы не хотел увольнять тебя за нарушение контракта».

— Без сомнения, — сказала Люси, делая еще один глоток бурбона.

Дверь кабинета открылась, и снова появился Деланкорт с планшетом в руке. «Мы скоро поедем на такси», — сказал он им. «У нас есть разрешение на выезд».

Люси взглянула на часы, когда Деланкорт протянул табличку Соломону. 'Файл?' он спросил.

Ассистент кивнул. «Тендер получил копию важных документов из куртки Дейна».

— А что тогда, его личные файлы? — спросила Люси.

Деланкорт покачал головой. 'Не все. Но у нас есть информатор в медицинском отделе Министерства обороны. Он дал нам доступ к психологическому досье Марка Дейна». Он кивнул сам себе. «Думаю, этого достаточно, чтобы создать профиль». Он посмотрел на Соломона. — Я взял на себя смелость переслать его нашим людям в Цюрихе.

Люси поставила стакан. В швейцарском офисе был отдел психологов, занимавшийся так называемой «прогностической человеческой аналитикой». Рубикон использовал их, среди прочего, для определения маркетинговой и выставочной стратегии. — Итак, мы идем за Дейном?

«Все уже так делают», — сказал Деланкорт с сухим смехом. «Это исключительно вопрос того, кто найдет это первым».

*

Если не считать ярко-оранжевого корпуса, пропеллер BladeFish напоминал огромный настольный вентилятор. Бесшумный электродвигатель гидроцикла буксировал Марка через мелководную часть бухты со скоростью два узла, направляя его по спокойной водной глади. Он управлял этой штукой, двигая плечами, но в темноте ты быстро заблудился. Каждые несколько минут он останавливался, чтобы сориентироваться. Марк остановился у заброшенного причального буя и снова определил направление к «Нефриту». Соленая вода из трубки просочилась ему в рот, и он выплюнул ее сквозь стиснутые зубы. Сумка на шнурке у него на спине казалась тяжелой, что его раздражало, и он подтянул сумку ближе к своей черной футболке , которая прилипла к его груди. На нем не было ни гидрокостюма, ни ласт, только рубашка и шорты, которые, как он надеялся, сделают его похожим на заблудившегося туриста.

На воде он всегда чувствовал себя спокойнее, словно волны снимали с него напряжение. Он поплыл, посмотрел на яхту и впервые увидел что-то движущееся.

Громоздкая фигура прошла за закрытой занавеской, но детали разглядеть было трудно. Он прислушался и не услышал ничего, кроме плеска воды о носовую часть «Нефрита» и тихих звуков музыки, доносившихся с острова.

Он оттолкнул буй и направил «БлейдФиш» на место, когда увидел что-то движущееся в задней части лодки, что-то, что не двигалось, когда покачивающаяся яхта находилась низко в воде.

Марк замедлил шаг, глубоко вздохнул и нырнул под воду; он старался подойти как можно ближе и, находясь в десяти футах от трамплина на корме, поднялся медленно и тихо, не вызывая ряби.

Нефрита » находилась вторая лодка, которую не было видно с берега . Оно было неприметным, матово-черным и тихо покачивалось на легкой зыби. Его привязали нейлоновой веревкой, прикрепленной к присоске на яхте.

Это была полужесткая надувная лодка, зодиак, используемый в армии. Он был достаточно большим для пяти человек и был идеальным выбором для тех, кто хотел провести скрытную атаку с воды.

Он совершенно не ожидал этого, и Марк был уверен, что надувной лодки не было здесь до захода солнца. Новаковиц здесь с кем-то встречается? он задавался вопросом. Или это способ побега?

Над ним послышалось движение, он услышал шарканье ботинок по дереву, и Марк тихо вошел в тень « Нефрита» , дрейфуя между яхтой и меньшим судном. Он напряг слух и услышал, как что-то скребется, как будто что-то тянут.

В следующий момент послышался кашель заглушенного оружия и откуда ни возьмись мужчина в тропическом белом костюме с короткими рукавами упал за борт и приземлился в воду, прямо рядом с Марком.

Мужчина покачивался на волнах, наклонив голову, он тупо смотрел Марку в глаза. На мягкой шее у него была небольшая пулевая рана, а на рубашке с фальшивыми золотыми погонами — такие, какие заставляют носить своих сотрудников богатые люди с яхтами, — кольцо крови.

Мертвец медленно опустился под воду и исчез из поля зрения.

OceanofPDF.com

ДВЕНАДЦАТЬ

Марк сделался невидимым на долгое время и затаил дыхание, пока шли секунды. Он не осмеливался поднять глаза, боясь, что его глаза встретятся с глазами убийцы члена экипажа.

С палубы послышался слабый грохот, и откуда-то из глубины корабля он услышал приглушенный звук бьющегося стекла. Стрелка больше не было у перил над ним, но неизвестно, как долго это продлится. Марку пришлось действовать быстро.

Он поспешил на корму «Нефрита», где в воду свисал трап для ныряния. Он оставил «Рыбу-клинок» в тени верхней палубы и осторожно, пригнувшись, забрался на яхту. Морская вода капала с его плеч, он двигался медленно, делая каждый шаг так, словно шел по минному полю.

Таня Кирин лежала на спине на палубе перед ним, отвернув от него голову, в платье без рукавов с цветочным принтом, струившемся по ее идеально загорелым ногам. Когда она упала, она держала в руках бокал с шампанским и все еще держала сломанную ногу. Марк увидел черную дыру от пулевого ранения в месте соединения челюсти Тани с ее горлом. Его желудок упал, когда он понял, что теневые пятна вокруг нее оказались лужей крови и частиц мозга.

Это заставило его на мгновение замолчать. Сгорбившись над своим ноутбуком в Камдене, он привык видеть в эксцентричной молодой модели не более чем поставщика информации. И теперь она лежала там, вся жизнь вырвана из нее, потому что она не обращала внимания на свои настройки в социальных сетях.

Таня, наверное, умерла первой. Марк посмотрел через плечо на трап для прыжков в воду. Ее убийца пришел оттуда с оружием наготове, а она, ничего не подозревая, вышла на улицу, чтобы допить стакан «Теттингера».

Он оглядел ее тело, за открытыми дверями находился тренажерный зал «Джейд», и там Марк мельком увидел второго члена экипажа в белом, прислонившегося к велотренажёру. Его первое впечатление, что Новаковиц хотел бежать, вдруг оказалось весьма далеким от истины.

Он вытащил «Глок» из водонепроницаемой сумки и прижал пистолет к бедру, хотя меньше всего ему хотелось выстрелить. В этом месте звук не только разнесется по всему отсеку, но, что более важно, предупредит убийц на «Нефрите». Убийцы да, во множественном числе. Убийца-одиночка действовал бы как Марк и поплыл бы к яхте. Наличие зодиака означало, что подразделение полностью прочесало лодку и всех казнило. Ни свидетелей, ни выживших.

Марк остановился у тела Тани и коснулся кожи ее шеи. Еще теплый. Вблизи он учуял запах духов и резкий запах кордита.

Его план действий был разрушен. Он этого не ожидал, но теперь это казалось очевидным. Люди, стоящие за нападением на Паломино, наводили порядок в доме, доводя до конца все незавершенные дела. Он уже боялся этого, они следовали по тем же потокам данных на Сицилию и прибыли сюда раньше него.

Он оглянулся на море и подумал о последствиях, если он откажется от своей миссии и сбежит.

Куда я могу пойти?

Каждая прошедшая секунда приближала его к концу. Он крепче сжал свой «глок». Новакович был единственной зацепкой, которая у него была.

Был шанс, что бухгалтер еще жив. Марк продолжал рассуждать; Если Диму уже убили, то «Нефрит» теперь был кораблем-призраком.

Тихие шаги раздались по палубе над его головой. Они направлялись к воздушному мосту. Они начали сверху и спустились к килю.

Марк вернулся через спортзал и нашел лестницу, по которой спустился. Он замер, когда тень прошла мимо по другую сторону стеклянной двери.

Фигура была с головы до пят одета в ту же матово-черную одежду, которую носили члены 6-оперативной группы МИ , его голова была скрыта сетчатой балаклавой и парой неуклюжих очков ночного видения, из-за которых боевик выглядел как жук. Марк узнал длинный пистолет в руке мужчины. Полуавтоматический Марк-23 с глушителем, оружие, которое любили использовать американские агенты SOCOM .

У него не было желания видеть пушку вблизи, поэтому, когда стрелок оглянулся на корму, Марк скатился по лестнице и как можно быстрее выстрелил мимо дверей на пассажирскую палубу. Он останавливался у каждой хижины – секунды по три – и слушал, затаив дыхание. Ничего.

На полпути он наткнулся на открытую дверь и толкнул ее немного дальше стволом своего «Глока». Марк двинулся слева направо, но не увидел ничего угрожающего.

В красиво оформленной комнате царил беспорядок. Чайный сервиз лежал перевернутым там, где его опрокинули. Одну стену занимал большой плазменный телевизор, фильм остановился на середине, актеры на экране кричали друг на друга, а в углу экрана мигал знак паузы. Пульт лежал на ковре.

Марк посмотрел на следы разрушений в комнате. Это была каюта Димы, самая большая на яхте. «Должно быть, он что-то услышал», — подумал Марк. Поставил фильм на паузу, прислушался. Что было дальше? Выстрел? Крик о помощи? Бухгалтеру было бы достаточно сбежать, опрокинув чай, так и не наведя порядок.

Дима остался жив, поскольку не пытался покинуть яхту. Он продолжал идти глубже в корпус.

Ожидая в зале вылета аэропорта Гатвик, Марк запомнил внутреннюю карту «Нефрита» с сайта для любителей водного спорта; и теперь он обдумывал это. Где мог скрываться Новакович?

Он руководствовался догадкой.

*

Камбуз яхты был сделан из белого пластика и матовой стали, и единственным источником света было мягкое голубое свечение гигантского холодильника. Повсюду были тени и множество укрытий. Марк держал пистолет наготове, другой рукой искал выключатель и внезапно почувствовал укол боли в пояснице. Он инстинктивно отпрянул, попытался обернуться, но длинное лезвие блестящего поварского ножа прижалось к его горлу.

На мужчине были дорогие на вид хлопчатобумажные брюки и расстегнутая рубашка, его испуганная собачья морда была покрыта слоем пота. Дима Новаковиц был вполне жив и балансировал на грани тотальной паники. «Положи пистолет на стол, ублюдок», — прошипел он. «Я разрежу тебя!»

Марк почувствовал острие кухонного ножа на своей щеке и замер; он поднял пистолет и показал, что держит палец на спусковом крючке. «Я не один из них».

«Дерьмо», — ответил Новакович. — Дайте мне этот пистолет! Я перережу тебе горло!»

«Дима, послушай меня». Литовец был шокирован использованием своего имени и нервно моргнул. Марк продолжил. «Я здесь, чтобы спасти тебя. Они там, наверху, и они нас найдут.

Купец крепче сжал нож. Он не был убийцей. Согласно файлам Интерпола, Новакович зарабатывал деньги на торговле оружием, но сам никогда ими не пользовался.

Марк не терял этого человека из виду. Секунды шли, и Дима постепенно терял темп своей угрозы зарезать Марка. «Кто тебя послал?» он спросил.

«Британская секретная служба», — солгал Марк. «Я подруга Саманты Грин». Просто упоминание имени Саманты было его единственным достоинством. Он предположил, что во время их встреч она назвала Новаковичу свое настоящее имя.

Когда мужчина сделал несколько шагов назад, он понял, что это сработало. 'Где?' Новакович огляделся. "Она здесь?"

Марк вздохнул и потер свежий порез на подбородке. Он ничего не знает о грузовом судне. Это было понятно. Инцидент в Дюнкерке произошел всего несколько дней назад, и если Новакович скрывается от своих руководителей Синдиката, его больше не будут держать в курсе. «Мы узнали об этой ситуации», — импровизировал Марк. «Меня послал Сэм».

На мгновение на бледном лице славянского посредника появилось почти детское облегчение. Дима был так напуган, что ему почему-то хотелось, чтобы это было правдой, его нужно было убедить, что кто-то придет его спасти; но это чувство прошло, и он снова стал подозрительным. 'Ты один?' Новакович внимательно его изучил.

'Ага.'

'Я тебе не верю.' Посредник вытащил из кармана позолоченный iPhone и сунул его Марку в кулак. 'Позвони ей! Я хочу поговорить с ней!

«Не будь глупым», — отрезал Марк и выдумал искусно выдуманную полуправду. «Нулевая видимость, чувак! Сэм хочет радиомолчания! Он продолжил, прежде чем мужчина успел не доверять его рассказу. — Остальные на суше. Слушай, ты хочешь поиграть в игру или сойти с этой лодки?

«Я хочу…» Новаковиц замолчал, когда пол под их ногами начал слегка трястись. Посуда зазвенела, и Нефрит медленно начал двигаться.

Марк положил телефон в карман на случай, если позвонит сам Новакович; он поманил его и посмотрел в коридор.

Он увидел, как материк Капо Таормина исчез из поля зрения через один из иллюминаторов, когда яхта отходила от причала. Тактическая группа сняла якорь и вывела «Нефрит» в море, в более глубокие воды Средиземного моря. Как только они зашли достаточно далеко, лодку было легко бесследно исчезнуть. Он обернулся. 'Время идти. Я знаю безопасное место на острове, мы можем допросить тебя там. Марк понятия не имел, как он мог продолжать утверждать, что является активным агентом МИ -6, но ему приходилось довольствоваться теми ресурсами, которые у него были. «Есть ли другой способ покинуть лодку?»

Новаковиц появился позади него и указал в коридор, больше не сомневаясь в рассказе Марка. 'Гараж. У меня есть платформа для гидроциклов… — Он покачал головой. — Но мы пока не можем туда пойти. Сначала мне нужно что-нибудь схватить.

Марк услышал шаги на палубе прямо над своей головой. 'Нет времени!' он прошептал. 'Пойдем со мной!'

Посредник показал ножом. «Я не уйду без этого». Он вошел в узкий коридор. Марк выругался себе под нос и последовал за ним. Ничто здесь не пошло так, как он надеялся.

*

Короткий коридор выходил на перегородку, но Новаковиц нащупал полку на террасе и отодвинул ее в сторону, обнажив клавиатуру с цифрами. Он ввел несколько рядов цифр, после чего стена, висевшая на потайных петлях, открылась. Трейдер нажал на нее, и Марк почувствовал сухой, прохладный воздух и слабый запах озона от электроники. Внутри потайного отсека находилась черно-золотая колонна, тянувшаяся от пола до потолка. Из задней части выходили клубки толстых желтых кабелей, а на устройстве мигали многочисленные зеленые индикаторы.

«У вас есть свой сервер», — пробормотал Марк, скорее самому себе, чем Новаковичу. «Конечно, есть».

Это имело смысл. В конце концов, клиенты посредника были скрытными и опасными типами, и их бизнес никогда нельзя было доверить обычному серверу. Разместив собственный сервер в мобильном месте, отрезанном от Интернета до тех пор, пока не будет установлено спутниковое соединение, Новакович мог обеспечить безопасность от всех видов теневых транзакций. На самом деле, у него всегда был с собой свой кусочек даркнета.

«Они собираются пробить дыры в носовой части «Нефрита», — сказал Новакович, используя нож, чтобы открыть некоторые клапаны на серверной башне. «Потопи мою Джейд. Единственный способ стереть все это». Он горько рассмеялся. «Морская вода вредна для электроники».

Казалось, его гораздо больше беспокоила потеря яхты, чем женщина, лежащая мертвой на юте, или его казненные сообщники. Марк ничего не сказал. Ему не обязательно нравился этот человек, ему просто нужно было выяснить, что Новаковиц знал о кроте в МИ -6.

Застежки щелкнули, и блок толщиной с книгу в твердом переплете упал в руки посредника, который держал его, как новорожденного ребенка; он уронил нож. Марк узнал форму: это был военный жесткий диск. Он был похож на одну из тех прочных моделей, которые российский ВМФ использовал на своих подводных лодках, штормозащищенных и устойчивых к электромагнитным полям, огню и воде.

«Это мой паспорт, понимаешь? - сказал Новаковицкий. «Если ты отвезешь меня в безопасное место, эта штука расскажет тебе все, что ты хочешь знать». Он протиснулся мимо Марка и вернулся в коридор. 'Мы можем идти.'

Марку это было не по душе. Он попытался схватить мужчину за руку, но безуспешно пытался оттащить его назад. «Подожди, это небезопасно».

Но Новакович не послушался. Брокер прошел по коридору, побежал по пассажирской палубе и чуть не столкнулся с вооруженным преступником в черной камуфляжной одежде. Марк ничего не мог сделать, чтобы предотвратить то, что произошло.

Преступник направил оружие и без колебаний открыл огонь. Короткий ствол пулемета MP 9 выпустил серию пуль с глушителем, которые пробили тело Новаковича, некоторые из них отрикошетили от корпуса жесткого диска. Новакович вскрикнул и с громким стуком упал навзничь.

Преступник тут же развернулся в углу коридора и направил ствол MP 9 на Марка. Через очки ночного видения он мог хорошо видеть комнату, и Марку негде было спрятаться.

Он начал атаку, когда пистолет был направлен в его сторону. С «Глоком» в кулаке он нанес удар, тяжелый приклад врезался в линзы очков ночного видения стрелка с такой силой, что осколки попали ему в щеку и глаза. Затем преступник нажал на спусковой крючок MP 9, но выстрелы не попали в цель и пробили стену и потолок коридора, пока магазин не опустел.

Марк выстоял и бросил в бой все, что у него было, врезавшись коленом в пах стрелку, заставив мужчину отшатнуться. Вслепую обернувшись, преступник ударил его по голове из MP 9.

В ушах Марка звенело, и он потерял скорость. Он чуть не споткнулся о Новаковича, задыхавшегося на пышном ковре.

Рыча, боевик снял очки ночного видения и схватился за лезвие опасного на вид боевого ножа, ругаясь про себя. Марк подумал о моменте в лондонском небоскребе, но на этот раз не будет ни загадочного выстрела, ни помощи из неожиданного источника.

Он не почувствовал ни малейшего колебания, держа «Глок» перед собой и дважды выстрелив; два выстрела с близкого расстояния в грудину другого мужчины. В узком коридоре выстрелы звучали резко и пронзительно, как петарды. Стрелок упал и не двинулся с места.

У его ног лежал Новакович, истекая темной артериальной кровью, его тело тряслось, словно от шока. Его глаза смотрели мимо него, когда Марк наклонился рядом с ним. Затрудненное дыхание посредника звучало влажным и искаженным; потом стало тихо.

Ему пришлось вырвать жесткий диск из рук мертвеца и побежать к носу, услышав шаги на лестнице позади себя. Марк целился из пистолета назад и стрелял вслепую наугад. Он плечом распахнул дверь гаража Джейд и захлопнул ее за собой. Искры пронеслись по комнате от преследовавших его пуль с глушителем.

Сердце Марка колотилось, когда он прошёл мимо поднятой моторной лодки и нашёл наклонный люк в стене правого борта. Он увидел в углублении Т-образный переключатель ярко-оранжевого цвета с табличкой рядом с надписью « НЕ ОТКРЫВАТЬ В МОРЕ» на пяти разных языках. Он толкнул ее вниз, и стена развернулась, большие металлические пластины убирались, как самоскладывающиеся листы бумаги. Он положил жесткий диск в сумку на шнурке и огляделся, каждую секунду думая: «Выйди».

Гидроциклы Новаковича опирались на алюминиевый рельс, служивший стапелем. Марк использовал еще одну пулю, чтобы взорвать шкафчик, где висели ключи, затем бросился обратно к первому попавшемуся гидроциклу и сорвал резинки, которые удерживали его на месте.

Очередной град пуль прогремел в металлический люк, и он знал, что боевики могут оказаться рядом с ним в любой момент. Марк вскочил на седло и всем своим весом толкнул гидроцикл вперед. Он почувствовал, как машина пришла в движение, когда вставил ключ стартера, вытащил дроссельную заслонку и нажал кнопку стартера. Если бы двигатель не запустился, это был бы конец.

К счастью, «Кавасаки» ожил и соскользнул с рельсов; последовал короткий тошнотворный рывок, прежде чем гидроцикл упал на воду, и волна ударила ему в грудь. Он неудачно приземлился и почти сразу выпал из седла, но одной рукой схватился за газ, и «Кавасаки» подпрыгнул по волновой поверхности, в сторону от «Нефрита». Он низко наклонился над рулем, ускорился, и гидроцикл улетел. Он снова выстрелил наугад через плечо, нацелив свой «глок» на открытый люк. Рычаг газа задрожал между его пальцами, и он начал слалом двигаться к берегу.

Он слышал жужжание пуль в воздухе вокруг себя, но этот звук был заглушен ревом волн и гулом двигателя Кавасаки. Марк бросился на машину и умолял прибавить скорости.

*

Эллис опустил ствол MP 9 и, выругавшись, вытащил пустой магазин, бросил его в воду и автоматически заменил новым зарядом из кармана тактического жилета.

Круз подошел к нему сзади, с неизменно пустым выражением на смуглом бразильском лице. «Хейс уничтожил главную цель, но Хейс мертв».

«Кто, черт возьми, это был?» — спросил Эллис, игнорируя слова собеседника. «Все на борту были нам известны, но кто был этот придурок?» Его африканский акцент всегда усиливался, когда он злился. Он постучал микрофоном по шее. «Тип? Поворачиваюсь назад. Кто-то сбежал.

Прежде чем американец ответил, возникла пауза. — Ты ударил его? Из-за скремблера рации звук канала звучал жестко. «Этот корабль не совсем маневренный. Он уже на суше, прежде чем мы повернули. Ты его ударил?

'Я так не думаю.' Эллис неохотно выпалил свои слова, раздосадованный тем, что ему пришлось признать, что он без каких-либо результатов сжег целый склад. 'Кто был…?'

— Новакович вышел? Тейп прервал его, прежде чем он смог продолжить.

«Основная цель уничтожена», — повторил Круз. — Хейс тоже.

Последовал неодобрительный звук. «Поместите Хейса на Зодиак и подготовьте заряды под водой. Эллис, возьми его камеру и принеси сюда.

*

Тейп перевел руль «Джейд» в автоматический режим и вытащил бинокль из отсека для хранения вещей на флайбридже. Он посмотрел назад, и сквозь сильные линзы стал ясно виден залив Таормино. Из-за светового загрязнения города даже в такое время суток было трудно проследить за водным мотоциклом. Если бы у него была снайперская винтовка с оптическим видоискателем, человека можно было бы убить до того, как он доберется до острова, но ни у кого из команды не было ничего тяжелее пулемета.

К счастью, клиент Типа хорошо все устроил. У них было решение этой проблемы. Он положил бинокль обратно, выудил из кармана одноразовый сотовый телефон и набрал номер по памяти. Был записан второй тон.

— Си?

«Проблема», — объяснил он. — Ты можешь найти что-нибудь для меня?

Голос на другом конце линии перешел на английский. 'Где?'

«В любую минуту выйду на берег, в бухте». Тип поднял глаза, когда Эллис поднялся по трапу на флайбридж. — Вероятно, он где-то поблизости. Я посылаю тебе фотографию.

'Хорошо.' Разговор завершился, и Тип оставил телефон в руке.

Эллис передал другому мужчине связку кабелей и аксессуаров. Одним из устройств был цифровой видеоплеер. От него шел кабель к компактному блоку из тяжелого черного пластика, к которому крепилась цифровая камера. Чувствительная камера была не намного больше батарейки АА, она была достаточно маленькой, чтобы поместиться в кармане тактического жилета, а ее карта памяти могла хранить часы отснятого материала. Каждый член команды носил с собой такое устройство, чтобы оставаться честным.

У Эллиса также было что-то похожее на портативный вентилятор. «Я нашел это на террасе», - объяснил он. «Вот как этот парень сюда попал».

Ничего не сказав, Тейп воспользовался планшетом, чтобы получить доступ к камере, и быстро просмотрел кадры, записанные с точки зрения убийцы, до того момента, как Хейс чуть не столкнулся с Новаковичем. Он наблюдал, как Хейс разбирается с посредником, но ему пришлось дважды перемотать назад, чтобы найти подходящий момент и раскрыть человека, который застрелил другого офицера.

«Это он?» Он показал серо-зеленое изображение усталого лица со светлыми волосами, демонстрирующего неустанные усилия.

'Может быть.' Эллис был сварлив. Он не любил ошибок. 'Да.'

Тейп сохранил изображение и скопировал его на свой мобильный телефон. В мгновение ока изображение было отправлено в два разных места назначения. Первым был Фасо, агент, который положил глаз на остров. Второй был первым шагом в цепочке тайных цифровых ретрансляторов, которые в конечном итоге должны были передать изображение тому, кто мог назвать лицо.

*

Марк оставил гидроцикл на галечном пляже и бросил ключи в прибой. Слабые нотки тихой фортепианной музыки, доносившиеся с большой террасы отеля «Сан Доменико Палас», резко контрастировали с биением его сердца в ушах. Он побежал по крутой тропе вверх по скале, ведущей в город.

Чуть дальше, среди тонких деревьев, цепляющихся за камни, он вытащил из водонепроницаемой сумки свой темный спортивный костюм и надел его поверх мокрой одежды. Была теплая ночь, и Марк смотрел на залив и море. Не было никаких признаков того, что Джейд когда-либо была там.

Жесткий диск лежал у него на спине громоздкий и странный, и он прекрасно осознавал вес и потенциал содержащихся на нем данных. Несколько мгновений спустя он снова открыл сумку на шнурке, вытащил сотовый телефон мертвеца и раскрыл футляр. Марк вынул аккумулятор из устройства, чтобы он не повелся к нему, и положил сотовый телефон обратно.

Он увидел, что за ним никто не следует, поэтому Марк поднялся по извилистой тропе, регулируя темп так, чтобы не запыхаться к моменту, когда он достигнет узкой дороги на вершине утеса. Он намеренно выбрал длинный окольный маршрут, ведущий от Монте-Тауро к Корсо Умберто, главной улице города. Средневековые улицы были очень узкими и предлагали множество мест в тени. Марк шел из одной стороны в другую, огибая мощеные переулки и возвращаясь к лужайке Виллы Комунале. Наконец, он последовал за группой шумных немецких туристов, идущих к отелю через фойе Тауро и весело болтающих.

*

Марк хотел открыть дверь своей спальни, но инстинкты остановили его. Со стороны казалось, что все в порядке, но после ночи, в которой все его планы рухнули, его внезапно охватило осознание того, что здесь что-то не так. Марк затаил дыхание, прижался к стене, как можно ближе к двери, и напряг слух.

Ничего в течение нескольких минут. Он начал задаваться вопросом, что он будет делать, если к нему подойдет служащий отеля.

Затем он услышал, как что-то очень отчетливо движется по другую сторону двери. Скрип плетеного кресла снаружи на балконе, где кто-то сел.

Вся кровь отлила от его лица. Он потратил так много времени на дорогу до отеля, думая, что он умный, но эти люди все равно его нашли. Ожидал ли его кто-то вроде немецкого боевика с пистолетом с глушителем, направленным на дверь? Стул снова скрипнул, и теперь Марк был уверен.

Он тихо отошел от двери и ретировался. Как ни странно, его собственная паранойя придала ему смелости. Прежде чем отправиться в «Нефрит», последнее, что он сделал, это спрятал рюкзак возле гостиничного номера. Вместо гостиничного сейфа, который вряд ли можно было назвать безопасным, он выбрал более простой вариант.

В коридоре был чулан для метел с подвесным потолком. Марк встал на цыпочки, чтобы пальцами отодвинуть плитку, и нашел ручку рюкзака там, где он ее оставил. Он схватил его и убежал.

*

Вместо того чтобы подняться на холм в город, он пошел обратно по небольшой подъездной дороге мимо отеля и, свернув, спустился по склону к пляжу. С надетым капюшоном и палестинским шарфом из аварийной сумки Сэма вокруг лица Марк оставался неузнаваемым для камер наблюдения Монте-Тауро. Он перелез через стену в нескольких метрах от него, пролез мимо пыльного рекламного щита на опорах лесов, таща за собой рюкзак.

На вывеске была изображена выгоревшая на солнце фотография идиллических трехэтажных пляжных апартаментов с текстом, обещающим, что строительство будет завершено к прошлому году. По другую сторону стены лежали развалины заброшенной стройки, заросшие большим количеством растений. Виден был скелет обещанных квартир, но на этом все. Непостроенные дома для отдыха выглядели так, будто тихий, но лишенный воображения ребенок мог бы построить их из строительных блоков; бетонные блоки на открытом воздухе, к которым еще не были возведены стены. Пахло затхлостью, мочой и пренебрежением. Землю устилали принесенные ветром обломки и опавшие листья. Марк проскользнул в одну из скелетообразных конструкций и поднялся на верхний этаж через отверстия, где в конечном итоге должна была быть установлена лестница. Из-за турбулентности в европейском строительном секторе за последнее десятилетие появились десятки объектов такого типа, разбросанных по курортам Средиземноморья, поглощенных спекулянтами, не выполнившими свои контракты, или проданными на враждебном свободном рынке. . Квартиры лежали забытые и изолированные, вне поля зрения Таормины. Хорошее укрытие и идеальное место, чтобы следить за отелем.

Это было именно то, что нужно Марку: место, где он мог расслабиться и подготовиться к следующему шагу. Слишком многое из того, что с ним произошло, было реакцией на что-то другое, навязанное ему людьми, желавшими его смерти. Если он хотел оставаться на шаг впереди, это должно было измениться.

Он нашел уголок в недостроенном здании, место, которое, вероятно, превратилось бы в роскошную ванную комнату, если бы не грянул кризис евро. Он надел последнюю смену одежды и включил ноутбук, но не раньше, чем убедился, что на верхних улицах не видно света.

Жесткий диск лежал на полу. Это была уродливая штука, со всевозможными острыми углами и стальными пластинами. По бокам было множество портов и входных разъемов, многие из которых были странного размера, что было сознательным выбором российских военных, чтобы затруднить доступ к содержимому для других без подходящего оборудования.

Трудно, подумал Марк, но не невозможно. Он запустил на устройстве серию высококачественных программ-вторжений, которые должны были искать слабые места в межсетевом экране. Программному обеспечению потребуются часы, чтобы составить карту всей памяти накопителя, подобно тому, как разведчик ходит по древней крепости в поисках незакрепленных камней в стенах. Марку оставалось только ждать и наблюдать за медленным, неумолимым движением индикатора выполнения на экране.

Одну за другой он запихивал в магазин «Глока» новые патроны и с напряженными мышцами ждал восхода солнца.

OceanofPDF.com

ТРИНАДЦАТЬ

Для Хадира порт Мерсина был не чем иным, как серым набором серых ящиков, сложенных вдоль набережных, выходящих в серое металлическое море. В турецких портах кипела деятельность: контейнеры разгружались и загружались на спокойные грузовые суда, стоящие на якоре.

Водитель маневрировал на своей машине между вилочными погрузчиками и грузовиками и оказался в тени грузового корабля с черным корпусом, плавающего под боливийским флагом. Хадир схватил свою сумку и ушел, не оглядываясь. Высоко над ним возвышался « Санта-Крус» , его округлая корма напоминала зубцы железного замка. Он сразу увидел, что у перил стоит мужчина в тяжелом пальто, с очевидным силуэтом АК -47 перед животом.

Остальные ждали у подножия дорожки, и когда Хадир приблизился, его солдаты выпрыгнули из фургона на причал. Мальчики увидели его и сдержались, хотя он знал, что большинство из них никогда не видели моря. Джадид спустился на корабль, выкрикнул приказ, и они аккуратно выстроились в ряд и вышли на подиум.

Подчиненный Хадира ехал впереди группы, прибыв днем ранее, чтобы дождаться «Санта-Крус». Остальные выехали из приюта разными путями, отдельно друг от друга. Хадир выбрал поезд, это дало ему время подумать и на некоторое время дистанцироваться.

Джадид отвел его в сторону прежде, чем он достиг подножия дорожки, и выражение его лица говорило о многом.

'Что происходит?' – спросил Хадир, не теряя на это времени.

Как обычно, Джадид не представился. «Оборудование готово, врач тоже есть, но материала на борту нет».

Хадир скрыл свое недовольство, медленно кивнув. 'Причина?'

Джадид покачал головой. «Он отказался отвечать».

'Он?'

«Британец на корабле». Джадид кивнул головой в сторону судна. «Его сторонники послали его. Он хочет только поговорить с тобой. Что-то осталось невысказанным, Хадир посмотрел прямо на своего человека и ждал, пока он выйдет вперед. Наконец, Джадид нахмурилась. «Он оскорбляет меня. Он меня проверяет».

Хадир фыркнул. «Я не ожидал ничего другого». Он вошел на трап корабля так, как будто судно и все, что находилось на борту, принадлежало ему.

Его ждали мужчина с пистолетом и еще один мужчина. Первый был выходцем из Восточной Европы, возможно, сербом, но второй мог быть только британцем. Ему не требовалось подтверждение того, что это был тот самый человек, чей голос он слышал на другом конце спутникового телефона несколько дней назад. Его холодная улыбка сказала ему достаточно.

'Посмотри на это. Знаменитый Омар Хадир. Вот и все, — начал он. Его слова прозвучали грубо и нефильтрованно. У мужчины были темные волосы, коротко подстриженные, и неопрятная новая борода. Но больше всего выделялись его глаза. Они были единственным, что действительно отбросило Хадира назад. Он сразу понял, что этого человека нельзя недооценивать. «Вы в школьной поездке». Британцы смотрели на группу молодых людей, болтающихся посередине палубы, их глаза разбегались во все стороны, они были очень впечатлены размерами корабля. — Это шутка, я так понимаю? Хадир ничего не ответил, когда мужчина подошел ближе. «Вы берете с собой нескольких мужчин и целое стадо детей?» Он зарычал. «Вам повезет, если у одного из них уже упали яйца».

Мальчики теперь все смотрели и, хотя и не понимали слов, они могли догадаться, о чем идет речь. «Они солдаты», — ответил Хадир. «Они лояльны. Это единственное, что имеет значение».

Серб издал неодобрительный звук и с чистым презрением плюнул на палубу, британец подошел к группе и посмотрел на мальчиков. «Могут ли они вообще держать пистолет?» Он снова посмотрел на Хадира. «Думаешь, эта кучка маленьких придурков готова?» Он не дождался ответа. «Какие вы любители!»

«Они понимают эту войну», — сказал ему Хадир. Он почувствовал, как Джадид кипит от гнева рядом с ним от тона британца. «Они достаточно взрослые, чтобы сражаться. Ты должен это понять.

'Как же так?'

«В конце концов, ваша страна практически изобрела концепцию детей-солдат», — продолжил Хадир. «Мальчики, которые отдали свои жизни, сражаясь в Первой мировой войне? Мальчишки Великобритании, достаточно взрослые, чтобы носить оружие, и достаточно взрослые, чтобы умереть за людей и страну». Он добавил в свой тон нотку иронии. — Еще раз как называли пехотинцев? Томми Аткинс . Хадир попробовал это имя. 'Прямо как ты. Когда-то ты был солдатом Короны, не так ли? Это великолепное имя».

Судя по британцу, он мог сказать, что тот задел нерв. Его догадка оказалась верной. Он хорошо знал этот тип людей, грубых и хитрых людей, которые были слишком распространены во всех воинских званиях, в любой точке мира. Людей, которые боролись ни за что, у которых не было идеалов.

«Ты хочешь называть меня Томми…» — сказал британец. «Мне плевать, если ты называешь меня Мэри, королевой гребаных шотландцев…» Не сводя глаз с Хадира, его рука поднялась и указала на Джадида. — Я скажу тебе вот что, Саладин . Если эта твоя собака продолжит смотреть на меня, я вырву ей кишки. Мы понимаем друг друга?

'Конечно.' Хадир посмотрел на своего адъютанта, и Джадид сердито ушел. Позади него поднялся трап, и прозвучал сигнал «Санта-Крус», когда корабль медленно уносился прочь.

Томми – имя, которое Хадир связывал с этим человеком – вернулся к нему и кивком отослал серба. «Держи детский хор подальше от палубы и проследи, чтобы они не доставили никаких проблем, хорошо?»

«Не могли бы вы объяснить мне, — ответил он, — почему вы думаете, что вы здесь главный?»

Это заставило его рассмеяться. — Ты не в себе, чувак? Вы забыли, кто финансирует этот юношеский джихад?»

Хадир почувствовал, как его терпение медленно иссякает. «Аль Сайф не несет ответственности ни перед тобой, наемник, ни перед Альянсом. Мы уже заплатили кровью».

«Хорошо, чувак». Другой мужчина пожал плечами. «Факт остается фактом: люди, на которых я работаю, выделят тебя, и тогда ты облажаешься. Так что на твоем месте я бы затаился.

«Они послали тебя наблюдать за нами. Кто такая собака? Прежде чем Томми успел ответить, перед ним встал Хадир. «Это не было согласовано. Где обещанное нам оборудование?

'Там внизу.' Британец оглянулся, поскольку корабль удалялся все дальше и дальше от причала. Двигатели издавали низкий рокочущий гул. «Посадили по вашему указанию».

'Если вы понимаете, о чем я!' - отрезал Хадир. «Мы получили бы «Тандерболтс» в обмен на атаку в Барселоне. Где они?'

Томми скрестил руки на груди. 'Не здесь. Еще нет.'

«Это было не…»

— Дело в том, что да, я понял тебя с первого раза. Но все меняется. Непредвиденные обстоятельства и все такое. Есть еще некоторые проблемы, которые необходимо решить».

Хадир на мгновение замолчал, думая о внезапном и необъяснимом исчезновении своего предыдущего контакта в Синдикате. Британец, видимо, хорошо понял его мысли.

«Нет права на ошибку, ты это знаешь не хуже меня. Итак, у нас есть люди, которые ходят и следят за тем, чтобы обо всем позаботились. В частности, теринглиер занимает больше времени, чем мы думали». Последнее он сказал с некоторой злостью.

«Это проблема Альянса, а не наша».

Томми покачал головой. — Нет, Саладин. Это проблема каждого. И мои новые начальники этому недовольны. Поэтому мы откладываем дела на второй план, пока они не будут решены».

Кулаки разъяренного Хадира медленно сжались. «Аль Сайф сжег много мостов, чтобы добраться до этой точки. Я не могу позволить нескольким напуганным старикам встать на пути нашей мести». Его глаза дышали огнем. «Вы такие же, как они, человек без совести и веры, и я не жду, что вы оцените такие идеалы. Но не поймите меня неправильно. Он подошел ближе и зарычал, как леопард. «Скажи людям, которые тебя тянут, что если они предадут нас, то под этим небом нет места, где они смогут спрятаться».

*

Когда Марк проснулся, он сразу же постучал по клавишам своего ноутбука, не обращая внимания на боль в спине, возникшую у него из-за положения, в котором он заснул. Его злил индикатор выполнения на мониторе, который все еще не был заполнен. Бесконечная цепочка данных скользила через маленькое окно, единственный признак неумолимого, непрерывного прогресса его программы сканирования, составлявшей карту украденного жесткого диска. На завтрак он съел раскрошенный энергетический батончик и внимательно посмотрел в пустую оконную раму на отель внизу.

У входа в вестибюль была припаркована полицейская машина, и он увидел офицера муниципальной полиции, оживленно разговаривавшего с кем-то на стойке регистрации.

Марк отступил и огляделся, чтобы проверить, не обнаружили ли его. Он держал пистолет наготове и скрылся в своем укрытии.

Его взгляд упал на айфон Новаковича, который все еще лежал на пыльном полу, наполовину разобранный. Он задавался вопросом, может ли там быть подсказка, которая могла бы помочь ему с жестким диском. Очень осторожно Марк собрал устройство обратно, но не раньше, чем с помощью тонкого лезвия отвертки вытащил чип GPS.

Телефон включился и издал тихий мелодичный сигнал. В углу экрана загорелся значок, обозначающий сообщение голосовой почты. Сообщение было около трех часов назад, и на телефоне в качестве отправителя была фотография Тани Кирин.

Если только мертвая девушка не позвонила из своей водянистой могилы, кто-то другой пытался связаться с ним. Марк включил голосовое сообщение и осторожно поднес телефон к уху.

«Полагаю, у вас есть телефон Димы, мистер Дейн», — начал ровный, отрывистый голос с акцентом, который мог бы быть швейцарским или австрийским. «Меня зовут Грюневальд. Нам нужно поговорить."

Сердце Марка колотилось в ушах, и волна страха прокатилась по его телу. Он держал телефон подальше от себя, как будто он внезапно стал ядовитым. Он думал о сотне вещей одновременно, но сглотнул и глубоко вздохнул. Ему было трудно оценить это новое развитие событий на расстоянии.

Они знают мое имя. Но это не было сюрпризом: об этом мог позаботиться информатор из МИ -6. Они знают, что я здесь, на острове. Кто-нибудь на яхте видел его лицо? Так и должно быть.

Вдруг он что-то подумал: они не знают, где я. Если бы этот парень, Грюневальд, знал это, Марк был бы уже мертв.

Он посмотрел еще раз и увидел, что к сообщению голосовой почты была прикреплена ссылка, веб-адрес карты. Марк открыл браузер на своем ноутбуке и вручную скопировал ссылку. Изображение улицы показало чрезвычайно скучный жилой район. Это был переулок в лондонском районе Хаммерсмит.

Марк почти замер. Он знал улицу и дом посередине экрана, даже знал его очень хорошо, хоть и не был там много лет.

Дом Кейт. Дом его сестры. У него были воспоминания: званый ужин, чувство неловкости и неуместности, через несколько месяцев после того, как Кейт и Стивен поженились. Когда мама была еще жива.

Он положил трубку и долго думал, не раздавить ли телефон ногой и убежать. Но этого не произойдет, это было не для него. Возможно, Сэм сделал бы это, просто ушел и не оглядывался назад, но Марк был не таким. Он дал обещание.

Он допил остатки воды из рюкзака и собрался с мыслями. Он нажал кнопку обратного вызова, и на третьем гудке на звонок ответили.

«Значит, я был прав». Тот же голос, спокойный и робкий. — Я привлекаю твое внимание?

Марк был полон решимости не давать им ничего большего, чем они уже имели. 'Что ты хочешь?'

'Прямо в точку. Хороший. Я рад, что нам не придется сначала играть в силовую игру». Наступило короткое молчание, и он попытался услышать любой фоновый шум, который мог бы дать ему подсказку о том, с кем он разговаривает по телефону и где они находятся. «Мистер Дейн, вы навлекли на себя неприятности. Вы у нас на пути. И теперь у вас есть кое-что, что мои клиенты хотели бы получить в свои руки, да?

Марк посмотрел на жесткий диск Новаковича, но ничего не сказал.

«Я уверен, вы можете себе представить, к чему идет этот разговор», — продолжил Грюневальд. «Отдайте мне жесткий диск, иначе вам придется столкнуться с последствиями».

'Приди и возьми.' В горле у него пересохло, а ответ прозвучал грубо и поспешно.

«Вы довольно умны для инженера, мистер Дейн, но для вас это слишком. Давайте проясним это, чтобы вы поняли. Мужчина на другом конце провода зачитал название улицы семьи Паркеров. «Все, что мне нужно сделать, это сделать один телефонный звонок, и мои люди ворвутся в этот дом и убьют всех». Бесцветное, фактическое изложение угрозы только сделало ее еще более пугающей. «Не делайте глупостей, например, предупреждая их. Это было бы серьезной ошибкой».

Теперь, когда Марк своими глазами увидел, на что был способен отряд смерти на лодке Новаковича, он не сомневался, что люди, с которыми он имел дело, действительно сделают что-то подобное. «Если вы их убьете, я отправлю содержимое этого жесткого диска всем новостным станциям по всему миру».

Он услышал насмешку в ответе. — Это чистый блеф. Устройство зашифровано.

«Может быть, это и правда, — ответил он, — но я «довольно умный», помнишь?» Марк посмотрел на ноутбук. На самом деле он сомневался, что его программа сможет извлечь что-нибудь из файлов Новаковича, но сможет ли он обманом заставить Грюневальда сделать что-нибудь еще…

«Давайте просто обсудим этот вопрос, как два профессионала», — сказал другой мужчина. "Торговля."

— Вы получаете жесткий диск и перезваниваете своим людям?

'Это так просто. Итак, если вы пойдете…

'Нет.' Марк заговорил с ним прежде, чем он успел приступить к составлению списка требований. — Нет, ты послушай меня сейчас. Я устанавливаю правила. Я говорю, где и когда мы увидимся.

отключил звук разговора со своей стороны , а когда он заговорил снова, в его голосе прозвучало веселье. 'Как хочешь. Пожалуйста, продолжайте.'

— Двенадцать часов, — сказал Марк, и у него кружилась голова. 'Приходи один. Это будет общественное место, я пришлю вам его местоположение». Прежде чем Грюневальд успел что-либо сказать, он оборвал разговор и откинулся назад, тяжело дыша.

'Дерьмо. Черт, черт, черт. Марк закрыл лицо руками. Меньше всего ему хотелось втянуть в этот бардак свою семью, но все равно это произошло, и он потерял контроль над ситуацией.

Ему нужен был быстрый выход, но его не было. Кейт была его слабым местом, его уязвимым местом, и он не хотел терять ее ни за что, никогда.

Марк подошел к пустому окну, пытаясь избавиться от нервного тика в ногах, и посмотрел на запад, на холмы, на возвышающуюся вдалеке вулканическую гору.

Если бы был хоть какой-то шанс, что он сможет с этим справиться, что он сможет выбраться отсюда живым, ему нужно было думать быстро. Он перестал смотреть на темные склоны и начал набирать номер, а затем текстовое сообщение.

*

Виктор Уэллс сидел в конце стола для совещаний, небрежно помешивая тонкой ложкой чашку кофе, и неодобрительно посмотрел на Ройса, когда в комнату вошел директор миссии.

Ройс закусил губу и сел прямо напротив другого мужчины. Талия Патель села рядом с ним, положив планшет на блестящее красное дерево.

Ройс глубоко вздохнул и открыл рот, чтобы что-то сказать, но что бы это ни было, его заглушил грохот французской двери на другом конце комнаты. Сэр Оливер вошел с выражением свирепой собаки. Заместитель директора вел за собой маленького человека в очках с блокнотом и авторучкой между длинными пальцами.

Уэллс и остальные предприняли нерешительную попытку встать, но сэр Оливер сердито махнул им обратно на свои места. Он не стал ждать, пока его помощник приготовит ему чашку чая «Эрл Грей» на подносе у стены; он тут же окинул всех присутствующих строгим взглядом.

«У американцев есть слово для этого», - начал он. «Они называют это кластерным трахом».

Талия была шокирована языком заместителя директора. Сэр Оливер почти никогда не ругался, а когда он это делал, у него катились головы.

«Какого черта мы делаем?» — продолжал он, его глаза сверкали. «Одна ошибка за другой. Это просто невозможно».

«Мы можем чему-то научиться из этого», — попытался Уэллс. «По крайней мере, теперь мы знаем, что Марк Дейн — крот. Мы можем начать с устранения повреждений …

«Не говори со мной так, будто я идиот, Виктор», — огрызнулся сэр Оливер. «Вы так же вовлечены в это, как и Отдел К. Вы можете начать с объяснения, почему приказ о захвате Дэйна необъяснимым образом превратился в приказ об убийстве в последнюю минуту».

— Да, скажи мне, — сказал Ройс. «С каких это пор мы позволяем Пятому убивать наших агентов?»

Уэллс положил руки на стол и, по крайней мере, имел приличие выглядеть виноватым. «Это была ошибка связи. Приказ об уничтожении был отдан без моего ведома».

«Это не происходит просто так», продолжил Ройс. «Меры безопасности приняты. Это не то же самое, что случайно заказать дополнительную коробку скрепок».

Сэр Оливер щелкнул пальцами, и человек в очках положил на стол лист бумаги с распечаткой рассматриваемого приказа. «Кто-то сильно пострадает, как только все уладится, можете предположить». Он наклонился вперед и принял чашку чая. 'Давайте двигаться дальше. Давайте оценим».

Талия сглотнула и начала читать свои записи. «Подозреваемый скрылся по пути в другое место, и мы немедленно установили линии. Группы наблюдения, охотившиеся за семьей Дэйна, установили контакт и выследили его до жилого района на юге Лондона». Она взглянула на Уэллса и продолжила. «Был организован тактический рейд, чтобы его поймать, но Дейн ускользнул от нас, и мы потеряли его из виду».

«Он уже уехал из страны», — добавил Ройс. «У него было поддельное удостоверение личности, когда ворвалась команда».

— Что с этим делается? - спросил сэр Оливер.

«Мы изъяли все материалы из квартиры фальсификатора. Он мертв, но мы ищем следы в его вещах».

Талия кивнула. «Наши наблюдатели в настоящее время работают над распознаванием лиц; материал с камер в аэропортах, пассажирских терминалах и вокзалах. Как сообщили в Интерполе, датчанин сейчас находится в списке разыскиваемых террористов. Мы отрезали ему все возможные пути спасения, но сейчас он все еще там».

«Этому молодому человеку была помощь», — сказал заместитель директора тщательно подобранными словами. — Если не из этой организации, то из очень близких. Это то, что меня больше всего беспокоит». Сэр Оливер экономно отпил чая и застыл от гнева. «Расскажи мне о снайпере».

Уэллс замер. «Мы пока понятия не имеем о нем. Все, что нам известно, это то, что боевик выстрелил в одного из офицеров из соседнего здания. Найденная нами гильза была от патрона НАТО калибра 7,62 ».

— С какого расстояния?

«Около четырехсот ярдов», продолжил он. «Тот, кто помог Дейну сбежать, не был экспертом. Выстрел не попал в офицера, он лишь задел ему ногу».

«Я с этим не согласен», — ответил Ройс. «В укрытии снайпера не осталось никаких полезных улик. Это указывает на профессиональный подход к деталям». Он повернулся к сэру Оливеру. «Я не думаю, что стрелок промахнулся, сэр. Думаю, ангел-хранитель Дейна ударил офицера как раз в нужное место.

«И Марк…» Талия на мгновение замолчала. «Дейн имел возможность прикончить раненого, чтобы обеспечить ему побег, но не сделал этого. На самом деле это не то, что сделал бы хладнокровный убийца.

Уэллс покачал головой. — Миссис Патель, кажется? При всем уважении, я думаю, вам лучше покинуть это собрание. Мне искренне интересно, способен ли ты оставаться объективным».

Она пристально посмотрела на него. 'Как ты смеешь? Я мог бы сказать то же самое о тебе. Совершенно очевидно, что вы намерены использовать эти события, чтобы нанести ущерб репутации Отдела К…»

— Это прекрасно работает и без моей помощи…

Сэр Оливер с громким стуком поставил свою фарфоровую чашку, и они оба закрыли рты. «Я хочу прояснить одну вещь», — ледяным тоном начал он. «Это агентство не является игровой площадкой для корыстных людей. Ничего из этого не выходит. Вы будете работать вместе, чтобы выследить этого сбежавшего агента. Вы его арестуете, допросите, и ответственность будет полностью возложена на человека, которому оно предназначено. Тогда этот печальный инцидент похоронен глубже Тартара, и на этом все закончится». Он посмотрел на них обоих, ожидая одобрительного кивка. «Если все сложится иначе, я лично позабочусь о том, чтобы вы провели остаток своей карьеры на богом забытом посту прослушивания на Фолклендских островах». Он внезапно встал и смахнул ворсинки с лацкана пиджака, направляясь к двери. «А теперь я больше не хочу тебя видеть; работающий!'

*

Канатная дорога поднималась сквозь белую дымку, окружавшую вершину вулкана; Марк оглянулся и увидел, как позади него исчезают бесплодные холмы. От него гигантским веером отодвигалось широкое поле крутых темных скал, с кое-где клочьями выносливого лишайника и кирпично-красными кусочками ржавчины.

Серая лента обвивала базальтовую вершину Этны, это было шоссе, змеей пролегавшее вокруг южной стороны спящего вулкана; зеленое поле у подножия медленно исчезло из виду. В конце канатной дороги находились отели, рестораны и сувенирные магазины горнолыжной станции Николи Норд с видом на побережье. Здания с деревянными каркасами и припаркованные машины выглядели игрушечными, нереальными на фоне отчужденного пейзажа. Если бы не было никаких признаков жизни, это с тем же успехом могла бы быть поверхность астероида, сфотографированная космическим зондом.

Марк смешался с группой канадских туристов с круизного лайнера, пришвартованного в заливе, и поехал на автобусе до ближайшего отеля Rifugio Sapenze, прежде чем ускользнуть. Он был почти уверен, что за ним никто не следил, и, увидев прибывающие автобусы с людьми, подождал, пока он сможет прокатиться по канатной дороге в одиночку. Во время поездки он смог проверить магазин своего «Глока». Он посмотрел на свой мобильный телефон и перечитал свое краткое сообщение Грюневальду.

БОККА НУОВА . ЧЕРЕЗ ЧЕТЫРЕ ЧАСА .

Гора казалась хорошим местом для встреч, и, несмотря на его опасения, что туристы будут держаться подальше из-за плохой погоды, там все еще было много групп. Вулкан всегда пользовался успехом: люди стремились подняться на конус высотой три тысячи метров, возвышавшийся над островом. Общественное место с одним входом и выходом. Марк не мог придумать ничего лучшего за такой короткий срок.

Крону Этны, окруженную облаками, почти не было видно, но время от времени сквозь нее выглядывала черная вершина, и края кратера ярко выделялись на фоне неба. Канатная дорога вздрогнула, проскользнув мимо последней опорной башни, скрипя и набирая скорость ходьбы, двери распахнулись. Марк не стал ждать, пока водитель укажет ему дорогу, и сразу же вскочил на платформу.

Снаружи, в сырой, свежий день, хлопья снега рассыпались по лунному ландшафту вокруг станции канатной дороги, а грязная тропа вела вверх в туман. Прочные красно-белые автомобили Unimog уже ждали туристов, и Марк присоединился к группе; он изучал лица, чтобы увидеть, интересуются ли они им больше, чем окружающей обстановкой. Двигатель взревел, и высокий джип качнулся. Равнодушный водитель раскачивал пассажиров вперед и назад на последних нескольких сотнях метров по лавовой равнине к вершине.

Оттуда шла тропинка, по которой столь же бескорыстный гид водил однодневных туристов на круг вокруг Бокка Нуова, так называемого нового кратера, образовавшегося в результате последней серии извержений более десяти лет назад.

Из-за тумана видимость была менее ста метров. Когда они приблизились к извилистым расщелинам в скале, туман подошел еще ближе и сгустился, пока ветер снова не унес его. Марк увидел дымящиеся ямы серных источников, отвесные стены с тусклыми желтыми пятнами и следами сульфита. На восточной стороне склон очень круто спускался к Валле-де-Бове, и между колеблющимися стенами тумана сверкало голубое небо.

Он остановился у скалистого выступа в начале трудной тропы, его рука скользнула в глубокий карман толстовки, где был спрятан пистолет.

Из тумана появились три фигуры, одна из них медленно кивнула ему, как только он заметил Марка. «Поехали», — сказал он с ровным, безличным американским акцентом.

У говорившего человека было длинное, худое лицо и размеренные движения, которые у Марка ассоциировались с армией. Второй, мускулистый южноамериканец, стоял чуть поодаль, с грозным взглядом из-под лыжной шапки, но ничего не говорил. Что-то в нем показалось Марку знакомым. Он был уверен, что был одним из артиллеристов на борту «Нефрита». Третий мужчина имел германскую внешность и ярко-светлые волосы. Как и остальные члены его группы, он был одет в черную лыжную куртку в стиле милитари, достаточно просторную, чтобы спрятать огнестрельное оружие. Он услужливо улыбнулся.

«Мистер Дейн, вы действительно пришли». Он достал купюру в десять евро и протянул ее американцу, который тупо смотрел перед собой. «У меня были сомнения, но мой коллега, г-н Тейп, думал иначе».

Марку было одновременно холодно и жарко: холод вершины горы и холодный пот на лбу боролись с теплом его флисовой толстовки. — Я сказал тебе прийти один.

«Мне не хотелось этого делать». Грюневальд развел руки. «Круз?» Он посмотрел на латиноамериканца. 'Покажите мне.'

Мужчина вытащил из кармана смартфон. Он некоторое время возился с ним, нажимал на несколько значков, а затем держал его так, чтобы Марк мог видеть изображения.

Они были удивительно острыми. Это была видеосвязь, где кто-то снимал салон фургона. Виднелись трое мужчин, все в темной одежде, их лица были скрыты под балаклавами. Они не обращали внимания на снимавшую их камеру, поскольку были заняты заряжанием оружия в руках. У одного из мужчин на коленях лежал лом.

«Тридцать секунд», — сказал Грюневальд. — С того момента, как я скажу «иди», и до того момента, как они окажутся в доме твоей сестры. Минута, может, две, до убийств. Он схватил смартфон Круза и сделал вид, что сделал несколько фотографий Марка, пока мимо проходила группа туристов. «Все, что мне нужно сделать, это позвонить, а потом…»

Марк облизнул губы. 'Вы не можете сделать это.'

«Решать вам», — сказал наемник. Он протянул руку.

«Нет», Марк покачал головой и заставил себя рассмеяться. — Я имею в виду, это невозможно. Вы не можете приказать своим людям сделать это. Он указал на небо. — Никакой связи здесь нет. Хорошие видеозаписи, жаль, что их нет в прямом эфире».

Беспечное отношение Грюневальда на мгновение пошатнулось. — Естественно. Это абсолютно верно. И ты должен это знать, верно? Как технический ботаник. Он произнес эти слова с упреком. — Значит, ты тоже знаешь, что это такое. Он щелкнул пальцами, и Тип подошел с блоком, покрытым серо-желтым пластиком, и протянул ему. Он выглядел как старый телефон восьмидесятых годов, размером с кирпич, с короткой трубкой вместо антенны.

Марк потерял всякую надежду. — Спутниковая связь.

В ответ он получил добрый, почти жалостливый взгляд. Грюневальд взвесил вещь в руке. «Это поможет мне связаться, мистер Дейн», - сказал он. Вы не учли это в своем хитроумном плане по нарушению нашей связи.

«Это не первая наша школьная поездка», — насмешливо сказал Круз. — В конце концов, не так уж и умно, Эс ?

«Нет», — признался Марк, чувствуя комок в животе.

Грюневальд указал на спутниковый телефон и указал на антенну. «Угроза все еще существует. Если мои офицеры не услышат обо мне, они просто ворвутся.

Марк понюхал холодный воздух. «Если я дам тебе то, что ты хочешь, у меня все равно нет гарантии, что ты все равно не перестреляешь их всех».

Лицо другого мужчины исказилось. Кажется, он действительно обиделся. «За кого вы меня принимаете, мистер Дейн? Обычный бандит? Он подошел ближе, его тон стал жестче. «Я профессионал. Я против сопутствующего ущерба, если его можно предотвратить. Просто убивать мирных жителей – дело преступников». Грюневальд скрестил руки на груди. «Мы оба хотим одного и того же. Мы оба хотим, чтобы мои люди в Лондоне развернулись и пошли домой». Он покачал головой. — Убийство полицейского, его жены и ребенка в густонаселенном районе? Вы хоть представляете, какой это риск? Господа, на которых я работаю, не любят такого внимания. Но вы позволили этому дойти до этого момента. Из-за тебя мне приходится подвергать свою команду опасности. Мужчина на мгновение остановился. — Я отдам приказ, если придется. Но не лучше ли всем сегодня просто хорошо выспаться?

У Марка внутри все онемело, когда он полез в толстовку и вытащил жесткий диск Новаковича.

Тейп тут же нырнул на него сверху, выхватил устройство из его рук и осмотрел его. «Выглядит аккуратно», — сказал он. «Я не думаю, что он его открывал».

«Я пытался», — признался Марк. 'Не вошел. Замок старой школы, очень тяжелый, невозможно пройти.

Тип схватил смартфон Круза и соединил два устройства тонким кабелем. Через некоторое время телефон завибрировал. «Это именно то, что мы ищем».

«Насколько это было тяжело?» Грюневальд поднес спутниковый телефон к уху и нажал кнопку быстрого набора.

Квадратный приклад пистолета «Глок» крепко держался в руке Марка, а его палец лежал на спусковом крючке. Марк решил, что наемник получит первую пулю, если не выполнит свое обещание.

Для меня было почти шоком обнаружить, что он сдержал свое слово. «Это я», сказал он. «Миссия окончена. Повторяю, миссия окончена. Отойди сейчас же. Он отключил звонок и посмотрел на выражение лица Марка. 'Чего ты ожидал? Я говорил тебе, что они будут жить. Ваша семья не должна расплачиваться за ваши ошибки». Он взглянул на другого мужчину. «Круз, возьми его пистолет».

Марк ответил, но он был слишком медленным, позволяя темному человеку столкнуть его с камнями. У Круза внезапно из ниоткуда в кулаке оказался нож «Карамбит». Он сильно прижал его к животу Марка, чтобы его не видели прохожие. — Не глупи, — пробормотал мужчина, быстро и плавно взяв «Глок». Ни один турист в этом районе ничего не заметил.

«У вас есть то, что вы хотите», — сказал Марк. «Мы здесь закончили».

Жалкий взгляд появился снова. «Не совсем», — ответил Грюневальд. «Боюсь, для тебя это конец истории».

— У нас было соглашение…

Грюневальд жестом приказал ему замолчать. «Я выполнил это. Но мы не говорили о том, сможешь ли ты спуститься с этой горы живым. Он покачал головой, как будто он был разочарованным родителем непослушного ребенка, и спустился по пандусу.

Круз проткнул ножом одежду Марка. «Иди», — сказал мужчина, кивнув в сторону тропы, ведущей к дымящемуся кратеру. «Вы хотите увидеть вершину, не так ли?»

OceanofPDF.com

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Туман призрачной волной перекатился по краю кратера, принося с собой едкий серный дым. Марк мог видеть только теплые пальто туристов вдоль края. Он слышал, как они разговаривали, пока фотографировались. Никто из них не мог заподозрить, что убийство неминуемо.

Сжав кулак со смертоносным клинком Керамбит, Круз толкнул его вперед в поясницу, готовый в любой момент вспороть спину Марка. — Продолжай, — прорычал он, белые клубы дыхания кружились вокруг его лица. «На край».

Марк увидел, насколько глубока пропасть, огражденная рядом металлических столбов с красным шнуром между ними. От сильных химических паров у него заболели ноздри. Внизу в яме пузырились и пенились серные источники, выделяя вулканический газ и чрезвычайно горячую воду. Расщелина в грязной черной скале очень круто спускалась вниз, шероховатые стены из утрамбованного базальтового песка были мокрыми от снега и сконденсированного пара.

Если бы вы здесь скатились через край, вам не за что было бы держаться, и после падения вы бы оказались в серном источнике, в шлейфах кипящего горячего пара.

Круз представил бы это как несчастный случай. Позволить Марку умереть ужасной смертью, в то время как он, убийца, просто спустится с холма.

— Нет, — пробормотал Марк, готовый воплотить свои мысли в жизнь.

«Какого черта вы…» — начал Круз, но Марк уже приступил к делу, и в этот момент их окружил очередной порыв холодного ветра, принесшего с собой туман.

Марк споткнулся и упал намеренно, чтобы выскользнуть из рук наемника. Он тяжело приземлился на осыпающуюся каменную дорожку и покатился прочь, не обращая внимания на боль, пронзившую его плечи. Марк услышал, как нож просвистел в воздухе.

Он царапал землю, хватая груды влажного черного песка. Не глядя, он швырнул грязную массу в Круза, который инстинктивно поднял руки, чтобы защитить лицо.

Марк воспользовался своим шансом после этой простой диверсии. Он повернулся и пополз вперед к едва заметному наемнику, наткнувшись на него прямо над землей. Он выбил ему ноги из-под себя, как неуклюжий игрок в регби, и Круз повалился на землю.

Марк слепо размахнулся и ударил мужчину в живот в отчаянной попытке сохранить инерцию. Клинок Круза, похожий на коготь, снова рассек воздух, и Марку пришлось проглотить боль, когда жар пронзил его плечо; это был кончик Керамбита, который совершил краткий контакт в диком оборонительном движении.

Теперь Марк мог ясно видеть лицо Круза. Выражение его лица изменилось с постоянно свирепого на почти детски испуганное. Убийца не смог восстановить равновесие после неуклюжей атаки Марка, и правая нога Круза выскользнула из-под него, когда слабый край кратера поддался под его весом. Он упал на красную веревку, через нее, увлекая за собой один из железных столбов.

Круз напрасно кричал, ныряя как минимум на десять метров вниз. Ему заткнули рот, когда он ударился головой о крутую стену каньона. Он спускался дальше, вращаясь вокруг своей оси, в кратер.

Марк вскочил и побежал по тропинке под первые крики растерянных однодневных туристов. Он схватился за раненую руку, пытаясь забыть жгучую боль и сосредоточиться на своем побеге.

Ему пришлось предупредить Кейт и Стивена. Ему пришлось найти стационарный телефон, позвонить им и умолять зятя доставить его семью в безопасное место. Не имело значения, поговорит ли он с ними после сегодняшнего дня – Марк не мог позволить им расплачиваться за свои ошибки. Это все, что у него осталось.

Материал черной толстовки не позволял людям, идущим по дороге, видеть кровь из пореза, и он уже был у подножия грунтовой дороги, когда новости об ужасной «несчастности» в Бокка-Нуэва начали распространяться.

Марк как можно глубже залез в капюшон, быстро подошел к припаркованному «Унимогу» и присоединился к группе туристов, ожидающих отправки на станцию канатной дороги. Он находился всего в нескольких шагах от машины. Когда он оказался на борту, запотевшие окна и толстовка с капюшоном закрыли его лицо.

У Марка перехватило дыхание, когда его взгляд остановился на заснеженных столах перед хижиной гида Байта делла на двух фигурах, одна из которых закуривала сигарету. Грюневальд и Тейп стояли менее чем в двадцати ярдах и тихо разговаривали друг с другом. Марк внезапно отошел в сторону, когда женщина позади него вежливо спросила что-то по-итальянски.

Он медлил и держал за собой очередь, женщина попросила его войти. Прежде чем он понял, что она будет делать дальше, она положила руку ему на плечо, туда, где его ударил нож Круза.

Рука женщины была вся в крови, а ее крик эхом разносился по влажному воздуху.

Его видели и Грюневальд, и Тейп. Американец тут же принял меры и направился к нему со скучающим, но острым взглядом.

Марк оттолкнул женщину и прорвался через остальную часть очереди. Прямо перед ним стояла хижина на деревянных сваях, возвышавшаяся над скалой, и он, не оглядываясь, обошел ее так, чтобы Типе не мог его видеть.

Он полагал, что наемники не начнут стрелять и привлекать внимание, но это не будет длиться вечно. Обходя хижину, Марк услышал рев мотоцикла и увидел фигуру, мчащуюся по шоссе: квадроцикл Kawasaki, на котором ездил высокий мальчик в флуоресцентном оранжевом шлеме.

Марк заблокировал его, из-за чего мотоциклиста занесло, а мальчик поднял козырек шлема. — Cosa c'e? — спросил он в недоумении. Марк просто указал пальцем в одном направлении, и мальчик посмотрел сквозь дымку.

«Скуза». Другой рукой он нанес удар и сбил всадника с сиденья. Он упал на заднюю ось, ошеломленный и ошеломленный, и Марк прыгнул в автомобиль.

Из-за угла хижины вышел Тейп. В его руке виднелся массивный пистолет с глушителем.

Марк ускорился, и квадроцикл рванул вперед, подняв поток гравия. Марк сделал резкий поворот. Он только что увидел, как Типе направил на него пистолет, но выстрел был заглушен рычанием двигателя Кавасаки. Он низко повис над рулем, въехал в туман и помчался по тропе, которая вилась вокруг нижней части Этны, направляясь к станции канатной дороги.

*

На длинном, но туманном прямом участке ему удалось набрать хорошую скорость, пока он внезапно не вошел в крутой поворот, из-за которого он чуть не врезался в камни. Марк сел и откинулся назад, как матрос, натягивающий стаксель. Квадрик застонал, царапая землю боком. Уродливая маленькая машина подпрыгивала по покрытой льдом дорожке, дико раскачиваясь из стороны в сторону.

Едва он восстановил равновесие, как перед ним на склоне показалась пара белых фар, сияя сквозь стену тумана. Он проехал мимо «Унимога», направлявшегося на вершину, и был встречен адским оскорблением из гудка джипа.

Затем он начал серию поворотов вниз, минуя кратер Чистернацца. Я почти там . Холодный ветер царапал его обнаженное лицо и онемел щеки; из его глаз выступили слезы. На полпути он увидел свет, исходящий из ресторана на станции канатной дороги. Марк снова наклонился вперед, чтобы сделать крутой поворот, когда увидел что-то приближающееся – белое и красное, большое и быстрое – прямо позади него.

Это было скорее инстинктивно, чем хорошо продумано, когда он начал слалом на своем квадроцикле после того, как другой Unimog с ревом вылетел из-за поворота и остановился позади него. Джип бросился вдогонку, наполняя серый пейзаж шумом двигателя и выхлопными газами.

Передний бампер Unimog врезался в заднюю часть квадроцикла, разбив один из задних фонарей. В результате столкновения Марка едва не занесло, но он удержал четырехколесный автомобиль прямо и опрокинул его назад, когда тот грозил опрокинуться. Если бы он потерял контроль сейчас, его тело упало бы на землю и через секунду было бы раздавлено колесами джипа.

Марк бросил быстрый взгляд через плечо, и ветер сорвал с его головы капюшон. Он увидел, как Тип смотрит на него из-за руля «Унимога», высокий джип мчался к нему, словно сбежавший носорог.

Они вошли в следующий поворот, и более крупный и тяжелый джип потерял скорость и вылетел не в ту сторону. Марк сосредоточился на самой крутой точке поворота, проехал его отлично по курсу, но поскольку его отвлекла погоня, он слишком поздно увидел выход на станцию и проехал мимо него. Черные, как уголь, стены скал отошли от него, и внезапно тропа привела его через широкую дельту старой застывшей лавы. Склон стал круче, и легкая рама Кавасаки потянулась под действием силы тяжести.

Он едва мог слышать «Унимог», но чувствовал, как он приближается, как гул двигателя пронзает его грудь. Он сосредоточился на слаломе по неровной трассе.

