Слай Таша : другие произведения.

Возраст Ректору Не Помеха

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


Оценка: 8.04*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Когда попаданство становится попадосом.

    Москва. Наши дни. Отмечая свой 55 День Рождения, Гертруда Васильевна Чижикова оказывается в неизвестном месте, в малоприятной компании. Что делать и как себя вести в неизвестном мире, если ты не томная барышня и не храбрый юнец? Слово за Грэнни Смит. P.s. ДОЛГОСТРОЙ. Продолжение следует... P.p.s. Всем фен-шуя и обнимашек)))



Злоключения Грэнни Смит. Несколько историй одной попаданки.

История первая: "Где я?"

-Тааак, давай, на счет три поднимаем и перекладываем. Рааз... Двааа... ТРИ!

Удар по голове и до меня донесся звон склянок.

-Ну, ты, остолоп! Чуть нашего сапиенса не угробил.

-Сам ты... Хитрохвостый... "У сапиенсов голова тяжелее, чем ноооги. В голове один мозг всего, а ноги - это целых две паааалки". Тьфу на тебя.

-Да кто ж знал, что нам такой мозговитый материал достанется?! О, смотри, очухивается вроде... Ау, с мягкой посадочкой Вас! - Это он мне??? Так, уши на месте. Правда, они предательски продолжали передавать в голову какие-то странные звуки, весьма похожие на голоса, но глаза до сих пор отказывались видеть происходящее вокруг меня. Я что, ослепла?! Где я? Кто здесь?

-Ты что-нибудь понимаешь, Вирт?

-Я слышал, конечно, что у сапиенсов с речью дела не-ахти... Ну так то ж были нежити...

-Может, у них так у всех, а? Врожденная дислалия, алалия, дизартрия?

-Да откуда мне знать?! Я на двух лекциях по сапиенсам был всего. И то там только нежитей рассматривали.

Наступила тишина. И по-моему достаточно длительная. Как будто в темпе лярго целую паузу поставили под фермату пять раз подряд. Я точно подсчитала, я же учитель музыки все-таки. Счет - это мой профессиональный отпечаток. Ну, говорят же, что профессия накладывает отпечатки. Вот он мой, родимый, счет. Раз-и, два-и, три-и... Так. Достаточно.

Надо как-то дать понять, что я жива. А то вдруг решат, что померла? И тогда... Оооох. Что же делать?

-Ну, лоботрясы, показывайте! Что у вас тут? - пророкотал голос, видимо старшего по званию, то есть по должности. Или какая тут у них иерархическая пирамида?

-Профессор, Вы не поверите! Это невероятная удача!

-Хомо Сапиенс. Живой. Ну, то есть не мертвяк ходячий. Вроде...

-Ну, да. Немного потрепанный, не первой,так сказать, свежести. НО! Зато живой! Профессор!

-Показывайте!

-А вот, смотрите.

-Ну, и как вы поняли, что живой? Какие признаки подавал? - голос профессора звучал угрожающе. Под его напором студенты совсем стушевались.

-Ээээ... Нууууу...

-Тааааак...

-Каково качество речи?

-Ну... Мы как раз пытались поставить диагноз...

-То есть, качество неудовлетворительное?!

-Не особо...

Я затаилась. Внезапно стало страшно до трясучки. Нога предательски отбивала триоль.

-А что с двигательной функцией?

-Отсутствует.

-И как вы это поняли, гениальные вы мои?

-Ну, так, это... Лежит. Не двигается... Дышит только.

Непроизвольно я задержала дыхание. Но его предательски не хватило и я с шумом вдохнула в себя воздух. Кажется, не услышали.

-А как ваш сапиенс будет двигаться, если свет у вас выключен? Или мне повторить вам лекцию от двадцать второго числа прошлого месяца, в которой я подробно описывал внешние раздражители в среде обитания хомо сапиенс? -

Раздался грохот, кажется кто-то рухнул. Выругался. Вроде тут люди науки собрались, а такие выражения употребляют, что мне стыдно повторить. И это учитывая, что я со своим педагогическим опытом такоооого трехэтажного в жизни наслушалась...Щелчок и... Я все-таки не ослепла. Ура! Глаза на удивление быстро привыкли к новому освещению и стали жадно изучать окружающую обстановку. Хорошо, что очки на мне и каким-то чудом уцелели. На первый взгляд - типичная районная поликлиника, куда я добросовестно ходила каждую пятницу, на прием к участковому терапевту. Такой же белый потолок с типичными больничными светильниками, такие же грязно-розовые стены, кушетка, два стола, больше ничего пока не попало в поле зрения. Внезапно прямо передо мной возникла морда, простигосподи. Я такую страхолюдину даже в фильмах ужасов не видела. Лоб - широкий и огромный, нос - длинный, и весь пупырчатый, как будто в гнойниках. Волос немного и те, что есть торчат, из носа и из ушей. Ох, не повезло-то как, бедолаге, с внешностью. За таким девицы толпами не бегают.

-Добро пожаловать, милейшая. И как нас зовууут? - елейным голоском пропел этот неудавшийся Марлон Брандо. Голос совершенно не сочетался с внешним обликом профессора и был, пожалуй, единственной приятной его особенностью.

-Ддддобрый день. Меня зовут Гертруда Васильевна Чижикова.

-Это что такое? - повернулся Марлон к студентам, - вы как собрались контакт налаживать с этим сапиенсом? Без трансконтинентального портативного переводчика, мозговитые вы мои?

Я невольно бросила взгляд за профессором и увидела двух... эммм... существ. Правда, стоит признать, что выглядели они посимпатичнее их главного. Один очень высокий, с вполне себе человеческим лицом, правда на лбу сияют четыре шишки, в прямом смысле слова сияют. Я бы могла его даже назвать симпатичным, если бы не внезапно появившийся из-за спины хвост. Досадное упущение. Другой был ростом по плечо хвостатому и имел странный цвет кожи... Ну как странный? В человеческом понимании легкий сиреневый оттенок - был явлением более чем эпатирующем. Я, конечно, много повидала (и кольца на бровях, языке, в носу, ушах, татуировки даже у старшеклассников), но все же ТАКОГО не видела никогда.

В следующую минуту в одном из многочисленных карманов белого халата того, кого я про себя нарекла Марлоном, был найден значок, изображавший нечто, схожее с нашим советским Чебурашкой, и быстро прикреплен мне на ворот блузы.

-А теперь повторите еще раз, уважаемая, что Вы только что сказали? -Повторила, четко и с расстановкой:

-Меня зовут Гертруда Васильевна Чижикова, работаю учителем музыки в государственном бюджетном образовательном учреждении средней образовательной школе N 45 (все-таки ежедневное заполнение журналов благотворно влияет на запоминание информации. Даже в экстремальной ситуации все в точности вспомнила. Повторенье, как говориться, мать ученья). Педагогический стаж тридцать пять лет, - зачем-то добавила я.

-Гертруда, говорите? - пупырчатый почесал затылок выразительно глядя на Чебурашку, - это откуда Вы к нам прибыли?

-А мы разве не в Москве?

Студенты нервно прыснули, но тут же подобрались, как только профессор поднял руку вверх.

-Об этом позже... Меня сейчас куда больше занимает этимология Вашего имени. Москва - это же вроде Россия? А имя Ваше явно с германскими корнями, хотя отчество и фамилия явно российского происхождения. Околесица какая-то получается, уважаемая.

-Да нет, все просто. Мои родители были верными последователями идеологии советской власти, искренне верили, что социализм и коммунизм уберегут нашу страну от жадной лапы капитализма, и поэтому и назвали меня Гертруда - героиня труда, - сказала я, выдавив из себя подобие улыбки.

Не знаю, откуда во мне набралось столько смелости и как я до сих пор не рухнула в обморок, но в голосе этого аборигена было что-то такое успокаивающее, что располагало к выдаче информации. Как говорил мне в детстве отец (который к слову прошел Великую Отечественную войну с первого до последнего дня), когда в очередной раз проводил семейные воспитательные учения: "Болтун - находка для шпиона, Гера. Вот попадешь в плен, будут тебе вопросы разные задавать эти фашисты треклятые, а ты что? Сразу же все, что знаешь и выболтаешь?" И так он это вдохновенно сообщал, что мне начинало казаться, что я все время кому-то что-то разбалтываю.

А так как подобные учения проводились в нашей семье с завидной регулярностью, то к окончанию школы я уяснила, что очень опасно что-либо говорить посторонним людям, вдруг среди них окажется шпион. Стоит ли говорить, что в связи с такой жизненной установкой друзей в школе у меня не было?

С поступлением в музыкальное училище ситуация не изменилась. Более того, меня стали недолюбливать еще и педагоги. А кому понравится, когда в нем видят потенциального шпиона и угрозу для всего общества? Правильно, никому. Но это я сейчас понимаю. А в юности очень переживала и расстраивалась. Ситуация осложнялась и тем, что всю свою неприязнь ко мне педагоги вымещали через оценки. И по окончанию училища мой средний бал не позволял поступить ни в консерваторию, о которой я мечтала, ни даже в пед. Да и мне самой к тому времени уже и не хотелось никуда идти. Опять новые люди - вероятность вражеской угрозы резко бы выросла. Поэтому на семейном совете было постановлено, что пора мне идти работать. У сестры маминого начальника как раз двоюродная племянница уходила в декрет, поэтому меня определили на ее место учителем музыки в школу N 45. Правда, с педагогическим коллективом отношения у нас не очень сложились, но работала я на совесть, директор и завуч были довольны результатами, поэтому и удалось благополучно заработать себе стаж в тридцать пять лет.

Хотя надо признаться, что в последние пять лет моя жизнь в корне поменялась. Дело в том, что в наш коллектив пришла новая учительница ИЗО Светлана Владимировна, милейшее и очаровательнейшее создание. Мы разговорились с ней на выставке детских работ в нашей школе. Точнее говорила в основном она, а я просто стояла, улыбалась и кивала. Ей понравился мой платок, расписанный под Кандинского, и она с упоением стала рассказывать о годах учебы, творческих мечтах и даже о своей семейной жизни. И под конец выставки у меня появилась первая в жизни подруга - Светочка.

Постепенно привыкнув к ней, я начала рассказывать и о своей жизни. О том, что живу одна, мужа и детей нет, как и домашних животных (на шерсть которых у меня с самого раннего детства аллергия), зато с удовольствием выращиваю бегонии и моя коллекция насчитывает уже больше пятнадцати различных их видов. Светочка, кажется, жалела меня. Считала одинокой. Именно поэтому она и решила активно взяться за мою жизнь - вероятно, хотела помочь. А я была не против. Не против что-то новое попробовать в пятьдесят лет. Мы стали гулять в парках, во время этих прогулок я узнавала все больше подробностей личной жизни Светика, о которых пожалуй сейчас умолчу. Но самым удивительным оказалось то, что мы с ней были ровесницами. Выглядела Светочка всегда прекрасно, и за те пять лет, что мы были знакомы, кажется, не прибавила в возрасте ни года. В последнее время мы стали все чаще ходить в музеи, театры, и даже один раз зашли в кафе. Это был для меня самый необычный и счастливый день. Увидев мой восторг, Светик предложила на мой пятидесяти пятилетний юбилей попробовать что-то еще более невероятное, и я, поддавшись восторгу момента, с радостью согласилась. По прошествии двух месяцев, как раз накануне моего Дня Рождения, подруга сообщила мне, что приглашает меня отпраздновать в бар. А еще, что отказы не принимаются, так как столик уже забронирован, и мы не имеем права подвести людей, которые так готовились к нашему приходу. Ну, да, это было слишком экстравагантно для меня, но так не хотелось подводить ни Светочу, ни тех, кто занимался нашим скромным торжеством. Да и мне, признаться, было очень любопытно, что же это такое "бар" и "с чем его едят"?

А в баре было интересно, темно так, уютненько. Наш столик был далеко от общего зала, где веселилась молодежь, поэтому даже показавшаяся мне грохочущей музыка, не заглушала наших разговоров. Светочка заказала нам много ярких и вполне симпатичных коктейлей, сказала, что это называется Ашот. Я еще удивилась: надо же как странно - назвать столько разных напитков одним армянским именем... И когда я просила Светочку "передать мне того синего Ашота", она долго крутила головой в поисках представительного армянина в синем костюме. В итоге, оказалось, что я все напутала, и эти маленькие коктейльчики называются шоты. И вот, на седьмом шоте я и оказалась здесь - в каком-то странном помещении, похожим не то на советский НИИ, не то на районную поликлинику...

-Ээээй

-Алё, Грэнни Смит, ты с нами вообще?

-Уважаемая Грэ... Тьфу ты... Героиня... Гертруда, ку-ку... - Внезапно в нос ударил резкий запах нашатырного спирта, что заставило меня резко заморгать и поднести руку ко рту.

-Ууууф... Живая...

-Грэнни Смит, ты нас больше не пугай так! - с чувством изрек тот, что с хвостом.

-Не буду... - на автоматизме ответила я, -А кто такая Грэнни Смит?

-Грэнни Смит - это ты, - глядя, как на глупейшее создание, панибратски ответил мне хвостатый, по возрасту больше подходивший мне в сыновья, - Потому что каждый раз выговаривать Гертруда Васильевна - это ж всей нашей загробной жизни не хватит. А у нас тут время, знаешь ли, не резиновое. Все еще пожить хотим. Я, кстати, Вирт, - дружелюбно осклабился он, - это Мрак, - указал он на фиолетового, - и наш профессор Стю Деймос.

-Ооочень ппприятно... - начало было я, и тут до меня "дошло" сказанное им вначале, - подождите, где я?

-Ну, как где? Загробный мир, Тот Свет, Страна вечной охоты, не слыхали никогда? - посмотрев на мое осоловевшее, по всей видимости, лицо, устало изрек, - если так не нравятся, ЭТИ названия, считайте, что Вы приехали отдохнуть на Елисейские поля...

-Ннннет... Что Вы? Это что же получается, я этого... Того?

Троица недоуменно посмотрела на меня и синхронно пожала плечами в знак согласия.

Тааак... То есть я, Гертруда Васильевна Чижикова, учитель музыки государственного бюджетного образовательного учреждения средней образовательной школы N 45 с педагогическим стажем в тридцать пять лет, пала в бесславной схватке с семью шотами. Ну, все, приехали. Тушите свет.

Внезапно свет погас.

История вторая: "Кто я?"

-Говорю ж, сапиенс не первой свежести... - сквозь гул в ушах и стойкий запах нашатыря в носу я с трудом разбирала бормотание.

-Сам виноват. Кто ж даме с порога заявляет, что она того...

-Уже не дама?

-Уже померла, дурень.

-Отставить пререкания! - грохочущий тембр профессора я уже могла отличить и в обморочном состоянии. - Вы что, не видите, что ваш сапиенс начал приходить в себя? Немедленно займитесь восстановлением всех необходимых на первых порах функций. Приведете в чувства эту милейшую даму, так и быть забуду точное количество пропущенных вами лекций. За дело, господа. - прогрохотав последнюю фразу, профессор чеканным шагом удалился, оставив меня-полуобморочную с двумя, как я теперь понимала, нерадивыми студентами. О, горе мне...

Однако, то ли на них так подействовали слова начальника-профессора о пропущенных занятиях, то ли они решили сжалиться надо мной, но приводили меня в чувства, "восстанавливая все необходимые функции", ребята довольно аккуратно и добросовестно. И что самое приятно, молча. Нет, не подумайте, что они мне не понравились: внешность у них была своеобразная, и к этому даже можно было привыкнуть... Но мне просто необходимо было обдумать все случившееся, и желательно, без их неуклюжих комментариев.

Что ж... По-видимому, мне и вправду предстояло начать "новую жизнь", о которой так часто твердила мне Светочка, прогуливаясь в выходные со мной в парке. И она оказалась права. Ох, какая нелепость... Я действительно начала новую жизнь. Или правильней будет говорить "новую смерть"? Надо будет мне уточнить, чтобы ни в коем случае никого не задеть своими неуместными высказываниями.

И почему, почему эта оказия произошла именно со мной и именно в ту пору, когда моя жизнь начала приобретать новые цвета? "Все стало вокруг голубым и зеленым..." - песня моего детства, которая стала гимном моей новой жизни... В последние годы даже в моей скромно-коричневой, обставленной советской мебелью, однушке все наполнялось весенней свежестью и ароматом цветов. Оооох... Мои бегонии! Моя отрада! Что же теперь будет с ними? Кто же теперь будет за ними ухаживать? Вот, если бы Светочка забрала мои ключи от квартиры... Ох. Как же там Светик? Что же с ней? Что стало с ее творческой ранимой натурой? Как же я ее испугала, наверное...

А про бегонии мне надо будет все-таки уточнить у местных жителей.

-Так. Проверяй, Вирт. Двигательную функцию я оптимизировал до среднестатистического состояния, - бормотал парень с кожей цвета сирени, - то есть, бегать сможешь, но... Зачем тебе оно надо? - со второй частью своей речи сиреневый, по-видимому, обращался ко мне, но меня сбивало панибратское "ты". Не знаю, сколько лет они уже прогуливаются по Елисейским полям, но с виду подходят мне в сыновья. Поэтому придется попросить их употреблять уважительное "Вы" в общении со мной.

-Так, погоди, хвостатый. У нас тут сбой в системе. Грэнни, не пугай меня, ты чего веками захлопала? Краснеть начала... Что-то не то с влажностью в помещении?

-Милейший... - пришлось выдержать дважды выразительную паузу, чтобы сиреневы, наконец догадался, что я не могу вспомнить его имени.

-Мрак, - любезно подсказал он.

-Благодарю. Милейший Мрак, могу я попросить Вас об одном одолжении?

-Валяй.

-Мне было бы привычнее, если бы Вы обращались ко мне на "Вы", как я к Вам.

В дальнем углу комнаты крякнул хвостатый мальчишка.

-Не понимаю. Я ей что, не нравлюсь? А, Вирт?

-Скажу тебе, милейший Мрак, что вместо двигательной функции ты отлично оптимизировал речевую... И какой бойкий, оказывается, сапиенс нам достался.

-Нет, - упирался сиреневый, взлохмачивая левой рукой свою густую шевелюру в области затылка. Казался он при всем при этом весьма растерянным - ну вот что я такого плохого ей сделал, чтобы меня отодвинуть в это официозное "Вы"? Что, так плохо восстановил речевую функцию? Так могу поправить!!! - на лице внезапно проступили багровые жилки, а взгляд начал стекленеть. Зрелище жуткое. Не люблю я такое. Даже фильмы ужасов никогда не смотрела именно из-за подобных гримас.