Они миновали высокий столб из выкрашенной в зеленый цвет стали, направленный от земли к небу, с толстыми кабелями, идущими в направлении Николози Норд. Канатные дороги с хрустом пронеслись над головой Марка, когда он вырвался из их тени и вошел в освещенное солнцем место.

Он пошел на риск, отклонившись от первобытного пути и перейдя на холмистые лавовые равнины. Каждые несколько секунд у Кавасаки был встречный ветер, и каждый вдох увеличивал вероятность того, что его выбросит из седла.

Тейп все еще преследовал его, тяжелый джип грохотал по неровной земле. Украденный Унимог будет продолжать преследовать его, если он ничего с этим не предпримет.

Марк всем своим весом оперся на руль и повернул более маневренный квадроцикл, объезжая кучу черного песка, упавшего вокруг большой ямы. Высоко над ним, на своем Унимоге, Тип не видел опасности впереди, пока не въехал в ее середину.

Но сейчас было не время праздновать победу. Марк уже не видел настоящей дороги и мог только держаться за скулящего Кавасаки, в то время как крутой склон и базальтовая галька пытались вытащить его из седла.

Он находился примерно в ста метрах от шоссе, когда у квадроцикла лопнуло одно из передних колес и Марка забросали кусками резины. В итоге ступица его колеса оказалась глубоко в рыхлой грязи, из-за чего четырехколесный велосипед с шипением остановился.

Марк отошел от мотоцикла, его сердце колотилось, а дыхание сбивалось. Разреженный воздух на горе лишил его всей энергии. Он проковылял последнюю часть холма до парковки.

Несколько телефонных будок под пластиковыми крышками стояли рядом с уличным торговцем разноцветными открытками, который сделал странные фигурки из вулканического стекла и тоже пытался их продать. Марк схватил ближайший оранжевый приемник и вставил телефонную карту в слот для оплаты. Он вслепую набрал единственный номер, который знал наизусть, борясь с дрожью в онемевших пальцах.

Ответил грубый голос Стивена Паркера. 'Да?'

— Не говори, просто слушай. Слова лились потоком. «Выведите оттуда Кейт и Мэтта прямо сейчас, отвезите их в участок и оставайтесь там, снаружи в фургоне стоят люди с оружием, вам нужно идти сейчас…»

«Марк?» В ответном рычании он почувствовал гнев и разочарование. — Что, черт возьми, ты сделал?

«Просто сделай это, чувак!» — крикнул Марк, заслужив обеспокоенные взгляды туристов, проверяющих сувениры. «Давай, Стив, уходи отсюда, немедленно!»

Шурин не ответил ему, но за несколько секунд до того, как он повесил трубку, Марк услышал, как Стивен настойчиво зовет жену.

Следующим звуком, который он услышал, был рев «Унимога», врезавшегося в ворота позади него и вылетевшего на тротуар. Двигатель джипа кашлял дымом, и наемник использовал его как снаряд, чуть не пробив педаль газа об пол.

Марк не обратил внимания на кричащих туристов позади него и в последний момент бросился в сторону и нырнул в лужу грязи на обочине дороги. Вышедший из-под контроля Унимог промахнулся мимо него на волосок и врезался в телефонную будку, где стоял Марк, обезглавив его, ходовая часть оторвалась от земли, разорванный металл завопил. Снижая скорость, джип врезался в боковую часть ларька уличного торговца, который рухнул, когда джип остановился.

Запах бензина заполнил его ноздри, и Марк ускользнул, а пламя росло и распространялось; он подавлял приступы боли при каждом подпрыгивающем шаге.

*

Люси притворилась спящей, но актриса из нее была плохой. Несмотря на комфорт частного самолета Соломона, она не могла уснуть. Она не продвинулась дальше неопределенного сна, близкого к настоящему отдыху, но не намного дальше этого. Дело не в том, что она боялась летать – вовсе нет. На самом деле регулярные перелеты на самолете ей казались мучительно скучными. Нет, Люси Киз подозревала, что ей в каком-то смысле трудно отказаться от элементарной бдительности, находясь на высоте тысяч футов в герметичной кабине. Вместо этого она вздремнула и позволила своим мыслям блуждать.

Она услышала, как хлопнула дверь кабинета в холле, и моргнула, когда Деланкорт вошел в гостиную. В кабине плоскости света медленно смещались друг над другом, когда самолет сделал плавный поворот, и его осветило сияние.

'Что такое?' — спросила она, заметив телефон в его руке.

«Я поймал рыбу», — ответил он с легкой усмешкой. — Только что пришло срочное сообщение из лондонского офиса. Оказывается, наш хороший друг Марк Дейн снова сбежал».

Люси ощетинилась от этой мысли, встала и протянула руку, чтобы забрать телефон. «Дайте мне сюда?»

— Я не знаю… — начал Деланкорт, но предпринял лишь слабую попытку уберечь телефон от рук Люси.

Сообщение пришло из штаб-квартиры Rubicon в Лондоне и включало аудиосообщение. Она нажала кнопку воспроизведения, и из динамика устройства раздались два голоса с типичным искажающим эффектом цифрового прослушивающего оборудования.

'Да?'

— Не говори, просто слушай.

«Второй — Дейн», — объяснил Деланкорт. «Первый — его зять, детектив лондонской полиции».

'Я знаю.' Люси дослушала остальную часть короткого, размеренного разговора. «Звааг выглядит очень разозленным», - отметила она. «Что, черт возьми, это о чем? Дейн говорит о людях с оружием на пороге?

— Возможно, это последствия его побега? Деланкорт пожал плечами. «Похоже, полицейский помог ему выбраться из страны».

«Они не похожи на двух парней, которые любят помогать друг другу». Люси вернула телефон. «Так как же мы это получили? Линия прослушивается?

«Правильнее было бы сказать, что мы открыли кран. Британская секретная служба прослушивает телефон сестры Дэйна с момента его исчезновения с радаров».

«Я хотел бы точно знать, как мы получаем доступ к информации МИ -6».

Деланкорт одарил той елейной улыбкой, которую Люси всегда хотела сбить с его лица. «У Рубикона много агентов в Европе».

Он не собирался ей больше ничего говорить, поэтому она просто отказалась от вопроса.

«Откуда этот разговор?»

«Телефонная будка на Сицилии, в парке Этны. И ясно, что если у нас есть эта информация, то она есть и у бывшего работодателя Дейна».

Люси прошла мимо него к кабине пилота. Что Дейн делал на Сицилии? Это было недалеко от Лондона и прекрасное место, чтобы затаиться на время, но он тут же все испортил, позвонив домой.

«Люди с оружием», — сказал он. Был ли это снова МИ- 6, приказавший его семье заставить Дэйна сдаться, или это был кто-то другой?

— Что ты собираешься делать, Люси? Деланкорт последовал за ней, когда она подошла к кабине.

Дверь была открыта, и когда она вошла, в поле зрения появился широкоплечий мужчина с темными волосами и короткими кудряшками, закатавший рукава своей белой формы. Погоны на его плечах делали его похожим на бесчисленное множество других гражданских пилотов, но по глазам было видно, что свои молодые годы он провел в кабинах истребителей. У Ари Зильбера был тот суровый вид начала сороковых, который пытались культивировать привлекательные еврейские врачи и актеры в Голливуде. У него была приятная улыбка, но вид убийцы. Люси это в нем нравилось; она всегда сразу узнавала другого стрелка.

Она поняла, что он пошел работать на Экко Соломона после блестящей карьеры в ВВС Израиля, где он летал на истребителях F-15I- Ra'am . Она задавалась вопросом, не возражает ли он против того, чтобы его понизили в должности с главного пилота до водителя богатого человека. Или он тоже будет в долгу перед африканцем?

— Ты искал меня? он спросил.

— Где мы сейчас находимся?

«Над Средиземным морем», — ответил он. «Вы, должно быть, забыли сумку в Лондоне и теперь хотите, чтобы мы ее забрали?»

«Если мы изменим курс, сколько времени пройдет, прежде чем мы приземлимся на Сицилии?»

Зильбер на мгновение задумался, сделал некоторые расчеты. — Три часа, и мы сможем приземлиться в аэропорту Катании. Он взглянул на Деланкорта, который кивнул на консоль. — Ты хочешь, чтобы я позаботился об этом?

«Нет», — сказал другой голос, и разговор затих.

Экко Соломон был одет как всегда, словно собирался по делам. В руке у него был планшет, и Люси подозревала, что он видел то же сообщение из штаб-квартиры в Лондоне.

«Мы знаем, где находится Дейн», — заметила Люси.

Соломон покачал головой. — Мы знаем, где он был. Он сделал жест планшетом. «Этот человек находится в бегах и не останется на месте. Он знает, что выдал свое убежище на Сицилии. Он уходит оттуда.

«Эти люди всегда на шаг впереди нас», — сказала Люси. «Если мы не опередим Дейна, мы не догоним его раньше британцев. Если бы мы только могли найти зацепку…

«Марк Дейн в отчаянии», — продолжил Соломон. «Ему нужна помощь. Поэтому он идет к тому, кому доверяет.

Деланкорт кивнул. «Так говорит поведенческая модель, основанная на данных из Цюриха. Все близкие Дейна живут в Англии».

«Нет», — ответил Соломон. — Капитан Зильбер, мы действительно собираемся изменить курс, но не на Сицилию. Свяжитесь с Каиром и позвольте нам скорректировать расписание ваших рейсов. Это наш новый пункт назначения. Он протянул свой планшет пилоту.

'Да сэр.' Зильбер кивнул и исчез обратно в кабину А350, оставив Люси раздраженной после новых приказов.

«Мне нужен этот человек», — твердо сказал Соломон. — Это жизненно важно.

*

Марк был в купе один впервые с тех пор, как вошел, остальные пассажиры – компания приятных австрийцев – сразу же вышли из вагона, им не терпелось сделать несколько праздничных снимков.

По другую сторону окна обзор закрывал такой же фургон. Поезд из Палермо был уложен в днище парома, ряды вагонов стояли рядом, и теперь направлялся через Мессинский пролив в Неаполь.

Через час Марк будет в поезде в Рим. Он простоял в очереди на границе двадцать нервных минут, но его надежное канадское прикрытие, Маркус Дейл, провело его через таможню.

Немецкая идентичность Марка на Сицилии исчезла и лежала в виде пепла в углу недостроенного жилого дома. Он уничтожил его после отдыха там. Его побег с Этны был непростым, но пустого места в автобусе, полном туристов, хватило, чтобы укрыться от всей суеты. Он подлатал себя, как мог, взял рюкзак с ноутбуком и остальными вещами и вышел. И вот он снова был в пути, но понятия не имел, что делать дальше.

Все должно было пойти не так. План Марка рухнул. Он представлял себе это по-другому. Найдите Новаковича, получите необходимую ему информацию о перебежчике из МИ -6, прокрадитесь обратно в Великобританию, вернувшуюся со своей секретной миссии, со всем, что ему нужно, чтобы очистить свое имя и восполнить потерю Номаде. Он чувствовал себя дураком, словно его прокляли. Чем дольше его не было, тем меньше вероятность, что он когда-нибудь вернется домой.

«Вот как они меня достанут», — подумал он. Они продолжают оказывать давление и продолжают приближаться, отрезая все пути отхода, пока мне некуда идти.

Его возможности были ограничены, и если он это знал, то знали и люди, желавшие его смерти. Приближался момент – и он был недолгим – когда Марку придется в последний раз рисковать своей свободой или вечно бежать, спасая свою жизнь.

Эта мысль разозлила его, и он посмотрел на экран. Его компьютер, казалось, запускался целую вечность, и он барабанил пальцами по краю клавиатуры. Он стал медленным и задавался вопросом, не связано ли это с объемом данных, которые его программа скопировала с жесткого диска Новаковича.

Его попытки сделать неотслеживаемую копию диска – по сути, клонировав его – были обречены на провал. Возможно, если бы у него было больше времени, если бы он имел доступ к оборудованию лаборатории данных Оперативной группы на Воксхолл-Кросс, он смог бы что-нибудь придумать.

Но все секреты, которые посредник хотел защитить, были утеряны и проданы за жизни Кейт и ее семьи. У него не было ничего, кроме бесполезных данных, остатков буферных документов и цифровых меток, оставленных настоящей закодированной информацией. Они были менее секретными, чем ценные документы Новаковича, и больше напоминали следы проходящего корабля или следы давно исчезнувшего животного. Не более чем смутные сведения о том, куда ушла электронная информация, но без какого-либо полезного содержания.

Он узнал некоторые фрагменты кода. Они соответствовали шаблонам шифрования, используемым защищенными почтовыми серверами МИ 6. Само по себе это было не более чем косвенным доказательством, в лучшем случае обрывком, который не выдержал бы ни один суд. Но для него этого было достаточно, подтверждение того, что, как он теперь знал, было правдой.

Неизвестный источник в британской секретной службе предоставил информацию агентам Альянса, а Диме Новаковичу щедро заплатили за роль посредника. По крайней мере, до того момента, пока его сотрудничество не было оплачено свинцом, ведь он был гораздо дешевле золота. Но без доказательств проданной информации или, что более важно, того, кто ее слил, Марку не на что было опереться. В лучшем случае его хватило, чтобы объявить смерть членов команды Номаде подозрительной и заставить МИ -6 выследить крота. Этого было недостаточно, чтобы полностью очистить его имя, и если бы он выступил сейчас, это дало бы агенту Синдиката возможность сбежать. К тому времени, когда кто-нибудь сможет проследить происхождение сообщений и выследить того, кто их отправил, человека, ответственного за смерть Сэма, уже давно не будет.

Марк наблюдал, как столбцы абстрактных цифр и букв струились по экрану, словно какой-то цифровой водопад. Это сработало бы, только если бы он мог сделать это сам. Если бы он мог получить доступ к защищенному серверу МИ -6 и изучить отчеты о связи... Даже если бы источник Альянса использовал безопасные или защищенные процессы, Марк все равно мог бы получить хотя бы часть электронных писем, чтобы он мог видеть то, что Новакович так тщательно оберегал.

Но не было возможности даже подумать об этом. Сеть ведомств секретных служб была полностью изолирована после незаконных кибератак китайских и северокорейских хакеров и была защищена от всемирной паутины для предотвращения краж со взломом. Не имея возможности перепрограммировать один из самых сложных спутниковых ретрансляторов Глубокой Паутины с земли, Марк мог подключиться только в том случае, если он находился в той же комнате, что и защищенный терминал МИ -6. И для этого ему пришлось получить доступ к зданию, полному разыскивающих его людей, некоторые из которых даже хотели его смерти.

Он почувствовал комок в животе, когда его внезапно осенила дерзкая и совершенно безумная идея. Марку даже пришлось громко рассмеяться по этому поводу. Поезд прибудет в Рим ближе к вечеру. Ему придется действовать быстро.

«Последняя игра», — подумал он. Теперь все или ничего.

OceanofPDF.com

ПЯТНАДЦАТЬ

Каллум Торренс прошел через вестибюль отеля «Сент-Реджис» с серьезным лицом и быстрым шагом. Один из швейцаров быстро отошел в сторону и сказал «скузи» , но Торранс проигнорировал его. Он видел персонал иначе, чем других людей; они были подвижными инструментами, которые приносили ему то, что ему было нужно, и когда он в этом нуждался, и это было почти все, что он от них хотел. Если только сотрудник не сделал что-то, что его очень беспокоило; тогда этот человек вдруг стал очень заметен, хотя бы для того, чтобы он мог сразу высказать свое недовольство.

Он огляделся вокруг, чтобы сориентироваться. Он нашел стойку регистрации и тем временем осмотрел вестибюль. Как и все, кто добился успеха в Голливуде, он научился узнавать лица и избегать всех, кто был бесполезен. Он заметил, что в вестибюле нет знакомых и, главное, никого, похожего на папарацци. Последнее, в чем сейчас нуждалась продюсерская компания, — это негативная реклама.

Взгляд Каллума на мгновение задержался на парне со светлыми волосами, одетом в невзрачный костюм. Он был поглощен своим ноутбуком, но у него не было камеры, поэтому Каллум забыл свое лицо, когда добрался до стойки регистрации.

Он выбрал клерка и поговорил с ней. «Что, черт возьми, такого важного, что я должен прийти сюда?» он спросил. «А ты не можешь просто послать курьера?» Он потянул за воротник рубашки с трудным выражением лица. Сырая, гнетущая вечерняя жара в Риме всегда делала его раздражительным.

«Мистер Торранс», — спокойно сказал клерк, — «Я надеюсь, вы примете наши извинения». Она точно знала, кем он был. Студия Каллума заплатила кругленькую сумму «Сент-Реджису», чтобы обеспечить наличие комнат для ключевых людей во время европейского графика съемок. «Сэр, сообщение было от мистера Блэка? Он спросил, можно ли сделать это как можно осторожнее. Она протянула ему записку.

Весь цвет исчез с лица Каллума. Не будет преувеличением сказать, что Харлан Блэк был одним из самых ярких режиссеров, с которыми когда-либо работала студия Торренса. Его последний фильм получил множество наград, но он был перфекционистом, и эротическая костюмированная драма, которую они снимали в «Чинечитте», уже была в минусе.

Послание Блэка было именно тем, чего он боялся. «РАБОТА ПРИОСТАНОВЛЕНА» , — говорилось в сообщении. ТВОРЧЕСКИЕ РАЗНОГЛАСИЯ . АВТОМОБИЛЬ В ДОРОГЕ ДЛЯ ВАС . Каллум почувствовал, что его планы на сегодняшний вечер рушатся, как разбитое стекло, и быстро взглянул на часы Patek Philippe на своем запястье. Сегодня вечером они должны были снять сцены последней ночи.

— Где машина? — спросил он безжизненным голосом.

Клерк махнул идеально наманикюренной рукой. «Ваш водитель ждет вас снаружи, мистер Торренс». Он ушел. «Хорошего дня», — сказала она ему в спину, игнорируя его грубость.

Каллум прищурился на низкое солнце, садясь в машину, и выругался себе под нос.

*

Марк посмотрел через край экрана, когда увидел уезжающую машину. Время действовать.

Он встал с ноутбуком под мышкой и потянул за ручку нового чемодана «Пуллман», купленного на вокзале. Вскоре он уже стоял на другой стороне коридора, возле лифтов, мысленно подсчитывая оставшееся ему время.

Оживленное вечернее движение в Риме и расстояние до загородных студий Чинечитты означали, что поездка Каллума Торренса займет от двадцати пяти до тридцати минут. Добавьте к этому еще десять-двадцать минут до прибытия продюсера на съемочную площадку… Марк предположил, что пройдет сорок минут, прежде чем Торранс узнает, что его отправили в полет. Это Марк позвонил на стойку регистрации, притворился помощником Харлана Блэка и продиктовал фальшивое сообщение; Марк также вызвал такси из Чинечитты с сообщением, что Торранс хочет, чтобы его забрали из отеля.

Он подождал, пока сможет в одиночку войти в один из шикарных кованых лифтов, и нажал кнопку, которая доставит его в эксклюзивные апартаменты. Поднявшись, Марк открыл ноутбук и быстро подключил компьютер к пустой смарт-карте с помощью кабеля. Индикатор выполнения заполнялся, когда ноутбук передавал данные на программируемый RFID- чип на карте. Это был тот же тип чипа, что и чипы смарт-карт, которые отель «Сент-Реджис» использовал в качестве ключей от номеров. Марк без труда нашел ключ-карту в кармане Торренса. В течение секунды программа копирования MI 6 отправила радиосигнал на ключ, заставив ключ думать, что дверной механизм разговаривает с ним. Ключ ответил кодом замка, ноутбук скопировал его, и теперь Марк имел беспрепятственный доступ в гостиничный номер Торренса.

Он быстро вышел и пошел по коридору к посольскому люксу. Запасной ключ сработал идеально, и он вошел, дверь мягко закрылась. Оказавшись там, Марк прислонился к двери и сделал несколько глубоких вдохов. Льняная рубашка, которую он носил под пиджаком песочного цвета, внезапно прилипла к его груди.

Он поставил чемодан так, чтобы он забаррикадировал дверь, и вошел в номер с «глоком» наготове, но вне поля зрения. Марк догадался, что Торренс остался здесь один, и, похоже, был прав. Единственной переменной, которая могла сорвать его планы, был сам Торренс. Если бы он передумал и вернулся в отель, если бы позвонил в студию из машины…

Взгляд Марка упал на черный стеклянный прямоугольник – iPhone Торренса – который одиноко лежал на прикроватной тумбочке, и он с облегчением улыбнулся. «Еще одна вещь, о которой мне не стоит беспокоиться», — подумал он.

Удовлетворенный безопасностью комнаты, Марк заперся и приступил к работе. Схватив чемодан, он бросил его на диван в гостиной и открыл, проверяя свой рюкзак и остальное содержимое, прежде чем нырнуть в гардероб Торренса. У продюсера грудь была немного шире, чем у Марка, но они были близки. Ему бы подошёл один из костюмов от Армани.

Переодеваясь, он посмотрел на часы. Прошло пятнадцать минут.

Комната была как минимум в шесть раз больше маленькой комнаты в Риме, где Марк провел первые два дня. Обшарпанный хостел в переулке Центрального вокзала был дешевым и обыденным, а сварливая женщина, управлявшая этим местом, не говорила по-английски и не задавала никаких вопросов. Пока он питался макаронами из супермаркета, которые готовил на плите, Марк спокойно ждал и разработал свой план.

Чтобы получить доступ к терминалу МИ -6, ему пришлось войти в здание в Риме, принадлежавшее британскому правительству, а их было немного. Убежища OpTeam не рассматривались, оставалось только одно — хорошо охраняемое — место: британское посольство на улице XX Settembre.

Чтобы попасть внутрь, ему пришлось придумать хитрость. Студия Торранса покровительствовала европейскому искусству, а сегодня вечером на территории посольства Великобритании прошла выставка. В эксклюзивный список гостей вошла только элита города. Марку не потребовалось много времени, чтобы узнать, что фильм Торранса переживает тяжелые времена, и он нашел имена участников на сайтах, посвященных сплетням. Тогда все, что ему нужно было сделать, это придумать ряд причин, чтобы вытащить мужчину из его гостиничного номера.

Если Марк сможет взять на себя жизнь Каллума Торранса на следующий час, его миссия увенчается успехом.

Это был его последний шанс. Последние деньги он потратил на обычный костюм и стрижку, что позволило ему беспрепятственно пройти в вестибюль отеля «Сент-Реджис», вооруженный несколькими готовыми блюдами НАТО из свалки и набором садовых инструментов.

Тем утром он сбежал из общежития, не выписавшись, чтобы избежать встречи с консьержем. Он оставил след из бумажных стаканчиков, пластиковых ложек и химического запаха в маленькой, плохо проветриваемой комнате. На дне чемодана лежала дюжина пластиковых пакетов, скрученных до размера кулака.

Марк взломал электронный замок сейфа в номере так же, как он взломал дверь номера и вытащил евро и доллары, но, что более важно, он также нашел важнейшее приглашение Торранса.

Осталось тридцать минут. Это была нулевая точка, абсолютный максимум, который Марк позволил себе за тщательно подготовленное ограбление. Он еще раз проверил содержимое чемодана Пулмана, засунул туда одежду и ушел. Марк оставил в номере свои следы, и уйти, не убрав, было против его натуры, но если бы все пошло по плану, это не имело бы значения.

Лифт отвез его в подземный гараж, и Марк вручил служащему бумажные деньги и карточку, которую он нашел в куртке продюсера.

Щедрые чаевые означали, что продавец не стал сомневаться в личности человека, который просил машину Торренса. Мгновение спустя по гаражу разнесся гул идеально настроенного двигателя, перед Марком остановился канареечно-желтый Ferrari 458 Spider.

Несмотря на напряженность момента и опасную ситуацию, в которой оказался Марк, он не мог не бросить взгляд на красиво обтекаемую машину и улыбнуться. Он сел за руль и швырнул «Пульман» в пространство для ног пассажирского сиденья. Он глубоко вздохнул, переключил передачу и выехал на «Пауке» из гаража. Машина отреагировала плавно, ревя на высоких оборотах.

В общежитии Марк запомнил маршрут, смешивая небольшое количество химикатов и внимательно следя за дверью. Теперь, прижавшись к кожаной обивке «Феррари», в костюме, который стоил годовой арендной платы за его лондонскую квартиру, казалось, будто этот момент произошел в другом мире.

«Я мог бы просто сбежать с этой штукой», — подумал Марк. Выехать на шоссе и просто нажать на газ... Внезапная соблазнительная мысль привела его в ужас. Он так устал и так сильно хотел избавиться от этого.

Он нахмурился и отбросил эту мысль. «Теперь уже слишком поздно для этого», — сказал он вслух, поймав собственный взгляд в зеркале заднего вида. «Эта птица улетела, чувак».

Посольство Великобритании было спроектировано в модернистском стиле конца 1960-х годов, который не выглядел бы неуместным в каком-нибудь научно-фантастическом фильме-антиутопии. Серый литой бетон стоял прямоугольной конструкцией над землей на толстых столбах. Внизу сверкали пруды, питаемые красивыми фонтанами в тусклом свете, а окружающие лужайки предоставляли место для временных световых инсталляций и статуй. Во дворе посольства для проходящих посетителей были установлены площадки с картинами и другими произведениями искусства.

Марка пропустили через ворота по приглашению Торренса, и он смог припарковать «Паука» на небольшой парковке посольства, огражденной от главного здания рядом деревьев.

В последний момент, как раз перед тем, как он выехал на подъездную дорожку, позади него, в зеркале заднего вида, появился черный внедорожник , похожий на танк, катящийся на холм. Эта машина уже следовала за ним из отеля? Он так не думал. Мимо проехал внедорожник, и он вздохнул . Ему уже достаточно угрожали, и он не мог больше терпеть.

Оставил Паука носом вперёд и разблокировался и сам выполз. Он прошел мимо других припаркованных машин, почти пригнувшись, готовясь к следующему этапу своей одиночной миссии. Он снова посмотрел на часы дайвера Кэбота на своем запястье. 'Двадцать минут?' — спросил он небо. — Будем надеяться, что мне этого достаточно.

Мимо металлоискателя на входе он прошел без проблем. Он оставил «глок» в машине, и без пистолета Марк чувствовал себя уязвимым. После побега из Лондона он всегда носил с собой пистолет.

Сливки Рима уже присутствовали и явно развлекались. Марк пробирался сквозь группы болтающих и смеющихся людей, большинство из которых деловито говорили по-итальянски, другие тихо — по-английски. Мимо прошел слуга с блюдом, полным элегантно оформленных рыбных закусок, и Марк внезапно понял, что голоден. Он выпил бокал вина, чтобы не выглядеть неуместно, и последовал за официантом, чтобы перекусить.

Он стоял рядом с замысловатым произведением современного искусства и неторопливо осматривал площадь. Повсюду стояла охрана. Он узнал предписанные типы курток и брюк дипломатической службы безопасности. Они были настороже из-за него? Оно было толстым. Это был лишь вопрос времени, когда один из них увидит его лицо, и его тонкая, как бумага, маскировка разлетится на куски. Но, конечно, никто не хотел бы здесь устраивать сцену. Не сегодня, когда мирных жителей в избытке и на кону стоит репутация Британии. Они незаметно подходили к нему с молчаливыми угрозами, которые, тем не менее, были смертельно серьезными.

Помимо сотрудников посольства, были и другие влиятельные лица. Марк заметил группы частных телохранителей, сгрудившихся вокруг своих боссов.

Одна из охранников, суровая женщина в черном брючном костюме, посмотрела в его сторону и изучала его немного дольше, чем ему хотелось. Марк ушел быстрее, чем следовало бы, не глядя, в какую сторону он идет. Он столкнулся с одним из телохранителей, которых видел ранее, и встретил холодный взгляд. Мужчина имел телосложение борца, а дорогая куртка, которую он носил, выглядела так, будто могла разорваться в любой момент. Над воротником его рубашки виднелись синие кусочки татуировки. Марк сразу узнал признаки братвы .

'Что Вы думаете об этом?' Голос раздался сзади, он звучал образованно и непринужденно, с русским акцентом. 'Что это значит?'

Марк обернулся и увидел лицо, которое до сих пор он знал только по первым полосам газет и брифингам МИ -6.

Пытор Гловконин был очень богатым человеком. Он был высоким и импозантным, с очень угловатым лицом и идеально подстриженной бородой, которая не смягчала его. Энергетический царь и миллиардер, владевший огромными активами в российских федеральных землях, типичный пример бывшего советского олигарха, политика и мафиози, лидера нового российского бизнес-сообщества с темным прошлым, о котором британские спецслужбы могли только догадываться. Имя Гловконина и имя его любимого конгломерата G-Kor привлекли внимание как МИ- 6, так и МИ- 5. Миллиардер вложил значительные средства в Соединенное Королевство, и слухи о его связях с организованной преступностью не понравились британскому правительству. Но это всегда были просто истории, без которых можно было бы что-то предпринять, что позволяло этому человеку свободно тратить свое состояние в шикарных районах Лондона и время от времени покупать футбольную команду Премьер-лиги.

'Хорошо?' — призвал он, указывая на статую перед ними. «Я думал, что у человека, который уделяет столько внимания произведению, будет свое мнение о нем».

«Это сложно», — ответил Марк, теперь действительно глядя на скульптуру. Искусство никогда не было его сильной стороной.

Гловконин расхохотался. 'Жизнь сложна. Искусство должно быть простым».

'Ты так думаешь? На крыше Сикстинской капеллы довольно многолюдно».

Этим он набрал очки. — Естественно. Но идеал этой работы прост: Бог встречается с человеком . Вот и все.

«Ну, тогда, возможно, эта работа означает, что искусство не простое».

Другой мужчина пожал плечами. У него было то естественное, притягательное обаяние человека, привыкшего быть в центре внимания. «Намерение создателя ничего не значит. Важно лишь то, что думаем об этом мы, зрители. Это означает то, что я говорю.

«Наверное, здорово находиться в таком положении». Он отвернулся. Трое охранников тихо разговаривали друг с другом возле одного из фонтанов. Марк знал, что они могут прийти к нему в любой момент. Он подавил желание посмотреть на часы.

Гловконин внимательно его рассмотрел. 'Ты анличанин. Из Лондона, верно? Вы один из сотрудников посольства?

Марк покачал головой. «Меня пригласил друг». Он остался недоволен допросом Гловконина. У него были глаза волка, постоянно ищущие слабое место.

'Это женщина? Этот твой друг?

«Нет…» На мгновение взгляд Марка упал на девушку с длинными темными волосами, ее лицо медленно изменилось на лицо Сэма Грина. «Нет», — повторил он уже более уверенно и отбросил эту мысль.

«Ты похож на беспокойного человека», — сказал Гловконин, как будто мог прочитать мысли Марка. «По моему опыту, у мужчины может быть только две причины так выглядеть. Первой всегда является женщина». Он улыбнулся своему телохранителю. «Второе связано с ножом, приставленным к горлу». Он прижал большой палец к горлу, чтобы подчеркнуть свою позицию. «Итак, если это не женщина, то о чем вы беспокоитесь, сэр…?»

"Извините меня, сэр." Женщина в черном брючном костюме оказалась рядом с ним прежде, чем он успел ответить. «Тебе звонят». Вблизи он увидел серый беспроводной наушник.

Взгляды Марка и Гловконина встретились, и было ясно, что собеседник знал, что для него нет ни телефона, ни разговора и что его не ждет ничего, кроме страданий. — Вот она, — заметил он с обманчивой легкостью.

«Не могли бы вы пойти со мной?» Женщина жестом предложила Марку отойти в сторону. Другая ее рука легла на поясницу. Что она там спрятала? Пистолет? Слишком шумно. Больше похоже на электрошокер.

Марк намеренно оглянулся на Гловконина. 'Который сейчас час?'

Другой мужчина поднял бровь, достал из внутреннего кармана старинные карманные часы и раскрыл их. 'Полвосьмого.'

«Прямо сейчас, сэр». Вся ложная вежливость исчезла.

«Приятно познакомиться», — сказал Марк со слабой улыбкой. Мужчина ушел, и к нему подошел охранник.

«Мистер Торранс очень зол, что потерял свое приглашение», — тихо сказала она, оглядывая его с ног до головы. — И его костюм. И его машина. Она отвела его к остальным членам службы безопасности, которые его ждали.

Он остановился прямо перед ними, и они все попятились. «Меня зовут Марк Дейн», — начал он.

«Мы знаем, кто вы», — сказала женщина. «Убедитесь, что нам не придется делать ничего, о чем вы пожалеете».

«Здесь вы не будете поднимать шум», — отрезал Марк, тыча большим пальцем в сторону Гловконина. Миллиардер по-прежнему внимательно наблюдал. «Не прямо у него под носом и у всех присутствующих». Прежде чем она успела снова угрожать ему, продолжил Марк. «Я здесь, чтобы сдаться. Я сдаюсь, но только тому, кого знаю».

— Ты здесь не отдаешь приказы, Дейн.

Он выглядел напряженным. — Джон Фарриер и никто другой.

«Здесь нет никого с таким именем». Она собиралась сказать что-то еще, но затем Марк услышал слабое жужжание, доносившееся из наушника женщины, и увидел, что она колеблется. — Стой спокойно. Не разговаривай и не двигайся, — сказала она наконец.

Марк сделал, как ему было сказано, и вскоре узнал знакомую фигуру, проталкивающуюся сквозь толпу посетителей вечеринки. Выражение лица Джона Фарриера выражало одновременно облегчение и разочарование.

Фарриер кивнул женщине. — Лейн, оставь это мне.

«Я так не думала», — сказала она в ответ. «Этот человек — бежавший полицейский».

Марк допил свой бокал с вином и поставил его на ближайший стол, прекрасно понимая, что на крыше, вероятно, находится снайпер, нацеливающийся на него. Он неловко улыбнулся Фарриеру. «Эй, чувак. Рад меня видеть?

'Нисколько.' Фарриер покачал головой. "Какого черта ты здесь делаешь?"

«Я расскажу тебе все об этом внутри».

— Сэр, — начала женщина, — я не думаю, что вы…

Фарриер поднял руку, чтобы заставить ее замолчать. — Трейси, дай мне минутку, ладно? Он посмотрел на Марка. 'Пойдем со мной.'

Он последовал за своим другом в главное здание и снова оглянулся через плечо.

Пайтор Гловконин наблюдал за всем происходящим издалека и поднял бокал за Марка, возможно, чтобы пожелать ему удачи или, возможно, попрощаться с побежденным человеком.

Его отвели в комнату на первом этаже, где забрали все его вещи. Лейн положил руку Марку на плечо, надавив на нервы под его кожей, где он был ранен несколько дней назад.

'Садиться.' Она толкнула его в кресло, обошла стол посреди комнаты и посмотрела на него. Фарриер сел рядом с ним, и по другую сторону стеклянной двери Марк увидел вооруженного человека, занимающего его позицию. Мужчина в коридоре держал наготове пистолет.

«У тебя есть яйца», — сказал Лейн, расхаживая вокруг него. «Ты действительно думал, что можешь просто прийти под другим именем, и мы ничего не узнаем?»

«Нет», — признал Марк. «Но это заняло некоторое время, верно?»

Она проигнорировала комментарий и поговорила с Фарриером. — Он разговаривал с Гловкониным. О чем это было?

«Он любит искусство», — объяснил Марк. «Ребята, вы не хотите, чтобы я приходил, но, судя по всему, Шестая не против пригласить на вечеринку сомнительных русских, лишь бы они были миллиардерами». Это правильно?'

Фарриер фыркнул. «Ему никогда ни в чем не было предъявлено обвинение».

— В отличие от тебя, — сказал Лейн.

Дверь открылась, другой мужчина принес чемодан Марка и ушел, не сказав ни слова; Теперь Лейн мог перевернуть его вверх дном. Она достала последовательно рюкзак, помятый ноутбук и пистолет. Лейн разложил все на столе рядом с содержимым карманов Марка, его бумажником и часами, все аккуратно разложено для улик.

«Я всегда путешествую налегке». Марк изобразил безразличие. «В какое время ты?»

— Десять седьмого, — сказал Фарриер, наклонившись вперед. «На твоем месте я бы не беспокоился о времени». Дома много людей, у которых к тебе много вопросов».

Марк ничего не сказал и попытался прочитать лицо своего старого друга. Поведение Джона мало что говорило. Пока Лейн находился в комнате, он не мог свободно говорить о том, что произошло на Воксхолл-Кросс.

То немногое, что он мог понять из поведения Фарриера, было разочарованием, возможно, даже печалью. Марк увидел это в глазах мужчины. О чем он думает? Он злится на меня из-за того, что я не побежал, хотя еще мог?

— Кто был стрелком в Уолворте? Вопрос Фарриера возник из ниоткуда. «Тот, кто защищал тебя, когда была развернута тактическая группа?»

Он вспомнил легкий гул внезапного выстрела по сырой крыше, из-за которого человек, посланный убить его, упал, раненый. «Понятия не имею», — честно ответил он. «Все, что я знаю, это то, что тактическая группа хотела застрелить меня, а не арестовать».

Фарриер вздохнул, и выражение его лица смягчилось. «Кто-то возился с документами. В штаб-квартире этим очень расстроены».

«О.» Марк сел обратно. — Значит, это была административная ошибка? Это вселяет во меня надежду, спасибо. Он на мгновение взглянул на флуоресцентные огни над их головами.

— Тебе вообще нужно ему это говорить? — вслух задумался Лейн.

Фарриер не ответил. — Должен признать, невероятно, как далеко ты зашел, Марк. Знаете ли вы, что Уэллс выследил вас, когда они перехватили тот разговор на Сицилии? Бездумно, чувак. Ты предал себя. Он указал мне, что вы вступите в контакт, но я сказал ему, чтобы вы забыли об этом».

«Я не такой умный, каким кажусь». Защита Марка была сухой. Он знал, что кто-нибудь из службы безопасности свяжется с Уэллсом в Лондоне, пока они разговаривают, и, возможно, вытащит его с какого-нибудь дорогого званого обеда. Если бы он и Ройс узнали, что Марка схватили, это было бы для него огромным ударом, у него не было бы шансов, и его миссия сошла бы на нет.

Он посмотрел на Лейна. «Трейси, да? В котором часу ты, Трейси?

Она становилась все более раздраженной. — Почему ты продолжаешь это спрашивать? - отрезала она.

Снаружи послышались приглушенные удары, затем воздух наполнился шумом автосигнализации.

Едкие облака белого дыма поднялись из колесных ниш десятков машин, воздух внезапно наполнился запахом жженого сахара и тухлых яиц. Неудивительно, что сразу же поднялась волна паники, гости посольства бросили волованы и укрылись от распространяющегося «огня». Телохранители стояли как можно ближе к своим клиентам, а охранники посольства, которые уже были в состоянии повышенной готовности после провала вечеринки Марка, приняли массовые меры.

Дымовые шашки нельзя было назвать настоящей взрывчаткой. В лучшем случае это были глушилки, которые Марк собрал в ветхом маленьком общежитии из безвредных материалов. Нитрат калия и сахароза в правильных пропорциях давали густую пасту, «мокрые» дымовые шашки, изготовление которых было менее рискованным, чем более летучие пиротехнические разновидности. Марк выбросил или съел припасы НАТО , но сохранил негорючие химические грелки из комплекта выживания, которые солдаты используют, чтобы согреться в полевых условиях. Если раскатать их вокруг блоков макарон, источникам тепла потребуется двадцать минут, чтобы воспламенить их содержимое. В качестве отвлечения это было вполне приемлемо, но вскоре стало известно, что это несмертельный препарат.

Марк не терял ни секунды. Он бросился через стол и схватил «Глок». В свою пользу Трейси Лейн также, не теряя времени, попыталась остановить его, упав назад и вытащив короткий полуавтоматический Зиг Зауэр из кобуры за спиной. Он рассеянно, мимолетно заметил пистолет и понял, что его предыдущее подозрение, что у нее с собой электрошокер, было совершенно ошибочным.

Она что-то кричала, но Марк не слушал. Он встал, вытащил Фарриера из кресла и толкнул вперед, как живой щит. Он почувствовал, как кровь приливает к ушам, и прижал ствол «Глока» к мягким тканям шеи Фарриера.

«Не подходи ко мне!» — проревел он, и его голос отразился от стен офиса.

Фарриер угрожал ускользнуть, но Марк притянул его ближе, блокируя путь выстрела, который Лейн мог бы в него выстрелить. Дверь позади нее распахнулась, и вошел охранник с пистолетом наготове.

Марк прижал заложника к стене. Лейн все еще кричал на него, глядя на нее через плечо Фарриера и выдыхая угрозу. «Я действительно пристрелю его. Я серьезно.'

В ее глазах была чистая ненависть. Марк подтвердил ее подозрения, и она, должно быть, на мгновение гордилась собой, когда поняла, что ее инстинкты верны.

Фарриер сказал ему: «Прекрати это сейчас же. Ты только делаешь все хуже».

«Закрой свой рот», — рявкнул он. 'Ты!' Он указал на охранника. Положите ноутбук в рюкзак и сдвиньте его таким образом. С бумажником и часами.

Лейн осторожно кивнул охраннику, и тот сделал, как ему сказали. «Ты отсюда не выйдешь», — сказала она. "Ты знаешь что."

Марк почти начал ухмыляться. Побег не был его приоритетом. Словно подкрепляя его аргументы, внезапно завыла пожарная сигнализация посольства. Он ткнул Фарриера пистолетом. «Возьми этот чемодан».

'Куда ты идешь?' — спросил Лейн.

Он ответил выстрелами из пистолета. Подталкивая Фарриера к открытой двери, он выпустил две пули в жужжащую люминесцентную лампу, висящую над столом. Выстрелы попали в цель, и световая трубка взорвалась ливнем искр, пластика и стекла. Комната для допросов внезапно погрузилась во тьму, сквозь ламели проникал лишь слабый вечерний свет. Это было именно то, что нужно Марку, чтобы вытолкнуть Фарриера в коридор. Он пинком захлопнул дверь и протаранил шкаф перед ней, заблокировав комнату ровно настолько, чтобы Лейн и охранник могли временно помешать.

Как раз вовремя он увидел приближающегося к нему Фарриера, размахивающего рюкзаком, как неуклюжим оружием. Марк отразил удар рукой, в которой держал пистолет, и выругался. 'Движущийся!' - крикнул он, указывая на коридор свободной рукой и размахивая оружием в другой. 'Просто двигайся!'

«Вы сходите с ума», — сказал Фарриер, пока они бродили по коридорам первого этажа. «Боже мой, я не могу поверить, что помог тебе». Он внезапно остановился и повернулся к Марку. 'Вы делали это? Ты правда это сделал, сукин сын? Я знаю, тебе никогда не нравился Нэш, но Сэм и Рикс…

Ледяное спокойствие вернулось, и Марк покачал головой. «Я не имею к этому никакого отношения, вообще ничего». Он кивнул в сторону двери серверной. 'Войти в помещение. Прежде чем они нас увидят.

«В таком виде отсюда ты не уйдешь», — сказал ему Фарриер. — Ни окон, ни дверей.

'Я знаю. Проходите внутрь.

Внутри завывание сирен заглушилось хлопаньем тяжелой звуконепроницаемой двери. В серверной комнате было холоднее, чем в остальной части здания, из-за кондиционера, который поддерживал работу небольшого сервера и мейнфрейма в палящую римскую летнюю жару.

Когда они остались одни, Марк протянул «Глок» задом наперед Фарриеру. «Мне очень жаль, Джон, это был мой единственный вариант».

Фарриер осторожно взял пистолет. Он потер все более красную метку на шее. «Я вернусь к своему предыдущему заявлению», — сказал Фарриер. «Ты сходишь с ума».

«Все в порядке», — согласился Марк, садясь за монитор и клавиатуру. Центр связи МИ -6 заработал немедленно. Это было намного быстрее и безопаснее, чем старые сети Aramis предыдущего десятилетия. С помощью нескольких быстрых команд он преодолел первое препятствие, автоматически вызванное пожарной сигнализацией, и появилось окно с запросом имени пользователя и пароля. «Вам честь».

«Вы хотите… доступ к моей сети? Что в этом хорошего? У меня вообще нет доступа к действительно важной информации».

Марк покачал головой и вытащил рюкзак из рук. «Вы будете поражены». Он открыл ноутбук, поставил его рядом с монитором и соединил их тонким кабелем. Марк собрал макрос поиска, который связывал данные с жесткого диска Новаковича с сигнальными файлами в базе данных связи МИ 6. Он в общих чертах объяснил это Фарриеру, дважды щелкнув серию значков на экране. «У меня есть обрывки информации, вот и все», — сказал Марк. «Но если я смогу сравнить это с историей электронной почты Шестой, я смогу увидеть, кто говорил и, возможно, даже что». Он бросил на Фарриера взгляд, который выглядел более умоляющим, чем он намеревался. «Доказательство, Джон. Это докажет, что кто-то убил мою оперативную команду и заставляет меня платить за это».

— подумал Фарриер вслух. — И поэтому ты сделал такую мучительную глупость, как приезд в Рим? Потому что ты знал, что я буду здесь?

«Потому что я доверяю тебе», сказал Марк. Он убрал руки с клавиатуры. — Разве я не должен был это сделать?

Другой мужчина глубоко вздохнул. «Так вы думаете, что кто-то из Воксхолл-Кросс распространяет эту информацию?» Он не стал ждать ответа Марка. — Ну, я бы солгал, если бы сказал, что не нахожу все это в Дюнкерке подозрительным. И, честно говоря, мне не понравилось, что этот надоедливый придурок Уэллс нацелился на тебя. Он хочет найти виноватого и подвести итоги, заявить о победе как о своего рода трофее». Фарриер покачал головой.

«Уэллс говорит, что он командный игрок, но я подозреваю, что он бы поджег Секцию К, если бы вы дали ему спички и бензин», — ответил Марк. «Я не знаю всех тонкостей, но он и Ройс могут перестрелять друг друга».

Фарриер задумался об этом, проверил, надежно ли закрыта дверь. «Как ты думаешь, он…» Он указал на ноутбук.

«Я не уверен», признался Марк. «Но это поможет мне узнать».

Другой мужчина отложил «Глок», подошел к клавиатуре и ввел коды с намеренной точностью двумя пальцами. «Как только я вхожу в систему, служба безопасности информируется. Они увидят, какой терминал я использую, и отправят сюда команду». Он колебался, нажимая клавишу ENTER .

«Ага», — сказал Марк и сам нажал кнопку. «Это действительно произойдет. Так что позволь мне пока поработать».

Логин Фарриера все еще был действителен. Марк использовал несколько ярлыков, чтобы проникнуть в защищенную сеть связи и активировать свою поисковую программу. Он уже заранее определил, что программа должна искать: список ограничений по времени и дате, ключевые слова в темах сообщений и даже сходство в методах шифрования. «Думайте об этом как о расписании товарного поезда», — сказал он тихим голосом, почти про себя. — Я знаю, где были поезда. Я знаю, сколько у них было вагонов. Но чего я не знаю, так это куда они пошли и что было внутри…»

«Предположим, вы нашли то, что ищете», — сказал Фарриер. 'Что тогда?'

— Тогда я сдаюсь. Я серьезно. И тогда ты будешь моим главным свидетелем, когда я встречусь с этим старым псом и расскажу ему, кто сбежал с серебром.

Мысли Марка блуждали, и его острый как бритва фокус исчез так же быстро, как и появился. Его щеки внезапно загорелись, и он почувствовал головокружение. Фарриер что-то сказал, но Марк этого не услышал. Его мир состоял только из этого монитора с диалоговым окном посередине экрана.

Каждый фрагмент данных, который ему удалось извлечь с жесткого диска Новаковича, состоял из ряда букв и цифр. Они катились один за другим, поисковая программа сканировала сеть в поисках ответов, отголосков данных, которые были бы ему полезны.

Все они сводились к одному и тому же: одному жирному слову, которое повторялось до тех пор, пока столбец поиска не был полностью заполнен.

НЕУСПЕШНЫЙ . НЕУСПЕШНЫЙ . НЕУСПЕШНЫЙ .

«Хех, черт возьми». Комната завертелась вокруг него, и Марк схватился за спинку стула. «Нет, это невозможно. Оно должно быть здесь. Его голос стал громче. «Почему, черт возьми, его нельзя найти?»

Фарриер увидел бесконечную череду отрицательных результатов поиска. «Хорошо, я не так хорошо разбираюсь в компьютерах, как ты, но я сделаю смелую догадку: выглядит это не очень хорошо».

'Это не хорошо.' Реакция Марка была хрупкой.

Это подтвердило – вне всяких сомнений – что кто-то из МИ- 6 работал против Марка, что все следы секретной электронной связи между Димой Новаковичем и Воксхолл Кросс были намеренно и очень тщательно стерты.

«Никаких незавершенных дел», — выдохнул он.

OceanofPDF.com

ШЕСТНАДЦАТЬ

Марк дико и опрометчиво вскочил со стула. Преодолевая разочарование, он отобрал беспроводную клавиатуру от монитора, желая лишь шлепнуть ее по столу. В тот момент ему хотелось только что-нибудь сломать.

Все, что он сделал, было напрасно. Его тщательно продуманный трюк, чтобы проникнуть в посольство, поговорить с Джоном Фарриером, чтобы он мог использовать коды доступа своего старого друга... И все впустую. Награды не было, цели были впереди, как в Дюнкерке и каждый день после него.

'Пизда!' Он уронил клавиатуру и стоял там, каждый мускул его тела напрягся от гнева. Он почти буквально слышал, как его удача уходит, как какая-то громовая молния медленно приближалась к нему издалека.

Затем, словно судьба сыграла с ним злую шутку, среди бесконечной череды монотонных красных сообщений об ошибках появился зеленый текст.

Два слова. ДОКУМЕНТ НАЙДЕН .

Подобно утопающему, схватившемуся за веревку, Марк схватился за клавиатуру, и его пальцы с молниеносной скоростью застучали по клавиатуре.

'Что это такое?' — спросил Фарриер, с тревогой глядя на строки неразборчивого кода.

«Временное перемирие…» Слова вылетели изо рта Марка. У него почти закружилась голова, он мгновенно вернулся с края пропасти и не мог дождаться, чтобы увидеть, какие данные вернулись в результате его поиска. «Это что-то, что хранилось на коммуникационном сервере МИ -6, перемещается из одного стека в другой…» Ему пришлось прекратить печатать и заставить себя отдышаться. Перед ним лежала тень документа, он нашел крупицу цифровой соломинки в работе радара системы электронной связи.

Тот, кто прочесал сервер в Воксхолл-Кросс, действовал очень тщательно, но пропустил этот документ, поскольку он хранился не в том месте. «Это похоже на то, как если бы вы скомкали лист бумаги и выбросили его в мусорное ведро, но случайно бросили его рядом, и он оказался между мусорным баком и стеной, а затем вы не увидите его снова до тех пор, пока не пройдет несколько недель». Марк сглотнул и умылся, осознавая, что говорит, не подумав. «Это образ».

«Можем ли мы открыть его?»

Очень осторожно Марк отправил копию на ноутбук — на всякий случай он запустил макрос, чтобы отправить вторую копию десяткам анонимных файлообменников. В безопасных стенах здания посольства Wi-Fi его ноутбука не смог бы справиться с этим, но как только Марк оказывался снаружи, изображение немедленно отправлялось в облако и копировалось на тайные серверы по всему миру.

На мониторе открылось изображение — сложный вихрь матовых, землистых цветов, закрученный, как фрактал, с крапинками теней.

«Спутниковые снимки», — предложил Фарриер. «Судя по всему, русского происхождения». Он указал на водяной знак кириллицы внизу изображения. «Пустыня, предгорья гор…» Он изучал экран наметанным глазом.

"Что же мы имеем здесь?" К фотографии были прикреплены пометки на языке, который Марк не сразу узнал.

«Это турецкий», — продолжил Фарриер. Он наклонился вперед, чтобы прочитать это. «А это Турция. Также есть координаты. Где-то недалеко от северо-западной границы провинции Кахраманмараш. Он равнодушно ответил на вопросительный взгляд Марка. «Некоторое время назад я работал там».

Марк знал, что ему не следует задавать дальнейших вопросов. Он указал на группу зданий у подножия хребта. «Это похоже на какое-то соединение». Он задавался вопросом, почему «крот» из МИ -6 счел это изображение настолько важным, чтобы отправить его Новаковичу.

«Но это не военный объект…» — сказал Фарриер. Он постучал по экрану и указал на два слова. ' Йени Гюн . Новый день » , — перевел он. — Я знаю это имя. Это благотворительная группа для детей этого региона. Бездомные, сироты войны и так далее».

Они всего лишь дети...

Слова Фарриера вызвали у Марка вспышки воспоминаний. На мгновение он почувствовал запах жженого металла и услышал потрескивающий голос Рикса в своем ухе по защищенной радиосвязи. Это воспоминание напугало его и разозлило.

Была ли связь или он пытался соединить два отдельных факта, чтобы создать несуществующую связь? Марк не мог думать об этом долго. Лейн и остальные сотрудники службы безопасности посольства уже были в пути, и каждая секунда, потраченная на эту крошечную деталь, означала, что у него на одну секунду меньше, чтобы спланировать свой следующий шаг.

Что бы это ни было, подумал он про себя.

Марк выдернул кабели из ноутбука, удалил программу поиска, но оставил защищенный терминал включенным. «Мне пора идти», — сказал он. 'Еще раз спасибо.'

«С этого момента я не могу за вас ручаться», — сказал ему Фарриер серьезным тоном. — Ты не можешь больше прикасаться ко мне, Марк. Это слишком рискованно для нас обоих…

— Я знаю, — сказал Марк и перебил его. 'Мне жаль.' Без предупреждения он вытащил свой «Глок» и ударил приятеля прикладом в висок. Фарриер съежился, онемевший и истекающий кровью.

Он был шокирован своим жестоким поступком, но необходимо было заставить Фарриера выглядеть невиновным. Его желудок перевернулся; это все еще было похоже на предательство. Марк восстановил самообладание, выскользнул из кабинета и на полной скорости побежал по узкому коридору.

Окна на первом этаже посольства были построены так, чтобы отводить тепло и сохранять прохладу в офисах. Из соображений безопасности их было практически невозможно открыть снаружи, но изнутри дело обстояло иначе.

Марк предпочел бы более тонкий подход, но в данный момент это было невозможно. Пугающая мысль все время проносилась у него в голове: у него не было на этот счет никакого плана. Он хотел, чтобы все прошло, как это должно было пройти, заключалось в том, чтобы он нашел файлы, которые искал, а затем сдался бы, зная, что у него есть доказательства, доказывающие его невиновность. Он проклинал себя за наивность, за то, что был настолько глуп, что думал, что на этот раз все обернется так, как он надеялся.

В управленческом крыле на первом этаже находилась комната с окном, выходившим на декоративный пруд. Марк загрузил тележку коробками с бумагой формата А4 и превратил ее во временный таран. Он разбил его о стекло, и от удара были разорваны стыки армированного безопасного стекла. Со второй попытки окно открылось достаточно широко, чтобы он мог выбраться наружу с рюкзаком на спине.

Издалека он не казался таким уж высоким, но теперь, глядя вперед, на падение, Марк понял, что расстояние от первого этажа до мелкого пруда было достаточно большим, чтобы сломать ему кости. Он все равно сделал это и согнул колени как можно глубже, прежде чем прыгнуть.

Он с шипением ударился о воду, ударившись о бетонную кровать с такой силой, что жгучая боль пронзила его ноги и дошла до позвоночника. В мокром украденном костюме от Армани он бежал через пруд, уклоняясь от брызг фонтанов.

Белый свет прожекторов метался взад и вперед по колоннам, разыскивая его. Он увидел тонкие тени пулеметов «Хеклер и Кох» MP 5- SD 3. Марк однажды стрелял из него во время тренировки, и звук напомнил ему треск хлопушки . Оружие было настолько незаметным, что его звук был бы поглощён постоянным гулом машин на Виале де Муро Торто за ним.

Он ходил в лиственные посольские сады и вел себя сдержанно. Он не сомневался, что ордер на арест теперь превратился в ордер на расстрел.

«Беги и уклоняйся » , — сказал он себе. 'Легче сказать, чем сделать.'

Его рюкзак трясся вверх и вниз, пока он осторожно двигался в темноте. Он оглянулся через плечо на главный вход, через который вошел в «Феррари» Торранса. По другую сторону больших ворот вспыхнули синие огни, за пожарной машиной из Вигили-дель-Фуоко была припаркована «Альфа-Ромео» из полиции. Даже если бы ему удалось пересечь поляну отсюда туда, дежурная охрана поймала бы его прежде, чем он успел бы перейти из британской юрисдикции в итальянскую.

Он сделал то, чего от него не ждали – и что было самым рискованным. Марк вернулся в главное здание на другой стороне комплекса. Имелся служебный въезд для развозных фургонов и машин технического обслуживания. Когда он шел к нему, под шум машин и ревущую пожарную сигнализацию на заднем плане, Марк услышал что-то слабое жужжание и рефлекторно поднял голову, но потом все закончилось, и он продолжил невозмутимо. Он обошел тонкий кипарис, прошел мимо густого кустарника на насыпи, откуда можно было наблюдать за служебным входом. Второй выход давал доступ на Виа Палестро, и хотя большие металлические ворота были частично открыты, подвижные дорожные столбы по-прежнему блокировали выход.

Надежды Марка рухнули, когда он увидел шесть вооруженных людей, выстроившихся в кордон вокруг ворот. Его взгляд упал на Лейн с пистолетом наготове, разговаривающую с одним из охранников. Он не слышал, что она сказала, но язык тела Лейна красноречиво говорил о ее жестокости.

«Не туда», — прошептал он и начал отступать в темноту, когда заметил что-то черное, медленно двигающееся через открытые ворота. Toyota RAV 4, внедорожник , который Марк видел в зеркале заднего вида по дороге из Сент-Реджиса, уверенно и осторожно прокрался мимо и скрылся за стеной.

Он пытался убедить себя, что это никогда не может быть один и тот же автомобиль, но форма внедорожника и тонированные стекла были идентичными. Марк пошел обратно сквозь деревья параллельно боковой дороге. Возможно, имелось в виду тот внедорожник что-то, а вдруг ему это не понравится МИ 6 раньше был…

Жужжание прервало ход его мыслей, и на этот раз он был уверен, что что-то услышал. Марк направил пистолет в сторону звука и увидел что-то смутно движущееся; Веретенообразной формы он напоминал две переплетенные восьмерки вокруг круглого рукава.

Маленький дрон кружил в нескольких футах над его головой, паря на ветру, а он держал пистолет наготове. Откуда бы эта штука ни взялась, она определенно исходила не из Министерства иностранных дел, и если бы оно отправило его видеозапись в службу безопасности посольства, его бы сейчас здесь не было. Марк колебался, стоит ли его снимать, потому что знал, что одним выстрелом выдаст свое местоположение всем в комплексе.

Дрон медленно опустился прямо над его головой. Затем он мелкими, резкими движениями приблизился к стене, ожидая, пока Марк последует за ним.

— Что случилось, малыш? — спросил он, как будто разговаривая с собакой. — Что ты хочешь мне показать? Все это было совершенно сюрреалистично и заставило его чуть не рассмеяться.

Он был уже близко к длинной серой стене посольства, когда дрон внезапно взлетел над клубком колючей проволоки, висевшим над ним. Сразу после этого Марк услышал глухой удар, и вдоль стены появилась черная нейлоновая веревка, прикрепленная к метательному якорю. Он соблазнительно приземлился у его ног.

Марк оглянулся через плечо на посольство и сунул «Глок» в кобуру, прежде чем схватить веревку. Он дважды дернул его и получил в ответ рывок. Он едва успел собраться с духом, как веревка сбила его с ног. На мгновение он испугался, и Марк испугался, что его потащат за острые зубы колючей проволоки, но он поднялся на вершину стены, тщательно избегая путаницы. Со стороны посольства он услышал гневные голоса и увидел фонарики, сияющие сквозь верхушки деревьев.

Он отпустил веревку, и ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, когда дверь внедорожника внезапно открылась. На него посмотрела спортивная чернокожая женщина с короткими волосами и бережливой улыбкой. «Привет», — поздоровалась она. За ее плечом Марк увидел что-то похожее на чемодан со специальным военным оборудованием, таким как видеоэкраны, подключенные к чувствительным камерам и панелям управления.

«Привет», — сказал он в ответ, потому что не мог придумать ничего лучшего.

«Так тебя нужно подвезти?» Ее акцент сказал ей, что она с восточного побережья Америки, и она говорила уверенно. Она поманила его указательным пальцем. 'Пойдем со мной.'

Марк быстро согласился и сел в машину. Он услышал шипение шин по асфальту, и «Тойота» умчалась в узкий переулок.

Он позволил себе увлечься и подпрыгнул на стуле, изо всех сил стараясь оставаться в вертикальном положении. По другую сторону женщины сидел мужчина с желтоватым лицом и волосами песочного цвета, но это было все, что было видно из молчаливого водителя.

Женщина улыбнулась Марку. «Итак, я уже второй раз вытаскиваю тебя из дерьма», — сказала она ему.

'Второй раз?' — повторил он, но в его голове промелькнул вопрос Фарриера: кто был снайпером в Уолворте?

«Тебе не нужно меня благодарить», — добавила она, вытаскивая что-то из-под куртки.

Когда они свернули на главную дорогу, мимо них пронеслось еще больше мигающих огней, и Марк обеспокоенно выглянул в окно. 'Куда мы идем?'

В следующий момент в руке женщины оказался пистолет с транквилизатором, который работники зоопарка используют в документальных фильмах, чтобы оглушать тигров. — Ушел, — сказала она ему, и пистолет выстрелил.

Марк увидел вспышку, как будто гигантская пчела ужалила его в шею. Он ударил кулаком по больному месту, и холод побежал по его венам. На его руке была кровь, а из онемевших пальцев выпала пернатая стрела. Он попытался заговорить, но его губы и язык внезапно превратились в безжизненную плоть.

Внутри внедорожника завертелось вокруг него, теплая тьма поглотила его.

*

Морской бриз дул по палубе «Санта-Крус», ковыряясь в местах, где брезент не был закреплен должным образом. Из угрожающих облаков появился вертолет, казалось бы, в полной тишине, поскольку порывы ветра заглушали весь шум роторов.

Он подошел к грузовому судну и повернулся. Откуда-то раздался громкий грохот самолета, и на палубу корабля опустилось клиновидное шасси MBB BK117 немецкого производства. Погрузочная рампа главного трюма «Санта-Крус» была усилена, чтобы ее можно было использовать в качестве посадочной площадки, и пилот осторожно посадил самолет.

Двое мужчин наблюдали за прибытием вертолета: серб с его вечным неодобрительным взглядом и ухмыляющийся англичанин, смотрящий в угасающий дневной свет.

BK117 приземлился с громким стуком, и не успели даже винты развернуться, как серб уже выкрикивал приказы нескольким членам экипажа и в качестве меры предосторожности направил их к вертолету. Из него выбрались три фигуры, на одну меньше, чем предполагалось.

Англичанин сразу перешел к делу и посмотрел на человека, который доставил их на корабль. «Вы Грюневальд?»

Мужчина покачал головой. — Эллис, — сказал он сухим рычанием, прижимая большой палец к груди. Он указал на двух других присутствующих: одного с пустым взглядом пустых глаз, другого с сардоническим и размеренным выражением лица. — Это Тейп. А этот достойный человек — это Грюневальд.

«Вы новый человек», — сказал швейцарский наемник. "Хорошо ты-"

Его прервали прежде, чем он смог продолжить. «Они сказали, что вы приедете вчетвером. Где другой? Как его зовут, Круз?

«Ах», сказал Грюневальд. «Скажем так, его контракт был неожиданно расторгнут».

«Этот чудак упал в вулкан», — добавил Эллис.

'Что?' Лицо англичанина вытянулось. — Ты издеваешься над мной?

«Это не так драматично, как кажется», — ответил Грюневальд, выходя на палубу. «У этого твоего мальчика, Дэйн, довольно сильный инстинкт выживания».

«Он не наш мальчик», — был ответ.

— Все в порядке, — пробормотал Грюневальд. «Но я должен сказать, что он настойчив».

«Что это, черт возьми?» Другой мужчина недоверчиво покачал головой. «Я как раз вовремя, с этим болтуном ты, видимо, не справишься!» Он отправился в Грюневальд. 'Слушать. Я не знаю, какие у тебя были рабочие инструкции, но теперь, когда я здесь главный, ничего больше не будет путаться, понимаешь?

«Какой у тебя большой рот», — сказал Эллис с сердитым видом. «Кем ты был еще раз?»

'Кто я?' Англичанин схватил Эллиса за горло. Не настолько сильно, чтобы нанести какой-либо ущерб, но достаточно сильный, чтобы он ахнул и отшатнулся назад, ударившись о край грузового люка. «Я чертов Томми Аткинс, чувак. Теперь я твой босс, так что смягчи это немного. Эллис кипел от гнева, и ему пришлось сдерживать себя, чтобы не сопротивляться. Другой мужчина снова посмотрел на Грюневальда. — Значит, у нас теперь две смерти? У него дела идут лучше, чем у тебя».

«Это не все плохие новости», — предположил наемник. «Мы использовали семью, чтобы вернуть жесткий диск яхты».

«Оно не повреждено», — сказал Тейп. «Я проверил это».

— Тогда сделай что-нибудь с этим.

Грюневальд покачал головой. — Сестра Дэйна находится под охраной полиции. Мы не можем приблизиться к ним.

Англичанин сплюнул на палубу. 'Дерьмо.'

К его чести, наемник выглядел виноватым. «Фасо отдал диск курьеру, как и договаривались... Но думаю, надо поискать повыше».

Это придало ему вызывающий взгляд. 'Настоящий? Вы хотите поговорить с руководством? Он покачал головой. «Это не твоя забота».

«Я знаю, что они недовольны», — настаивал Грюневальд. «У нас много нерешенных вопросов, и я знаю, что они рассматривают возможность приостановить работу, пока дело с Дэйном не будет решено».

«Ну, Саладину это не понравится, с его крестовым походом детей». Он замолчал, когда две фигуры подошли к нему с кормы, наклонившись навстречу ветру. «Когда ты говоришь о дьяволе…»

Хадир подошел, его лицо было похоже на гром. Джадид поплелся за ним, его взгляд перемещался вверх и вниз, от одного наемника к другому. «Почему я не знал, что к нам летит вертолет?» – спросил Хадир. «Кто эти люди?»

«Консультанты», — сказал англичанин.

«Это наша операция», — настаивал Хадир, раздраженный его манерой поведения. «Комбайн вызвал вас, чтобы помочь нам».

«И это именно то, что мы делаем», — ответил Томми. Он снова посмотрел на Грюневальда. «Скажи мне, что ты хоть в чем-то прав. Ты принес его игрушки?

Наемник кивнул Типу, и угрюмый американец подошел к хвосту вертолета. Он открыл круглый капот грузового отсека БК117 и достал пару прямоугольных ящиков. Хадир жестом пригласил Джадида помочь ему.

«Откройте их», — приказал он.

Тейп вопросительно посмотрел на Грюневальда, но тот отмахнулся от него. «Он купил их. Он их видит.

«Аль Сайф купил это оружие», — поправил его Хадир.

Джадид вытащила карманный нож и срезала им ярко-красную защитную ленту вокруг защелок. Открыв застежку, Джадид одобрительно хмыкнул, осматривая содержимое.

Внутри каждого ящика находились три узкие длинные белые трубки длиной чуть менее трех метров, заканчивающиеся красной крышкой и украшенные предохранительными замками и предупреждающей лентой. Ребра выступали из передней и задней части трубок, а серийные номера деталей были напечатаны по всей длине корпуса.

«От Ханьчжун Наньфэна к вам через Пхеньян», — сказал с улыбкой Грюневальд. « Ракета «воздух-воздух» малой дальности ПЛ -5. Реальная сделка.'

'Удовлетворен?' — спросил Томми.

Хадир посмотрел на него. — А те другие вещи, о которых ты говорил?

«Мы все еще работаем над этим», — сказал Грюневальд. «Он сбежал от нас на Сицилии и снова появился в Риме, но британская разведка потеряла его там».

«Вы, монголы», — прорычал англичанин, и из-за его нецензурной лексики и Хадир, и Джадид посмотрели на него с открытым презрением. Он, казалось, не заметил этого и указал на Грюневальда. — Они хуже тебя. Группа бойскаутов… вот кто они. Он покачал головой. 'Не имеет значения. У Комбината есть альтернатива. Дэйн думает, что он умный, поэтому мы позволяем ему быть умным. Две птицы с одним камнем. Мы расставили сеть, нам осталось его поймать.

*

Сначала Марк подумал, что тонет, но теплый прилив слепой паники вырвал его из химического сна и сбил с ног. Он боролся с притяжением волн, которые сомкнулись на нем, поймали его в сеть, из которой он не мог выбраться.

Марк вспомнил, как «Рысь» ударила бараков недалеко от отмели Труро в холодных водах Южно-Китайского моря, затопив кабину и отбросив его обратно на сиденье. Казалось, это происходило сейчас, только на этот раз он не смог выбраться, на этот раз он ушел в глубину вместе с разбившимся самолетом вместе с остальным экипажем…

В следующий момент он слабо отшвырнул стопку тонких качественных простыней, скользнувших по его липкой коже. Марк лег и увидел наклонный потолок, тускло освещенный. Его голова распухла и отяжелела, и он не мог ясно мыслить. Все казалось нереальным, как сон.

«Что было в этой стреле?» — спросил он вслух, и вопрос вылетел из его пересохшего рта. Марк ощупал шею там, где его уколола игла, и обнаружил толстую шишку, свежий струп.

Когда Марк выбрался из теплой постели, его одолела острая головная боль, которая переместилась из глубины черепа в место между глазами. Он с трудом ориентировался в окружающей обстановке. Он оказался в небольшом гостиничном номере причудливой формы без окон, полностью оборудованном. Воздух казался сухим, и стакан воды, стоявший на прикроватной тумбочке, не мог этого изменить.

Все под ним дрожало, выводя его из равновесия, но Марк не мог сказать, было ли это на самом деле или это было онемение, охватившее его тело. Для него был готов комплект одежды – дорогой спортивный костюм «Найк» и такие же кроссовки – и он оделся как можно быстрее. Не было видно ни костюма, который он украл у Каллума Торранса, ни его рюкзака, пистолета или ноутбука.

Марк попробовал дверную ручку и предположил, что она заперта. Он был удивлен, что ошибся.

Из своей комнаты он вышел в узкий коридор, и ему вдруг стали ясны необычные размеры его «гостиничного номера». Наклонный потолок над головой, постоянная тряска, узкая ограда; он находился на борту большого самолета, приспособленного к пожеланиям его богатого владельца.

Марк подошел к окну и выглянул наружу. Он увидел изогнутое крыло и реактивный двигатель, освещенный светом из кабины, постоянным миганием. Он подозревал, что самолет летел на крейсерской скорости, но в темноте судить об этом было сложно. Через некоторое время он перестал искать ориентиры и попытался определить направление по видимым звездам. Они полетели на восток. Он задумался, что это могло значить, и отвернулся.

Дальше стоял мужчина среднего роста с бледной кожей, волосы были спрятаны под кепкой. Он посмотрел прямо на Марка и, похоже, не удивился тому, что тот был здесь. А затем почти беспечно указал на дверь, ведущую в переднюю часть самолета. Не сказав ни слова, он пошел по коридору, из которого вышел Марк, и исчез за дверью другой комнаты.

Марк на самом деле нашел это действие почти оскорбительным. Бледный мужчина – Марк был почти уверен, что это был тот самый человек, который пилотировал RAV 4 в Риме – не считал его угрозой и не считал необходимым звать на помощь или иным образом поднимать тревогу.

Разозлившись на эту мысль, он пошел в соседнюю комнату. За дверью находился конференц-зал, занимавший всю ширину устройства. На одной из стен висела картина маслом с изображением африканской саванны, но внимание Марка привлекли стеклянные поверхности стола в центре комнаты. Он предположил, что проекторы, экраны и другие цифровые технологии были встроены в роскошное дерево. Как и весь остальной интерьер, он был полностью сделан вручную.

Следующий отсек представлял собой гостиную с круглой стойкой из стекла, темно-красной кожи и матовой стали. Женщина, которая накачала его наркотиками, сидела у окна и отрывалась от французского журнала мод.

— Хорошо спал?

Марк поднял руки. «Я не хочу, чтобы ты снова меня подстрелил».

Она нахально посмотрела на него. «Я очень надеюсь, что ты не дашь мне повода сделать это».

Он стал еще более угрюмым и подошел к бару, где схватил бутылку родниковой воды и залпом выпил ее полупустую. «Что я вообще здесь делаю? Возможно, мне стоит начать с этого». Его взгляд скользнул по небольшой раковине за стойкой. В пределах досягаемости лежал коктейльный нож для нарезки лайма. Он подумывал о том, чтобы взять его.

«Вас оставляют в живых», — ответила она. «Это все часть службы».

Он был недоволен тем, как это вышло, но прежде, чем Марк успел спросить что-нибудь еще, двое мужчин вышли из коридора и направились к носовой части самолета. Оба были хорошо одеты, у одного было галльское лицо, другой был высок, смугл и импозантен, с серьезным подтоном во взгляде.

Он вопросительно посмотрел на Марка и поприветствовал его кивком. «Мистер Дейн», — сказал он. «Я Экко Соломон. Мне жаль, что тебя привезли сюда таким образом. Надеюсь, вы понимаете, что это был самый правильный образ действий, учитывая обстоятельства».

"Конечно же." Марк посмотрел на него и заподозрил, что перед ним честный человек.

«Вы уже встречались с моим водителем Малти и миссис Киз». Он кивнул женщине.

«Зови меня Люси», — сказала она, улыбаясь.

Соломон указал на мужчину рядом с ним. «Это Анри Деланкорт, мой помощник».

Деланкорт склонил голову. « Бонжур ». Он коротко, натренированно улыбнулся, не используя глаз. «Мне жаль насчет одежды. Твой... костюм... сильно испачкался после побега.

«Мне все равно следовало одолжить его», — ответил Марк. 'Где мои вещи?'

«Ваш компьютер в безопасности», — объяснил Соломон. «Надеюсь, вы понимаете, что я заставил Анри взглянуть на это».

«Специальное шифрование, очень хорошо», — сказал другой мужчина. «Не стандартная работа МИ -6».

«Я не работаю на Шестую», — поправил Марк. 'Уже нет.' Он осторожно поставил бутылку. «Послушайте, если вы ищете жесткий диск Новаковича, то у меня его нет. У этого швейцарца оно есть.

Соломон вздохнул и сел. «Мистер Дейн… Я думаю, у вас сложилось о нас неправильное впечатление». Марк слушал, как мужчина говорил, пытаясь угадать, откуда у него акцент. Восточная Африка, предположил он, возможно, Кения. Трудно было сказать наверняка. «Мои люди следили за вами с тех пор, как вы вошли на Воксхолл-Кросс. Мне очень хотелось поговорить с тобой. Я хочу… услышать твою точку зрения.

Марк некоторое время молчал, впитывая свои слова. — Я знаю тебя по имени, — сказал он мгновение спустя. «Вы основатель группы Рубикон. Таинственный человек, который любит оставаться в тени».

«Правильно», — признал Соломон. «Я ценю свою конфиденциальность».

«Я знаю, что у вашей компании есть небольшое подразделение, которое работает в частном военном секторе». Рубикон, как и все другие частные организации, действовавшие на мировой арене, мог рассчитывать на пристальное внимание британской секретной службы. Отдел «К» в Лондоне лишь частично знал об участии Рубикона в миссиях по похищению людей и их возвращению в Чаде и Боливии, а также в операциях по обеспечению безопасности в Ираке и Китае, но это была в основном публичная и юридическая работа.

Ходили слухи, что Рубикон приложил руку к некоторым менее законным событиям, но, как и в большинстве историй о привидениях в сообществе секретных операций, детали были отрывочны. Марк также сказал это Соломону в таких же словах и ждал его ответа.

«Для этого есть веская причина», — сказала Люси, отвечая за него. «Мы очень стараемся оставаться вне поля зрения. И у моего босса большие проблемы».

«Мы не ведем войны ради людей, г-н Дейн», — сказал Соломон. «Большая часть операций наших агентов финансируется самим Рубиконом, а не теми, кого мы обслуживаем. Я немного иначе думаю о том, что могут сделать для мира солдаты без флага. Вы понимаете, что я имею в виду?'

'Не совсем. И, честно говоря, в наши дни у наемников не очень хорошая репутация». Марк увидел серебряную искру, когда Соломон наклонился вперед, с тонкой цепочкой на шее в открытом воротнике шелковой рубашки цвета морской волны. На конце цепи что-то свисало, но что именно, он не мог разглядеть: абстрактный кусок круглого металла.

«Правильно», — продолжил Соломон. — Но могу ли я представить вам простой факт? К сожалению, ни одному правительству нельзя полностью доверять, когда он сталкивается с безвыходной ситуацией. Люди выбирают своих лидеров, надеясь, что они будут нравственными существами, но никто не идеален. Люди могут быть верными только в двух отношениях. Они верны своей стране, даже если это не та страна, которая делает глупый выбор. Или они лояльны к алчности и жадности и интересуются только деньгами и властью. И они делают все для этого». Он сложил руки вместе. «Когда приходит время сделать моральный выбор между добром и злом, немногие остаются в живых. Люди всегда делают то, что для них хорошо, а не то, что правильно».

Марк чувствовал себя некомфортно. Он понятия не имел, к чему пойдет этот разговор, но ему не нравился сам тон. Он не был уверен, пытался ли Соломон убедить его или угрожать ему.

«Я построил Рубикон с нуля», — сказал мужчина. «Поле войны. Я много работал, чтобы избежать бедности, в которой родился. Вы должны мне поверить, когда я говорю, что видел всевозможную несправедливость в том месте, где я родился, в Африке. И теперь я заработал миллиарды долларов на земле, горнодобывающей промышленности и технологиях. Теперь я могу что-то с этим сделать. Как сказала Люси, я очень богатый человек». Он заложил руку за шею и вытащил из пальцев серебряную цепочку. — Я заметил, что ты смотришь на это. Вы узнали это?

Марк робко кивнул. Ему все стало ясно, теперь он увидел, что странный кусок обесцвеченного металла оказался частью оружия. Это был спусковой крючок автомата АК -47.

«Это напоминает мне, почему я запустил Рубикон», — сказал ему Соломон. «За этим стоит мысль. Не служение стране, а правосудие».

Эти слова не очень понравились Марку, и он не мог не заметить сомнение на его лице. — Итак… ты имеешь в виду, что создал частную армию, чтобы действовать как… что? Международные наемники?

«Думаю, вы можете посмотреть на это и с другой стороны…» — сказал Деланкорт. «Но г-н Соломон предпочитает видеть в своей группе силу, творящую добро».

— И какое право ты имеешь делать такое? Марк изучал Соломона и на мгновение забыл о своих обстоятельствах. «Почему вам позволено просто взять закон в свои руки?»

«Многие страны и штаты прошли до меня. Ваша собственная Британия когда-то сделала это. Но дело не в власти, мистер Дейн. Речь идет об ответственности. В праведной, нравственной цивилизации обязанность богатого человека следить за тем, чтобы бедняк не умер от голода. Ответственность сильного человека — следить за тем, чтобы слабый не подвергался эксплуатации». Соломон снова встал. «Как только у человека появляется власть, как у меня, у него возникает моральное обязательство что-то с ней сделать, чтобы сделать мир лучше».

«Это очень похвальная цель», — ответил Марк через некоторое время. «Как именно я вписываюсь?»

«Ты ввязался во что-то очень плохое, и что-то в этом зацепило тебя», — сказала Люси. «Объединить». Она произнесла это имя, и лицо Марка тут же вытянулось. «Рубикон уже некоторое время следит за сетью. Мы полагаем, что ваши люди из МИ -6 вмешались в то, что планирует Комбинат… Она замолчала. «И это пошло не очень хорошо».

Марк почувствовал иррациональную волну раздражения от слов женщины, но подавил свои эмоции. «Может быть, я и сбегаю из своей страны, но если вы думаете, что я собираюсь подвергнуть опасности МИ- 6, вы ошибаетесь».

«Мы вообще этого не ищем», — подчеркнул Деланкорт. — Услышав, что вы сбежали, мы пришли к выводу, что вы собираетесь в Рим, чтобы постучать в дверь Джона Фарриера. Он тебя тренировал, да ? Ты доверяешь ему?

«У нас та же цель, что и у вас», — сказал Соломон. «Я хочу найти членов этой группы и разоблачить их. Они — заноза на глазу Рубикона и наших идеалов. Комбинат существует исключительно для обеспечения оружием и поддержки террористических движений по всему миру. Чтобы увековечить нестабильность и разбогатеть, злоупотребляя этой нестабильностью». Он колебался и посмотрел на Люси. Они общались без слов, как будто он давал ей разрешение рассказать ему больше.

«Мы считаем, что экстремистская террористическая группировка «Аль-Сайф» сотрудничает с Комбинатом для совершения крупного нападения на Западе. Вы знаете о взрыве в Барселоне… Это было только начало. Все указывает на нападение в крупном американском городе, но мы не знаем, в каком именно. Рубикону известно о поставке шести ракет китайского производства, незаконно приобретенных в Северной Корее, и мы подозреваем, что Комбинат доставит их Аль-Сайфу».

«Мы потеряли ракеты из виду», — признал Деланкорт. «Северокорейский генерал, который был посредником в сделке, погиб в результате дорожно-транспортного происшествия».

— Акцент на утечке? — спросил Марк.

Деланкорт серьезно кивнул. «Это знаменует собой существенное изменение в тактике Альянса. Это то, что американцы назвали бы переломным моментом в игре. Они постепенно переходят от торговли оружием к активной организации терактов. Аль Сайф — партнер, которого они выбрали для этого ужасного предприятия».

«Тогда почему бы вам не предупредить ЦРУ или Министерство внутренней безопасности?» — спросил Марк.

«Комбайн проник в несколько агентств безопасности», — сказал Деланкорт. «Вы, вероятно, знаете об этом».

Марку пришлось сдержаться, но он ничего не сказал.

«Хотите ли вы работать с нами?» — спросил Соломон. «Мы имеем в виду то же самое, мистер Дейн. Разоблачите этих людей и остановите их, прежде чем они совершят еще одно злодеяние». Он колебался на мгновение. — Я знаю, что у тебя есть сомнения. Но учтите, что если бы нас интересовали только ваши знания, есть… более прямые способы получить их. Благодаря Люси ты избежал смерти на крыше в Лондоне. А еще мы помогли вам в Риме. Никаких действий со стороны людей, которые плохо к вам относятся».

Было бесчисленное множество причин, почему это была плохая идея, Марк это знал. Но он также знал, что его удача в Италии иссякла и дело в том, что у него на руках больше не было козырей. Без помощи Кейса Марк, вероятно, погиб бы под градом пуль или, в лучшем случае, попал бы в какую-нибудь секретную тюрьму и умер бы там старым и седым.

Он очень напряженно думал. Теперь у него появился шанс. Марк раньше не слышал всего этого про китайские ракеты, но это соответствовало картине. Если Соломон говорил правду, если Рубикон действительно шел по следу Синдиката, то поддержка многомиллиардной компании была чрезвычайно полезна в выслеживании людей, заказавших убийство команды Кочевников.

Речь Соломона об ответственности что-то затронула Марка, и хотя все это, возможно, было очень идеалистично, он не упускал из виду того, что было для него важно. Марк поднес к себе лицо Сэма, и он снова испытал экстрасенсорный опыт, в ходе которого вернулся запах крови и огня. Он глубоко вздохнул и взял себя в руки.

«Я уверен, что у Комбината есть кто-то в МИ- 6», — сказал он им. «Я хочу знать, кто это».

Деланкорт и Соломон посмотрели друг на друга. «У нас нет такой информации».

— Ты хочешь помочь мне с этим?

Соломон кивнул. «Если мы сможем это сделать, мы сделаем это».

'Хорошо.' Странное чувство облегчения охватило Марка. «Я нашел нечто под названием Йени Гюн. Это благотворительная организация для сирот войны в Турции». Большего он не сказал. Марк не собирался делиться с этими людьми всем, что знал, пока.

«Анри?» Соломон указал на Деланкорта, и тот достал планшет из внутреннего кармана куртки.

— Un moment… — Он постучал по экрану устройства большими пальцами. «Он у меня здесь. Новый день… У организации есть ряд «центров спасения» для бездомных детей и детей, оставшихся без родителей, в Анатолии и других близлежащих регионах. Штаб-квартира находится в Анкаре».

«Я нашел место, по-видимому, одного из приютов Нового Дня, у подножия Таврских гор. «Я точно не знаю, что там, но крот Альянса из МИ -6 подумал, что это важно, так что это должно быть что-то».

Соломон подошел к панели внутренней связи на стене и нажал кнопку «кабина».

— Зильбер здесь, сэр, — раздался мужской голос. «Мы собираемся высадить нашего нового пассажира?»

'Нет. Господин Дейн решил работать с нами», — ответил Соломон. Марк не хотел знать, что именно означает «свержение», если бы он отклонил предложение миллиардера. «Вам придется изменить свой курс. Отвезите нас в центральную Турцию».

«Все в порядке», — сказал пилот.

Почти сразу же Марк почувствовал, как земля наклонилась под его ногами, когда самолет сделал плавный разворот.

Соломон подошел ближе и протянул Марку руку. «Спасибо, мистер Дейн, за ваше доверие. Обещаю, мы не опозоримся».

Марк взял мужчину за руку и почувствовал твердую, уверенную хватку Соломона. «У меня действительно не было особого выбора, так сказать».

В ответ он получил виноватый кивок. «Если у кого-то золотое сердце, — заметил Соломон, — то, к сожалению, это слишком часто бывает».

OceanofPDF.com

СЕМНАДЦАТЬ

Солнце уже поднималось, когда самолет Соломона А350 остановился в частном ангаре аэропорта Эркилет. Это будет еще один жаркий и сухой день во внутренних районах Турции.

Деланкорт подарил Марку чистый комплект одежды, состоящий из немецких боевых ботинок, пары рабочих брюк из рипстопа и легкой куртки, и, наконец, вернул ему рюкзак с нетронутым содержимым.

Марк, не колеблясь, активировал свой ноутбук и проверил безопасность портативного компьютера. Его брандмауэры и систему блокировки взломали, но взломать их не удалось, как он и надеялся. Тем не менее, он хотел открыть корпус компьютера и посмотреть, нет ли в нем каких-либо ошибок, кейлоггеров или других нежелательных дополнений. В рюкзаке также имелось дополнительное содержимое в виде комплекта выживания и коробки с 9-мм патронами для Глока. Сам пистолет тоже был там, и он был удивлен, увидев, что кто-то почистил его за него. «Пятизвездочное обслуживание» , — подумал он.

«Оно может вам понадобиться», — заметил Деланкорт, кивнув в сторону оружия. — Но будем надеяться, что нет, правда?

Марк спустился по лестнице и зажмурился, защищаясь от восходящего солнца. Он полез в рюкзак за солнцезащитными очками ВВС США, которые обычно носил, и протер их. Люси ждала внизу лестницы, одетая в такую же невзрачную одежду, как и он. Она посмотрела на стопку папок с бумагами, и среди них Марк увидел увеличенную версию фотографии, которую Марк передал Рубикону, блуждающее изображение, спасенное с сервера связи.

«Мы можем быть там ближе к вечеру, если поспешим», — сказала она ему. «Вертолет привлекает слишком много внимания. Мы просто поедем по шоссе. Она указала на побитый «Лендровер», припаркованный в тени самолета. Мальте, молчаливый водитель, уже загружал в джип два ящика с оборудованием, один с красной полосой, другой с синей.

— Он пойдет с нами?

Люси покачала головой. "Нас двое."

'Это мило. Я думаю, он так много говорит. Мы бы не помешали.

«Остроумно», — сказала она, и это наводило на мысль, что она чувствует совершенно противоположное.

Она подошла к машине, и он последовал за ней. «Эй», сказал он ей в спину. — Я, э-э, думаю, мне следует поблагодарить тебя. Для Уолворта.

'Что?' Люси не обернулась и улыбнулась Малте, когда они пересеклись. Водитель даже не посмотрел в сторону Марка и, не оглядываясь, поднялся по трапу самолета.

«Лондон», — пояснил Марк. 'Крыша.'

«О.» Она остановилась, чтобы бескорыстно пнуть колеса «Лендровера». «Да, этот парень определенно вытащил бы тебя».

«Вы не стреляли в него», — заметил Марк. — Но у тебя был шанс, верно?

Она посмотрела на него. «Выбор был не мой, а твой».

«Он был таким тактическим парнем, он не был…» Марк сделал паузу и посмотрел серьезно. «Он не был из Комбината».

«Все, что хочешь, чувак». Люси села за руль «Лендровера» и обернула голову сероватым шарфом.

Марк сел на пассажирское сиденье и нашел потертую кепку, чтобы натянуть на глаза.

Она посмотрела на него и сдержанно улыбнулась. — Расслабься, Дэйн. Я не собираюсь гнать тебя в пустыню, стрелять тебе в голову, а потом бросать в канаву. Это не в стиле Соломона».

Он застенчиво дернул козырек своей кепки. «За последние несколько дней почти все, на кого, как я думал, мог рассчитывать, пытались меня арестовать или застрелить. Так что на данный момент я немного подозрительна».

Люси ухмыльнулась и завела машину. «Пристегните ремень безопасности», — сказала она ему. «Мы собираемся что-то с этим сделать по ходу дела».

В такое раннее утро на местных дорогах было мало машин, и когда они свернули на трассу D300, ведущую из города Кайсери на юго-запад, в поле зрения было мало машин, но в обоих направлениях двигался значительный поток грузовиков. Если бы существовало ограничение скорости, Люси Киз, похоже, не чувствовала бы особой необходимости его соблюдать. Она продолжала вести «Ленд Ровер», обгоняя медленно движущиеся грузовики. За обочиной пыльной дороги виднелось серо-коричневое пространство, где нечеткими, размытыми пятнами мелькали полосы зеленой листвы. Холмы и горы доминировали над ландшафтом перед ними, становясь выше по мере приближения.

На мгновение показалось, что Марк погрузится в мрачное молчание из-за своего плохого настроения, но меньше всего ему хотелось задерживаться на череде событий, которые привели его в такую ситуацию. Сомнение только подорвет его уверенность в себе, и сейчас ему нужно было держать эти сомнения под контролем, пока он не узнает наверняка, что народ Соломона действительно был тем, кем он себя называл.

«Итак…» Он глубоко вздохнул и посмотрел на Люси. — Вы из Нью-Йорка, верно? Но я думаю, не из Бруклина. Я бы сказал, Квинс, не так ли?

Она кивнула и поджала губы. 'Неплохо. Это хорошее предположение для британца, большинство из вас не услышит разницы».

«Я хорошо разбираюсь в акцентах», — сказал Марк, рисуя пальцем круг. «Как будто у некоторых людей есть музыкальный нюх, понимаешь? Я также смотрю много американских телевизионных программ».

— Дайте угадаю, полицейские шоу?

Он покачал головой. «Нет, ситкомы. Полицейский сериал попал слишком близко. Более того, они обычно не обращают особого внимания на детали, что мне очень не нравится».

«Я полностью согласна», — призналась она. «Люди в Голливуде думают, что если поставить в Лос-Анджелесе желтое такси, то он будет похож на Нью-Йорк…»

«Или когда вы видите двухэтажный автобус под дождем, это Лондон».

— Уходи, тебе когда-нибудь светит солнце? Она ухмыльнулась. 'Настоящий? Никогда не известно.

Марк почувствовал сожаление, возникшее из ниоткуда. Он вырос в Лондоне и прожил там большую часть своей взрослой жизни. Внезапное осознание того, что он может никогда не вернуться, повлияло на него больше, чем он ожидал. 'Ты скучаешь по этому? Я имею в виду Нью-Йорк?

— Я скучаю по ужину, — деликатно сказала Люси. Он почувствовал момент общего страдания, как будто они оба были изгоями.

'Как ты здесь оказался? Я имею в виду вашу работу на Рубикон?

Она взглянула на него, и он подумал, не задел ли он в ней больное место. Люси проехала на «лендровере» мимо медленной автоцистерны и сосредоточилась на виде через грязное лобовое стекло. «Все не так уж и плохо», сказала она наконец. «Некоторое время я служил в армии. «Для леди ничего», — всегда говорила моя мать. Но у меня был зоркий глаз, и я люблю оружие. «Дельта» искала людей для Foxtrot Troop , поэтому я записался. Меня отправили в командировку один раз».

«Я всегда думал, что это миф», — сказал Марк. — Что подразделение «Дельта» полностью состояло из женщин…

- Конечно, - спокойно ответила Люси. «Так же, как неправда, что британская разведка имеет свои собственные нелегальные тактические группы».

«Хорошая мысль», — признал он.

«Дядя Сэм, возможно, и старомоден, но он не глуп. Иногда женщины могут добиться того, чего не могут мужчины».

Марк кивнул. 'Полностью с вами согласен.'

— Так ты служил в Королевском флоте?

Он замер. 'Откуда ты это знаешь?'

Люси указала на его руку. — Кэбот наблюдает. Это явная поддача».

Марк был разочарован. Часы военного водолаза были единственной вещью, которая связывала его с этой частью жизни.

«И вдобавок ко всему, мой босс — миллиардер, помнишь?» женщина продолжила. «Вы можете легко купить информацию, если знаете, как она работает». Она снова улыбнулась. — Значит, вы делаете все для монарха и страны? От морского пехотинца до секретного агента и все для Юнион Джека».

— Что-то в этом роде, да, — пробормотал он. «Кстати, мы называем наш флаг Юнион Джеком только тогда, когда он развевается на корабле».

— Действительно и правда? Люси вопросительно посмотрела на него. 'Я не знал этого. Таким образом, вы чему-то научитесь».

Они обогнали другую машину, и другой водитель яростно сигналил, выражая свое недовольство неосторожным вождением Люси. Марк немного затянул ремень безопасности.

«А почему ты ушел из армии?» Он заметил, что она пытается сменить тему, но Марк не захотел и попробовал еще раз.

«Соломон сделал мне более выгодное предложение», — сказала она. Люси выглядела так, словно собиралась что-то сказать, но остановилась в последний момент. Большего от этого он не получит. Марк подозревал, что за этим стоит нечто большее, но сегодня он этого не услышит.

Она указала на дорожный знак, когда они достигли окраины города у подножия невысокой горы. «Пинарбаши». Отсюда мы идем на юг, к границе провинции. Дороги становятся все более неровными по мере того, как мы продвигаемся в невысокие горы».

Марк оглянулся через плечо на шоссе. «Я могу на минутку сесть за руль, если хочешь».

'Не обязательно.' Люси не сводила глаз с дороги.

*

Командный центр Хаба Уайта показался Талии Патель пустым, поскольку никаких операций не проводилось; ее все еще преследовали последствия фатальной миссии оперативной группы «Номаде». В настоящее время активными были только большие главные экраны в комнате, они были связаны с маленькими лампочками цифровых камер, которые смотрели вниз на стол и ряд стульев напротив.

Уэллс и один из его людей с девятого этажа уже были там, когда она вошла вслед за Ройсом, и он озорно посмотрел на них. «И вот мы снова здесь», начал он. — Мы действительно не можем больше так встречаться, Дональд. Что скажут люди?

— О, Виктор, — тихо сказал Ройс, садясь. «Отвали».

Талия была немного озадачена этим спонтанным оскорблением. Обычно ее босс не реагировал бы так быстро, но стресс последних нескольких дней начал сказываться. Ройс неоднократно отказывался сделать перерыв, и Талия поняла, что последние несколько ночей его не было дома.

Уэллс решил не отвечать комментарием, а вместо этого фыркнул, взглянув на часы на стене. Минутная стрелка пробежала час, и загорелись три экрана вместе с красными светодиодами в нижней части камер. На мониторах был виден почти идентичный конференц-зал. Лишь дневной свет и отметка времени внизу экрана разрушали иллюзию. Остальные участники конференции находились в Риме, в посольстве Великобритании.

На них смотрели два человека, женщина, которую Талия не знала, которую опознала программа распознавания на экране: LANE , T ; и Джон Фарриер, который, казалось, постарел на десять лет с тех пор, как она в последний раз видела его лично.

— В безопасности, — сообщил Фарриер, выглядя напряженным. 'Давайте начнем.'

Уэллс не притворялся, что его беспокоит протокол, он наклонился вперед и разразился холодной тирадой: «Я не собираюсь тратить слова на бесконечный список ошибок, допущенных вашей службой безопасности. Меня не волнует, как Марк Дейн проник на территорию, но я хочу знать, как он оттуда выбрался». Он посмотрел на Лейна и Фарриера. "Кто-то?"

«У него была посторонняя помощь», — сказала женщина.

— Конечно, черт возьми, — отрезал Уэллс. «Интересно, пришло ли это изнутри».

Взгляд Фарриера стал более острым. «Если хочешь что-то сказать, сделай это».

Уэллс достал планшет и положил его на стол. «У меня есть информация об оборудовании OpTeam, которое Дейн использовал, чтобы спровоцировать дорожно-транспортное происшествие в центре Лондона, и, насколько могут судить мои следователи, оно не входило в его стандартное оборудование».

«Я не знаю об этом», — ответил Фарриер, и Талия увидела, как лицо мужчины окаменело. Действительно ли Фарриер помог Марку сбежать? Ей не хотелось думать о том, какими будут последствия, если бы это было так.

«Мне интересно, что Дейн пришел к вам как раз в тот момент, когда он был в бегах; он мог спрятаться в миллионе других мест», — продолжил Уэллс. «Согласно отчету Лейна, вы были недоступны почти пятнадцать минут, когда Дейн якобы взял вас в заложники».

«Он доверял мне», — огрызнулся Фарриер. — Потому что ты не оставил ему другого выбора. Вот почему он постучался в мою дверь.

"Что он вам сказал?" — спросил Ройс.

«Я сказал ему сдаться», - продолжил Фарриер. — Но он не хотел слушать. Он сказал, что невиновен и не имеет никакого отношения к гибели Номаде». Он помолчал какое-то время. «И чтобы внести ясность: я ему верю».

«Меня вообще не волнует, что вы думаете», — сказал Уэллс. — Дейн в бегах. У него была возможность прийти сюда незаметно, и теперь он с головокружительной скоростью совершает одно преступление за другим».

Ройс вздохнул. «Он хотел получить доступ к защищенному серверу связи. В вашем отчете говорится, что он заставил вас сообщить ему свои пароли.

Фарриер кивнул. 'Это верно.'

'Почему?' — спросил Ройс. «Что он искал?»

«Марк думает, что кто-то проник в Воксхолл-Кросс». Фарриер на мгновение проигнорировал это заявление, и Талия застыла при мысли о такой возможности. «Он считает, что засада, в которую попала команда Nomade, была организована с помощью инсайдера».

«Именно такое объяснение дал бы человек, если бы он был инсайдером», — заявил Уэллс. «Невинный человек не убегает».

«Может быть, если бы он боялся исчезнуть в глубокой темной дыре и никогда больше не увидеть дневной свет», — отметил Ройс.

Уэллс презрительно фыркнул в ответ. — Как долго вы находились с ним наедине в серверной комнате посольства? Что он там сделал?

'Пара минут. Он ничего не нашел», — сказал Фарриер. — Взгляните на журналы сами. Он пытался прорваться через брандмауэры, но это не сработало. В конце концов он сдался.

Талия посмотрела на свою табличку, содержащую отчеты, о которых говорил Уэллс. Множество документов из главного компьютера посольства показали, что кто-то пытался получить доступ к сети МИ- 6 через защищенный терминал, но весь журнал активности показал десятки отклоненных вызовов, снова и снова доступ к системе был отклонен. Из журнала можно было сказать, что Дейн пытался войти в систему в течение нескольких минут, но каждый раз терпел неудачу.

Но Марк Дейн был одним из лучших специалистов OpTeam, которые у них были, и, по словам Талии, он мог легко стереть журнал активности и заменить его чем-то вроде этого, чтобы отвлечь их от того, что он на самом деле сделал.

«Теперь давайте обсудим другой вопрос». Уэллс мельком взглянул на свой планшет. — Его путь побега. Автомобиль. Женщина. Давай поговорим об этом.

Талия пропустила кадры с камер наблюдения посольства по всем доступным базам данных и теперь вызвала появление серии изображений на одном из экранов. «Мы все еще находимся в процессе запроса материалов с дорожных камер римской полиции, итальянская секретная служба не сотрудничает. Они сказали, цитирую: «Служба информации и демократической безопасности требует полной прозрачности ситуации, чтобы обеспечить полное сотрудничество». Они поднимают большой шум по поводу того, что они считают террористической атакой в своем городе».

«Мы говорим, что это ложная тревога», — сказал Лейн. — И они этого не примут.

Талия продолжила. «Без уличных съемок мы не можем определить, куда направился автомобиль после того, как покинул этот район, но наши аналитики изображений обнаружили несколько фактов о самой машине».

RAV 4 темного цвета. «Распределение веса и высота осей показывают, что автомобиль сделан пуленепробиваемым и что были внесены другие корректировки. Есть также свидетельства того, что они запустили в воздух какой-то разведывательный дрон».

«Давайте посмотрим на эту женщину», — сказал Уэллс.

После кивка Ройса Талия показала другое изображение, на этот раз размытый снимок темного лица, смотрящего в открытую дверь машины.

«Распознавание лиц нам очень помогло», — объяснила она. — Мы нашли совпадение с вероятностью семьдесят один процент.

«Кто новая девушка Дейна?» Уэллс изучал кадр, сделанный, когда Дейн шел к ожидающему его внедорожнику .

«Когда я просматривал ее базу данных НАТО , мы наткнулись на это». Фотография женщины была заменена другим изображением; то же лицо, но моложе, тоже немного жестче. На втором фото она была одета в песочно-коричневую пустынную форму армии США.

«Люсиль Рошан Киз», — сказал Уэллс, зачитав вслух имя, связанное с ее файлом. «Здесь сказано, что она работала в логистическом отделе».

«Это американское сокращение слова «Секретная служба», — заметил Фарриер.

«Почему наши друзья хотят арестовать Дэйна?» — спросил Ройс.

«Мы не думаем, что они это сделали». Талия покачала головой. «Насколько мы можем судить, Киз больше не работает на американцев». Она вытащила еще один документ — ордер на арест. «Детали засекречены, но произошел инцидент, в результате которого Киз был с позором уволен и осужден за уголовные преступления. Ее судил за закрытыми дверями военный трибунал и поместил под стражу в объединенной военно-морской бригаде в Мирамаре, во Флориде. Информация о том, что она сделала, и ее наказании засекречена».

Уэллс указал на экран. «Она не может одновременно находиться в военной тюрьме и гулять по закоулкам Рима».

«Мы получили фрагментарные сообщения о побеге из Мирамара четыре года назад», — продолжила Талия. Подробности о «Кизе» вскоре появились в списке беглецов. Мне придется связаться с Министерством обороны США или ЦРУ , чтобы узнать какие-либо неопровержимые факты».

Ройс покачал головой. «Не делайте этого, если у нас действительно нет другого выбора. Меньше всего я хочу вовлечь в это ребят из Лэнгли. Сэр Оливер хотел, чтобы нас всех убили.

«Не только для этого», — ответил Уэллс. «Итак, у нас есть боевик, который работал на Секретную службу США, который, возможно, все еще работает на США, но, вероятно, подписал контракт с тем, кто предложит самую высокую цену, и работает таксистом у сбежавшего агента британской разведки. И кто настолько любезен, чтобы поделиться этой новостью с директором и JIC? Никто ничего не сказал, поэтому он перевел взгляд на Фарриера. 'Слушай меня внимательно. Я хочу, чтобы ты полетел следующим самолетом в Брайз-Нортон, понимаешь?

Фарриер вопросительно посмотрел на Ройса, но тот лишь покачал головой. «Нам нужен гораздо более тщательный разбор полетов», — сказал Ройс.

Талия увидела, как каменный взгляд Фарриера на мгновение смягчился, прежде чем снова стать жестким. 'Отлично.'

— Лейн, ты там делами разбираешься. Привлеките местных жителей и найдите записи с камер видеонаблюдения», — сказал ей Уэллс. «Нам нужно знать, куда Киз отвез его и находятся ли они еще в Италии… Давайте начнем».

«Я сделаю это, сэр». Лейн кивнул, и экраны потемнели.

Уэллс бросился на Ройса. «Секретный документ. Знаешь, что это значит, Дональд? Мисс Киз сделала что-то настолько ужасное, что ее начальство захотело похоронить ее заживо». Он фыркнул сквозь зубы. «Это наш шутер о привидениях. И я не удивлюсь, если она тоже была в Дюнкерке, убивая членов команды Дейна».

— Ты не можешь этого знать… — начал Ройс, но его отрицание было недостаточно сильным.

«Посмотри на это, чувак!» — рявкнул Уэллс, напугав Талию. «Ты думаешь, я пытаюсь тебя трахнуть из-за наших бурных отношений?» Позвольте мне объяснить вам это очень ясно. Он наклонился вперед. «Как бы я вас не ненавидел, я преследую Марка Дейна, потому что считаю, что он несет ответственность за убийство британских агентов и нарушение своей присяги британской короне, а не потому, что я хочу нацелиться на Отдел К. Так что… Либо ты присоединяешься ко мне и затыкаешь дыры в своем дырявом корабле, либо ты погружаешься на дно вместе с ним.

Он протиснулся мимо Талии и вышел из Хаба Уайт, его молчаливый помощник последовал за ним.

Она повернулась к Ройсу, но он избежал ее взгляда. «Сэр, я…»

— Просто найди его, Талия, — холодно сказал он. «Прежде чем он создаст еще какие-нибудь проблемы».

*

Дорога становилась хуже с каждым километром, сначала исчез асфальт, потом пыль и камни, пока, наконец, не осталась лишь бледная имитация тропы.

Выветрившаяся на солнце вывеска с надписью «Йени Гюн» – цвета совсем выцвели – дребезжала на сухом ветру рядом с входом в приютский комплекс.

За выцветшими стенами ничего не происходило; Люси сбавила скорость и ехала мучительно медленно, шины скрипели на сухой земле. Она проверила все окна, черные квадраты в тихих жилых домах, выискивая любую угрозу.

Когда рев двигателя утих, Марк услышал завывание сильного ветра, и пустынная группа зданий показалась ему самым одиноким местом на земле.

«Будь начеку», — сказала Люси, хватая рюкзак с пространства для ног. «Мы не знаем, с чем нам придется здесь столкнуться». Она протянула руку и вытащила компактный пистолет-пулемет MP 7. Она подготовила его к бою и дала Марку рацию. «Никогда не знаешь», — сказала она.

Марк вышел из «Лендровера» следом за ней, неся сумку на плече. Он держал «Глок» наготове, близко к груди, а палец — близко к спусковому крючку. Он полностью осознавал каждую мелочь вокруг себя: крошащиеся камни под ботинками, сильную жару полуденного солнца, вес заряженного пистолета.

Люси прокричала что-то на языке, похожем на арабский, а затем на английский. 'Есть кто-нибудь там? Покажи себя!' Ответа не последовало, поэтому она продолжила идти.

Марк остался рядом с ней и посмотрел на заборы из колючей проволоки. Все, что было нужно, чтобы превратить этот комплекс в настоящий город-призрак, — это несколько катящихся луковиц перекати-поле. Они подошли к крытому двору, рядом с которым стояли две низкие длинные бараки. Толстый брезент палатки отбрасывал тень на местность и развевался, когда дул ветер. Марк на мгновение остановился в тени, посмотрел на нижнюю часть материала и увидел странное металлическое переплетение. — Там наверху тепловой экран, предназначенный для защиты от жары. Русские использовали его во время холодной войны, чтобы обмануть спутники-шпионы с помощью инфракрасных камер».

«Кто бы ни был здесь главным, он был хорошо подготовлен», — отметила Люси. Она вела себя иначе, чем по дороге сюда. Она сменила свою суровую внешность на что-то более крутое, что-то более профессиональное. Она указала на одну из пыльных сборных бараков. «Пойдем посмотрим».

Внешние здания представляли собой перепрофилированные хижины с нишами, переработанные со времен Второй мировой войны, волнистый, ржавый и оцинкованный металл, вибрирующий от жары. Когда он вошел, на него ударил затхлый запах, навеяв неприятные воспоминания о потных раздевалках в средней школе, где он провел свое раннее отрочество. Ряды кроватей были выстроены один за другим, вплоть до стены на противоположной стороне.

«Дети, должно быть, спали здесь, я думаю…» сказала Люси. — Кровати слишком короткие для взрослых.

Марк присел на корточки и сделал несколько снимков на телефон. «На полу царапины». Он указал на них. — На рамах нет пыли, их недавно спали.

«Так что все указывает на скорую эвакуацию», — сказала она, оглядываясь по сторонам. — А теперь снова. Думаю, в главное здание.

Они пересекли крытый двор и направились к единственному двухэтажному зданию во всем комплексе. Марку показалось, что он увидел нечто большее, чем просто тень за одной из колонн, темное ржавое пятно на песчаной земле, но он ничего не сказал. Он последовал за молчаливыми жестами рук Люси, они встали по обе стороны двери и медленно толкнули ее.

Дверь уже немного болталась и глухо скрипела, когда поддалась. Марк собрался с духом и представил, что его ждет разъяренный преступник с автоматом, но не было ни града пуль, ни единого выстрела.

Здание было таким же мертвым, как и остальная часть приюта, темным с глубокими тенями и освещенным только лучами солнечного света, проникавшими сквозь щели и освещавшими облака пыли, поднимавшиеся вверх, когда они проходили через главный коридор. В первой комнате, в которую они вошли, по обеим сторонам двери стояли высокие шкафы с множеством отделений, которые Люси пнула туфлей. Через ее плечо Марк увидел почти пустую комнату с несколькими подушками в углу и толстым красным ковром на полу, порозовевшим от многолетнего использования.

«Класс», — предложил он.

Люси выглядела недовольной, похоже, не хотела входить и немного закатала платок, чтобы он лежал на шее и плечах. — Молитвенная комната, — поправила она его.

Марк прошел дальше по коридору к следующей двери, за которой находилась комната без окон с укрепленными стенами. В каждом углу висели ряды пустых полок, а кирпичную кладку пропитал запах машинного масла. Его взгляд привлек блестящая медь, и он подобрал шальную пулю с земли. Это был патрон 7,62 — стандартный боеприпас всеми любимого автомата Калашникова. «Одну они промахнулись», — сказал он, кладя пулю на полку, как крошечный часовой в цилиндре. «В каком приюте есть арсенал оружия?»

Она не ответила, но указала своим MP 7. — То, что мы ищем, вероятно, находится наверху. Нам нужна действенная информация».

Марк последовал за ней вверх по скрипучей лестнице, гадая, окупится ли эта операция.

Он снова подумал о словах Рикса о «Паломино», сказанных в тот момент, когда корабль был уничтожен взрывом. Рикс сказал, что на корабле были дети, и Марк не мог не вспомнить, где они сейчас находились, за тысячи миль отсюда, где должны были заботиться о сиротах войны. Если благотворительная организация «Новый день» была прикрытием для партнерства «Комбината» и «Аль-Сайфа», то ситуация была очень мрачной.

На верхнем этаже стоял резкий запах горелой бумаги. Внизу стены Марк заметил что-то, нацарапанное на ней каллиграфическим почерком, вырезанное на облупившейся краске на штукатурке. «Килрой был здесь», — сказал он вслух, догадываясь о значении этого маленького противоречивого действия.

«Это имя», сказала ему Люси. «Халил. Это означает «хороший друг».

«Вы тоже читаете по-арабски?»

«У меня много талантов», — ответила она. «Но я по-прежнему лучше всех умею нажимать на спусковые крючки». Люси указала на другую сторону коридора. «Тогда смотри это».

Марк последовал за ней в другую комнату, и запах потухшего огня был огромен, агрессивная сажа застряла у него в горле. В одном конце комнаты стоял письменный стол с высокими стопками бумаг, которые были подожжены и горели до тех пор, пока не остались кучи пепла, лишь отдаленно напоминавшие свою первоначальную форму. Там стояли потрепанные шкафы с открытыми ящиками, из которых было вынуто все ценное.

Люси внезапно остановилась и присела, прикрепив свой MP 7 к тактическому эластичному ремню, чтобы обе руки были свободны.

'Что-то не так?' — спросил Марк.

— Посмотри внимательно, — сказала она, указывая.

Марк посмотрел на землю и увидел тонкую леску, свисающую на уровне щиколотки. «Ох, дерьмо», - вздохнул он, проследив за этим взглядом. Среди завалов был спрятан грубый предмет яйцеобразной формы, который Марк узнал: это была противопехотная осколочная граната РГД -5 советских времен . Он обратился к технической части своей памяти – той ее части, которая пришла из его детства, когда он был книжным ребенком и который узнавал сотни динозавров, а также все варианты «Спитфайров» – и рассмотрел все особенности этой штуки. Это не сделало его счастливым. Особенно он помнил, что у русской гранаты был таймер, который можно было легко установить на любое значение от двенадцати до нуля секунд.

«Ага», согласилась Люси. 'Держи дистанцию…'

«Нет, просто оставь меня в покое», — сказал он, вытаскивая из-за пояса карманный нож. Не долго думая, Марк перерезал провод. В мгновение ока он обезвредил мину-ловушку.

«Ха», сказала она, и в ее глазах появилось что-то новое, что-то, что могло быть уважением. — Ты еще на что-нибудь годишься?

*

Грюневальд поднял голову, когда люк распахнулся и вошел англичанин, которого джихадисты называли Томми. Он оглядел весь отсек своим бандитским лицом и взгляд его упал на наемника. 'Так?' он спросил. "Что же мы имеем здесь?"

«Смотрите сами», — сказал Грюневальд. То, что когда-то было меньшим грузовым отсеком «Санта-Крус», было преобразовано во временную диспетчерскую с видеоэкранами и военным коммуникационным оборудованием. В размытом фрагменте фильма, в течение десяти секунд, с большой высоты можно было увидеть черно-белый бесплодный пейзаж с группой зданий наверху.

Тейп, сидевший за рабочим местом, указал длинным пальцем в нижнюю часть экрана. 'Вон там.' Видеозапись закончилась и началась снова, и американец указал на движущийся светлый прямоугольник, который медленно вращался по кругу. «Полноразмерная машина», — отметил он. «Два человека выходят». Эллис стоял в стороне и наблюдал.

«Откуда это взялось?» Англичанин хотел знать.

«Мы арендуем время камеры у индийского метеорологического спутника», — холодно сказал Грюневальд.

«Это может быть кто угодно», — предположил Эллис.

— Это он, — сказал Томми, кивая. 'Конечно. Какой дурак станет без всякой причины проезжать мили по гравийной дорожке к такому ветхому домику? Он просто проглотил наживку.

'Принял?'

Томми ответил, не глядя на него. «Проблема умных парней в том, что им нравится быть умными. Поэтому, если вы дадите им что-то, что заставит их почувствовать себя еще красивее вас, они немедленно это возьмут». Он наклонился вперед и постучал по одной из движущихся точек на экране, как будто это позволило ему поговорить с человеком, которого она представляла. — Ты слышишь это, мальчик? Мы привели тебя туда, грязный ублюдок.

«Мы потеряли прямую связь несколько минут назад», — сказал Грюневальд.

Англичанин потер подбородок рукой о щетину. — Ребята Хадира оставили мины-ловушки, этого должно быть достаточно… Но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Не рискуйте». Он указал на другой монитор, на котором отображалась тактическая карта турецкого побережья. Американцы все еще там, верно?

Грюневальд кивнул. — Но доступа у нас не будет еще долго. Если мы хотим их развернуть, нам нужно сделать это быстро».

Томми зло ухмыльнулся. «Хорошо, мы собираемся хорошенько их отшлепать».

— Начинай, — сказал Грюневальд, положив руку на плечо Типа. Американец кивнул и набрал на клавиатуре перед собой необходимый код связи.

В сотнях миль к востоку стояло в доке подразделение Шестого флота ВМС США. Корабли были пришвартованы вплотную друг к другу в небольшом уголке Средиземного моря, между отрогом кипрского мыса Апостолос-Андреас и сирийским побережьем. Американцы оправдывали свое присутствие в этом районе для остального мира тем, что они являются заметным сдерживающим фактором для воинствующих сил ИГ. Кроме того, это был способ продемонстрировать американское бряцание оружием дислоцированным поблизости российским солдатам. Но были и аспекты операции, которые не были показаны всему миру.

Один из них получил обозначение «Элемент Аргонавт» — миссия более быстрого действия, которую можно было запустить за несколько минут с крупнейшего авианосца подразделения. Цель была проста: использовать быстрые, невидимые и беспилотные дроны для уничтожения тренировочных лагерей террористов и других «потенциальных целей». Программисты ВМС США, которые не были вовлечены в растущую войну дронов, в которой доминировали ВВС США, стремились выполнить миссию, чтобы обеспечить свои будущие бюджеты и продемонстрировать, что беспилотные боевые самолеты морского базирования могут выполнять эту задачу так же хорошо.

То, что информаторы Синдиката также укрылись в верхних пределах Элемента Аргонавт, не было совпадением. Вскоре Тип вступил в контакт с флотом, выдавая себя за военно-морского офицера на другом конце света. Приказы, которые он отдал, судя по всему, исходили из Вашингтона и были одобрены симпатизирующими Альянсу военными командирами.

«Штормовая линия . В действии», — объявил Тейп, говоря прямо в микрофон гарнитуры и используя идентификационный код авианосца . — Элемент Аргонавт, примите немедленные меры. Подтверждение ставки… — Он взглянул на листок бумаги, лежавший перед ним на складном столике. «Ромео девять семь килограмм две зебры Лима». Понял? О.' Ценность этой серии цифр и букв определялась темной силой и влиянием Альянса.

На линии послышался треск, а затем ответил голос. — Подтверждение от Штормлайна: понятно, код одобрен. Развертывание в стадии подготовки. Поддерживать.'

Грюневальд осторожно улыбнулся. Где-то в Средиземноморье летающего робота затолкали в лифт, и через десять минут он должен был подняться в воздух. Он посмотрел на другой экран, на котором были показаны детали «пакета атак». Это была заранее запрограммированная миссия для беспилотного дрона, маршрут и координаты в данный момент загружались на устройство. Атака была запланирована несколькими месяцами ранее как часть гораздо более масштабного плана, чтобы свести на нет сотрудничество с Аль-Сайфом. Наемник посмотрел на Томми. Идея англичанина заключалась в том, чтобы отложить удар беспилотника, когда дело датчанина вышло из-под контроля. По его словам, развернув его сейчас, они убили двух зайцев одним выстрелом.

После запуска дрон исчезнет с радаров и пролетит над турецким побережьем по пути на север. Такое действие было бы нарушением границ страны НАТО , поэтому это было тем более весомым основанием не привлекать к участию в миссии пилота-человека, так как к моменту его прибытия базовый корабль уже не мог контролировать беспилотный дрон. в пункте назначения.

Через час дрон полетит обратно над Средиземным морем, сделает круг над кораблем, с которого покинул, менее загруженным, чем при выходе, и его отчет о миссии будет стерт. И у них было бы на одну проблему меньше.

«Аргонавт-2 идет » , — сообщил голос по радио. «Запуск по плану».

«Понял», — ответил Тейп.

В уголке рта Томми появилась раздражающая улыбка. «Если так не выйдет, — сказал он почти самому себе, — я задушу этого парня собственными руками».

OceanofPDF.com

ВОСЕМНАДЦАТЬ

Марк надеялся, что после всей ситуации с ловушкой уверенность Люси немного смягчилась, но, похоже, это не так.

Он вздрогнул, когда она быстрым пинком выбила замок на двери. Механизм отлетел и осколки полетели во все стороны. Все коридоры верхнего этажа вели к этой единственной двери, и Марк подозревал, что здание было намеренно спроектировано с двумя отдельными секторами, попасть в которые можно было только через «узкие места». Его теория подтвердилась, когда в коридоре обнаружили дрянные стены, превратившиеся в своеобразную шикану.

Люси взглянула на него. — Вы это видите?

Он кивнул. «Чтобы замедлить проход людей. Блокады, которые необходимо прорвать через линии огня».

«И это означает, что они были в ужасе от того, что подразделение морской пехоты появилось посреди ночи».

— Да, наверное, что-то в этом роде. Держа «глок» наготове, он осторожно толкнул одну из дверей в коридоре и заглянул внутрь. Это было еще одно общежитие, но по сравнению с тем, что было во флигелях, оно было лучше обставлено. Конечно, «лучше» в этих обстоятельствах было субъективным понятием; По крайней мере, здесь в оконных рамах были стекла, а потолок не был похож на дырявый сыр. Пустые кровати явно предназначались для взрослых, между ними были тканевые занавески для уединения, они напоминали вялые флаги. Широкоэкранный телевизор в углу был единственной вещью, которая действительно казалась здесь неуместной, и взгляд Марка упал на DVD-плеер со стопкой дисков, прислоненной к нему.

«Думаю, это не романтические фильмы», — заметила Люси.

«Значит, здесь они держали взрослых», — Марк ушел обратно в коридор. «Точно так же, как учителя и ученики в школе-интернате».

Она шла за ним, обеспокоенная. «Они, вероятно, не узнали здесь о мире и сотрудничестве».

Коридор заканчивался неосвещенной лестницей, ведущей прямо в жаркий темный подвал. Люси потянулась к нему, ее лицо окаменело. Она ничего не сказала, но молча жестом предложила Марку оставаться позади нее. Он кивнул и отпустил ее первой.

Люси подняла MP 7, сканируя ствол в поисках целей. Марк держал пистолет направленным вниз, готовый использовать его в случае угрозы.

Они спустились в темноте, и их одолело тяжелое, густое небо. Отвратительный запах наполнил ноздри и горло Марка. Люси медленно толкнула ржавую дверь, и вонь ударила им в лицо.

Обугленное мясо. Тот же ужасный запах морга, что и в порту Дюнкерка. Он глубоко сглотнул и почувствовал острый, обжигающий привкус желчи в глубине горла; он крепче сжал пистолет.

Комната была просторная, пол и стены были выложены плиткой бледно-зеленого цвета. Все было ярко освещено жужжащей люминесцентной лампой.

В центре комнаты стояла обесцвеченная сливная решетка, окруженная рядом неглубоких желобов, залитых чем-то, что могло быть только кровью. Над последними коричневыми лужами жужжали мухи. Марк стоял спокойно, ему не хотелось представлять, что здесь произошло, но пришлось. Металлический стол для вскрытия был отодвинут в сторону.

«Выстрел», — объявила Люси ровным и пустым голосом.

'Что?' Во рту Марка пересохло.

Она указала на пятна. «Если бы они использовали нож, была бы балка. Кого-то… не одного человека… сюда привезли и расстреляли».

Марк заставил себя бесстрастно рассматривать сцену и увидел дыры в плитке, первый промах палача или пулю, прошедшую насквозь тело цели. «Какого черта все это?»

Люси не ответила ему, а подошла к стальной двери на другом конце комнаты. Несмазанные петли громко скрипнули, когда дверь открылась, и оттуда понесся сухой, пыльный запах.

Другая часть подвала занимала остальную часть этажа здания. Первое, что я заметил, была большая духовка. Он уже почти не горел, но из зияющей дыры в топке все еще светилось легкое сияние, и Марк видел в пепле тонкие очертания, на которые он предпочитал не смотреть вблизи.

Люси не разделяла его нежелания. Она заглянула внутрь, прежде чем повернуть голову и сплюнуть. — Пизда, — выдохнула она.

Глаза Марка упали на пол, и он увидел куски разорванной бумаги, вероятно, выпавшие из сгоревшей стопки. Он присел на корточки, благодарный, что у него есть что-то еще, на чем можно сосредоточиться. Бумага была жёлтая, тонкая, такая, какую всегда получают от курьера. Он открыл пачку ручкой и увидел ряды непонятных ему символов. «Эй», — сказал Марк, не поднимая глаз, — «что это значит?»

Люси склонилась над ним с серьезным видом. 'Свидание? Я не уверен. Как думаешь, у нас что-то есть?

Он кивнул. На части фирменного бланка был виден логотип с очертаниями грузовика, самолета и лодки. «Может быть, коносамент». Марк огляделся и увидел еще несколько желтых листов такого же размера. «Может быть, несколько».

Она вытащила из кармана черный прямоугольник и протянула ему. «Сделай с этим несколько фотографий». Люси взглянула на устройство – это был какой-то смартфон, но Марк не увидел ни названия бренда, ни других особенностей. Телефон пискнул и ожил. Замок с распознаванием лиц , он сразу понял. Рубикон явно гарантировал безопасность своих оперативных агентов.

Он разложил листы бумаги на пыльном полу и сфотографировал их, яркие вспышки освещали комнату, как мигающий свет. «У меня на ноутбуке есть программа распознавания изображений, которую мы можем использовать…»

Люси покачала головой. — Для этого у Соломона есть лаборатория, полная компьютерных фанатов.

'Ох, ладно.' Марк кивнул. За последние несколько дней он привык работать в одиночку, и ему было странно снова стать частью команды, даже если это было лишь временно. Она выхватила телефон из его рук и набрала сообщение. — Здесь нет приема. Люси вернула его. — Выйдите на минутку наружу, посмотрите, сможете ли вы уловить там какой-нибудь сигнал. Затем он автоматически отправляет электронное письмо». Она отвела взгляд. «Я посмотрю, что еще я смогу найти».

Марк принял предложение без колебаний, он был за него благодарен. Тошнотворный воздух в подвале был гнетущим, и все, чего ему хотелось в тот момент, — это выбраться оттуда.

Марк остановился, надел кепку и прищурился от солнечного света. Он вдохнул свежий воздух и попытался убедить себя, что трупный запах из подвала не преследовал его снаружи. Как бы ему ни хотелось думать о чем-то еще, о чем угодно, все, о чем он мог думать, это Дюнкерк, вес тела Сэма в его руках и запах пепла, который остался от нее несколько часов спустя, мысль, которая преследовала его. прилипло к нему, как будто проникло в его поры.

'Теряться!' Он ни на кого не ругался, злился на себя и отгонял мысли об ужасающем моменте.

«Лендровер» был неподалеку, он подошел и открыл пассажирскую дверь; В пространстве для ног стояла бутылка минеральной воды. Вода стала теплой и имела вкус пластика, но она смыла воспоминания о запахах. Марк выпил почти все, а затем – по какому-то импульсу – снял кепку и бросил остатки на лицо и шею. Кажется, это помогло.

Он вытащил из кармана телефон-призрак Люси, поднял его и обошел вокруг, не сводя глаз с сигнальных полос, пока шел через двор. Вероятно, он выглядел как идиот, подняв руку над головой и ни в чем не махая рукой. В этом месте приличное подключение к Интернету было реже, чем в дождливый день, но Марк был уверен, что г-н Соломон подарит своим людям что-то получше, чем последний гаджет Apple. Устройство издавало звуковой сигнал, когда у него был крошечный участок приема, и сразу же вспыхивал маленький значок - сообщение, которое немедленно исчезло в эфире.

— Готов… — начал Марк и опустил руку. Он вернулся в главное здание, когда увидел, как солнечный свет отражается от чего-то, быстро движущегося на фоне далеких холмов.

Он все еще обдумывал это, когда ветер донес рев реактивного двигателя. Звук сразу показался странным. Тон был неправильным: слишком высоким для истребителя и недостаточно низким для вертолета.

Оно снова появилось в поле зрения, и Марк быстро понял, что происходит. Далеко, но хорошо различимый на фоне растительности холмов, он увидел торпедообразный фюзеляж с двойным хвостовым оперением и угловатыми крыльями с темным отверстием внизу.

Марк вытащил рацию из-за пояса и нажал кнопку. 'У нас есть проблемы!' он крикнул. «Нас почти атакуют с самолета!»

Голос американки надломился на него. «Турецкие ВВС?»

Он покачал головой, но она этого не заметила. «Только если ВМС США продадут им дроны Sea Avenger ». Дрон исчез за другим холмом по пути к комплексу. «Он определенно идет сюда…»

Слова Марка были прерваны беспилотным самолетом, который быстро пролетел над приютом, и воющий звук его двигателя эхом отдавался на фоне ландшафта. Солнечный свет снова отразился, и теперь он увидел, что за это отвечает экран в центре устройства; несколько линз отправляли изображения в реальном времени обратно тому, кто управлял машиной.

Когда по передатчику раздался голос Люси, он услышал в ее голосе мрачную уверенность. «Эта штука собирается нас убить».

«Я почти уверен, что не сделал ничего, что могло бы разозлить правительство США!» Пока он говорил, Марк стоял низко над землей, внимательно слушая дрон.

«Военно-морской флот его не посылал», — категорически сказала она. — Оно взято взаймы. Послушайте, стрелковое оружие нас ни к чему не приведет. Тебе придется пойти в машину и взять футляр для оружия».

Вместо ответа Марк тут же помчался через двор к «Лендроверу». По дороге он услышал эхо двигателя дрона. Он развернулся и набрал высоту. В первый раз он пролетел низко, чтобы увидеть цель. В следующий раз он прилетит с оружием наготове. Марк знал, что дрон может нести разведывательный комплект, несколько стандартных бомб или, как в случае с этой моделью, гораздо более смертоносные ракеты класса «воздух-земля» AGM -114-Hellfire. Даже если хотя бы одна из бомб упадет и промахнется, этого будет достаточно, чтобы положить конец беженской одиссее Марка Дейна.

Он нырнул к «Лендроверу», подполз к задней двери и рывком распахнул ее. Два чемодана, которые Мальте загружал тем утром в аэропорту, все еще были там: один с красной полосой, другой с синей полосой сверху.

Когда пальцы Марка сомкнулись на ручке синего чемодана, он услышал позади себя изменение тона двигателя: дрон приближался. Марк застонал, вытаскивая длинный чемодан – он оказался тяжелее, чем он ожидал – и не мог не смотреть через плечо.

Об этом решении он сразу же пожалел. Он увидел дрон совсем близко, нос которого был опущен на фоне дневного неба. На нижней стороне брюха «Мстителя» можно было увидеть искру зажигания, когда одна из ракет выпала из внутреннего боекомплекта. Ракета вошла в здание по изогнутой траектории, оставив за собой след белого дыма.

Он выскочил из «Лендровера» с чемоданом в руке и побежал, спасая свою жизнь, через двор. Марк услышал пронзительный звук спускающейся ракеты, приближающейся к джипу. Снаряд с огромным грохотом ударил в теплый капот.

Волна обжигающего жара сбила его с ног, и он упал вперед. Он потерял чемодан с пистолетом, тяжело приземлился на плечо и покатился по земле. Его одолели горячие пары бензина, и он чуть не задохнулся в пыли.

Марк с трудом поднялся. «Лендровера» не было, от него не осталось ничего, кроме нескольких черных кусков стали. На месте удара загорелся пожар, в небо поднялся столб темного дыма. Ветер дул в него, создавая дымку над комплексом. Его ухо было мокрым, а на пальце была кровь. Когда он убегал, в него попал кусок взорвавшейся машины.

Над ним дрон уже начал разворот для следующей атаки.

*

«Хорошая цель», — сказал Тейп, изучая поступающие изображения с «Аргонавта-2». Экран перед ним выглядел как абстрактная симуляция военной игры: здания приюта были показаны в виде световых коробов, а очертания местного ландшафта — полосами зелени. Изображения прибыли практически прямо на «Санта-Крус» с минимальной задержкой из-за незаконной связи со «Стормлайном».

«Если он все еще дышит, значит, он вообще не прицелен», - насмешливо сказал Эллис. Он посмотрел на другой монитор, и он показывал видеоизображение под другим углом. Он указал на движущуюся вспышку, когда беспилотный самолет накренился. «У нас все еще есть живая цель».

Грюневальд ничего не сказал и снова посмотрел на англичанина. Его солдатское лицо выглядело воинственным, и он был полностью сосредоточен на изображениях, появляющихся на экране Типа. Томми наклонился вперед и указал пальцем. «Тайник», — отметил он. «Целитесь туда и атакуйте еще раз».

Тейп кивнул и переместил курсор по тактическому экрану, перетаскивая целевой диск к похожему на палатку куполу, на который указал англичанин. Он не управлял дроном – бортовой компьютер «Мстителя» был достаточно умен, чтобы проложить что-то столь же простое, как курс – но что действительно требовало человеческой помощи, так это стрельба из бортового оружия. Дрон подчинился новым приказам и изменил курс, направив нос в сторону следующей цели ракеты «Хеллфайр».

На другом экране Эллис перемотал видеозапись. Жесткий диск сохранял в цифровом виде все, что видел дрон, и теперь воспроизводил его в замедленном режиме в обратном направлении с момента попадания ракеты. Грюневальд наблюдал, как оранжевый огненный шар сжался и исчез, а ракета «Хеллфайр» снова стала целой и отступила от «Лендровера». В конце концов, Эллис нашел статую, которую искал, и привлек внимание другого наемника. «Вот оно».

Грюневальд посмотрел и увидел, что Эллис заморозил единственное изображение. Мужчина пытается избежать разрушения автомобиля на полной скорости. Это явно был Марк Дейн, с теми же растрепанными волосами и небритым лицом, которые он видел на вершине Этны. «Он должен был быть мертв пять раз», — кисло сказал Грюневальд.

«Чистая удача», — Эллис произнес эти слова как ругательство. Угрюмый африканец никогда бы не смирился с тем, что кто-то вроде Дэйна сбежит. — Но мы собираемся положить этому конец сейчас, да?

*

Марк нашел чемодан с оружием и вытащил его из останков «Лендровера». От жара взрыва его кожа обгорела, а в ушах все еще звенело от взрыва. Он заметил Люси только тогда, когда она схватила его за руку и грубо потащила к палатке за одну из лямок рюкзака.

«Сюда», — крикнула она, но ее голос звучал невнятно, как будто она находилась под водой. «Назад в здание!»

Марк кивнул и позволил ей отвести его туда, откуда она пришла. Когда они подошли к входу, он услышал и почувствовал удар второй ракеты. Их снесло порывом ветра, и они споткнулись о клубящуюся пыль, влетевшую через открытые двери.

— Шесть «Хеллфайров», — сказал Марк, его голос звучал странно, приглушенно. «Достаточно, чтобы разнести весь этот холм на куски».

Люси его не слушала. Она потянула за футляр для пистолета, и ее взгляд тут же превратился в гром. «Ты… черт возьми, ты взял не тот сундук!»

'Что?'

«Это несмертельные!» Она открыла крышку и упала назад от того, что увидела. «Красный — мертвый, синий — загнанный в угол?»

Марк через плечо взглянул через дверной проем на горящую яму. Что бы ни находилось в багажнике «Лендровера», теперь превратилось в отдельные кусочки, как и сама машина. «Откуда я должен был это знать?» - огрызнулся он. В чемодане было несколько светошумовых гранат и еще какие-то вещи, которые он не узнал.

Люси схватила электрошокер и сердито швырнула его. «Ну здорово. Этими игрушками мы даже не сможем поцарапать эту штуку».

Марк не ответил и взял из чемодана самое большое устройство. Когда он вытащил его, он открылся, обнажив металлический каркас и спусковой крючок с пистолетной рукояткой под ним. Оружие было того же размера, что и короткоствольная автоматическая винтовка, но там, где у обычного огнестрельного оружия был механизм, у этой штуки был прочный блок электроники, напоминающий блок предохранителей. Кульминацией устройства стала спутниковая антенна, что делало его похожим на какое-то научно-фантастическое оружие, сделанное из скрепленных вместе частей. По всему оружию были размещены предупреждающие наклейки, призывающие пользователей не стрелять без защитного снаряжения продолжительностью более десяти секунд за раз и не смотреть прямо в ствол.

Он также увидел предательский символ опасности — желтый треугольник со стилизованной передающей вышкой с радиационными волнами, и наконец его осенило. «Это пистолет HERF ».

«Это отстой, вот что это такое». Люси посмотрела на потолок и прислушалась к возвращению дрона. — Или, возможно, ты захочешь разогреть им буррито, прежде чем мы погибнем в бою. Эта штука предназначена для сдерживания толпы, а не для стрельбы ракетами с неба!»

Но это было все, что у них было. «Нам нужно подняться на крышу». Он нажал кнопку включения. «Высокоэнергетические радиочастоты, верно? Если стрелять достаточно долго, все сгорит изнутри. Даже дрон.

'Ты умрешь.'

Он покачал головой. «Нет, мы погибнем, если этот дрон выстрелит в нас ракетой, так что мы могли бы извлечь из этого максимум пользы». Он побежал и услышал, как Люси идет за ним, ругаясь и разглагольствуя.

Марк прибыл на крышу здания, и ему пришлось прикрыть глаза от яркого солнечного света. Винтовка HERF была большой и громоздкой и стучала ему в грудь, когда он мчался по плоской крыше. Он знал, что Люси – со своим MP 7 наготове – была прямо за ним.

Марк поскользнулся и неловко упал на восточной стороне здания. Стоя на коленях, сразу за приподнятой балюстрадой, ему открывался прекрасный вид на весь комплекс «Новый День», за исключением того, что некоторые его части горели или разваливались вдребезги от попаданий ракет. Он поднял винтовку HERF , чтобы посмотреть сквозь нее, и заметил, что она тихо гудит. Прямо перед ним была предупреждающая панель, напоминавшая Марку, что он, по сути, держит внутреннюю часть мощной микроволновой печи и что длительное использование, вероятно, ослепит его. Предыдущий комментарий Люси о разогреве еды был не просто насмешкой; Технология, присутствующая в обычной микроволновой печи, присутствовала и в HERF , только она была настроена по-другому и нацелена на совершенно другие приложения. В качестве нелетального оружия HERF лучше всего работал для сдерживания, временно выводя цель из строя болезненным «тепловым лучом», от которого не мог защитить даже бронежилет. Но оружие оказало непредсказуемое воздействие на противника, не являющегося человеком.

'Вон там!' Люси крикнула и указала на юг. Беспилотный самолет начал свой третий полет, и угол атаки ясно показывал, что целью было здание, на котором они стояли.

«А.» Марк начал считать и был готов нацелить пистолет в переднюю часть дрона, когда тот полетит. 'Два.' Он положил палец на спусковой крючок и глубоко вздохнул. «И три».

Не было слышно ни визжащего, свистящего звука выходящего воздуха, ни холодного выброса энергии из тарелки оружия. Нет, Марк в основном осознавал свое затуманенное зрение и тяжелую, неприятную вибрацию внутри пистолета.

'Чего же ты ждешь? Стрелять!' — крикнула Люси.

— Я сделал? Я буду!' — огрызнулся он, крепко сжимая свое оружие, его взгляд был устремлен на острый нос Мстителя. Он все еще двигался, быстрый и смертоносный. Марк нажал на спусковой крючок пистолета, и через пять секунд загорелся желтый свет, предупреждая его отпустить кнопку. Он проигнорировал это и продолжал считать до десяти секунд, двенадцати, пятнадцати.

Желтый свет сменился красным, а гул пистолета HERF стал громче и непрерывнее.

*

'Чего же ты ждешь?' — спросил англичанин. Он ткнул Типе в плечо. «Просто взорвите это здание».

Но Тейп покачал головой. 'Что-то не так.' Он переместил курсор, но экран разбился, показывая застывшее изображение беспилотного корабля, готовящегося запустить ракету.

Грюневальд и Эллис стояли вокруг второго видеоэкрана, на котором был виден сероватый гребень, над которым пролетал «Мститель». «Никакого запуска «Хеллфайра», — сказал наемник.

«Оно застряло», — сказал Тейп. «Сигнал потерян. Дрон не реагирует на команды».

«Штормовая линия сбивает нас с толку», — сказал Грюневальд. «Американцы, вероятно, прервали связь».

— Нет, — Тейп покачал головой. «Это местное сообщение, мы теряем…» Он замолчал, когда все экраны, соединяющие «Санта-Крус» с «Аргонавтом-2», внезапно потемнели.

Томми схватил его за плечо. «Верните статую!»

*

Примерно на двадцать секунде винтовка HERF стала невыносимо горячей, а пластиковый корпус грозил сжечь Марку кожу с лица. Беспилотный самолет, казалось, продолжал лететь невозмутимо, его скорость и траектория полета не изменились, но затем он внезапно понял, насколько близко «Мститель» подошел к комплексу. К этому моменту он уже летел в пределах оптимальной дальности для запуска ракет «воздух-поверхность», но ничего не произошло.

HERF доносился едкий запах горелого пластика . Он значительно превысил правила безопасности для экспериментального оружия, и устройство мгновенно вышло из строя. Ему хотелось бросить его, его ладони были обожжены и покраснели.

'Смотреть!' - отметила Люси. 'Проклятие! Ты сделал это!'