-Спокойно, Мрак, - я смогла разглядеть, как шишки хвостатого на лбу стали проступать отчетливыми выпуклостями, поскольку он в один момент оказался рядом с нами. - Во-первых, успокойся, ты пугаешь нашу гостью, а нам все еще нужен живой и невредимый сапиенс, пусть и не первой свежести. А во-вторых... Не думаю, что Грэнни хотела тебя обидеть, даже милейшим назвала. Это тебя то.

-Да, пожалуй, погорячился...

Я только и успевала переводить взгляд с одного парня на другого, постепенно осознавая, что избежала чего-то совсем нехорошего благодаря хвостатому Вирту.

-Пожалуй, я соглашусь на Вашу просьбу, - "Вашу" прозвучало едко-обиженно, но совсем не угрожающе. - но над исправлением особенностей речевой функции все же подумаю. - мстительно вставил он. Ну точно, совсем мальчишка.

-Мрак, давай уже, делом займись, или хочешь, чтоб нас на Сизифову гору отправили на практику? - мой хвостатый спаситель продолжал меня выручать, перебирая какие-то железки у дальней стены. Как ему все время удается так быстро исчезать и появляться? И все же... Интересно, что такое Сизифова гора и почему Вирт так нервничал, упоминая ее. Я знаю только одного Сизифа - но он не существует и вряд ли когда-либо жил... Точнее, не существовал он до моих семи шотов. Как же мне к этому привыкнуть? И как же бегонии без меня?

-Давай. Принимай работу. Включай гравитационный стабилизатор. Сейчас проверим вестибулярные возможности нашей Грэнни, - кажется от ужасающего Мрака не осталось и следа. Сейчас он напоминал маленького ребенка, предвкушающего игру с новой игрушкой. Правда, это не пластиковая какая игрушка, а вполне себе человеческая я.

-Пошел обратный отсчет. Мрак быстро отойди от нее. Четыре, три, два, один... Поехали.

Я не представляю, что со мной происходило в следующие несколько мгновений, но после того как в лицо пахнул горячий воздух, во мне появилась необыкновенная легкость, которой уже очень давно не наблюдалось. Теперь же я, казалось, могла парить над всеми. О, а мне это не показалось. Опустив голову вниз, я не обнаружила под собой пола. Зато впервые смогла оценить изящество темно-синих, купленных под чутким руководством Светика, полусапожек на аккуратном каблучке. Засмотревшись на свои ноги, я почти пропустила то, что пол продолжал отдаляться, запрокинув голову поняла, что и потолок не стремился приближаться. Что за чудеса такие?

Внезапно меня резко повело влево, прямо навстречу Вирту, держащему в руках тонкую пластиночку. В следующую миг я приготовилась рухнуть прямо с высоты своего полета на голову этому хвостатому рогатику. Но в последний момент меня резко понесло назад и весьма ощутимо 'потрясло', прежде чем усадить на ставшую уже родной кушетку. В голове шумел морской прибой, не пропуская ни одной мысли. В этот момент я действительно почувствовала себя парящей над всеми.

-Ну, что скажешь, друг? Первая фаза, по-моему, пройдена удовлетворительно, - довольно потирал свои ладошки Мрак. - Милейшая Грэнни, как Ваше самочувствие? Не знобит, не трясет, выйти никуда не хотите?

-Благодарю Мрак, все чудесно, - стоило это сказать, как уже ставшая привычной комната завальсировала в темпе presto, и я качнулась на кушетке. - Все просто замечательно.

-Ага. Вирт, а вестибулярку-то мы ее раскачали чуток. Но, в целом все не плохо.

-Угумс... Чуток, говоришь? Посмотри на ее лицо. Как она в обморок снова не рухнула?

-Ну не рухнула же. Все было под контролем, - буркнул Мрак.

-Если в следующий раз захочешь выяснять отношения с нашим общим сапиенсом своими личными методами, предупреди меня заранее. Не буду тратить энергию Уни, и вообще не буду принимать в этом участия. Ты и сам прекрасно справляешься, - скривился Вирт, я этого не видела, но голос был наполнен сарказмом до отказа.

-Пошел ты! Ничего ведь не случилось!

-Сам иди! Можешь прям сразу к ректору бежать! Только вот придумай, как будешь ему объяснять, что поставил под угрозу наш эксперимент и чуть не угробил живого сапиенса!

'Они что, ругаются? С чего вдруг? Ох...' - вальсирование то ускорялось, то замедлялось, и оставалось надеяться, что это хороший знак... 'Странно видеть Вирта таким озленным: из них двоих он самый спокойный был все это время. И почему он так рассердился? Что такого натворил Мрак? Ничего не понимаю'. А тем временем перепалка продолжалась, и кажется, набирала обороты.

-Все было под контролем. Ничего бы не произошло с твоим драгоценным сапиенсом!

-Моим?! Моим сапиенсом?!? Вообще-то это - НАШ сапиенс! Мне это экспериментирование вообще не сдалось! Да вместо своевременного посещения лекций, я вынужден тут торчать из-за тебя и твоих выходок! А ты опять решил устроить...

-М-мальчики... И-извините, - слова точно прилипали к небу и не хотели долетать до слуха взбешенных юнцов, но я уже порядком устала от их брани, да и ярко-зеленое свечение мешало моему привыкшему к уже немного успокоившемуся головокружению.

-ЧТО? - в один голос рявкнули они, удивив меня своей солидарностью.

-А что это такое зелененькое горит?

В этот момент мне показалось, что объекты в комнате наконец заняли свои места, и я смогла сосредоточиться на происходящем вокруг: на вмиг побледневших лицах горе-испытателей (даже Мраку удалось потерять свою сиреневость, мгновенно преобразовавшуюся в серость) и на зеленом огоньке, который сначала просто висел в воздухе, теперь же прямо на наших глазах превращался в огромный зеленый диск. Первым пришел в себя все еще сереющий Мрак.

-Черт, пространство выжигает...

-Думаешь, все слышал?

-Смотря в какой момент появился... Но, думаю, твою последнюю фразу - точно...

-Ты это, извини... Не хотел тебя подставлять.

-Да ладно, сам виноват. И потом, что нам, в первой, что ли на ковер вызываться, - беспечно махнул шевелюрой мой милейший собеседник.

Затем произошло нечто совсем странное: ребята, как по команде, потянули на себя нижний край зеленого диска, Мрак запихнул туда голову и крикнул:

-Сейчас можно зайти?

В ответ раздалось гулкое 'Да'.

-И сапиенса прихватить?

Ответа я не расслышала, да он и не требовался, потому как в следующую секунду, подхваченная под локотки двумя молодчиками, я оказалась в центре просторного кабинета...

Действительно просторного и кипенно-белого... Стен у кабинета не наблюдалось от слова совсем. Мы находились здесь всего ничего, однако эта белоснежная безмятежность устрашала меня значительно больше, чем даже первая встреча с незадачливыми студиозусами. Хотя, посмотрев на них, я засомневалась в своих опасениях. Оба выглядели умиротворенными и абсолютно спокойными. Как такое возможно? Ведь совсем недавно они разругались до чертиков, а в процессе их конфликта выяснилось, что за ними наблюдет начальство. После чего нас троих вызывают в кабинет начальства, и теперь я стою-верчу головой, а эти... юнцы стоят как ни в чем не бывало. Или... в их мире поход к начальству не сродни нашему. В детстве я очень боялась оказаться в кабинете директора, ведь он мог запросто узнать у меня любую информацию, просто под угрозой отчисления. И мне очень повезло, ни разу за всю школьную жизнь, вплоть до восьмого класса, меня так и не вызвали 'на ковер'. Однако, поступив в музыкальное училище, встречи с ректором избежать не удалось. Все потому что преподавательнице по истории музыки, Изольде Вульфовне, не понравилось то, что я в своем ответе о Бранденбургских концертах Баха излагала только сухие факты (когда, где и при каких обстоятельствах они были написаны) и не привношу личного отношения. Я же в свою очередь не могла понять, почему мой ответ не годится и впала в ступор. После недолгого моего сопротивления, мы с ней оказались в кабинете ректора. Изольда Вульфовна произнесла пламенную речь о том, что настоящий музыкант должен руководствоваться не столько черствыми фактами из книжек, сколько читая между строк, взращивать в своей голове индивидуальный образ композитора и его музыкального наследия. В принципе, спустя годы я даже смогла понять эту мысль, но тогда мне казалось неприемлемым вносить свою индивидуальность в осмысление чужого творчества. По понятным причинам.

После этого (первого) случая к ректору меня вызывали не сказать, чтобы регулярно, но стабильно-профилактически. И даже отправляли в психоневрологический диспансер для подтверждения моей вменяемости, живо награждая меня всевозможными диагнозами за моей спиной. Однако, после успешного прохождения медкомиссии, поводов для пересудов о моей неадекватной личности поубавилось.

Однако после всех случаев моего пребывания в ректорате у меня образовалась стойкая непереносимость этого места - оно потенциально несло в себе угрозу и боязнь осуждения. Цепочку моих безрадостных мыслей разорвал неожиданно наглый тон Мрака (нет, он, конечно, был не ангел какой, но все же с ректором позволять себе такие фамильярности. Что это за место вообще такое?)

-Ну, и долго нам еще тут ждать?! У нас сапиенс живой, между прочим тут, некормленный. А у нее организм настроен на свои прошложизненные часы пока. Сейчас есть начнет просить, канючить. А нам слушай все это. Признаться, слушать, когда о тебе говорят как о малохольном младенце, было неприятно. Но в этой ситуации меня даже больше, чем пренебрежительный тон в адрес моей скромной персоны, раздражало панибратское отношение сиреневого к вышестоящему по положению лицу.

Я бы точно что-нибудь сказала о его отсутствующем воспитании, не начни по одному в безграничном пространстве возникать предметы мебели, а комната постепенно скрадываться метражом. Теперь мы стояли посреди кабинета с угольно-серыми стенами, которые подпирались огромными стеллажами с книгами и документацией, а прямо перед нами возникли два стола, расставленные буквой 'Т', во главе дальнего из них восседала долговязая фигура в светлом пиджаке, с зачесанными на одну сторону каштановыми волосами, находясь на почтительном удалении, мне никак не удавалось разглядеть его лица, однако почему-то прочтение таблички стоявшей на столе затруднений не вызвало.

На черном, как хамольная месса Баха, фоне золотыми буквами значилось: "Грим Рипер, ректор ''. Значит, все-таки ректор.

-Итак, я слушаю вас. - без преамбул начал человек без лица, - жду подробнейшего отчета обо всем происходящем в лабораторной номер восемь, господа. - он говорил таким спокойным тоном, что я даже начала сомневаться, что нас вызвали не для приятного чаепития в дружеской компании.

-С самого начала рассказывать? - скривился Мрак. Кажется он не терял своей уверенности даже перед лицом ректора.

Разумеется, - ледяной ответ должен был настроить собеседника на другой тон, но сиреневого было не так-то просто пронять. Ну... С утра я проснулся и сразу понял, выглянул в окошко и понял, что сегодня определенно МОЙ день. Вот прям как с кровати встал. Позвонил Синигами, ну той девчонке, со второго курса Проводников, такой темноволосой красотке, и решил до лабораторной отработки сходить прогуляться с ней. Первая любовь, все дела. Ну, Вы-то меня понимаете...

-Меня в меньшей степени интересует Ваша личная жизнь, студент Мрак, - прервал его ректор на полуфразе.

-Да неужели, - обидчиво протянул тот, - Помнится в прошлую нашу встречу Вы убеждали меня в обратном...

-Мне неинтересна личная жизнь студентов, - оборвал тот, у кого на табличке значилось имя 'Грим Рипер'. - Однако, меня чрезвычайно беспокоит, в связи с чем на территории вверенного мне учебного заведения, посреди учебного процесса, появляется живой, неостывший сапиенс, без лицензии и официального проводника. И куда смотрел в этот момент ваш научный руководитель?! Стю Деймос, полагаю...

-Дело в том, господин Рипер, - поспешил вставить Вирт, пока его сиреневый друг не ляпнул чего-нибудь усугубляющего, - что мы вызывали сапиенса вне установленной ректоратом ведомости, и наш научный руководитель соответсвенно был не в курсе происходящего.

-Мне это известно. Он приходил ко мне два часа назад, предупреждал, что ваш дуэт снова решил отличиться. Не в лучшую сторону, - флегматично заметил он.

-Два часа назад? - ох, не следует в этой ситуации высказывать свое недовольство, но кажется, Мрак был из категории людей... существ, которые сначала говорят, а потом уже думают. И все же... Одно дело его пререкания с Виртом-однокурсником, и совсем другое - хамить ректору... - то есть, мы могли бы и не заморачиваться с восстановлением речевой и двигательной функции вот ее? - бормотнул он, вяло тыкая в меня большим сиреневым пальцем, - а если конкретнее... Я мог бы не тратить свои ментальные силы вот на это все...

-Насколько мне известно, Вы и сами были заинтересованы в этом эксперименте. Даже собственных сил не пожалели, хм. Так что, я считаю, что поступил абсолютно верно, дав Вам возможность, уважаемый Мрак, продемонстрировать свои достижения в ментальном искусстве.

-Ага, ну конечно... Ты-то всегда поступаешь верно, как я мог забыть, - ядовито выплюнул сиреневый.

"Ты"?!?! Как такое возможно? Да ни в одной школе, училище или ВУЗе не было принято обращаться к ректору-директору на 'ты', по-крайней мере в моей родной Москве! Но и здесь за весь разговор ни один из них не позволил себе настолько фамильярное обращение. Это что еще за новости?!

Додумать происходящее мне не удалось. В следующий миг после опрометчиво произнесенной Мраком фразы, господин Грим Рипер уже навис над ним, тщательно вглядываясь в ничуть не посеревшее лицо студента. И как только он оказался на достаточном расстоянии, чтобы черты лица стали различимы, я обомлела... Это... Это же... Все происходившее напоминало затишье перед страшной бурей.

-Вон, - неожиданно рявкнул он, глядя прямо в глаза сиреневому, но отчего- то мне показалось, что адресатом был Мрак, а не мы с Виртом. Тот, в свою очередь, не долго думая, подхватил меня, и оттолкнувшись, кажется хвостом, перенес нас в приемную. Ну, мне хотелось думать, что это приемная. На самом же деле мы снова попали в безграничное пустое пространство. Мне уже не было так страшно находиться здесь. Видимо, мое состояние перебивали другие эмоции. Все это время мой рот не закрывался. С тех пор, как я увидела лицо ректора, точно выточенное по лицу уже знакомого мне студиозуса, я терялась в догадках. Кто они друг для друга? Братья? Отец и сын? Дядя и племянник... Хотя нет, не настолько точное копирование черт лица возможно только при близком родстве. Мне вот часто говорили в детстве, что я очень похожа на маму. И наше сходство было неоспоримо. Так же как не поддавалось сомнение в родстве тех двоих, оставшихся за дверью. Кстати, ни одного звука из кабинета ректора не раздавалось. Тишина прошу прощения за каламбур, гробовая.

-Аудиоизоляция, - ответил мне Вирт раньше, чем я успела задать вопрос.

-А... - смогла только выдавить из себя я, таращась на дверь.

-Братья. Близнецы, если быть точнее.

-Как близнецы? Они же должны быть одного возраста!

-Ну, - тепло улыбнулся он, - сразу видно, Грэнни, что Вы не из нашего мира. Ну, ничего. Поживете тут пару месяцев, попривыкнете. - перспектива провести в этом мире вечность уже не пугала и не удручала. Странно, я ведь должна была расстроиться, узнав о своей смерти... В моем родном мире. Но, как оказалось, я то и не умерла. А значит, и печалиться было не от чего? Так ведь?

-Мрак и Грим - близнецы, с разницей в возрасте в 20 лет. Это, конечно, Вас удивляет, но поверьте - для их матери это вполне обычное положение дел. Подобные ей не измеряют существование годами, для них вообще не существует понятие 'время'. Они - вне его. За гранью. И это... пугает. Даже таких, как я.

-Такие, как Вы. Такие, как она... Что это значит? Какие это "такие"?

-А Вы - удивительная личность, Грэнни, любознательная... Мне не доводилось работать с живыми сапиенсами. Да моя специализация вообще не предполагает контакта с каким-либо сапиенсами, но после знакомства с Вами даже не знаю, что делать. Была б моя воля, сменил бы свои профориентиры, - он настолько искренне и по-доброму посмотрел на меня, что я даже отвлеклась от того, что передо мной стоит существо с рогами и хвостом. Ему только копыт не хватало. Я невольно опустила взгляд на его ноги. Где-то надо мной раздался смешок.

-Да бросьте. Вы что, подумали, что я чертяка какой-то? Или бес?

-Ох... Простите, Вирт... Я... - вот же старая дуреха!

-Не смущайтесь, откуда же Вам знать. В Вашем мире вообще не принято заглядывать за рамки, возведенных какими-то ушлыми протолюдьми, стандартов, поэтому Ваши догадки меня нисколько не оскорбляют. А даже забавят. - я кисло улыбнулась, осознавая свою глупость и некомпетентность, - А развеселить какого-либо в этом мире, - подмигнул он мне, - дорогого стоит.

-Кто же Вы, Вирт?

-Что-нибудь слышали о космологии, стихии, природных катаклизмах? Ну так вот... Испокон веков поддержанием всего мира в равновесии занимается род Архонтов. Я - один из пятидесяти девяти его потомков.

-Ого...

-Ну да, нас немало, согласен. Но на нас лежит ответственность за удержание в равновесии всей вселенной, так что полагаю, в этой ситуации лучше, чтобы нас было больше. И потом, у нас каждый занимается своим делом: мне вот в наследство от отца досталось поддерживать гравитационное излучение. Пока я только обучаюсь в Уни, повышаю уровень данных и навыков. Но, когда-нибудь, сменю отца в этом нелегком деле. - на последней фразе Вирт заметно просиял, было видно, что он гордится своим даром.

-Надо думать! Отвечать за то, чтобы на Земле сохранялось притяжение? Это же какими силищами надо обладать?

-Это поэтому Вы... таким чудесным образом...кхе... так быстро передвигаетесь?

-Ага... 'Побочный эффект' от способности, так сказать.

-То есть, сменить специализацию Вам все-таки не удастся?

-Увы, никак. Это уже предопределено.

-А не сложно так существовать? Когда уже все решено за вас?

-Да нет... так и должно быть.