Марк видел, как нос дрона был направлен вниз, когда он перелетел через стену, и робот, казалось, быстро терял высоту, как будто из него исчез весь боевой дух. Полосы дыма шли из вентиляционных отверстий в фюзеляже «Мстителя», где в дрон попал невидимый луч HERF .

Левое крыло двинулось вперед, но корректировка курса произошла слишком поздно, и дрон направился к разрушающейся дороге, ведущей к главному зданию. По пути правое крыло задело край водонапорной башни. Самолет раскачивало взад и вперед, и они услышали визг искореженной стали. Дрон врезался в землю и с грохотом зацарапал гравий. Последовавший за этим оранжево-красный взрыв подбросил фюзеляж обратно в воздух и превратился в клубящуюся огненную массу.

Он на короткое время почувствовал облегчение от того, что беспилотный корабль потерпел поражение, но ситуация быстро изменилась, когда он понял, что разрушенная машина вот-вот врежется в здание.

'Бегать!'

Он отбежал от края крыши как раз в тот момент, когда ударил горящий дрон; несколько «Хеллфайров» взорвались при ударе. Одна из ракет вырвалась из огненного шара и бешено полетела по воздуху в сторону холмов, находящихся в нескольких милях от него. Другой взорвал переднюю часть здания, в результате чего пламя охватило первый этаж и подожгло все.

Марка охватила тошнота, когда балки рухнули, здание затряслось до основания и медленно взорвалось. Вся крыша рухнула на два метра под его ногами, и обломки упали по диагонали позади него. Марк встал и обернулся. Он мог просто видеть, как Люси поскользнулась и упала. Ее туфли не смогли набрать сцепление с дорогой, и она соскользнула с обрушившейся крыши к огню внизу. Он бросился вперед и попытался схватить ее.

Рука Люси нашла его рукав, и она потянула его сильно, так сильно, что почти потянула его за собой. Он упал вперед и ухватился за часть вентиляционной шахты, которая выглядела довольно устойчивой. Они провисели там вместе несколько долгих и опасных секунд. «Если… если ты готова…» — пошутил он.

Используя его как тренажерный зал в джунглях, она поднялась с края, и они оба откатились на скрипящую крышу и лежали там, хватая ртом воздух.

— Хорошо, — сказала Люси, в горле у нее пересохло от всех усилий. «Давай больше никогда этого не делать».

*

«Штормлайн сообщает об отсутствии контакта с Аргонавтом-2». Тейп говорил в своей обычной монотонной манере, его голос был настолько лишен чувств, что звучал почти как голос робота. «Третья ракетная атака не подтверждена».

«Они застрелили его…» — сказал Эллис, глядя на пустые экраны в комнате. — Как это возможно? Он посмотрел на англичанина. «Это тот самый неудачник с Этны, откуда ему это…»

Томми его не слушал. Он ткнул Типе пальцем. 'Что вы наделали?'

«Я ничего не делал», — ответил Тейп. «Я сделал, как ты мне сказал». Он указал на мышь. «Я переместил курсор так, как ты хотел».

Англичанин выругался, и на мгновение показалось, что он собирается ударить Типа из чистого гнева. Но он повернулся и посмотрел на Грюневальда, наблюдавшего за их разговором. «Почему ты просто не всадил пулю в голову этому придурку, когда у тебя была такая возможность?»

Эллис ответил за него. «Потому что нам сказали решать эту проблему незаметно». Он кивнул на пустые экраны. «Хотя с твоим приходом от этой команды ничего не осталось».

"Комплекс несколько раз подвергался ракетным обстрелам", - сообщил швейцарский наемник. «Нет оснований предполагать, что цели не были убиты».

«Нет никаких оснований в это верить», — огрызнулся Томми. Он вскинул руки вверх. «Какой беспорядок. Ладно, мы сделали достаточно, мы уже потратили на это слишком много времени». Он покачал головой.' Американцы, должно быть, расстроены тем, что потеряли свою игрушку, поэтому мы не можем допустить, чтобы это вернулось в Комбинат». Он взглянул на Тейпа. — Закройте соединение со Штормлайном, удалите все следы и поместите его под замок. Нам нужно приступить к операции Хадира. Это то, на чем мы собираемся сконцентрироваться с этого момента: больше не будем тратить время и силы на второстепенные вопросы».

«Именно то, что я чувствую по этому поводу», — сказал Грюневальд. Наконец англичанин оказался на его волне.

Томми стоял между ними. — Найдите кого-нибудь на земле, чтобы пойти в приют и осмотреть вещи. Тогда все кончено.

Дела Эллиса шли не очень хорошо. «Кому-то еще нужно поговорить с воротилами», — сказал он, глядя на англичанина. «Я не завидую, что тебе приходится говорить им, что у тебя нет для них тел».

Другой мужчина посмотрел на Грюневальда и кивнул Эллису. «Как ты справляешься с этим голосом швабры, который звучит вокруг тебя весь день?» Томми зарычал. «Послушай, Дэйн мертв, не так ли? А если нет, то он все еще числится в пятидесяти различных террористических списках как международный беглец. Так что, в любом случае... он может это потрясти.

*

Марк нашел ящик с пустыми бутылками из-под газировки и оттащил его в тень, чтобы использовать как импровизированный табурет. Он оглядел ветхую деревню, первый признак цивилизации, с которым он и Люси столкнулись после бегства из горящего комплекса. Сначала он подумал, что здание, которое защищало его от заходящего солнца, было гаражом, и оно тоже выполняло эту функцию, если посмотреть на стоявшую там старую, протекающую маслом «Шкоду». Но это также казалось своего рода магазином и кафе для всего поселения. Напротив него на пластиковых шезлонгах вокруг стола сидела группа пожилых турецких мужчин, играющих в карты; они то пили кофе, то бросали недружелюбные взгляды на Марка. Он слабо улыбнулся и поприветствовал их фруктовым мороженым, которое Люси выхватила из гудящего холодильника в гараже. Когда она пришла, она вручила мужчине в комбинезоне пачку стодолларовых купюр, а он взамен дал им воду в бутылках и охлаждающее фруктовое мороженое.

Едва они выбрались из обвалившейся крыши и спустились по ржавой пожарной лестнице, как здание издало последний воющий стон и рухнуло окончательно. Они были покрыты пылью и сажей, и у них не было другого выбора, кроме как покинуть территорию. Смартфон Люси был потерян во время удара дрона, а смартфон Марка сломался. Он пытался заставить свой ноутбук работать, но не смог, и его раздражал дребезжащий звук, который он издавал, когда он его встряхивал.

Поэтому они ушли в утомленном молчании, пока солнце скользило за горизонт позади них. Они вернулись к дорогам – если их можно так назвать – и Люси заметила безымянную деревню, где холмы сменялись равниной. Когда они вошли в саму деревню, Марку вспомнилась сцена из спагетти-вестерна, потому что на них смотрели с подозрением как на двух незнакомцев.

Марк видел, как о нем говорили мужчины. Должно быть, они слышали гул , подумал он, или, по крайней мере, звук взрывов . И если это был ближайший к приюту «Новый День» город, эти люди наверняка знали людей, которые там работали. Марк задавался вопросом, что будет дальше с Люси и им. Кто-нибудь уже разговаривал по телефону с членом «Аль-Сайфа» или знакомым в «Комбинате»?

Он устал, и что-то внутри него говорило: «Собери вещи и уходи», но усталость, казалось, взяла верх. Он сидел на ящике и чувствовал все боли и боли в своем теле. Он раздавил лед зубами, пока не осталась только палка.

Марк вытащил деревянную палку изо рта и осмотрел ее, когда Люси вышла из гаража. «Это не шутка», — сказал он, не раздумывая.

"Вы что-то сказали?"

Он показал ей. — Это не шутка, понимаешь? Когда я был маленьким, на палочке всегда была шутка. "Зачем курица перебежала дорогу?" Такие вещи.

«Я знаю этого», сказала она. — Потому что пернатого негодяя преследовал дрон.

Марк пожал плечами. «Я думаю, что комедия доставляет меньше удовольствия, когда она случается с тобой». Он бросил палку в канаву. — Ты нашел телефон?

Люси кивнула. «У них есть стационарный телефон. Я оставил сообщение для Рубикона. Так что нам придется подождать и посмотреть. Она указала на потолок гаража. — Я организовал для нас место для отдыха. Это стоило дороже, чем ночь в отеле «Хилтон» в Анкаре, но это деньги за тайну. Она кивнула мужчинам, пьющим кофе, к которым присоединился механик. — Для них тоже.

«Мне бы очень хотелось принять душ», — прокомментировал Марк.

«Это действительно необходимо», — ответила она, кивнув. «Но, к сожалению, у них есть вода только для одного из нас, так что для тебя это очень плохо». Марк колебался, и прежде чем он успел что-то сказать в ответ, Люси продолжила. — И не спрашивай, сможем ли мы пройти через это вместе. Мы можем быть в одной лодке и все такое, но это не значит, что я буду спать с тобой.

«Я вовсе не хотел этого говорить», — сказал он в ответ. — Господи, сэр.

Люси зашипела, и он слишком поздно понял, что она его обманула. «Вы, британцы, тоже ведетесь на все».

— Привет, — вздохнул Марк. — Не стоит быть саркастичным. Ты американец, ты не должен понимать, что такое ирония».

«Это вас удивит». Она вздохнула и некоторое время молчала. Когда она заговорила снова, она посмотрела на холмы. — Значит, это была ловушка. Я имею в виду не только эту гранату. Все это место. Ваша информация от МИ -6.

«Бьет». Ему было трудно это признать. «Комбайн навел порядок, но информацию о Новом дне они оставили как ловушку. Я имею в виду, я знал, что это возможно, но никогда не думал… Я имею в виду беспилотник ВМС США? Я не ожидал, что это произойдет. В прямом и переносном смысле».

«Посмотрите на светлую сторону», — сказала она. «Мы только что сожгли пару миллионов долларов денег налогоплательщиков. Кто-то должен за это заплатить. Это неудача, которой Комбинат не будет рад».

Марк выглядел серьезным. «Отныне каждый пролетающий самолет будет меня пугать».

«Так обстоят дела». Она зевнула и потянула мышцу плеча. «Это не полноценная драма. Мы еще живы и у нас есть новая информация. Это своего рода победа».

«Итак, мы знаем, что Аль Сайф и Комбинат вместе что-то замышляли здесь», — сказал Марк, думая вслух. «Это не самое лучшее. Использование лагеря для сирот войны как, да, как именно? Склад оружия? Учебный центр?

'Оба?' Люси подумала вслух.

Марк кивнул при мысли об ужасающей идее. Он все еще не знал, какое отношение приют имеет к теракту в Паломино или Барселоне, но не мог игнорировать ужасающую уверенность в том, что эти террористические акты были не более чем предвестником. Он подумал об ужасающих условиях в залитом кровью подвале, и его лицо исказилось от отвращения.

«Теперь я понимаю одну вещь», сказала Люси. «Это место — причина, по которой Соломон так долго стремился к этому».

"Детский дом?"

Она кивнула. «Я думаю… для него это личное».

'Что ты имеешь в виду?' Марк начал шептать. Люси доверилась ему.

«Вы знаете, что такое Рубикон, но большинство людей не знает, с чего все началось. Сам Соломон — сирота войны. Его семья была убита во время гражданской войны в Мозамбике. Вы, наверное, видели фотографии детей в поддельных кроссовках Nike и футбольных шортах с автоматами. И это было тридцать лет назад… — Она на мгновение позволила комментарию повиснуть в воздухе.

Марк зажмурился. «Он был ребенком-солдатом?»

«Пусть это осознается», сказала Люси. «И тогда, может быть, ты поймешь, как он работает».

Он кивнул, погруженный в свои мысли. «И поэтому ты работаешь на Рубикон?»

Язык тела Люси тут же изменился, и она отвернулась от него. Момент сближения растаял, как снег на солнце. — Я же говорил тебе, он сделал мне предложение. А работать на того, кто хочет сделать что-то хорошее, полезно для моей кармы». Она посмотрела на холмы. 'А вы?'

'А что я?'

Она повернулась и посмотрела на него. «Как вы стали техником? Я имею в виду, очевидно, что ты знаешь свое дело. Возможно, вы немного неряшливы, но я видел в полевых условиях и хуже. Почему ты не стал полицейским?

«Полевой офицер», — поправил он. «Мы, британцы, называем их полевыми агентами, а не агентами». Он знал, что Люси намеренно уводила разговор от себя, и все же вернулся к своему прежнему отрицанию: «Я был недостаточно хорош». Он вздохнул, и следующие слова появились из ниоткуда. «Я не хотел рисковать».

— Так что более безопасный вариант. Я это понимаю.'

Ее тон затронул его. «Ни в коем случае», — сказал он в ответ. «Люди действительно этого не понимают». Марк покачал головой. «Дело не в храбрости, слабости или подобных вещах. Речь идет о понимании себя. Я знаю свои ограничения». Он внезапно встал и посмотрел на нее, воспоминания о темном море и грозовом небе вернулись. 'Я никогда не просил об этом. Я не хотел ничего из этого. Однажды я балансировал на краю, и мне этого хватило. Я вообще не хочу здесь находиться».

«И все же ты здесь», — мягко сказала она, и его гнев медленно исчез. Люси встала, чтобы уйти. — Жив и здоров, хотя ты, конечно, уже давно должен был быть мертв. Что это говорит, Дейн? Где сейчас твой предел?

OceanofPDF.com

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Облака пыли летели от него с каждым шагом Марка. Он вошел в эпицентр бури, ему мешало противодавление. Он закрыл лицо руками и от ужаса открыл рот. Пыль была не песком, это были кусочки его кожи, частички его самого, унесенные завывающим ветром. Его пальцы стали прозрачными и стеклянными.

Вдалеке он услышал учащенное, настойчивое сердцебиение. Каждый звуковой удар напоминал удар молота, они приближались с каждой секундой. Марк пытался прикрыть глаза, но песок был повсюду, врезаясь в него, как миллион крошечных лезвий бритвы.

Там, на камне, кто-то стоял и смотрел на него сверху вниз. Темные волосы развеваются, как знамя на ветру. Сэм .

Он попытался окликнуть ее по имени, но в горле у него было полно пыли. Ей было грустно, и на ее лице были пятна крови. Пульсирующий звук стал громче, высота изменилась…

Марк внезапно проснулся, весь в холодном поту. Он скатился с матраса и оглядел комнату. Темное помещение напоминало постапокалиптическое спальное место. Разобранные детали машины стояли среди потертого дивана, стола и разнотипных стульев. Он быстро оделся, одежда показалась ему жесткой и натирала кожу.

Люси нигде не было видно, на диване, где она спала той ночью, лежал только свежесложенный спальный мешок. Рюкзак Марка все еще был на месте, и он порылся в нем в поисках пистолета. Пистолет все еще находился внутри, рядом с разбитым ноутбуком.

Именно тогда он понял, что пульсирующий звук из его яркого сна не был унесен призраком Сэма Грина. Это было не в его голове, это пришло снаружи: медленный ритм, перешедший в механический стук. Лопасти .

Он подошел к двери и слегка приоткрыл ее, глядя на металлическую пожарную лестницу. За гаражом было поле с несколькими сараями и дюжиной погибших «Трабантов», из которых были сняты детали. Над головой кружил грязно-белый вертолет, и пилот искал место для посадки. Это был устаревший российский Ми-8, гражданская версия «рабочей лошадки Хип», находившейся на вооружении с 1960-х годов. Когда самолет развернулся, Марк мог ясно видеть экипаж через окно кабины; они не были ему похожи на военных.

'Привет!' Он услышал голос и посмотрел вниз и увидел Люси, стоящую внизу лестницы. Она держала сумку, засунув в нее руку. Сверху он мог видеть, как она схватила MP 7 и спрятала его из виду. Она подняла подбородок. «Пойдем, — продолжила она, — я думаю, наш лифт здесь».

Люди столпились, чтобы посмотреть, что происходит, поэтому Марк немедленно перекинул рюкзак через плечо и спустился по лестнице к Люси. Он засунул «Глок» за штаны. 'Вы уверены?' — спросил он, подходя ближе.

Люси одарила его холодным взглядом, который напомнил ему Сэма больше, чем он хотел признать. «Если нет, — ответила она, — мы выведем команду и возьмем ее на себя».

Он не знал, относиться ли к ней серьезно или она шутит. Вопрос так и остался нерешенным, поскольку дверь пассажирского салона распахнулась, и Анри Деланкорт плавно вышел из нее. Он держал голову опущенной и закрывал лицо рукой из-за летящей пыли, но все равно выглядел уверенным. В своем коричневом костюме и туфлях ручной работы Деланкорт выглядел так, будто его прилетели на фотосессию для модного журнала.

Он сверкнул натянутой улыбкой. «Ты всегда ходишь в самые чудесные места», — сказал он Люси. «Я так понимаю, залог за машину нам не вернут?»

«Отправьте счет в Вашингтон», — быстро сказала Люси.

Он жестом пригласил их пройти. «Г-н Соломон находится на встрече в Каире. Он хочет, чтобы мы продолжили расследование».

— Ты что-нибудь нашел? — спросил Марк.

«Мы что-то нашли», — подтвердил мужчина.

Люси забралась в вертолет, но Деланкорт успокоился, больше беспокоясь о пыли на своих штанах. Марк поднялся на борт последним и некоторое время колебался, прежде чем войти внутрь и закрыть люк.

Деланкорт внимательно посмотрел на него. 'Что-то не так?'

Марк покачал головой. «У меня есть слабость к задним сиденьям. Я не люблю летать на вертолетах, если я не в кабине». Самолет вибрировал, и он почувствовал напряжение в области живота, когда они взлетели. Марк сел и пристегнул ремень безопасности.

Другой мужчина сидел напротив него, а Люси рядом с ним. «Я расскажу вам, что наша команда в Пало-Альто смогла узнать об этих фотографиях». Он наклонился вперед. — Похоже, это части коносаментов.

«Авиация?»

Деланкорт покачал головой. «Моряки, а не авиаперевозчики. К сожалению, у нас нет информации о регистрации судна или груза. Но что у нас есть, так это пункт назначения». Он посмотрел на Люси. «Порт Нью-Джерси в Соединенных Штатах».

Марк позволил новости дойти до сознания. — Нам нужно поискать что-нибудь совсем недавнее. Сколько кораблей вышло из турецкого порта в сторону США за последнюю неделю, разберитесь с этим?»

«Больше, чем можно было ожидать», — ответил Деланкорт. «Но мы надеемся, что эти документы связаны. Они совпадают с данными, которые мы получили от ряда других информаторов Рубикона.

Люси мрачно кивнула. «Ходят слухи о нападении Аль-Сайфа на американскую землю. Если Комбинат организовал транспортировку, чтобы переправить их на Восточное побережье… Это все равно что подтверждение. Она помолчала какое-то время. «Можем ли мы предположить, что они собираются напасть на Нью-Йорк?»

Марку показалось, что он на мгновение услышал ее голос, когда она упомянула свой родной город. Деланкорт покачал головой. «На данном этапе мы не можем ничего предполагать».

Марк наблюдал за пейзажем, пока вертолет повернул в сторону Кайсери. 'Хорошо. Нам нужно показать это кому-нибудь в Министерстве внутренней безопасности США, верно? Скорее всего, корабль, который они используют, еще не пришвартовался в Нью-Джерси. Американцы могут запереть гавань и схватить этих парней прежде, чем они успеют сойти с корабля».

Люси и Деланкорт обменялись напряженными взглядами, что вызвало тревогу у Марка. «Объединенное вмешательство не ограничивается европейскими службами безопасности», - сказал другой мужчина. «У них везде есть люди».

«Нас атаковал американский беспилотник, помните?» Люси добавила. «Если они смогут захватить ВМС США, то и ЦРУ , и ФБР , и министерство смогут это сделать…»

— Но ты не уверен? продолжил Марк.

«Если мы рискнем поделиться этой информацией, мы можем потерять из виду операцию Аль Сайфа». Деланкорт выглядел задумчивым. «Все, что нужно, — это один информатор, чтобы предупредить Синдикат… и они исчезнут. Ищем новую цель. Следующая атака могла быть совершена прежде, чем мы об этом узнаем.

«Значит, мы держим это при себе?» Марк откинулся назад. «Вполне возможно, что люди, ответственные за нападение в Барселоне, и члены моей команды уже гуляют по улицам Нью-Йорка». Он посмотрел на Люси. «Ваши улицы».

Она ответила яростным рыком. — Ты правда думаешь, что я этого жду? Задумайся на секунду, Дэйн! Мы преследуем этих ублюдков по пятам и знаем, куда они идут.

«Наш отдел анализа данных уже анализирует приходящие и отходящие суда в порту», — сказал Деланкорт. — На основе этого мы можем сделать выбор и выявить подозрительный корабль, прежде чем Синдикат сможет принять меры.

— А если ты ошибаешься? Или ты опоздал? Что тогда?' Марк указал на Деланкорта. «Они взорвали полицейский участок в Испании и корабль во Франции. В следующий раз предположим, что это школа. Больница. Торговый центр.

Люси протянула руку и положила ее ему на предплечье. — Марк, послушай меня. Нам нужно поймать этих ребят. Ни Министерство внутренней безопасности, ни какое-то агентство, дырявое, как решето. Это наш шанс и, конечно, мы рискуем. Но именно так работает Рубикон, и если вы хотите стать его частью, вы можете это сделать. Потому что нам определенно понадобится ваша помощь.

«У вас есть все основания для этого», — фыркнул Деланкорт.

Марк злобно посмотрел на него, но он ничего не сказал.

*

«Санта-Крус» тихо шел со скоростью в несколько узлов, приближаясь к побережью Ньюфаундленда. На них опустилась низкая ворсистая облачность, серая, как нефть, и видимость составляла менее двух километров. Но вскоре Америка станет видна, и впервые в жизни Омар Хадир сможет увидеть землю врага собственными глазами.

«Нужно причинить этим людям боль, чтобы они поняли», — решил Хадир. В отличие от своих товарищей по оружию — Джадида или злых людей, которых он завербовал для обучения детей в Турции, — Хадир не считал Соединенные Штаты Америки источником всех мировых разрушений. Они не были «Великими Сатаной», такого понятия не существовало. Ни одна страна в одиночку не несет ответственности за всю коррупцию или бесчестие души. Наивно было возлагать вину за подобные вещи на народ, таково было мнение недалеких людей. Любое общество могло сгнить изнутри, даже то, которое считало себя самым набожным. Хадир знал это не понаслышке.

Цвет кожи человека, флаг, которому он был верен, и бог, в которого он верил… все это не имело значения. Все это были удобные крючки, на которые можно было повесить идеологию, оправдывающую войну.

Он не винил американцев в наблюдаемом им упадке. Они стали жертвами этого – так же, как и он – но это не означало, что он их пощадит. Они были настолько жестокими и высокомерными, что сделали себя мишенью и спровоцировали тех, кто их ненавидел, напасть на них. Нападение в США было просто самым подходящим вариантом для Аль Сайфа, поскольку СМИ жаждали показать кровопролитие всему миру.

Когда работа будет завершена, она будет транслироваться по всем странам и войдет в учебники истории вместе со всеми другими террористическими актами, изменившими облик человеческой цивилизации. И это будет только начало. Затем настала очередь британцев. Аль Сайф выполнит свое обещание, данное этой стране.

«Командир». Хадир обернулся, услышав приближение Джадида, и вдохнул соленый воздух. По другую сторону фюзеляжа готовили к вылету вертолет, экипаж корабля снял с кабины всепогодную защиту и проверил топливный бак.

«Скажи мне», — обратился он к Джадиду, отводя взгляд от устройства.

Другой мужчина кивнул и снял шерстяную шапку. «Мы готовы, сэр. Рекруты готовы. Как всегда, он крепко держал свою мишабу , звеня бусами, и указывал на корабельный остров на верхней палубе.

'Где они сейчас?'

«Они вернулись в свой вольер, чтобы отдохнуть. У меня есть несколько человек на страже.

— Хорошо… — Хадир увидел мужчину в зеленом хирургическом халате, слоняющегося в темном углу под корабельным островом, и жадно затянулся сигаретой. Он был одним из врачей, которых им нанял Комбинат, бразильский кардиохирург, потерявший лицензию из-за того, что слишком увлекся собственными лекарствами. На передней части его фартука виднелись темные пятна артериальной жидкости, из-за чего он больше походил на мясника, чем на врача. «Сколько мы потеряли?»

Джадид глубоко сглотнул. «Некоторые», — признал он. — Не больше, чем ожидалось. Мы заранее знали, что потеряем некоторых».

Хадир кивнул в знак согласия. 'Именно так.' Пока он это говорил, из люка рядом с доктором появилось несколько сербов. Вместе они подняли стопку черных мешков для трупов. Мужчины, пошатываясь, привязали сумки к перилам верхней палубы.

«Я отдал приказ выбросить останки», — объяснил Джадид. «Я подумал, что будет лучше сделать это прямо сейчас… Если мы подождём ещё…»

Хадир поднял руку, заставив Джадида замолчать. 'Ты сделал хорошую работу. Мы приближаемся к Америке с каждым часом. Если мы сделаем это сейчас, мы не позволим этим храбрым солдатам оказаться на берегах нашего врага». Он выглядел серьезным и хотел что-то сказать. Он чувствовал, что нужно что-то сказать о смерти этих молодых людей, но теперь, когда момент настал, он не мог ни о чем думать.

Внимание Джадида постоянно отвлекал вертолет. Британец стоял и широко разговаривал с другими наемниками. Тон грубого, отрезвляющего голоса Томми напомнил Хадиру лающую собаку, и удачное сравнение на мгновение подняло ему настроение.

«Я знаю, ты ненавидишь этого британца», — сказал Хадир своему адъютанту. «И это правильно. Но вам придется пойти с ними, чтобы работа увенчалась успехом».

Джадид зажмурился и поковырял пальцем четки. — Я вам вот что скажу, сэр. Он сын шлюхи, и мне бы хотелось лишить его гордости». В его глазах было прямое желание, жажда насилия, сдерживаемая его самообладанием.

«Ты должен подняться над этим», — ответил Хадир, и эти слова были одновременно приказом и предупреждением. — Но будь начеку. Ему не нужно было говорить больше. Они оба знали, что партнерство Альянса и Аль-Сайфа было временным и что отношения между ними могут резко измениться, как только атака закончится.

Они услышали грохот и серию ругательств позади себя. Хадир повернул голову и увидел, как сербы спорят, кто из них допустил ошибку, и сбросили тела на палубу. Один из пакетов был разорван, обнажив бледную руку, часть туловища и лицо.

Лицо Хадира вытянулось. Глаза мертвого мальчика смотрели на него, пухлое лицо трупа побледнело. Он ломал голову, пытаясь найти свое имя, но не нашел – мальчика он помнил, в приюте на него напал невменяемый охранник. «Жалко потерять его», — подумал он.

Мальчик проявил талант с того момента, как взял в руки пистолет и взял на себя избиение человека, причинившего ему боль. Это было именно то, в чем Хадир был хорош: формировать неприкрытую ненависть, которая жила в мальчиках. Это был тот же гнев, который он сам одолел много лет назад.

Джадид так громко кричал на сербов, что двое мужчин прекратили спор и послушно подняли мертвых. Хадир почувствовал, что кто-то приближается, но не обернулся, когда британец приблизился.

— Что это за чушь опять? он спросил. «Ты сейчас убиваешь свой народ?»

— Тебя это пугает? Хадир ответил холодно.

«Мне плевать», — рявкнул Томми с таким агрессивным вызовом, что руки Джадид сжались в кулаки. «Если нужно, наведите порядок сами, но мы спешим». Он указал на вертолет. — Иди, иди, иди, Саладин. Не оглядываясь, британец пошел обратно по палубе, и винты начали медленно вращаться во влажном воздухе.

Джадид посмотрел в глаза Хадиру, его раздражение уменьшилось под суровым взглядом командира. «Иди сейчас», — приказал он. «Убедитесь, что наемники выполнили свою работу до нашего прибытия. Без вас мы никогда не сможем достичь нашей цели».

Другой мужчина слегка поклонился. "Я не подведу."

Хадир улыбнулся ему и положил руку ему на плечо. 'Я знаю это.'

Джадид помчался по палубе к вертолету и втиснулся в спину рядом с одним из других верных людей. Британец сел на место второго пилота рядом с тяжелым и сварливым человеком по имени Эллис; другой наемник сидел за штурвалом, а Хадир смотрел, как самолет взлетает и уносится прочь на ветру. Самолет низко и быстро прогремел над волнами и исчез под дождем.

Под прицелом радара и сквозь щели патрульной сети береговой охраны авангард должен был расчистить путь для последнего этапа операции.

«Скоро, братья», — сказал Хадир вслух, закрывая глаза и слушая океан. — Скоро.

*

Через несколько часов самолет «Рубикон» снова поднялся в воздух и направился в Ньюарк Либерти Интернэшнл. Марк смыл с себя всю грязь, резкий запах кордита и дыма; он был слишком напряжен, чтобы наслаждаться этой редкой роскошью на высоте четырех миль. Волосы на его голове были еще мокрыми, и он шел по самолету в носках, пока не нашел бар и не насладился чашкой горького коричневого кофе. Открытая общая зона была хорошо освещена, поэтому он взял полотенце и положил на него свой ноутбук и несколько мелких инструментов. Компьютер выглядел так, будто его сбросили с лестницы. Марк открыл поврежденный корпус, осмотрел внутреннюю часть, почистил ее и удалил кучки песка из вентиляторов и процессоров.

Эта деятельность сделала его острым, он мог размышлять о недавних событиях, пока его руки выполняли мускульные упражнения. Он почти закончил, когда подошла Люси. В отличие от Марка, женщина казалась совершенно бодрствующей. Марк посмотрел на остатки своего кофе и подумал о значительном количестве жидкого кофеина, который сейчас проходит через его организм. Она внимательно наблюдала, как он аккуратно собирает потрепанный корпус своего ноутбука.

«Я раньше видела такое лицо у мужчин», — сказала она, указывая на него. «Тот же внешний вид, чем-то заняты, как будто от этого зависела их жизнь. Но это были ребята из «Дельты», готовившие оружие к бою.

Марк положил руку на клавиатуру. «Я мог бы убить кого-нибудь этим», — сказал он, и слова вылетели из его рта прежде, чем он успел подумать, откуда они взялись.

Люси удивленно посмотрела на него. — Путем… взлома с его помощью?

'Ага.' Марк кивнул и показал ей толстую батарею ноутбука. — Или, может быть, это. Однажды человеку проломили череп.

Она взяла батарейку и взвесила ее в руке. «Импровизируй и адаптируйся». Люси вернула устройство и скрестила руки на груди.

— Что-то в этом роде, да. Батарея громко щелкнула и ноутбук ожил. Несмотря на царапины, вмятины и странное искажение изображения в углу, где экран был поврежден, компьютер все еще работал – и это доставило Марку удовлетворение, от которого на его лице появилась краткая улыбка. В тот момент он понял, что устройство может быть его единственным спасательным кругом. Он подумал о «Глоке», затерянном в его комнате. Пистолет сохранит ему жизнь… но данные, которыми он обладал, действительно могли его спасти.

Пока я останусь жив достаточно долго, чтобы во всем разобраться.

Деланкорт вышел из офиса Соломона и увидел этих двоих. — Ах, это приятно. У меня есть кое-что, на что вам обоим стоит взглянуть. Он использовал беспроводное соединение для передачи изображений на телевизионный экран, который выскакивал из скрытой панели.

Марк сел и увидел серию кадров, разбросанную по экрану. — На что мы смотрим?

«Первые мысли наших судебно-медицинских аналитиков о приюте «Новый день», — сказал Деланкорт. «Наверное, многослойности получится, как с матрешкой…»

'Что ты конкретно имеешь ввиду?' — спросила Люси, прислонившись к стене.

«Русская кукла». Марк повторил форму руками. «Один в другом».

Деланкорт улыбнулся. «Извините за метафору, но я подумал, что это было очень уместно, когда всплыло имя этого человека». На экране появилось впечатляющее лицо человека с густой бородой и усами и свирепыми охотничьими глазами волка.

«Питор Гловконин», — вздохнул Марк. 'Господи...'

«Он, конечно, является спонсором многих благотворительных групп», — продолжил Деланкорт. — Большинство из них кажутся законными. Возможно, это совпадение, что один из самых богатых олигархов Российской Федерации имеет связи с Детским домом «Новый день»…» После этой фразы он на мгновение замолчал. «Я не думаю, что кто-нибудь из нас разделяет эту версию истории, да ?»

«Вчера я стоял рядом с ним», - отметил Марк. — Совпадение, скажем так.

Люси ответила кивком. «Я считаю, что этот человек живет деньгами и к тому же является мошенником. Но считаем ли мы, что ему тоже место в Комбинате?

«Это могло быть просто так», сказал Марк. У МИ -6 нет компрометирующей информации на этого парня. У него есть интересы по всей Европе и России. Он действует на одинокой высоте, где мало воздуха, но много денег».

Деланкорт постучал пальцем по губам. «Рубикону хорошо известно о более сомнительных авантюрах г-на Гловконина. Г-Кор и Рубикон уже сталкивались друг с другом в финансовом плане».

Марк посмотрел на него. 'Как?'

«Г-Кор» связан с холдинговой компанией в Иркутске, которая размещает ряд защищенных интернет-серверов в выведенной из эксплуатации ядерной ракетной шахте».

«Темная паутина » , — серьезно сказал Марк. Он продолжил после вопросительного взгляда Люси. «Это теневой Интернет. Сеть под всемирной паутиной. В основном серверы в странах, которые не очень серьезно относятся к законодательству о данных. Они управляют информационными банками, хранят конфиденциальную информацию для государств-изгоев, наркокартелей, торговцев оружием и т. д. Они перемещают цифровые файлы с места на место, иногда в хорошо спрятанных местах, например, в том бункере...»

— Это то, что делал тот посредник Новакович?

Он кивнул. «У него на яхте был свой секретный кусок паутины. Использование серверов даркнета позволило преступным организациям, таким как Альянс, продолжать действовать в глобальном масштабе». Марк не упомянул причину, по которой многие такие порты данных могли продолжать работать , а именно то, что десятки крупных стран также тайно использовали их в качестве внешних серверов для материалов, которые они не хотели размещать на своих собственных серверах.

Деланкорт внимательно следил за Марком. — Можете ли вы рассказать нам, что еще вы знаете? Вопрос, казалось, возник из ниоткуда, и Марк сразу понял, что его лицо говорило о многом.

— Я рассказывал тебе о Новом Дне. Я рассказал тебе, какова моя цель.

Другой мужчина кивнул. — Да, выясните личность человека или лиц, ответственных за поражение вашей команды в Дюнкерке. Но у меня такое ощущение, что ты что-то скрываешь.

Люси села в кресло напротив него. — Он прав, да, Дейн? Она строго посмотрела на него. «Послушай, после того случая с дроном, если ты все еще думаешь, что нам нельзя доверять, тогда…»

Марк прервал ее, подняв руку. 'Не в этом дело. Это просто… — Он вздохнул. «То, что у меня есть, ничего не стоит». Он рассказал о данных электронной почты, которые он нашел в сети МИ -6. «Все это косвенно, следы, никаких неопровержимых фактов или чего-то отдаленно напоминающего улики».

«Цифровая информация никогда не теряется», — ответил Деланкорт. «Возможно, у вас нет к нему доступа, но где-то в сети он существует. Все оставляет отпечаток».

«Может быть», — признал Марк. «Может быть, в каком-то буфере хранятся какие-то фрагменты, но я не могу их найти. В мире есть только два места, где можно восстановить эти данные, и ни одно из них мне не доступно». Он взглянул на Деланкорта. — Кстати, твоего босса это тоже касается.

'Вы уверены?'

'Да. Возможно, у вас был доступ к моим документам Министерства обороны, но Рубикон, я полагаю, не сможет взломать шифрование ЦПС .

Деланкорт побледнел. — Нет, нет, мы не можем этого сделать.

Марк кивнул. Центр электронной безопасности Британской секретной службы отслеживал огромное количество электронной почты, данных, радио- и телефонного трафика, но его безопасность была непробиваемой. «Как мы знаем, сейчас я в черном списке МИ -6, поэтому могу сообщить об этих датах».

«Вы упомянули два места», — заметила Люси.

«Второй еще труднее взломать. АНБ . _

«О да», сказала она. «Вся эта штука с ПРИЗМОЙ ».

Его рот дернулся. «Это просто программа, которую вы знаете». МИ -6 уже много лет знала, что средства отслеживания данных АНБ отслеживают все британские секретные службы. Но в то время как службы безопасности публично делали вид, что их это не волнует, Центр правительственной связи с Tempora сделал то же самое с американскими агентами в Европе.

Деланкорт вздохнул. « АНБ никогда не признает, что у него есть данные для отслеживания электронных писем».

Марк кивнул. «Итак, я вернулся к исходной точке».

Люси взглянула на Деланкорта, и он глубоко вздохнул. «Г-н Дейн, я понимаю, что вы не хотите становиться в долгу перед Рубиконом, но г-н Соломон хотел бы, чтобы я, в разумных пределах, предложил вам всю возможную помощь от имени организации для достижения вашей цели».

Предложение стало для него неожиданностью. 'Почему ты это сказал?'

Деланкорт, казалось, был удивлён этим вопросом, как будто никогда раньше об этом не думал. «Потому что это правильно», — ответил он.

*

Сначала Халил подумал, что он тонет.

Его горло было забито, а руки и ноги онемели. Они ощущались как далекие предметы, слабо связанные с его телом. Он попытался открыть глаза, но боль от яркого света над ним заставила его снова закрыть их.

Это стоило усилий, но он перевернулся и почувствовал, как матрас рухнул, когда он переместил свой вес. Острая, колющая боль пронзила его живот и грудь, и он задохнулся. Он откатился назад и изо всех сил пытался прикрыть лицо рукой, чтобы прикрыть глаза. Проходили минуты, минуты, которые казались часами, и наконец Халил сумел сесть. Боль в туловище была постоянной, и ему было трудно дышать.

Он попытался расположить звуки вокруг себя. Скрип ржавого металла, волна вдалеке. Другие молодые люди, кто-то тихо разговаривает, кто-то тихо плачет. Халил медленно опустил руку и поставил босые ноги на холодный пол. У него кружилась голова, даже когда он сидел неподвижно, и его тело было странным. Под его пальцами было тепло.

Тяжелое дыхание Халила звучало громко в его ушах. Он не мог вспомнить, как вернулся в длинную холодную комнату, где учителя разместили детей после того, как они сели в самолет. Он вспомнил, что они вошли в столовую группой. Они все были голодны, их желудки были пусты и урчали. Учителя не разрешали им есть более суток. Ходил слух, что кто-то сделал что-то не так, и всех за это наказали.

Когда они вошли в столовую, мужчины ели. Это было тушеное мясо, и мысль о запахе жирного супа заставила Халила сразу же поперхнуться, кислая желчь закипела у него в горле. Ему отчаянно нужна была вода.

Он попытался вспомнить, составить в голове картину. Столовая. Еда. Джадид был там и улыбался им. Поначалу Халил с подозрением отнесся к притворной теплоте агрессивного адъютанта, но он принес награду — американскую газировку, которая шипела и жалила в красиво оформленных бутылках с яркими этикетками.

Тарки проглотил свою порцию, как нектар, а затем громко и долго рыгнул. Они все засмеялись и на мгновение забыли, что они молодые люди, и на мгновение снова стали детьми. Учителя не сделали им выговора, поэтому они все пили и смеялись, и только когда Халил допил свою бутылку, он заметил порошкообразное вещество на дне. Белые кристаллы, похожие на сахар.

Затем его одолел глубокий сон, поглотивший его целиком. Он смутно увидел, как Тарки рухнул на диван. Цвет исчез из поля зрения Халила, и затем ничего не осталось…

Кроме того, что-то было. Коллекция сенсорных наблюдений, которые по отдельности ничего не значили. Сильный металлический запах ржавчины, запах гари сильных чистящих средств. Металлический, яркий, отражающий и очень болезненный. Кровь, холодная и влажная. И крик.

Он задрожал, подумав об этом, дверь в его памяти широко распахнулась, и хлынул поток. Тогда он не смог правильно определить звук, но теперь знал, что это был Тарки. Тарки, кричавший от боли, воющий и ревущий.

И, возможно, какие-то крики вырвались изо рта Халила.

Он коснулся своего лица и почувствовал следы засохших слез. Колющая боль в животе была настолько сильной, что он мог дышать лишь короткими вдохами, тяжело дыша, как собака.

Куда они нас везут? Его ужас усилился, когда он увидел свежие пятна крови на хлопчатобумажной кандоре, которую он носил. Трясущимися руками он откинул одежду и обнажил свой торс. Он вздрогнул, и ему пришлось сдержаться, чтобы не сдаться.

На животе у него был большой комок ваты, заклеенный желтой медицинской лентой. Кровь просачивалась насквозь.

Слезы навернулись у него на глазах, и он схватил кассету трясущимися пальцами. Он снял его, и это позволило ему заглянуть под одеяло.

Колющая боль, казалось, усилилась вдвое, и он почувствовал, как волна холода прошла по его лицу, когда румянец сошел с его щек. На его животе, от промежности до груди, были вертикальные линии. Это были адские свежие швы, скрепленные рядами пластиковых скоб под тонкой марлевой повязкой. Халил позволил мантии упасть обратно, внезапно настолько напуганный, что больше не мог смотреть на то, что они с ним сделали. Он видел других в группе с таким же выражением лиц, полных страха и неуверенности.

Именно тогда он понял, что кровать, на которой спал Тарки, пуста. Мгновение спустя он обрел голос и произнес несколько слов. — Ч-где… он?

Рядом сидел крутой парень по имени Адад и сонным взглядом смотрел на Халила. «Учитель сказал, что его отправили обратно».

Халил яростно замотал головой, от чего у него закружилась голова. Это не могло быть правдой. Они были на корабле в нескольких милях от дома. Это была ложь, и он так сказал.

Адад, казалось, его не слышал. Он осторожно тыкал пальцем в кровавые швы на раздутом животе, такие же, как на животе Халила. «Я знаю одну историю», - сказал он. — О человеке, который подсыпал наркотики людям в еду, а затем разрезал ее. Он вынул у них почки, чтобы продать саудитам. Они сделали это с нами».

Халил заставил себя сделать несколько нетвердых шагов, холодный металл под его босыми ногами засиял.

Выход блокировал учитель, и он посмотрел на мальчика. «Возвращайся в свою постель, ты больна».

"Зачем ты это сделал?" Халил выдавился. «Мы сделали что-то не так?»

«Нет», — отрезал учитель. 'Идиот. Это было для твоего же блага. Вы были больны. Теперь тебе снова становится лучше. Отдых .' Мужчина толкнул Халила, и подросток отшатнулся.

Возвращаясь к своей кровати, он увидел Адада, стоящего у иллюминатора, прижавшегося к стеклу своим одутловатым лицом. — Вы это видите? он спросил.

Халил выглянул в окно и увидел бледное небо, нависшее над широким заливом, окруженным бетонной береговой линией и лесом высоких синих журавлей. Насколько он мог видеть, за ним виднелись ряды грузовых контейнеров.

— Это Африка? — спросил Адад, на мгновение забыв о своей боли.

Взгляд Халила упал на логотип, нарисованный на одном из гигантских кранов. Горизонтальные полосы красного и белого цвета, совокупность звезд на темном прямоугольнике. «Не Африка», — сказал он, покачав головой.

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ

Учителя вытащили мальчиков из кроватей и поставили их к переборке корабля. Любой, у кого была хоть малейшая борода, должен был бриться, и поэтому они выглядели на несколько лет моложе, чем были, мужчины снова превратились в мальчиков.

Краем глаза Халил увидел край иллюминатора, увидел тени и свет, движущиеся сквозь него, и пришел к выводу, что грузовое судно пришвартовалось в американском порту.

Америка . Было почти невозможно поверить, что он сейчас здесь. Хотя он знал пропагандистские истории о безбожных Соединенных Штатах, он также знал страну из историй по телевидению и из книг. Его мысли представляли собой шумное столкновение всех этих вещей, скопление слухов, текстов часто слышанных поп-песен и яростных проповедей ненависти яростных имамов.

Учитель велел им раздеться, а когда они замешкались, ближайшего мальчика ударили по лицу. Халилу и остальным не нужен был еще один урок, и он снял кандору. Остальные последовали за ними, сложив у их ног стопки грязной одежды. Вскоре они уже тряслись обнаженные, сгорбившись, чтобы защититься от холодного воздуха.

У всех на животе были такие же шрамы, как у Халила. Некоторые были настолько бледны, что казалось, будто они никогда не видели солнца. Пытаясь понять, что все это значит, он снова осторожно прижал руку к животу. Он тут же снова почувствовал острую боль, шипя про себя и дико моргая.

Один из моряков вкатил в комнату тележку с бельем и опрокинул ее на пол. Вышла стопка новой одежды невообразимо ярких цветов и десятки синих коробок. Внутри лежали новенькие кроссовки, пахнущие пластиком и фабричной кожей.

«Одевайтесь», — сказал им учитель, указывая на кучу.

Халил последовал за остальными, когда они осторожно подошли вперед и начали рыться в куче штанов, футболок и толстовок. Они достали носки и трусы и незаметно оделись. Халил нашел пару джинсов, оказавшихся ему на размер больше, синюю футболку с непонятным логотипом и огромный темный свитер. Он повозился с молнией, подошел к туфлям и вытащил пару своего размера.

— Это одежда неверных, — прошептал Адад, сердито дергая переднюю часть своей толстовки. 'Я не люблю это.'

Халил молчал, старательно завязывая шнурки своих ботинок, счастливый, что наконец-то снова согрелся. Он поднял глаза, когда учитель получил коробку от одного из других инструкторов. Учитель отбросил крышку и начал рыться в ней. Он достал ламинированные карточки и прошелся среди молодежи, раздавая их. Все молодые люди также получили по бумажному пакету.

Когда подошла очередь Халила, учитель посмотрел ему прямо в лицо и сунул ему в руку карточку. Он посмотрел вниз и увидел, что это удостоверение личности, то же самое, что он видел на груди полицейских и правительственных чиновников. Он вспомнил, что на нем было лицо Халила, фотография, сделанная, когда он прибыл в приют.

Внутри бумажного пакета находилась странная коллекция вещей; дешевые электронные часы, несколько кислот, пачка одноразовых полотенец и немного иностранных денег на дне. Казалось бы, это не так уж и много: дюжина медных и серебряных монет разного размера и стопка зеленых бумажных банкнот, которые казались странными. Эти вещи показались Халилу чужими, но он последовал примеру остальных и нашел карманы, куда можно было их запихнуть. Он съел один из соленых огурцов, нервно перемалывая его зубами.

Когда все они были одеты, с картой и сумкой, их провели по извилистым коридорам корабля. Учитель отвел их на нижний этаж, и, несмотря на боль и беспокойство по поводу новых шрамов, молодых людей охватила волна волнения. Люк со скрипом открылся, и они вошли в высокий пещеристый трюм.

Халил взглянул вверх и увидел, что крыша трюма открыта, а над широким грузовым доком висит один из синих кранов, которые он видел в окно. Капли дождя упали, и он почувствовал их на своей щеке. Его охватил приступ паники.

Куда они нас везут? Что случилось с Тарки?

Учитель подвел их к контейнеру из гофрированного металла, открыл дверь с одной стороны и дико жестикулировал в их сторону. 'Попасть в. Молчи, когда дверь закроется, иначе тебя избьют. Если контейнер начнет двигаться, не кричите и не пытайтесь открыть дверь». Он посмотрел на них, и они ответили серьезными, размеренными взглядами.

Халил вошел последним, он еще раз выглянул наружу и увидел, что подъемник крана опускается. Учитель толкнул его в спину, и дверь захлопнулась, заперев всех двенадцать человек в сыром металлическом ящике.

Он нашел место, прислонившись спиной к стене, склонил голову и подтянул колени. Никто из них не осмелился заговорить, поскольку они услышали звон металла о металл вокруг себя, а затем внезапно раздался тошнотворный рывок, и контейнер стащили с палубы. В темноте Халил услышал молитву других, но не присоединился к ней. У него было мрачное подозрение, что если бог и существует, то он давно его покинул.

Контейнер заскрипел, развернувшись, и тяжело приземлился на другую платформу. Халил услышал, как подъехал подъемник, и они снова двинулись в путь, на этот раз на крыше какого-то грохочущего полуприцепа, звук которого напоминал грузовики, которые всегда проезжали мимо приюта.

А потом наступила тишина, может быть, час. Тишина внезапно оборвалась, когда на двери зазвенели цепи, и высокая фигура открыла контейнер.

— Давай, — сказал Хадир. «Ваши первые шаги на поле боя». Он уступил место, чтобы молодые люди могли выйти.

Халил огляделся вокруг и попытался осознать все это. Контейнер и грузовик, на котором он находился, находились на складе. На крыше над их головами слышался непрерывный стук дождя, и повсюду слонялись люди. Некоторые были вооружены, некоторые были учителями, а некоторые нет. Командир был одет в ту же одежду, что и Халил и другие подростки, его лицо было скрыто под козырьком черной бейсболки. Он сказал что-то мужчине с бесстрастным, мертвенным выражением лица и получил в ответ кивок, но Халил не услышал того, что он сказал.

В задней части склада стоял узкий оранжево-желтый автобус. На борту автомобиля были слова: ШКОЛЬНЫЙ ОКРУГ ОКРУГА УЭЙН ; он не понимал, что они имели в виду. Но он уже видел такое транспортное средство раньше, когда по телевидению показывали изображения американских городов. Он чувствовал, что они здесь были обычным явлением.

Говорил Хадир. «Это начало вашей самой важной миссии», — сказал он им. «И это требует серьезного отношения». Командир поднял одну из ламинированных карточек. «Это защитит вас, когда мы войдем в самое сердце вражеской страны». Карточки были ложью и сообщали другим, что автобус принадлежал школе, в которой обучаются только глухонемые. Если бы они не могли говорить, они не могли бы случайно рассказать что-либо противнику. «Очень важно, чтобы вы увековечили этот миф. Если ты потерпишь неудачу, мы позволим тебе умереть здесь».

Взгляд Хадира упал на Халила, от чего у молодого человека по спине пробежал холодок. Тарки мертв. Ледяной взгляд Хадира сразу же сказал Халилу, что происходит, и он понял, что знал это с того момента, как увидел пустую кровать своего друга. Хадир, Джадид, учителя — они использовали его. Убит. Они собираются сделать то же самое с нами.

Командир ушел поговорить с одним из наемников, а учитель набросился на молодых людей, приказав им сесть в автобус. Неопрятная группа подошла к машине, но дыхание Халила стало более коротким и затрудненным. Он почувствовал, как внутри него поднимается волна паники. Пот выступил у него на лбу, а глаза закатились. Его мысли были ненадежны, и их трудно было поддерживать; Халил хотел сбежать, подальше от этих незнакомцев, которые притворялись его наставниками. Хадир вернулся и направился своей дорогой.

Халил отвернулся, боясь, что командир прочитает сомнение на его лице. Он увидел дверь, ведущую в доки. Но что было дальше? У него не было ответа на этот вопрос, странное представление Халила об Америке было своего рода лоскутным одеялом. Это напугало его, но он также почувствовал искушение. Разве они не говорили, что Америка — страна свободных? Или это тоже была ложь?

В этот момент Халил понял, что никогда не получит на этот вопрос ответа, если сядет в этот автобус. Он был почти на шаг позади других мальчиков, чтобы войти.

Животный страх внутри него сделал выбор прежде, чем разумная сторона Халила смогла его обдумать. Жгучая боль пронзила его грудь, и внезапно он пошевелился и оттолкнул Адада в сторону, отправив другого подростка в автобус. Он побежал прочь и оказался у двери склада, в которую в спешке врезался. Она с вибрацией открылась, и Халил столкнулся лицом к лицу с дождливым небом снаружи. Позади него кричал Хадир.

Он побежал; но каждый шаг тяжело ударялся о бетонную набережную, словно звонили в колокол, боль пронзала его при каждом неприятном движении. Он замедлил шаг и продолжал спотыкаться, его глаза наполнились слезами. Халил закашлялся, и из него пошла струя жидкой водянистой рвоты. Он оставался без сознания, и ему заткнули рот менее чем в нескольких сотнях метров от склада.

Он посмотрел вверх, тяжело дыша, моргая от дождя, и повсюду видел груды металлических ящиков. Его окружали высокие фонарные столбы, и все это было слишком много и невозможно понять. Он был в ужасе и чувствовал себя совершенно потерянным.

И вдруг рядом с ним оказался Хадир, он поднял его с земли и крикнул на него. Темные глаза командира сверкнули огнем, и он отвел руку назад, чтобы ударить мальчика. Халил махнул рукой, чтобы отразить последовавший за этим удар, но потерпел неудачу. Его руки схватили козырек кепки Хадира и сдернули ее. Взрыв попал в голову мальчика, в результате чего у него сломались ноги. Мир закружился вокруг него, и асфальт ударил его в лицо. Возникла новая боль, горячая и красная.

Хадир снова поднял Халила на ноги, взял кепку и надвинул ее на лоб. «Ты меня разочаровал, мальчик», — прорычал он и толкнул Халила обратно на склад. «Я думал, ты сделан из стали».

Халилу хотелось отругать этого человека, попросить его рассказать правду о Тарки и всех остальных, которых уже не было, «отправленных» в загробный мир. Но он был слишком слаб, слишком напуган, чтобы делать что-либо, кроме как бороться с давящей болью в груди. Он ждал финального удара, свиста обнаженного ножа. Но ничего не произошло.

Вернувшись на склад, Хадир заставил его сесть в автобус под взглядами других разгневанных детей. «Я — сегодняшний урок» , — понял Халил.

Командир вытащил из куртки пистолет и приставил его ко лбу Халила. «Дело в том, что каждый важен для этой работы, иначе я бы прямо сейчас убил этого мальчика и выбросил его в океан», — огрызнулся Хадир. «При следующей глупости смерть последует быстро и без чести для слабых умов. Это всем ясно?

Молодые люди кротко кивнули, и Халилу разрешили занять место в задней части автобуса. Он плюхнулся на него, и его голова упала вперед.

— Ты глупый, — прошипел Адад со стула перед ним. «Куда ты хотел пойти?»

«Понятия не имею», — выдавил он. 'Прочь. Не будь здесь.

Адад сказал что-то о том, чтобы делать то, что тебе говорят, и об уважении, но Халил не слушал. Впервые с тех пор, как они покинули Турцию, он услышал голоса, говорившие по-английски, — он узнал размеренную, образованную интонацию Хадира и монотонную протяжную речь американца с отсутствующим взглядом за рулем.

— У вас есть все подробности? – спросил Хадир.

Американец фыркнул. «Да, чувак, все будет хорошо. Я знаю, Уиллард и Першинг, это запасной план. Слова дошли до Халила. Они выглядели как имена, но он ничего не мог с ними поделать.

- Ладно, тогда поезжай, - сказал командир. «Я хочу быть там утром».

Двигатель заработал, и автобус поехал под морось.

*

«Мы здесь», — сказал Мальте, и Марк проснулся после сна. Это были первые слова, которые он услышал от водителя.

Он поднял глаза, моргнул и медленно очнулся от сна, в который его убаюкивало покачивание внедорожника, едущего по магистрали Нью-Джерси. Марк помассировал лицо и посмотрел в окно. Мелкий дождь стекал по стеклу, перебивая мигающие лучи уличных фонарей и фары других машин на дороге. Погода изменилась, моросящий дождь всего лишь предвещал сильный штормовой фронт, который уже достиг острова Манхэттен и вскоре нависнет над заливом.

Он подавил зевок. Несмотря на все удобства на борту частного аэробуса Соломона, Марку почти не удавалось отдохнуть во время полета. Спал он ужасно поверхностно, словно бросал камень по поверхности воды, и в конце концов ему пришлось довольствоваться слабым настоем, от которого у него возникало странное ощущение пустоты внутри. Деланкорт дал ему бутылку воды, и он выпил из нее. Он посмотрел на канадца, который положил раскладывающуюся панель управления на спинку сиденья перед ним.

Он узнал некоторые системы — радиочастотные детекторы и детекторы Wi-Fi, зашифрованное телекоммуникационное устройство. Это была урезанная портативная версия оборудования, которое он использовал с Леоном и Оуэном во время операций в Кочевниках, вне грузовика. Но на этот раз связь будет вести Деланкорт, а из грузовика выйдет Марк. От этой мысли он неожиданно вздрогнул и замер. Сидя в кресле напротив него, Люси уловила этот момент и удивленно посмотрела на него. 'Ты в порядке?'

«Да», - солгал он. 'Я готов.'

Больше она ничего не сказала и застегнула молнию на бронежилете, который носила поверх рипстопного комбинезона. Марк выглядел так же, хотя обычно в его жилете были разные карманы для боеприпасов и разные подсумки.

"Ты уверен, что готов?" Деланкорт внимательно посмотрел на Марка. «Может быть, было бы лучше, если бы Мальте пошел с Люси».

Марк бросил на мужчину сердитый взгляд. «Сейчас уже поздно спрашивать меня об этом, тебе не кажется?» Он с досадой отвернулся, злясь на вопрос Деланкорта и сопутствующие ему сомнения, злясь на себя за то, что он так взволнован.

Люси осторожно достала длинный серый пулемет из ящика у своих ног и проверила оружие, прежде чем вставить магазин с патронами калибра 7,62 мм. Марк узнал винтовку: это была Марк-14- ЭБР , комбинация пулемета и снайперской винтовки. Люси, казалось, чувствовала себя совершенно комфортно, и она инстинктивно поправила подлокотник, глядя в окно. Внедорожник свернул и въехал в открытые ворота .

Марк, в свою очередь, держал на коленях громоздкий пистолет-пулемет Вектор- К -10 с узким глушителем и голографическим прицелом.

Блондинка-скандинавка за рулем выключила свет и припарковала внедорожник за грузовым контейнером. Машину поглотила темная тень, и все, что Марк мог теперь видеть, — это мягкое свечение, исходящее от панели управления Деланкорта.

«Ты знаешь, как ими пользоваться, верно?» — спросила Люси, сунув ему в руки очки ночного видения «Ортек». Марк кивнул и надел очки ночного видения на шею так, чтобы они висели рядом с кнопкой индукционного микрофона.

Деланкорт потянулся за ручку, чтобы открыть двойные задние двери. — Мальте останется рядом с тобой, чтобы помочь тебе в пути. Ребята, вы должны… — Он сделал паузу. «О, ты знаешь, что делать».

— Обычные правила, — сказала Люси, ее тон стал деловым. — Если нас поймают, мы останемся одни. Тогда Рубикон больше не будет иметь к нам никакого отношения.

«Я даже не работаю на Соломона», — пробормотал Марк.

— Это хорошо, — Деланкорт улыбнулся немного недобро. « Хороший шанс». Он повернул ручку, и Марк последовал за Люси под дождь, их туфли топтали мокрый бетон причала.

Люси стояла у металлической стены грузового контейнера, и Марк тоже подошел туда, чувствуя знакомый прилив адреналина в кончиках пальцев. Он держал Вектор ближе, больше не пытаясь барабанить бессмысленную мелодию на прикладе своего пистолета.

Все произошло очень быстро. Казалось, будто они недавно приземлились в Ньюарке, где их незаметно провели в частный ангар и где их оборудование и транспортные средства были готовы. Возможно, обстановка была другой, но атмосфера была точно такой же; В тот момент, когда Марк вышел из самолета, он почувствовал это – то же самое напряжение в воздухе, то же самое острое ощущение миссии, которая вот-вот начнется.

«И я часть этого», — подумал он про себя. На сто процентов.

Он услышал голос Деланкорта, гудевший по индукционному соединению, и увидел, как Люси кивнула. 'Понял. Док девятнадцатый. « Санта-Крус ». Она посмотрела через плечо на Марка. 'Мы идем. Будь осторожен.'

Корпус грузового судна вырисовывался за рядом контейнеров, словно стена какой-то древней крепости. Разведывательная группа Рубикона сузила выбор и сделала расчетное предположение, что « Санта-Круз», должно быть, и есть корабль, которым пользовался Аль Сайф. Марк хотел лично увидеть эти данные, но Деланкорт не согласился. Марка сильно задело то, что он не мог на все повлиять. Когда он был частью Nomade, ему и в голову не могло прийти рисковать, основываясь на чужой работе – но его дни в качестве беглеца перевернули все с ног на голову. Он изо всех сил старался обрести уверенность, но ему это удалось лишь частично. Он еще раз сказал себе, что будет продолжать работать с Рубиконом, пока не найдет то, что ему нужно, пока не найдет способ проникнуть в Альянс.

«Санта-Крус» освещался ореолом оранжевых рабочих фонарей, что придавало ему адский вид. Он посмотрел на корабль, укрылся за опорной балкой гигантского крана и глубоко вздохнул. Его мысли внезапно вернулись к другой ночи, на причале в гавани Дюнкерка.

«Нам нужно подняться на борт», — прошептала Люси. «Мы не можем использовать проход». Она указала на людей на корабле, где проход выходил на верхнюю палубу; все они пытались сделать вид, что у них нет оружия. 'У меня есть идея.'

— Хорошо, — сказал Марк.

'Привет.' Она подошла и похлопала его по плечу. «Сосредоточься, Дэйн. Ты хотел прийти, но ты должен быть начеку.

«Я», — подчеркнул он, мысленно стряхивая с себя образы горящего корабля. — Каков план?

Люси указала на большую угловатую раму грузового крана, висевшую над их головами. «Снова и снова».

Марк взломал замок, удерживающий верхние уровни крана, и открыл ворота безопасности; Люси шла впереди. Они поднялись по стальным ступеням вокруг опоры гигантского крана, и Марку казалось, что они поднимаются вечно, его туфли цокали по металлу, а дождь хлестал ему в глаза. Внезапно ступеньки закончились, и они достигли вершины строительных лесов с двумя вышеками, возвышавшимися над гаванью и черными водами залива. Здесь ветер не прерывали массы кораблей или стены контейнеров, и они оба столкнулись с сильными порывами ветра, когда шли по узкому проходу.

Марк рискнул взглянуть вниз и увидел, как далеко они находятся от бетона. Сильный порыв ветра мог легко снести одного из них и отправить вас на землю, падение, которое дало вам достаточно времени, чтобы осознать, насколько мертвым вы будете, когда приземлитесь. Он повесил «Вектор» на ремень и пошел вперед, держась обеими руками за перила.

Маяк мигал кроваво-красным светом по всей длине строительных лесов, предупреждая всех пассажиров, находящихся на малой высоте и подошедших слишком близко к порту. Свет придал странное, мертвенное выражение темному лицу Люси. Она перекинула Марк-14 через плечо и вытащила из сумки на поясе два прямоугольных устройства. Она заглянула в бездну, прикинула расстояние и с помощью колесиков на двух коробках отрегулировала их. «Вот, один для тебя».

Марк изучил эту штуку. Он был размером с кирпич и такой же тяжелый, сделанный из матового черного пластика, с грязно-белым колесом на одном конце. На нем свисал карабин, который, в свою очередь, висел на длинном тонком шнуре. «На что я смотрю?»

Люси опустилась на колени и посмотрела через край крановой балки в пустоту. В сотнях футов под ними лежала верхняя палуба «Санта-Крус», большие люки которого были открыты, открывая вид на первый и третий грузовые трюмы. Третий трюм, прямо под ними, уже был пуст, но первый трюм все еще разгружался. Комната была освещена прожекторами, открывая пустое пространство внутри грузового корабля. Марк увидел, что люк второго трюма все еще заперт, и задался вопросом, почему его не открыли.

«Устройство разработано инженерным отделом Rubicon», — сказала она. Люси отступила назад и прикрепила свою к крану. Он прочно удерживался на месте тяжелыми магнитами. Люси потянула D -образное кольцо и прикрепила его к крючку для переноски на задней части бронежилета, чуть ниже плеч. Марк внезапно понял, для чего предназначено это устройство. «Не трогай оголенный провод», — сказала она ему. «Это что-то вроде суперкабеля, сделанного из графена или чего-то еще. Сразу отрежь себе пальцы.

Марк кивнул и сделал то, что она сделала. Он закрепил свой кирпич немного дальше, чтобы кабели не запутались. — Может, лучше поднимемся на якорной цепи?

— И потом придется это пропустить? — спросила Люси, перекатываясь через край моста, как ныряльщик, падающий назад с лодки. Когда кабель развернулся, устройство издало осиное жужжание, и Марк почти элегантно наблюдал, как он упал в сторону открытого грузового отсека.

«О, какое мне дело», — сказал он дождю и прыгнул, как научился во время парашютной подготовки.

Спуск оказался быстрее, чем он ожидал, и произошел в странной тишине. Открытая пасть третьего грузового отсека зияла под ним, когда палуба «Санта-Крус» приближалась. Спускаясь, он заметил что-то похожее на фигуру патрулирующего охранника на флайбридже корабля – но Марк остался незамеченным. Вооруженный мужчина смотрел на море в поисках лодок. Люси и Марк, падая с неба на бесшумных паутинных нитях, были практически невидимы.

Они проскользнули мимо палубы в ржавую пещеру грузового отсека. Марк увидел, как дно купе быстро приближается, и вытянул ноги, согнув колени, чтобы предотвратить падение. Где-то высоко над ним тормозной механизм в коробке натянул почти размотанный трос, замедляя его падение. Марк покачнулся и остановился в трех футах над полом и потянулся, чтобы отсоединиться. Он пролетел остаток дистанции и уловил блеск карабина, который, не прикрепив к нему груза, устремился в сторону устройства, втягивающего крюк.

Люси подошла, уже прижав к лицу очки ночного видения. «Хорошая поездка, правда?»

«Да…» — вышел он. — Да, вполне хорошо. Но дай мне минутку. Мне придется подождать, пока мои яйца снова не упадут».

Она усмехнулась и постучала по очкам ночного видения на его шее. — Подними глаза, Дэйн.

Он кивнул и активировал очки ночного видения. Полный контур грузового отсека вдруг стал виден в лунных серых и зеленых тонах.

«Мы в деле», — сказала Люси, приложив палец к шейному микрофону. «Куда мы идем в первую очередь? О.'

В наушнике Марка прозвучал голос Деланкорта. «Грузовой отсек номер два. Согласно бортовому журналу администрации порта, в коносаменте указано, что задние двери не могут открыться из-за механической неисправности, но капитан отклонил предложение отремонтировать их командой технического обслуживания».

«Если в этой ванне что-то спрятано, то мы должны быть там», — заключил Марк. Он схватил свой Вектор и осмотрел местность.

Люси несколько раз кивнула головой и приготовила пистолет к бою. «Хорошо, ты моряк. Каким образом?'

— Туда, — сказал он, указывая на проход на возвышении. — Вот как мы попадаем в корпус по лестнице.

«Я пойду вперед», — сказала она и пошла вверх по ступенькам к лесам, по две за раз. Марк последовал за ним и обвел его своим Вектором. Она прижалась плечом к люку, и тот скрипнул, когда открылся. Марк вздрогнул от этого звука, убежденный, что шум будет слышен по всему кораблю. Но сигнализация не сработала.

Его рот дернулся. Монохромный мир, который он видел через очки ночного видения, был подозрительно похож на изображения, которые он видел в прямом эфире своей Nomade-OpTeam, за исключением того, что Марк переживал все здесь и сейчас, сидя посреди опасной зоны. Он отбросил эти мысли и продолжил идти.

Внизу был коридор, ответвлявшийся на другие коридоры или лестницы, ведущие на верхние палубы. Марк тихо направил Люси, и они медленно двинулись вперед, пока не достигли двери, которую искали.

Еще немного поскребя ржавые петли, они подошли ко второму грузовому отсеку, и Марк сразу понял, почему верхние люки не открываются и почему, вероятно, никогда не откроются.

Трюм был отремонтирован, кое-где приварили переборки, превратив грузовой отсек в своеобразную мастерскую. Горело несколько огней, поэтому Марк надел очки ночного видения на лоб и осмотрел комнату, гадая, для чего они использовались. Рабочие фонари освещали верстаки, на которых стояли ножи, электроинструменты и электронные компоненты.

«Эй», позвала Люси с другого рабочего места. Она подняла печатную плату. «Есть идеи, что это такое?»

Он позволил своему пистолету-пулемету свисать с ремня и подошел к ней. Длинная и тонкая монтажная плата была лишь одной из десятков других, соединенных плоскими клубками проводов. Он поднес один к свету и увидел, что вдоль медных линий и встроенных микросхем процессора имеются бороздки китайских иероглифов. «Это военные вещи», — сказал он. «Я предполагаю, что это часть комплекта авионики».

Люси не стала комментировать. Она работала над чем-то другим, над основой с пылезащитной пленкой. Она схватила угол и отдернула его.

Когда предметы под тканью стали видны, в животе Марка образовался комок льда. Это были безошибочно узнаваемые формы двух ракет «воздух-воздух», корпус был открыт, и изнутри тянулись шнуры, напоминающие щупальца вырванного с корнем растения.

Он снова посмотрел на печатные платы. «Они принадлежат здесь».

«Это те PL -5, которые нам нужны», — объяснила Люси после тщательного осмотра. «Серийные номера верны. Ракеты, построенные для китайских ВВС, проданные Северной Корее и проданные Синдикату генералом со знаком доллара в глазах. Но что-то не так…»

Оглядевшись, Марк увидел другие цилиндрические детали и еще больше компонентов, которые, судя по всему, были взяты из списанных ракет. «Они их разлучили, зачем им такое делать?»

Люси покачала головой и постучала по микрофону.

— «Тандерболты» найдены, они вышли из строя. Повторяю, не по порядку . Но что-то не так.

«Я работаю над этим», — сказал Деланкорт. «Продолжение миссии. Держи меня в курсе.'

Она повернулась к Марку. «Когда они получили их, мы думали, что Аль Сайф переоборудует их для использования при воздушных налетах. Может быть, даже с гражданского самолета…»

'Я это понимаю. Они могли использовать их, чтобы сбивать пассажирские самолеты или нацеливаться на здания…» Эта идея разозлила его, и он начал рассматривать одну из ракет вблизи. Он визуализировал форму оружия и его части, как если бы это был чертеж. «Но вместо этого они вытащили все и…» Слова Марка застряли у него в горле, когда он внезапно что-то понял. Он осмотрелся. — Оно исчезло.

'Что-то не так?' — спросила Люси.

"Посмотри на это." Он поднял часть передней части ракеты и показал ей. 'Чего не хватает?'

А потом она тоже это увидела. "Вот дерьмо."