-А я бы все отдала, чтобы принимать самостоятельные решения и распоряжаться собственной жизнью. Но теперь уже не доведется.

-Кто знает... - как можно более загадочно протянул Вирт, - откуда Вам знать, что Ваше попадание сюда не было предопределено?

Хм... любопытная мысль. Жалко, что времени как следует обдумать ее мне никто не предоставил, потому как на пороге ректорского кабинета появился Мрак. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять, что разговор с братом прошел не слишком успешно - под глазом его карим глазом сиял, самый что ни на есть банальный, фонарь.

-Следующий, - тускло выдохнул он, указывая на Вирта и плюхнулся на пол.

-Очень злой? - решил все-таки поинтересоваться потомок Архонтов у своего понурого друга, подходя к двери. В этот раз он не стремился демонстрировать свои удивительные умения.

-А ты как думаешь?

-Думаю, красиво он тебя разукрасил!

-Ах, это, - Мрак театрально вскинул руку, точно томная красавица, - это я неудачно приземлился.

-Ловко ты! - хохотнул Вирт.

-Ну а то, - кажется сиреневый не собирался долго грустить и снова надел свою маску балагура.

-Не задерживайся там, - бросил он напоследок другу, окончательно дав понять, что не намерен убиваться из-за недовольства старшего брата.

-Болит? - зачем-то решила поинтересоваться я, глядя как черно-синее пятно все больше расплывается под глазом. Достаточно приятное, хоть и сиреневое лицо Мрака совсем не украшала эта темная блямба, даже помочь ему захотелось, несчастненькому... - Надо что-нибудь холодное приложить, чтобы прошло поскорее, - стала оглядываться вокруг в поисках ложки, монетки, в крайнем случае, замороженного фарша, и тут же мысленно дала себе щелбан. Если бы что-то и появилось в этом белом царстве, то мы оба уже наверняка это заметили.

-Вот это подойдет? - полюбопытствовал Мрак, доставая из заднего кармана штанов перочинный ножик. Я кивнула, и в который раз удивилась, насколько он похож на обычного человеческого паренька, даже ножик швейцарский с собой носит. Прямо как мальчишки из моего двора, которые устраивали состязания в 'ножички'. Интересно, а Мрак знает эту народную забаву? Вряд ли. У них тут, как дал понять Вирт, есть дела поважнее, да и способности у них тут пооригинальнее, чем в моем мире. Притяжение - это тебе не абсолютный слух иметь. Это ответственность, да еще какая. Интересно, если род Вирта способен создавать и удерживать, как он сказал, эээ... 'гравитационное поле', то какими талантами обладает Мрак и его брат? Какими способностями наделен тот, кого зовут Грим Рипер? Почему-то это словосочетание казалось мне отдаленно знакомым, как будто я его уже слышала. Возможно, читала или по радио слышала? Хм...

-Отлично помогает, - сверкая своими чересчур белыми зубами, улыбался брат ректора. - Спасибо, Грэнни! И... - он почему-то замялся... и мне стоит перед Вами извиниться. Я был не слишком любезен с Вами. Посчитал, что Вы как любой сапиенс, не достойны уважения. Был не прав, извините. - очень непривычно было такое слышать от лица хамоватого, ведущего себя, как подросток, существа сиреневого цвета. Но извинения я приняла, тем более было видно, что он искренне раскаивается.

-Что-то Вирта долго нет... - забеспокоилась я не на шутку. Все-таки один с подбитым глазом - это случайность, а двое - уже закономерность... Думать что-то плохое о ректоре, чье имя навевало неприятные ассоциации, определенно не хотелось.

-Ха. А Вы что же, переживаете за него? - лукаво ухмыльнулся Мрак, - что, и за меня переживали?

Я укоризненно посмотрела на него. Ну как можно думать только о себе?

-Что?! Я мог и не выжить между прочим... - ну конечно, пасть от тумаков собственного брата? - А с Виртом все будет в порядке. Брат ни за что не тронет такого, как он.

-Такого, как он - это Архонта?

-Ого... Вот это познания... Вирт рассказал? Ну, да. Кто ж еще, кроме него. Вряд ли уж Вы сама это знали... Без обид, Грэнни, но очень сомневаюсь, что в Вашем мире изучают историю мироздания.

-Вы действительно плохо знакомы с сапиенсами.

-Так я с ними и не знаком. Видел только мертвяков, и то, на зачетах, - в кои-то веки оценив ситуацию, Мрак поспешил исправиться, - но Вы-то и не мертвяк, Грэнни. Точно говорю Вам. Их я видел. Они совсем несимпатичные, вонючие и... о, и они бы точно не прошли нашего теста! - а вот теперь я уже не смогла себя сдержать, и слезы, прорвав оборону, потекли, что называется, 'в три ручья'. К чести моего сиреневого знакомца, он не растерялся. А так по отечески сгреб в охапку и просто ждал, когда я хоть немножко успокоюсь.

-Тогда почему? Почему я оказалась здесь, если я не мертвяк? Почему я не могу продолжать наслаждаться своей жизнью? - неужели я это сказала? Наслаждаться жизнью? И почему я никогда не думала об этом, пока была жива? Истерика решила накатить второй волной, - ну ладно, не наслаждаться. Но у меня была своя жизнь, работа, ученики, бегонии, Светик...

-Ну-ну, Грэнни... Хватит Вам, - продолжал успокаивать меня сиреневый. - Иногда происходят вещи, на которые мы никак не можем повлиять. Что теперь, всем ходить с распухшими и красными от слез лицами? И я, кстати, заметил, что Вы никак не отреагировали на то, что ректор - мой брат. Понимаю, у Вас с Виртом было много времени, чтобы пообщаться, но могли хотя бы изобразить удивление. А то вся пафосность момента теряется... И вот знаете, я бы тоже мог расстраиваться, что родился на двадцать лет позже и прекрасная должность собирателя душ прошла мимо меня... А я, парень смекалистый и перспективный. Мне бы только возможность проявить себя дали...А так, пожизненно вынужден быть в его свите. Вот Вам настоящая драма жизни, Грэнни.

-Собиратель душ? Это как? То есть как это возможно, собрать душу?

-Ну, когда Вы - первенец Эон - Вам подвластно очень многое. Я бы сказал, практически все.

-А кто такая Эон?

-Кто такая Эон? Шутите? Или... Вы действительно не знаете?! - я судорожно кивнула, чем заслужила презрительный хмык. - Грэнни, Эон - величайшая из прародительниц, персонификация вечности, как можно ее не знать? Чему вас, сапиенсов, только учат?!

-Прошу прощения... - вот теперь мне стало стыдно, и о слезах я мгновенно забыла. Надеюсь, я не слишком его обидела своей безграмотностью, - я действительно не знала...

-Да, ладно, - хохотнул Мрак, - я это знал. Просто решил посмотреть на реакцию. И плакать Вы перестали.

-А Вы не так уж и не разбираетесь в сапиенсах, как говорите, милейший Мрак!

-Я просто быстро учусь. И вообще, я умный! - хвастливо задрал он кверху нос, прямо как школьник, получивший свое первое 'отлично'.

-Какая у вас тут приятная компания, мне вот повезло чуть меньше, - это Вирт выходил из кабинета ректора. На первый взгляд он выглядел таким же, каким уходил от нас. И на второй тоже. Похоже, что ректорские 'специальные' меры наказания использовались только по отношению к брату.

-Следующий, - махнул Вирт, по сложившейся у нас тут традиции. А потом до меня дошло, что сказал он это мне. Сердце упало в пятки, и решило благонадежно схорониться там, до востребования, видимо.

-Да ладно, все будет хорошо, - похлопал по лечу меня Мрак, на что я ему благодарно улыбнулась. - Сейчас пойдем, я все объясню. Расскажу о результатах тестирования, не дам в обиду старушку, так и быть.

-Не получится. Он велел по одному, - кивнул Вирт в сторону двери, - простите Грэнни, но тут Вам действительно лучше самой с ним переговорить. На Вас он точно не злится. А нам, - это уже было адресовано Мраку, - 'объяснительные' бланки заполнять, пока они не превратились в 'принудительно-трудовые'. Сам знаешь, что это надо сделать сейчас же. А потом еще к Стю Деймосу топать, извиняться. Так что, отпускай Грэнни, ничего с ней не случится.

-Это мой сапиенс, - упрямо твердил Мрак.

-Он это знает и заверил, что с ней ничего не случится.

Ребятам явно не нравилось происходящее, но все же пойти против воли ректора (а некоторые против воли брата) не осмелились. Поэтому не слишком уверенный шаг в сторону неизведанного будущего, если быть точнее, в сторону кабинета господина Грима Рипера, собирателя душ, старшего сына Вечности, я делала в гордом одиночестве.

За это время в моей памяти всплывали фрагменты учебной жизни, о которых, я, казалось, давно забыла. О которых очень хотела забыть. Сейчас же они, точно назойливое комарьё, так и стремились вонзить свои хоботки, причиняя ту же боль, что чувствовала маленькая я. Не знаю, сколько это еще могло продолжаться, однако внезапно все прекратилось.

-Любопытные воспоминания, - в задумчивости проронил ректор, глядя в огромное окно, за которым не было ничего, никакого пейзажа... - и очень грустные... - развернувшись, он начал неспешно приближаться ко мне, позволяя разглядеть его как следует. Долговязое, и характерно сутулое туловище, совершенно не походило на ректорское. По моему опыту, ректор должен был быть непременно невысоким мужчиной неопределенного возраста, сбитого телосложения, но никак не выглядящем как деловитый выпускник технического ВУЗа. Правда, стоило признать, что несмотря на сутулость, светло-бежевый пиджак сидел на нем как влитой. Волосы, тщательно уложенные на одну сторону, придавали его лицу определенную строгость, подчеркивая тонкий нос, немного впалые глаза, над которыми стремились разлететься в разные стороны темные брови. Я уже почти поверила, что ректор способен выглядеть подобным образом, пока не опустила голову и не увидела драных на коленях джинс и ярко-красных кед на ногах... Какой-то нелепый ректор, такой совершенно не способен напугать. Если бы до этой встречи, Вирт и Мрак не рассказали мне о его возможностях, ничего, кроме снисходительной учительской улыбки, он бы от меня не дождался. Но, когда он остановился в нескольких шагах от меня, всякие мысли о несоответствии им занимаемой должности испарились. А стоило только ему направить свой взгляд, полный вселенской тоски, прямо вглубь моего сознания, сомнения в его всесильности расстворились, как утренний туман. Меня опять настигли призраки прошлого: упущенные возможности, неспособность постоять за себя, собственная ненужность и серость всей моей жизни. Я готовы была прямо здесь дать волю слезам, лишь бы только эти навязчивые ощущения оставили меня.

-Хм... - наконец ректор заговорил, - Гертруда Васильевна Чижикова, приятно с Вами наконец познакомиться лично. Прошу прощения за вынужденное ожидание, но Вы, как педагог должны меня понять: воспитание студентов - прежде всего.

-Да, разумеется, - достаточно бойко начала отвечать я, - правда, я работала в основном с детьми младшего школьного возраста. Но да, полагаю воспитание является неотъемлемой частью образовательного процесса.

-Почему Вы попали сюда? Вам ведь нравится Ваша работа... Определенно...

-Это ВЫ у меня спрашиваете? Тот, кто занимается переправкой душ из одного мира в другой? - впервые за сегодняшний день, я начала закипать от возмущения. От моей растерянности и апатии последних нескольких часов не осталось и следа.

-Любопытно... Крайне любопытно... - флегматично тянул он каждый слог, чем начинал раздражать еще больше. Теперь я видела его не устрашающим ночным кошмаром любого здорового человека, а длинным мальчишкой в куценьком пиджаке и драных джинсах.

-Что такого любопытного произошло, позвольте спросить? - и какая муха меня укусила? Остановись, Гера! - Ах, нет, не утруждайте себя ответом. - копируя его флегматичную манеру изрекла я. - Позвольте я сама Вам все расскажу. Я ЖИЛА СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ! Да, возможно, не такой хорошей, как в понимании многих, но своей. У меня была работа, которую я любила. У меня была прекрасная коллекция бегоний! У меня, наконец, появилась подруга. Подруга, понимаете? Впервые за пятьдесят лет в моей жизни появился человек, готовый делиться со мной своими проблемами и помогать мне в различных ситуациях. Вы это понимаете?! Ну, конечно же, нет. Зачем? Зачем, спрашиваю Вас, меня угробили в собственный день рождения?!? Что я ТАКОГО сделала? ЧЕМ заслужила? - былое раздражение теперь перетекло в отчаяние. Я чувствовала его. Понимала, что совершенно бессильна в этой ситуации, и все же хотела попытаться хоть раз в жизни (жизни ли?) сделать что-то самостоятельно, а не по чьей-то указке. А теперь силы просто иссякли. Их не стало даже для того, чтобы просто произнести хоть одно слово.

-Присядем? - длинный палец указал на два внезапно появившихся английских кресла цвета 'бордо'. Я только молча кивнула, понимая, что возникли эти кресла весьма кстати, а значит по чьей-то воле. По чьей именно - было очевидно, а сопротивляться ей - бесполезно. Пока.

-Итак, повторюсь, хоть и не люблю этого, - взгляд был сосредоточен на чем угодно в этой комнате, только не на моей скромной персоне, - случай Вашего попадания к НАМ, - это было особо подчеркнуто, - действительно любопытный. В НАШ мир, а теперь советую привыкнуть к тому, что он стал и ВАШИМ, простому сапиенсу, без моего личного на то разумения, путь заказан. Однако Вам, каким-то 'удивительно-возмутительным' образом удалось нарушить несколько зон контроля, обойти призывников и проводников, более того оказаться здесь в типично-человеческом физическом состоянии. Кстати, как Вы себя чувствуете? Он так быстро перескочил на вопрос, что мне пришлось соображать еще некоторое время, чтобы ответить:

-Нор... Нормально я себя чувствую.

-Усталость, апатия, резкие перемены настроения? Неужели ничего, из выше перечисленного? - Из любезно предоставленного Гримом Рипером списка действительности соответствовало все вышеперечисленного, но недавно возникшее упрямство взяло верх, и я отрицательно замотала головой.

-О, забыл назвать увеличенную амплитуду противоречия и упрямства, - хитро подмигнул он мне. Это мы только что про мои резкие смены настроений говорили?

-Как Вы понимаете, находиться здесь Вы не можете. Не положено, без соответствующей на то документации. Но... загвоздка в том, что и отправить обратно я Вас не могу. Во-первых, мне неизвестно, где находится Ваше человеческое тело, и соответственно, не могу создать привязку, чтобы провести Вас обратно. Во-вторых, мне пока не известно, каким именно образом простой сапиенс, уж простите, не обладающий особыми ментальными способностями и не владеющий особыми техниками, смог перейти из своего мира в... как Вы изволили выразиться - 'Загробье'? Поэтому, пока я не разберусь со всеми этими загадками, Вам придется побыть здесь. - я словно онемела. И даже не могу сказать от чего больше, от того, что сам собиратель душ признал меня живой и собирался вернуть обратно, к прежней жизни, или от приходившего постепенно осознания того, что мне придется пробыть здесь еще неизвестно сколько времени.

-Ну... Раз мы прояснили все основные моменты, со всем согласны и больше не собираемся ругаться с великим и ужасным собирателем душ, не выпить ли нам чашечку чаю?

-А что, у Вас тут есть человеческая пища?

-Ммм... А вы считаете, душе попав из привычной среды сюда, не хочется еще какое-то время чувствовать себя живой? А что может лучше привязать вас к родному миру, как не низменные потребности? Голод и жажда - одни из них...

-То есть, Вы даже заботитесь о психологическом состоянии души? - не смогла не поинтересоваться я.

-Это проще, чем потом стабилизировать последствия?

-Последствия чего?

-Ваше любопытство, Гертруда, мне очень импонирует, но прежде чем ответить еще на какой-либо вопрос, я бы,- взмах руки, - все-таки выпил с Вами чаю, - я как завороженная смотрела на все происходящее и только потом осмелилась произнести:

-А... Я не пью чай во второй половине дня. Кофе... если можно. С молоком и двумя ложками сахара.

-Вы всегда все делаете по-своему? - Нет, а если быть точной никогда. Я даже позволить думать не так, как этого желали мои близкие, себе не могла. Но здесь, в этом мире, не было тех жестких рамок и условностей, и мне очень хотелось наконец делать и говорить то, что я на самом деле думаю.

-Прошу Вас. Ваш кофе, - а я снова не заметила, в какой момент из кургузого паренька он превратился в галантного и приятного мужчину.

-Надо же... Совсем как тот, что я варила себе сама... Удивительно, - восхваляла я напиток, отхлебывая из чашки в меру горячий и сладкий кофе.

-Я рад, что смог Вам в этом угодить,- растянулся он в улыбке, - и должен поблагодарить Вас за смелость.

-За смелость? Вы о чем? - поперхнулась я очередной порцией умопомрачительного напитка.

-Хм, далеко не каждая умершая душа отважится попробовать что-либо в этом мире с первого раза. А вы-то и не умерли...

-Почему? Вы же мне только что объяснили, что если этого не сделать, то последствия могут быть непредсказуемыми?

-Ну, да... Но все же... Выпив или съев здесь что-либо душа создает сильнейшую привязку к миру мертвых, разрубить которую под силу только одному существу...

-Вам... - ректор кивнул в знак согласия, - тогда зачем? Вы же пообещали вернуть меня? Обманули, да? - ничего, кроме разочарования в самой себе, я сейчас не испытывала. Ну надо же было довериться Смерти? Да у него же наверняка свой годовой план по смертности есть, вот пополнил копилку засчет меня наивной.

-Нет, не обманул. Я действительно не собираюсь Вас держать здесь. Вы мне совершенно ни к чему ближайшие тридцать лет, - мне только что предсказали дату смерти? - но Вас необходимо было умертвить. Пребывание подобных Вам в нашем мире невозможно и любое ослушание карается очень и очень сурово. Мрак, в силу своей неопытности, оказался не знаком с главнейшим правилом мира Мертвых. Он за это уже ответил. И как я считаю, то наказание было весьма и весьма смягчено обстоятельствами, - я невольно вспомнила заплывающий чернотой глаз сиреневого, и усомнилось в адекватности оценки своей мягкости, - и не смотрите на меня так. То, что Вы видели, Гертруда, это ничто, по сравнению с тем, что высшие силы могли бы сделать со мной, узнай они, что в наш мир пробрался живой сапиенс.

Я молча допивала свой неостывающий кофе, размышляя над тем, насколько всем сегодня повезло... И даже мне.

- Теперь нам осталось только определиться, чем Вы будете заниматься, пока ждете своего переселения. Что? Почему Вы так смотрите на меня? Думали, что собиратель смерти позволит вам лодырничать и наслаждаться всеми прелестями смерти? Ну уж нет. Отработаете свое пребывание. Отказ не принимается.

История третья. "Что делать?"

Мне надо было найти аудиторию номер девяносто восемь до полудня, но этажей в здании было всего четыре, и где искать кабинет с подобным номером, я не могла предположить. Как назло шли лекции, и то ли студенты здесь такие примерные (во что верилось с трудом после знакомства с Мраком и Виртом), то ли еще что, но за полчаса моих блужданий по коридорам, мне не встретилось ни одно существо. Уже смирившись с постигшей меня неудачей, в ожидании выговора от ректора, я присела на банкетку, стоявшую в конце длинного холла, и чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей, вспомнила приятные события полутора прошедших дней.

Чтобы еще больше обезопасить меня (да и себя) Грим Рипер принял решение заселить незадачливого сапиенса в гущу свежеумержих душ. После того, как он озвучил свое решение, связался с поселением Лимб. Оказалось, там есть свободные квартиры и, воспользовавшись зеленым диском, 'выжигающим пространство' (как еще в первый раз пояснили студиозусы), отправил меня обживать вверенное пространство. На обустройство, с широкого барского плеча, мне был выделен оставшийся кусочек этого дня и целый следующий.

Квартира понравилась сразу же, как я оказалась внутри. И становилось ясно, что моя скромная однушка в 'советском' духе после всего увиденного должна будет подвергнуться безапелляционному ремонту после моего возвращения. Самое интересное и примечательное - здесь совершенно не было никаких стен, но стоило мне только подумать, какие предметы мебели могли бы понадобиться, как все сразу же возникало, как по волшебству. Не знаю, как остальным, попавшим по понятным причинам в Загробье, но лично мне необходимы были спальня, кухня и ванная комната (можно с совмещенным санузлом), которые идеально вписались в мое пространство. Мне удалось воплотить все мои мечты, о которых я даже не осмеливалась думать будучи Гертрудой Чижиковой, учителем музыки в общеобразовательной школе. Сейчас же, по третьему кругу заглядывая в каждую из комнат, я не могла не восхититься полетом своей фантазии, чистоте, уюту и каждой из полюбившихся мне мелочей. Правда, очень и очень не хватало бегоний... Но, увы, единственное, чего не было в этом мире - это живности: ни тебе цветочков, ни животных, ни птиц, ни даже хладнокровных существ. Ничего. От осознания этого в груди защемило, а на глазах повисла туманная пелена. Чтобы как-то отвлечься от садивших мое еще живое нутро мыслей, я вышла на балкон. Вид поначалу мне показался типичным для спальных районов, правда не типично советской застройки, а современной: многоквартирные башни разной степени этажности мелькали так часто, что начинали казаться бело-голубой волной. А потом я бросила взгляд с высоты восьмого этажа и... лучше бы я этого не видела, потому как сердце сжалось еще сильнее, а к горлу подступил ком желчи... Внизу я разглядела детей, весело играющих на специально обустроенных для них площадках. Детей! Теперь мне стало понятно, почему господин ректор выбрал именно Лимб. Если верить 'Божественной Комедии' Данте Алигьери - это было вместилище добродетельных, но некрещеных душ, как взрослых, так и детей. В полном бессилии я смогла только опуститься на прохладный пол балкона, и дать волю, давно образовавшим тугой ком, эмоциям... Не знаю, сколько прошло времени, но когда я очнулась на полу, вокруг было темно. И откуда-то доносились стуки и крики. Я еще некоторое время просидела, приходя в себя и параллельно прислушиваясь к звукам, что нарушали вечернюю безмятежность, а потом вдруг выловила ухом восклицания 'Грэнни', 'Мрак', 'Хвостатый'. Стало понятно, кто являлся нарушителем спокойствия и грозой моих соседей. Уголки губ совершенно самовольно потянула в разные стороны радостная улыбка: 'Им не все равно'. А большего мне было и не нужно.

Подтянувшись и кое-как встав, я поковыляла к входной двери, зажигая заодно свет на всей вверенной мне территории. Когда подходила к двери услышала, явно принадлежащее Мраку: 'Грэнни, если ты сейчас же не откроешь дверь, я буду ломать ее к церберам пустоземельным!'

Обошлось без воплощения угроз. Открыв дверь и увидев две встревоженные мордочки незадачливых, но уже ставших такими родными студиозусов, я предпочла их сразу же успокоить:

-Все в порядке. Я просто задремала.

-Задремала она. А нам тут на уши весь дом ставь?! - возмущенно выпалил Мрак, - и да, теперь мы на 'ты', Грэнни. Ты сильно проштрафилась, вот и возместишь.

А я, честно говоря, была очень рада, каким способом должна была 'отрабатывать' наказание.

-Если с ним на 'ты', тогда и со мной тоже, - ухмыльнулся Вирт.

Я лишь радостно закивала, приглашая их войти в свое новообретенное жилище.

-А ничего себе так... - присвистнул Мрак, оглядываясь по сторонам, - вот так фантазия у нашей бабульки... Хм...

-Может, попросить Грэнни сделать нам в общаге ремонт? А то, сколько можно на казенных кроватях бока мять? - поддержал товарища Вирт.

-Не... Начальство не позволит. А в моем случае еще и подкрепит чем-то более внушительным, чем распоряжение... - протянул Мрак, потирая бывшее место несладкого удара, - но, Грэнни, жилье у тебя получилось - высший класс. Брат помогал, небось?

- Да нет... Он меня сюда перенес, как тогда с вами, дал несколько советов по обустройству и сразу же ушел... Да я вроде как и сама справилась, - не смогла сдержать внезапно вспыхнувшую гордость.

-А нехилое-то воображение у нашей сапиенши? - сиреневый осмотрел все три комнатки, - а глаза чего краснющие и опухшие? -Что? Как?- я быстро заглянула в ванную, где над раковиной висело единственное в моем доме зеркало. Отражение мое меня впечатлило. Пепельно-русые волосы с одной стороны были примяты, а с другой - растрепанны, что выдавало мой недавний сон. Насчет глаз же Мрак явно сделал мне комплимент, поскольку на их месте виднелись распухшие щелочки, за которыми с трудом проглядывались непосредственно глазные яблоки. Машинально попыталась нащупать свои очки, но ни на голове, ни в вырезе блузки их не нашлось. А следом пришло осознание, что я сама их сняла, когда предавалась своим горестям на балконе. И отчего-то очень не хотелось, чтобы новообращенные приятели нашли их там раньше меня. Осмотрев себя еще раз, я постаралась пригладить волосы и умылась под холодной водой! (параллельно удивившись исправной работе водопровода). Однако, более беспокоиться мне на этот счет не пришлось. На выходе из ванной меня встретили два озадаченных лица, а хвостатый хозяин одного из них протягивал мне мою недавнюю потерю.

-Спала, значит? - упер руки в боки сиреневый, - отдыхала? Ну и как оно, на полу-то спится? Комфортно?

-Эй, друг, успокойся. Мало ли у Грэнни причин, ты то хоть не добавляй своими претензиями.

-Да у меня и не к ней претензии. А к этому чурбану бесчувственному! Совсем уже со своим вселенским долгом вышел на новый уровень анти-эмпатии. Хоть бы остался, помог. Вот как можно взять и бросить эту несчастнейшую из сапиенсов?! - Мрак пыхтел и сопел, и выглядел очень комично! Даже забавно стало от того, как он, студентик, отчитывает старшего брата-ректора-собирателя душ.

-Зато он мне работу предложил, - не удержавшись, хихикнула я, в попытке хоть как-то оправдать горе-ректора.

-Да ладно?

-Серьезно?! - даже Вирт был изрядно удивлен.

-Ну, да... А что вас, собственно, удивляет? Я таким образом вроде буду отрабатывать свое временное проживание здесь, да и мне самой это пойдет на пользу, - и я нисколько не сомневалась в том, что произношу. Работа на новом месте смогла бы отвлечь меня от тягостных размышлений, пока господин Рипер ищет способы вернуть меня обратно, к живым.

-Что ж... Это хорошая новость. И кем он тебя назначил? - Мрак еще не желал успокаивать свое негодование, вызванное поведением ректора.

-Пока не знаю. Думаю, завтра-послезавтра сообщит, - растерянно моргала я. Как же сама не догадалась у него спросить?! То же мне, работничек... Правда вспомнила и тут же поделилась со студиозусами, -У меня еще следующие сутки впереди, на обживание и подготовку...

-Так это же совершенно меняет дело! - хитрые глаза сиреневого засверкали подозрительно довольным блеском. - Ты думаешь о том же, о чем думаю и я?- резко развернулся он к другу. Вместе и как никогда дружно они погорланили: 'Вечеринка!!!!'

Чем, подозреваю, напугали не только меня, но и весь восьмой этаж, потому как я отчетливо расслышала сквозь стены единовременный обреченный вздох нескольких десятков постояльцев.

-Ребятки, а может не надо? - все еще тешилась робкая надежда, что горе-студенты одумаются и уйдут восвояси. Как бы мне не не хотелось сейчас оставаться в одиночестве, но предчувствие чего-то не очень хорошего вонзило свои острые когти и отпускать не собиралось. - Вам, наверное, на лекции завтра с утра идти надо...

-Это от нас так тактично избавиться пытаются, Вирт?

-Похоже на то... - и они оба уставились на меня двумя парами нечеловеческих глаз.

-Да, ну, что вы такое говорите... - замямлила я, в надежде поскорее провалиться куда-нибудь, а лучше просто исчезнуть... - у меня просто... с вечеринками как-то не задалось...

-Ты что-нибудь понимаешь? - обратился сиреневый к хвостатому.

-По-моему нам морочат голову... - хвостатый в свою очередь перешел в фазу отращивания рогов из шишек на лбу.

-Мальчики... Давайте не будем ругаться... Я все-таки женщина пожилая, проявите хоть капельку уважения, - попытка сгладить конфликт кажется не была засчитана, рога Вирта все еще стремительно росли.

-Вирт, хорош! Посмотри, она побелела вся. Еще ненароком доведем нашу Грэнни до смерти, теперь уже самой что ни на есть настоящей, - я была благодарна Мраку за проявленное в кои-то веки милосердие.

-А я что? Я - ничего! - насупился хвостато-и-пока-еще-рогатый.

-Молодец, друг! Так держать! Самообладание в нашей сфере - штука незаменимая. А то потеряешь самоконтроль, угробишь всех к... Куда именно, впрочем, уже будет неважно... - напустил таинственности Мрак.

-Ох... Просто я к вам сюда и попала, потому что решила в кои-то веки пойти на вечеринку, - говорить о том, что сегодня (или уже вчера?) я отмечала свой день рождения, этим двум сумасбродам я не планировала. Да и вообще, 'день рождения' - как-то неуместно бы прозвучала эта фраза здесь, в Загробье. - и как-то уже не уверена, что этот процесс пойдет мне на пользу...

-Грэнни, ты что? Перепила?! Ты?!?!- гоготнул непробиваемый Мрак, и даже мой обиженно-суровый взгляд не сотворил чуда и не унял этого паршивца, - ну так это, мы обещаем быть все время с тобой рядом и контролировать процесс перорального приема горячительных напитков.

-А у вас что, тут есть алкоголь?! - внезапно осенило меня. Кажется вот так и рушатся стереотипы...

-И не только! Но мы 'не такие' и для увеселения нам вполне достаточно выпивки, - состроил целомудренную мордочку сиреневый.

-Дурью не балуемся, - уточнил все-еще-рогатый-Вирт.

-Ну так что? Теперь, услышав наши доводы, ты согласна?

-Ммм... Может все-таки не надо? Да и не знаю я никого, кроме вас... Мне будет неловко.

-Ну, во-первых, ты знаешь нас - а это, считай, уже полдела! Во-вторых, ты знакома со Стю Деймосом и самим Ректором, - и почему я не удивилась, что слово 'ректор' прозвучало в устах Мрака без достаточной толики уважения, - а это тоже, знаешь ли, не абы какие знакомства. Так что, можно сказать, что ты будешь приглашенной звездой этой вечеринки!

-Вот это-то и пугает... - устало призналась я.

-Хорошо, Грэнни, раз тебя так пугает слово 'Вечеринка', давай заменим его на словосочетание 'Вечер знакомств'. Все равно тебе некоторое время придется побыть в Загробье, среди нам подобным, - Мрак усиленно делал вид будто под его ногтями находилось нечто более интересное, чем собеседники, - А раз за поиск работы для тебя взялся братец, значит работать ты будешь в Уни.

-А вот это в свою очередь означает, что тебе просто необходимо познакомиться с теми, кого ты регулярно будешь встречать на работе, - дополнил его мысль оставшийся безрогим, но все еще при своем хвосте, Вирт.

Пожалуй, их доводы можно было бы назвать разумными и логичными, однако чувство неправильности происходящего отказывалось покидать мое сознание. Но и на сопротивление двум неуемным студиозусам сил уже не осталось.

-Ладно, я согласна. Но у меня два условия: не шуметь, 'запрещенные препараты' не приносить.

-Хм.. Разумно, - кивнул Вирт.

-Тогда мы пошли. Я за народом, Вирт - за тобой - стол и... кхм...

-Все будет! - пообещал хвостатый друг,подмигнув и сложив два пальца в международный символ 'О'Кей'.

-А мне что делать? - попыталась подать голос, до чертиков напуганная предстоящим 'вечером', я.

-Тебе, как хозяйке вечера, полагается быть радушной, - с минуту подумав, Мрак добавил, - ну и помоги Вирту на кухне, - брякнул он уже закрывая за собой дверь.

Не знаю, сколько времени у меня ушло на подготовку, если бы не Вирт. Сначала, ему хватило пары прыжков, чтобы все кухонные столы оказались заставлены продуктовыми пакетами. Пока я долго удивлялась тому, что местная пища совсем не отличается от нашей, вплоть до названия фирм-производителей, на что хвостатый, лениво махнув хвостом, что-то пробормотал, что-то похожее на ассимилятивное восприятие... Я долго разгадывала его интеллектуальную шараду, пока не пришла к выводу, что все продукты специально выглядят привычным для меня образом, так сказать для повышения уровня комфорта моего здесь пребывания.

Следующее, чем поверг меня Вирт - это своим знанием не одной сотни рецептов разных кухонь мира, обоих миров... А степень его владения кухонной утварью, пожалуй, можно было бы охарактеризовать одним словом - 'профессионал'. Двигался он с такой скоростью, что в моем мире скорее бы стал причиной какого-нибудь смерча или торнадо. В общем, Вирт на кухне - незаменимый помощник. В этом я смогла убедиться, когда приготовив самостоятельно один салат, наблюдала уже целую гору всевозможных яств, красующуюся на вверенном Вирту столе.

-Ого... Вот это скорость... - только и смогла выдохнуть я.

-А, это... Да это же так, всего ничего.

-Ничего себе 'ничего'? Здесь угощения на целый званый прием, да еще и с многократной сменой блюд.

-Нет, Грэнни, поверь, этого достаточно, - обвел он взглядом приготовленное, - но не более того. У нас прожорливые друзья, - подмигнув мне, Вирт направился к духовке проверять ароматно-подсыхающие безешки.

В общем, когда в дверь раздался оглушивший квартиру звонок, на обеденном столе красовалось все приготовленное, а безе ютились в холодильнике. Вначале, все происходившее напоминало мне Вальпургиеву ночь из 'Фантастической симфонии' Берлиоза... По-крайней мере, если внешним видом гости в своей основе не отличались от хозяйки квартиры, то по всем остальным признакам вполне бы сгодились на роли участников шабаша.

Поздоровавшись, кажется, со всеми и убедившись, что новоприбывшие дружной толпой решили взять стол с едой на абордаж, я юркнула в свою спальню, в тихой надежде, что никто не вспомнит обо мне. Однако посидеть в тишине мне удалось недолго, в мое тихое убежище ворвался ураган, имя которому Мрак, державший за руку приятного вида хрупкую девушку с черными прямыми волосами и челкой ниже бровей. Хоть челка и скрывала часть глаз, но я готова была поклясться, что сверкали они фиолетовым цветом.

Ураган, и в этот раз не отличившись тактом, возопил:

-Грэнни, ну наконец-то я тебя нашел позволь тебе представить мою подругу и свет очей моих Синигами, - да вот именно так он это и произнес, без каких либо пауз... Пришлось подниматься с кровати, на которой я очень удобно расселась, чтобы пожать руку девушке с фиолетовыми глазами.

-Очень приятно. Я Герт... а впрочем, зовите меня Грэнни, - махнув на все рукой сообщила я. И так было очевидно, что здесь все, кроме ректора, будут называть меня этим именем.

-Я о Вас наслышана. И очень рада знакомству. Хотя, возможно, через несколько лет мы бы и так с Вами познакомились. Я ведь по специальности - проводник... - рассмеялась она. Чего не могла сказать о себе я. От ее, пусть и искреннего, смеха, у меня внутри все сжалось в тугой узел и похолодело.

-Извините, если напугала... - спохватилась она, проявив не свойственную ее молодому человеку проницательность, - специфика работы, сами понимаете.

-Понимаю. Но мне все равно страшно. Как-то, знаете ли, не каждый день захожу в загробный мир, - ни с того ни с сего проворчала я.

-Хех...Грэнни у нас уникум. Пришла, да еще и вполне себе живая оказалась,- гордо отозвался Мрак, - не без нашей, конечно, с Виртом помощи... - не смог не добавить он.

-Вы с Виртом вообще теперь звезды курса. Но, если позволишь, мне очень интересно поболтать с Грэнни об ее земной жизни с глазу на глаз, - а дальше ей удалось невозможное. Я впервые видела, как этот сиреневый пройдоха и наглец, с самым что ни на есть благоговейным лицом удалялся из моей комнаты, бросая взгляды обожания на Синигами.

-Вот это прием. Как Вы это сделали? Это точно был Мрак?

-Ох, это не так сложно.. И давайте на 'ты', если позволите.

-Да что уж там. Если уж этим двоим шельмецам можно, то почему Вам нет... Тебе.

-Прекрасно, - засияла она, и в тон ее настроению еще ярче засверкали глаза.

-Я могу задать личный вопрос? - лицо вдруг стало очень серьезным.