'Ага. Головка ракеты ПЛ -5 наполнена самым взрывоопасным веществом в мире, веществом под названием октоген , но здесь все ракетные заряды удалены. Шесть ракет, вы сказали? Это значит, что они вывезли около тридцати-тридцати пяти килограммов военной взрывчатки. Даже небольшого количества этого материала – при правильном размещении – будет достаточно, чтобы потопить «Паломино» и совершить нападение на Барселону».

Он постучал по шейному микрофону. «Эти… Громовержцы… не были первыми, попавшими в руки наших друзей, не так ли?»

Ответ Деланкорта пришел мгновением позже. «Это возможно. Мы не уверены. Но мы подозреваем, что у них было больше».

«Они не гонялись за ракетами», — сказал Марк. «Им просто нужны были заголовки. По сравнению с октогеном военного уровня взрывчатка для ванн, которую использует большинство террористов, — просто шутка. Они создают бомбы, Люси. Больше и сложнее, чем все, что они когда-либо использовали».

Женщина ответила не сразу. Она стояла перед другим люком на другой стороне мастерской и изучала палубу под ногами. — Видел это уже?

Даже с другой стороны отсека он мог видеть четкий отпечаток обуви прямо перед люком, очевидно, оставленный кем-то, вошедшим в помещение. Отпечаток мрачно поблескивал в полумраке.

«Кровь», сухо заявила Люси. — Не старше нескольких часов. Снято чьим-то ботинком из соседнего купе.

Марк поднял глаза и увидел, что Люси потянулась к ручке люка, чтобы открыть его. Но прежде чем ее пальцы коснулись металла, люк широко распахнулся, и дверной проем заполнила фигура; толстый мужчина с удивленным славянским лицом, похожим на шторм. В руке у него был АК -47, ствол был направлен на Люси Киз.

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Люси была совершенно удивлена охранником и среагировала всего на секунду позже. Ее руки искали оружие, но крупный Раб сильно ударил ее по лицу деревянной рукояткой своего АК -47. Она отшатнулась назад, ее очки ночного видения разбились от удара.

Он ударил ее снова, на этот раз сильный удар в центр ее груди, и она закричала от боли. Люси упала на приподнятые леса и потеряла контроль над своим оружием. Охранник отругал ее. Заметив Марка, он поднял автомат Калашникова, готовый изрешетить пулями сначала женщину, а затем и его самого.

Марк положил Вектор себе на плечо, когда дверь распахнулась. Он застыл, когда вошел охранник, не решаясь выстрелить на случай, если он случайно ударит Люси. Когда дорога освободилась, его колебания исчезли, и он нажал на курок.

Вектор с глушителем издал лязг, ствол выстрелил вверх, когда из него вылетел град пуль .45 ACP , пронзив «Раба». Пули прошли через его живот и грудь и отрикошетили от направляющей рядом с открытым люком. Его ноги подкосились, и охранник упал вперед, через край причала, вниз по импровизированной палубе, в темноту. Медные гильзы щелкали по решетчатой платформе под ногами Марка и катились во все стороны.

Все противостояние длилось не более двадцати секунд.

Марк тяжело вздохнул, вынул магазин и перезарядил пистолет, а затем помог Люси подняться на ноги.

Она зарычала сквозь зубы, вставая. «Ужасно», сказала она. Люси почувствовала, как у нее дернулась кожа на скуле; она наклонила голову, чтобы выплюнуть кровь.

Марк взглянул через перила и увидел мужчину, лежащего в нескольких метрах ниже в странной позе. Его ноги были под неестественным углом, грудь представляла собой красное месиво. «У нас проблема», — пробормотал он.

«Только если он промахнется», сказала Люси. «И это, вероятно, происходит быстрее, чем нам хотелось бы». Она подняла Марк-14 с земли. — Давай, нам нужно двигаться дальше. Если он был там, то, должно быть, что-то охранял.

«Хорошо, действительно». Марк шел впереди Люси и не стал ждать ее жалобы на то, что он теперь в авангарде. Он прошел по лестнице в другую отремонтированную комнату.

Металлический запах сильно ударил его, когда он открыл следующий люк, и ему хотелось сказать себе, что это всего лишь морская вода и ржавчина; но стоял тошнотворный запах смерти. Свет в комнате собирался в лучи, отражавшиеся от черных тряпок, валявшихся повсюду на полу. Это было похоже на казньную камеру в подвале детского дома, только хуже. Намного хуже.

Повсюду была кровь, как будто здесь, посреди грузового судна, кто-то устроил бойню. Люси ничего не сказала, но он услышал, как она глубоко вздохнула, и из ее горла вырвался слабый звук, который мог быть сдавленным рыданием.

Отсек напоминал операционную в военном госпитале, который можно было ожидать на армейской базе во время войны во Вьетнаме, где солдаты постоянно находились под смертоносным вражеским огнем. За бледно-оливковыми тряпками, подвешенными на тросах, как своего рода перегородка, виднелись операционный стол, стеллажи с инструментами и газовыми баллонами. Большие пластиковые кубы в стальных клетках были наполнены водой, а над решеткой висели краны, чтобы те, кто здесь работал, могли слить кровь с рук.

Марк открыл коробки, в которых были пакеты со стерильными иглами, скальпелями, бинтами и многим другим, все было упаковано и готово к использованию. Были также холодильники, такие, какие берут на пикник, чтобы пиво оставалось прохладным. В нем содержались антибиотики, а Марк также видел ампулы с морфием и фентанилом.

«Боже, только не снова». Голос Люси был сухим и скрипучим. — Какого черта они здесь сделали?

Мастерская с демонтированными ракетами уже выглядела зловеще, но это… Марк думал о худшем из возможных сценариев, пока шел по отсеку, осматривая все. На носилках он нашел пластиковый поднос с маленькими паукообразными электронными деталями. Он узнал литиевые батареи размером с монету, прикрепленные к разобранным частям наушников Bluetooth, и случайные предметы, которые выглядели так, как будто они пришли прямо из хозяйственного магазина. В каждом блоке была небольшая металлическая кнопка — электронный воспламенитель, с помощью которого можно было запускать фейерверки. «Это детонаторы ближнего действия», — сухо сказал он. Пришли в мягкой упаковке, внешне похожи на вату.

'Что у вас там?'

'Дерьмо.' Марк почувствовал, как желчь подступает к горлу, и на мгновение сел на табурет. — О черт, кажется, я знаю. Он посмотрел на нее и быстро выдохнул через рот. «Эти вещи завернуты в Gore-Tex. Материал, которым прошивают водоотталкивающие куртки.

«Я не могу за тобой следить…»

Он жестом велел ей замолчать. «Это имплантаты. Люси. Этот материал используется для упаковки медицинских имплантатов, например, замещающих костей и органов... Это обманом заставляет организм игнорировать иммунный ответ, чтобы имплантат не отторгался... — Он сделал паузу. Все вернулось с ясностью: долгое и сложное объяснение, которое врачи дали ему и Кейт много лет назад по поводу трансплантации маминой почки. 'Вы понимаете? Ты можешь кого-нибудь разрезать, положить туда и зашить обратно».

Глаза Люси широко раскрылись от шока. — Вместе с чем? Фунт октогена ?

Он грустно кивнул. — Более даже. Марку было трудно это принять. Он не мог избавиться от кислого привкуса изо рта. «Если открыть пространство вокруг кишечника…» Он прижал руку к животу. «Брюшная полость. Тогда вы сможете, я не знаю, положить туда комки этой штуки размером с теннисный мяч».

«И затем вы создали ходячее оружие». Она сплюнула на палубу. — Так вот в чем дело с этим приютом. Он не предназначался для обучения солдат. Они искали вьючных мулов.

*

«У нас проблема», — сказал взволнованный серб с «узи» в руках, его слова были произнесены с сильным акцентом, но громко и ясно.

Грюневальд поднял глаза и смахнул ворсинки с лацкана своей кожаной куртки. Он хотел сойти с «Санта-Круса» и уйти оттуда, но завершение этой операции заняло гораздо больше времени, чем ему хотелось.

Мощные восточноевропейские силы, отправленные Комбинатом, были компетентны, но неэффективны, и они убегали от работы, которая не предполагала запугивания или расстрела кого-либо. Грюневальд поручил им убрать все материалы, которые можно было напрямую отнести к организации, и положить их в контейнер, который выбросили за борт.

'Что теперь?' он спросил. «Это нужно сделать до восхода солнца, ты понимаешь?»

Серб пожал плечами и поднял передатчик. — Мужик, тихо. Не сообщил.

Грюневальд выглядел серьезным. — Охранник не сообщил? Где он должен быть? Было ужасно хлопотно использовать таких преступников, которые не были профессионалами. Они слишком легко отвлекались.

«Не доложил», — повторил серб. «Человек находился в трюме. Хопитал. Сергей услышал шум на палубе.

«Какие звуки?»

Другой мужчина поднял пистолет. 'Пистолет.'

На лице наемника было видно раздражение. Он вытащил из кармана пистолет. «Приведите Сергея и еще нескольких мужчин. И покажи мне это место.

*

Марк и Люси молчали, пытаясь осознать то, что они обнаружили в импровизированной операционной.

Через некоторое время она осмотрелась. «Это то, что тебе нужно», — сказала она себе. «Операционная, более-менее стерильная среда, достаточно антибиотиков для борьбы с любыми инфекциями. Анестезия, кислород, персонал, знающий, как все работает в операционной. Комбайн мог бы легко обо всем этом позаботиться.

Марк слушал лишь наполовину. Он вспомнил отчеты разведки, появившиеся после нападения в Барселоне. Испанцы увязли в данных металлодетекторов здания; По данным сканеров, мимо не прошло ничего, что могло бы скрыть взрывное устройство, достаточно мощное, чтобы снести с лица земли полицейский участок.

Но это произошло. «Какому-то бедняге, в которого они вшили бомбу» , — подумал Марк, пришедший в ужас от этой идеи.

Это была ужасно изобретательная стратегия. Благодаря системам безопасности, таким как химические датчики или сканеры тела, которые могут видеть сквозь верхние слои одежды и даже через протезы, старомодный террорист-смертник больше не был самым надежным вариантом для воинствующих экстремистов. Террористы больше не могли носить жилет с бомбой под тяжелым пальто и проникать в самолет или в безопасное место, не будучи идентифицированными... но для человека, несущего устройство, взрывчатка будет практически необнаружимой.

Люси более или менее следовала ходу его мыслей. «Здесь взрывы террористов-смертников вышли на новый уровень», — сказала она с горящими глазами. «Помните тот взрыв Аль-Асири в Джидде в 2009 году? Один из этих парней пообещал арестовать всех своих приятелей, которые работали на бен Ладена, в обмен на встречу с главой саудовского антитеррористического подразделения. Встреча назначена, он звонит по мобильному, и парень просто взрывается. У него в желудке было сто граммов пластиковой взрывчатки, а это лишь часть мощности октогена … Она взяла себя в руки и прижала микрофон к шее. «Эй, тебя тоже ждет это шоу ужасов?»

— Конечно, — сказал Деланкорт, его голос был спокойным и приглушенным из-за жужжания, искаженного в линии передатчика. «Каждое слово, к сожалению».

— Вы знали, что они это делают? — спросил Марк.

'Конечно, нет!' Люси огрызнулась, и он ей поверил.

Марк встал и выпрямил спину. Любой разумный человек был бы совершенно раздавлен после такого отвратительного открытия, но он не допустил этого чувства. Ему нужно было сохранять хладнокровие и деловитость, сосредоточиться на ситуации и продумать, что они собираются делать дальше.

Он посмотрел на операционный стол. «Мы не знаем, что именно они здесь делали», — сказал он. «Имплантаты, наверное, вшили во время путешествия… Значит, либо бомбоносцы еще на борту…»

«Или они уже готовы к использованию», — заключила Люси. А потом все рабочее освещение в комнате погасло, и стало кромешной тьмой.

Марк надвинул на глаза очки ночного видения, и в этот момент началась перестрелка.

*

Удар по голове отозвался в костях, и Люси почувствовала себя так, как будто она погрузилась на дно глубокого колодца, а грузовой отсек потемнел. В течение нескольких головокружительных секунд она вообще ничего не видела, поскольку ее глазам пришлось привыкнуть, и она молча проклинала охранника, который очистил Марка, за непоправимое повреждение ее очков ночного видения. Она медленно начала снова видеть очертания в отсеке, когда из ствола, стоящего над ней, донеслись желто-белые вспышки, и сквозь тьму она услышала гул тяжелой артиллерийской стрельбы, пронзивший воздух над ее головой.

Она стреляла из Марк-14 вслепую, стреляя так быстро, как только могла нажать на спусковой крючок. Она нырнула и попыталась спастись за одной из больших бочек с водой в форме куба. Люси показалось, что она различила стеклянный блеск глаз и механические лица, похожие на насекомых, смотрящие на нее сверху вниз. Наемники также носили очки ночного видения, немного более сложную версию с четырьмя «глазами», которые давали лучшее зрение, но сразу же делали владельца похожим на механического таракана. Она видела, как Марк стрелял в ответ, но нападавшие были в меньшинстве и имели хорошие позиции.

Выстрелы пробили переднюю часть пластикового ствола, в результате чего вода потекла по окровавленной палубе. Люси повернулась и произвела несколько выстрелов в том направлении, откуда, по ее мнению, пришли нападавшие. Наградой ей стал адский град пуль, отлетевших от борта грузового корабля.

Они были пойманы здесь, как крысы, и она могла только догадываться, сколько там наемников. Охранник, подумала она, нашли нас, потому что мы убили этого негодяя.

«Нам нужно выбираться отсюда», — крикнул Марк. 'Я иду к тебе.'

Он выскочил из своего укрытия, как тень из тени, газ вырвался из его ствола в воздух. Люси продолжала яростно стрелять, чтобы прикрыть его, пока магазин не опустел.

Марк продолжал двигаться, схватив лямку ее тактического жилета и потянув ее за собой. У Люси практически не было зрения в темноте корабля, но он мог видеть в бинокль ровно столько, чтобы на какое-то время вывести ее в безопасное место. Она побежала вместе с ним, охваченная ужасным чувством уязвимости.

Пистолет Марка был застрелен, и он крикнул: «Льеж!» когда они оба наткнулись на закрытый вход в конце отсека.

Ее руки заскребли по старому металлу, она нашла ручку и надавила на нее всем своим весом, чтобы открыть люк. Выстрелы рикошетили у них под ногами, пока они не упали в темный коридор – и на мгновение Люси испугалась, что падению не будет конца.

Марк помог ей подняться, и она увидела только его силуэт; она слышала, как он пыхтел от усилий.

'Где мы?' — спросила она, почувствовав боль в правом бедре. Люси наклонилась и почувствовала разрыв на ткани: влага. 'Проклятие.'

— Между внешней и внутренней стенками корпуса, — сказал Марк. «Мостки и леса, ведущие на верхнюю палубу…»

Они побежали по коридору, ее лицо искажалось при каждом шаге. Она на мгновение подняла глаза и увидела вдалеке свет, сверкающий, словно звезды. В лучшем случае Люси могла видеть линии металлических опорных балок, которые скрепляли весь каркас «Санта-Крус».

Марк посмотрел на нее, чтобы узнать, как у нее дела. «У тебя идет кровь».

«Шампунь», — поправила она. Она не обращала внимания на свое пулевое ранение. «Я просто разрываюсь от боли». Люси услышала, как что-то движется по коридору, и ткнула его в грудь. 'Вверх.' Пустой магазин для боеприпасов выпал из пистолета, когда она нажала кнопку выброса, и в нем щелкнул комплект из двадцати новых патронов. «Мне нужен помощник по стрельбе».

Она присела, застонала от боли, и заползла за толстую металлическую колонну. Она направила Марк-14 на коридор, через который они прошли, произвела несколько выстрелов и увидела, как они рикошетили от края люка.

«Они скоро будут там», — сказал ей Марк. Она кивнула. — Но я не могу их видеть, а ты можешь. Если поднимешься наверх, то сможешь найти меня. Нам нужно их уничтожить, иначе они догонят нас прежде, чем мы доберемся до верхней палубы.

Он ничего не ответил, и Люси услышала удаляющиеся от нее шаги, пока он, кряхтя, поднимался по следующей лестнице обслуживания.

'Ты меня слышишь?' — прошептал Марк в наушник.

«Я тебя слышу», — подтвердила она, пытаясь выровнять дыхание и сохранить прямую походку. — Ты что-нибудь видишь?

'Один удар.'

*

Мир Марка напоминал туманный пейзаж с пушистыми, изумрудными тенями и белыми фигурами, выступающими из темноты, этакую подводную сцену, снятую в низком разрешении. Он дважды наткнулся на опорную балку и попытался схватить что-то вне досягаемости. Он вернулся и приземлился на железную платформу, висящую между двумя лестницами. Оттуда вел узкий проход, который разделялся на две части: на корму и на нос. Также по всей длине корабля пролегал пешеходный маршрут. Земля неприятно тряслась под его весом, и он вспомнил застреленного им охранника, который упал через такие же перила. Он подозревал, что отсюда падение будет еще глубже, и после быстрого спуска с крана он решил, что избавился от достаточного количества вещей на одну ночь.

Марк, присев, возился с незнакомым ему Вектором, и перезарядка на ощупь занимала слишком много времени, но ему хотелось держать в поле зрения открытые люки – их было несколько, как он видел – и не подвергать опасности Люси.

«Осторожно», — раздался сердитый голос из соседнего купе. Пуля отскочила от стен, из-за чего было трудно понять, откуда именно раздался голос. Марк напрягся, когда узнал отрывистый акцент. «Мы хотим, чтобы они были живы, хотя бы один из них».

«Я знаю этот голос», — сказал Марк в передатчик. «Грюнвальд. Он наемный работник, работающий на Комбинат.

Профессионал, подумал он. Человек, который угрожал единственной семье Марка, который хотел его зверского убийства на вершине Этны.

Сквозь тусклые глаза очков ночного видения Марк увидел белые фигуры, приближающиеся к открытым люкам, людей, приближающихся все ближе и ближе. «Несколько целей», — сказал он, нажимая на шейный микрофон. «В двенадцать и час».

Ответом Люси была хриплая серия из трех выстрелов, настолько близко друг к другу, что это казалось одним длинным выстрелом. Кто-то закричал, когда она ударилась о плоть и кости, кто-то упал бесшумно.

«Выше», — поправил он. — Несколько градусов. Теперь их будет больше».

Под его ногами Люси стреляла вслепую, но очень эффективно, руководствуясь только собственными ощущениями и его указаниями. Тем не менее, она была очень эффективна в своих выстрелах, и когда охранники ворвались в коридор, пытаясь помешать ей, снайпер выстрелил так много, что остальным было трудно найти укрытие.

Марк снова упомянул время на часах, когда вдруг почувствовал, что висячая дорожка трясется у него под ногами, потому что кто-то навалил на нее свой вес. Он поднял глаза и увидел еще больше белых пятен, приближающихся к нему, держащих в руках угловатые фигуры.

Но Марк вдруг увидел их испуганными, совершенно удивлёнными тем, что он стоит на высоком мосту. Марк повернулся и поднял пистолет-пулемет одной рукой, отталкивая себя другой рукой и стреляя. Вектор взвыл, и по спирали полетели выстрелы. Один мужчина не выжил, еще один получил ранения. У третьего было больше времени, чтобы среагировать, и он открыл ответный огонь с оглушительным грохотом ревущего дробовика. Марк пригнулся и увернулся от выстрела, который пролетел мимо него. Это была скорее удача, чем тактика. Он поймал горячие искры от десятков картечных выстрелов, задевших его плечо. Марк выстрелил еще раз и свободной рукой удержал «Вектор» за переднюю рукоятку. На этот раз град пуль снес макушку владельца оружия, мужчина рухнул на мост, и вещь начала опасно скрипеть и раскачиваться под его весом. Марк чуть не задохнулся от паров кордита, когда снова поднялся и посмотрел прямо вниз.

Люси все еще непрерывно стреляла, чтобы остановить наступление, поэтому не заметила, как распахнулся люк позади нее. Марк проклял себя за то, что не увидел другого входа, скрытого в темноте. Он выкрикнул ее имя.

Она услышала его и откатилась прочь, держа пистолет наготове. Позади нее стояли крупный мужчина с бычьей шеей, «узи» и швейцарский наемник, которого он узнал с горы. Прежде чем Люси успела выстрелить, прежде чем Марк успел что-нибудь сделать, Грюневальд выстрелил электрошокером в бок женщины, посылая сквозь нее волну потрескивающего электричества. Ее крики проходили сквозь кости и отражались от металлических стен. Выстрелы раздались из «Узи» другого мужчины, и искры полетели из дорожки под ногами Марка.

Он рванулся вперед, врезался в ближайший люк и провалился на следующий участок прохода, ругаясь и разглагольствуя.

*

Ее тело пылало, а нервы были напряжены, как проволока. Люси стиснула зубы, когда сильные руки потащили ее обратно через металлическую палубу в зловонное пространство импровизированной операционной. Раньше в нее стреляли из электрошокера, и поэтому она знала, что нужно просто переждать. Хотя часть удара электрическим током была заблокирована ее защитным тактическим жилетом, этого все равно было достаточно, чтобы временно лишить ее контроля над конечностями. Наконец непрекращающаяся дрожь начала утихать, и вместо нее она почувствовала пронизывающую боль во всех суставах и мышцах. Люси опустилась на четвереньки и глотнула воздух. Она почувствовала вкус крови во рту и поперхнулась.

Она посмотрела в глаза мужчине в черной кожаной куртке, с хипстерской бородой на лице и разочарованным выражением лица.

'Кто ты?' — спросил он, играя со своим полуавтоматическим Зиг Зауэром. У него был центральноевропейский акцент – это был Грюневальд, человек, которого Марк узнал раньше. Его оружие не было направлено прямо ей в голову, но было достаточно близко, чтобы она не осмелилась сделать резких движений. 'С кем Вы? Сколько вас человек? Не торопитесь. Оружие у него было наготове, так что он не имел в виду последнее.

«Ты должна…» Она попыталась говорить, но это было трудно, ее язык болтался во рту, толстый и тяжелый от луча электрошокера. «Тебе нужно убираться отсюда!» Она выкрикнула последнюю часть и ударила по шейному микрофону, надеясь, что ее слова будут услышаны Дейном и Деланкортом.

Лицо Грюневальда потемнело, и он схватил ее за воротник. Он увидел микрофон и оторвал его. 'Глупый! Мы свяжемся с твоим товарищем по играм. Он повернулся к лысому бандиту рядом с ним и ткнул его в грудь. — Скажи им, чтобы пошли за другим. Используйте электрошокеры, они для этого и нужны. Приведите его сюда живым. Он снова посмотрел на Люси и глубоко вздохнул. «Это действительно мне очень плохо подходит. Ты портишь весь мой график.

«Как это раздражает», — ответила Люси. Она повернулась и увидела, как охранники тащат тела мужчин, погибших в перестрелке. — Я уверен, что они тоже так думают.

Он посмотрел на нее. «Мне нужно узнать, кто ты, а поскольку у меня нет свободного времени, это будет очень болезненно». Он остановился, чтобы обдумать свои слова, и посмотрел на свой «Зиг». «Но я также могу просто застрелить тебя».

«Мы знаем все о бомбах», — сказала ему Люси, пытаясь понять, какой ответ она получит.

«Я в этом сомневаюсь», — ответил Грюневальд, обращаясь к одному из мужчин. «В мастерской есть сварочная горелка. Иди и возьми это. Наемник поднес конфискованный шейный микрофон к своей шее и прижал его. 'Ты меня слышишь? Я сожгу ее, если она не начнет говорить». Он выбросил комплект связи и растоптал его. «Последний шанс», — сказал он ей. «Я знаю, что ты солдат, вот как я это вижу. Итак, солдаты между собой, давайте найдем решение, которое принесет пользу нам обоим, да?

Она на мгновение задумалась и попробовала другой подход. «Я работаю в очень богатой организации. Вы можете выкупить их.

Он щелкнул языком. «Я не настолько жадный, чтобы предавать людей, которые меня наняли. Вы, наверное, это понимаете. Но скажи мне, что ты знаешь, и, возможно, мы сможем достичь компромисса.

'Это невозможно. Дело в том, что мой босс хочет, чтобы ваши боссы жили на зеленой траве».

«Ах». Грюневальд постучал дулом своего «Зига» по губам, словно благословляя его. «Итак, мы зашли в тупик». Другой охранник вошел со сварочной горелкой, и наемник забрал ее. «Привяжите ее к стулу», — сказал он, кладя оружие на верстак.

*

«Тебе нужно убираться отсюда!»

От слов Люси ноги Марка не позволили ему сделать даже шага, и он прислонился к столбу. В голосе женщины было что-то такое, чего он раньше не слышал. Это был не страх. Возможно, отчаяние в сочетании с холодным ужасом от того, что они увидели в операционной.

Тебе придется уйти. Снова этот ледяной скрипучий голос, похожий на голос Сэма. Она права. Оставь ее и беги. Люди должны знать, что они обнаружили на Санта-Крузе , их нужно предупредить. И, возможно, Люси Киз сможет выиграть время, чтобы он мог сойти с корабля и поднять тревогу.

Марк крепко схватился за перила безопасности, как будто боялся упасть. И, возможно, именно это и произошло: мысленно в какой-то глубокой черной дыре, если он позволит всему этому случиться снова. Все жители Номаде умерли под его опекой. Сэм, Рикс и все остальные, они должны быть еще живы. Марк был их спиной, он должен был просто видеть непредвиденные вещи, он должен был знать, откуда они пришли. Но они были мертвы, и все говорили, что это его вина, а что, если они были правы?

Почему он был здесь, делал это, погружался в то, в чем мало что понимал? Бежать было безопаснее. Побег всегда безопаснее, он это знал. Марк выбрал путь наименьшего сопротивления. Почему он думал, что на этот раз все обернется иначе?

Глубокий и сердитый звук вырвался из глубины его горла, он зарычал от своих сомнений. Он заставил себя вспомнить тот момент в Кэмден-Тауне, в том грязном маленьком кафе, о том, что он чувствовал и какое решение принял.

«Не снова» , — подумал про себя Марк. Не в этот раз. Люси Киз не умрет из-за него.

Внизу Марк услышал звук открывающегося люка и снова надвинул на глаза очки ночного видения. Вышел мужчина с пистолетом, его лицо было скрыто за огромными, похожими на насекомых очками ночного видения. Он проверил каждый угол, держа пистолет в одной руке и электрошокер с полосками опасности в другой. Он подошел ближе, и Марк увидел свой шанс. Импровизируй и адаптируйся, подумал он.

Действуя быстро, Марк ухватился за края металлической лестницы и скатился вниз. Он издал достаточно шума, чтобы привлечь внимание вооруженного человека, и приземлился на полпути, в нескольких футах от другого мужчины.

— Ты искал меня? Он бросил «Вектор» на палубу и поднял руки. — Все в порядке, чувак, — оживленно сказал Марк. 'Я подчиняюсь.'

Ствол оружия опустился, и стальной ствол электрошокера был направлен в его сторону.

*

Голова Люси откинулась настолько далеко, насколько это было возможно, в металлическом стуле, застежки-молнии вокруг ее запястий и лодыжек врезались в ее плоть, пока она боролась со своими ограничителями. Прыгающий оранжевый свет пульсирующего пламени отражался от стены импровизированной операционной, когда Грюневальд приближался со сварочной горелкой. Наемница повернула ручку на задней стороне горелки, и из нее вышел луч бело-голубого тепла, задевший ее лицо, хотя оно было всего на расстоянии вытянутой руки.

«Расскажи мне, что ты знаешь», — сказал он ей. «Теперь будьте разумны. Вы весьма привлекательны, и я думаю, вам хотелось бы, чтобы так и оставалось».

«Ты собираешься переделать мое лицо?» — спросила она, глядя на пламя. — Я уже слышал эту угрозу раньше. Мне любопытно... Если бы я был парнем, что бы ты сказал?

Ему потребовалось время, чтобы подумать об этом. «То же самое», — сказал он, вложив сварочную горелку в другую руку. «Я имею в виду, что никто не хочет получить ожоги третьей степени на лице, которые не имеют ничего общего с полом».

«Ты мудак, но не сексист».

Грюневальд кивнул. «Боль не делает различий». Он подошел ближе. 'Так…'

Люк в отсеке распахнулся, и наемник выругался себе под нос, когда его прервали.

Люси оглядела комнату и увидела охранника с одним из этих четырехглазых рогов, толкающего перед собой безжизненную, едва находящуюся в сознании фигуру со связанными за спиной руками. Она узнала очки ночного видения «Ортек», закрывающие лицо пленницы, и тот же матовый черный жилет, который был на ней. «Дейн…?» Ее сердце упало. — Почему ты не сбежал, тупица?

Было очевидно, что ему применили почти смертельный электрошок: его штаны были мокрыми там, где у него отказал мочевой пузырь. Охранник изо всех сил пытался удержать его в вертикальном положении и в конце концов отпустил его, в результате чего он рухнул, как пудинг. Остальные охранники немного возились со своим оружием; они не знали точно, что делать дальше.

— Дэйн? Грюневальд поднял брови. — Марк Дейн? - Он слегка улыбнулся. — Ты здесь с ним? Это интересно. Но, к сожалению, у меня нет ни времени, ни желания допрашивать двух человек».

Он достал свой «Зиг Зауэр» и выпустил пулю прямо в правое стекло очков ночного видения, оторвав кровавую плиту от затылка съежившейся фигуры. Мертвеца отбросило назад и приземлилось в тени операционного стола.

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ДВА

Грудь Люси сжалась от шока, как будто тиски давили на ее грудную клетку, но это чувство быстро сменилось потоком гнева. «Ты грязный ублюдок!»

— Он был важен для тебя? — спросил ее Грюневальд без всякого интереса. «Вы должны быть ему благодарны. Ваша связь с этим чудаком значительно повысила ваше уважение. Он положил пистолет обратно на верстак. — Мы думаем, что у него была помощь извне, особенно после того, как он перехватил сообщение из британского посольства в Риме, но… Приехал сюда? После нас? Это был очень опасный выбор». Он указал на труп. 'Как вы видете.' Он на мгновение заколебался: собирается ли он внимательно рассмотреть свою работу или присмотреть за Люси? К несчастью для нее, он обернулся и снова схватил сварочную горелку. Он передал его из одной руки в другую. «Я решил не убивать тебя. Но это не значит, что я не собираюсь причинять тебе много вреда.

«Отвали, чувак, со всем этим дерьмом», — огрызнулась Люси. Она научилась быть слабой в такие моменты, плача или прося прощения. В любом случае, это заставит Грюневальда и его друзей-преступников недооценить ее, заставив их перестать быть такими бдительными. Но она не могла этого сделать, учитывая тело Дэйна перед ней. Он только начинал ей нравиться.

Наемник всхлипнул. — Думаешь, я сделал это ради развлечения? Он усмехнулся и оглянулся на других охранников, на человека, который привел пленника, словно ожидая от них подтверждения. «Возможно, вы не знали о предыдущих попытках мистера Дэйна покончить с собой и о его раздражающей способности сбегать снова и снова. Эта пуля была просто для того, чтобы вернуть все в баланс. Это смерть настигла его. Конечно, он должен был давно умереть вместе со всей своей командой во Франции». Он кивнул ближайшему мужчине, коренастому мужчине с прямыми волосами. «Положи его тело к другому».

Охранник кивнул, подошел вперед и склонился над трупом. Он протянул к нему руку.

Грюневальд продолжал говорить и жестикулировать сварочной горелкой, пламя танцевало вверх и вниз. «Дейн не мог бы выжить», — сказал он, как будто эта идея была сумасшедшей. «Каждую секунду своего дыхания он представлял опасность для всех нас. Моим клиентам не нравилось, что им пришлось преследовать человека, который даже не успел стать полевым агентом МИ -6».

Люси увидела, как охранник замер, снимая с мертвеца очки ночного видения. Даже она могла видеть, что Грюневальда казнил не Марк Дейн.

Наемник увидел, как изменилось выражение ее лица, и обернулся, когда охранник выдохнул имя. «Сергей…?»

Дальнейшее произошло так быстро, что все смешалось: шум и движения. Охранник, который затащил «Дейна» в комнату, выключил похожий на насекомое бинокль, открыв бледное, вспотевшее лицо Марка. Одновременно он нажал на спусковой крючок пистолета «Реммингтон-М870», находившегося в его руке. Он держал ствол низко, под углом к палубе, у бедер и туловища присевшего охранника, и картечь поразила его с оглушительным ударом.

Люси ждала, готовясь к моменту, когда Грюневальд окажется в пределах ее досягаемости, и она инстинктивно знала, что второго шанса у нее не будет. Она оттянула ноги назад как можно дальше, чуть ниже сиденья своего стула, и вдруг ее напряженные мышцы одним взрывным движением бросили ее вперед. Она поднялась на ноги и, воспользовавшись моментом, нырнула со всей силы в грудь наемника. Лоб и плечи Люси сильно ударились о ребра Грюневальда, и она очень обрадовалась, когда услышала, как у него сломалась кость. Он с кряхтением уронил сварочную горелку, устройство с грохотом ударилось о палубу, и он рухнул под тяжестью женщины и прикрепленного к ней стула.

Грюневальд закричал от боли, но Люси уже откатилась от него и дико закружилась, отбросив правую ручку металлического стула и стяжку, соединяющую ее запястье, с палубой. Она качнулась назад и сделала это снова. Во второй раз небольшой блок, служивший замком на стяжке, сломался, и ремень ослаб.

Она услышала маслянистый щелчок саней, за которым последовал второй залп, затем третий и четвертый. В барьерных тканях, развешанных по всей операционной, появились рваные дыры, а листы бинтов были разорваны на куски летящими пулями Марка, когда он стрелял в другого охранника.

Она почувствовала запах горячего масла в ноздрях и увидела, как сварочная горелка выжгла выделения и поднялось пламя. Грюневальд снова встал на ноги, и она попыталась броситься на него и отбиться, но наемник пнул ее и нырнул к верстаку, где он оставил свой пистолет.

Второй охранник тяжело упал на одну из коробок с ампулами обезболивающего после того, как его пронзила пуля Марка. Люси порвала ремень, удерживающий ее правую лодыжку на стуле, и неловко повернулась, все еще полуприкрепленная к металлическому стулу.

Грюневальд схватил пистолет и яростно выстрелил. Пули полетели в воздух, Люси присела и увидела, как Марк снова отдернул затвор своего пистолета. Пустой патрон выпал из отверстия для выброса, и он выстрелил, отчего курок издал глухой щелчок.

«Идиот», — прорычал наемник и побежал к самому дальнему люку, оставив их обоих позади шипящего и изрыгающего пламени, пронесшегося мимо брошенного медицинского оборудования и тонких барьерных полотен.

Марк бросил пустой пистолет, подошел к Люси и выбросил украденные очки ночного видения. «Не двигайся», — крикнул он, вытаскивая из одного из карманов небольшой серебряный многофункциональный инструмент. Вытащил острый нож, и им он срезал остатки галстука.

Люси с искаженным выражением лица оттолкнула от себя стул. Отсек медленно, но верно заполнялся дымом. «Мы должны пойти за ним».

Марк кивнул, осматривая тела охранников и обыскивая их карманы. Он нашел компактный револьвер Ругер и конфисковал его. «Он знает, где находятся бомбоносцы».

'Будем надеяться.' Глаза Люси сверкнули, когда она нашла свой Марк-14- ЭБР , лежавший на верстаке, куда его положили люди Грюневальда.

Борясь с приступом кашля, она выскользнула в люк с пистолетом наготове. Над ней послышались быстрые шаги, и она увидела фигуру, идущую по зигзагообразным строительным лесам. Грюневальд на мгновение приостановил подъем, чтобы выстрелить в нее, и выстрелы раздались от стены. Тонкий луч света – яркий, как мигающий свет – пронесся мимо, оставив на ее сетчатке пурпурное изображение.

«Если он покинет корабль и организует подкрепление, нам конец», — сказал Марк.

Люси не почувствовала необходимости соглашаться вслух и схватилась за перила лестницы. Она бросилась в погоню наверх, ее легкие были тонкими от дыма. Марк внимательно следовал за ней, револьвер в его руке стучал по ступенькам при каждом шаге.

«Этот трюк с очками ночного видения…» — выдавила она, поднимаясь. «Очень умный ход».

«Да», — выдохнул он. «Я смог использовать против него электрошокер. Потом я обменял свое снаряжение и жилет с этим беднягой, — усмехнулся Марк. — Не лучшая маскировка, но здесь, в темноте… — Он сделал паузу. 'Спасибо.'

"За что?" — спросила Люси с полуоткрытым ртом. Они подошли к стальной лестнице в нескольких шагах и футах от верхней палубы.

— Что ты так разозлился, потому что я был мертв. Большинству людей сейчас на меня наплевать».

« Де нада », — был ее ответ, но ее слова были заглушены низким грохотом, доносившимся из люка впереди. Внезапно Люси узнала непрерывный грохот; она ногой открыла люк и одновременно нырнула прочь.

Через выход хлынул поток дождя, гонимый по палубе ураганным ветром из Нью-Йорка. Вода лила вниз, и потоки воды продолжали заливать верхнюю палубу и отскакивали от пустых грузовых контейнеров.

— Давай, — крикнул Марк и выстрелил в люк, все еще крепко сжимая пистолет в руке. Люси вытащила пистолет и увидела впереди по палубе что-то движущееся. Грюневальд обратил свое внимание на британца и дважды выстрелил, пытаясь остановить продвижение Марка.

Она выстрелила из Марк-14 с плеча, и это было почти в яблочко. Желтые искры полетели из стенки контейнера рядом с головой наемника, заставив его пригнуться. Он выстрелил в ее сторону и побежал так быстро, как только мог, по подвесному мосту над центральной частью верхней палубы.

«Он бежит на корму», — крикнул Марк. «На этом острове есть и другие». Он указал на приподнятую площадку в кормовой части корабля, где располагались грузовой мостик и палуба экипажа.

Между Грюневальдом и островом находился открытый вход третьего грузового отсека, теперь прикрытый хлопающим брезентом, поскольку разгрузка была временно остановлена. Краны на набережной нельзя было использовать при определенной скорости ветра и плохой погоде. Люси и Марк быстро пробежали через дождевую завесу, двигаясь в слаломе, так что в них было трудно попасть.

В любом случае, это была идея, но на самом деле наемник просто зациклился на Дейне и стрелял в него снова и снова, когда тот оказывался на линии огня. Люси была полностью мокрой, насквозь мокрой от путешествия по палубе в центре шторма, и она боролась с ознобом. Она опустилась на колени – и позволила Марку пройти – держа пистолет наготове. Она изо всех сил старалась удержать руки устойчивыми под холодом и проливным дождем, но когда Грюневальд вышел из своего укрытия, чтобы снова попытаться пробить пулю в череп Марка, молния пронзила небо, и она поймала его в своем забрале. Кристально чистый.

Ее выстрел попал ему в левое бедро, вырвав клочок плоти. Она услышала, как мужчина кричал сквозь дождь.

Грюневальд скрылся за колонной, и она увидела, как мимо нее пронесся Марк, но он тоже скрылся из виду.

*

На краю открытого грузового отсека, там, где переход переходил в лестницу, дождь уже смывал кровь от выстрела Люси. Марк подошел к краю трюма – в боевой готовности и с «Ругером» наготове – и нашел там швейцарского наемника.

В метре ниже рамы огромного грузового люка находился сервисный выступ, и сразу было ясно, что Грюневальд поскользнулся на нем. Это было предательски скользкое место из-за дождя и ветра, который неожиданно толкнул его. У него текла обильная кровь, и румянец медленно сошел с его щек. Его никелированный «Зиг Зауэр» был вне досягаемости, и он также потерял равновесие.

Грюневальд отчаянно пытался забраться обратно на край люка, но его левая нога висела мертвой, не позволяя ему пройти последний метр до безопасного места. Марк видел, что он висел на пальцах, цепляясь за железные распорки фюзеляжа, как будто мог спасти его одной лишь силой воли.

Грюневальд пыхтел и выплюнул дождевую воду. «Не делай этого», — огрызнулся он на Марка, когда увидел револьвер. 'Помоги мне.'

Это было глубокое падение с строительных лесов в просторное грузовое пространство. Марк подошел ближе, ища место, где он мог бы устоять, если бы ему пришлось вытаскивать наемника. «Сделайте мне привлекательное предложение». Он был крайне удивлен своим тоном. Его голос был ровным, слова вылетали изо рта, как будто он не мог их контролировать. «На той горе ты сказал, что ты профессионал, да? Тогда веди себя соответственно. Я предлагаю тебе это… — Он недостаточно далеко протянул руку к мужчине. — В обмен на Аль Сайфа. Цели. Маршруты. Имена.

Грюневальд кивнул с побежденным взглядом. «Все, что я знаю, это то, какую машину они используют. Поднимите меня, и я скажу вам. Настоящий. Я не лгал о твоей сестре и не буду лгать и об этом!»

'Скажи мне первым.' Человеческая сторона Марка хотела протянуть руку и схватить Грюневальда, прежде чем он упадет. Одно дело быть причастным к смерти того, кто планировал тебя убить, это был акт выживания. Но наблюдать за тем, как кто-то приближается все ближе и ближе к своему концу, было совсем другим.

Он подавил желание схватить Грюневальда за руку. Это сделало бы его слабым в глазах другого человека. Ему пришлось пройти весь путь сюда. Он оглянулся через плечо. Люси приближалась. Он должен закончить это до того, как она придет. — Договорились встретиться? он спросил.

«Шейсе!» Матерное слово сорвалось с губ наемника. 'Хорошо! Школьный автобус с номерным знаком штата Мичиган, направляющийся на юг по I-95. Теперь ты должен мне помочь!

'Спасибо.' Марк кивнул. А затем он целенаправленно убрал руку и скрестил руки.

Глаза Грюневальда широко распахнулись, из него ушла последняя крупица холодного превосходства. Вы могли видеть страх и гнев, когда наемник ревел на него. Грюневальд схватился за металл в последней попытке выбраться из смертоносных глубин под ним.

Марк посмотрел на него без каких-либо чувств. Он без особых усилий подавил этот краткий миг сочувствия. Это не стало неожиданностью после всего, что сделали Альянс и этот человек, чтобы уничтожить его и его близких. «Я знаю, что у нас было соглашение», — сказал он, наблюдая, как Грюневальд теряет контроль. «Но я не такой профессионал, как ты, в подобных вещах».

Строительные леса задрожали, и Грюневальд исчез, бесшумно кувыркаясь в освещенную глубину грузового отсека. Звук удара его тела о киль был заглушен очередным раскатом грома.

*

Халил наклонился вперед, пока его голова не оказалась на коленях, но стук между висками не утих, а тошнотворное напряжение в животе усилилось. Он глубоко вздохнул, чувствуя головокружение. Адад и остальные в автобусе избегали его, не смотрели на него и не осмеливались с ним заговорить. Из-за непослушания Халила на складе его посчитали ядовитым и не хотели еще и попасть в черный список командира.

Он отвернулся и сел поближе к окну; он пытался подышать свежим воздухом через щель в окне наверху. Снаружи он увидел ярко освещенное крыльцо и ряды бензоколонок. Автобус был припаркован у задней заправки, и Халил не мог видеть, что происходит внутри. Американец с мертвыми глазами стоял рядом, плотно натянув на лоб кепку. Он наполнил бак и ни разу не поднял глаз.

Халил мог только догадываться, где они находятся. Они ехали часами по этому шоссе, окруженному стенами высоких деревьев, освещенному медленно наступающим серым рассветом. Он несколько раз видел дорожный знак со словом «Пенсильвания».

Чуть дальше от бензоколонки он увидел еще одно здание; низко и прямо у дороги. Он был сделан из блестящего хрома и сверкающего стекла, в окне танцевали красные и синие неоновые полосы. Он предположил, что это какое-то кафе, но больше, чем то, которое он знал по дому.

Он побледнел при мысли о еде, и Халил отвернулся, заметив, что Хадир смотрит в его сторону. Он стоял в передней части автобуса, скрестив руки на груди.

Халила снова одолела боль в животе, и он коротко всхлипнул, потирая лицо, чтобы скрыть слезящиеся глаза.

Он внезапно подумал о Тарки, бедном, доверчивом Тарки и всех остальных, кого «отправили обратно». Неужели они были так же больны, как и он сейчас? Это стало слишком сильно, и его плечи начали трястись; от спазмов в горле Халил чуть не задохнулся. Он почувствовал, как к горлу подступает кислая желчь, и прижал руку ко рту, чтобы удержать ее.

Внезапно Хадир вытащил его из сиденья и подтолкнул к открытой двери в передней части автобуса. «Ты не собираешься пачкать этот автобус», - огрызнулся он.

Халил держал его внутри, пока не спустился по ступенькам и не выбросил скудный завтрак, который ему накормили после выхода из порта. Ему в наказание дали полпорции, и теперь все это лежало на асфальте, лужа жидкой слюни и непереваренного хлеба.

«Дерьмо», — сказал американец, вернувшись. "Что случилось с ним?"

Хадир не ответил на его вопрос, а толкнул Халила и сказал ему по-арабски: «Забирайся обратно и не делай хуже».

Халил слабо кивнул и, шатаясь, вернулся на борт. У него болели суставы, и он сел на первый попавшийся свободный стул рядом с открытой дверью. Он опустил голову и попытался вдохнуть свежий воздух, когда услышал, как двое мужчин говорят по-английски.

— Что ты с ними сделал? — спросил американец. «У этого ребенка лицо как свернувшееся молоко. Как будто он умирает.

«Все солдаты умирают», — холодно ответил Хадир.

«Да, да». Мужчина пожал плечами. «Ну, этот определенно не подойдет».

«Он выполнит свою работу».

'Хорошо.' Американец застегнул куртку и забрался в автобус. «Сколько вы на самом деле вложили в них? Нафаршированные, как индейки, верно?

Челюсть Халила отвисла. Сколько ты вложил в это? Вопрос поразил его, как всплеск ледяной воды, и он снова ощупал живот, вызвав острую боль. Он надавил сильнее, чем осмелился раньше, стиснул зубы и почувствовал внутри себя что-то необычное. Учителя не разрезали их, чтобы помочь им. Они ничего из них не отняли, а что-то вложили в них.

Халил снова поперхнулся, но ничего не выговорил. Он почувствовал, как в нем поселился великий страх, даже сильнее, чем в тот день, когда он услышал о смерти своих родителей.

«Мы сделали все необходимое, чтобы сделать их воинами», — сказал Хадир, уклоняясь от вопроса американца. Он оглянулся и поймал взгляд Халила – инстинкт дикого льва внезапно пробудился в этом человеке. «Ты…» Он подошел к Халилу, который поднялся со своего места и направился к задней части автобуса. «Вы слушали…» Хадир всмотрелся в его лицо, и Халил в ужасе покачал головой. В этот момент он почувствовал себя стеклом, словно командир мог видеть прямо в нем. «Вы слушали!» Хадир выкрикнул ему эти последние слова и сильно ударил Халила по лицу тыльной стороной ладони.

Только тогда Халил понял, что Хадир все еще говорит по-английски. Он пробормотал униженное оправдание по-арабски, но было уже слишком поздно. Во всем своем страхе Халил предал себя и теперь встретил свою судьбу.

— В приюте, — бушевал Хадир, склонившись над ним, — ты прятался в той комнате. Ты грязный, грязный шпион, ты подслушивал наши секреты. Кому ты что-то сказал? Он ударил его еще раз, и у Халила пошла кровь. — Кому ты что-то сказал?

«Н-никто!» он крикнул. «Я никогда об этом не говорил».

Гнев командира, казалось, не знал границ, и, когда они посмотрели друг на друга, Халил понял, что этот человек собирается убить его, свернуть ему шею и оставить в канаве на обочине дороги в этой чужой стране. Он умолял, но Хадир его не слышал, и все окружавшие его молодые люди были немыми свидетелями этого беспощадного момента.

«Это лжец и животное», — сказал командир остальным. «Я предложил ему возвышение, цель… и получил ложь взамен!» Он поднял руку для еще одного удара, который сломал бы ему кости.

'Присматривать за!' Американец позвонил ему из передней части автобуса. 'Посещать!'

Снаружи к бензоколонке подъехала машина. Автомобиль был белого цвета с темной полосой по всей длине, парой фонарей на крыше и тяжелым черным бампером спереди. Все в автобусе замерли, и рука Хадира упала на бок.

Полицейские взглянули на автобус, когда вышли и вошли в здание. Халил воспользовался мгновенным отвлечением внимания и бросился к запасному выходу в задней части автобуса, вне досягаемости Хадира. Дверь рухнула под его весом, в результате чего он упал на асфальт и тяжело приземлился на четвереньки.

Он с трудом поднялся и, спотыкаясь, побежал. На этот раз, сказал он себе, я не остановлюсь. Никакая боль не сможет меня остановить.

*

Хадир стоял в дверях, настороженно глядя на полицейскую машину. Каждую секунду, пока он колебался на пороге, Халил шел дальше по шоссе, направляясь к придорожному домику в нескольких сотнях метров от него. Дверь заправки открылась, и двое полицейских – судя по форме, сотрудники ГИБДД – остановились на минутку, чтобы что-то обсудить. Ни один из них не посмотрел в правильном направлении, ни один из мужчин не увидел мальчика, идущего по краю дороги к своей свободе. Но они наблюдали за школьным автобусом дольше, чем надеялся Хадир.

Он дернул ручку аварийной двери и захлопнул ее, затем повернулся и посмотрел на Типа. 'Запустить двигатель. Мы идем.'

— Но этот ребенок… — Американец схватился за ручку входной двери и завел машину. — Ты отпускаешь его?

'Конечно, нет.' Хадир подошел к передней части автобуса, игнорируя вопросительные взгляды других молодых людей и своих людей. Он посмотрел на последних с огнем в глазах, разъяренный тем, что они не остановили Халиля от его второй попытки побега. «Он обманул нас», — сказал он им по-арабски. «Вот почему он должен умереть».

Автобус тронулся в сторону шоссе, но Хадир похлопал Типа по руке. — Проедьте немного мимо придорожного ресторана и припаркуйтесь там.

'Что ты хочешь делать?' — коротко спросил Тейп, когда мимо промелькнул придорожный ресторан. «У нас нет времени на задержки».

«Я это понимаю», — ответил Хадир. Он указал на обочину рядом с дорогой. 'Остановитесь здесь.'

Тейп посмотрел в зеркало заднего вида. — Эти офицеры все еще там. Но они не следуют за нами.

«Пока нет», — добавил он. Хадир принял решение и подошел к своему рюкзаку. «Один из нас должен выйти на улицу», — сказал он американцу. — И это ты.

— Хочешь, чтобы я пошел за ним?

Хадир на мгновение помолчал, а затем неумолимо покачал головой. — Для этого уже слишком поздно. Этот мальчик представляет опасность, это ясно. Но мы все равно можем его использовать». Из сумки он достал крепкий смартфон и черный чехол размером с книгу. Он передал футляр Типу, который открыл его и безучастно осмотрел содержимое.

Он кратко объяснил, что нужно сделать. Когда американец вышел из автобуса, Хадир включил телефон и провел пальцем по экрану. Он нашел специальную программу и активировал ее. Телефон издал короткий звуковой сигнал, и беспроводное соединение было установлено.

*

Ресторан «Джинас Плейс» находился на краю шоссе с 1950-х годов, и хотя с тех пор у него сменилось несколько владельцев, никто не догадался отремонтировать старый оригинальный фасад ресторана. В великодушном настроении кто-то мог бы сказать, что это очаровательно, но палатка пережила свои лучшие дни. Ужин был слишком старомодным и убогим, чтобы его можно было назвать китчем или ретро. Вдоль стены стояли обеденные зоны из чистого дерева, а у барной стойки стояли табуретки, обтянутые красной искусственной кожей.

Утренняя суета у Джины только начиналась. Его населяли дальнобойщики, которые ехали всю ночь и держались особняком, бесконечно пили кофе или поглощали тарелки жареного хлама, просматривая спортивные страницы. Халил вошел и чуть не наткнулся на автомат с жевательной резинкой и стойку с туристическими брошюрами. Звонок над дверью привлек внимание дежурной официантки. Она искусственно улыбнулась ему, но не обратила внимания на приезд молодого человека, наполняя чашки байкеров, которые уехали на выходные и выглядели так, словно собирались оставить большие чаевые. Он был настолько занят, что легко терялся в шуме окрестностей.

В другой момент Халил мог бы остановиться, чтобы взглянуть на интерьер придорожной закусочной, этот образец американской культуры, который, казалось, был взят прямо из старых выцветших книг и дублированных комедийных сериалов, которые рассмешили его отца. Но теперь это место выглядело страшным и опасным. Все это так отличалось от мира, который он знал. Предприимчивый и крутой ребенок, которым когда-то был Халил, теперь был охвачен страхом. Все, что от него осталось, — это молодой человек, оказавшийся в ловушке собственного отчаяния.

Его взгляд упал на двери в задней части закусочной, он узнал символ мужского туалета и быстро пошел в том направлении. Халил прошел мимо ряда телефонных будок и сжал трубку. Он задумался на мгновение. Кому ему позвонить? Полиция? Они арестовали бы его, потому что он въехал в страну нелегально. Офицеры его не слушали. Американские полицейские ничем не отличались от тех, кого он знал по дому: агрессивные люди с оружием, которые были полностью коррумпированы. Возможно, врач? Но врачи в этой стране были подобны лавочникам. Они не стали бы смотреть на умирающего, если бы у него не было с собой кучи денег.

Прежде чем кто-либо успел его о чем-либо спросить, Халил вошел в туалет. Он чуть не упал в первую кабинку и закрыл за собой дверь. Пахло дезинфицирующим средством с запахом сосны.

Он снял повязки, разворачивая их со своего тела. Халил скомкал его в большую комок и засунул за раковину. Его раздутый, мертвенно-бледный живот неприятно терся о пояс. Теперь, когда он знал, что с ним сделали, он, казалось, весил вдвое больше, чем раньше. Халил ощупал свои губы и подумал, сможет ли он заставить себя сдаться, высвободить все, что было у него внутри; но вскоре он отказался от этой мысли. Рвота снаружи тоже ничего не решила.

Он думал о школьном автобусе, проезжавшем по шоссе, и о том, как он спрятался за одним из больших трейлеров. Хадир угрожал бросить любого, кто не будет следовать его приказам, так было ли это обречением Халила?

Был ли он в безопасности здесь, среди всех этих иностранцев? Приедет ли Хадир искать его? Неужели он подверг опасности всех этих людей, зайдя в эту закусочную? Халил поднялся на ноги, дрожа. «Я должен их предупредить», — подумал он про себя и впервые за слишком долгое время почувствовал присутствие матери и отца. Они сказали ему, что поддерживают его. Он не мог подвергнуть опасности других, потому что боялся. Он должен был им рассказать. Ему пришлось обратиться за помощью. Халил отпер замок и открыл дверь кабинки.

Мужчина с мертвым взглядом стоял в дверях и удивленно смотрел на него.

Его рука взлетела в воздух, и Халил получил удар в грудь, в результате чего тот упал назад. Он съежился на унитазе, рыдая от боли.

Без всякого сострадания американец вошел в тесную комнату и запер дверь. Он держал руку на шее Халила удушающим захватом, так что тот не мог ничего сказать.

Мужчина вытащил из кармана пластиковую коробку и большим пальцем открыл застежку. Быстрыми, ловкими движениями он вытащил тонкую иголку и зубами снял колпачок.

Глаза Халила широко раскрылись, и он изо всех сил попытался позвать на помощь, но затем острая боль пронзила его шею там, где мужчина с мертвыми глазами ударил его иглой.

Холодная, химическая дрожь пробежала по его горлу. Мысли его стали вялыми, все, что приходило в сознание, стало замедленным и отдаленным. Его тело стало ледяным, и Халил потерял сознание, ему приснилось, что он весь засыпан снегом.

*

«Полицейские ушли», — сообщил Тейп, подходя к припаркованному автобусу. Он сделал паузу, чтобы сделать большой глоток молочного коктейля. «Я видел машину, направлявшуюся на север».

Хадир стоял на ступеньках автобуса и смотрел на него. — Я сказал тебе поторопиться.

Тейп пожал плечами и размешал остатки напитка соломинкой. «Мне нужно было сделать так, чтобы это выглядело нормально».

"Где мальчик?"

«В мужском туалете придорожного ресторана», — ответил он. «Дайте ему достаточно, чтобы он не выходил хотя бы на час».

Другой мужчина на мгновение задумался. — Где мы будем к тому времени?

Тейп снова пожал плечами. «Зависит от трафика». Он допил молочный коктейль и выбросил остатки. «Почти в Балтиморе».

Хадир кивнул и достал свой сотовый телефон. Приложение на его экране имело несколько настроек, множество функций, которые позволяли ему в любой момент зажечь любое оружие, лишь бы оно оставалось в пределах досягаемости. Все, что ему нужно было сделать, это установить таймер и указать начальную точку, а затем нажать ОТПРАВИТЬ .

Он выбрал единственное оружие, номер семь на экране, и установил таймер на полтора часа. Он подтвердил детали, и телефон ответил звуковым сигналом. Часы начали обратный отсчет, и Хадир смотрел, как секунды медленно текут к нулю.

Просто убить молодого предателя было бы пустой тратой сил и материалов. Хотя он и отличался от согласованного плана, он послужит своей цели: он посеет замешательство среди врага, введя его в заблуждение. Когда этот момент наступит, на первый взгляд это будет выглядеть как трагическая случайность – что-то вроде взрыва газа – и к тому времени, когда власти узнали природу взрыва, финал уже начался.

«Нам пора идти», — предложил Тейп. — Если только ты не захочешь остаться и посмотреть.

Хадир сунул телефон в карман. «Просто езжайте», — сказал он.

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ТРИ

Дождь барабанил в открытую заднюю дверь внедорожника «Тойота», и Люси залезла под нее, чтобы остаться сухой. В любом случае в этом не было особого смысла; Во время путешествия по палубе «Санта-Крус» она промокла насквозь, и даже после того, как положила мокрый жилет в багажник, она все еще чувствовала себя тяжелой и холодной.

Несколько полицейских машин ехали так быстро, как только могли, по скользкой магистрали, направляясь к порту Нью-Джерси. С того места, где был припаркован внедорожник – рядом с неиспользуемым складом – она могла видеть оранжевый свет в центре проносившегося мимо шторма – вероятно, полоску света от пожара на грузовом судне.

'Чего мы ждем?' она задавалась вопросом.

Деланкорт поднял взгляд с заднего сиденья, его лицо было освещено экраном ноутбука. «Этот день только начался», — сказал он ей. Компьютер был подключен кабелями к каким-то металлическим коробкам размером с кирпич, и на экране мелькало видео. Угол экрана не давал ей хорошего обзора, но Люси смогла разобрать, что это зернистая запись с камер наблюдения в порту.

«Как ты это получил еще раз?»

Он кивнул молчаливому мужчине за рулем. — Мальте получил их от службы безопасности порта. Туда я его и отправил, когда ты садился на грузовой корабль. Мне это показалось хорошей идеей». Деланкорт указал на беспроводную антенну на крыше. «Офис в Нью-Йорке тоже наблюдает. Он проводит анализ изображений в режиме реального времени».

'Хорошо.' Люси уже это поняла. Соломон арендовал несколько этажей наверху в шикарном стеклянном небоскребе на Парк-авеню, и помимо управления повседневными деловыми интересами Rubicon Group, здесь также располагался «кризисный центр» — расплывчатый термин для отдела, укомплектованного инженерами. хакеры и другие специалисты с навыками, которые еще не были незаконными. Сотрудников вызвали заранее для поддержки операции на Санта-Крус.

Деланкорт посмотрел на текстовое поле в углу экрана. «У нас есть подтверждение. Местные власти были предупреждены, пока только полиция и пожарная команда. И это хорошо. Если нам повезет, пройдут часы, прежде чем они узнают, что произошло на корабле.

«К тому времени все будет кончено, так или иначе», — мрачно сказала Люси. Она отвернулась и увидела Марка, стоящего еще дальше под крышей из гофрированного металла. Британец смотрел на дождь с загадочным выражением лица.

— Согласен, — сказал Деланкорт. ' Еще. Нам нельзя терять время. Когда прибыла полиция, были замечены мужчины, бегущие с корабля, некоторые из которых, предположительно, были вооружены. Вероятно, это были наемники Альянса.

Люси подумала о Грюневальде и не смогла сдержать улыбку. Он умер к тому времени, когда она добралась до грузового отсека, и, стоя там, рядом с Марком, глядя через край, она задавалась вопросом: « Что здесь произошло?»

« У меня есть то, что нам нужно», — сказал он ей, и все. Вернувшись, он передал Деланкорту описание школьного автобуса.

Канадец все еще говорил. «Если кто-нибудь из этих сбежавших людей явится к своему начальству, все может закончиться до того, как мы найдем автобус. Тогда они могут отменить всю операцию.

«Это действительно было бы умным шагом», — признала Люси. «Но мне интересно, позволили ли эти ребята своему разуму подорвать свое заявление».

Деланкорт согласился. — Это еще одна причина действовать быстро.

Она кивнула и слегка вздрогнула. — Это возвращает меня к моему первому вопросу.

Деланкорт посмотрел на нее. «Это не называется ожиданием, это перегруппировка. Я уверен, вы будете первым, кто признает, что то, что вы нашли на корабле, было для всех нас очень неожиданным».

«Конечно», — ответила Люси, вспоминая запах крови и машинного масла. — Вы и об этом сказали в офисе?

«Г-н Соломон был проинформирован». Лицо Деланкорта побледнело. «Это ужасно, куда нас завел наш английский друг».

«Как ты думаешь, как долго кто-то сможет жить с…» Она путалась в словах. — С этими «имплантатами»?

'Недолго.' Ответ пришел от Мальте, который посмотрел на нее через зеркало заднего вида. 'Два дня?'

«Это означает, что нападение произойдет в течение двадцати четырех часов, а возможно, и раньше». Люси проигнорировала тошноту в животе и попыталась думать как мужчины, стоящие за этой отвратительной проблемой. «Как только у вас будет готово оружие, вы захотите использовать его как можно быстрее».

Звук звонка компьютера привлек внимание Деланкорта, и он щелкнул окно на экране. По монитору пронеслась серия застывших изображений. Он изучил текст приложения и пробормотал что-то неразборчивое.

'Что это?' Люси наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть.

Он показал ей. «Похоже, наши товарищи по кораблю очень тщательно все это спланировали. Есть видео транспортного средства, выходящего из гавани, которое соответствует описанию, которое дал Дейн. Команда анализа изображений экстраполировала возможные места, где он ждал в порту. Водитель прекрасно знал о радиусе действия камер наблюдения».

Она видела изображения, на которых, казалось, ничего не было видно, пока вы не рассмотрели все детали и не обнаружили, что на каждом изображении есть вспышка движущегося автомобиля – немного заднего фонаря, движение, но ничего конкретного.

«Но у нас самые лучшие люди», — добавил Деланкорт. "Смотри сюда." Он показал кадр длинной набережной, и на краю изображения виднелась часть склада. «Здесь стоял школьный автобус. Вне поля зрения.'

'Откуда ты это знаешь?'

Деланкорт нажал клавишу, и застывшее изображение ожило. 'Посмотрите внимательно.'

Некоторое время на черно-белых изображениях ничего не было видно, только движение тросов, натянутых между фонарными столбами и покачивающихся на ветру. И вдруг она увидела что-то движущееся на самом краю кадра. К нему приближалась фигура, он двигался с трудом. Долговязый мальчик, догадалась Люси, судя по движениям его рук и большому свитеру, который он носил. Он ходил так, как будто был ранен. Мальчик на мгновение поднял голову, и его лицо было хорошо видно в камере.

«Наш нью-йоркский офис в настоящее время работает над распознаванием лиц», — сказал Деланкорт. «Но у него, вероятно, нет судимости».

«Он определенно напуган, это точно».

«У него есть все основания». Деланкорт указал на экране, откуда пришел мальчик. 'Следите за обновлениями.'

Появилась вторая фигура, более крупный мужчина в бейсболке, и менее чем за два кадра он поймал мальчика и крепко держал его. Завязалась неуклюжая драка, и шляпа упала. Лицо Люси исказилось, когда мальчика повалили на землю и утащили из поля зрения камеры. Мужчина схватил кепку и снова надел ее, но не настолько быстро, чтобы камера не запечатлела часть его лица. «Кто этот хулиган?» она спросила.

«Кто-то, кого мы знаем». Деланкорт открыл новое окно и показал ей результаты распознавания лиц. «Вероятность в восемьдесят один процент, что это Омар Хадир. Экстремист, известный террорист и один из самых активных боевиков внутри организации «Аль-Сайф».

У Люси пересохло во рту. Она знала Хадира по имени и была проинформирована о нем, когда Рубикон заподозрил, что Аль Сайф был в сговоре с Комбинатом. Это было первое конкретное свидетельство его присутствия. Мужчина был известен своим безжалостным поведением и безупречным целеустремленностью. Если бы он осмелился приехать в Америку, то только для того, чтобы посеять хаос.

Она думала об октогене , операционной и болезненном потенциале «телесных бомб», описанных Марком. «Может быть, Дейн был прав. Это начинает выходить из-под контроля. Нам нужно уведомить контакты Рубикона в Лэнгли. Им нужно приступить к работе над этим. Хадир находится в списке разыскиваемых ЦРУ . Они должны это знать».

Деланкорт посмотрел на нее. «Ты действительно хочешь это сделать? Хотите зачитать список всех преступлений, которые мы совершили на данный момент?

Она строго посмотрела на него. «Есть момент, когда спасение жизней важнее, чем защита себя».

Мимо проехала еще одна полицейская машина, и Деланкорт посмотрел на нее. — Тогда тебе придется остановить следующего офицера, которого ты увидишь. Если график верен, а по моему опыту ваши расчеты обычно точны, вы будете заперты к тому времени, когда произойдет новое злодеяние Аль Сайфа. Он вопросительно посмотрел на нее. — Или я ошибаюсь?

Люси от раздражения стиснула зубы. «Ты не ошибаешься». Она вздохнула. «Хорошо, мне нужны копии этого».

'Приходящий.'

«Машина здесь», — сказал Малте.

Она оглянулась и увидела медленно приближающийся роскошный Форд Мустанг. Крутая спортивная машина была черной и блестящей, с серебряными деталями и грубой решеткой радиатора. Люси это едва ли впечатлило; машина выглядела как игрушка миллионера – и она поняла, что была права; это был один из роскошных автомобилей Соломона.

Марка напугал звук «Мустанга», он перестал волноваться и подошел, чтобы внимательно осмотреть машину. "Что же мы имеем здесь?"

— Наш транспорт, я полагаю.

Водитель «Мустанга» вышел. Это была стройная китаянка в Bluetooth-гарнитуре, блестящей красной куртке и такой же юбке. — Посылка, — сказала она с каким-то местным акцентом, позвякивая ключами. 'Это хорошо? Они сказали, что тебе нужно что-то быстрое.

Деланкорт наблюдал за происходящим из внедорожника , не желая промокнуть насквозь. "Люси. Возьмите машину и преследуйте школьный автобус. Он не может быть впереди более чем на несколько часов. I-95 проходит на сотни миль вдоль побережья, так что вы сможете ее догнать. Просто убедитесь, что вас не оштрафуют за превышение скорости».

'Чем ты планируешь заняться?' — спросил Марк.

— Мы собираемся в офис в городе. Нам придется все согласовывать с господином Соломоном. Кстати, как доберешься, сразу позвони мне.

«Привет, я Кара». Девушка в красной куртке кивнула в сторону машины. В кузове лежит сменная одежда, а также оружие и боеприпасы». Она вытащила из внутреннего кармана тонкий бумажник и протянула его Люси. 'Это вам.'

В кошельке оказались хорошо подделанный значок ФБР и удостоверение личности на имя Трейси Риз, один из псевдонимов Люси. Она положила его в карман, прежде чем Марк успел задать вопросы.

Еще Кара пришла с двумя толстыми смартфонами, один она отдала Люси, а другой Марку. «Привет от господина Соломона, теперь вам не придется беспокоиться о минутах разговора. Информация уже загружена».

Марк осмотрел телефон со всех сторон, включая пустую черную заднюю панель. «Никакой торговой марки или чего-то еще…» Он порылся в багажнике «Тойоты» и схватил свой потертый рюкзак.

«Правильно», — Кара открыла дверь внедорожника . «Больше похоже на SpyPhone, чем на iPhone. У них обоих есть ключ распознавания лиц, поэтому другие не смогут их разблокировать. Просто посмотрите на экран, и вы в деле». Она слегка улыбнулась. — Вы из МИ- 6, да? Они практически такие же, как у ваших полевых агентов.

'Откуда ты это знаешь?'

«Потому что мы скопировали дизайн с украденной модели, которую нашли на теле агента ФСБ». Кара бросила в Люси связку ключей.

Со скоростью, которую она не ожидала, свободная рука Марка рванулась вперед и выхватила у Люси брелок. «На этот раз я за рулем», — строго сказал он.

Ухмылка Кары исчезла. «Он знает, как устроена американская машина?»

Марк положил руку на залитый дождем капот «Мустанга». 'Шелби Кобра GT -500. У Соломона хороший вкус.

«Она права», — сказала Люси, забираясь на пассажирское сиденье.

Он не смотрел на нее и плавно включил первую передачу. «Пристегните ремни», — сказал он, пристегивая ремень безопасности.

Едва она вставила свой в держатель, как «Мустанг» с ревом отъехал от обочины прямо под проливной дождь.

*

Как только стрелка часов пробила десять, дверь конференц-зала открылась, и вошли люди, решившие будущее Джона Фарриера. Это был первый раз, когда он видел Ройса и Уэллса рядом при любых обстоятельствах. Это был признак того, насколько серьёзной была ситуация. Борясь с усталостью от путешествия, Фарриер подавил зевок и поднял глаза, когда они сели. Бегствуя из Рима, он решил, что не станет заступаться ни за кого из них, пока они не выкажут ему хоть каплю уважения. С Уэллсом был один из его широкоплечих охранников, но Ройс был один. Начальник Отдела К выглядел гораздо более изнуренным и вялым, чем Фарриер.

«Ты выглядишь так же, как я, Дональд», — сказал он ему.

Ройс искоса посмотрел на него совершенно пустым взглядом. «Мы все чем-то жертвуем», - неопределенно сказал он.

— Некоторые больше, чем другие. Фарриер сел и повернулся к Уэллсу. Ухабистый полет на одном из транспортных самолетов С-17 99-й эскадрильи сделал его довольно сварливым, и у него было достаточно времени, чтобы выдвинуть серию злобных обвинений против человека, который привез его домой. «Давайте поскорее покончим с этой огромной тратой времени».

Уэллс впервые посмотрел на него, как будто только что заметил, что Фарриер тоже был здесь. 'Вы спешите?'

Фарриер наклонился вперед. «Я не знаю, какую помощь ты получил в этом, Виктор, но ты вытащил меня из секретной операции в разгар масштабного скандала с безопасностью, без всякого оправдания. Надеюсь, вам стоит вернуть меня в Лондон, потому что я собираюсь рассказать директору и всему комитету, как вы злоупотребляете своими полномочиями».

«Ты высокомерный придурок». Уэллс спокойно произнес проклятие. "Я имею в виду давай. У вас хватает наглости ругать меня, хотя на самом деле именно вы должны быть наказаны. Он покачал головой. — Как вы думаете, кто дал мне разрешение? Вы действительно настолько уверены в себе, что думаете, что все в Воксхолл-Кросс просто считают, что вы не имеете никакого отношения к исчезновению Дэйна из посольства?

«Не то чтобы я отправлял ему приглашение», — рявкнул Фарриер в ответ. Но, возможно, я сделал это, не осознавая этого.

— Ох, — Уэллс постучал пальцами по столу. «Хочешь сыграть вот так?» Потому что я никогда не слышал такого категоричного отрицания. Ты помогал и подстрекал беглеца, Джон. И чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что в Риме это было не впервые. Он помахал рукой вокруг себя. — Ты помнишь эту комнату? Где мы держали Дэйна, когда он вошел? Ты был с ним.

«Я этого не помню», — солгал Фарриер. 'Попробуйте еще раз.'

«Я думаю, ты помог ему сбежать», — заявил Уэллс. — А потом вы предоставили ему доступ в убежище МИ -6, где он ходил, как будто это был его собственный дом. И именно поэтому, насколько я понимаю, отчасти виноват и ты.

«Он был вооружен. Меня держали в заложниках…

Уэллс издал насмешливый звук. 'Пожалуйста скажи . Я прочитал ваш файл. Если бы ты захотел, ты мог бы обезоружить и застрелить Дейна еще до того, как он ступит на шаг впереди другого.

Фарриер нервно посмотрел в сторону Ройса. — И ты бы это одобрил?

Ройс ущипнул себя за переносицу. — Марк Дейн держал… Марк Дейн держал все в секрете от нас. Если ему нечего было скрывать, то у него не было причин бежать».

«Я нахожусь прямо через дорогу от одной из этих причин», — ответил Фарриер, глядя на Уэллса.

Ройс покачал головой. 'Хорошая точка зрения. Тем не менее, когда он пришел к тебе… к тому, кому он доверял, он, несмотря ни на что, воспользовался тобой. Мужчина вздохнул и, казалось, постарел на десять лет после своего следующего заявления. — Марк полностью вышел из-под контроля, Джон. Он общается с негосударственными субъектами, преступниками и наемниками. У него совершенно другая повестка дня, чем у нас. Так не ведет себя лояльный агент МИ -6». Ройс посмотрел на Уэллса. «Ненавижу это признавать, но Виктор прав. Дэйн дезертировал, и мы должны относиться к нему именно так».

Уэллс откинулся на спинку стула. — Вы забрали его из ВМФ, помогали обучать его команду. Вы думали, что сможете вернуть его в нужное русло. Ты защитил его. Но это было неправильное решение».

Фарриер терпеть не мог ту часть себя, которая соглашалась с человеком из отдела внутреннего расследования, и старался не слушать его. «Марк не предатель», - настаивал он. «Но кто-то здесь хочет, чтобы мы в это поверили».

В дверь постучали, но ответа не последовало, и вошла Талия Патель. Она указала на планшет в руке, которая стала постоянным продолжением ее руки. «Происходит новое развитие», — начала она.

Уэллс жестом пригласил Талию войти в комнату. 'Позволь мне услышать.'

Она выглядела серьёзной. «Женщина из Рима, Люсиль Киз, появлялась несколько раз с момента ее исчезновения с радаров и до настоящего времени. По данным наших аналитиков, сейчас она работает в отделе особых условий Рубикона».

Ройс выглядел удивленным. «Я впервые слышу о связи с рядовым».

Талия выглядела виноватой. «Поначалу казалось, что это ни к чему не приведет. Я хотел получить обоснованную информацию, прежде чем прийти с ней к вам. Ее босс, похоже, не очень обрадовался такому ответу, но не прокомментировал его.

Уэллс снова посмотрел на Фарриера. — Дейн говорил с тобой об этом?

Он покачал головой, не зная, что делать с этим новым откровением.

'Что это значит для нас?' — спросил Ройс, и его усталость, казалось, медленно уходила. — Мы знаем, где сейчас Киз?

Талия выглядела неуютно. «У нас есть кое-что, но ничего определенного. После того, как об этом стало известно, я поручил Центру правительственной связи (GCHQ) проследить за трафиком данных Рубикона, чтобы увидеть, не было ли какой-либо необычной активности, и, судя по всему, за последние пять часов в нью-йоркском офисе произошло много событий».

«Они рано», — заметил Уэллс. — Но, конечно, недаром город никогда не спит.

Она продолжила. — Диспетчерская вышка аэропорта Ньюарка сообщает, что вчера вечером приземлился самолет, зарегистрированный на компанию. Я взял на себя смелость поручить нашему нью-йоркскому департаменту патрулировать здание Рубикона. Машина уехала очень быстро, и мы следовали за ней до самого Нью-Джерси».

«Какое это имеет отношение к Марку или Кису?» — спросил Фарриер.

Уэллс на мгновение задумался об этом, но не ответил на комментарий собеседника. «Откуда прилетел этот самолет?»

'Кайсери в Турции. Но перед этим он также сделал остановку в Риме».

«Он сидит там». Уэллс замер. «Но мы должны иметь возможность это подтвердить».

«Есть кое-что еще», — небрежно добавила Талия, обращаясь к Ройсу за поддержкой. Он кивнул, и она продолжила. «Наши люди в Америке получили сообщение об инциденте на корабле в порту Нью-Джерси. Это недалеко от аэропорта. Подробности немного отрывочны, но выстрелы были. Огонь. И тела были найдены».

Уэллс наклонился вперед. «Мы должны заняться этим немедленно. Всякий раз, когда Дейн находится на американской земле, вероятность того, что он поставит в неловкое положение нашу страну и наше агентство, возрастает в геометрической прогрессии. Если наши союзники узнают об этом, Шестой будет обвинен в том, что произойдет дальше.

Ройс отодвинул стул и встал, ему требовалось время, чтобы прийти в себя. «Талия, свяжитесь с нашей командой в Нью-Йорке и попросите их развернуть всех необходимых агентов. Им нужно как можно скорее найти Дейна и того, с кем он работает. Сделайте все возможное, чтобы взять его живым… — Он на мгновение остановился. «Но в случае необходимости допускается применение летальной силы».

Талия ничего не сказала и крепче сжала планшет. Фарриер покачал головой. «Ты совершаешь большую ошибку».

«Мы ценим ваше мнение», — сказал Уэллс в ответ, строго глядя на Ройса. 'Дональд. Держите меня в курсе этого, и я не хочу никаких хлопот. И мне не нужно напоминать вам, что мы должны полностью не допускать американцев к этой операции, они ничего о ней знать не могут. Было бы трагедией, если бы ЦРУ узнало, какой беспорядок мы там устроили».

Ройс слегка кивнул. 'Соглашаться.'

«Вставьте меня», — попросил Фарриер. — Если Марк там… я его знаю. Я могу помочь его привести». Джон взвесил свои варианты; предательство против тайн, правда против возможной лжи. Его беспокоило то, что он не мог решить, что правильно, а что нет.

По обвинительному взгляду, брошенному на него Виктором Уэллсом, Фарриер мог сказать, что он не может изменить своего мнения о виновности Марка Дейна. «Просто сиди тихо, Джон», — сказал он. — Просто сиди и жди. Если ты будешь в порядке, может быть, я смогу найти тебе сотовый рядом с Дейном.

*

Голоса звучали глухо и странно и доносились до Халила, словно струящаяся вода сквозь весь шум.

— С тобой все в порядке, малыш? — спросил пожилой мужчина, который казался сбитым с толку.

«Мне кажется, он выглядит больным», — сказала женщина, и Халилу показалось, что он почувствовал от нее что-то сладкое. «Он, должно быть, такой наркоман. Мексиканец.

— Ты ничего об этом не знаешь, Салли. Кто-то его толкнул, сильно толкнул в грудь, откуда-то близко послышался грубый голос. «Он не мексиканец. Это такие арабы, я многих их видел во время операции «Буря в пустыне».

Халил попытался открыть глаза, но это стоило большого усилия. Его конечности были медленными и тяжелыми.

Женщина презрительно фыркнула. «Мы слишком часто слышали твои военные истории, Джейк».

«Эй, я знаю, о чем говорю…»

Ему было трудно уловить мешанину резких акцентов, и Халил сдался. Его чувства постепенно снова начали работать, мир начал открываться ему, слой за слоем.

Размытые изображения начали формироваться и медленно появлялись. Он испуганно отреагировал и попытался отступить, но идти ему было некуда.

Лица смотрели на него сверху вниз. Старик: одет в запятнанный фартук, от которого пахнет несвежей жареной едой. Женщина в костюме официантки: смотрит на него, как на какое-то странное существо. Крупный мужчина с неопрятной рыжей бородой и глубоко посаженными глазами под козырьком кепки. Они все были слишком близко и переговаривались друг с другом.

Весь мир казался каким-то странным, мечтательным, и он внезапно понял, что все это казалось ему ужасно знакомым. Вялой рукой он ощупал шею, куда американец с мертвым видом всадил ему иглу. Онемение, подумал Халил, это большая и тяжелая концепция, подобная леднику, прорезающему бурное море. Как и раньше, на корабле. Одурманенный.

Еще одна фигура присоединилась к остальным трем и встала вокруг него, и сердце Халила подпрыгнуло к горлу. Мужчина с кожей темной, как черное дерево, со строгим, безжалостным взглядом. На нем была униформа с металлическим значком и тяжелое оружие на бедре. "Что за чертовщина?" Казалось, он был в ярости от одного присутствия Халила.

Темноволосый мужчина вызвал у Халила волну воспоминаний о других мужчинах в другой форме, о других полицейских, которые приходили к нему в день исчезновения его отца и матери. Они принесли с собой смерть. Его охватила паника, электрический разряд страха заставил его отшатнуться.

'Привет!' Темноволосый человек выглядел суровым. — Ты накурился, мальчик?

«Он что-то взял», — сказала женщина. «Он брызгался в унитазе!»

"Откуда ты это знаешь?" — спросил старик, но никто его не послушал.

«Может быть, он нас не понимает». Водитель помахал рукой перед лицом Халила. «Может быть, он такой идиот».

— Хабла испанский? — спросил полицейский. Он стоял так близко, что Халил мог видеть словосочетание на его значке.

Халил попытался ответить, но ему было трудно найти слова.

«Они ничему не учат арабских детей», — добавил водитель, мудро кивнув.

Темноволосый мужчина внезапно отступил назад и опустил руку на рукоять пистолета, висевшего на поясе. 'Проклятие. Этот парень под кайфом, — сказал он остальным. «Я покончил с этими наркоманами. Посмотрите на его учеников. Мы должны вытащить его отсюда в безопасное место.

Безопасное место.

Слова прорезали туманные мысли Халила, как прожектор. Он вспомнил офицеров, стоявших у его двери, их форму с блестящими значками. Они также сказали ему, что отвезут его в «безопасное место». Потому что он был еще ребенком, у него двое умерших родителей и некому было о нем позаботиться, а сирота действительно не мог жить самостоятельно.

И как бы он ни плакал, ему не разрешили там остаться. Полицейские избили его дубинкой, такой же, как та, что у темнокожего мужчины висела на бедре, и в слезах потащили его через улицу. В этот момент его жизнь развалилась, осколки продолжали падать, пока не остались в пыли и печали приюта Хадира.

Халил не позволил бы этому случиться снова.

Они все стояли вокруг и говорили о нем, о том, что с ним сделают, как будто его здесь нет. Как будто он был еще ребенком, который еще не мог постоять за себя. Полицейский снял с пояса пару наручников.

А потом это случилось, Халил ничего не мог с этим поделать. Он не хотел ничего с этим делать.

Рука Халила скользнула по столу и схватила полную стеклянную сахарницу. Он использовал всю свою силу, чтобы ударить его по голове мужчины.

Стекло с грохотом разбилось, и лицо офицера покрылось порошкообразными крупинками. Женщина закричала, когда он потерял равновесие от силы внезапной атаки. Халил увидел, как он ударился виском о столешницу, закатил глаза, пока они не побелели, и приземлился на пол. Он увидел кровь.

Он споткнулся со стула и подошел к полуобморочному офицеру. Халил вытащил из кобуры большой пистолет, и крики женщины превратились в пронзительный гортанный шум.

Это заставило Халила поморщиться и сильнее сжать оружие, хотя на самом деле он этого не хотел. В закусочной прогремел гром, когда пистолет произвел единственный выстрел в пол, сломав старую плитку.

К этому моменту паника Халила распространилась на остальных людей в комнате. Остальные посетители подлетели и бросились к двери. Это был полный хаос, и его лицо исказилось от острой боли в животе.

Халил спотыкался с тяжелым и опасным пистолетом в руке, ствол раскачивался вверх и вниз по лицам мужчины в кепке, женщины и старика в фартуке. Никто из них не осмеливался пошевелиться, ни тогда, когда он нес что-то смертельное, ни тогда, когда раненый полицейский лежал на земле.

*

Марк вел «Мустанг» по прямому шоссе и держал машину чуть ниже разрешенной скорости. Он был полностью поглощен своим опытом вождения, и его мир состоял только из небольшого движения на дороге и ощущения машины на мокром асфальте.

Люси оказалась достаточно проворной, чтобы проползти через небольшое пространство между двумя передними сиденьями на заднее сиденье. В зеркале он увидел несколько отблесков ее темной кожи и мелькание белого нижнего белья, когда она сменила влажное тактическое снаряжение на что-то менее военное.

'Видишь?' — спросила она, забираясь обратно на пассажирское сиденье и пристегивая ремень безопасности.

«Я за рулем», - ответил он в форме отрицания.

«Конечно, да». Люси зарядила один из новых полуавтоматических «Глоков», которые Кара принесла из офиса «Рубикон». Она с радостью спрятала пистолет в кобуре на поясе под просторной черной летной курткой. «Где ты научился водить такую тяжелую машину?»

В свободное время я много играю в Forza ».

«Ах, вот так». Краем глаза он видел, что она изучает его. — Итак, ты собираешься рассказать мне, что произошло на лодке?

— Ты тоже там был, не так ли?

— Не со всем.

Он взглянул на нее, его глаза на мгновение оторвались от черной ленты перед ними. «У нас есть информация. Это самое важное, верно?

«Ты убил этого наемника, Грюневальд».

«Никто не прольет слезы по поводу того, что одним убийцей на этой земле стало меньше». Лицо Марка расплылось в улыбке. «И между нами… гравитация убила его, а не меня».

— Ты сделал это ради Сэма?

Его руки тут же сильнее сжали руль. 'Что ты имеешь в виду?'

Марк услышал ее вздох. «Той ночью в Турции… я слышал, как ты выкрикивал это имя во сне».

"Она умерла." Он сказал ей прежде, чем узнал об этом. «Они стояли за этим». Марку не пришлось объяснять, кто такие «они».

«Тебе не обязательно объясняться», — любезно сказала Люси.

— Я тоже не буду, — огрызнулся он на нее. «Грюнвальд угрожал моей семье смертью. Комбайн убил мою команду. Мне больше не нужны причины.

Она некоторое время молчала. «Нелегко хладнокровно убить кого-то. Это влияет на вас больше, чем вы думаете».

Марк мысленно готовился к резкому ответу, но ее тон напомнил ему, кем именно была Люси Киз, в чем она преуспела. Он ничего не сказал и просто кивнул.

Позади них вспыхнули яркие цвета, и он взглянул в боковое зеркало и увидел мигающие синие и красные огни. Вой сирены достиг его ушей, Марк замедлил ход и выехал на правую полосу, когда квадратная машина скорой помощи пронеслась мимо во вспышке света, сигналя всем и вся на дороге.

Люси наклонилась вперед. 'Что это такое? Прямо здесь, перед нами?

Они миновали невысокие здания, следуя за машиной скорой помощи, а дальше впереди можно было увидеть еще несколько мигалок других служб экстренной помощи. Легковые и грузовые автомобили образовали пробку там, где было перекрыто шоссе рядом с бензоколонкой и придорожным рестораном. Марк замедлил шаг. Он видел, как офицеры жестикулировали автомобилистам и пытались заставить их развернуться.

"Вот дерьмо." Люси снова села. «Должно быть, это несчастный случай или что-то в этом роде».

Марк включил спутниковую навигацию на приборной панели «Мустанга». «Если нам придется развернуться, мы никогда больше не догоним этот автобус». Он медленно замедлил ход, и один из офицеров подошел к ним.

«Тогда нам придется попытаться блефовать». Она полезла в карман в поисках поддельного удостоверения личности . — Позвольте мне говорить.

Марк покосился на нее. «Эй, я справлюсь с этим акцентом», — сказал он с полуамериканским акцентом.

«Что это значит, канадец или что-то в этом роде?» Он не мог ответить, потому что шериф уже стоял у его окна.

«Здравствуйте, ребята», — сказал полицейский. Он сделал движение пальцем. «Я вынужден попросить вас развернуться и поехать к выходу. У нас здесь небольшая проблема, ничего серьезного, но вам нужно покинуть этот район».

Язык тела Люси полностью изменился, как будто щелкнули выключателем. Она внезапно стала жесткой и целеустремленной, держа в руке значок ФБР . «Я агент ФБР Риз, и это сержант-майор… Дэй… из КККП ».

Полицейский выглядел очень удивленным. « ФБР уже этим занимается? Господи, ты такой быстрый!

Люси кивнула, не пытаясь оспорить предположения депутата. «Есть ли травмы?»

Он кивнул ей в ответ. «Один из наших людей, Дик, офицер полиции. Какой-то обкуренный пацан схватил пистолет Дика и находится в закусочной с заложниками. Раздались выстрелы. Мобильное подразделение уже в пути, но дороги перегружены… Понятия не имею, когда оно будет здесь».

'Хорошо.' Люси убрала свой значок, и Марк мог догадаться, о чем она думает. Они не могли быть вовлечены в местную ситуацию. С каждой минутой Омар Хадир отдалялся от них все дальше.

Но следующие слова офицера изменили ситуацию. «Я также сам видел преступника, когда мы хотели войти. Мальчик арабской внешности размахивал этим пистолетом, как будто это ничего не значило. Мы отступили… — Он тяжело сглотнул. «Я имею в виду, что все здесь знают, что произошло в Бостоне и все такое…»

'Арабский?' – спросил Марк со своим фальшивым акцентом. «Здесь тоже проезжал школьный автобус?»

«С номерным знаком штата Мичиган», — добавила Люси.

Офицер медленно кивнул. 'Ага. Об этом рассказал один из гаишников. Я думаю, заправился бензином и снова поехал. Какое это имеет отношение к чему-нибудь?'

Марк вытащил смартфон, который дала ему Кара, открыл один из кадров с камер наблюдения в гавани и поднял его.

Полицейский посмотрел на экран. «Эй, это он. Это тот мальчик!

'Вы уверены?'

Он снова кивнул. 'Абсолютно.'

«Мне нужно немедленно поговорить с шерифом», — настаивала Люси. Голова депутата качнулась, и он убежал под морось. Она посмотрела на Марка. — Разве я не говорил тебе не разговаривать? — огрызнулась она, жестом показывая ему, чтобы он вывел машину на аварийную полосу. 'Вот дерьмо…'

«Ты сказал ему, что я маунти ».

Она пожала плечами. «Первое, что пришло на ум».

«У меня нет соответствующего удостоверения личности сержанта-майора Дэя…»

— Я спрошу Анри, может ли он что-нибудь сделать для тебя. Но пока лучше промолчать».

Он повернул и припарковал «Мустанг». Он посмотрел на нее. — Ты думаешь о том, о чем я думаю?

Она посмотрела в сторону закусочной. — Может быть, Хадир оставил небольшой подарок в «У Джины Плейс»? Конечно.' Руки Люси сжались в кулак. «Это значительно усложняет задачу…»

'Ты думаешь?' Его мысли работали сверхурочно. — Нам нужно войти внутрь. Я имею в виду, если этот ребенок… я не знаю, еще жив , мы не знаем, как долго он сможет продолжать это делать». Марк вспомнил фотографии завалов, оставшихся от полицейского участка на Ноу-де-ла-Рамбла, и задумался, какой ущерб может нанести такая бомба автомагистрали I-95.

Люси положила руки на приборную панель. «Давайте подведем черту вместе. Речь идет о разнице между тем, чтобы следовать за автобусом и прорваться через этот блокпост, зная, что мы в нужном месте, а затем оказаться в чем-то, во что случайно врезаемся, и там может оказаться один из солдат Хадира».

"И если так?" Марк настаивал. «Что, если там находится вьючный мул с брюхом, полным военной взрывчатки, готовый принести себя в жертву?» Он указал на местных полицейских, собравшихся возле одного из вновь прибывших медработников. «Эти ребята понятия не имеют, с чем имеют дело». Он покачал головой и открыл дверцу машины. Часть его знала, что она права, но он не мог смиренно принять это. — Хочешь поехать дальше? Давай, ключи в замке зажигания. Но я знаю, что собираюсь делать». Марк вышел из «Мустанга» и направился к машине скорой помощи.

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

Снотворный эффект инъекции почти прошел. За ужином все стало ясным и определенным. Свет был слишком ярким, и тихое, испуганное бормотание человека в кепке звучало пронзительно.

Халил наклонился вперед в зоне отдыха, стараясь не быть видимым для мужчин на стоянке. Он направил тяжелый пистолет на мужчину и посмотрел на него. — Заткнись, — преувеличенно сказал он, и водитель замолчал.

Повар присел рядом с рухнувшим телом чернокожего полицейского. Он посмотрел на Халила добрыми глазами. — Молодой человек, — начал он, — этому господину нужен врач. Вы понимаете?'

«Он умирает», — сказала женщина, сидевшая в другом углу. «Мы все умрем».

Она права. Халил вздрогнул, когда волна боли пронзила его плоть. Теперь, когда анестезия прошла, острая агония вернулась.

Что вы наделали? Голос в его голове звучал как голос его отца. Вы знаете, что это неправильно. Прекратите это немедленно. Но Халил не был уверен, потому что не мог точно вспомнить, как звучал голос его отца. Это было слишком долго. Халил закрыл глаза и попытался вспомнить лица своих родителей, но они превратились в смутные тени. Слезы обжигали его щеки.

По комнате раздался звон металла. Глаза Халила распахнулись, и он поднял пистолет полицейского, когда в дверном проеме появились три фигуры. Впереди белый мужчина со светлыми волосами и усталыми глазами, прямо за ним темнокожая женщина. Они оба были вооружены, но держали оружие на низком уровне. Третьим человеком оказался восточный мужчина в светоотражающей куртке, державший в руках тяжелый пакет.

— Уходи, — крикнул Халил, поморщившись от напряжения.

«Мы здесь, чтобы помочь вам», — сказала женщина. «Просто отпустите этих людей».

Халил большим пальцем отодвинул курок пистолета назад. — Ты не можешь мне помочь, — выдохнул он.

*

ФБР , принадлежавший Люси, отвечал на все вопросы местных полицейских, и по выражению лица шерифа Марк мог сказать, что он был просто рад отойти в сторону и передать дело ФБР . Марк слышал, что говорили мужчины снаружи, уже ходили слухи о личности захватчика заложников. Печально, что один взгляд на лицо мальчика заставил людей сразу подумать, что они имеют дело с террористом. Возможно, они правы, если только Марк и Люси не вмешаются и не предотвратят эскалацию ситуации.

Он оттащил от машины скорой помощи одну из медсестер, серьезного парня с именем Чанг на куртке. Люси позволила ему взять аптечку, и при поддержке местных полицейских, которые стояли за капотами своих патрульных машин с оружием наготове, они осторожно вошли в Дом Джины.

Первое, что увидел Марк, был мальчик и раненый офицер на земле. Грудь полицейского двигалась вверх и вниз, он задыхался, а на плитке вокруг него была кровь. Пистолет офицера казался большим в кулаке тощего подростка, а глаза мальчика были широко раскрыты и слезились. Марк попытался прикинуть свой возраст – восемнадцать, самое большее девятнадцать? – и прочитал страх и панику в его взгляде.

Это был тот самый молодой человек, которого Марк видел на видео с верфи, тот самый, который пытался сбежать. На его шее и лице были царапины в тех местах, где его сбил Омар Хадир.

Марк посмотрел на Люси, и она одобрительно кивнула ему. Она тоже это видела. Он сделал несколько шагов вперед и остановился в конце стойки. Он поставил на него «Глок». «Никакого пистолета», — сказал он. «Мы просто хотим поговорить». Марк поддерживал постоянный зрительный контакт с мальчиком, положение его тела было нейтральным. Он старался говорить ровным тоном. — Мы знаем о тебе все. Мы хотим помочь вам. Никто больше не должен пострадать».

Он увидел вопросительный взгляд мальчика и пот, выступивший у него на лбу. — Слишком поздно, — ответил он, всхлипывая.

"Надеюсь нет." Прежде чем он вошел в закусочную, Марк продумал как минимум десять подходов. Люси было бы легко схватить пистолет и убить мальчика издалека или убить его выстрелом из пистолета с расстояния менее десяти ярдов. Она была на это способна, Марк знал это. Он подумывал использовать электрошокер, чтобы сохранить мальчику жизнь, но понятия не имел, какой детонатор был подключен к находящейся на теле бомбе. Это было внутреннее или внешнее? Пульт дистанционного управления или таймер? «Слишком много вопросов», — подумал он, но недостаточно времени.

Марк сделал еще несколько шагов вперед, не обращая внимания на трясущийся ствол большого «смит-вессона» в руке мальчика. Он указал на полицейского. «Мы собираемся забрать этого человека, а взамен я останусь с тобой».

В ответ он получил слабый, побежденный кивок, и Марк сразу понял, что подросток делал все это не по собственному убеждению.

«Давай», Люси подтолкнула фельдшера, и он вышел вперед, глядя на мальчика, а затем на полицейского.

«Мне нужна помощь, чтобы перевезти его», — сказал Чанг.

Мужчина в кепке с энтузиазмом вскочил со стула, почувствовав возможность побега. 'Оставь меня!'

Вместе водитель грузовика и медсестра подняли полицейского и вынесли его на улицу. Марк смотрел, как они уходят, слегка кивнув старому повару и официантке.

Люси сунула пистолет в кобуру и протянула руку. Она сказала что-то по-арабски мягким, плавным голосом, и мальчик ответил тем же, крепче сжимая пистолет.

— Ну да, — пробормотала официантка. «Он вообще не мексиканец».

Марк узнал в ответе молодого человека только одно слово, но и этого было достаточно. Имя: Хадир.

— Он хочет знать, послал ли ты-знаешь-кто нас, — мягко сказала Люси.

«Они оставили его здесь», — сказал Марк, думая вслух.

«Я…» Мальчик глубоко сглотнул и облизал губы. «Меня наказывают». Он хотел сказать что-то еще, но Марк внезапно увидел, как краска слилась с его щек. Мальчик был в агонии и съежился за столом перед ним. Пистолет щелкнул вниз, временно забытый пытками.

Люси увидела свой шанс и посмотрела на других заложников. «Вы двое, идите в безопасное место».

«Я не отказываюсь от этого», — сказала официантка и взяла старика за руку.

«С ним все будет в порядке?» — спросил пожилой мужчина с обеспокоенным видом.

'Торопиться!' — огрызнулась Люси, направляя их обоих к выходу.

Марк подошел так близко, как только посмел. Он увидел, как мальчик возился руками с тонкой тканью своей толстовки, обнажая футболку с коричневыми засохшими пятнами крови. Над поясом его джинсов выступила розоватая, опухшая плоть и отчетливо были видны пурпурно-черные полосы толстых свежих шрамов. Мальчик проигнорировал оружие, схватил стакан воды и выпил его.

Дрожь пробежала по спине Марка. Ужасающие последствия того, с чем они столкнулись в импровизированной операционной «Санта-Крус», до сих пор были возможны только в реальности. Но теперь веские доказательства были прямо перед ним. Ожидание его смерти.

Их осталось всего трое. Люси снова заговорила по-арабски, и Марк уловил еще одно слово: Шахиден. Мальчик покачал головой. 'Нет. Я не хочу умирать.' Он вытер слезы с глаз. 'Пожалуйста.' Он посмотрел на Марка и Люси и умолял их. 'Помоги мне.'

Марк вытащил из кармана специальный смартфон Rubicon и пролистал его функции. Кара не преувеличивала, когда говорила о возможностях телефона. Он быстро нашел то, что искал, и активировал искатель сигнала. Сканирующая антенна сканировала все доступные длины волн в этом районе в поисках активных беспроводных передатчиков.

Люси посмотрела на лицо молодого человека. "Скажите мне ваше имя."

«Халил», — произнес он.

"Хм." Люси посмотрела на Марка. «То же имя, что и на стене в приюте». Она указала на мальчика. 'Это он? Какое совпадение.'

Марк моргнул. Он совершенно забыл об этом граффити в заброшенном здании. «Мы были там», — сказал он Халилу. «В Йени Гюн . Мы видели все. Барак, где тебя держали, палатка…

Мальчик кивнул. «Я ненавидел это там».

«Теперь всего этого нет. Разрушен.

Халил выдавил слабую, воинственную улыбку. 'Хороший.' Сразу после этого он застонал от боли.

Внимание Марка привлекло устройство в его руке. Экран радара осветился гудками сотового телефона, частотами полицейского диапазона, устройством считывания карт закусочной и закодированным призрачным сигналом, вероятно, исходящим от устройства Люси. Единственное беспроводное соединение, которое он уловил, было поблизости – сигнал с пометкой «Семь». Во рту у него пересохло. Он указал на мальчика. «Халил, выверни карманы».

Он сделал, как просили, и положил монеты и салфетки на стол рядом с пистолетом.

— У тебя есть такой? Марк показал ему телефон. В ответ мальчик покачал головой; Марк отвернулся и увидел, что Люси смотрит на него. Ей не нужно было ни о чем его спрашивать. — Это в нем. И он был активирован», — сказал он.

*

Люси не могла не смотреть на Марка, иначе она бы увидела чистый страх на лице подростка в углу. И если бы она увидела это, ей пришлось бы сделать один из выборов, о которых ее столько раз просили раньше. Вопрос отнять жизнь за жизнь, покончить с одной, чтобы другие могли жить дальше.

Разница заключалась в том, что Люси Киз никогда не нацеливалась на невиновного человека, и внутри она знала, что Халил не был каким-то кровожадным джихадистом, который сбежал в последнюю минуту. Она всегда сразу распознавала жертв и в тот момент ненавидела Омара Хадира больше, чем кого-либо на свете.

Было бы актом милосердия, если бы она застрелила его на месте, избавив его от страданий? Посетитель эвакуируется, отступит и будет ждать неизбежного взрыва? Она не хотела об этом думать и смотрела в землю.

Ее охватило ледяное спокойствие. — Хорошо, — начала она. «Мы собираемся сделать это вот так. Я позову медсестру, и мы вытащим это грязное дерьмо из этого ребенка».

Марк задумчиво посмотрел на нее. 'Это возможно? Его нужно доставить в больницу, нам нужна санитарная авиация или… Он замолчал, и она могла сказать, что он думал о чем-то другом: что, если вещь, которую Халил носил внутри себя, взорвалась в движущейся машине на шоссе или в больнице, то последствия будут неисчислимыми. "О чувак."

«Мы можем продолжать говорить об этом или можем что-то с этим сделать», — сказала она ему. Люси подумала о том, что он сказал, выходя из машины. Хотели они того или нет, но они застряли здесь и должны были закончить работу.

«Хорошо», - согласился он, но Люси не стала его ждать.

Она уже вышла за дверь и побежала через парковку, где присутствовавшие полицейские выхватили пистолеты – они были в напряжении. Она оглянулась и увидела Чанга, сидящего в дверях машины скорой помощи. Внутри полицейскому Дику помогала еще одна медсестра.

Он увидел, что она приближается, и кивнул офицеру. «С ним все будет в порядке. Легкое сотрясение мозга. Мы отвезем его в больницу, на всякий случай, и…

«Нет времени», — прервала она. 'Спроси своего. Можете ли вы открывать и закрывать людей?

Чан растерянно посмотрел на нее. «Я… не врач».

Люси схватила его за руку. 'Знаешь что? Это не имеет значения, ты все, что у нас есть. Бери свои вещи и пойдём со мной, иди-иди».

«Агент Риз?» Шериф прибыл. — Мэм, что там происходит? Знаешь, я звонил в агентство, а они ничего не знают о федеральном…

«У нас все под контролем». Она бросила на него острый взгляд и прервала его предложение прежде, чем он успел его закончить. «И вы должны расширить оцепленную зону хотя бы на сто метров, прямо сейчас!» Люси выкрикнула эти последние слова с такой силой, что полицейские были шокированы, когда она направилась обратно к Джине; фельдшеру пришлось бежать, чтобы не отставать от нее.

*

Теперь, когда в закусочной были только они вдвоем, Халил рухнул в обеденной зоне и тяжело вздохнул. Марк понял, что не хотел показывать слабость перед остальными, но мальчик уже не мог поддерживать приличия. «Я умираю?»

«Нет, если это зависит от меня». Марк наклонился и схватил пистолет. Халил не предпринял никаких усилий, чтобы остановить его, поэтому Марк положил его на стойку и сел прямо напротив молодого человека. «Ты должен доверять мне, Халил», продолжил он. — Ты знаешь, что они с тобой сделали?

«Они сказали, что я буду воином», — пыхтел он. «Командир сказал, что мы собираемся отомстить людям, которые сделали нас сиротами».

— И это то, чего ты хочешь? Марк взглянул на часы и сложил руки вместе. Его ладони вспотели.

Халил покачал головой и поморщился. — Мой отец… Учитель. Моя мама… Они оба были милыми. Им было бы грустно, если бы они увидели меня таким».

«Ты пытался бежать». Когда Марк сказал это, у Халила взорвалась голова. 'Не волнуйтесь. Я видел это. Ты хотел уйти оттуда, но Хадир не позволил тебе». Он указал на ту сторону головы, где у Халила была царапина. — Ты поэтому здесь?

Кивок. «Он сказал, что они бросят нас, если мы не проявим смелости». Глаза Халила наполнились слезами. «Я… не храбрый». Он умоляюще посмотрел на Марка. «Я хочу, чтобы это закончилось».

— Ты выглядишь достаточно сильным. Что ты можешь рассказать мне о…?» Марк указал на свой живот.

Халил отвернулся. «Я не знаю, что они с нами сделали. Меня от этого тошнило.

«Мы можем помочь тебе», — сказал ему Марк. — Но это будет непросто. Будет больно. Много боли.'

Голова мальчика медленно покачивалась вверх и вниз. «Я больше не хочу быть бойцом».

— А остальные… что они собираются делать? А Хадир?

Слёзы снова покатились по лицу Халила. 'Автобус. Уже в пути. Он слабо махнул рукой на юг и с трудом поднял глаза. — Я слышал, как говорил американец. Водитель. Он назвал имена командиру.

— Имена? Марк подчеркнул это слово. — Халил, какие имена? Это очень важно, что вы слышали?

— Уилл-Ард, — сказал он очень преувеличенно. 'Пер-Шинг. Может быть, это другие мужчины.

Эти слова ничего не значили для Марка без контекста, и он отложил их на потом, когда Люси вернется на ужин с фельдшером. «Если будет позже», — подумал он.

Марк подошел к другому мужчине, прежде чем приблизиться. Он кивнул Люси. «Она сообщила тебе новости?»

— Не совсем, — сказал Чанг. «Слушай, о чем это?»

«Вот что происходит», — ответил Марк, глубоко вздохнув. «Тому мальчику вставили имплантат, и вам придется его снова вынуть. Мы не можем его перевезти. Мы должны сделать это здесь. И мы должны сделать это сейчас».

— Ч-что случилось с твоим акцентом?.. Глаза медсестры широко раскрылись.

«Ты поможешь нам, потому что знаешь, что ты нужен ребенку». Марк положил руку на пистолет на стойке. «И потому что я буду держать это в голове, если ты не будешь сотрудничать». Слова пришли из тихой, холодной области разума Марка. Чань увидел решительную уверенность в его глазах и кивнул.

'Хорошо.' Он сглотнул. «Помоги мне поднять его».

*

Халил застонал, когда его положили на длинный стол и положили на слой скатерти и смятый фартук, служивший подушкой. Чанг достал ножницы и разрезал рубашку мальчика вдоль, обнажив раздутый живот.

Похвально, что медсестра не издала ни звука, когда он увидел темные, эластичные швы и свежие шрамы. «Я видел и хуже», — сказал он. «Но это…» Он издал неодобрительный звук. «Это дрянная работа».

Люси наполнила шприц раствором морфия, и пока Чанг искал вену, Марк взял руку Халила и сжал ее. Его пальцы были слабыми. «Все будет хорошо», — сказал он, пытаясь иметь это в виду.

«Ты был там, — прошептал Халил, — в приюте».

'Да.' Он видел, как фельдшер вставлял иглу и как выходил анестетик.

«Я не хочу, чтобы меня отправляли обратно…» Халил собирался сказать что-то еще, но вдруг замолчал.

Чанг открыл свою аптечку . — В его организме уже что-то есть, я могу сказать по его большим зрачкам. Я не мог дать ему нормальную дозу, потому что она может образовывать соединения. Поэтому он отреагирует, если я начну резать, и поэтому вам придется его сдерживать». Он дал им антибактериальные салфетки для дезинфекции рук, пластиковые перчатки и бумажные маски для лица. Наконец, Марку выдали кислородную маску – загубник с сильфоном. «Вы видели это по телевизору, да? Следите за тем, чтобы он дышал ровно».

Марк кивнул, надел маску на бледные губы Халила и начал качать мехи.

Медсестра пробормотала что-то себе под нос, возможно, молитву, а затем он поднес блестящее лезвие скальпеля к швам на животе Халила. «Я собираюсь прорвать уже существующие линии», — сказал он, называя свои действия как для себя, так и для них. «Они еще слишком свежи, чтобы начать процесс исцеления. Максимум день от роду. Скальпель ударился о плоть и исчез в ней.

Халил напрягся, но они были готовы. Марк с восхищением наблюдал, как Чанг провел по линиям перевернутой буквы «V» на животе Халила. Кровь была, но меньше, чем он ожидал. Появился металлический запах, и он начал дышать через рот.

Медсестра снова пробормотала сердитым тоном. 'Кто это сделал?' — спросил он, его вопрос прозвучал скрипуче и сквозь стиснутые зубы. 'Ты сделал это? Какое ужасное варварство!

— Нет, это были не мы. Просто продолжай работать, — строго сказала ему Люси. «У нас мало времени».

В этот момент Марк посмотрел на большие хромированные аналоговые часы на стене закусочной со старой рекламой: « Всегда пора выпить кока-колу». Минутная стрелка почти дошла до часа, и он вспомнил, что Аль Сайф планировал свои атаки на целые часы. Взрыв в Барселоне произошел ровно в шесть часов.

Чанг отодвинул кусок мяса хирургическими щипцами, и Марк заглянул прямо в брюшную полость Халила — беспорядочное месиво влажных, органических форм, которым место было бы на плахе мясника. Кровь просачивалась и растекалась по белым скатертям. Он попытался подавить желание заткнуться.

«Я бесполезна для тебя, если тебя начнет рвать», — огрызнулась медсестра.

Марк покачал головой. Что-то там было не так. Он увидел несколько вещей, завернутых в пластик, образующих цепочку.

"Что это за фигня?" Чанг теперь тоже это увидел и проткнул массу кровоостанавливающими щипцами. «Это… наркотики?»

— Вы возьмете на себя управление на минутку? Марк вложил мехи в руки Люси и еще раз присмотрелся. Игнорируя возражения Чанга, он собрался с духом и полез в открытую рану. Было жарко и скользко, и ему пришлось заставить себя не отводить взгляд.

Марк схватил пальцами край пластикового пакета и потянул. С влажным, присасывающимся хлопком из открытого живота Халила появились пять глиняных блоков, соединенных тонкими шнурами. Кровь капала из вакуумной упаковки, окружающей устройство. — Попался, — сказал он и глубоко вздохнул. "Вот дерьмо."

Он слышал, как Люси уклонялась от вопросов Чанга, говоря что-то о том, чтобы зашить Халила и вытащить его отсюда «как сумасшедшего», – но он не слушал.

Марк отнес грязную взрывчатку в узкую кухню. На конфорках все еще стояли кастрюли, брошенные в хаосе. Он расчистил рукой место на режущем столе и положил туда бомбу, наподобие ленты. Он использовал насадку из раковины, чтобы опрыскать устройство, и посмотрел на него издалека.

Это был ужасный и тщательно продуманный дизайн. Каждый «кокон» представлял собой кусок октогена размером с теннисный мяч, внутри которого находились серебряные пластины электронного зажигания. Клубок кабелей собрался в небольшую кучу электроники, которая умещалась на ладони Марка. Сквозь полиэтиленовую упаковку он увидел мощную батарею фотоаппарата и разобранную внутреннюю часть старого сотового телефона. Все было собрано с безупречной тщательностью, каждый шов пропаян идеально. Все это было достаточно гибким, чтобы поместиться в человеческом теле.

Он снова посмотрел на часы. Меньше минуты в час. Марк срезал пластиковую защиту ножом для очистки овощей, обнажив механизм бомбы. Детонаторов было слишком много, слишком много запутанных соединений, чтобы разглядеть главный кабель.

Это не был случай «красной нити, синей нити». Все шнуры были одинакового черного цвета. Зажав контроллер большим и указательным пальцами, он почувствовал, как за глазами нарастает ужасное давление – признак неиспользованной разрушительной силы, которая вот-вот высвободится. Он смотрел на тусклые рыхлые шары, не зная, что делать дальше. Какой провод мне следует перерезать?

Недолго думая, он схватил в руку огромный разделочный нож. Он свел его к узлу веревок и перерезал их все сразу. Выключатель соскользнул и упал на кафельный пол. Когда оно упало на землю, Марк услышал исходящий от него пронзительный визг; в эту минуту часы тоже пробили восемь часов.

Несколько секунд он стоял неподвижно, ожидая, что что-то произойдет. Когда ничего не произошло, он собрал деактивированную взрывчатку и положил ее в коробку на вынос. Марк наклонился над выключателем и увидел небольшой ЖК-экран между деталями зажигания. На нем была строка текста: ОДИН ПРОПУЩЕННЫЙ ЗВОНОК .

Напряжение – которое, как он сам того не знал, накопилось – вылилось в короткий взрыв смеха. Марк был поражен отчуждающим спокойствием, которое охватывало его в такие моменты, он понятия не имел, откуда оно взялось. Каким-то образом его тело заблокировало весь ужас, который он должен был почувствовать, обезвреживая бомбу. Теперь, когда все закончилось, плотину прорвало, и все обрушилось на него сильной холодной волной. Марк искал поддержки на стуле, чтобы удержаться в вертикальном положении.

«Все под контролем», — сказал он дрогнувшим голосом.

Медсестра перевязывала бессознательное тело Халила. Марк почувствовал химический запах медицинского клея. «Я быстро все исправил, — сказал Чанг Люси, — но это временно. А еще он заразился от тех идиотов, которые его порезали. Если мы быстро не доставим этого мальчика в отделение неотложной помощи, он умрет от заражения крови».

Люси взглянула на Марка, и он понял, что ему нужно знать. «Иди принеси носилки», — сказала она фельдшеру. «Мы поедем за тобой в больницу».

Чанг сделал два шага и остановился, увидев Марка. Он сузил глаза. «Это были не наркотики, не так ли?»

«Вы слышали агента Риза», — ответил он. «Ваш пациент является важным свидетелем федерального преступления. Он нужен нам живым и здоровым.

«Конечно, да», — сказала медсестра и быстро выбежала из закусочной.

Люси повернулась к Марку. — Надеюсь, ты отключил его?

Он показал ей разрезанные кабели. «Можно это так назвать».

«Эй, пока это работает, верно?» Она замолчала и сделала то, чего Марк от нее не ожидал. Люси нежно погладила Халила по лбу. Момент пролетел быстро, и она снова посмотрела на Марка. — Можем ли мы выйти через задний выход? Она продолжила после кивка Марка и бросила ему пистолет. «Тогда пойдем».

Он на мгновение заколебался и посмотрел на Халила. Марк чувствовал себя виноватым за то, что бросил его так скоро после того, как пообещал спасти его.

Прочитав его мысли, Люси продолжила: «Дейн. Как только эти местные типы начнут думать, они узнают, что мы не из ФБР ».

«Или канадская полиция», — добавил со вздохом Марк, убежденный в ее правоте. Они не могли позволить себе попасть в плен, особенно когда они уже так далеко отставали от Хадира. «Да, пойдем со мной сюда».

*

На этот раз Люси села за руль и под хруст брызг гравия едва успела Марку закрыть пассажирскую дверь, как GT - 500 умчался на шоссе. Автомобиль пронесся мимо нескольких припаркованных полицейских машин и через баррикады вверх по холму, прежде чем полицейские успели среагировать.

Люси выжала педаль газа до максимума и воспользовалась пустой дорогой впереди, стрелка спидометра продолжала подниматься вверх. «Тебе следует позвонить Деланкорту», — сказала она.

Ее челюсть была сжата. Она задавалась вопросом, как оправдать потерю цели, спасая жизнь Халила. Соломон не был бесчувственным человеком, он был прежде всего прагматиком. Он не мог с легкостью принять одну спасенную жизнь вместо сотен других.

«Сразу же», — ответил Марк. Он вытащил из рюкзака потрепанный ноутбук и открыл его. «Сначала мне нужно кое-что проверить… Этот мальчик дал мне информацию».

«О цели Хадира?»

Он покачал головой. 'Я так не думаю. Было два имени. Первым был «Уиллард». Вам это знакомо?

'Нет.' Она крепче сжала руль. «Страшный фильм про крыс». Школьный автобус проехал мимо в противоположном направлении, и Люси не могла не обратить на него внимание. Он был пуст и был лишь одним из тысяч автомобилей, проезжавших по стране в то утро.

«Я получаю около двадцати миллионов просмотров в Google…» Руки Марка порхали по клавиатуре. — Так это не сработает. Вторым был «Першинг», как тот генерал времен Первой мировой войны».

— Ах да, «Блэк Джек» Першинг. Она вспомнила это имя на уроке истории во время военной подготовки. «Армия назвала в его честь танк…»

«Согласно Википедии, здесь также есть несколько школ, улиц и парков».

У Люси внезапно появилось настолько сильное вдохновение, что она на мгновение ахнула. Они проехали мимо дорожного знака, направляющего участников дорожного движения в Балтимор, Аннаполис и далее, в Вашингтон. Она давно не была в столице, но слова британца неожиданно расставили все на свои места. «Парк», — повторила она. «Першинг-парк в Вашингтоне»

'Попался.' Марк достал карту и просмотрел изображение. «В нескольких шагах от Белого дома. Вы думаете, что Аль-Сайф собирается напасть на Вашингтон?

Она мрачно посмотрела на него. «Я думаю, теперь мы можем сказать, что Омар Хадир не из тех, кто мыслит мелко». Люси на мгновение посмотрела на Марка и увидела, что его внимание сосредоточено на экране. 'Что? Что-нибудь еще?'

«Хотите знать, что находится прямо через дорогу от Першинг-парка? Отель «Уиллард Интерконтиненталь». Секундой позже Марк уже говорил в свой смартфон. — Деланкорт? Дэйн здесь. Вашингтон, округ Колумбия, похоже, является целью. Вот куда направляется Хадир. У меня есть информация о местоположении… Парк Першинг и отель «Уиллард» на Пенсильвания-авеню.

«Ах». Ответ другого мужчины исходил из беспроводных динамиков автомобиля. «Это имеет большой смысл в раздражающем смысле».

'Что ты имеешь в виду?' — спросила Люси. На дороге было оживленно, ей пришлось сбросить скорость. Люси проехала на GT -500 несколько полос в поисках дороги, которая обходила Балтимор и вела прямо в Вашингтон.

«Мы провели анализ рисков и рассмотрели возможные цели на пути, которым, вероятно, воспользуется Хадир. Политическая конференция в Балтиморе. Абердинский полигон. Офис АНБ в Форт-Мид… И , конечно, Вашингтон.

Марк сузил глаза. — Какой из них наиболее вероятен?

«Нам придется рассматривать это как реальную цель. Президент Соединенных Штатов и первая леди присутствуют сегодня на публичном собрании на Национальной аллее».

«Это на краю парка, от Капитолия до памятника Линкольну», — сказала Люси.

— Да, — пробормотал Марк. «И я думаю, там полно людей».

«Это год выборов», — объявила Люси.

Деланкорт продолжил. «Президент обратится к нации по поводу реформы колледжей и высшего образования. Приглашаются студенческие группы со всей страны».

«Вот как он планирует их ввести», — выдохнул Марк. «Подростки. Студенты. Хадир может просто провести их и взорвать бомбы в середине выступления… — Он сделал паузу. «Это будет кровавая баня».

«Им нужны пропуска», — добавила Люси, думая вслух. - Но он, должно быть, подумал об этом.

'Где ты?' — спросил Деланкорт. «Ожидается, что президент появится на сцене через несколько часов». Я собираюсь связаться с мистером Соломоном, посмотреть, есть ли у него там контакт, который сможет сделать прямое предупреждение...» Ему не нужно было говорить, что произойдет, если это не удастся. «Должен признаться, я в этом не уверен».

Люси включила высшую передачу, вывела машину на совмещенную полосу и набрала скорость.

«Мы справимся», — сказал Марк и отключил звонок.

*

Склад выглядел так же, как и любой другой в Айви-Сити, один из многих, разбросанных по промышленному району на северо-западе столицы США. Он был заброшен и ветх, и по слоям грязи на окнах Хадиру показалось, что он мог сказать, что склад пустовал уже много лет. Он обошел молчаливый автобус, припаркованный в гулком здании, время от времени поглядывая вверх, чтобы убедиться, что никто не выходит. Одного беглеца было более чем достаточно.

Эта страна всегда может претендовать на статус великой державы, но это здание еще раз доказало, насколько слаба Америка и как наступает упадок. Не далее чем в нескольких километрах находились красивейшие улицы, крупнейшие памятники и богатейшие здания, принадлежавшие государству, постоянно бросавшему вызов миру, но в этом месте, прежде всего, гниль и запустение скрывались друг под другом.

Будучи бойцом Аль Сайфа, Хадир начал ясно мыслить и поэтому смог распознать эту истину. Он не ненавидел людей этой страны, он жалел их, как и всех остальных мужчин, женщин и детей, которым приходилось тяжело трудиться при таком кровавом режиме. Они были довольны. Их нужно было пробудить от покорности и наконец понять, что их лидеры не смогут их защитить. Только когда «Меч» падет, они смогут мыслить так же ясно, как он.

Он остановился там, где Тип стоял, прислонившись к рулю, и смотрел на монотонного репортера новостей на экране своего смартфона. Хорошо одетая белая женщина говорила прямо в камеру, на видеозаписи видно, как рядом с ней, возле памятника Вашингтону, стоят толпы людей. Она рассказала о президенте и его жене, об образовательной платформе, которую партия политика использовала для переизбрания. Она говорила об инновациях, успехе и других воодушевляющих темах.

Хадир неодобрительно ворчал, он думал о людях в этом округе и задавался вопросом, сколько людей действительно выиграют, если их нынешнему лидеру позволят начать второй срок. Это не имело значения; Сегодня вечером президент будет мертв, как и его жена и многие другие вместе с ними.

Он вытащил из кармана собственный смартфон и прокрутил до приложения для управления оружием. В номере семь было темно, таймер стоял на нуле. Это означало, что проблемный ребенок был устранен и устройство внутри него сделало свое дело... Но тогда почему об этом не сообщили?

Может быть, власти замяли новость о взрыве? Хадир в этом сомневался. У СМИ в таких случаях не было совести, и они обязательно транслировали бы подобное происшествие, каким бы безвкусным и кровавым оно ни было, ради более высоких рейтингов – даже если бы они показывали собственную смерть.

Хадир перестал думать, когда услышал приближающийся к складу автомобиль, вытащил из набедренной кобуры «Беретту-92» и подошел к ставню в фасаде старого здания. Пистолет итальянского производства был той же конструкции, что и Helwan-920, которым он пользовался, когда был офицером египетской армии, и он показался ему знакомым.

Он посмотрел через дыру в заборе и увидел подъехавший неизвестный черный фургон. Хадир напрягся, когда из машины вышли двое мужчин в форме вашингтонской полиции, но привычное напряжение военного времени исчезло, когда вышел третий человек. Джадид.

Он убрал пистолет и открыл дверь прежде, чем они успели постучать. Вошел его лейтенант, за ним следовали британский наемник и его африканский товарищ. Одетые как сотрудники американских правоохранительных органов, они выглядели странно и неуместно.

Джадид поприветствовал его твердо, горящими глазами. «Командир, мы получили последние детали». Он дал Хадиру пластиковый пакет. Внутри лежала дюжина удостоверений личности, и лица на них смотрели на него.

«Выглядит великолепно, правда?» — спросил британец. «Никто не видит, что это подделки».

Хадир любезно кивнул. «Ваши клиенты… Их фальшивомонетчики работают быстро».

«Я лично ходил к фальсификатору в Джорджтауне», — отметил Джадид. «Первоначальные личности были полностью стерты».

— Значит, у вас не было проблем с переводом?

Джадид покачал головой. «Все прошло без проблем».

Пока Хадир ехал к месту встречи, впереди ехала группа, следовала за специально отобранными студентами до их отеля и обменивала их удостоверения личности на поддельные.

«Вот что происходит, когда работаешь с людьми, которые знают, что делают», — сказал Томми. Он подошел ближе с самодовольством, которое не имело смысла. «Какая разница с твоей возней».

Хадир не совсем понимал, что он имеет в виду, но у него было подозрение. — Вы не думаете, что мы такие же солдаты, как вы? Я носил униформу. Я отдал честь и нес оружие за «отечество». Последнее он сказал с насмешкой. «Наши войны не такие, как твои, наемник. Не судите о том, чего не понимаете».

'Какого черта?' Британец передвигался взад и вперед. «Вы свои лохмотья сравниваете с нами?» Он покачал головой, и Хадир слишком поздно обнаружил, что этот человек вошел, чтобы затеять драку. — Я понимаю, что вы ничего не знаете о том, как провести безопасную операцию! Я имею в виду, что твое представление о классе — взорвать себя, не думая о побочных вопросах. Однако? Типа того, чтобы убедиться, что корабль не проследовал весь маршрут из чертовой Турции!

Умеренные методы Хадира рухнули. 'О чем ты говоришь?'

«Кто-то забрался на борт «Санта-Круса» после того, как вы ушли», — сказал Эллис. — Это все довольно туманно, но людей убивали. На корабле произошла перестрелка. Грюневальд мертв.

— Я хочу сказать, — огрызнулся Томми, — что среди вас есть несколько плохих парней. Кто-то говорил что-то его устами? Он огляделся вокруг в поисках еще одной цели, против которой можно было бы разозлиться.

Хадиру пришлось на некоторое время осознать это. «Кто были эти злоумышленники? Американские шпионы? Британский?'

— Мы скоро узнаем, не будешь ли ты полностью следовать плану, Саладин. Если кто-то идет по нашему следу сейчас, мы не можем больше совершать ошибок. Если бы это зависело от меня, я бы уже давно бросил тебя, как камень, но я не босс. Все почти закончилось, и мне надоело справляться с твоими джихадистскими страданиями. Если ты не начнешь бездельничать, мы скоро все сможем вернуться домой… Британец сделал паузу и кивнул в сторону автобуса. — Ну, почти все.

«Ты боишься умереть». Взгляд Хадира пронзил наемника, когда он произносил эти слова. Этот человек, которого он стал называть Томми, был символом своего босса, безликого богатства Синдиката. Они не боролись ни за что-то большее, чем они сами, а только за власть. В этих людях не было ничего чистого.

— Скажи это еще раз, — прошипел Томми.

«Вы боитесь смерти. Может быть, вы думаете, что попадете в ад за все, что сделали в своей жизни. Или, может быть, вы верите, что больше ничего нет. Неважно. Важно лишь то, что вы никогда не поймете тех, кто жертвует собой ради высшего блага».

Эллис закатил глаза. «Хорошая речь. Конечно, проводится чаще?

Что-то во взгляде британца изменилось, а его хулиганский настрой частично исчез. Хадир задавался вопросом, не обманули ли его. Был ли этот человек чем-то большим, чем просто мошенник, которым он казался? Он не был уверен.

«Я тебе не нравлюсь, потому что я принимаю кровавые деньги за все то дерьмо, которое делаю», - сказал Томми. «Отвали, чувак. Я знаю, кто я. Я смирился с этим». Он понизил голос и ткнул Хадира в грудь. «Ты мне не нравишься, потому что ты религиозный фанатик, дорогая. Все, что вас волнует, это чертово число погибших. Ты думаешь, что выполняешь миссию от Бога, ходишь здесь так, будто ты лучше нас… но ты не солдат». Прежде чем Хадир успел ответить, британец продолжил. «Ты не беспокоишься о смерти сегодня, не так ли?» Он снова посмотрел на автобус. «Вот в чем разница между нами, мальчик».

Он чуть не взорвался от гнева из-за неуважительных слов этого человека, и Хадир на мгновение подумал о том, чтобы убить наемников и продолжить путь без них. Но Аль Сайф зависел от сотрудничества Альянса. Как бы он ни ненавидел этих пустых людей, ему нужно было еще немного сохранить этот союз, чтобы выполнить свою работу.

Он встал к ним спиной и протянул смартфон Джадиду, который тихо злился на грубого британца. Хадир посмотрел на него и переключился на арабский. — Возьми это с собой и включи оружие. Убедитесь, что они готовы.

Джадид небрежно кивнул и взял трубку. Он поднял брови, когда ему в голову пришел вопрос. «Номер семь?»

— Потерян, — сказал Хадир. «Он был слабым. Ты был прав, друг мой. Я должен был позволить тебе застрелить его в приюте. Он служил другой цели».

Джадид согласился. «Я хочу убить британца», — тихо сказал он. 'После этого. Это разрешено?

«После этого», — согласился Хадир. «Тогда американцы смогут убрать тела».

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

Марк взглянул на часы Кэбота на своем запястье и увидел, как идут минуты. Каждая миля, которую они путешествовали, казалось, длилась целую вечность. Его пальцы барабанили по оконной раме GT -500 и остановились, когда он сжал кулак.

«У нас есть время», — сказала Люси, не отрывая глаз от дороги.

«Не совсем», сказал он в ответ. «Послушай, может, мне стоит позвонить в 911, сообщить об угрозе…» Он сразу понял, что это плохая идея.

«Передать полиции Вашингтона описания Хадира и автобуса и рассказать им о детях, несущих бомбы?» Эти копы, должно быть, думают, что ты сумасшедший. Люси покачала головой. «Они воспримут вас всерьез только в том случае, если вы назовете свое имя, а это напрямую приведет к ордеру на арест Интерпола, выданному МИ -6 с вашим улыбающимся лицом. Вы — международный беглец, поэтому маловероятно, что вас кто-нибудь услышит».

Он посмотрел на нее. «Тогда позвони».

Люси напряглась. — Этого не произойдет.

'Почему нет?' Марк настаивал, он чувствовал, что она что-то от него скрывает, это уже было у него, когда он ехал с ней по Турции. — Если не считать того, что я притворяюсь агентом ФБР в закусочной, ничто не мешает тебе связаться с кем-нибудь в Вашингтоне. Кто-то из вашего армейского подразделения? Люси, давай же…

'Нет.' Она резко прервала его. — Хорошо, ты хочешь знать, почему? Потому что я тоже в розыске. Мы с американскими военными расстались не при приятных обстоятельствах». Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Люси опередила его. «И я не буду вдаваться в подробности, потому что это не ваше дело».

— Вот, — сказал он через мгновение. — Итак, мы сами по себе.

Люси свернула на 13-ю улицу и въехала на GT -500 в подземный гараж торгового центра. Выключив двигатель, она сидела и слушала шум въезжающих и выезжающих других машин.

Она достала из нагрудного кармана куртки пару солнцезащитных очков и надела их, взглянув на себя в зеркало заднего вида, чтобы проверить, не закрывают ли очки ее появившийся синяк под глазом. Достаточно, решила она, проверяя магазин своего полуавтоматического «Вальтера», прежде чем засунуть его обратно в наплечную кобуру.

Марк сделал то же самое и отодвинул затвор своего «Глока», чтобы подготовить патрон.

«Мы обсудим наши варианты по пути», — сказала она ему, потянувшись к дверной ручке.

Он указал подбородком на машину. «Мы просто оставим здесь октоген , который забрали у того парня?»

«На самом деле мы определенно не собираемся брать их с собой». Они продолжили идти, и ни один из них не упомянул об увеличивающемся цейтноте. Они оба понимали, что произойдет, если они пропустят срок.

Марк поднял свой потертый рюкзак и перекинул его через плечо. «Возможно, нам придется разделиться», — сказал он, когда они подошли к выходу. «Тогда у нас будет больше шансов встретить автобус».

Она собиралась доказать его правоту, когда они вышли на яркий дневной свет на углу Ф-стрит и увидели колонну школьных автобусов, направлявшуюся в противоположном направлении. "А может и нет."

Люси видела туристические, городские и школьные автобусы, движущиеся во всех возможных направлениях. Более того, улицы между Metro Center и Federal Triangle были переполнены студентами в дополнение к обычному потоку туристов и однодневных туристов, проходящих через них. Молодежь толпами шла за сварливыми преподавателями, каждая группа была разделена по цвету с помощью университетских свитеров или флуоресцентных рюкзаков.

«Пин, могу я представить тебе Хейстака?» - пробормотал Марк. «Весь мир сегодня на ногах».

«Продолжай идти», — сказала она ему. Они направились к Пенсильвания-авеню, и у Люси зазвенел сигнал тревоги, когда она увидела, как мимо проходят все больше и больше полицейских в форме. Были установлены синие барьеры, чтобы замедлить движение транспорта и отвести поток автомобилей и пешеходов на маршруты, которые полиция могла отслеживать и, при необходимости, перекрывать. Перед митингом они преследовали группу людей с пропрезидентскими плакатами, направлявшихся на запад; Марк указал на здание в стиле барокко на углу.

«Отель Уиллард». Честно говоря, для меня это слишком шикарно.

Она нахмурилась. «Это достопримечательность. Это также может быть просто остановка.

Он взглянул на нее. «Это также одно из самых высоких зданий в этом районе. Если вы планируете атаку, оттуда у вас будет хороший обзор цели». Он указал через плечо. Временная сцена, где должны были произноситься речи, находилась в нескольких кварталах к востоку. Целый участок Национальной аллеи перед Капитолием и его отражающим прудом был оцеплен между 3-й и 7-й улицами . С крыши «Уилларда» разведчик мог видеть офисы налоговых органов и управления общих дел в так называемом Федеральном треугольнике. «Я собираюсь провести расследование. Как насчет того, чтобы пойти в Першинг-парк, через дорогу?

— Или… — Она на мгновение остановилась, и ее охватила огромная уверенность. 'Или нет.' Люси оглянулась на проходящих мимо людей и услышала звуки громкого оркестра: это был оркестр Корпуса морской пехоты США, игравший для ожидающей толпы «Цирковую пчелу». Она думала, что вместе они смогут найти способ изолировать ячейку Аль-Сайфа, но теперь, когда она увидела толпы, они, казалось, все больше зависели от глупой удачи.

«Сейчас не время хранить секреты», — сказал Марк.

Люси покачала головой. «Я имею в виду, ты был прав. Я могу позвонить. Привлекайте больше людей». Ее мысли вернулись к отвратительному красному месиву, который она видела в животе бедного арабского ребенка, к жестокому устройству и его ужасающему потенциалу. Это мирное собрание может превратиться в ад, если дюжина таких штук взорвется.

«Они надели на тебя наручники через десять секунд».

«Есть хороший шанс», решительно сказала она. «Но я с радостью откажусь от своей свободы, если мы сможем остановить Хадира и его детей-солдат».

'Конечно?' В его голосе звучала тревога, и Люси даже подумала, что это довольно мило, но она снова продолжила идти. Теперь, когда она сделала выбор, у нее больше не было сомнений.

«Поднимитесь на крышу», — сказала Люси, указывая пальцем на декоративную балюстраду Уилларда. «И покажи мне кое-что из того умного дерьма, в котором ты так хорош».

*

Джадид приказал мальчикам выстроиться перед школьным автобусом. Их беспокойный сон прерывался чаем и горячей едой: их последним ужином. Конечно, Хадир об этом не упомянул.

Только Хадир, его лейтенант, и американец с мертвыми глазами и бесстрастным лицом, человек по имени Тип, все еще были там. Все остальные ушли, и он не расстроился, что высокомерный британец уехал на наблюдательный пункт вместе с южноафриканцем. На складе стоял знакомый запах, который напомнил Хадиру мечеть перед молитвенной службой.

Он прошел мимо молодых людей и посмотрел, излучают ли они уверенность. Было здорово, что никто из них не проявил слабости. И это произошло потому, что Халил больше не был частью группы. Он послужил своей цели примером того, чего не следует делать.

Джадид кивнул. «Готовы к заключительному этапу».

Он кивнул в ответ и указал на американца. «Подожди в автобусе».

Тейп забрался в машину, совершенно не интересуясь этим важным моментом. Хадир посмотрел на молодых людей. «Мы здесь, — начал он по-арабски, — в самом сердце вражеской территории. Америка — огромный монстр, который спит, пока мы спокойно идем по нему. Монстр набросился на нас в прошлом. Но это глупое и глупое животное. Медленно и громоздко. Мы не предвидим этого, братья мои».

Он видел реакцию некоторых; он никогда раньше не называл их братьями, и они понимали важность этого нового статуса.

«Сегодня мы собираемся нанести беспрецедентный удар. Это прозвучит во всем мире. Любой враг отступит от этого. Ты принесешь славу, и после сегодняшнего дня ты будешь бессмертен». Он помолчал какое-то время и свел руки вместе. «От тебя многого просили, но ты устоял на ногах. Аль Сайф может гордиться вами, братья мои. Я могу гордиться тобой».

Ближайший к нему мальчик, худощавый подросток Адад, посмотрел вверх блестящими глазами. Его слова были хорошо приняты и послужили толчком для молодой группы будущих шахидов. Хадир задавался вопросом, осознают ли они, какая судьба их ждет. На данный момент это не имело большого значения. Благодаря обучению в приюте подобные вопросы давно исчезли, и они стали очень послушными солдатами. Аль Сайф воссоздал их, подумал он.

Тебя не беспокоит смерть сегодня, не так ли? Ему вспомнились насмешливые слова британца, когда он смотрел на их лица, а Хадир искал в себе вины за план, который он привел в действие, но ничего не придумал.

«Нападение, которое вы собираетесь совершить, затмит все остальные», — сказал он, завершив свою речь уважительным кивком. «Делайте все возможное, братья, и отомстите тем, кто обидел вас». Он стоял у двери и поклонился им, когда они садились в автобус. Он закончил прощальным рукопожатием Джадид.

«Иншаллах», — сказал другой мужчина. «Ничто не может остановить нас сейчас, сэр».

«Из твоих уст в уши Бога», — ответил Хадир, хотя он мало уважал высшие силы. — Ты знаешь, что тебе нужно делать. Поднимите оружие и отступайте. Мы еще раз встретимся на месте встречи, хорошо?

«Париж через пять дней», — подтвердил Джадид. «Тогда мы начнем наше следующее испытание».

Хадир отошел в сторону и нажал кнопку, подняв ставни и позволив автобусу уехать. Он одаривал каждого подростка, осмелившегося посмотреть на него через окно, одинаковым отеческим взглядом, а затем они исчезли.

Он подождал, пока шум двигателя утихнет, и пошел на другую сторону склада, где брезент накрывал «Фольксваген Джетта». Он сбросил чехол и сел в арендованную машину, найдя на сиденье ключи вместе с билетом KLM до Шарля де Голля.

Хадир посмотрел на часы на приборной панели, а затем на таймер на своем смартфоне. Его рейс должен был вылететь незадолго до взрывов, и он не мог позволить себе опоздать на самолет. Каждый самолет будет остановлен сразу же после нападения, и у него не было желания оставаться в этой стране, пока полиция исследует завалы. Он носил парик и очки и накрасил лицо, чтобы казаться светлее.

Его искренняя улыбка стала настоящей, когда он уехал. К моменту прибытия в Париж Омар Хадир будет отвечать за создание нового мирового порядка посредством крови и пламени.

*

Гардероб Марка не совсем подходил довольно эксклюзивной клиентуре отеля «Уиллард»: темная куртка в стиле милитари поверх комплекта тактической одежды, полученной прошлой ночью. Но вместо того, чтобы встретиться с каким-то настороженным швейцаром в вестибюле, Марк рванул в переулок и воспользовался входом для сотрудников.

Снаружи стоял ряд грузовиков, каждый из которых имел свой логотип международной телекомпании. Толстые черные кабели тянулись под пластиковым покрытием к галерее для прессы, расположенной на соседней улице. В отеле «Уиллард», вне поля зрения благовоспитанных гостей отеля, технические бригады установили свое оборудование, чтобы транслировать речь президента в прямом эфире миллионам телезрителей.

Он сосредоточился на женщине, выходящей из здания, с ламинированным значком безопасности, свисающим из кармана ее куртки, и намеренно подошел к ней слишком близко. 'Извини!' — сказал он, улыбаясь ей, не замедляя шага. Она выглядела рассерженной и продолжила идти, не подозревая, что ее визитка теперь в руке Марка. Он заправил его в воротник пиджака и закрыл лацканами фотографию.

Он пробежал через погрузочную площадку отеля, мимо невнимательного охранника и едва втиснулся в грузовой лифт. В лифте находились еще двое мужчин, оба в жилетах. Они взглянули на Марка и продолжили разговор. Молодой человек на что-то жаловался. «Это отнимает у всех нас слишком много времени», — сказал он. «Было бы намного проще, если бы мы были просто беспроводными».