-А разве у меня есть выбор? - ответила вопросом на вопрос я и поспешила добавить, - за недолгое время моего пребывания в этом мире, я уже поняла, что вы все равно узнаете то, что хотите узнать. Наверное, так и должно быть. В конце концов смерть - единственное, перед лицом чего мы, простые смертные, не можем лгать.

-Интересная теория... Но ошибочная. Ложь есть всегда, во всем и везде. Она помогает правде удерживать мир в равновесии. Даже наш. Только представь, что произойдет, если все местные существа начнут говорить друг другу правду в лицо? - Вспомнив недавние разборки Мрака и ректора, и позже произнесенные Гримом Рипером слова о наказании свыше, я решила согласиться с доводами Синигами.

Какая же она удивительная! Такая маленькая, хрупкая, но с твердым стержнем внутри и, очевидно, с непростым характером, раз может превращать Мрака в простого и милого парня в считанные секунды. Мрак... Как же он мне сначала не понравился, а теперь я не представляла, как бы справилась с первой ночевкой в Загробье без его помощи и Вирта. Конечно, Вирт... Потомок Архонтов, повелитель земного притяжения. Удивительный: немногословный, но прямолинейный, спокойный, но буйный. Такой же переменчивый, как стихия... И всеми ими управляет Грим Рипер - совершенно не кровожадный собиратель человеческих душ, который и пугает, и удивляет одновременно. Конечно, он взялся мне помогать, чтобы обезопасить себя в первую очередь... Но ведь мог бы просто умертвить. Это же проще. А я пока жива... Жива же???

-Грэнни? - раздалось издалека,- Грэнни?! Что с тобой? - меня с силой трясли за плечи маленькие, но хваткие ручки. - я не понимаю, что с ней произошло? Все же было в порядке! Мы только начали беседовать... - сквозь беспокойные слова прорывались слезы.

Глаза не хотели слушаться и поддались моей воле не сразу, но когда мне все же удалось их открыть, в непосредственной от меня близости нависало облако знакомых лиц.

- Отошли все! - этот голос был мне не знаком. И не увидев его хозяина, сложно было понять, кому он принадлежит мужчине или женщине. Но все сомнения отступили, когда облако лиц рассеялось, а моему взору предстала женщина невероятной, какой-то нечеловеческой красоты. Красные волосы, крупными локонами обрамлявшие чуть вытянутое лицо, заканчивались где-то на уровне плечей, там же меняя цвет на оранжевый. Миндалевидные глаза точно излучали свет прозрения. Она была столь прекрасна, сколько и ужасна и вызывала только одно желание - немедленно ей подчиниться.

-Мина... - с благоговейным ужасом выдохнула Синигами...

-Я - собственной персоной, - у меня и Синигами вызывала глубочайшее чувство уважения, но в сравнении с той, кого она только что назвала Миной, выглядела всего лишь маленькой неопытной девчонкой. И почему я об этом думаю? Наверное, мне положено бояться? Вон ведь как Мрак с Виртом притихли... Даже Стю Деймос замер у шкафа, боясь пошелохнуться... Кто же она такая, если присутствующие в этой комнате боятся ее больше, чем самого ректора?

-Ну, уж Вам-то меня бояться не стоит, - внезапно обратилась она ко мне, внимательно разглядывая, как будто оценивая.

Внезапно коснувшаяся ее губ улыбка вызвала у меня двоякое чувство: с одной стороны, мне очень польстило, что из всех присутствующих, она была любезна именно со мной, но с другой стороны - это и пугало, учитывая особенности происхождения каждого в этой комнате. А после того, как она протянула свою длинную, украшенную невероятными кольцами и браслетами кисть, и прикоснулась к моему лбу, я окончательно впала в ступор.

-Помнит, надо же. Не забыла... - задумчиво протянула она.

-Помню, что? - не удержалась от вопроса я, с трудом выговаривая каждое слово.

-Свою земную жизнь, конечно же, Гертруда, - величественно изрекла та, чье имя было Мина. - хотя это и не удивительно... - и резко развернувшись, уже совсем другим тоном, не предвещающим ничего хорошего, обратилась к моим знакомцам, - живой сапиенс в Загробье? Как вам это удалось? Обошли Великих Владык? Грим в курсе?!

-Да. Не представляю. Хочется верить. Разумеется, - по порядку на каждый вопрос ответил уже отошедший от первого впечатления Мрак, - а брату известно, что ты изволила вернуться в Уни из своего длительного путешествия? - кажется, так просто сдаваться он не собирался.

-Мальчик, ты забываешь, с кем разговариваешь. Одна только моя воля, и от вас всех ничего не останется.

-Рискни, и сюда явится Грим во всей своей красе. А от него ты вряд ли сможешь так же легко избавиться, как и от нас, - скривился сиреневый.

-Угрожаешь? - вскинула бровь она.

-Предупреждаю, - не отводя с нее своих глаз пообещал брат ректора.

Их Ледовое побоище глазами казалось длилось вечность, однако разрешилось совершенно неожиданным для всех присутствующих образом.

-Мрак, детка, ты совсем не изменился, - хихикнула она, вмиг превратившись из грозной воительницы в улыбающуюся девчушку, - обнимемся?

-Эээ... Минерва, я, конечно, рад тебя видеть, но прости, - замотал он головой, - нет, не сегодня. Ты все-таки умеешь внушить животный страх.

-Ах, не льсти мне, - жеманно повела она плечом. Сказать, что я, Синигами, Вирт и господин Деймос наблюдали эту картину в полнейшем шоке, значит не сказать ничего.

-Кстати, ты так и не ответила, - продолжал Мрак как ни в чем не бывало, - Грим в курсе, что ты вернулась?

-Хм... Ну, если он за время моего отсутствия усовершенствовал свою 'систему наблюдений', то шанс, пожалуй, имеется. Хотя, - в задумчивости она начала перебирать локоны, - нет, вряд ли. Я хотела сначала увидеться с тобой, а потом уже с ним. Полагаю, нам есть, что обсудить, - сказала она, покосившись на меня...

После чего внимательно осмотрела всю комнату, и не оставив ни одной возможности на сопротивление, твердо заявила: Прямо здесь и сейчас. А вас всех, любезные мои, - это уже предназначалось нам четверым, - я попрошу покинуть это помещение. - и хотя самая очаровательнейшая из улыбок не слетала все это время с ее губ, желание спорить не возникало. Повинуясь отданным указаниям, мы покинули мою скромную спальню, чтобы присоединиться к толпе беснующихся студентов, оставив ставшего уже привычным Мрака с новообращенной знакомой. Интересно, давно ли они знают друг друга? И почему она хотела разговаривать именно с Мраком, а не с ректором? А его, в свою очередь, тщательнейшим образом избегала. Все это становилось крайне странным и все больше переставало мне нравиться. Но еще больше меня пугала толпа вконец озверевших существ, бесновавшихся под какую-то неизвестную мне электронную музыку. Глядя на их движения я убеждалась себя в том, что им удалось нарушить первое правило вечеринок в моем доме. Ну не могла молодежь просто так веселиться, не употребив при этом ничего, отравляющего сознание! Через пять минут пребывания в этом хаосе, с трудом добравшись только до одной единственной канапе, мастерски приготовленной Виртом, мне начало казаться, что гости были повсюду и даже до потолка добрались. Я уже хотела было застращать их, но внезапно чья-то рука обхватила меня за талию, увлекая в танец. Хозяином руки оказался господин Деймос, который по случаю 'званого вечера' выглядел намного приличнее, чем при нашей с ним первой встречи, хотя волос на голове у него так и не прибавилось. Да и вообще, умело ведя меня в танце, он становился все больше похожим на интеллигентного джентельмена, хотя в прошлую нашу встречу он был больше похож на вояку. Признаться, танцы всегда были моей слабостью. В детстве я любила, оставшись одна дома, включить наш старенький радиоприемник и кружить, и кружить под популярные тогда песни. На школьные дискотеки меня, конечно же, не отпускали, но дома танцевать не запрещали. Конечно, партнер из меня был не очень умелый, но Деймос сам так прекрасно двигался, что мог растанцевать даже дерево. Время в танце пролетело совершенно незаметно, а главное, дало мне возможность успокоиться. Теперь я была более благосклонна настроена ко всему происходящему и готова была присоединиться к всеобщему веселью. А под конец танца меня ожидал приятный сюрприз. Стю Деймос, теперь уже не казавшийся мне недоделанным Марлоном Брандо, склонился в элегантном поклоне, и еле прикоснувшись губами к моей руке, заговорил как герой какого-нибудь французского романа:

-Благодарю Вас за оказанную мне честь, сударыня. Мне еще не приходилось танцевать со столь грациозной дамой. - выслушав этот комплимент из уст того, кто при нашей встречи напугал меня до полусмерти, я почувствовала, как щеки мои горят. Интересно, а как это выглядит? Ну, я ведь оставила свое тело в другом мире, тогда каким же образом я могла краснеть или выглядеть заспанной, как при встрече с Мраком и Виртом накануне вечеринки?

И что же происходит там, за закрытой дверью моей спальне? Сквозь шквал голосов и музыки я никак не могла услышать их разговор. Надеюсь, комната останется цела после переговоров одного из помощников Собирателя Душ и некоей дамы, явно имеющей превосходство в силе перед своим оппонентом...

Из мыслей меня вырвал Вирт, решивший 'увести' меня у профессора. Двигался он не хуже, но весьма своеобразно, заставляя делать слишком большие шаги. Оказавшись в дальнем углу комнаты, где стоял накрытый и изрядно пообъеденный стол, а неподалеку на диване и у окна примостились влюбленные парочки, я поняла хитрый план моего хвостатого приятеля. А когда он заговорил, все сомнения рассеялись прочь.

-Грэнни, я не знаю, что делать? Нужен твой совет, как... специалиста по отношениям? - немало удивил меня вопросом.

-Вирт, должна сразу признаться, специалист в этом деле из меня никакой. Я была не слишком популярной девочкой в школе и институте. За мной не бегали толпами поклонники. Да и вообще, с людьми я общалась крайне редко, - не решилась врать я.

-Я не в 'этом' смысле спрашиваю,- реплика заставила меня почувствовать очередную вспышку стыда. - но я не знаю, стоит ли мне что-либо предпринимать? И просто необходим совет кого-нибудь еще!

-Вирт, я не понимаю тебя.

-Я не знаю, стоит ли мне сейчас врываться в комнату, где мой лучший друг общается с... - он осекся, - а ты знаешь, кто такая Минерва?

-Богиня мудрости? - предположила я единственное, что пришло на ум.

-Богиня, шутишь? - но мой серьезный взгляд заставил его передумать продолжать забавляться. - ох, сапиенсы...- вздохнул он, покачав головой. - Как же вы любите обобщать то, что не подлежит обобщению и разъединять, то что может быть только едино.

-Я все еще не понимаю тебя...

-Минерва - она само воплощение бессмертия души.

-Разве вы все тут не бессмертны?

- Некоторые из нас да. Риперы, Архонты - все мы так или иначе потомки Вечности. А вот Минерва.... Это... Как бы попроще сформулировать для тебя... Она - условие этой бесконечности. Она - сама память. Если однажды исчезнет Минерва, исчезнем и мы все. А теперь подумай, Грэнни, если она может повлиять на все существующее в этом мире одним своим исчезновением, что будет, если Мина решится на какие-то активные действия? Нет идей? - он обреченно вздохнул, - вот и у Эон их нет. Однако, она смогла найти выход из этой ситуации для того, чтобы иметь хоть какое-то влияние на Мину - решила соединить Память и Собирателя Душ... Объединить Грима и Минерву. Слышала фразу 'Vita brevis ars longa'? Это и должен был быть результат слияния Грима и Мины... - я слушала, как заворожённая рассказ Вирта, но общая картина в голове не складывалась.

-Послушай, но ведь из того, что я слышала в комнате...

-Это не Бог весть какой секрет, об этом знают все, но предпочитают не обсуждать эту тему, - оборвал меня хвостатый на полуслове.

-Эон захотела соединить несоединимое...

-Ох... Ты видела их обоих... Как может соединиться пламя и лёд? - я только было раскрыла рот, чтобы задать очередной вопрос, как Вирт поднял руку в жесте 'стоп' и продолжил сам, - а теперь посоветуй, что делать существу, чей друг находится сейчас в одной комнате с женой Грима? Скажем так, с блудной женой... Вариант развития сюжета схожего с известным всем смертным 'Отелло' зацветал буйным цветом в моем воображении.

-Я боюсь за Мрака, - через некоторе время произнёс его друг. - Грим не пожалеет даже своего близнеца, если тот переступит черту...

-А ты думаешь, они с Миной... - я попыталась обыграть мимикой  происходящее за закрытыми дверями моей спальни.

-Грэнни, ты смешная... - нервно прыснул хвостатый, - чем они по-твоему там занимаются?- от удивления брови Вирта стремительно поползли вверх, - как ты вообще могла о ТАКОМ подумать?!?!  В более глупой ситуации мне, пожалуй, не доводилось находиться... Но Вирт тоже был хорош! Напустил таинственности. Сам стоит трясется. Что я могла еще решить?

-Как?! Как ты мне объяснил, так я и поняла. - попыталась реабилитировать себя возмущением, - если там ничего... Кхм... ТАКОГО  не происходит, - я старалась не краснеть при упоминании близости, - то за что ты тогда переживаешь?! Вон, посмотри, даже Синигами спокойна. Танцует с какими-то девчонками...- если раньше, бросая редкие взгляды в её сторону, я подозревала в её чересчур диком веселье, мучения от ревности по отношению к происходящему за плотно закрытой дверью моей спальни, то последняя фраза Вирта заставила задуматься над тем, насколько меняется ситуация вокруг нас, стоит посмотреть на неё под другим углом. Бросив взгляд ещё раз на кучку девиц и отыскав в ней избранницу Мрака, становилось очевидным, что ее движения полностью отражают характер звучащей музыки. Сейчас, когда проникновенной, немного лирической мелодии соответствовало исполнение на деревянных духовых инструментах, в танце Синигами появилась легкость и пластичность, но стоило подключиться ритм-секции - в движение  ворвалось нечто первобытное и даже устрашающее. Мы с Виртом уже откровенно пялились, оценивая необычность ее танцевальных па.

-По-тря-са-ю-ще, - наконец констатировала очевидное поражённая я.

-Да... Моя красавица невероятно пластична, - от знакомого тембра, прозвучавшего прямо возле ушей, я чуть не отдала Богу душу (если бы я только могла это сделать в сложившейся ситуации), и как чуть позже стало очевидно, Вирт, у которого непроизвольно отвисла челюсть, тоже.

-Ты? Что с тобой??? - ко мне не сразу пришло осознание де жа вю...

-Второй раз за день? - не удержался от издевки Вирт, скривившись в ухмылке. Бывают же удачные дни! - потешался сам над собой Мрак, прикрывая рукой то место, к которому мы несколько часов назад прикладывали его перочинный ножик.

-Они, наконец, сошлись во мнениях? Удивительное единодушие! - продолжал веселиться хвостатый, у которого явно 'отлегло от сердца' с появлением друга.

-Болит? - участливо, уже как-то привычно осведомилась я. И мы втроем прыснули: я интеллигентно в кулачок, Вирт - сотрясая плечами и практически беззвучно, а Мрак - задрав кверху голову и при этом громогласно гогоча. Правда, спустя мгновение желание смеяться у нас пропало. На пороге моей новенькой кухни-столовой, где прекрасно располагались все знакомые студенты двух моих знакомых студентов и даже один профессор, теперь вдобавок появился ректор загадочного учебного заведения. Отчего-то в свои пятьдесят пять лет при взгляде на эту долговязую фигуру я начала себя чувствовать нашкодившим ребенком. Да и мои друзья по несчастью тоже заметно поникли.

-Что здесь происходит? - удивительно, но заданный без каких-либо усилий вопрос, мгновенно перекрыл бурлящую в помещении музыку.

-О, а вот и кайфолом пожаловали...- негромко, так, чтобы это было слышно только нам троим, объявил Мрак. Но по 'счастливой' случайности, музыка как раз в это время перестала грохотать, и его замечание повисло в полной тишине.

-Завтра с утра - объяснительные на мой стол, - проронил он. И через мгновение всех веселящихся студентов, как ветром сдуло, оставив в одной комнате пятерых существ и одну меня: в другом конце кухни Синигами пыталась схорониться за широкой спиной профессора, пока наша троица принимала на себя основной удар. Ректор внимательно обвел взглядом помещение, и согласно кивнув своим мыслям, продолжил:

-Ну, и где Она? - с деланным безразличием осведомился Грим Рипер, глядя на своего братца.

-Где она сейчас - не представляю, старался держать оборону Мрак, - но, как видишь, с ней все в порядке, и, что удивительно, она даже передает тебе привет, - на этих словах он отнял руку от лица и продемонстрировал свежеприобретенный фингал. По лицу ректора пробежала еле заметная усмешка.

-Ну, хоть где-то мы сходимся во взглядах, - наконец бросил он. И вконец поразившее всех, - у вас тут есть, что выпить? Спустя некоторое время, еще недавно наполненное до отказа помещение, теперь радушно принимало нашу небольшую компанию... На удивление, под глазом Мрака уже перестало сиять последствие воспитательного процесса. Да и вообще о нем невозможно было сказать, как о субъекте, пережившем стразу две стычки за один день, да еще и с самыми невероятными существами всех миров. Сейчас, вальяжно устроившись на диванчике, он осторожно перебирал длинные черные волосы, у свернувшейся калачиком и тихо посапывающей, Синигами.

Наблюдая эту невероятно нежную картину, пропитанную запахами первой любви, я невольно начала вспоминать свою юность, в которой, конечно же, тоже имела место быть юношеская влюбленность. Но, увы, закончилась она совсем не романтично... Но думать о своем прошлом в данный момент мне совершенно не хотелось. Более того, я настолько залюбовалась ребятами, пораженными стрелами Амура, что внезапный грохот в другой стороне комнаты, где располагалась кухня, вырвала меня из облака неоспоримого счастья. Там, под чутким руководством профессора Стю Деймоса проходил строго научный опыт под девизом 'Градус надо повышать постепенно', при непосредственном ассистировании Вирта рого-хвостатого. По-видимому, дело шло к успешному завершению, поскольку внезапно возле дивана, на котором сидела я возникли Вирт и профессор с абсолютно бессознательным телом уважаемого ректора. После слов 'Пусть здесь посидит' и 'Следи, чтоб далеко не убежал', так же спешно ретировались в сторону кухни то ли для продолжения банкета на двоих, то ли еще для чего. Вопреки прогнозам, горе-выпивоха сбегать никуда не торопился, и даже напротив, устроившись поудобнее на своей части дивана, очень быстро заснул, изредка бормоча себе что-то под нос. Вся эта беззаботная атмосфера вкупе с событиями дня повлияли и на меня. Набрякшим от навалившейся усталости веками, в итоге, стало невозможно сопротивляться, и я наконец-то отдалась теплым волнам Морфея. 'А вот интересно, учится ли в Уни Морфей?' - был последним вопросом самом себе, прежде, чем провалиться в небытие...