Другой мужчина выглядел грустным и вел себя так, как будто слышал все это раньше. «Не следует вступать в драку с правительством», — сказал он. «Если вы проработали в этом городе достаточно долго, вы понимаете, что это правило номер один ». Он снова посмотрел на Марка. — Эй, ты только что зашёл?

визитке Марка был логотип BBC , поэтому ему не пришлось делать акцент. «Правильно, только что прибыл из Лондона».

«Вот как ты выглядишь», — сказал молодой человек, глядя на его усталое лицо. — В задней части комнаты связи есть носилки…

«Спасибо», сказал Марк с мягкой улыбкой. «Это просто невозможно». Он поднял плечи. «Надо идти на работу».

В ответ он получил дружеский кивок от техников. «Я всегда ненавижу подобные вещи, чувак», — сказал молодой человек. «В девяти случаях из десяти это ложная тревога».

Это привлекло внимание Марка. 'Что это такое?'

«Сегодня утром они усилили меры безопасности», — сказал другой мужчина. «Что-то насчет отчета…»

«Я слышал, речь шла о корабле», — сказал молодой техник. «В Нью-Джерси. Национальная безопасность проснулась».

'Ах, да?' Марк постарался выглядеть беспечным. Лифт остановился, и двое мужчин вышли из него, вместе выталкивая чемодан.

— Ты тоже придешь? — спросил пожилой мужчина.

Марк покачал головой. «Увидимся позже, ребята». Дверь снова закрылась, и он нажал кнопку, которая доставит его на верхний этаж.

Он попытался визуализировать карту, которую гуглил, пока они ехали сюда. Марк был прав: «Уиллард» был хорошим наблюдателем. Остальные варианты были немедленно исключены; оно было слишком далеко от места встречи, чтобы использовать какое-либо другое оружие, и слишком публично, чтобы служить базой для нападения ячейки Аль-Сайфа. Но оно было достаточно близко, чтобы следить за ходом террористического акта, и достаточно далеко, чтобы оказаться за пределами кордона безопасности встречи. В отеле было несколько выходов, которых было достаточно, чтобы наблюдатель успел сбежать до того, как утихнет эхо взрыва. Это, а также тот факт, что появление и исчезновение прессы давало достаточно прикрытия любому, кто делал что-то неуместное, сделало его идеальным выбором.

Единственное, чего он не мог понять, так это того, как будут взорваться устройства. Он продолжал вспоминать экран самодельного мобильного триггера: один пропущенный звонок.

Когда лифт поднялся, Марк порылся в своем рюкзаке и нашел сломанный детонатор. Он покрутил его между пальцами и пристально посмотрел на него. Вы можете использовать любое мобильное устройство для отправки сигнала, и при правильных настройках он может проходить через любую сеть, не только мобильную или стационарную, но также через спутниковые соединения или интернет-протоколы. Если бы он не смог решить эту загадку, число погибших было бы огромным, и это была бы его вина.

Прозвенел звонок, и грузовой лифт припарковал его на верхнем этаже. С одной рукой, спрятанной в кармане куртки, Марк прошел через коридор для сотрудников. Ему пришлось сделать все возможное, чтобы больше не смотреть на часы.

*

В ходе встречи президентов участок проспекта Независимости рядом со зданием Минсельхоза был обустроен как парковка и выездная зона. Для направления прибывающих и отъезжающих автобусов были возведены ограждения, а новые группы студентов постоянно проталкивались через металлодетекторы, после чего они выходили на поле и в собравшуюся толпу.

Тейп въехала в зону погрузки и разгрузки и была остановлена полицейским, который общался с помощью пронзительных звуков серебряного свистка между губами.

Джадид встал, нервная энергия захлестнула его, и он взглянул на лица своих учеников. «Помни, — начал он, — не переговаривайся, когда с тобой разговаривают, просто не отвечай. Ты глухой, глухой и немой. Если вы находитесь в затруднительном положении, просто покажите свое удостоверение личности , и все».

Они кивнули, и Джадид остановился, чтобы надеть очки и проверить, подходят ли ему его недавно надетый галстук и рубашка. Он схватил тонкую куртку и повесил ее на руку. Его новый гардероб был тщательно подобран, чтобы создать впечатление интеллигентного и ненавязчивого человека, даже если он чувствовал себя потерянным в своей гнетущей одежде. Он многозначительно посмотрел на Типа. 'Оставайся здесь.'

«Полицейские не позволят мне здесь долго стоять», — ответил он.

'Я скоро вернусь. А пока постарайтесь не привлекать слишком много внимания.

'Конечно.' Тейп отвернулся. 'Что вы хотите.'

Джадид поманил молодых людей, которые одновременно встали и последовали за ним аккуратной линией вниз по ступенькам и из автобуса. Некоторые могли только смотреть, настолько они были очарованы первым взглядом на улицы американского города.

Группа выстроилась в длинную очередь, и Джадид изобразила улыбку, когда дородная женщина в форменной блузке выхватила пропуск, который он ей показал. Рядом он увидел еще нескольких полицейских в полной форме, а по другую сторону заграждений сквозь толпу ходили патрули. У некоторых офицеров были собаки, которые чуткими мордами выискивали что-то опасное. Безопасность оказалась именно такой, как предсказывал Альянс.

«Школа округа Уэйн для глухих и слабослышащих?» — спросила женщина. Она посмотрела на мальчиков кислым взглядом. «Без обид, сэр, но как ваши дети будут следить за речами, если они не слышат?»

Джадид преувеличенно ухмыльнулся. «Они умеют читать по губам, мэм», — сказал он ей.

Женщина отвлеклась на громкие голоса, но не вернула карточку и продержала ее дольше. Он обернулся, чтобы увидеть то, что она увидела, и замер.

Джадид увидел знакомое лицо. Злой лысеющий мужчина с каштановыми волосами спорил с полицейскими рядом с группой угрюмых подростков. В руках у полицейских была застежка-молния с удостоверениями личности, и они сухо смотрели на них из-за зеркальных линз солнцезащитных очков. Джадид сразу узнал лицо разгневанного человека. Он видел это раньше, как лица на карточках, которые он вчера украл из сейфа в номере отеля в аэропорту. Учитель из Лос-Анджелеса потерял терпение, когда попытался объяснить, что пассы, конечно же, настоящие.

Женщина озорно вложила карточку обратно в руку Джадиду. «Просто продолжайте идти», — сказала она, чтобы получше разглядеть, что происходит с группой из Лос-Анджелеса. 'Хорошего дня!'

*

За фасадом ухоженных коридоров отеля ковер потертый, а декор чисто функциональный. Жителям «Уилларда» так и не удалось увидеть эту часть отеля; эти служебные коридоры, которые извивались по зданию, как кровеносные сосуды по телу.

Марк увидел люк, ведущий на крышу. Он сделал шаг в этом направлении, но заколебался, услышав вдалеке радиошум.

Чуть дальше в темноте одиноко стояла тележка с бельем. Марк почувствовал, что что-то не так. Кажется, эта штука здесь не помещалась, и он подошел и потянулся, чтобы стянуть ткань, закрывавшую корзину на колесиках.

В тележке находилось тело мужчины в полицейской форме, он был очень мертв. Марк замер, увидев красную рану на горле офицера, яркую, как укус насекомого. Смертельная инъекция?

Он оглянулся, но не увидел ни крови, ни ничего, что указывало бы на драку. Это было безупречное убийство, чтобы не привлекать внимания. Пистолет мертвеца все еще находился в кобуре, а передатчик все еще был прикреплен к его куртке. Из рации доносились помехи, и Марк наклонился, чтобы прислушаться, затаив дыхание.

— Проверьте на шестой станции: все в порядке? — спросила женщина. Это была обычная проверка, статусный звонок всем полицейским, которые дежурили в одиночку, чтобы убедиться, что все в порядке.

— Шесть, — сказал другой голос. «Все в порядке».

Волна помех прервала сообщение, и женщина заговорила снова. — Ты можешь это повторить?

'Шесть. Все в порядке.

Марк уловил произношение ответа. Это было точно так же, как и первый ответ, тот же тон, та же интонация.

«Подтверждено, готово».

Он наклонился, чтобы перевернуть тело, и увидел имя Дуайера на идентификационной бирке мертвого офицера.

Вытащив пистолет, Марк направился к лестнице. Он поднялся наверх и открыл запасной выход. Его охватил свет, когда он поднялся на крышу Уилларда.

Он подошел к краю здания и увидел Першинг-парк, а за ним - город. Над этим вырос сад спутниковых тарелок, передающих изображения из фургонов новостей.

Марк услышал, как что-то движется позади него, и быстро обернулся, не видя своего «глока» за спиной. Он увидел приближающуюся к нему фигуру в синей полицейской форме Вашингтона, внимание которой привлек скрип двери.

Грубое лицо мужчины выглянуло из-под полицейской фуражки, и он удивленно посмотрел на него. Марку потребовалась доля секунды, чтобы осознать, что он увидел в глазах мужчины. Это было признание. Он услышал щелчок пистолета.

«Теперь возьмите что-нибудь», — сказал полицейский с грубым, резким акцентом, который был очень неамериканским. 'Это ты.'

Утренний свет отразился от ствола пистолета, направленного на Марка, и он отпрянул. «Брось оружие!» На стволе полицейского «Зиг Зауэра» был установлен незаконный глушитель, что стало для Марка окончательным подтверждением того, что он допустил грубую ошибку в своих суждениях.

Выругавшись про себя, он отпустил «глок» и позволил ему свисать с пальца. «Вы… убили офицера Дуайера».

'ВОЗ?' Другой мужчина вышел вперед и направил на него пистолет. Должно быть, он был одним из наемников Грюневальда.

«Полицейский в тележке для белья».

Он пожал плечами, как будто смерть этого человека не имела большого значения. 'Будет. Давай пистолет! - огрызнулся убийца. Когда Марк бросил пистолет на землю и отшвырнул его, на лице мужчины появилась недоверчивая улыбка. «Как ты можешь быть еще жив?» — спросил он с слегка удивленным видом. — Тебе чертовски повезло, это точно. Он внимательно изучил его. — Ты не помнишь, кто я, да? На яхте у нас произошло незначительное столкновение ?' Он указал на свой пистолет.

«Новакович… Вы были в том отряде смерти».

«Я убил много людей», — признался наемник. — Но это тебя, судя по всему, не пугает. Как ты вообще сбил этот дрон?

'Ты это видел?'

Мужчина равнодушно посмотрел на него. 'Не имеет значения. Какое-то время тебе было весело, но теперь все кончено». Другой мужчина направил глушитель в сторону задней части здания. 'Гулять.'

— Ты собираешься столкнуть меня с крыши? – спросил Марк в качестве техники задержки. — Не очень умно.

Наемник недружелюбно рассмеялся. 'Нет. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тебе нужно с кем-нибудь встретиться, прежде чем я тебя пристрелю.

*

Джадид неторопливо подошел к пластиковым воротам, это была последняя граница между внешним миром и кордоном встречи. Большинство прохожих, вероятно, не смогли бы отличить металлодетекторы от тех, что есть в любом современном аэропорту, но работа Джадида заключалась в том, чтобы обнаружить отличающиеся устройства; их возможности, их чувствительность. Эти ворота были оснащены сканерами тела, которые подвергали любого, кто проходил через них, воздействию волн чрезвычайно высокой частоты, проходивших через слои одежды. Любой, у кого есть оружие, будет немедленно обнаружен.

Ворота были последней преградой между успехом и неудачей. Джадид посмотрел на ребят, следовавших за ним, и поманил переднего подростка.

Адад коротко взглянул на него, но ничего не сказал. «Давай», — сказал он ему.

Мальчик выложил содержимое карманов в мусорное ведро и медленно прошел через ворота. Прозвенел звонок, и Джадид вытянул шею, чтобы взглянуть на экран, на котором полицейский следил за зрителями встречи.

Он увидел призрачное изображение Адада, изображенное в виде слабого рисунка мелом на темной бумаге. На экране ничего не было видно из оружия, которое он нес, только очертания его тела под одеждой.

Офицер, отвечающий за ворота, помахал Джадиду, который кивнул головой и снова улыбнулся. Он не показал своего облегчения, проходя мимо так, что не сработала сигнализация. Молодые люди следовали за Ададом и Джадидом один за другим, и сканер ни разу ничего не увидел.

Джадида охватило чувство спокойствия, когда он вел молодых людей в толпу. Мы сделали это! А враг посмотрел, но ничего не увидел.

«Сюда», — сказал он им. Джадид вытащил из кармана смартфон и увидел, что у него нет сигнала. Ни один сигнал не мог дойти до них в безопасной, огороженной зоне.

Он огляделся и всмотрелся в толпу. Где-то поблизости должен был быть глушитель, который поставил охранное одеяло на эту территорию – мера, призванная предотвратить использование мобильного телефона в качестве дистанционного детонатора. Джадид улыбнулся, думая о панике, которая охватит американцев, когда они поймут, что их оборону обошли.

Он сделал знак остальным. «Останься со мной», — сказал Джадид. «И держись подальше от людей с собаками». Они пошли дальше в толпу, направляясь к далекой сцене. Перед ними полукругом стояло около дюжины флагштоков, на всех развевающихся звездно-полосатых флагах. Улыбка Джадида стала шире, когда он представил, как они падают и пожираются пламенем.

*

На крыше «Уилларда» находился второй фальшивый полицейский. Он держал мощный бинокль, прижав его к лицу, и смотрел поверх крыш на юго-восток.

Южноафриканский наемник сильно толкнул Марка в поясницу другого мужчины. — Эй, — рявкнул наемник, — Томми, или как тебя там зовут, смотри. У меня есть для тебя подарок! Не так мертв, как ты надеялся, да?

'О чем ты говоришь?' другой мужчина зарычал с грубым лондонским акцентом, от которого у Марка застыла кровь. «Тебе следовало остаться на месте, тупой ублюдок…» Второй мужчина отложил бинокль и обернулся, чтобы увидеть то, что было настолько важным, что его нужно было прервать. Увидев Марка, он на мгновение был шокирован, но вскоре показал агрессивную улыбку.

Марк посмотрел на мертвеца. Кто-то, кого поглотил пожар на французской верфи, кто погиб вместе с Сэмом Грином и остальной частью его команды в результате взрыва, уничтожившего «Паломино».

Теперь он мог слышать стук своего сердца в ушах. Марк внезапно совершенно растерялся, как будто крыша развалилась у него под ногами, и он оказался в свободном падении. Он попытался произнести имя в губы, но горло его, казалось, было полно пепла.

«Ты…» — начал другой мужчина с явным отвращением в его словах. — Ты никогда не учишься? Разве ты не мог просто умереть и смириться с этим? Дерьмо.'

«Ты еще жив», — заикаясь, пробормотал Марк, наконец обретя голос. «Нэш».

«Сюрприз!» — сказал он тем высокомерным тоном, который Марк слышал уже десятки раз.

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

На его сильном лице появилась презрительная ухмылка, затмившая все. 'Что такое?' Иэн Нэш затрясся от смеха. «Ты выглядишь так, будто увидел привидение».

Он мертв. Она мертва. Они все мертвы. Гибель команды Nomade была для него единственным суровым, неопровержимым фактом среди постоянно зыбучих песков лояльности, недоверия и лжи. Это была единственная истина, в которой он никогда не сомневался, но теперь он увидел этого человека, стоящего перед ним, и все начало рушиться.

'Как…?' он выговорил это с трудом, не сумев сформулировать все вопросы, требующие ответов.

«Нэш…» — сказал южноафриканец. — Так не Томми?

«Иэн Нэш мертв», — сказал другой мужчина. «За исключением того, что это не так». Он шагнул вперед и оглядел Марка с ног до головы, наслаждаясь моментом. — Давай, Дэйн. Ты всегда думал, что ты такой ужасно умный, не так ли? Он ткнул Марка в плечо. «Подумай хорошенько, умный человек!»

Марк вспомнил ту ночь во Франции и изо всех сил старался вспомнить, что именно он видел из машины OpTeam. Видеозапись штурмовой группы, очки ночного видения его мини-дрона. «Я видел, как ты умер!» Он пробормотал слова, чувствуя головокружение и тошноту.

'Это правильно?' Нэш фыркнул. «Послушай, я расскажу тебе, как все прошло, чтобы увидеть выражение твоего грустного лица». Он посмотрел на другого мужчину. «Я имею в виду, он был таким трудным, я заслуживаю немного удовольствия, верно?» Просто развлечение? Он развел руки. 'Просто подумай об этом. Что ты на самом деле увидел из своего ящика с игрушками? Нэш повернулся, сплюнул и шагнул вперед.

Другой наемник стоял позади Марка, и он почувствовал дуло заглушенного Зига у себя в лопатках, не оставляя выхода. «Вы… покинули Паломино до взрыва».

«Сэр — гений». Нэш медленно и преувеличенно аплодировал. — Это именно твоя проблема, Дейн. Послушайте, вы все думаете, что у вас хороший взгляд на мир через компьютеры, дроны и камеры». Его насмешливый тон стал громче, яростнее и сильнее. — Я закончил со всеми вами. Вы понятия не имеете, вы не видите, как там на самом деле тяжело. В вас не стреляют, не нападают и не обижают изо дня в день». Нэш сжал руки в кулаки. «Настоящее дерьмо, с которым приходится иметь дело каждому «Томми». Он указал двумя пальцами на свои прищуренные глаза и склонился над другим мужчиной. — Вам этого не увидеть из вашего красивого мягкого кресла. Вы не хотите иметь с этим ничего общего.

В этот момент страх Марка улетучился и сменился фонтаном гнева, жгучим возмущением по поводу хладнокровного убийства его команды, жестокой смерти Сэма Грина и всего остального. «Ты мудак, Нэш», — выплюнул он. «Грязный ублюдок! Мы были командой, и ты нас убил!

'Не все!' — ответил он, ухмыляясь. «Ты выжил! Кто бы мог подумать? Ты , единственный выживший? Он неодобрительно зарычал. «Ты не мог просто сидеть сложа руки и умереть, не так ли?» Ты мне мешал, пока это…

'Рикс. Белл. Маршалл… Их имена прозвучали как литания. — Леон и Оуэн… И Сэм! Ты предал их! Почему?' — крикнул Марк, вложив в это одно слово весь свой гнев и печаль. — Что ты получил взамен?

«Никогда не был командным игроком», — усмехнулся Нэш. «Я просто люблю деньги. Мне нравится оружие. И мне нравится профессионально взрывать вещи. Но Шестая медленнее, чем какашка на Северном полюсе, и мне быстро становится скучно».

— И потом тебя завербовал Альянс? — спросил другой мужчина.

— Я пошел к ним. Нэш покачал головой. «Комбайн уже проник в британскую службу безопасности. И тоже глубоко. Они сразу сломались, чувак. Они видели, на что я способен, знали, что я голоден и покончил со всем. Но OpTeams им совсем не нравились. Им не нравятся вещи, которые они не могут контролировать». Он посмотрел на Марка. «У Рикса просто был большой рот. Исследовал вещи, которые ему следовало оставить в покое, и обнаружил, что на Воксхолл-Кросс был крот. Он хотел отнести его большому человеку и связал нас с Сэмом, чтобы помочь ему. Идиот … — Нэш колебался. — Ну, ты знаешь, чем это обернулось. Остальные были лишь побочным ущербом».

Для Марка части головоломки медленно, но верно встали на свои места. Поскольку все думали, что Нэш погиб вместе с другими членами Кочевников, он смог скрыться от радаров и присоединиться к Синдикату в качестве полевого агента. «Вы хотели нас истребить…» Он выглядел напряженным. «Но ты потерпел неудачу. Ты пропустил один. Марк указал на себя большим пальцем.

Улыбка Нэша соскользнула с его лица. «Признаюсь, меня это не обрадовало. Меня бы впечатлили все остальные, но ты? По счастливой случайности сбежал. Он подошел ближе. — Скажи мне, ты плакал по ней? Когда ты бежал, ты пролил слезу по этой пизде?

Марк вышел вперед и почувствовал необходимость ударить Нэша, но едва успел сделать шаг, как другой наемник ударил его в затылок. Он шатался и ему было больно.

«Позволь мне кое-что тебе сказать», — продолжил Нэш, как ни в чем не бывало. — Сэм… Ты был не первым, кого она искала, чтобы развлечься. Ты был где-то внизу списка.

— Ты поэтому убил ее? — спросил Марк. Он знал, что до Сэма Грина в Секретной службе были и другие люди, но в Номаде ему это никогда не приходило в голову. Внезапно завуалированные оскорбления Нэша приобрели для него совершенно новый смысл. «Ей надоели твои мачо-штуки, и она порвала с тобой?»

Марк увидел, как что-то мелькнуло в глазах Нэша, и был уверен, что задел очень чувствительную точку. На мгновение он подумал, что дезертировавший офицер собирается напасть на него, но вместо этого указал пальцем на лицо Марка, и холодное выражение вернулось к его лицу. «Женщины, да? Кто знает, о чем они думают? Понятия не имею, что она когда-либо в тебе видела. Ты полный неудачник. У тебя никогда не хватало смелости для этой работы. Одна лишь хитрость ни к чему не приведет, друг мой. Тебе просто не хватает инстинкта». Он отвернулся. 'Мне позвонили; что вы, вероятно, направлялись в Вашингтон и собирались либо появиться здесь, либо оказаться втянутыми во всю эту чертову неразбериху… — Нэш посмотрел на часы. «...через тридцать минут».

'Что?' Марк не согласился со словами Нэша. "Кто тебе звонил?"

«Кто-то», — сказал африканский наемник. «В МИ -6».

— Как я уже сказал, глубоко проник. Я был не единственным, кто предвидел грядущие страдания», — объяснил Нэш. «Лондон держит вас на радаре. И то, что знает Шестой, знаем и мы. Он снова усмехнулся. — Если бы ты действительно был хорош в этом, ты бы уже поймал меня. Но нет. Ты слишком слаб, чтобы нажать на курок.

Глаза Марка встретились с глазами Нэша. «Вы будете поражены тем, что я могу сделать».

— О? Нэш медленно кивнул и указал на небо. — Так это… это все твоя заслуга? Тебе от этого стало трудно? Он подошел ближе. — Это сделало тебя мужчиной? Его кулак полетел вперед, как быстрый удар правой, и Марк рефлекторно дернулся назад.

Удар так и не попал в цель, а Нэш опустил руку и посмеялся над своей реакцией. «Эллис», сказал он, глядя на другого мужчину. «Возьми этого члена с собой. Вытащите его и положите к тому мертвому полицейскому. Сделайте так, чтобы это выглядело так, будто он виноват, и пусть американцы во всем разбираются».

'А ты?'

«Пора выбираться отсюда», — ответил Нэш. «Если этот придурок выследил нас, наверняка нас ждут новые неприятности».

Отель задыхается от агентов ФБР », — огрызнулся Марк в ответ на его слова.

«Конечно», — фыркнул не впечатленный Нэш. — Прочь этого парня. И, пожалуйста, убедитесь, что на этот раз он действительно мертв.

Южноафриканский наемник схватил его за погоны, поднял за рюкзак и второй раз ударил оружием в шею. — Продолжай, — прохрипел он, подталкивая его к входу.

*

Толпа была в веселом настроении, и по всему торговому центру была слышна музыка, доносившаяся из множества динамиков, установленных перед сценой. На видеоэкранах размером со стену дома молодежная группа из Сиэтла исполняла энергичную версию старой джазовой песни, и люди аплодировали. Основная программа вот-вот должна была начаться, должен был быть представлен президент Соединенных Штатов Америки, и его речь положила начало серии митингов, связанных с образованием, и политических мероприятий, которые пройдут в столице страны на следующей неделе.

Федеральный значок Люси привел ее на встречу, но она знала, что силы безопасности преследуют ее и теперь собирают людей, чтобы окружить ее и арестовать.

Она увидела на улице школьный автобус Мичигана. Они были там.

Она пыталась думать как террористка и отфильтровывать все остальное из головы; она осмотрела толпу и увидела только цели, которые можно было уничтожить. Куда мне идти?

Она обошла территорию и отметила наиболее выгодные точки для атаки, и одно место сразу выделилось. Рядом с главной сценой, мимо ряда высоких флагштоков. Хорошая видимость и высокая концентрация людей. Так что велика вероятность многих жертв.

Когда она подошла ближе, кто-то поймал ее взгляд. Мужчина в старомодном пиджаке, лицо его полускрыто за очками в тяжелой оправе. Он привлек внимание тем, что внезапно пошел в другом направлении, когда увидел приближающегося полицейского с собакой. Мужчина изо всех сил старался оставаться вне поля зрения копа, и когда он это сделал, Люси заметила его.

Она знала его. Несколькими часами ранее Люси провела время на борту самолета Соломона над Атлантическим океаном, не в силах заснуть, просматривая файлы, которые Деланкорт откопал из архивов Рубикона. Лицо этого человека она встретила в списке соратников террориста Омара Хадира.

Джадид Амара. Один из активных солдат Аль-Сайфа, как и его командир, бывший солдат и религиозный фанатик, который также был безжалостен. Амара приложил все усилия, чтобы обмануть программу распознавания лиц, которая сканировала все изображения с камер видеонаблюдения; его тяжелая оправа очков исказила его профиль ровно настолько, чтобы обмануть машину, но недостаточно, чтобы скрыться от человеческого глаза.

Она осмотрелась. Если бы он был здесь, то и носильщики тоже были бы там. Люси тут же схватила свой смартфон и поняла, что он бесполезен в районе, где все мобильные соединения заблокированы. Амара отошла, смешалась с толпой и потеряла его из виду. Люси выругалась и протолкалась сквозь толпу подростков, не обращая внимания на их комментарии, и направилась прямо к флагам.

Позади нее она услышала лай собаки, но звук терялся в музыке джазовых музыкантов, которые только что начали шумный, быстрый финальный спринт своего выступления. Она продолжала идти, анализируя толпу. Внезапно она почувствовала отчаяние и охватила паника.

Что, если она все еще стояла там и искала его, пока это произошло? Серия ужасающих взрывов. Тела, превратившиеся в огненные шары. Сотни людей оказались в огненном море, многие получили шрамы на всю жизнь. Ужасные образы кровавой бойни затуманили ее мысли, и ей потребовалось много усилий, чтобы избавиться от них. Она строго говорила сама с собой. Не стой на месте, девочка. Это не то, чему они вас учили.

Люси попыталась отбросить свою мгновенную ошибку и именно тогда увидела свою цель. Он был менее чем в двухстах ярдах от нее и направлялся на сцену. Трое молодых людей шли рядом с ним, и она ахнула, когда поняла, кто – и что – они должны быть.

Это означало, что остальные ребята, которых Аль Сайф привез в Вашингтон, уже были на позициях. Люси шла в направлении Амары и никогда не теряла его из виду.

Но затем сильная рука схватила ее за запястье и развернула, пока она тщетно пыталась вырваться на свободу. К ней приблизились мужчина и женщина, оба в черных костюмах: стандартное снаряжение Секретной службы США.

— Мэм, не могли бы вы пойти с нами, пожалуйста? Женщина-офицер имела мрачный и непроницаемый вид. Взгляд Люси упал на электрошокер в ее другой руке, спрятанный в рукаве куртки.

«Не устраивайте сцен», — сказал второй офицер, его глаза были невидимы за темными очками.

«Просто послушай меня», — начала Люси, принимая нейтральную, не угрожающую позицию. «Здесь и там ходит разыскиваемый террорист». Она повернулась и указала туда, где стояла Амара, но застыла, когда поняла, что он снова исчез. «Он действительно здесь», — настаивала она. — Если ты просто…

«Я столкну тебя с землей, если придется». Женщина была предельно серьезна. — Мы знаем, кто ты, Киз. Вы сами решаете, чем это обернется.

Люси выглядела нервной. «Вы думаете, я бы просто вошел сюда, чтобы вы меня увидели, если бы я действительно этого не хотел? Происходит что-то серьезное.

«И мы работаем над этим», — сказал другой офицер. «Люсиль Киз, вы арестованы. А теперь иди… больше не будем спрашивать.

'Дерьмо.' Она колебалась. Если дело дойдет до конца, у нее будет пятьдесят процентов шансов уничтожить этих двоих. Но если бы она это сделала, средь бела дня среди сотен зрителей, подкрепление прибыло бы в мгновение ока, не говоря уже о том, что произойдет, если бы Амара была напугана ими. Самым разумным было сдаться, хотя бы временно, а затем убедиться, что эти люди прислушаются. Только время было ее самым большим врагом. «Хорошо, я не буду спорить, но я хочу поговорить с менеджером в течение десяти минут».

'Почему?' — спросила женщина.

«Потому что, если мы подождём, мы не сможем поговорить».

*

Каждый шаг был на шаг ближе к последней пуле. Марк чувствовал, что его ждет жгучий выстрел, который оборвет его жизнь на этой продуваемой всеми ветрами крыше, за тысячи миль от дома.

Внутри он кипел от этой несправедливости. Он зашел так далеко, почти раскрыл дело, и после всей этой боли и гнева Марк просто не мог допустить, чтобы все закончилось вот так. Он решил, что мстительная война Аль Сайфа и безжалостные силовые игры Альянса больше не принесут жертв. Я не позволю этому случиться.

Он шел впереди Эллиса, как больной палец, и казалось, что он терпит поражение с каждым шагом. После всего, через что он прошел, притворяться уже не было сложно.

Перед Марком был проложен кабель, который вел к временной мачте связи, возведенной технической командой TV 5 Monde. Рискни, сказал он себе. Вам нечего терять.

В самый последний момент Марк пнул трос пяткой, и от удара он завибрировал на земле, как спутанная змея. Он сделал ставку на то, что Эллис отвлечется от движений, и этот рефлекс даст Марку момент, чтобы нырнуть за укрытие фаната.

Он рванулся вперед, но Эллис оказался быстрее, чем он ожидал, и пистолет наемника дважды залаял. Две пули из «Зиг Зауэра» попали ему между плеч, двойной взрыв сбил его с ног.

Ни один из выстрелов не пробил рюкзак, который он носил: толстый нейлон и корпус разбитого ноутбука поглотили большую часть удара. Он упал на землю и откатился прочь, только чтобы услышать, как Эллис ругается, когда он приблизился.

Наемник решил не играть в игру и не последовал за ним за вентилятором. Вместо этого он поставил одну ногу на край и, кряхтя, перелез через него, держа пистолет с глушителем наготове и целясь туда, где, вероятно, приземлился Марк. Его цели там не было, только поврежденный рюкзак. И тут с крыши мелькнуло черное пятно и Эллис попал тросом в грудь.

Марк вышел из-за антенной мачты, обеими руками сжимая кабель. Он сильно потянул его, и он треснул, как кнут. Трос провисал настолько, что его можно было использовать как импровизированное оружие, сбив наемника с ног.

Эллис тяжело приземлился и потерял пистолет, приземлившись на гальку. «Зиг Зауэр» отскочил от перемычки и приземлился рядом с карнизом.

Марк кинулся к пистолету, а Эллис пытался его одолеть, мускулистые руки более крупного мужчины блуждали в воздухе, не в силах схватить воротник его куртки.

Пальцы Марка задели крышу и схватили пистолет. Он поймал его в тот момент, когда Эллис крепко схватил его за лодыжку. Наемник сильно притянул Марка к себе и ударил его кулаком в живот.

Марк последовательно нажал на спусковой крючок, стреляя вслепую, пистолет трясся от отдачи. Горячие медные гильзы полетели в его сторону, рикошетя от лица и груди.

Все выстрелы, кроме одного, не попали в цель. Пуля попала Эллису в рот и вышла из затылка вместе с теплой струей крови, кусками плоти и зубов. Наемник издал сдавленный, булькающий стон и споткнулся. Эллис ударился лодыжкой о край перемычки, в результате чего тот упал вперед.

Марк поднялся на ноги, но опоздал, чтобы спасти мужчину от падения. Он подошел к краю крыши и только что увидел, как тело наемника приземлилось на припаркованное внизу такси, образовав воронку на капоте и разбив лобовое стекло. В панике водитель вышел на тротуар, и кто-то закричал. Марк отпрянул, когда все взгляды с улицы устремились вверх.

Он убежал. Должно быть, на близлежащих крышах были и другие наблюдатели, настоящие полицейские, и хотя они, возможно, и не услышали пыхтящих, приглушенных выстрелов из-за шума машин и туристов, вскоре они отреагировали на крики.

Его «глок» все еще оставался там же, где он его оставил, у двери, и Марк снова взял пистолет и рюкзак. Он опустился на колени и глубоко вздохнул. Внутри сумки он заметил, что на его ноутбуке были две серьезные вмятины, и устройство тревожно дребезжало, когда он перемещал его вверх и вниз. Марк вздохнул и застегнул сумку.

Следующие тридцать минут. Марк взглянул на часы, проверил боеприпасы в магазине своего «Зига» с глушителем и пошел обратно тем же путем, которым пришел.

*

Нэш поднес смартфон к уху и бросился на голос на другом конце линии. — Послушай, — рявкнул он, — тебе нужно на минутку затаиться, я исправляю твои ошибки. Если бы вы просто выполнили свою часть… Он внезапно остановился, когда услышал звук бьющегося стекла и женский голос, кричащий вдалеке. «Я перезвоню», — продолжил Нэш, вешая трубку. Он полез в куртку и вытащил пистолет из кобуры как раз в тот момент, когда выстрел задел пол у его ног.

Нэш нырнул за световое окно. Выстрела, указывающего на наличие глушителя, он не слышал. А это значит, что медлительный ублюдок Эллис мертв, а пистолет у Дэйна. Он яростно сплюнул, встал и инстинктивно направил оружие в ту сторону, откуда прозвучал выстрел.

Он увидел, как его бывший член команды бегал от одного кондиционера к другому, и выстрелил, но пули отрикошетили от металлического корпуса. Дейн стрелял вслепую и пытался заставить Нэша опустить голову, но бывший солдат привык к гораздо более сильным огненным дождям и его это не смутило. Он просто воспрянул духом и начал бежать.

*

Марк почувствовал, как его «Зиг Зауэр» умер в его руке, когда он прятался за кондиционером. Закрывающая деталь застряла; Марк выпустил столько патронов подряд, что в выбрасывающем механизме осталась пустая латунная гильза. Он выругался и дернул затвор, в результате чего кожух соскользнул. «Сиг» был почти пуст, и хотя у Марка в рюкзаке было несколько единиц оружия, к ним ему нужны были разные пули, да и глушитель тоже не подходил. Если бы он схватил полуавтоматический 9-миллиметровый пистолет и произвел выстрел, это выглядело бы так, как будто он послал в воздух сигнал бедствия. Полицейские снайперы и авиация поймают его в мгновение ока.

Но эта проблема отошла на второй план, когда на сцене появился многообещающий Иэн Нэш. Марк поднял свой «Зиг», но его колебания стоили ему драгоценного времени, из-за чего Нэш внезапно встал перед ним и ударил его, в результате чего он с оглушительным грохотом врезался в кондиционер. Марк почувствовал привкус металла во рту, и его череп затрясся от шока.

«Я просто не верю в это», — ошеломленно сказал Нэш. — Ты действительно сошел с ума. Когда ты научишься просто убегать?

За этими рычащими словами последовал двойной удар, от которого Марк старался уклониться. Он уронил пистолет и отступил назад, когда Нэш подошел ближе.

Другой мужчина спрятал пистолет в кобуру. — Вам следовало уже бежать во Францию. Вам повезло в Лондоне. Но, видимо, после этого тебе было недостаточно. Тебе не повезло, засранец. Он хрустнул костяшками пальцев и встряхнул руками. «Я получу от этого огромное удовольствие…»

Марк ответил двумя сильными ударами Нэша по лицу и продолжил бить здоровяка по челюсти так сильно, как только мог. Голова Нэша тряслась при каждом ударе, но он, казалось, ничего не чувствовал.

Глаза бывшего солдата были широко открыты, и он бросился вперед, чтобы схватить лямки рюкзака Марка. С огромным усилием он оторвал Марка от земли и сильно швырнул его в кондиционер. Не отпуская рук, он потянул Марка в противоположную сторону и на этот раз прижал его к плоской крыше.

Марк приземлился жестко, со звездами в глазах. Он попытался встать, но Нэш подошел, как игрок в регби, и вонзил ему между ребер армейский ботинок. Грудь Марка загорелась после этого удара, и он сразу выкашлял весь воздух в легких.

'Вставать.' Голос Нэша казался далеким и неясным. «Да ладно, ты не киска?» Более крупный мужчина поднял его на ноги и снова ударил кулаком.

Марк оправился от удара и набросился сам; он ударил Нэша по колену и закричал. В свою очередь, Нэш снова поднял его и врезал Марку в дверь машинного отделения, прямо посередине крыши отеля.

Дверь рухнула под его весом, и Марк ввалился внутрь, моргая, пытаясь приспособиться к тусклому свету. Он пытался держаться на расстоянии, но другой мужчина продолжал приближаться.

Иэн Нэш прошел подготовку в Специальной воздушной службе и был штатным тактическим полевым агентом в МИ- 6. Он принадлежал к другой категории, чем Марк Дейн, который был худощавым и полным адреналина. Нэш был бульдогом, а Марк — борзой. Нэш обладал выносливостью и был обучен наносить удары и принимать их. «Ты не сможешь победить его один на один», — сказал себе Марк.

Машинное отделение представляло собой бетонное помещение без окон, расположенное над четырьмя лифтами, обслуживавшими коридоры отеля «Уиллард». Над каждой шахтой висел мощный электродвигатель с шестерней, который направлял стальные тросы через траншею в полу к механизму наверху каждой кабины лифта. Еще в комнате имелась панель с кнопками выключателей и верстак; с потолка свисала единственная люминесцентная лампа.

Нэш последовал за ним внутрь и пинком закрыл дверь, потянув за ремень, что было частью его маскировки под полицейского. «Мне пора идти», — сказал он небу. «Есть работа, которую нужно сделать. Но я не могу позволить этому пройти мимо меня, не так ли? Он бросил ремень, пистолет и кобуру на пол и стряхнул куртку. «Я уже забыл, сколько раз мне хотелось показать тебе каждый уголок комнаты». Он двигал плечами вверх и вниз и наслаждался моментом.

— Аналогично… — выдохнул Марк, который с трудом поднялся. 'Ну давай же. Это не футбольный матч, чертов хулиган!»

Нэш поднял руки вверх, как боксер. «Вы меня совсем не знаете», — ответил он. — Ты никогда не был солдатом. Ты был в том дурацком вертолете и думаешь, что сможешь говорить со мной как с равным? Отвали, чувак!

«Ты прав, Нэш», — признал Марк, пятясь к механическому разделу. 'Ты мне не нравишься. Ты просто какой-то мужлан, который хотел приспособиться, чтобы можно было избивать людей!» Он все больше и больше злился и указал пальцем на другого мужчину. «Не обязательно приходить ко мне с этой чушью о военном кодексе чести. У вас могут украсть людей и страну. Ты грязный предатель».

«О, ты меня все понял». Нэш сделал жалкое лицо. «Вы нашли мою ахиллесову пяту». Выражение его лица стало более жестоким. «Они подвели меня первыми!» Салютовать и делать грязную работу за Корону и ради чего? Нищенские зарплаты, дрянные пенсии и неблагодарная страна во главе с кучей шикарных придурков и просителей убежища? Он покачал головой. «К черту это несчастье. Я пролил свою кровь и хочу чего-то взамен!»

— И этим сейчас занимается Комбинат? На спинах членов своей команды? Убить сотни невинных людей?

'Кто тогда?' Нэш отреагировал холодно. — Ты думал, я забочусь о них? Или о тех гражданских лицах там? Он указал большим пальцем на Национальную аллею. «Вы думаете, кого-то волнует крестовый поход Хадира или кучка нытиков-янки? Все средства для достижения цели. Если сегодня это не произойдет здесь, завтра это произойдет где-то в другом месте». Он увидел вопросительные глаза Марка и злобно ухмыльнулся. — Ты наконец понял? Компания «Комбинат» работала над этим беспорядком уже много лет. В Первую мировую войну организация продавала пули обеим сторонам! Теперь они сеют разрушение где и когда хотят и зарабатывают на этом хорошие деньги. Если ты не принимаешь участие, ты глупый неудачник».

«И все же их остановили».

'Что? Тобой?' - рассмеялся Нэш. 'Не смеши меня!'

Не зная, что сказать, Марк подошел к Нэшу и ударил его коротко и низко в низ живота. Бывший солдат застонал от боли и бросился на Марка тыльной стороной руки, ударив его так сильно, что он увидел звезды. Марк потерял равновесие и не смог помешать Нэшу столкнуть его в одну из шахт лифта. Он столкнулся с главным двигателем и ударился головой о вращающуюся шестерню.

Нэш последовал за ним и всем своим весом толкнул Марка в спину. Марк схватился за корпус двигателя и напряг мышцы, пытаясь уравновесить его. Затхлый запах масла ударил ему в нос, когда колесо пролетело мимо его лица.

Нэш схватил Марка за голову толстыми пальцами и подтолкнул его к металлической машине. Если бы вращающееся лезвие коснулось его плоти, оно разорвало бы его на части, как тупая циркулярная пила.

Он услышал грохот и грохот лифтов внизу, и какое-то время они крепко держали друг друга. Мышцы Марка уже начали подергиваться, а Нэшу оставалось только оказывать неустанное давление. Более крупный мужчина продолжал давить на него изо всех сил.

А затем лифт под ними с громким стуком остановился в вестибюле.

Вращающаяся шестеренка со щелчком остановилась, и Марк почувствовал, как хватка Нэша тут же слегка ослабла. Это был единственный шанс, который у него был.

Со всей оставшейся силой Марк откинул плечи и голову назад. Верхняя часть его черепа врезалась в лицо Нэша, и Марк почувствовал, как хрящ сломался, как раз перед тем, как он сам умер от пронзившей его боли.

Из горла Нэша вырвался звериный звук, и он отпрянул. Он моргнул и поднес руку к носу и рту; его ладонь была вся в крови.

Марк покатился через машинное отделение к верстаку. Он схватил первую вещь, похожую на оружие – тяжелый разводной ключ – и помахал им Нэшу.

Другой мужчина отступил назад и ухмыльнулся, его зубы были в крови. Нэш указал на Марка обеими руками. — Ладно, давай тогда, — прорычал он и выплюнул струю крови. «Я засуну эту штуку тебе в глотку, засранец!»

Марк размахивал инструментом, как дубинкой, но не атаковал; вместо этого он разбил люминесцентную лампу, свисающую с потолка машинного отделения. Он отвернулся, когда ключ разбил люминесцентную лампу, погрузив запертую комнату во тьму после электрического взрыва.

*

«Я вырву тебе чертовы кишки!» — взревел Нэш, разъяренный и наполовину ослепленный вспышкой света. Он подбежал к двери, где оставил куртку и ремень, и поискал лежащий там пистолет. Ему больше не хотелось играть в эту игру, и Нэш не хотел ничего, кроме как покончить с жизнью Марка Дейна как можно быстрее и болезненно. Единственный свет в комнате падал слабыми лучами через кабельные направляющие. Он услышал шаркающие шаги по бетонному полу и увидел во мраке фигуру.

Нэш убьет Дейна здесь и оставит на теле свой смартфон, создавая впечатление, будто он все это время участвовал в нападении и был оставлен мертвым своими сообщниками из Аль-Сайфа. Он улыбнулся в темноте, когда его пальцы нашли металлический цилиндр полицейского фонаря Маглайт. Это был не его пистолет, но он был достаточно хорош.

Нэш считал, что дела идут в правильном направлении. Он схватил фонарик, нажал кнопку и осветил комнату.

— Сюрприз, придурок…

Пространство перед ним было пусто, но тут вдруг из темного угла его ударили в висок тупым металлическим предметом. Краем глаза он увидел размытый контур глушителя у себя над головой.

*

Нэш хотел что-то сказать. Марк увидел, как его губы приоткрылись, и услышал, как он быстро вздохнул.

Но его решение было принято. Какая бы мысль ни сформировалась в другом человеке, она так и не вышла наружу. Палец Марка нажал на спусковой крючок, и пистолет задрожал в его руке.

Нэш отпрянул, как будто его ударили молотком по голове. Темная кровь и мозговое вещество блестели в свете фонарика и разбрызгивались по стене. Он врезался в угол машинного отделения, его тело вздрогнуло в последний раз, прежде чем полностью замереть.

Марк крепко держал пистолет. Он нашел пистолет Нэша в темноте, в кобуре, и догадался, что бывший солдат имел неосторожность носить его заряженным без предохранителя. Он до последнего момента оставался агрессивным и предсказуемым: Нэш его не разочаровал.

Но этого было недостаточно.

Человек, который считал Марка мертвым и, по-видимому, восстал из могилы только для того, чтобы беспокоить его, теперь снова был мертв от его рук, на этот раз навсегда. То, что он встретил свой конец здесь, казалось недостаточным; Вне поля зрения мира преступления по-прежнему скрыты.

Марк предпочел бы, чтобы Нэш был жив, чтобы он мог наказать его, отругать и снова убить. Он хотел выстрелить ему в живот и оставить там, чтобы он истекал кровью медленно и мучительно.

«Я должен был предвидеть это. Я с самого начала знал, что ты засранец, — сказал он трупу, усталый и разъяренный одновременно. «Ты убил Сэма, и все, что тебе пришлось заплатить за это, — это твоя жизнь». Марк снова направил пистолет на мужчину и собирался выпустить в него весь магазин из чистой ненависти.

Вместо этого он встал и застонал, когда все раны и синяки на его теле дали о себе знать. Марк взял полицейскую куртку и обыскал карманы в поисках боеприпасов или чего-нибудь еще, что можно было бы использовать.

Черный смартфон выпал и с грохотом упал на пол.

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

Марк вышел с лестницы девятого этажа, дверь распахнулась, и в коридоре послышалось эхо.

Бизнесмен, который спал дома и все еще был в гостиничном халате, чуть не уронил поднос с завтраком, который он собирался поставить возле своей комнаты, когда Марк с грохотом пронесся мимо. «Эй, здравствуйте, здесь пожар или что-то в этом роде?»

«Мне это нужно», — сказал ему Марк, хватая с подноса ведерко со льдом и возвращая пустую бутылку из-под вина. Марк вылил ледяную воду в стоявший рядом льдогенератор и наполнил ведро новыми кубиками. Черный смартфон из куртки Нэша он положил в лед.

Мужчина засмеялся. «Вот и твоя гарантия».

Марк не ответил и отнес ведро на лестницу. Он подключил кабель к порту телефона, когда стеклянный экран начал замерзать.

Марк бросил пистолет Нэша, поддельную полицейскую куртку и содержимое его помятого рюкзака в узкую металлическую лестницу. Его поврежденный ноутбук заряжался; Хотя портативный компьютер был сильно усилен, он не был неуязвим, и Марк осмотрел место на экране, поврежденное пулей. Большая часть экрана была покрыта черными пятнами, как будто кто-то пролил чернила на лист бумаги, но часть экрана все равно работала и аппарат чудесным образом загрузился. Он присел на корточки и проверил клавиатуру.

Ему потребовалось три попытки, чтобы заставить USB- порт работать, и он дважды щелкнул программу для взлома пароля. Тем временем компьютер подключился к устройству, прикрепленному кабелем. Быстро охладив смартфон и воспользовавшись взломщиком кода, Марк смог получить доступ к его недавней истории, что позволило ему получить пароль для разблокировки телефона. Чипы памяти устройства сохраняли код только в течение короткого времени, а охлаждение гарантировало, что информация не исчезнет слишком быстро.

За считанные секунды программа взлома развернула страницу с едва читаемой информацией о настройках телефона, включая шесть жизненно важных номеров. Марк опорожнил ведро и ввел цифры, обжигая пальцы об ледяной металл. Листал меню, увидел приложение и открыл его.

Он увидел несколько часов обратного отсчета, расположенных в колонне, и все они неуклонно приближались к нулю; каждый таймер отставал на одну десятую секунды от таймера над ним. Верхние часы показывали четырнадцать минут и возвращались назад, пока он смотрел.

Через четырнадцать минут уже миновал час, когда президент выйдет на сцену для своей речи.

В руке он держал детонатор за злодеяния Аль Сайфа. Нэш, несомненно, сохранил доступ к оружию Аль Сайфа на тот случай, если Синдикат решит изменить план.

Марк неловко сидел на стальных ступеньках и очень осторожно провел пальцем по ряду клавиш рядом с таймером первого таймера.

АКТИВИРОВАТЬ .

ДЕАКТИВИРОВАТЬ .

НУЛЬ .

Ему не хотелось думать о том, что будет делать ZERO , но ДЕАКТИВИРОВАТЬ было достаточно ясно. Он мог положить конец ситуации одним нажатием кнопки.

А что, если это ловушка? он задавался вопросом.

Марк зажмурился и нажал клавишу, затаив дыхание и напрягая уши, чтобы услышать любой взрыв. Но ничего не произошло. Он снова открыл глаза.

Обратный отсчет все еще продолжался, и появилось всплывающее сообщение. КОМАНДА НЕ ОТПРАВЛЕНА , там написано: СОЕДИНЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО .

Он попробовал еще раз, но с тем же результатом. Дело было не в расстоянии: у телефона Нэша был радиус действия и сильный сигнал сети. 'Проклятие!' Его проклятие прижилось, и он отложил телефон и посмотрел на него.

«Я не смогу сделать это один», — подумал он и взял свой телефон. Нью-йоркский офис Рубикона ответил после двух звонков. «Я ищу Деланкорта», сказал он.

«Он на другой линии», — сказал женский голос. «Ты говоришь с Карой. Я привез тебе машину?

Он кивнул и вспомнил китаянку. «Да, в красной куртке». Он вздохнул. «Хорошо, у нас проблема».

'Ты в порядке?'

«Со мной все будет в порядке», — солгал он, ощущая постоянную пульсирующую боль в ребрах. — Ты можешь связаться с Люси?

Кара на мгновение заколебалась, и он сразу понял, что что-то не так. «Мы отслеживаем полицейские частоты, и похоже, что кто-то, соответствующий ее описанию, был взят под стражу. Мне очень жаль, Дейн, но, к сожалению, ты не можешь рассчитывать на помощь Люси, боюсь.

Марк отодвинул телефон от лица и дунул сквозь зубы. — Слушай, — начал он, глубоко вздохнув. «На крыше отеля «Уиллард» находились два наблюдателя». Сейчас не было необходимости вдаваться в подробности – подробности о возвращении Нэша из мертвых и его окончательном финале могли подождать. «У одного из них я получил телефон, и в нем есть таймер, работающий на семь, повторяю, семь разных устройств. Кнопка отмены не работает. Я не знаю, как найти носильщиков, и понятия не имею, что делать дальше».

— Дэйн? В трубке раздался голос Анри Деланкорта. «Можете ли вы получить телефон, чтобы связаться с нами?» Возможно, команда сможет взломать его удаленно».

— Менее чем за четырнадцать минут? Он услышал канадское проклятие себе под нос. "Я так и думал. Кстати, это не программная проблема, а аппаратная". Что-то блокирует сигнал бомбоносцам.

— Глушитель! - сказала Кара. «Вот и все!»

«Какой глушитель? Где?'

Она начала быструю речь, даже не вздохнув. «Президентский кортеж имеет два мобильных подразделения с очень мощными системами подавления сотовой связи ближнего действия и радиосвязи. Они, безусловно, могут защитить целых четыре блока своего рода зонтиком электронного противодействия. Это означает, что никакие сигналы мобильного телефона не могут приниматься или передаваться».

Марк кивнул. Он уже сталкивался с этим раньше, когда работал в британской разведке. 'Хорошо…'

«Они всегда делают это, когда Секретная служба находится в состоянии повышенной готовности», — добавил Деланкорт. «И это верно сейчас, после инцидента в порту Нью-Джерси».

'Логически.' Марк задумался об этом. «Бомбы программируются и активируются с помощью дистанционного управления, но, оказавшись внутри зоны безопасности, их невозможно остановить и, следовательно, нельзя предотвратить взрыв. Аль Сайф использует против них ресурсы Секретной службы… — Во рту у него пересохло, и он облизал губы. — Значит, нам нужно отключить глушилку. Как мы собираемся это сделать?

«Если вы не хотите взорвать эту штуку ракетой, вам действительно придется самому отключать вилку», — объяснила Кара.

«А это значит, что нам нужно получить доступ к пространству за сценой, где припаркован кортеж», — сказал Деланкорт. «И даже если бы это удалось, второй глушитель возьмет на себя глушение в считанные секунды».

Марка охватила неприятная уверенность, такое ужасное, смертельное, холодное чувство. «Тогда именно это мы и собираемся сделать», — услышал он свой голос.

«Я пришлю тебе фотографию машины, чтобы ты знал, что искать», — сказала Кара, и он услышал, как она печатает на клавиатуре. «Но… я имею в виду… как ты попадешь в эту безопасную зону?»

Взгляд Марка упал на коллекцию предметов перед ним на лестнице – полицейскую куртку, ноутбук, пистолет и содержимое рюкзака. Он схватил пропуск для прессы, который украл по дороге в Уиллард, и покрутил его между пальцами. 'У меня есть идея.'

*

Люси сидела на заднем сиденье пустого мобильного К- 9. В салоне фургона пахло мокрой собакой, и вскоре она начала дышать через рот.

Они конфисковали у нее пистолет, телефон, часы, почти все, что у нее было при себе (они едва провели физический досмотр), а затем заставили ее ждать, застегнув застежки-молнии на запястьях. Тем не менее, у Люси было хорошее предчувствие по этому поводу, она ожидала, что у них еще есть достаточно времени, чтобы предотвратить атаку.

Проблема заключалась в том, что маржа уменьшалась с каждой минутой ее пребывания там. Люси начала считать до десяти. В восемь она кричала и пинала себя ногами.

В пять задняя дверь фургона открылась. Там стояли двое офицеров, которые заперли ее в торговом центре, а также пожилой мужчина, похожий на крутого сержанта-инструктора. Он снял солнцезащитные очки и внимательно посмотрел на нее.

— Ты здесь, чтобы выпустить меня? — спросила Люси. — У тебя есть с собой ремень?

«Это зависит от того, как ты себя поведешь». Мужчина постарше, который явно был главным, посмотрел на своих подчиненных. «Оставьте это мне». Он забрался в автобус, закрыл за собой дверь и сел напротив нее.

«У тебя проблема», — сказала она ему.

«Когда нет», — ответил он. — Я агент ФБР Роуэн. А теперь скажи мне, почему ты на самом деле здесь, Киз. И не придумывайте все эти бредовые истории. Мы вас полностью проверили. Штаб только что подтвердил вашу личность.

«Джадид Амара. Высокопоставленный офицер Аль Сайфа. Он ходит здесь с детонатором. Она наклонилась вперед. «Для вас это достаточно конкретно, агент ФБР Роуэн?»

«Конечно, ты уже рассказал моим людям». Он остановился и провел рукой по лысеющей голове. Люси подозревала, что Роуэну было около пятидесяти, и его поведение выдавало армейское прошлое.

— Ты был в армии? — спросила она, и вопрос возник автоматически.

В ответ он подтянул манжету рубашки на несколько дюймов. На внутренней стороне его предплечья была простая черная татуировка: контур кинжала с латинской фразой de oppresso liber под ним.

«От угнетения к свободе», — перевела она. — Итак, спецназ. Это был не вопрос. Кинжал был частью виньетки 1 -го Оперативный отряд специального назначения , также называемый «Дельта Форс».

«Эскадрилья Браво», — сказал он ей. — Еще до вашего времени. Он снова опустил рукав. «Я слышала о тебе, Люсиль Киз. Я слышал, что ты сделал.

Она покачала головой. «У нас нет на это времени. И между нами, вы не знаете, почему я оказался в тюрьме в Мирамаре. Ты знаешь только то, что они тебе сказали.

«Почему ты показал свое лицо?» – спросил ее Роуэн. — У тебя была очень хорошая подготовка, не так ли? Ты знал, что мы преследуем тебя, верно?

«Конечно, я знал это!» она выстрелила в ответ. «Ты действительно думаешь, что я просто так откажусь от своей ленивой жизни в качестве беглеца ни за что, наккус, нада?»

«Вы пришли предупредить нас о теракте?»

'Определенно да!'

Роуэн посмотрел на нее. «Или, возможно, вы нестабильны, как указано в вашем файле, и просто сидите здесь и ставите пьесу».

Люси собиралась взорваться, но сумела сдержаться. Она нашла спокойное равновесие, которое всегда помогало ей сохранять равновесие, когда она готовилась к выстрелу. Она не могла позволить себе промахнуться сейчас. То, что она собиралась сказать, либо заставит Роуэна принять ее всерьез, либо ее посадят навсегда.

«Я выгляжу неуравновешенным?» — спросила она строгим голосом. — Я тебе объясню. Когда президент выйдет на сцену, члены Аль Сайфа взорвут несколько взрывчатых веществ в зале, и сотни людей погибнут».

Роуэн взглянул на часы, но ничего не сказал.

Люси продолжила. «Амара ходит переодетый, и я единственный, кто знает, как он выглядит. Ты должен помочь мне найти его, прежде чем он сможет покинуть этот район. Она остановилась, чтобы собраться с мыслями. «Так что у вас есть выбор: либо мы собираемся что-то сделать, либо мы собираемся сидеть здесь и ждать, в этой передвижной собачьей будке, пока не придет время. И когда вы услышите звук первого взрыва, крики, вам придется посмотреть на меня, и вы поймете, что упустили возможность положить этому конец».

Офицер посмотрел на нее с оцепенелым, нечитаемым выражением лица, и Люси пришла в голову мрачная мысль. «В Комбинате повсюду люди», — подумала она. Что, если этот парень один из них? Внезапно ей пришло ужасное видение: ей придется остаться здесь и ждать начала резни.

Но затем Роуэн внезапно наклонился вперед, и она увидела сомнение в его глазах. 'Я не доверяю тебе. Ты был одним из нас и нарушил кодекс. Как я могу поверить тому, что ты мне говоришь?

«Тогда давай договоримся об этом», — ответила она. «Помогите мне найти Амару, и я расскажу вам все, что вы хотите знать обо мне, в кого я стрелял и как я добрался до Мирамара». Люси сглотнула, в горле у нее пересохло. — Но тебе придется принять решение быстро.

*

'Привет!' — крикнул Марк, подбегая по улице к фургону «Ниссан», припаркованному через дорогу от отеля. Он помахал рукой, чтобы привлечь внимание водителя. 'Подожди секунду!'

Мужчина с сомнением посмотрел на него из-за газеты, которую он на самом деле не читал. Во время перерыва на кофе он наблюдал, как прибыла бригада скорой помощи и сделала все возможное, чтобы спасти жизнь полицейского, упавшего с крыши «Уилларда». 'Что?'

Марк помахал украденной пресс-картой BBC и тяжело ахнул. Тот же логотип был также нанесен большими буквами на боку фургона, а внутри автомобиля находилось оборудование и фотоаппаратура группы News 24, которая в то время освещала начало избирательной кампании в США. «У нас проблема», — сказал Марк водителю. «Я только что пришел из комнаты связи», — и он указал на верхние этажи «Уилларда». «Только что сломалась камера на сцене, мне нужно немедленно пойти туда и установить новую». Марк подошел к фургону и потянул за ручку раздвижной двери; он оставался плотно запечатанным.

'Что?' - повторил водитель, разочарованный тем, что ему помешала ошибка по неосторожности. «Разве они не могут использовать второй?»

Марк постучал в дверь. 'Давай, мужик! Нам нужно выйти в прямой эфир, а им нужны две работающие камеры».

— Я не могу вернуться через этот кордон. У меня нет разрешения», — настаивал другой мужчина. «А у меня перерыв», — добавил он.

'Отлично. Не могли бы вы сообщить об этом? Марк предложил водителю свой смартфон. «Позвоните в комнату связи, но поторопитесь».

Водитель настороженно посмотрел на него. — Хорошо, тогда я тебе позвоню. Он схватил с приборной панели свой служебный телефон и нажал кнопку быстрого набора, которая соединила его с комнатой связи.

Марк сделал вид, что нервно играет со своим мобильным телефоном, но на самом деле он поднес его как можно ближе к телефону водителя. В корпус устройства Марка был встроен переключатель, имитирующий вышку сотовой связи, так что любой телефон, пытающийся подключиться к обычной сети GSM, подключался к имитации, а не к ближайшей сети. После того, как телефон был обманут, можно было легко подключить линию к номеру, отличному от набранного. Звонивший ничего не заметит.

«Общение», — сказал голос Кара Вэй.

«Да, это третий автобус», — начал водитель. «У нас на сцене сломанная камера ENG ?»

'Это верно. Кто-то едет к вам, он уже там? Водитель посмотрел на Марка, когда Кара выпалила ложь. «Нам нужен новый как можно скорее. Я чувствую горячее дыхание продюсера на своей шее».

'Понял.' Другой мужчина сделал знак Марку, и тот открыл замок раздвижной двери. — Мы уже в пути. Он отключил звонок, глубоко вздохнул и с раздражением сложил газету. "Хорошо, идем."

«Спасибо», — Марк открыл дверь и сел как раз в тот момент, когда автобус выехал на улицу и плавно слился с потоком машин.

«Мы будем там через несколько минут», — крикнул водитель через плечо кузову грузовика.

'Хороший.' В пластиковых коробках в фургоне было все необходимое для ENG – электронного сбора новостей – но Марка это не интересовало, и он посмотрел на зеленую металлическую коробку с белым крестом на ней.

Он открыл крышку аптечки, порылся в ее содержимом и достал бинты, стерильные салфетки и флакон с обезболивающими. Он принял несколько таблеток ибупрофена и проглотил их. Последствия боя с Нэшем ухудшились, и Марк опасался, что сломал ребро.

Он вздрогнул, когда фургон внезапно резко повернул. Марк закатал рубашку и был потрясен свежими пурпурно-желтыми синяками. Он перевязал ему ребра, наложил повязки на раны и стянул рубашку обратно. На контрольно-пропускном пункте фургон затормозил до «лежачего полицейского», и последнее, что сделал Марк, — это надел полицейскую куртку из рюкзака. Он завершил импровизированную маскировку поношенной кепкой, все еще покрытой турецкой пылью, и натянул ее на лоб, чтобы защитить лицо.

Он услышал, как водитель разговаривал с полицейским на контрольно-пропускном пункте, а затем припарковал автобус лицом вперед среди всех других транспортных средств СМИ.

Марк схватил свой рюкзак и, прежде чем двигатель заглох, открыл заднюю дверь и вышел. Он опустил голову и целенаправленно двинулся вперед; он хотел уйти как можно дальше, прежде чем водитель фургона BBC что-нибудь заметит.

Повсюду была униформа. Агенты ходили во всех направлениях, все были заняты своими делами, и тут и там Марк также видел что-то армейско-зеленое или черное, принадлежащее агенту ФБР . Он держал голову опущенной, стараясь не привлекать к себе внимание и не делать ничего, что могло бы заставить кого-нибудь подумать, что ему здесь не место.

В качестве меры предосторожности все, что восточнее 4-й улицы , от Национальной аллеи до большого отражающего бассейна перед Капитолием, было закрыто , образуя просторную прямоугольную зону безопасности. На 4- й улице, между Мэдисон-Драйв и Джефферсон-Драйв, была главная сцена встречи. Огромные видеоэкраны образовывали за сценой своего рода стену, скрывающую техническую зону, которая должна была обеспечивать бесперебойную работу встречи. Марк слышал, как толпа аплодировала перед сценой, когда группа завершила выступление шумной версией «Yankee Doodle».

Он гудел от волнения, вытащил телефон из кармана и посмотрел на экран. Как и обещал, Рубикон прислал ему фотографию черного внедорожника Ford . Из крыши машины торчали толстые антенны, купола и капсулы со всевозможным оборудованием. Марк свернул за угол рядом с грузовиком-генератором и в нескольких сотнях метров увидел именно ту машину, которую искал. Агент ФБР в синей ветровке прислонился к капюшону и быстро закурил перед началом основной программы.

Он полез в рюкзак и вытащил другой телефон. Самолет Нэша казался намного тяжелее, как будто его отлили из свинца. Таймер на экране все еще отсчитывал время.

Он сунул его в задний карман, глубоко вздохнул и пошел к внедорожнику .

*

В конце концов остались только Джадид и молодой Адад. Он вел его твердой рукой за спину, вокруг его ладони были намотаны четки мишаба. Адад почувствовал их на своей коже, когда его избивали за непослушание в приюте. Казалось, это произошло целую жизнь назад, но мысль об этом все еще была достаточно сильна, чтобы напомнить мальчику о его долге.

«Стоп», — сказал ему Джадид, когда он нашел идеальное место. Молодые солдаты теперь выстроились в дугу. Он указал на сцену. 'Искать там.'

Адад кивнул и сделал, как ему было сказано. 'Я хочу пить.'

«Это скоро произойдет», — солгала Джадид. — Ты понимаешь, насколько важно, что ты здесь? Вспомни, что сказал тебе командир».

«Я это понимаю», — ответил Адад. 'Я знаю это.' Он выглядел испуганным и вдруг стал очень молодым и очень одиноким.

Джадид выглядел напряженным. Он повторял эти слова снова и снова и постепенно терял терпение. «Будь сильным», — рявкнул он.

«Мой желудок…» Адад положил руку на живот. «Я заболеваю, как и Халил».

— Нет, — Джадид покачал головой. «Я этого не позволю». Прежде чем Адад успел снова пожаловаться, он снова положил руку – руку с бусами вокруг – себе на плечо. «Вы знаете свои приказы. Бросьте вызов врагу». Ему пришлось повысить голос, поскольку толпа громко аплодировала. 'Посмотри на них. Это скотина, послушная и толстая. Если мы заявим о себе, они будут равняться на нас. Они будут бояться тебя.

«Да», — ответил Адад, медленно кивая.

Джадид сделала вид, что улыбается. — Это не займет много времени. Американский президент приедет». Он сделал шаг назад. «Мы преподадим ему урок», — сказал он наконец, прежде чем повернуться и уйти через толпу.

Он не оглянулся на лицо Адада и не сделал этого с другими молодыми людьми. Если бы они подчинились – а после вбитой суровой дисциплины он твердо верил в это – они все аккуратно оставались бы на отведенном им месте.

Хадир нарисовал все это на туристической карте несколько месяцев назад. Джадид все еще видел, как они стояли вместе в номере парижского отеля и смотрели на полукруг красных точек вокруг главной сцены. Позиции были тщательно выбраны таким образом, чтобы потенциальное воздействие имплантированных механизмов было как можно большим и уничтожило как можно больше человеческих жизней, но конечной целью был сам американский лидер. Если судьба благоволит им, он тоже будет охвачен пламенем взрывов.

Джадид отдал бы все, чтобы остаться и наблюдать за хаосом, но он знал, что глупо рисковать и попасться в сеть, которая будет расставлена после нападения. Его присутствие было опасно даже сейчас, но нужно было поручить эту задачу, как и руководство другими атаками, доверенному лицу.

Работа была слишком важна, чтобы он мог рисковать арестом, точно так же, как он был слишком важен, чтобы служить делу столь второстепенным образом, как Адад и другие мальчики.

Он не видел в этом неравенства. Все было так, как было. Жизни Джадида лучше всего послужит продолжение его приверженности делу, в то время как жизни Адада лучше всего послужит смерть за тот же идеал.

Выход с проспекта Независимости находился неподалеку, и Джадид направился к нему, улыбаясь и извиняясь, проходя мимо мужчин, женщин и детей, которые вскоре умрут или останутся сиротами.

*

Секретный агент поднял глаза, когда Марк приблизился к нему, и мужчина явно почувствовал себя виноватым из-за того, что у него появилась дурная привычка. Они оба были одного роста, но Марк был довольно худым, а офицер компактным. У него была азиатская внешность и вьющаяся, коротко подстриженная прическа; Он уже собирался потушить сигарету, когда Марк покачал головой и сделал универсальный жест «можно мне сигарету», приложив два пальца к губам.

Офицер равнодушно вынул сверток из нагрудного кармана. «Мне действительно пора остановиться», — сказал он тоном, из которого можно было понять, что он говорил это уже сто раз.

Марк на мгновение посмотрел по сторонам. За ними не следили. Прежде чем офицер это заметил, он потянулся за чем-то на своем поясе.

'Привет!' Офицер вздрогнул, но был прижат к внедорожнику и не мог двигаться. Он схватил лицо Марка рукой и попытался оттолкнуть его.

Марк был наполовину ослеп и не мог видеть, что делает, но в конце концов справился с этим наощупь. Его рука сомкнулась на пистолете, и он снял его с ремня, нащупав пальцами кнопку.

Офицер попытался что-то крикнуть, но Марк прижал металл электрошокера Х2 к груди другого мужчины. «Извини», — сказал он ему, нажимая кнопку на полсекунды.

«Угу…» Мужчина дернулся и пошатнулся от удара током, его мышцы спазмировались, а тело больше не подчинялось мозгу. Ноги офицера соскользнули, и он упал на Марка, сбив с него фуражку, и они почти рухнули на землю под его весом. Он едва был без сознания и трясся, как эпилептик.

— Расслабься немного, чувак, — недружелюбно сказал Марк и уложил офицера на посадочную площадку грузовика с генератором. Он оставил его там, побежал к внедорожнику и сел в него.

Снаружи через тонированные стекла автомобиля с глушителем ничего не было видно. Внутри Марк столкнулся со стеной электронных систем, утопленных в компактном пространстве за передним сиденьем, которые были подключены к аккумулятору в шасси внедорожника .

Мониторы демонстрировали сложные волновые движения, вероятно, противоречащие частотам мобильных устройств. Стеки светодиодов включались и выключались светящимися линиями, в то время как любая беспроводная связь в этом районе была заглушена удушающим покровом искусственно созданного шума военного уровня.

Это была современная система. В Службе морской авиации Марка обучали распознавать военные системы РЭБ и управлять ими , а в МИ -6 он использовал портативные глушители во время операций, но эта установка секретной службы была настолько сложной, что он не знал, с чего начать. Не было ни большой красной кнопки выключения, ни шнура питания, который можно было бы выдернуть, и не было времени искать руководство.

Он подумывал направить «Глок» на что-нибудь, что казалось важным, но снаружи увидел, как его ошеломленная жертва снова медленно и неуверенно встает, хрипло крича вокруг себя. Прибежали люди, услышавшие его. Марк увидел, как они указали на припаркованный внедорожник , и они потянулись за оружием.