Из сна меня вырвала жуткая боль! 'Боже, что со мной?', 'Что с моими ногами???' - мысленно кричала я, чувствуя, что по мне проехался самосвал. Кое-как открыв глаза, обнаружила, что тело мое в полном порядке, более того на моих коленях прекрасно обстроилась голова Грима Рипера. 'Больно умный, наверное, раз голова такая тяжелая' - вспомнилась детская поговорка. Однако, продолжать испытывать не самые приятные ощущения мне не хотелось, и я попробовала аккуратно вылезти из-под нее. Но стоило мне только пошевелиться, как раздалось недовольное сопение, а на коленку вдобавок к голове приземлилась не менее тяжелая рука с длинными, тонкими пальцами, на верхних фалангах указательного и мизинца красовались кольца, испещренные затейливой вязью... Я попытала снова удачу и попробовала приподнять все это ценнейшее имущество, чтобы передвинуть на другую сторону дивана. Ох, как зря я это сделала! Реакция последовала незамедлительно: из тела ректора вырвался утробный рык, затем невнятное бормотание, закончившееся словом 'Мина', и в завершении Марлезонского балета, тело проснулось, к моему счастью, быстро приняв сидячее положение. Вот так мы и сидели вдвоем в полной тишине: недоумершая я и Собиратель Душ с похмельем синдромом собственной персоной. На ум пришли строки Лермонтова: 'Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно...', и я невольно усмехнулась этой печальной иронии.

-Смешно? - раздался тусклый голос Грима.

-Пожалуй... - так же бесцветно отозвалась я.

-Я смешон? - кажется, он неверно истолковал мою улыбку.

-Вовсе нет...

-Тогда почему смеетесь?

-Я перенервничала за сегодня. - решилась на подробные объяснения я. Вряд ли он сможет осознать все, что я ему собираюсь сказать, но модет, хоть над чем-то задумается... - Поймите, не так часто я оказывалась в Загробье, встречала совершенно невероятных существ, участвовала в сомнительных мероприятиях под кодовым названием 'Вечер встреч', и уж точно, не становилась подушкой для, страдающего от неразделенной любви и тяжелого похмельного синдрома, ректора - Собирателя Душ - косвенного виновника моего пребывания здесь. Имею полное право на самые невероятные реакции. И не Вам осуждать меня! - Во как.

-'Страдающий от неразделенной любви', - как будто примерил к себе эти слова ректор, - неужели произвел такое впечатление?

-И продолжаете производить, - уверенно кивнула я.

-А даже если и так, кто меня осудит?

-Никто. Думаю, Вас никто и не осуждает.

-Неужели? - он впился в меня своим грустным и хмельным взглядом.

-Уверена. Даже на меня - человека, далекого от вашего мира - Минерва произвела сильное впечатление...

-На Вас она и должна производить подобное впечатление, - неожиданно рявкнул он, но поняв, что вышло это достаточно грубо поспешил извиниться, - Вы - простая смертная, а Мина - стихия... Она сметет Вас и не заметит... Она почти смела меня,- я глядела в его уставшие от тягостного существования глаза и на удивление видела в них то, что чувствовала сама много лет назад.

-Вы удивитесь, Грим... Это действительно прозвучит странно, но... - слова давались нелегко. Об этом случае своей жизни я практически никому не рассказывала, о нем знали только самые близкие, ставшие случайными свидетелями. Но теперь воспоминания сами выпархивали из меня, удерживать их не было ни сил, ни желания, - я понимаю Вас. Возможно, как никто другой в этом мире.

Он долго изучал меня внимательным и удивительно собранным для его состояния взглядом и вдруг проронил:

-Странно... Я ничего не вижу... Ничего в Вашем воспоминании... - удивляться было нечему. Свою способность читать собеседника, как открытую книгу, ректор продемонстрировал еще во время нашей первой встречи.

В ответ я только пожала плечами. Откуда мне было знать, почему он ничего не может ничего разглядеть в моем прошлом? Я до сих пор хорошо помнила каждый миг этого кошмара. Нет, не так. Попав в Загробье, я начала вспоминать то, что произошло со мной более тридцати лет назад...

-Был проведен какой-то ритуал... В этом я уверен.

Его слова заставили задуматься. Какой ритуал? От эзотерики и мистики я была всегда далека, старалась обходить стороной гадалок, хиромантов и иже с ними. И, если бы мне сообщил о некоем ритуале какой-нибудь 'маг Мценского уезда', я даже эту чушь слушать не стала. Но из уст Собирателя Душ подобное заявление звучало крайне убедительно. Особенно после того, как он добавил:

-И это был ритуал на живой воде.

-Что это такое? Я Вас не понимаю...

-Живая вода сапиенса - кровь. Ритуал был на крови. Только она могла бы скрыть воспоминания от такого, как я. - 'Кажется, влипла ты, Гертруда...', только и подумала я.

-А куда все подевались? - решила уточнить я. Я готова была рассказать свою историю. Но только одному ему, существу, пообещавшему вернуть меня обратно в мою человеческую жизнь... Но потом вспомнила, что ректор, как и я, провел некоторое время в забытьи, и так же совершенно не представляет, куда все исчезли.

-Мрак со своей девушкой уже давно в общежитии... - заглянул он куда-то вглубь себя, - а Деймон с Виртом, порядком здесь набравшись, пошли к Сизифовой горе гонять прогульщиков и двоечников.

Надо же, оказывается нас, двоих, находящихся в практически беспомощном состоянии, оставили здесь одних? Ну ладно, я... Полумертвого сапиенса и не жалко. Но как они могли так вот просто оставить своего горячо любимого ректора и брата? То же мне родственнички...

-Мне приятно Ваше негодование, Гертруда... Я даже не ожидал сочувствия от... человека, - 'человека'!! он впервые назвал меня человеком, а не сапиенсом. 'Почему?', 'В чем отличие человека от сапиенса?', 'Почему именно сейчас?' - вопросы пчелиным роем жужжали в моей голове, мешая сосредоточиться на самом главном... А он смотрел на меня и улыбался. Вот так просто мне улыбался Собиратель Душ.

-Гертруда, прошу Вас... Мы обязательно поговорим, и я отвечу на любой Ваш вопрос, но сейчас... расскажите мне, что с Вами произошло... Я знаю, что Вам известно о ритуале, хотя возможно Вы его называете как-то иначе...

Все мое былое возбужденное веселье исчезло в один миг, оставив только горечь воспоминания, давно покрытого толстым слоем пыли, спрятанного в самых потаенных уголках души... К горлу поступил ком, но слез не было. Их больше и не могло быть. Последние я выплакала в ту ночь...

-Это давняя история... Да и рассказывать ее долго... - как могла пыталась оттянуть момент неизбежного.

-Нам с Вами совершенно некуда торопиться...

-А Вы правда потом ответите на любой мой вопрос? - вопрос прозвучал как-то наивно и глупо из уст престарелой учительницы.

Вместо ответа Грим просто улыбнулся... Снова... И это было понятнее любого утверждения.

-Что ж... Тогда слушайте... Когда произошла эта... кхм... история, я училась в музыкальном училище на третьем курсе... - поначалу язык еле-еле ворочался, из последних сил сопротивляясь произносить то, что давно уже перестало быть явью, но в какой-то момент я больше не смогла сдержать воспоминаний, и они потоком обрушились на меня и рядом сидящего ректора...

На третьем курсе кафедры специального фортепиано. Играть я любила, в то время мне особенно нравилась сложносотканная полифония Иоганна Себастьяна Баха и непринужденный импрессионизм Клода Дебюсси. Да, они были очень разными, но полностью соответствовали моему внутреннему состоянию. Моя природная легкость и доверчивость были скованы суровыми рамками отцовского воспитания. Его еженедельные учения с самого детства не приносили мне ничего, кроме рвущихся ниточек, связывающих меня с обществом. И вот, настал момент, когда моя истинная натура воспротивилась, не в состоянии больше терпеть тиранию. Мне было тогда девятнадцать лет. Третий курс. К этому моменту только ленивый не знал о моих особенностях и трудностях в общении, и никто уже не пытался наладить со мной контакт.

А потом появился Миша. Михаил Полурецкий. Блестящий виолончелист, который перевелся в наше училище из Свердловска, он сразу покорил сердца многих студенток, в числе которых была и забитая Гертруда Чижикова. Я не помню, с чего началось наше общение, помню только его взгляд. Такой сочный, обещающий и требующий одновременно. Я совершенно не помню, что он мне говорил, но зато помню его руки, крепкие и сильные, как у любого музыканта. Я представляя нас парой, почему-то думала о Вишневской и Растроповиче. Да, великой певицей я никогда не была... Но со мной был такой же блестящий виолончелист, что давало некоторое право на подобные мечты.

Отец, заметив во мне перемены, начал стращать меня помимо вражеских шпионов еще и положением падшей женщины в крепком и честном социалистическом обществе. А мне тогда было море по-колено. Я не боялась ничего. Я просто любила. После одной из ссор с отцом я поехала в общежитие к Мише за утешением. В ту ночь домой я не вернулась. Нет, все произошло по обоюдному желанию и по большой любви... Ну, как мне казалось тогда, по большой и взаимной любви. Так мы провели вместе почти неделю. Мы прятали меня от комендантши, пели песни под гитару, собирая компании за щедро накрытым столом, изредка посещали занятия, предпочитая проводить время наедине друг с другом в уютной Мишиной комнате. О том, что я жива и со мной все в порядке я сообщила, позвонив домой из таксофона. Мама очень просила меня вернуьтся, говорила, что отец сам не свой, что она не знает, что ей делать. Я бы с удовольствием провела с Михаилом всю оставшуюся жизнь, однако домой возвращаться все равно когда-то надо было... Пришлось повиноваться долгу... Знала бы, чем это закончится... Домой я пробиралась в ночи, чтобы не попасться на глаза разъяренному отцу. Скандала избежать не удалось. В тот вечер я узнала о себе и своей жизни много новых подробностей, которые из уст отца звучали как приговор. И все же жизнь потекла своим чередом...

Изменения начались морозным зимним утром, когда я почувствовала как резкий неприятный запах ударил мне в нос и заставил скрутиться над унитазом на целых полчаса. В то утро я поняла, что жизнь моя изменилась навсегда. Недолго поразмыслив я приняла единственно важное решение, рассказать обо всем Мише. Он так любил меня, он просто не смог бы прожить без меня, без нас... На его этаж, не смотря на утреннюю тошноту и головокружение, я взлетала на крыльях любви, промчалась полкоридора и смогла остановиться только напротив его двери, в нетерпении растирая замерзшие без варежек, ладошки. Постучать я, конечно же, и не подумала, посчитав, что с такой благой вестью, с которой я прибежала, меня просто обязаны были ждать. Открыв дверь я долго не могла поверить в увиденное, даже пыталась ущипнуть себя, в попытках разбудить. Картина маслом: он и она на скрипучей кровати. На НАШЕЙ скрипучей кровати... Все его движения, все его слова, в точности повторяли наши безумные ночи. Сначала я даже не могла понять, что там, под ним на кровати лежу не я. А потом он поднял свое лицо. Свои глаза. Он даже не дрогнул. Лишь продолжал начатое в то время, как губы растекались в гадкой улыбке. Я не помню, как я выбежала, куда я шла, где я ходила. Но к вечеру обнаружила себя у старой церквушки, чудом сохранившейся, как памятник истории... К ночи я была дома... Без сил, без слез...

На меня снова, уже традиционно, кричали, обвиняя во всех смертных грехах. И я не сдержалась. Сказала, что беременна. Что не знаю, кто отец ребенка. И хочу сделать аборт.

Этого не выдержала даже моя мама. В ту ночь она ударила меня в первый и последний раз. Но звон той пощечины я слышала еще очень долгое время.

Несмотря на то, что в семье меня перестали считать за человека, любыми способами напоминая мне это день ото дня, от ребенка избавляться тоже запретили, называя это кощунством. Но я даже представить не могла, что родившийся ребенок будет смотреть на меня этими бесстыжими глазами и улыбаться такой же омерзительной улыбкой...

После очередного скандала, я приняла единственно верное для себя решение. Закрывшись в ванной и выудив из настенного шкафчика папину бритву, я вытащила из нее лезвие и с остервенением начала кромсать себя по венам. Помню, только кровь, повсюду стекающие капли крови, падение и тупую боль внизу живота, а потом только непроглядную темноту.

Очнулась я уже в своей кровати, с перемотанным запястьем. Надо мной хлопотала мама и еще какая-то женщина...Позже я узнала в ней тетю Нину, мамину двоюродную сестру. Она была медиком, и с ее помощью меня смогли спасти и выходить. Была ли я этому рада? Мне было все равно... А потом я узнала, что ребенок не выжил. Была ли я этому рада? Нет... Но и изменить что-либо я уже не смогла... Благодаря тете Нине, и лечению в домашних условиях, меня не поставили на учет в ПНД, благодаря чему впоследствии я смогла устроиться на свою любимую работу. В общем, как ни крути, история осталась всего лишь историей. Ни одного свидетеля тех событий, кроме меня самой в живых уже не было...

Выпустив последнее слово я смогла свободно выдохнуть, будто сняла с плечей тяжкий груз. Грим смотрел прямо перед собой немигающими глазами, чем весьма испугал меня. А потом, резко развернувшись, вдруг посмотрел прямо в мою суть:

-Так вот в чем Ваш секрет... Вот, что за кровавый ритуал. И вот почему здесь Вы чувствуете себя живее, чем среди людей... - от его слов сердце бешено застучало, подтверждая ранее им сказанное, - Вы убили себя и свое продолжение тридцать лет назад...

Этой новостью меня окатили словно ледяной водой. Как такое могло быть возможно?

-Но я же жила. Я совершенно точно была жива все это время до вчерашнего вечера! - я не представляла как доказать ему, что я не могла быть мертвой. И верный ответ пришел в самый последний момент, - я не видела Вас! Никаких проводников, призывников. Никто за мной тогда не пришел. Я осталась жива.

-Вы просто забыли, что умерли... Кто-то подарил Вам забвение, Гертруда, а это очень дорогой подарок...И я, догадываюсь... Точнее нет, я знаю, кто наверняка сможет рассказать, что именно произошло с Вами тогда...

Он все говорил и говорил, что-то рассказывал и объяснял, изредка задавая мне вопросы, скорее с целью понять, слушаю ли я его еще. Сначала я отвечала на них вяло и неохотно, а потом и вовсе перестала реагировать, погрузившись в свои мысли.

...Как же давно это было. События тех нескольких месяцев, полностью перевернувших мою жизнь. После всего случившегося я окончательно замкнулась в себе, кое-как закончила училище и чудом устроилась на работу.

У меня началась новая жизнь, но эта история всегда шла со мной об руку, не отпуская ни на миг. Однако острота боли давно была притуплена временем, а воспоминания самого страшного дня практически стерлись из памяти. А сейчас все всплыло, напомнило о себе болью свежей раны. Но эта боль совсем не пугала меня, не теперь. Меня пугали сказанные Гримом слова о том, что мне подарили забвение. Щедрый дар, говорите? Почему же мне тогда не помогли забыть все, начиная с Михаила? Почему не стерли воспоминания об увиденном в его комнате? Почему позволили помнить тупую боль внизу живота от потери ребенка? И что же такое происходило после моего падения, в тот момент, который я помню, как темноту? Что случилось, если понадобилось стирать мне память об этом? Это был далеко не полный список вопросов... Но для меня важно было узнать, что именно произошло тогда со мной из-за чего Собиратель Душ назвал меня мертвой...

-Гертруда, Вы меня слушаете? - раздраженный голос выдернул из вороха мыслей. - Вы все поняли? - ну все, приехали... Пожалуй, стоит задать хоть один вопрос, чтобы не выглядеть совсем неблагодарной.

-Кто? Кто наложил на меня забвение? За что? Вы говорите, это ценный дар? И чем же я его заслужила? - неожиданно зревшие в голове вопросы, вылились единым потоком...

-Я не могу наверняка ответить ни на один из этих вопросов. Поймите, я занимаюсь 'приемом' душ в Загробье, но никак ни тем, что было проделано с Вами. Если быть откровенным, а я считаю, Вы это заслужили хотя бы потому, что не бросили меня здесь одного... Так вот, если честно, я вижу только одно решение в поиске ответов на интересующие Вас вопросы. Обратитесь к Минерве. Она прекрасно осведомлена о памяти сапиенсов, даром, что долгое время прожила среди Вам подобных... - в голосе снова слышались грусть и безутешность.

-Богиня жила среди людей? Как это возможно? И Вы ее отпустили?!- от любопытства кошка сдохла, Гера. А ты лезешь на рожон, задавая слишком личные вопросы подобному существу, - простите, я просто не ожидала...Извините.

-Вам не за что извиняться. Да, Мина сбежала от меня к людям тогда, когда еще не появился в этом мире Мрак... Практически сразу после нашего слияния... Напоследок она подарила мне идею устройства на Сизифовой горе полигона для отработки нерадивыми студентами своих нарушений. Блестящая мысль, как мне кажется, - он так тепло отзывался о своей жене, что я на миг забыла, что передо мной сидит Грим Рипер, ужасающий Собиратель умерших душ, - верю ли я в наше воссоединение? Не знаю... Только мать и питает меня этой надеждой...

-Почему Вы мне это рассказали?

-А почему бы и нет?! - вернул мне мой вопрос.

-Потому что я - сапиенс, а не высшая сила, подобная Вам и Вашему семейству.

-Что поделать?- развел руками он, - я же обещал ответить на любой Ваш вопрос. Исполняю последнюю волю умершего... - кисло улыбнулся Грим.

Мда уж... Все так запутано. Но, чтобы узнать правду ничего другого не остается, как только разговаривать с Минервой. Но где она может быть?

-И, к слову, Гертруда, несмотря на то, что с Вами произошло и мою личную заинтересованность в этом деле, Вам все равно придется отработать свое пребывание в моем мире. Таков порядок. - прозвучало это достаточно неуверенно, поэтому решила его приободрить своим настроем.

-Я это уже поняла и готова делать все, что Вы мне скажете. В конце-концов, работать я привыкла, и если честно, мне очень этого не хватает.

-Вы так быстро соглашаетесь, даже не представляя, что Вас ожидает? - правая его бровь взлетела вверх, то ли осуждая, то ли проявляя удивление, - Это либо смело, либо глупо. - все-таки осуждение.

-Пожалуй и то, и другое...

-Что ж... Тогда, поздравляю Вас. С завтрашнего дня Вы приняты на должность младшего помощника лаборатории призывников. Поскольку в своей жизни, Вы имели непосредственное отношение к музыкальным дисциплинам, не буду усложнять и без того непростую адаптацию. В Ваши обязанности входит ознакомление с аудиальными видами призыва души и помощь преподавателю в отслеживании качества создаваемого призыва студиозусами.

-Простите, Грим, но что значит 'аудиальные виды призыва'? Используя только голос?

-Не только, но еще и ряд музыкальных механизмов. Вообще, наука интересная, еще мало освоенная. Аудиальные методы не настолько часто распространены среди призывников, но, как показывает практика, очень действенны. Они позволяют душе в считанные секунды отделиться от своей физической оболочки. Правда здесь есть ряд сложностей: далеко не все существа нашего мира способны освоить эту технику призыва, но все же мне она кажется весьма интересной. Ну так что Гертруда, беретесь?

-Звучит... устрашающе... - спохватившись ,попыталась исправиться, - но очень интересно.

-В таком случае, завтра Вас будут ждать в полдень в аудитории номер 98.

-Завтра? Как завтра? Уже? - я начала судорожно перебирать в памяти последние события... - но, вы же мне дали целых полтора дня... А прошло... - я начала понимать, насколько странно движется в этом мире время, то тянется, как резина, то летит, как стрела. - неужели уже все?

-Нет, пожалуй, на сон и на завтрак у Вас еще осталось время. Все-таки новоприбывшим сложно отказывать себе в земных привычках, - он приподнялся с дивана, - отдыхайте, Гертруда. Спасибо и до завтра.- и с этими словами он покинул мою квартиру, исчезнув где-то в пространстве.

История четвертая. "Работать? Опять?"

Следуя совету нового работодателя и укладываясь спать, я меньше всего ожидала сразу же провалиться в сон. Но переживания прошедших дней, навалившись на меня неподъемной усталостью, сделали свое дело: не успев коснуться головой подушки, я без сопротивления заснула.

А, наутро, проснувшись, ощутила невероятную легкость. И даже история моей прошлой жизни не могла омрачить неожиданной утренней эйфории.

Привела себя в порядок очень быстро. В холодильное, к моему удивлению остались некоторые закуски с вечера, которые кто-то разложил по контейнерам. Тут даже можно было не гадать, кто? Спасибо, Вирт. Мой новообращенный друг отложил все, имевшие место быть на вчерашнем столе, закуски и пару безешек. Мысленно отправив ему все мне известные слова благодарности, жадно принялась за завтрак. Не знаю, то ли Грим был прав, то ли я просто не ела целые сутки, но тарелка с завтраком быстро опустела.

К одиннадцати часам я была полностью собрана и готова к знакомству с новой должностью. 'Чебурашку' на всякий случай не стала снимать с отворота блузки, дабы избежать возможного конфуза.

Найти Уни не представилось труда: корпус был один, четырехэтажный, отдаленно похожий по архитектуре на бывшую усадьбу Шереметевых (ныне Институт скорой помощи имени Склифосовского).

Уверенным шагом я направилась к главному входу, легко прошла внутренний контроль, состоявший из странного вида охранника в сером плаще с капюшоном (разве не так должен был выглядеть Собиратель Смерти?), и на этом везение мое закончилось. Поплутав, по этажам и коридорам, решила обратиться за помощью к доблестной охране,

Вот так я и оказалась сидящей на банкетке в затененном конце длинного холла второго этажа. Минутная стрелка на круглых часах уже приближалась к без пяти полдень, а шанс найти необходимую аудиторию таял на глазах. Ситуация осложнялась и тем, что мои попытки узнать у единственного, присутствующего в этом заведении, существа не увенчались успехом. На меня он никак не реагировал, на вопросы не отвечал, в общем, совершенно отличался от любопытного, но добродушного Михалыча, работающего у нас в школе охранником. Так и не добившись от доблестной охраны никакого ответа, решила обратиться за помощью к непосредственному работодателю.

Однако, в этот раз, успешно завершившиеся поиски ректората, не принесли более никаких плодов. Постучав и заглянув в помещение за дверью с табличкой 'Приемная', не обнаружила там ничего, кроме пустого белого пространства.

Так я и оказалась на втором этаже, в противоположной стороне от кабинета Грима Рипера, потерянная, забытая, никому не нужная, и в целом, не совсем живая...

-О, Грэнни, а ты чего тут? - внезапно раздался надо мной до боли знакомый голос, повеяло легким запахом вчерашнего спиртного. Улыбка сама набежала на лицо. Какое счастье!

-Виииирт, - ошалело пролепетала я, почувствовав, как на глаза набегаю слезы радости, - а я... тут... вот...заблудилась...

-А куда шла-то?

-В девяносто восьмую...- всхлипывала я.

-Аудиторию или лабораторию? - огорошил меня неожиданным вопросом мой хвостатый спаситель.

Принимали меня на должность помощника в лабораторию призывников... Получается, что мне нужна лаборатория? Хотя, нет. Грим же сказал, что в полдень меня будут ждать в аудитории.

-Вроде бы, аудиторию... Мне к призывникам надо.

-Тогда, в аудиторию. Могу проводить, правда, идти туда минут двадцать, не меньше - другое крыло, - я нервно покосилась на часы. Время неумолимо таяло прямо на глазах.

-А... Мне никак нельзя опаздывать... Виртик, миленький, а может как-то побыстрее можно, а? Ты ведь можешь? Прошу тебя! Мне никак нельзя опаздывать - все-таки первая встреча с руководителем.

-Ну... Можно и попробовать. Но предупреждаю сразу - за результат ответственности не несу. Мы вчера с Деймосом нарушили ход эксперимента и...ну... смешали несмешиваемое, - стыдливо потупился он. - Пол-утра все, как в тумане.

-Лучше уж рискну, - махнула рукой я.

После этого, выражение 'как в тумане' обрело для меня вполне явственную форму. Наконец, все вокруг стало приобретать более резкие очертания, а перед моими глазами красовалась дверь с табличкой 'Аудитория 98'.

Мой спаситель уже стоял, скрутившись, за колонной, издавая не вполне приемлимые в учебном заведении звуки.

-Все в порядке? - я начинала чувствовать себя виноватой за причиненные своему спасителю неудобства.

Из- за колонны мне махнули рукой, видимо, не желая разговаривать.

-Может, помощь нужна?

Рука вполне однозначно указала на искомую аудиторию - 'Иди уже'.

-Ну, я пошла, да? - в ответ раздались только режущие ухо звуки.

-Спасибо, Виртик! - рука вяло махнула 'Не стоит благодарности', и на этом наш немногословный разговор был закончен.

А я засеменила к аудитории, в которой меня ждало знакомство с наукой 'Аудиальный призыв души'.

Кхм... Я не опоздала. Ни на секунду. Ровно в полдень была на месте (прямо как в вестернах, по которым в моем детстве сходили с ума все ребята во дворе, не я). В помещении, скорее похожим на музей музыкального искусства, было мертвецки тихо. Для мира, в котором я находилась уже третьи сутки это было вполне объяснимо, если бы не состоявшееся знакомство с двумя местными, далеко не самыми тихими, студиозусами.
Могла ли я что-то напутать? Пожалуй, после вопроса Вирта, я не была ни в чем уверена. Но точно помнила, что ректор говорил об аудитории, а не лаборатории. Да и антураж помещения мог бы сойти за искомую 'кафедру призывников': по стенам были развешаны некоторые струнные инструменты (скрипка, альт, и каким-то чудом закрепленная в углу под потолком виолончель), деревянные духовые (от флейты Пана до саксофона-баритона), некоторые струнные щипковые (из которых я смогла опознать только лютню, домру и балалайку), а в углу под виолончелью стояла литавра.


На тумбах, расположенных по периметру комнаты, были расставлены какие-то неизвестные мне механические приборы, среди которых взгляд выцепил знакомый с детства метроном...

Мда... Любопытно, каким образом они тут осуществляют, как там выразился ректор 'отслоение души'?


За спиной раздался кашель, и оглянувшись я заметила невысокого роста женщину, которая даже в сравнении со мной выглядела бабушкой. Однако, оценив ее прямую спину и собранные в высокий и гордый пучок волосы, я решила не думать о том, сколько ей лет. Вдруг и она тут мысли читает?


-Добрый день, милочка, - голос был под стать осанке, хотя его выдавало старческое дребезжание, - это про Вас мне наш мальчик говорил? - признаться, я не сразу поняла, что под 'наш мальчик' подразумевался великий и ужасный Грим Рипер, хотя вспомнив то, как он выглядел при нашей последней встрече, склонна была с ней согласиться. 


-В-вероятно... - вот у кого еще голос на старческий больше похож? Соберись, Гера! - Грим Рипер меня временно трудоустроил на должность младшего помощника...


-Что значит, временно? - взвизгнула 'бабуля', от чего в ушах у меня звенело еще несколько минут, - милочка! Это серьезная научная работа, требующая полнейшей отдачи и ни о каком 'временно' и речи быть не может, - резюмировала она, переводя дыхание.


-Прошу прощения, видимо, я Вам не подхожу... - только и смогла выдавить я сквозь непрекращающийся звон в ушах, и уже собралась покинуть помещение.


-Постойте, - вдруг неожиданно спокойно обратились ко мне, - я, конечно, не приверженец таких способов трудоустройства и считаю, что в нашей области необходимо всего добиваться своим умом и трудом, но раз уж наш Грим лично рекомендовал Вас, значит, на то есть весомая причина или причины... Хорошо, решено. Будете моим младшим помощником-лаборантом. Работы много, и сразу предупреждаю - я не терплю халтуры, - изрекла она менторским тоном, не терпящим возражений. И как ректор с ней смог договориться? - И, да, что-то память стала подводить, представиться забыла, - уже мягче добавила она. - Аэда Хароновна, профессор кафедры 'Аудиального призыва', доктор акустическо-танатальных наук, почетный член Ложи Смерти. - мамочки... К кому же меня отправили? И чего эти хотели добиться?


 -Гертруда Васильевна Чижикова, - и спохватившись, зачем-то брякнула, - но здесь меня все зовут Грэнни... Учитель музыки.


-Стаж?


-Тридцать пять лет.


-Ну... - повела она бровью, сопоставляя, видимо, мою внешность со стажем, - могло бы быть и побольше... Ну да ладно, на безрыбье, как говорится и... - хорошо, что дальше Гарпия Хароновна продолжать не стала, видимо почувствовав мое меняющееся настроение.


-Чайку? - вдруг радушно осведомилась она, - до лекций еще час. А за чаепитием и знакомиться лучше, и заодно расскажу, что делать придется. Деваться было некуда, пришлось соглашаться.

Чаепитие показалось не таким устрашающим, как первая встреча. Аэда Хароновна, расставив приборы и чай на кафедре, и подставив два высоких чугунных стула, лихо водрузилась на один из них, чем немало меня поразила. Потому как лично мне, женщине только начавшегося пенсионного возраста, стоило больших усилий вскарабкаться на эту высоту, едва не потеряв равновесие под конец. Она же вспорхнула, как прима-балерина... Или как гарпия... Представила гарпию с лицом моей начальницы - ужас...

Но облик-то у неё больно человеческий, да и не похожа на жутких крылатых существ, разве что характером...

Так сколько же ей лет?

На вид, по человеческим меркам, я бы дала ей семьдесят-семьдесят пять, но кто знает, каково течение времени в этом мире? Пока что принципиальных различий с миром живых в этом вопросе я не наблюдала, но и не могла быть ни в чем уверена. А уж учитывая определенную наследственность 'местных жителей', закрадывались сомнения по-поводу двузначности чисел в их возрасте...

Тем временем, заглушая мои размышления, вновь приобретенная начальница, недвусмысленно гремела чайником и чашками, призывая обратить внимание на её гостеприимство. Не знаю, чем именно хотела меня удивить, но после великолепия, созданного Виртом на прошедшем вечере, я не поддавалась ни на какие провокации. Тем более, когда на столе, кроме двух чашек и чайника, стояла только баночка с каким-то веществом, отдаленно напоминающим мед.

-... концентрированный настой амброзии помогает в стрессовых ситуациях, а так же способствует улучшению концентрации внимания, - я успела вникнуть только в концовку явно научной речи, - при добавлении более чем трех ложек в одну чашку чая возможны совершенно непредвиденные последствия. Разумеется, у сапиенсов. Ну, что, милочка, поддерживаете научный эксперимент? - вдруг осклабилась она, отчего мне стало окончательно не по себе и даже страшно.

-Ну, что же Вы? Давайте-давайте... - вдохновенно лепетала она, одновременно зачерпывая чайной ложкой янтарную жидкость,

- раааз... - 'Господи, я хоть и родилась в семье отъявленных атеистов, но верю, Ты где-то есть! Прошу Тебя, спаси меня от этого научного эксперимента! Сделай что-нибудь'...

-Аэда Хароновна, добрый день, - не может быть! Он... Он что, и есть...??? - Ректор стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, - Что опять за старое?!

-Да нет, что ты такое говоришь?! Типун тебе на язык и всего хорошего в загробной жизни, - бормотала она сквозь дежурную улыбку. Надо думать - такого подопытного кролика из-под носа увели.

-Аэда Хароновна, - тембр отдавал льдом и надвигающейся угрозой, - никаких экспериментов над сапиенсами, тем более с участием амброзии, - покосился на меня, - а Гертруда здесь с моей личной рекомендацией и под моим наблюдением, - эх, было б мне лет на тридцать меньше, то...

-Конечно-конечно, - засуетилась гарпия, на глазах превращаясь из одержимой научными экспериментами ученой дамы в наседку. Удивительная подвижность психики, прямо как у детей. Хотя вид Грима не располагал сейчас к панибратству, поэтому начальницу я и не осуждала, - может быть, тогда Вы выпьете чаю с амброзией? А Гертруде я в новую чашку налью... - вид ее всячески умолял не выливать столь дорогой ее сердцу напиток.

-Я к Вам пришел по важному делу, а не чаи распивать... - не унимался ректор. С каждой минутой мне становилось все жальче гарпию-наседку, которая выглядела поникшей и несчастной.

-Грим, прошу Вас, выпейте с нами чаю, - начала было я, но осеклась, когда попала под его раздраженный взгляд. Нет, ну ничего себе?! Это кто тут должен возмущаться? Уж, точно не Собиратель Душ, а скромный полумертвый-полуживой сапиенс, над которым некоторое время назад пытались поставить необратимый (по всей видимости) опыт. И кто? Собственное начальство. Ух, довели они меня своими порядками, все не как у людей!

Ой, я это все подумала? Ну, тогда понятно, почему взгляд ректора так поменялся... Он неотрывно и изучающе смотрел на меня, а потом, усмехнувшись, неожиданно выдал:

-Знаете, Гертруда, Вы мне сейчас напомнили одну персону. И если бы я не был уверен, что недавно видел действительно ее, подумал бы... Хотя это не важно... - нахмурившись, он бросил взгляд на чашку с остывающим чаем, - ладно, давайте ваш неудавшийся эксперимент.

Гарпия только крякнула и убежала в свою комнатку, примыкающую к аудитории, чтобы через мгновение появиться с третьим стулом. У нее там что, хранится чугунный гарнитур? Ректор перехватил его на полпути, соизволив помочь даме, на которую еще недавно готов был всех собак спустить.

Когда мы все, наконец, расселись, она вспомнила о том, что в шкафчике припасена съедобная заначка, а посему чаепитие вновь было отложено. В итоге, когда мы готовы были приступить, чай порядком остыл. Пришлось довольствоваться еле теплой бурдой. На мой вопрос, почему вы не сделать этот чай снова горячим, ректор только отрицательно покачал головой. А когда Айда Хароновна собралась было в очередной раз демонстрировать нам свой фирменный прыжок со стула, он ее остановил, заверив, что ничего ужасного в прохладном чае не видит. В остальное время, чайная церемония проходила в тишине, лишь изредка, нарушаемая позвякиваем чашек о блюдца и звуками пережевываемых сладостей.

-Что ж. спасибо, дамы, за чудесную компанию, - произнес Грим, оставляя чашку, - за настой амброзии - отдельное спасибо, - уже миролюбиво посмотрел на Аэду Хароновну, - но я действительно пришел по важному вопросу. Хотел бы взглянуть на анимадемер?

-Анимадемер... - задумчиво проронила моя начальница, - да, конечно. Что-то случилось? - обеспокоенно взглянув на него, двинулась сторону своей каморки.

-Пока не знаю...- взгляд был направлен на притихшую меня.

Внезапно оттуда, где сейчас находилась ученая дама раздался грохот и скрежет, а затем донеслось ее озабоченное:

-Странно...

Желваки на лице ректора заметно напряглись, да и находиться рядом с ним становилось все тяжелее.


-Я точно помню, что в последний раз при контакте на лабораторной уровень сенсуса не превышал отметки три и пять десятых. А сейчас... минус двенадцать...И... стрелка не реагирует на мои манипуляции... Как же это? Это просто невозможно, - растеряно кудахтала гарпия. 


Я снова покосилась на Грима. Он не шелохнулся, лишь смотрел куда-то, в одну точку. Признаюсь, меня больше начинал пугать его...эммм... стазис (кажется, так это называется).


-Никто же к нему не прикасался, я лично следила за этим...


-Какова вероятность?


-Чего? - вдвоем отозвались мы с начальницей - я сидя на стуле, она - копошась в каморке.


-Вероятность того, что какой-то неопытный студиозус совершенно случайно сделал непригодным для работы единственный инструмент, соединяющий душу с телом. - Что??? Так это что же получается...


-Единственный инструмент, который наверняка способен одухотворить неживое тело, - продолжил он, совершенно на нас не реагируя. Какое-то неприятное ощущение отзывалось тянущей болью в животе. Неужели гастрит опять обострился? Тьфу, ты, Гера! О чем ты думаешь? Какой гастрит? В Загробье - последнее, что может волновать - это здоровье. Когда ты не жив - физическое состояние уходит на второй план.