*

Джадид наконец протиснулся сквозь толпу и услышал позади себя крики и аплодисменты в унисон. Он просто подавил усмешку, которая грозила появиться на его губах, когда он проходил мимо группы студентов, вероятно, ровесников Адада и других его солдат. Они кричали до хрипоты и выкрикивали инициалы своей страны, как будто это был боевой клич. Это были громкие, высокомерные и невоспитанные американцы, откормленные, избалованные, которых Джадид так ненавидел.

Он прошел мимо них, вышел со стоянки через турникет и посмотрел на улицу, чтобы увидеть, где стоит Тип со школьным автобусом. Он поплелся вперед, поправил воротник и быстро пошел обратно к ожидающей машине.

Дверь была уже открыта, и, оглянувшись через плечо, он вошел. «Пойдем», — приказал он, садясь. «Поверните на 2-ю улицу в сторону автострады и…»

Он замолчал, когда поднял глаза и увидел, что водительское сиденье пусто. Джадид стал беспокойным, и у него уже была готова яростная реакция. Наемнику не следовало сейчас шутить, до первого взрыва оставалось всего несколько минут.

«Джадид Амара», — сказал голос, который он не узнал. 'Руки вверх.'

Он обернулся и увидел двух человек в тактическом снаряжении, присевших в проходе. Один из них держал Типе лицом вниз, его руки были связаны за спиной, а пистолет был направлен в поясницу. Другой была женщина, державшая перед собой пистолет и указывающая на грудь Джадида.

Он изобразил удивление и сделал шаг назад. Джадид перетянул металлическую цепочку из бус со своего запястья в руку и взял ее. 'Что происходит?'

«Стойте спокойно», — говорила женщина-офицер так, словно она была матерью ребенка, которого трудно воспитывать. «Или я выстрелю».

Он собирался ужасно проклясть женщину, когда увидел движение вокруг автобуса. Прибыли еще офицеры в бронежилетах и заняли позиции вокруг машины, перекрыв все пути эвакуации. Один из них, пожилой мужчина с лысеющей головой, повернулся к молодой спортивной чернокожей женщине, чьи запястья, казалось, были связаны.

«Номера Мичигана», — услышал он голос мужчины, кивнув в сторону автобуса. — Кто бы мог подумать.

"Вы верите мне сейчас?" — спросила женщина.

Женщина-офицер встала и махнула оружием. «Руки на голове. Развернитесь и выйдите на улицу.

«Это большое недоразумение», — настаивал он, двигаясь послушно, но медленно. — Я не знаю, кем ты меня считаешь? Я преподаватель!' Он напрягся. Как они его нашли? Был ли за этим стоит Хадир? Был ли командир им чем-то недоволен?

«Идите», — сказал офицер. «Я не буду повторять это снова».

Он робко кивнул и отсчитал секунды. Я все еще могу бежать. Когда наступит момент.

*

Кто-то крикнул Марку, чтобы тот вышел из машины с поднятыми руками, но его слова были заглушены шумом военного оркестра, играющего вступительные ноты «Славься вождю».

Не колеблясь, Марк нажал кнопку запуска, но ничего не произошло. Взгляд Марка упал на замок зажигания, и он слишком поздно обнаружил, что ключа в нем нет.

Вокруг машины собралось еще больше людей, другие секретные агенты и полицейские с оружием наготове.

«Вот дерьмо…» Он наклонился вперед и воспользовался своим последним шансом. Он пристегнул ремень безопасности, ударил по выключателю зажигания искрящейся стороной Х2 и последовательно выстрелил из электрошокера. Мощные электрические разряды попали в чувствительный пусковой механизм, перегружая его.

Приборы на приборной панели замигали, двигатель начал медленно гудеть, шипя, а затем заводясь. Оркестр теперь сопровождался ревом восторженной толпы, и первый пистолетный выстрел остался незамеченным. Марк увидел вспышку выпущенной пули справа от себя, но почувствовал, как машина поглотила удар снаряда, и пуля отрикошетила от армированного стекла лобового стекла.

Он всем своим весом нажал на педаль газа, и внедорожник рванул вперед. Комки травы полетели вокруг.

Это был сигнал остальным открыть огонь. Марк отпрянул от пуль, рикошетивших от шасси и окон, выстрелов, которые положили бы конец его жизни за считанные секунды, если бы он находился за простым стеклом и небронированными дверями.

Набирая скорость, автомобиль врезался в полицейскую машину. Марк направил внедорожник в щель между двумя пластиковыми барьерами и прорвался сквозь нее. Шины скрипели, когда он вел машину по тротуару на Третью улицу . Как черная ракета, он полетел со сцены в сторону здания Сената с большим куполом.

Агенты полиции и ФБР бросаются в погоню. По шинам стреляли, но внедорожник был оснащен шинами Run-Flat, которые все еще работали после десяти выстрелов.

Марк нажал кнопку на приборной панели, чтобы выключить автоматическую противобуксовочную систему. Транспортное средство перелетело дорогу и в конце улицы скосило временный забор; он продолжил путь по траве к спокойному отражающемуся бассейну перед Капитолием. За водой Марк мельком увидел две большие статуи, Улисса Гранта и Джеймса Гарфилда, наблюдавших за разворачивающимся хаосом.

Он нажал кнопку, которая опустила тяжелые окна, и снова натянул ремень безопасности в качестве меры предосторожности. Что-то острое отскочило от двери, и он догадался, что это был выстрел из оружия большого калибра.

Неистовыми движениями руля Марк заставил внедорожник войти в занос, извилистый поворот, а затем снова выпрямил руль. Автомобиль плохо отреагировал из-за высокого центра тяжести и оказался на двух колесах. Марк почувствовал, что вот-вот упадет, когда фронт ударился о бетонный край отражающего бассейна.

Он потерял всякое чувство направления, когда внедорожник поддался гравитации и перевернулся. Транспортное средство промчалось через стоячую воду и еще раз перевернулось, прежде чем остановиться на стороне водителя, его колеса вращались в воздухе.

Вода хлынула через открытые окна, хлынула на чувствительную электронику глушителя, выбрасывая сверкающие искры из-за короткого замыкания во всей системе.

Его тело пронзила новая боль от удара; Марк кашлянул и глотнул солоноватой воды. Он отчаянно схватился за надувающуюся подушку безопасности, которая пыталась его задушить. Декоративный пруд был менее трех футов глубиной, но достаточно глубоким, чтобы утопить пойманного в ловушку человека.

*

Джадид стоял рядом со школьным автобусом и внезапно почувствовал волну ужаса, прокатившуюся по присутствующим офицерам. По рациям доносились сильно искаженные голоса, а по единственному открытому каналу можно было услышать предупреждения. Это был момент, которого он ждал.

Краем глаза он увидел, как женщина- агент ФБР приложила руку к пластиковому наушнику и выглядела обеспокоенной. Он немедленно принял меры. Держа в руке нить четок, он резко развернулся на правой ноге и ударил мишабой по ее лицу, как кнутом.

Она вскрикнула и отпрянула, когда импровизированный кнут оставил кровавую полосу на ее виске и щеке. Джадид уже захватил ее, и одной рукой он смотал тяжелый шнур в петлю вокруг ее шеи, а другой схватил ее пистолет. Это было безупречное движение, короткий, жестокий танец, в котором он использовал четки как удавку и воткнул ее собственный пистолет в мягкую кожу ее шеи.

'Убирайся!' — взревел он, уводя женщину из поля зрения снайперов на крыше в тень автобуса. «Я задушу эту чертову шлюху, если ты не опустишь оружие!»

«Какой ты мудак». Темнокожая женщина со связанными запястьями подползла к нему сзади, и он затянул четки, используя офицера, чтобы прикрыть собственное тело.

— Киз, отойди! — крикнул пожилой мужчина, но она не обратила внимания.

Джадид хотел сохранить контроль, но с течением времени и таймером он становился все менее и менее способным это делать. Он неловко улыбнулся. «Ты будешь плакать», — прорычал он. «Меч найдет тебя!»

Женщина пренебрежительно подняла руки, и он увидел, что они связаны пластиковыми стяжками. «Таков трус, который позволяет детям умирать ради себя».

Его гнев достиг точки кипения, и все, чего Джадид хотел в тот момент, — это убить кого-нибудь, американца, на священных улицах столицы. Сегодня это будет первый акт агрессии во имя Аль Сайфа.

Он направил пистолет на темнокожую женщину, но она уже поворачивалась и поднимала ногу с головокружительной скоростью. Удар ногой пришелся на телефонную кость локтя Джадида. Парализующая волна боли пронзила его руку, и палец онемел на спусковом крючке.

Его пленница помогала в нападении и пнула его по ноге каблуком своей туфли; кость сломалась надвое. Джадид вскрикнула, и она вырвалась из его рук, в результате чего он упал на тротуар.

Женщина со связанными запястьями, несмотря на свою инвалидность, была подвижна и мгновенно предстала перед ним. Она сжала кулаки и ударила ими ему в лицо, как будто с помощью насоса. Влажная теплая жидкость потекла из его ноздрей, и Джадид чуть не задохнулся. Она пнула его ногой по лодыжке, и мир вокруг него закружился, асфальт ударился ему в спину.

«Нет…» ему едва удалось выбраться и он попытался встать.

«Нет», — сказал пожилой мужчина, который подошел и направил на него пистолет. «Где носильщики?»

Вокруг Джадида стояла группа фигур, и он странно ухмылялся. Если бы ему пришлось сдаться, он сделал бы это с ненавистью в глазах.

«Они уже мертвы», — прорычал он.

*

Жизнь Марка спас перочинный нож, висевший у него на поясе. Он открыл нож и использовал его, чтобы разрезать застрявший ремень безопасности, удерживающий его под водой, когда он двигался через перевернутый автомобиль. Было такое ощущение, будто острые гвозди пронзили его грудь, ему было так больно при каждом движении.

Трясущимися руками Марк ухватился за пассажирскую дверь, поднялся и вышел. Последнее, что он сделал перед тем, как выкатиться из неподвижного внедорожника , — это вытащил из кармана смартфон Нэша и схватил его удушающим захватом.

Марк упал в воду с громким всплеском. Он перекатился, мокрый, на борт машины; он держал устройство перед лицом. Что-то кричали, и в его размытом видении появлялись фигуры, но он не обращал на них внимания. Их выкрикиваемые приказы не действовали на него, голоса казались далекими, неестественными, чужими и непонятными.

Время. Уже пора было? Казалось, моменты тянулись медленно, пока он оживал смартфон и смотрел на маленький экран. Семь часов все еще отсчитывали время, одни над другими, верхние показывали двадцать восемь секунд. Теперь двадцать семь, двадцать шесть, двадцать пять...

Он зачарованно смотрел, как часы отсчитывают обратный отсчет, и его тело болело так сильно, что поднять палец, чтобы найти кнопку, казалось титаническим усилием.

АКТИВИРОВАТЬ .

ДЕАКТИВИРОВАТЬ .

НУЛЬ .

ДЕАКТИВИРОВАТЬ ВСЕ . Марк нашел кнопку и нажал ее. У телефона был радиус действия, все пять полосок сигнала были активны столько, сколько потребовалось. Он усмехнулся, подумав о сотнях людей возле больших экранов, чьи телефоны внезапно ожили, о десятках внезапно поступивших незавершенных вызовов, а также о бесчисленных задержанных текстовых сообщениях.

ВЫ УВЕРЕНЫ ? оно сказало. ДА НЕТ ? _

«Я уверен», - пробормотал он и снова нажал кнопку.

ПОДКЛЮЧИТЬСЯ ... Он затаил дыхание. Голоса стали четче, и Марк смог различить темные фигуры, идущие к нему сквозь отражающую воду воду; в его сторону указывал арсенал оружия.

КОМАНДА ОТПРАВЛЕНА, самолет отреагировал, и без дальнейших церемоний семь бомб были обезврежены; толпа продолжала аплодировать, и мир продолжил с того места, на котором остановился.

Марк не поднял глаз, пока прошли последние десять секунд. Он хотел увидеть, как они достигнут нуля, чтобы знать наверняка.

Но пуля, вошедшая ему в грудь, вызвала взрыв пламени, в результате чего Марк потерял сознание и упал в бесконечную, глубокую и холодную тьму, поток цифр разбился, как стекло.

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

Боль приходила волнами, с каждой волной все глубже проникая в него.

Он не мог распознать в них никакого рационального порядка, это были просто стреляющие боли, и все, что проходило через его органы чувств, превращалось в мешанину звуков, цветов и запахов.

Кровь и запах чистящих средств. Яркий свет, который жалил, как уколы. Жуткое ощущение вывиха, опьянение обезболивающими.

Марк поднялся по уровням своего сознания из черных, огромных глубин, как пловец на пути к поверхности бесконечного моря. Мир медленно снова обретал форму, начиная с ощущения хлопка на его теле, одежды и простыней и постоянного давления матраса на спину. Были звуки — тихие, ровные сигналы кардиомонитора, гул голосов, похожий на небольшие волны, — и слабый запах наркотиков, который ассоциировался у него с болезнью и смертью.

Его глаза открылись, и он увидел больничную палату, кремовую и зеленую, и ночные тени сияли сквозь жалюзи. Марк услышал женский разговор.

— Он проснулся. Позвони Лэнгли.

Ему было трудно переместить свой вес, и когда он это сделал, одна сторона его тела стала ледяной. Марк коснулся того места, где жгучая, кричащая боль пронзила отражающую лужу, и наткнулся на комок бинтов, внешний слой которых был испачкан кровью.

Он снова оказался в этом темном море, и это казалось немедленным переходом. В какой-то момент была ночь, а когда секунду спустя он открыл глаза, комнату наполнил медово-золотой утренний свет.

Над ним склонился врач, и его взгляд остановился на одной детали. На ее белом халате был военный билет. «Это все твое», — сказала она кому-то и вышла из комнаты.

Марк моргнул и увидел, как в поле зрения появился мужчина. На нем был темный костюм и обычный галстук, он был красив, как полуизвестный актер. Тот мужчина, который играл красивого мужа в сериале.

Мужчина поставил чашку с водой на прикроватный столик и пристально посмотрел на Марка. «С возвращением, мистер Дейн. Как вы?'

Марк заметил, как ему хотелось пить, и залпом выпил воду. «Как кусок заброшенного шоссе…» вышло с трудом.

«Это потому, что в тебя стреляли», — сказал кто-то другой, и взгляд Марка нашел второго мужчину чуть дальше. Хотя он носил ту же одежду, что и его коллега, он был гораздо более мускулистым. Он мог быть агрессивным бывшим прекрасной главной героини…

Он пытался избавиться от этого образа. Марк все еще находился в оцепенении от лекарств, которые они вкачали в его тело, и его мысли могли потерять контроль. «Как долго… меня не было?»

«Ты выздоравливаешь уже три дня», — сказал первый мужчина. «Я Кэхилл, а это мой коллега Дюрант. У нас есть к вам несколько вопросов.

Основная боль в боку Марка вернулась, когда его тело медленно просыпалось. Он изогнулся и задрожал. 'Где я?'

«Медицинский центр Уолтера Рида», — сказал Кэхилл.

«Под охраной», — добавил Дюрант.

Марк на мгновение задумался. Уолтер Рид находился в военном госпитале в нескольких милях от Вашингтона, и если бы он там оказался, его окружила бы армейская зелень. Был хороший шанс, что никто во внешнем мире ничего не узнает о его местонахождении.

Он изучал Кэхилла, чтобы понять, где тот оказался. — Я полагаю, вы не из Министерства внутренней безопасности. Я бы сказал, больше похоже на ЦРУ .

Дюрант посмотрел на него. «Мы те, кто держат вашу жизнь в своих руках. Это все, что вам нужно знать.

Марк взглянул на Кэхилла. «Так ты действительно собираешься играть хорошего и плохого полицейского ?»

Кэхилл сдержанно рассмеялся. «Это остается классикой». Он сел на стул рядом с кроватью, и Дюрант обошел его. «Есть много людей, которые хотят поговорить с тобой, Марк. Могу я называть тебя Марком? Он не дождался ответа. «Они все очень разозлены».

Марк прислонился к подголовнику и увидел на мониторе свой пульс. Он выглядел уравновешенным, в то время как Марк не должен был чувствовать себя спокойно. Он объяснил это наркотиками, которые ему дали, и ничего не сказал. Молчание всегда было мощным оружием во время любого допроса.

«Мы знаем о вас все», — начал Дюрант. «У нас есть ваш компьютер, ваши телефоны…»

«Кстати, наши комплименты», — сказал Кэхилл. «Будь прокляты наши специалисты, если они взломают шифрование вашего ноутбука».

— Итак, — продолжил другой офицер. «Это ставит нас в трудное положение. Ты большая проблема. Ты и твоя девушка Киз.

При упоминании ее имени он замер. 'Где она?'

'Жизнь. И да. В наручниках, — отрезал Дюрант. «Потому что она преступница».

Марк был поражен. Неужели он ослышался? 'Преступник?'

Дюрант кивнул. «Она, видимо, не особо об этом говорила. Киз в бегах.

Когда они направлялись из Нью-Джерси, Люси сказала им, что находится в розыске. Марк не стал спрашивать дальше и предположил, что она дезертировала из армии, но Дюрант предложил нечто совершенно иное. Прежде чем он успел это осознать, Кэхилл снова заговорил.

«Посмотрим, как далеко мы продвинемся. Марк Дейн: сбежавший секретный агент, выданный собственным правительством и разыскиваемый Интерполом. Люсиль Киз: с позором уволенная снайперка отряда «Дельта» и сбежавшая из плена. Оба взяты под стражу после того, как сорвали масштабную миссию по обеспечению безопасности, окружавшую президента Соединенных Штатов».

«Разрушение — это не то слово, которое я бы использовал», — предположил Марк.

Кэхилл продолжил. «У нас есть двое мертвецов, которые были замаскированы под сотрудников полиции. Один из них — бывший унтер-офицер южноафриканской армии, который, судя по всему, быстрее всех спустился с крыши отеля «Уиллард» в центре Вашингтона. Другой был застрелен с близкого расстояния в машинном отделении. Это человек, который сделал намеренно грязную карьеру в британской армии, что обычно подразумевает должность в секретном подразделении. И еще у нас есть еще двое заключенных. Известный преступник, связанный с рядовыми и другими… — Он на мгновение замолчал.

«Гражданин Саудовской Аравии находится в списке разыскиваемых Министерства национальной безопасности», — строго сказал Дюрант. «Пешка террористического движения Аль Сайф».

Кэхилл кивнул. «Мы все еще работаем над остальными. Группа наемников, незаконно проникших в страну на корабле, пришвартованном в Нью-Джерси. Вы что-нибудь об этом знаете?

Марк чувствовал постоянное давление за глазами, как будто приближалась мигрень. «Это случилось?» — спросил он, и вопрос просто вылетел из головы. «Бомбы, они взорвались?»

«Они не взорвались», — ответил Дюрант. «И на данный момент никто не может подтвердить, что бомбы вообще были».

Его захлестнула волна облегчения. 'Это красиво.'

Дюрант покачал головой. 'Не для тебя.'

«Я думаю, именно так все и произошло», — сказал Кэхилл, жестикулируя одной рукой. — Вы с Кизом оба отстранены, и Аль Сайф завербовал вас для этого отвратительного, грязного плана. Но ты пожалел об этом. Вы не могли продолжать дальше и напали на своих приятелей. Ты сам хотел сыграть героя».

Марк отвернулся, удивившись интерпретации ситуации офицером. — Чего я хочу… так это ответов. Мне нужны Джадид Амара и Омар Хадир… Упоминание имени Хадира громко прозвучало в комнате, Кэхилл и Дюрант понимающе посмотрели друг на друга. «И я не хотел, чтобы жертв было больше», — заключил Марк.

«Амара больше никогда не будет принимать посетителей», — сказал Дюрант. — Никогда. По сравнению с тем местом, куда он направляется, Гуантанамо — детская игра, и ему придется застрять там надолго».

«Все, что мы делали, было направлено на то, чтобы остановить их», — подчеркнул Марк. «Моих друзей убили. Моя собственная жизнь разрушена. Моей семье угрожали!» Он набрался смелости, чтобы посмотреть на офицеров. «Я не мог позволить этому пройти мимо меня».

«Значит, по доброте душевной вы проделали весь путь в Вашингтон, чтобы предупредить нас о террористической атаке?» Кэхилл вышел вперед. «Не могли бы вы просто позвонить, как любой другой обеспокоенный гражданин?»

Марк посмотрел на него ядовитым взглядом. «Это не то, о чем можно шутить». Он выглядел решительным. «Я больше ничего не скажу, пока не увижу Люси».

Дюрант не выглядел счастливым и, посмотрев на Кэхилла, взял телефон и набрал номер. Марк услышал телефонный звонок в холле. «Просто позволь ей прийти».

Мгновение спустя Люси вошла в комнату. Она выглядела более уставшей, чем он когда-либо ее видел, но ей удалось слегка улыбнуться и, не спрашивая разрешения, подошла к стулу и села на него. Марк увидел тугие наручники на ее запястьях.

«Мне жаль, что я не могу пожать тебе руку», сказала она, затем выражение ее лица смягчилось. 'Ты в порядке?'

«Да, со мной все в порядке», — ответил он.

«Лжец».

«Бьет». Марк потер глаза. — … авианосцы? Что с ними случилось?'

«Они здесь», сказала Люси. «После собрания все разошлись по домам… и все еще стояли дугой. Подождать, как сказала им Амара.

«Мы поймали всех террористов-смертников», - сказал Кэхилл. «Устройства… были успешно удалены и отключены командой EOD . Пострадавших нет, хотя мальчики все еще находятся в больнице».

«Что с ними будет?» — спросил Марк. «Они всего лишь подростки, обученные быть не более чем курьерами... Они не бойцы противника, они жертвы».

'Вы уверены?' — спросил Дюрант.

«Они также забрали из закусочной того парня, Халила», — сказала Люси. «Я думаю, что Госдепартамент также примет участие, потому что некоторые из них являются несовершеннолетними по американскому законодательству».

Марк холодно посмотрел на Кэхилла, и офицер поднял бровь, готовя следующее предложение. «Я не знаю, что вы знаете о нашей организации, но мы не забиваем детей водой. Их допрашивают и о них заботятся. Вы, ребята, настоящая проблема.

Марк посмотрел на Люси. — Ты сказал им правду? Она не ответила.

«Я хотел бы знать, почему на нашу организацию оказывают давление члены Сената по поводу вашего задержания», — сказал Дюрант, его вопрос возник из ниоткуда. «У тебя есть важные друзья, Дейн. Друзья, которые, судя по всему, связаны с некоей международной компанией с оборотом в несколько миллиардов долларов». Он подошел ближе. «Какие у вас отношения с Рубиконом? Я хотел бы получить на это ответ».

Кэхилл посмотрел на своего коллегу и заставил его замолчать. — Я перейду к делу. Вот что произойдет». Он встал, и его последний слой вежливости исчез. 'Марк. Вас спросят обо всем, что вы знаете об Аль Сайфе и их попытке атаковать образовательную встречу. Когда мы с вами закончим, вас экстрадируют в Великобританию , где ваши люди захотят поговорить с вами». Он посмотрел на Люси. «Миссис Киз. Мы обеспечим ваше возвращение в камеру тюрьмы Мирамар, из которой вы вышли, и где вы отбудете оставшуюся часть срока, а также дополнительные годы за любые преступления, совершенные вами за это время». Взгляд Кэхилла был бесстрастным. «Если у вас есть что-то еще, что вы хотите сказать друг другу, я бы сказал это сейчас. После сегодняшнего дня вы больше не увидитесь. Что я могу сказать, тебе повезет, если ты когда-нибудь снова увидишь дневной свет.

Люси выдавила усталую улыбку. «Мне очень жаль, Дейн».

Марк покачал головой. 'Нет.'

'Что нет?' — спросил Дюрант.

«Я имею в виду, нет, мы собираемся это сделать не так». Марк наклонился вперед, не обращая внимания на свои болезненные, тянущие раны; он посмотрел прямо на Кэхилла. «Мне не нравится эта версия. У меня есть гораздо лучший вариант».

Кэхилл повернулся, чтобы уйти. «Ты здесь не главный…»

«Объединить». Марк с трудом отказался от этого имени.

'Что?' Дюрант вел себя так, будто ничего не знает.

«Я просто сказал, без шуток», — ответил Марк. «Не веди себя так, будто никогда об этом не слышал, иначе будешь выглядеть глупо». Он тихо зарычал, сдерживая боль. «Если вы знаете об Аль-Сайфе, то вы также знаете и о «Комбинате», а если вы знаете об этом, то вы знаете, что это организация, которая предоставила оборудование для десятков других террористических атак...»

«Насколько нам известно», добавила Люси.

Кэхилл колебался. 'Слушаю.'

«Я уверен, что ЦРУ так же обеспокоено проникновением Альянса, как и МИ -6», — продолжил Марк. «Поэтому документ, содержащий метаданные о местах, датах и источниках всех сообщений с агентами Альянса, имел бы большую ценность».

— Дэйн… — Голос Люси прозвучал как предупреждение. 'Что ты делаешь?'

"Моя очередь." Он подтянулся. — Ты отпускаешь нас, Кэхилл. Без судебного преследования.

'Это правильно?' Дюрант возвышался над Марком. «С какой стати нам это делать?»

«Позвольте ему закончить», — сказал Кэхилл.

Марк продолжил: «Есть внешний сервер, копия всех данных человека по имени Дима Новакович… Он торговал с Комбинатом до тех пор, пока он им больше не понадобился». Он посмотрел на Дюранта. «Я надежно сохранил информацию на нем. Я могу дать вам код доступа.

Дюрант внимательно посмотрел на него. «Я уверен, что смогу выбить это из тебя». Он угрожающе наклонился вперед. «Достаточно ли этого плохого полицейского?»

«Есть два пароля», — сказал Марк, который не раскрылся. «Ты не узнаешь, какой я тебе дал, пока не попробуешь. Неправильный вариант немедленно уничтожает контент на сервере, оставляя вас вообще ни с чем». Он перевел взгляд с Дюранта на другого мужчину. «Это так. Мы оба знаем, что в ЦРУ есть лазутчики Альянса . Я знаю, что если ты отклонишь мое предложение, потому что любой ухватится за шанс поймать предателей.

Кэхилл слабо ухмыльнулся. «Это очень умно».

«В этом его сила», осторожно сказала Люси. «Даже если это доставит ему неприятности».

«И есть еще кое-что», — продолжил Марк. «Я даю вам достаточно информации о нападении на Аль-Сайфа, чтобы сделать вид, что вы предотвратили эту резню. ЦРУ получает всю похвалу и сразу же находит оправдание всем бюджетным деньгам , которые агентство высасывает». Он замолчал и щелкнул пальцами, когда ему пришло в голову кое-что еще. «Кроме того, я также расскажу вам, почему на прошлой неделе ВМС потеряли дрон. Бесплатно и бесплатно.

Дюрант скрестил руки на груди и посмотрел на Кэхилла. «Ты ведь не думаешь об этой ерунде, не так ли?»

«Гипотетически», — ответил Кэхилл. «Будут ли какие-либо условия, если агентство примет такое предложение?» Он остановился и посмотрел на Марка. «Можно смело сказать, что вы навлекли на себя неудовольствие этой страны. Если бы вы снова появились на нашем радаре, это повлекло бы за собой серьезные последствия». Кэхилл посмотрел на Люси. «Что касается вас, г-жа Киз, ваше гражданство в любом случае будет аннулировано. Таким образом, все права и привилегии, которые вы имели как американец, потеряют силу. Вы станете лицом без гражданства».

Она выглядела кислой. «Не то чтобы я вообще получила армейскую пенсию…» Она пожала плечами. 'Что бы ни. Все будет хорошо.'

«Я еще не закончил», сказал Марк. — Есть кое-что еще.

«Боже мой», — отрезал Дюрант. «Полагаю, ты хочешь остаться в спальне Линкольна?»

«Мне нужно кое-что от отдела криптоанализа АНБ ».

Кэхилл невесело усмехнулся. «Я не могу тебе с этим помочь».

«Конечно», — настаивал Марк. «Пусть Дюрант окажет некоторое давление». Он продолжил, прежде чем другой офицер успел ответить. «Я не буду скрывать: все знают, что АНБ отслеживает почтовый трафик в Европе и Великобритании ».

«К черту WikiLeaks…» — сказал Дюрант себе под нос.

Марк продолжил. «Вся эта программа ПРИЗМА , о которой ваше правительство говорит, не так уж и плоха? Та система, которую вы используете, чтобы подслушивать всех, включая союзников? Я хочу использовать это сам один раз.

'Почему?' — спросил Кэхилл.

«Мне еще нужно кое-что выяснить», — ответил Марк.

Прошло некоторое время, прежде чем Кэхилл снова заговорил. «Мне нужно позвонить».

«Ерунда», — сказала Люси. «Агентство не посылает сюда кого-то, кто не уполномочен заниматься такими вещами. Если вы скажете «да», это произойдет». Она посмотрела на Марка. — Но только если ты уверен? Соломон-'

«Он не может мне в этом помочь», — ответил Марк, не сводя глаз с агента ЦРУ . "Мы договорились?"

*

Настроение Дональда Ройса не улучшилось, несмотря на обед в элегантном ресторане клуба «Рапира». Удалившись в библиотеку со стаканчиком портвейна и просмотром сегодняшних газет, он все еще не избавился от охватившего его тревожного чувства.

Он сидел в ухоженном кресле с высокой спинкой, обитом темно-красной кожей, и его взгляд был сосредоточен на танцующем пламени в камине.

Лондон выглядел мокрым и пустынным, а от других участников, проходивших мимо, пахло дождем и сигарами.

Он постарался слиться с уютной эксклюзивной клубной комнатой. Ройсу хотелось верить, что, если он останется здесь, все его проблемы исчезнут, как снег под солнцем, что он будет в безопасности в этом неприступном бастионе британской традиции. Вокруг него богатые, люди из хороших семей, промышленники, высшие офицеры и потомки знатных людей спокойно шли своим путем. В отделанных дубовыми панелями залах клуба «Рапира» время остановилось из-за всех привилегий.

Но внешность обманчива. По другую сторону старинных окон находился Мейфэр, и там мир никого не ждал. Опасности таились снаружи и могли легко вторгнуться в эти священные места, как и везде. Конечно, задача Ройса заключалась в том, чтобы что-то с этим сделать, но недавние события еще больше усложнили эту задачу.

Ройс вскоре должен появиться с сэром Оливером в Воксхолл-Кросс, чтобы дать окончательный анализ событий, последовавших за затоплением «Паломино» в Дюнкерке, которое в конечном итоге привело к исчезновению Марка Дейна где-то в Мэриленде неделю назад.

Это был не тот разговор, которого он ждал с нетерпением, и это не было решение, которое он не поддерживал. Головы покатились. Одно за другим шло не так, как надо, и теперь ходили слухи, что их союзники по другую сторону Атлантики что-то задумали.

Ройс развернул перед собой «Таймс» и увидел колонку на первой полосе. Журналист из Вашингтона изложил предпосылку об американском президенте и войне с террором . Ему была противна эта плохо обоснованная статья, и он отбросил газету.

'Сэр?' Ройс поднял голову и увидел сотрудника с маленьким белым конвертом в руке. На служащем были черные брюки и красная куртка с золотой вышивкой, дизайн которой основан на униформе британской армии времен Крымской войны. — Вам сообщение.

Внутри конверта были данные об одной из частных комнат для встреч в клубе, подписанные именем, которого он не ожидал.

Ройс изобразил улыбку и дал продавцу щедрые чаевые. Ему потребовалось время, чтобы бросить записку в камин, прежде чем отправиться к лестнице.

*

Зал «Алма» использовался для игр в бридж, и хотя он сам в него не играл, он видел, как другие участники занимались длительными играми. Одна стена состояла из ряда стеклянных панелей, которые выходили на внутренний балкон, с которого можно было заглянуть в вестибюль и наблюдать за всеми, кто входит и выходит. Пространство разделяли колонны из розового мрамора и стояли старинные столы со стульями с мягкой обивкой.

Виктор Уэллс был единственным присутствующим человеком. Когда Ройс вошел, он встал и неодобрительно посмотрел на него. «Дональд», — сказал он без грамма тепла. "Вот ты где."

«Ты действительно ненавидел это место, не так ли?» - ответил Ройс. — Что ты сказал об этом еще раз? «Тайник для стариков и интриганов».

«Ограниченный кругозор», — поправил Уэллс. «Мои точные слова были: «Тайник для недалеких стариков и интриганов». Эта оценка не изменилась. Я бы действительно не ступил сюда, если бы моя семья не дала мне наследственное членство». Он указал на стены. «Подобные места и связанная с ними сеть старых парней делают мою работу необходимой для существования. В результате система всегда будет оставаться несправедливой».

Ройс подошел к стоявшему на столе графину и налил себе стакан односолодового виски «Макаллан Руби». «И все же ты здесь».

Раздражение Уэллса не уменьшилось. «Почему я вообще здесь? Если вы пытались повлиять на мой отчет о Марке Дейне, вы зря тратите время. Ты потерял его из виду, это твоя вина.

— Ты потерял его первым. Это был неубедительный комментарий, но Ройс не удержался. Он поднес стакан наполовину к губам. — Чего ты на самом деле хочешь, Виктор?

Раздражение собеседника смешалось с замешательством. «Мне больше не хочется играть в игры. Почему я здесь?'

Теперь настала очередь Ройса удивляться. 'Заметка…'

«Эта записка?» Уэллс вытащил из кармана конверт, тот самый, который только что получил Ройс. Другой мужчина демонстративно открыл его, обнажая записку. В нем содержалась каллиграфическая просьба к Виктору Уэллсу встретиться в это время в этом зале заседаний. Записка была подписана именем Дональда Ройса.

«Вы пригласили меня сюда», — настаивал Ройс. 'Прямо сейчас.'

Уэллс покачал головой. — Ты пригласил меня. Мне следовало отказаться…

Пока он говорил, одна из стеклянных панелей отодвинулась в сторону. Тень на балконе расступилась, и я увидел кого-то, одетого слишком небрежно, чтобы соответствовать строгому дресс-коду Рапирного клуба.

«Я пригласил вас обоих», — сказал Марк Дейн.

*

Марку пришлось признать, что он наслаждался этим моментом, чрезвычайно шокированным выражением лиц двух мужчин. Уэллс отреагировал первым, полез в карман куртки, но Марк покачал головой. — Не глупи, Виктор. Сейчас не время стрелять наугад».

— Как, черт возьми, ты сюда попал? — сердито спросил Ройс. «Ты вообще не член!»

«Нет», — признался Марк, кивнув внушительной фигуре, идущей по вестибюлю. «Но он это делает».

Экко Соломон остановился на балконе и постучал пальцем по виску в знак приветствия, прежде чем выйти в серый, проливной дождь, к ожидающему лимузину.

Уэллс подошел к старомодному телефонному номеру в углу комнаты. — Я позвоню Шестому. Тебя арестуют, Дейн.

«Я так не думал», — ответил Марк и заблокировал проход. «Я с самого начала говорил вам, что не несу ответственности за то, что случилось с Номаде. Я невиновен.'

— Марк, — начал Ройс, — мы разберемся. Пойдем со мной в Воксхолл-Кросс. Я не позволю Уэллсу превратить это в какой-то личный крестовый поход. Нам нужно добраться до сути дела. Если ты говоришь, что невиновен, то я тебе верю».

«Я знаю», — ответил Марк. Он взглянул на часы. У него было не так уж много времени. «Я хотел прийти раньше. Собственно, первое, что я сделал, это вошёл... Но в британской разведке есть предатель, — начал он. — Это очевидно. Это единственное объяснение засады, в которую попала моя оперативная группа. Именно поэтому меня преследовали по всей Европе. Комбинат знал, что Гэвин Рикс и Саманта Грин преследовали крота в МИ -6, поэтому в Номаде открыли огонь, чтобы устранить опасность.'

«И тебе это удалось», — ответил Уэллс.

Марк посмотрел на него, и в нем вспыхнул гнев. — Подумай об этом, с твоим глупым лицом! Если бы я был инсайдером, зачем мне возвращаться после Дюнкерка?»

— Имеет смысл, — ответил Уэллс, игнорируя оскорбление. «Играть жалкого выжившего, получить работу в офисе… Это даст вам доступ ко всем важным источникам разведки».

«За исключением того, что мне никогда не суждено было выжить», — настаивал Марк. «Вот почему во Франции меня ждал вооруженный преступник. Откуда он мог знать, что я буду там? Инсайдер рассказал ему, где быть».

«Может быть, я предвзят, — осторожно сказал Ройс, — но вы понимаете, что вы — наш единственный источник».

Марк посмотрел на него. «А как насчет ордера на мой арест, который внезапно превратился в ордер на расстрел? Кто стоял за этим?

Уэллс выглядел рассерженным. 'Это была ошибка…'

Марк покачал головой. 'Нет. Кто-то хочет моей смерти. И я знаю кто.

В комнате стало тихо. Ройс наконец нарушил это молчание. — Мы слушаем тебя, Марк. Нам интересна ваша история.

«Я расскажу вам то, что знаю » , — ответил он. «Во-первых, Иэн Нэш не погиб на «Паломино» . Он был частью предательства».

«Его тело было найдено среди завалов», — сказал Уэллс. « DCRI восстановил его».

'Вы уверены?' Марк посмотрел на него. «Вы видели данные с компьютера французской секретной службы. Что, если они будут созданы до того, как МИ- 6 получит доступ? Он продолжил. «Комбинат нанял Нэша. Он подставил Номаде и использовал взрыв, чтобы самому исчезнуть с радаров. В знак благодарности они дали ему новую жизнь в качестве боевой собаки».

«Этому нет никаких доказательств…» начал Уэллс, но Марк прервал его, вытащив папку из внутреннего кармана и бросив ее на стол.

Ройс осторожно открыл его, и появилось несколько черно-белых фотографий — мрачные изображения трупа на столе для вскрытия. Он узнал лицо Нэша и побледнел.

«У американцев есть его тело», — сказал Марк. — Думаю, ты получишь его обратно, если вежливо попросишь. А может и нет. В конце концов, он был участником заговора с целью взорвать американского президента…»

Ройс прижал руку ко рту. — Весь этот американский шум... о мобилизациях, слухи о внутренних изменениях внутри службы... это из-за Комбайна? Какое это имеет отношение к Аль Сайфу?

«Они используют друг друга», — ответил Марк. «Комбинат зарабатывает деньги, сея страх. Нет ничего выгоднее войны, верно? Организация использует Аль-Сайфа для создания террористической угрозы, помогая им создавать бомбы и получая от этого большую прибыль».

Уэллс взял одну из фотографий. «Если Нэш несет ответственность за Дюнкерк, как он оказался в таком положении?» На фотографии было видно мертвенно-бледное тело, отчетливо видна свежая огнестрельная рана сбоку на голове.

«Он пожал то, что посеял», — строго сказал Марк, его рука свела судорогой, когда он мысленно снова нажал на спусковой крючок.

— Ладно… — Ройс потер лицо. — Марк, мы можем что-нибудь с этим сделать. Идем со мной. Мы начинаем масштабное расследование. Если Нэш был кротом Альянса, мы сможем очистить ваше имя и во всем разобраться.

Марк кивнул. «Он был шпионом Синдиката», — согласился он, оглядываясь на своего Кэбота. — Но он был не единственный. Он повторил то, что сказал ему Нэш на крыше отеля «Уиллард» о предупреждении, которое пришло от МИ -6.

Ни Уэллс, ни Ройс ничего не сказали, пока Марк объяснял, что он нашел на жестком диске Новаковича, метаданные, которые вне всякого сомнения доказывали, что кто-то в Воксхолл-Кросс был в контакте с дилером и боссами его Комбината.

Простое объяснение этого совершенно утомило его. «Проблема в том, что все электронные письма в мире ничего не значат, если мы не сможем связать их с кодом пользователя. Если у нас его не будет, мы никогда не узнаем, кто отправил сообщения».

Ройс потер лоб. 'О Боже. У нас серьезная угроза безопасности, но мы не знаем, с чего начать поиски... Нам нужно действовать быстро, но в то же время осторожно. Марк, ты можешь помочь нам опознать этого человека? Мы можем позвонить специалистам Центра правительственной связи и спросить, могут ли они просканировать наши почтовые серверы…

Марк покачал головой. — Бесполезно. Эти данные уже давно удалены. Крот знает, что я пошел по следу. В настоящее время мы не найдем никаких подсказок в нашей собственной системе. Мы просто опоздали.

Уэллс всхлипнул. — Без этих данных мы никогда не сможем выследить шпиона, если он или она вообще существует… и я в этом не уверен. Нам придется сделать это по старинке».

Ройс посмотрел на Уэллса. «И ваш отдел будет заниматься охотой на ведьм, в чем вы преуспеваете».

Уэллс с интересом посмотрел в его сторону. — Что именно ты пытаешься сказать, Дональд?

— С тех пор, как все это началось, вы пытаетесь опорочить Секцию К и Оперативные группы! Вы решили, что Дейн виновен, и все, что вы сделали, было основано на этом!» Ройс высунул палец. «Вы заставили меня не доверять своему народу!»

«Я просто делаю свою работу», — ответил Уэллс. — Я уже говорил тебе, это не личное, никогда им не было! Я не допускаю предрассудков, поэтому так хорошо выполняю свою работу. На каждое слабое звено, с которым я сталкиваюсь, приходится десятки преданных своему делу агентов, честных и заслуживающих доверия. Но вы никогда ничего об этом не слышите, вы видите только тех, кого тащат по грязи».

В дверь комнаты Альмы раздался гражданский стук, прервавший спор прежде, чем кто-либо из мужчин смог продолжить.

«Кто-то знает имя крота», — сказал Марк и крикнул: «Заходите».

Клерк, передавший Ройсу записку, открыл дверь высокому, импозантному мужчине в безупречном бежевом костюме, окруженному двумя внимательными и серьезными телохранителями.

«Г-н Пайтор Гловконин», - сказал слуга, представившись, прежде чем выйти из комнаты и оставить их вместе.

Гловконин выглядел так же, как и в последний раз, когда Марк видел его; он все еще сохранял то расслабленное и высокомерное отношение человека, контролирующего ситуацию. — Я полагаю, у моего присутствия есть веская причина?

Вопрос был адресован Ройсу, и выражение внезапного удивления на его лице было почти идентично тому, которое он увидел, когда увидел Марка, вышедшего из тени.

'Какого черта?' - пробормотал Уэллс. Он прекрасно знал, кто такой богатый олигарх и в чем его подозревают.

«Сообщение пришло от меня», — сказал Марк новому гостю. 'Ты помнишь, кто я? Рим? Мы говорили об этой странной скульптуре?

В глазах Гловконина читалось узнавание. 'Ах, да. Обеспокоенный мужчина. В конечном итоге речь шла о женщине?

«Вы, конечно, знаете, о чем речь», — сказал Марк, и из-за его тона телохранители внезапно стали похожи на собак, которые увидели угрозу своим владельцам.

Гловконин перевел взгляд сначала на Ройса, затем на Уэллса, а затем отвернулся. На его губах появилась фальшивая улыбка. «Мне не следовало приходить сюда, мое время очень ценно. Прошу прощения…'

Марк окликнул его, когда он подошел к двери. « АНБ отследило сообщения британской разведки до торговца оружием по имени Дима Новакович, который работал под знаменем группы, называющей себя Комбинат».

Гловконин спокойно пожал плечами. «Для меня это ничего не значит».

«Письма пришли с защищенного терминала в Воксхолл-Кросс». Марк посмотрел прямо на Уэллса. — Твой терминал, Виктор.

Ройс шагнул вперед, как будто ждал этих слов, и прорычал: «Ты грязный ублюдок. Я знал это!'

'Нет нет! ' Он покраснел. «Я не работаю на этого… преступника!» Он указал на Гловконина.

Улыбка с лица Гловконина медленно исчезла. «Не будь таким грубым, — прорычал он, — или я натравлю на тебя Мишу и Грегора».

Ройс ткнул Уэллса в грудь. «Ты грязный предатель!»

«Это то, во что вы хотели, чтобы люди поверили», — сказал Марк, продолжая говорить спокойно. С момента получения американских данных и до этого момента он все время надеялся, что ошибся, что была допущена ошибка. Его гнев и печаль были настолько переплетены со всем, через что он прошел и сейчас достиг своего пика. Ему хотелось избавиться от этого, ему хотелось причинить кому-то боль, поддаться этому.

Вместо этого он посмотрел на Гловконина и продолжил. — След, ведущий к Уэллсу, был обманом. Но это было сделано недостаточно хорошо. Настоящий код пользователя указывает на Дональда Ройса».

Уэллс отступил от другого мужчины.

«Это неправильно», заявил Ройс.

Марк покачал головой. — Ройс использовал Иэна Нэша в качестве своего человека в OpTeam-Nomade и манипулировал секретной информацией для Альянса. А господин Гловконин, вы, в свою очередь, управляли им от имени комбината.

«Я всегда нахожу шпионские истории очень занимательными», — говорил Гловконин, рассеянно вытирая пылинку с манжеты и уже не обращая на нее внимания, как и не обращал уже внимания на то, что происходило вокруг него. «Я уверен, что любой, кто сделал что-то подобное, позаботится о том, чтобы не было никаких доказательств его или ее причастности». Он сделал жест своим людям и ушел. 'Пока.'

Это был бессознательный, инстинктивный поступок, но и Марк, и Уэллс наблюдали, как Ройс шел позади российского миллиардера – как будто он мог предложить ему некоторую степень безопасности. Если Гловконин это понял, его это не смутило и он пошел дальше. Дверь за ним захлопнулась.

В следующий момент Уэллс уже держал в руке компактный «Браунинг» из внутреннего кармана и свободной рукой схватил Ройса за руку. Он толкнул его в кресло и прижал к нему, кипящего от гнева. «Дональд Ройс, — рявкнул он, подчеркивая каждое слово, — вы задержаны по Закону о борьбе с терроризмом. Вам не обязательно ничего говорить, но это может повредить вашей защите, если вы сейчас утаите что-то, на что будете опираться позже в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас». Уэллс сделал шаг назад, подошел к телефону и быстро набрал номер. «Это Браво Восемь Четыре, — сказал он, — в текущем местоположении красный код».

— Ты глупый идиот, — пробормотал Ройс. «Ты ничего не понимаешь». Он поднял голову и увидел своего бывшего агента, стоящего над ним. В руке Марка был пистолет.

«Тогда позаботься об этом», — сказал Марк, его голос был полон ненависти. «Скажи мне, почему ты позволил этому случиться».

Дальше в комнате Уэллс увидел полуавтоматический «Глок» в руке Марка и схватил свой пистолет. «Дейн», — предупредил он.

Ройс покачал головой. — Ты наивен, Марк. Это твоя проблема. И самое ужасное то, что ты знаешь это лучше всех. Вот почему вы никогда не проявляли настойчивости и никогда не бросали себе вызов. Вы никогда не выходили из своей зоны комфорта. Ты был согласен оставить этого парня в грузовике, верно? Оставлять все трудные решения таким людям, как я…

«Включает ли это убийство собственных людей?»

«Рикс…» Он вздохнул. «Он просто не мог остановиться. Я пытался его отговорить, но он был настойчивым человеком. А потом вмешался Грин, и все в Номаде заразились. Нэш уже был готов… Это просто должно было случиться». Ройс тяжело сглотнул и посмотрел на Уэллса. — Я не сдвинусь ни на дюйм, ты это понимаешь, да? Я не ошибаюсь. Я часть того, что делает нас сильнее. Я не позволю затащить себя в грязь. Плохо для страны и для министерства. Меня незаметно отправляют на пенсию…

Марк прижал пистолет к виску Ройса. 'Я так не думаю.'

«Я не одинок в этом!» - крикнул Ройс. «Единственный способ сохранить свободный мир на правильном пути — это связать на цепи таких фанатичных собак, как Хадир!» Проверять! Мы должны их контролировать, мы можем… контролировать это». Ройс был бесстыдным и внезапно почувствовал себя освобожденным, чтобы он мог выбросить все, что держал в секрете, все то, во что он верил, но никогда не осмеливался раскрыть. «Никто не хочет хаоса!» Больше никаких убийц, врезающихся в здания на самолетах! Для этого нужны люди, обладающие властью осуществлять контроль...»

«Комбинат ведет войну с террором, чтобы разбогатеть, а не защитить нас!» Марк рявкнул на него. «Эта твоя логика совершенно ошибочна, Ройс. Это заговор, его предают!» Он прижал пистолет к черепу мужчины. «Это убийство!»

— Дэйн, — повторил Уэллс. «Он не сможет заплатить за то, что сделал, когда умрет».

Марк немедленно вытащил «Глок» и ударил Ройса по лицу, нанеся порез, от которого остался ужасный неизгладимый шрам. Он отошел в сторону и плюнул на прекрасный ковер комнаты Альма. В конце концов пистолет исчез во внутреннем кармане куртки, и Марк вытащил зашифрованную флешку. Он бросил его на стол.

«Это все, что у меня есть: следы АНБ , вся эта чушь», — сказал он Уэллсу. «Я также передал эту информацию американцам. Покажите это Талии Патель. Он может что-нибудь с этим сделать. Марк собирался уйти, но остановился. «И сделайте себе одолжение... скажите GCHQ, чтобы он укрепил все брандмауэры, потому что у американцев везде есть уши».

'Куда собираешься? Ты не можешь просто уйти, — заявил Уэллс, подходя к двери. «Вы свидетель. Будет расследование.

«Сделай это без меня», — ответил Марк и вышел в коридор.

Серебристый «Мерседес-Бенц Е-класса» подъехал, когда Марк в цилиндре обошел дверь клуба «Рапира» и вышел на тротуар.

Гловконин стоял под зонтиком, который держал над его головой один из его телохранителей-братов, и ни одна капля не упала на его костюм. Другой телохранитель открывал дверь машины, и оба бандита посмотрели на Марка с нескрываемой враждебностью.

«Отличный танк», — сказал Марк, не заметивший, что его пальто намокло. Он думал о пистолете в кармане куртки и задавался вопросом: успею ли я застрелить Гловконина до того, как меня достанет его гардероб?

Даже после того, как он предотвратил нападение в Вашингтоне, убил Нэша, увидел арест и унижение Ройса, человек, стоящий перед ним, просто ушел бы на свободу. «И он всего лишь часть Альянса», — подумал Марк. Просто звено в гнилой цепи.

— Вы настойчивый человек, мистер Дэйн, — сказал Гловконин со слабым смешком. «Это опасная черта».

«Тебе нравится быть неприкасаемым, не так ли?» ответил Марк. — Ты думаешь, что заслуживаешь этого. Признаюсь, сегодня ты уйдешь свободным человеком… — Он пожал плечами. — Но завтра или послезавтра? Рано или поздно на Комбинате прозвенит звонок. И тогда ты уже не отделаешься так легко».

Гловконин снова посмотрел на него. «Удачи», — сказал он и исчез в машине за тонированными бронированными окнами.

«Мерседес» выехал на Гросвенор-стрит и исчез в потоке машин. Марк наблюдал и заметил, что рядом с ним остановилась еще одна машина.

Задняя дверь черного «Бентли Мулсанн» открылась, и Люси выглянула наружу. «Эй», — позвала она. — Думаю, тебе не помешает лифт?

— Ты собираешься снова накачать меня наркотиками? — спросил он, не глядя на нее.

«Мы уже прошли эту стадию», — ответила она. «Спешите, вы замерзнете насмерть».

«Я не планирую делать это сегодня», — сказал он ей.

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

Он дал Мальте адрес в Восточном Лондоне, и они поехали по улицам столицы.

Дождь покрыл все снаружи серой, нереальной пеленой. Марк посмотрел в окно и представил, что плывет по морю движущихся изображений, остальные транспортные средства вокруг него казались абстрактными, цветными блоками неясной формы.

«Могу ли я купить вам что-нибудь выпить, мистер Дейн?» Экко Соломон налила себе бурбона и кивнула в сторону мини-бара.

— Нет, спасибо, — сказал Марк. Он вздохнул и пристально посмотрел на Соломона и Люси, сидевших напротив него. «Но спасибо тебе за все, что ты сделал, чтобы… помочь мне пройти через это».

Соломон отпил из стакана. «Ты все еще не полностью мне доверяешь». Он поднял руку прежде, чем Марк успел ответить. «Я не виню тебя. Но на самом деле я должен поблагодарить вас. Когда мы столкнулись с вами, мы знали лишь часть планов Комбината. Мы знали о ракетах... До этого мои люди изучали угрозы, основанные на атаках на самолеты. Мы понятия не имели, что они будут использовать боеголовки таким образом. Без вас мы бы искали не в том месте, когда на Вашингтон напали». Он покачал головой. «Рубикону не удалось предотвратить нападение в Барселоне. Мы были поздно. Но не в этот раз.

«Вы действительно думаете, что можете что-то изменить в мире», — сказал Марк. Это был не вопрос.

«Мы продолжим попытки», — кивнул ему Соломон. «И я бы хотел, чтобы ты был там».

Марк выглядел удивленным. Он этого не ожидал. «Ты… предлагаешь мне работу?»

Люси сухо рассмеялась. — Он неплохо платит. И вы также получите хорошую медицинскую страховку».

«Ваш статус агента МИ- 6 был немедленно аннулирован после вашего побега», — сказал Соломон. «Если вы придете работать в Рубикон, я смогу предложить вам гораздо лучшую зарплату и условия, которые вам больше подходят. Выследив и остановив ячейку Аль-Сайфа, которая хотела совершить нападение, вы доказали, что являетесь фантастическим полевым агентом».

«Мне просто повезло», — сказал Марк, качая головой.

«Это половина дела», — отметила Люси.

«Отделу особых обстоятельств «Рубикона» нужны люди, готовые работать ради справедливости, мистер Дейн». Соломон отставил стакан и указал на проходящий мимо город. «Есть сотни других опасностей. Такие люди, как Гловконин, фракции внутри Комбината. Мир не может доверять странам в их судебном преследовании. Иногда меры необходимо принимать немедленно. Я даю вам возможность принести больше справедливости в мир».

«Справедливость…» Это слово эхом отдалось в мыслях Марка. «Это было не совсем то, что я искал. Я сделал это из мести за человека, который мне дорог». Он увидел женщину с темными волосами, стоящую на углу улицы, и на мгновение ее лицо изменилось на лицо Сэма. «Такое ощущение до сих пор», — добавил он.

«Я знаю эту потребность». Соломон поднес руку к шее и вытащил серебряную цепочку, держа в руке прикрепленную к ней металлическую деталь. «Сначала я хотел этого. Это спусковой крючок пистолета, которым я убил военачальника. Первый плохой человек, которого я знал. Я был всего лишь мальчиком, но у меня была ненависть взрослого мужчины. Он убил семью, в которой я вырос. В качестве платы я забрал его жизнь, но этого было недостаточно». Он уставился в пространство, и Марк понял, что Соломон заново переживает этот момент в своей голове. «Всегда есть еще один военачальник. Всегда есть жертвы, которые заслуживают справедливости».

Машина свернула с главной дороги и замедлила ход, когда они выехали на узкую, обсаженную деревьями улицу. Марк увидел черные перила и стены из красного кирпича.

«Большое спасибо за предложение», — сказал он Соломону. «Но мне нужно время, чтобы подумать об этом».

— Прежде всего, не торопитесь. Он пожал Марку руку. 'Ты знаешь, где меня найти. Мы еще поговорим, мистер Дейн. Это я знаю наверняка.

Марк вышел из «Бентли», а за ним Люси. Дождь прекратился, но улицы все еще были мокрыми, а воздух прохладным.

Она посмотрела вверх. «Думаю, вот-вот взойдет солнце».

'Да.' Он на мгновение остановился. «Послушай, Люси, мне так жаль тебя, как это обернулось… Что сказал Кэхилл».

Люси покачала головой, прежде чем он смог продолжить. «Дейн, в этом нет ничего страшного. Мне не нужен этот паспорт, чтобы чувствовать себя где-то как дома. Это только здесь. Она похлопала себя по груди. «Можно забрать девушку из Квинса, но нельзя забрать Квинса из девушки».

Он застенчиво улыбнулся и протянул руку. 'Спасибо. Ты дважды спас мне жизнь. Или три раза. Или, может быть, больше.

«Ха, я потерял счет». У нее была крепкая хватка. А потом она внезапно выглядела обеспокоенной. — Слушай, я никогда не рассказывал тебе о тюрьме. Я должен был это сделать.

— Нет, — Марк покачал головой. «Мне плевать, что ты делал раньше и кем ты был. Я доверяю тебе… Ты один из немногих, о ком я могу сказать это прямо сейчас. Он отпустил ее руку и ушел. 'Будь осторожен.'

Она посмотрела на каменную арку и открытые ворота под ней. По другую сторону забора располагались коротко подстриженные клумбы с рядами серых надгробий и полуистлевшими статуями.

Марк знал, о чем она собирается спросить, и поэтому ответил через плечо.

«Мне еще нужно с кем-то попрощаться».

Предсказание Люси оказалось верным, и пока Марк шел по кладбищу, взошло солнце, и слабое летнее сияние осветило букеты цветов, оставленные близкими, чтобы выразить свое горе.

У него не было ничего на могилу Саманты Грин, но это не имело большого значения. Она никогда не любила букеты и свечи. Она больше принадлежала к тому типу людей, которые дорожат моментами, проведенными вместе.

Они с Сэмом разделили что-то прекрасное и важное, но в то же время хрупкое. Он боялся, что если он будет слишком усердно искать, слишком усердно пытаться дать этому определение, его воспоминания исчезнут, и он забудет, почему она была такой особенной.

Марк присел и провел рукой по простому гранитному надгробию с ее именем и эмоциональной надписью на нем. Ее отец и мать были еще живы, но она почти никогда о них не говорила. Отец Сэма был солдатом, поэтому он прекрасно понимал, что она сделала для своей страны. Марк задавался вопросом, было ли это ему полезно. Он подумывал о том, чтобы навестить их, но передумал. Сэм вёл в основном скрытную жизнь, и ему не следует беспокоить ею людей, которых она любила.

«Я поймал его», — сказал он ей, думая о моменте, когда пистолет выстрелил в его руке и Нэш испустил последний вздох. «Но есть и другие… Это может занять некоторое время».

Через некоторое время Марк встал и увидел, что к нему приближается серьезный мужчина с бородой и в длинном пальто.

— Эй, малыш, ты в порядке? — спросил Джон Фарриер. 'Извините, что беспокою вас.'

Марк покачал головой. «Я пришел попрощаться».

Фарриер кивнул. «Это было очень приятное мероприятие… Высокая явка».

— Ройс был там?

Другой мужчина выглядел серьезным. «Он произнес речь».

Марк замер. «Он натравил всех друг на друга. И он до сих пор не видит в этом ничего плохого».

«Ройс сияет», — сказал ему Фарриер. «Уэллс отнесется к нему серьезно, будьте уверены».

«Этого должно быть достаточно», — ответил Марк. 'На данный момент.' Он глубоко вздохнул. — Что ты здесь делаешь, Джон?

«Мы следовали за тобой», — сказал он. «Нам просто нужно было поговорить».

«Простил ли ты меня за Рим и те страдания, которые я тебе причинил?»

Фарриер отмахнулся от вопроса. «Все сложилось хорошо. Этот старый пес попросил меня взять на себя управление отделом К и навести порядок. Арест Ройса... Предстоит еще много работы. Плюс, это не только он. Данные, которые вы получили, означают, что нам нужно все проверить, чтобы увидеть, не ходят ли здесь еще крысы.

«Американцы собираются сделать то же самое», — сказал ему Марк. «Комбайн на какое-то время замедляет ход. Возможно, их вытолкнут из своей скорлупы».

«Может быть», — признал Фарриер. «Хочешь прийти и помочь нам?»

«Назад в Шесть?» Марк серьезно обдумывал это раньше. Но теперь, когда предложение было сделано, он все еще не мог его принять. — Ты имеешь в виду, что я вернусь на работу?

«В конце концов», — сказал другой мужчина.

Он покачал головой. 'Нет...'

'Конечно?' Фарриер подошел ближе. «Если вы продолжите разгуливать на свободе, это заставит многих людей нервничать. И я не смогу вам в этом помочь».

«Они боятся, что я протечу».

«Вот к чему все сводится, да».

Марк выглядел нервным. «Ты знаешь, какой силой обладает Комбинат? Можете ли вы гарантировать, что меня не бросят в тюрьму по соображениям безопасности?» Он кивнул каким-то фигурам, слонявшимся вокруг, полевым агентам, пришедшим с его другом.

Когда Фарриер не ответил, он снова посмотрел на могилу Сэма. «Я многое потерял. Это должно прекратиться сейчас. Я молчу, я хочу идти своей дорогой. Не для себя, а для Кейт и ее семьи. Я подверг их опасности, и это больше не повторится».

Фарриер со вздохом смирился с этим. 'Хорошо. Я буду наблюдать за ними от вашего имени. Но, черт возьми, просто позвони им, когда будет время. Твоя сестра хочет знать, что произошло, и ты должен ей рассказать». Он задумался на мгновение. «Послушайте, из-за всего, что произошло, «Комбинат» теперь играет в Лиге Чемпионов очень опасных организаций. Сейчас мы активно ищем их клетки. Когда я говорю, что ты нам действительно пригодишься, я имею в виду именно это. ...Если, конечно, ты не пойдешь работать на кого-нибудь другого?

«Я еще не знаю», — сказал он. «Мне еще нужно хорошенько подумать».

— Рубикон, — решительно сказал Фарриер. — Знаешь, откуда это имя?

«Река в Италии», — объяснил Марк. «Границу Римской империи, Юлий Цезарь пересек ее и спровоцировал гражданскую войну. «Жребий брошен», — сказал он. «Обратного пути нет». '

«Да, я получил это. Ваша пресловутая точка невозврата. И это именно то, что такое Рубикон, Марк. Вот кто такой Экко Соломон. Потому что, несмотря на все его добрые дела и высшие идеалы, он не тот благородный воин, каким он себя называет. Соломон очень опасный парень. Он несет с собой много тайн».

«Я буду иметь это в виду».

Фарриер снова кивнул и отвернулся. «Будь осторожен, мальчик».

Марк закрыл глаза и остался наедине с погибшим. Было очень тихо.

*

В таунхаусе на Бишопс-авеню в Хэмпстеде был скрытый подъезд, по которому можно было внимательно следить за въезжающими и выезжающими транспортными средствами. Здания вокруг него были на один этаж меньше. Пайтору Гловконину нравилось, как другие дома, казалось, склонялись перед большей собственностью, как будто они были рабами, клянущимися в верности своему хозяину.

«Мерседес-Бенц» остановился, и Гловконин вышел; он не стал ждать, пока Грегор откроет ему дверь. Он не хотел этого признавать, но едва мог контролировать свой гнев и не хотел показывать его своим сотрудникам. Он узнал ценность самоконтроля, а также осторожного применения силы. Это сделало его богатым человеком.

Кроме того, у него было прекрасное чувство самосохранения. Та нелепая игра в мужском клубе была ошибкой, и ему было жаль, что он на нее попался. Но это послужило важной цели: теперь он знал, что британцы отвернулись от него.

«Подождите здесь минутку», — сказал он своим телохранителям. «Мы едем в аэропорт». Он подошел к дому и толкнул толстую дубовую дверь, окруженную двумя дорическими колоннами.

Гловконин всегда знал, что у Ройса есть срок годности. Со временем все информаторы выдохлись и стали бесполезными, но было обидно, что англичанин так быстро ушел этим путем. У Гловконина были варианты выхода из любого эндшпиля с участием агента МИ -6, который отвлек бы внимание от Комбината, и теперь эти планы начали воплощаться в жизнь.

По пути из Рапирного клуба он сделал несколько телефонных звонков. Самолет G-Kor Gulfstream в аэропорту Лондон-Сити дозаправлялся, и вскоре в архивы будет помещено расписание рейсов, показывающее, что Гловконин и его жена планировали поездку в Монако несколько недель назад. Они могли бы легко переехать в квартиру в Сент-Романе, и если бы британские спецслужбы оказались настолько глупы, чтобы принять меры против него, это было бы непросто. Это было не бегство, подумал он, а скорее тактическое отступление.

«Елена!» Он позвал жену, поднимаясь по лестнице в отделанный мрамором холл. Она не ответила, и, поднимаясь на второй лестничный пролет, он заметил, насколько тихо там. Из дома словно выдавили все звуки, он словно затаил дыхание.

Гловконин остановился на следующей площадке и схватил телефон, который одновременно служил интеркомом. В трубке не было сигнала, даже когда он пытался позвонить на улицу. Он достал свой сотовый телефон с позолоченными деталями и черным стеклом. У аппарата была особая связь с его службой безопасности, но вместо хорошей дальности он увидел только темный крестик. Гловконин сразу понял, что это из-за глушителя.

Он посмотрел вниз по лестнице и увидел то, чего не видел, когда поднимался. Рядом со скамейкой висела странная тень, едва видная с того места, где стоял Гловконин. Он потянулся, чтобы лучше видеть, и вскоре стало ясно, что он смотрит на тело Эрно, еще одного своего охранника, которого он уже нанял в Москве. Вокруг Эрно образовался круг темной артериальной крови; выглядело так, будто ему прострелили горло с близкого расстояния.

Вот это и было причиной молчания. Если Эрно, пришедший из спецназа российской армии, был мертв, то и все остальные мужчины в доме тоже были мертвы.

Было ли это делом рук британцев или американцев? Он так не думал. Он знал их тактику; МИ -6 посадила бы его в машину, а ЦРУ было бы громко и разрушительно. Это был кто-то другой. Кто-то, кто хотел, чтобы он вошел.

Гловконин взвесил свои варианты. Он мог бы вернуться тем же путем, возможно, дойти до машины и спрятаться где-нибудь еще; или он мог продолжить путь до верхнего этажа, где находились его комнаты и где должна была быть Елена.

Это правда, что он был безжалостным человеком и вполне мог бы пожертвовать жизнью своей жены, если бы это могло спасти его собственную. Но Гловконин был еще и гордым человеком, который пришел бы в ярость, если бы враги проникли в его дом и повредили его имущество. Если бы его кто-то ждал, было бы трусостью не принять этот вызов.

Он продолжал идти вверх, ненадолго остановившись, чтобы открыть шкафчик за картиной с изображением Вильнюсского собора. Он осторожно вытащил заряженный полуавтоматический ПМ Макарова . Затем он поднялся по последней ступеньке в спальню на верхнем этаже.

Двери в комнату были открыты, и телохранитель Елены, немка по имени Юта, лежала на стуле на лестничной площадке. Как и Эрно, она была ранена в шею, и из раны текло много крови.

Гловконин вошел в комнату напряженно, охваченный яростью и беспокоясь о том, какую кровавую сцену его ждет. Он увидел свою жену, лежащую на большой кровати под хлопчатобумажными простынями, и замер. Вскоре после этого она глубоко вздохнула и обернулась, совершенно не обращая внимания на то, что происходило вокруг нее.

Тихий голос позади него сказал: — Вот так далеко и не дальше. Бросайте оружие и разворачивайтесь».

Нерешительно Гловконин бросил «Макаров» на толстый ковер у своих ног. Он раскинул руки по бокам и повернулся к смуглому, хорошо одетому мужчине, сидевшему в кресле рядом с туалетным столиком Елены.

У мужчины был вид хищного льва и плененная агрессия человека, который находится в своей стихии, когда сеет смерть и разрушение. В руке у него был пистолет убийцы «Ругер-22/45» с глушителем.

Они никогда не встречались, но Гловконин знал этого человека и на что он способен. «Омар Хадир», — сказал он, кивнув головой. 'Какой сюрприз.'

— Осторожно, — сказал Хадир, направляя ствол своего «Ругера» на кровать. «Если она очнется, мне придется ее застрелить».

'Хороший.' Раздражение Гловконина по поводу вторжения в его дом утихло, сменившись более прагматическими чувствами. Он также схватил стул и сел так, чтобы смотреть террористу прямо в глаза. — Ты оставил кого-нибудь в живых?

«Просто женщина. Мне нужна была приманка.

«Если ты здесь, чтобы убить меня…»

«Я разочарован», — сказал Хадир. «Ваша организация дала обещания. Вопреки здравому смыслу я решил объединить усилия с Альянсом, чтобы двигаться вперед, но вы меня подвели. Тщательно разработанный план, тысячи часов и сотни задействованных агентов... даром. Ваши обещания, что это удастся, были бессмысленными».

«Прискорбно», — ответил Гловконин, как будто о неудачной деловой сделке.

Хадир продолжал невозмутимо. «И все потому, что вам не удалось разобраться с британским агентом и африканцем». Он наклонился вперед и продолжал крепко держать пистолет. «Поскольку вы не решили эту проблему, попытки Аль Сайфа атаковать свои цели оказались тщетными... и я не из тех, кто тратит свое время зря».

«Это очевидно», — ответил Гловконин. Он понимал, что от того, что он собирается сказать дальше, будет зависеть, оборвется ли его жизнь в этой комнате с пулей 22-го калибра в шее. «Это ваше право злиться. Но я предлагаю воспользоваться этой возможностью, чтобы гарантировать, что подобные… осложнения… никогда не повторятся».

Хадир направил пистолет в горло Гловконина. «Поговори со мной, — сказал он, — пока еще можешь».

OceanofPDF.com

Подтверждение

Этот проект готовился очень долго, и было бы упущением, если бы я кратко не выразил свою признательность ряду присутствующих здесь людей. Во-первых, я хотел бы снять шляпу перед Яном Флеммингом, Робертом Ладлэмом и Томом Клэнси, тремя совершенно разными писателями и людьми, чье творчество оказало огромное влияние на жанр триллера и, следовательно, на этот роман.

Я также хотел бы поблагодарить моего коллегу-писателя Бена Аароновича, чей энтузиазм, дружба и упорство привели Nomade к жизни; профессору Элисон Лири и Джеффу Паншону из Королевской больницы за ответы на мои медицинские и хирургические вопросы; Шону Кеннеди за идеи и оскорбления; Роуленд Уайт, мой попутчик и первый, кто проявил интерес; Ян Питерс для Infosec 101; Эван Бут за импровизированное оружие; и мой агент Роберт Кирби, который возглавил атаку.

С большой любовью к моей матери, которая всегда была поклонницей подобных вещей, и моему отцу, который научил меня этому ремеслу; и наконец, что не менее важно, моя вечная поддержка, моя жена Мэнди.

Эта книга была написана в Лондоне, Нью-Йорке и Норфолке.