-Вероятность ничтожна, - заговорила ученая дама, выходя из каморки с каким-то небольшим ящиком в руках, больше похожим на коробку из-под обуви. Тон ее был далек от всех, сегодня продемонстрированных при знакомстве со мной. Еле сдерживая слезы она добавила, - да, я демонстрировала его на нескольких лекциях на прошлой неделе, разрешила даже посмотреть вблизи. И если кто и прикоснулся к анимадемеру, то без моего на то разрешения...Но... Но это просто невозможно. Он всегда был у меня перед глазами.


-Подождите, объясните мне, что происходит? - я спасала как могла своего руководителя от гнева всеобщего ректора. 
-А то происходит, уважаемая Гертруда, - ох, начал-то как язвительно, - что по недосмотру Аэды Хароновны, - многозначительная, уничижающая достоинство, пауза и взгляд из-под бровей на 'виновницу', - Ваши шансы остаться здесь навсегда резко возросли. - как припечатал.


-Я.. не...


-Я сейчас не желаю ничего слушать. Своей безалаберностью, Аэда Хароновна, Вы мне только что усложнили и так непростое существование, - мда уж... И его тоже можно было понять. Но гарпию-то жалко. Вот она, бедненькая, так бы и оставалась в неведении, если б ректор не затребовал...


-Я... 


-Я же сказал, - отрезал Грим, принципиальный до жути, - объяснительную мне на стол. Сегодня же, - на этом он покинул аудиторию номер девяносто восемь.
Начальница молча опустилась на один из учебных стульев, закрыла лицо ладонями и лишь изредка вздрагивала плечами.

Ну и что мне делать? Через пятнадцать минут начало занятий, а лектор в непригодном виде?! Ох, не было печали... попала баба в Загробье...


-Аэда Хароновна... - взяла на себя функции штатного психолога, - миленькая. Не переживайте Вы так. Ну что Вы, молодежь не знаете? Побесится и успокоится. А нам, в нашем возрасте, нервишки надо все-таки поберечь, - всхлипы на некоторое время прекратились, а гарпия подняла на меня свои заплаканные глаза.


-В кого же ты такая сердобольная, деточка? Я же тебя даже допускать до работы не хотела. Думала, как бы избавиться? Вон, даже амброзию подмешала в чай... - решила вдруг во всем признаться начальница. Но, человека, совсем недавно работающего в общеобразовательной школе, такими откровениями было трудно поразить.


-Ну, не извели же. И хорошо, я Вам еще пригожусь. У Вас лекция начнется уже меньше, чем через пятнадцать минут. Вы в таком виде собираетесь встречать студиозусов?


-Ох... Лекции... Только их еще не хватало... Гертруда, а не откажете в помощи безвинно пострадавшей? - вдруг ловко сменила тему, - проведите за меня сегодняшние занятия?


-Ну уж нет, даже не думайте! Я предмета не знаю и за пятнадцать минут не смогу разобраться так, чтобы еще студентам преподавать! - не обращая внимания на мою эмоциональную тираду, она поднялась, оправила свой костюм и тоном, не требующем обсуждений, объявила, - я ухожу, приводить свое эмоциональное состояние в норму, Вы сама только что сказали, что нервы надо поберечь. Вы - за старшую. Что-нибудь сломаете - отвечать будете сама. И еще, объяснительную я сейчас напишу, после занятий отнесите ее в ректорат. Неохота под горячую руку попадать. - прекрасно, просто замечательно. Что я знаю об аудиальных способах призыва души? Хм... Ничего...

Тогда местные студиозусы познакомятся с классическим наследием советской музыкальной культуры! Все, за можай загоню, но 'Антошку' и 'Песенку Крокодила Гены' они у меня будут как миленькие петь. А все претензии пусть к гарпии предъявляют. Раз уж я тут надолго, буду делать то, что умею!

По мере приближения минутной стрелки к половине первого, мой яростный и мстительный настрой куда-то улетучивался. Сейчас хотелось одного - найти укромный уголок, забиться туда и сидеть, пока не стихнет буря. А может быть мне повезет и студенты окажутся недобросовестны в посещении этого предмета? Хотя нет... Достаточно было вспомнить гарпию, чтобы становилось понятно, что где-где, а у нее на лекциях стопроцентная посещаемость...

Еще мой боевой настрой заметно сбил тот факт, что рояля, на котором я планировала себе аккомпанировать в аудитории не было. То есть виолончель у них под потолком болталась, а рояль (на худой конец, пианино) - нет...

Когда поток голосов накрыл меня своей громкостью, я сидела за преподавательским столом, обхватив голову руками и глядя исключительно на стол, поднять глаза и лицезреть толпу студиозусов было откровенно страшно. 'Началось' - подумала я, осознавая, что долго игнорировать молодежь мне не удастся.

Подняв глаза и осмотрев аудиторию, мне стало еще хуже - ни одного знакомого лица. Не было ни Вирта, ни Мрака с Синигами, ни пары десятков студентов, приходивших на мою вечеринку.

Отлично. 'Неприятность эту мы переживем' - почему-то и весьма некстати всплыла фраза из детской песни... Шум в аудитории не смолкал, более того, сквозь него слух выцеплял перешептывания обо мне, гарпии (то есть Аэде Хароновне) и нелестную характеристику происходящего. Надо же! Из услышанного стало понятно, что лектора здесь любят, уважают почитают (посмотреть бы я на их отношение, если она решит поэкспериментировать на ком-нибудь с очередным чудесным раствором).

Они действительно пришли получать знания и, кажется, недоумевали, и более того, были недовольны, обнаружив меня вместо любимой преподавательницы.

-Ребята, что вы знаете о музыке? Эээ... может быть, каких-нибудь композиторов? - совершил тщетную попытку разрезать негодующий гомон мой слабый писк.

Студенты не унимались, попросту не замечая моего присутствия. А с моей стороны было весьма глупо задавать подобные вопросы. Убедилась я в этом, когда услышала ответ:

-Вам перечислить тех, с кем знакомы лично? - прозвучало едко и насмешливо сквозь неуважительную болтовню.

-А с парочкой особо 'талантливых' можем и лично познакомить, - кто-то сально вторил предыдущему оратору.

-Кто больше интересует: романтики, импрессионисты?

-Мальчики, да вы посмотрите на нее... Да на этот дохлый сухофрукт даже заядлые авангардисты не глянут. А вы Шуберта с Равелем решили ей подогнать?! Фи...

Прекрасно... Однако в своих суждениях студенты явно ошибались. 'Полудохлый сухофрукт' - хотела было уточнить я, однако терпеть подобное хамство даже ценой собственной жизни я не собиралась, поэтому встав из-за учительского стола, проследовала вдоль возвышающейся кафедры. Кажется в помещении стало тихо. Или нет. Показалось? Все равно. Теперь я знала, какими могут быть местные студиозусы, и тот факт, что первыми мне встретились Мрак и Вирт, лишь доказывал то, что мне крупно повезло. Уже открывая на выход дверь аудитории, я обернулась, не вглядываясь и не запоминая лица присутствовавших. Что можно сказать в подобной ситуации? Читать морали и нотации на тему воспитания и уважительного отношения к старшим? Смешно! Достаточно было вспомнить, чьими потомками являлись все присутствующие в аудитории. В голову пришло только:

-Всего доброго. - опустила ручку, толкнула дверь от себя и закрыла, оставив студиозусов в молчаливом недоумении. Надолго ли? И чем мне отзовется подобное своевольничество?

По-хорошему надо было идти в ректорат, объяснять всю ситуацию ректору, извиняться за то, что подвела его, не оправдала возложенную ответственность. Но, минуточку, не о подобной работе шла речь, когда он принимал меня на работу! Моя непосредственная начальница должна была хоть как-то проинструктировать меня перед уходом, не говоря о том, что лекцию обязана была вести сама гарпия, я же была назначена всего лишь ее помощницей, младшей к тому же.

Погрузившись в невеселые мысли, я побрела в сторону лестничного пролета, совершенно не представляя, где сейчас нахожусь и как пройти в библиотеку, в смысле домой. Однако у дефектов местного ремонта были на меня свои планы: споткнувшись о паркетную неровность, словно в замедленной съемке, я начала падать мордой, что называется, в асфальт. В последний момент, чудом ухватившись за пластиковый дверной косяк, чтобы хоть как-то удержать равновесие, спасла себя от неминуемого синяка в пол-лица. От пережитого стресса, руки-ноги тряслись, не в силах продолжать свой путь в никуда, я облокотилась к белой пластиковой двери... И стала невольным свидетелем странного разговора...

Но самое странное было то, что один из голосов был смутно знаком...

-И что вы прикажете делать? - голос переходил почти на шепот, от чего невозможно было определить, кто его владелец. Но манера... Манера была определенно знакома.

Ответом на вопрос был лишь невнятный шелест, ни слов, ни тембра голоса собеседника разобрать было невозможно.

-Нет, мы не можем так рисковать... Итак, уже подставились по-полной...

Шелест оборвал пламенную речь, не давая мне понять, кто же находился за дверью.

-Думаю, он догадывается о вмешательстве.

Шелест.

-Да, он уже проверил анимадемер.

Шелест.

-Нет, конечно. Показатели мы изменили. Хотя Ваш... кхм... кажется перестарался. Так что теперь внимание ректора - обеспечено.

Шелест.

-Не знаю... Сапиенша оказалась странная...

Шелест.

Я вросла в пластик двери. Анимадемер, сбитые показатели. Теперь вот про сапиеншу заговорили. Ну про кого же еще?

-Говорю же, странная. У нее явно давняя связь с нашим миром...

Шелест.

-Не знаю, - бросил раздраженно голос, - разве это не в Вашей компетенции?

После этой реплики шелеста уже не было слышно, зато раздался тихий хруст. Очень неприятный и опасный. Мне следовало поскорее отсюда исчезнуть, пока таким же звуком не отдалось что-нибудь и в моем организме (хоть и не вполне живом).

Каждый новый шаг давался с трудом... Не знаю, что именно на меня так повлияло: сорванная лекция или случайно подслушанный разговор, однако сил еле хватало даже на незначительные телодвижения. Новые ощущения казались откровенно странными, уже несколько дней, как проживая в Загробье, я не могла пожаловаться на самочувствие (за исключением некоторых моментов в общении с Гримом, но причину он мне сразу объяснил).

Здесь у меня как будто бы началась новая жизнь. Да, я отдавала себе отчет, что такая вот 'новая жизнь' в моем мире зовется несколько иначе, но... Но здесь я чувствовала себя 'своей', даже после происшествия со студентами, я знала, что в этом мире есть те, кому нужна моя скромная персона... Ну, или хотела в это верить.

Не знаю, сколько времени прошло, но добрела я до покинутой ранее девяносто восьмой аудитории к моменту окончания лекции. Студиозусы нескончаемым потоком покидали аудиторию, пока я стояла, вцепившись за колонну с другой стороны, так чтобы меня никто не заметил... Наконец, гул голосов стих, и на ватных ногах я добралась до заветного учительского стола. Стул оказался рядом очень кстати... Наконец-то смогу отдохнуть от своего длительного похода...Стол, милый стол... Так и манил мою свинцовую голову, готовый принять ее удар на себя... А вокруг чернота. И меня нет.

-Ну, и где она? - колокольным звоном раздавалось у меня в голове.

-Да здесь она, здесь... Только не шумите Вы так... в себя уже приходит, вон - веки подрагивают, мышцы ног непроизвольно сокращаются и расслабляются, - отозвалось так же гулко.

-А я на Вас посмотрю, когда в Вашем учебном заведении начнет черт знает что происходить!

-Ну, знаете ли... Может, деда-то и не стоило поминать. Сейчас еще как заявится сюда. Только его нам и не хватало. - Чем больше я различала голоса, тем страшнее мне становилось. Где я? Ведь совсем недавно отчетливо могла разглядеть обои в 'цветочек', легкую потертость обивки своего дивана, пианино 'Беккер' еще дореволюционной сборки, холодильник 'Юрюзань', коллекцию бегоний... А что сейчас? Темнота и эти голоса... Я их слышала раньше. Но не помню, где...

-Гертруда. Гертруда! Вы меня слышите? - слышу, но трясти-то зачем.

-Да отнесите Вы ее сразу к Риперу. Придумает наверняка, как привести в себя эту неженку, - фыркнуло нечто, похожее на женщину.

-Ох, Хароновна, что ж ты такая...

-Какая 'такая'?

-Бесчувственная.

-Милый мой, ты забыл, откуда мы родом? Какие чувства?

-Она, кстати, тебя прикрывала перед начальством, замещала. Пока ты гуляла где-то...

-Хм... Ну ее же и приставили ко мне для этого? Помощницей. Что она еще должна была делать?

В теле нестерпимо заныло, и кажется, у меня непроизвольно вырвался какой-то звук. Потому что дальше меня подхватили, как мешок картошки, и со словами:

-Все! Я к Гриму! - куда-то потащили.

История пятая. 'Повышение квалификации?'

-Что ж, не могу сказать, что ситуация прояснилась, но спасибо Вам, Гертруда, - дослушав меня, продолжая сидеть в кресле, ректор подался чуть вперед, и взял мою руку, чем немало удивил.

-За что? - не стала вырывать шершавку из плена тонких пальцем (в очередной раз пронеслась мысль, что Грим Рипер, будь он человеком, мог бы стать прекрасным музыкантом или не менее блистательным хирургом, с такими-то длиннопалыми кистями).

-За Ваше доверие, разумеется... - да уж, доверие... Но был ли у меня выбор? И с кем еще в Загробье я могу быть так же откровенна, как не с существом, уже доверившим однажды мне свою печаль. Без подробностей, но достаточно было взгляда, потерянного, лишенного надежды, чтобы почувствовать всю его тоску. Да, позже он узнал и мою тайну, но ее невозможно сопоставить с той болью, которую испытывал этот, казалось бы, бездушный мужчина. И я искренне желала ему помочь, если бы только знать, как?

-Да уж... А что с поисками тела? Может, случившееся со мной, как-то связано с моим земным обликом? Может, это оно звало меня? - глупо строить предположения, когда совершенно не разбираешься в ситуации, но по-моему, человек частенько грешит подобными делами. Мы всегда домысливаем, предполагаем, делаем выводы (порой ошибочные) и напоследок выдаем реакцию, которая может совершенно не походить к решению той или иной проблемы.

-Увы, нет. Хотя, пожалуй, соглашусь, что это действительно был 'зов', но не Вашего тела. Я бы почувствовал, - он замолчал, как будто, прислушиваясь к тому, что только что сказал, - Ваше физическое тело так и не найдено, и похоже, что я не в силах решить эту задачу, - бросив мою руку, он резко встал и со всего размаха ударил по креслу. - Простите меня, если бы только Минерва была здесь... Она бы смогла. - он с такой силой сжимал верхушку кресла, что казалось, оно вот-вот затрещит, - Да, думаю, там, где бессилен я, она бы точно сумела разобраться. С ее-то талантами, - улыбка получилась натянутой, - но, увы... Ее мне тоже никак не удается найти, - ситуация становилась патовой. Получается, что все же без помощи богини памяти нам действительно не обойтись, но после того случая на 'вечеринке', она так и не появлялась... Или...

-А что говорит Мрак? Зачем она приходила ко мне? Виделся ли с ней еще?

-Вы плохо знаете моего брата, - отпустив спинку кресла, Грим развернулся к окну, - он может показаться недалеким балагуром, постоянно нарушающим правила Уни, но никогда не стоит забывать, чье он порождение, - похоже, что последняя фраза предназначалась самому ректору, - возможно, ему и известно что-то, но мы с Вами об этом никогда не узнаем. Что ж, - он внимательно посмотрел на меня, вероятно, в очередной раз 'считывая' мое душевное состояние, - я и так порядком задержал Вас. Думаю, на сегодня достаточно. Ступайте к себе и отдыхайте. Завтра Вас ждет Аэда Хароновна с полным вводным курсом по своей специальности, чтобы ознакомить с азами своего предмета. И не беспокойтесь, завтра я прослежу за исполнением своего распоряжения.

Закрывая за собой дверь, я последний раз посмотрела на ректора. Сейчас, отвернувшись к окну, стоял, уставший от своего бремени, совершенно обычный мужчина.

А дальше были бесконечная в своей белизне его приемная и моя спальня.

Что ж, гарпия и вправду была отличным специалистом в своей области. Теперь для меня стала понятной реакция студиозусов, увидевших вместо любимого лектора мямлящую меня. Более того, уже после вводной части вводного курса я начала понимать, в чем заключалось аудиальное отслоение души, и почему оно так привлекало Грима. Действительно, любопытная теория.

Как оказалось, душе каждого сапиенса соответствует определенная высота звучания, которая зависит от многих факторов: начиная от исходной кармы младенца и заканчивая грузом совершаемых в течении жизни дел. Условно добрые сапиенсы обладали более низкой частотой звучания, чем условно злые.

Задача аудиалиста заключалась в том, чтобы настроиться на соответствующую сапиенсу высоту с помощью анимадемера, создать нужный код, который будет соответствовать выбранной частоте и, собственно, направить зов.Казалось бы, все математически просто, но были свои нюансы.

Удивительно, но многие существа не смогли овладеть основами данной техники из-за своих эмпатических особенностей. И стало, наконец, понятно, почему ректору Уни с его способностью проникать в сознание, был недоступен аудиальный призыв души. Кратко говоря (а моя начальница выражалась достаточно тезисно), существо не могло овладеть несколькими техниками призыва, если имело какую-либо врожденную способность.

В общем, вводный курс получился неожиданно интересным для меня, как для музыканта, и я готова была простить Аэде Хароновне её своеобразное боевое крещение в первый день нашего знакомства.

Она, конечно, не оставляла попыток поставить надо мной какой-нибудь своеобразный опыт, но старания были безвредными для такого недосапиенса, как я, поэтому вскоре гарпия оставила и их.

Тем более, перед ней стояла непостижимая задача - привести анимадемер в рабочее состояние после странной диверсии, совершенной по ее мнению каким-нибудь дюже любознательным студентом. Похоже, что их мнения с ректором расходились и в этом вопросе, но так как доказать ни один, ни другая свою правоту не могли, по этому вопросу было заключено временное перемирие.

В связи с назначением на должность младшего научного сотрудника лаборатории, я принимала непосредственное участие в этом процессе, а так же в процессе починки прибора. Ну, то есть... До самого прибора меня так и не допустили... Да и, вообще, на первом этапе моего освоения в новой должности мне необходимо было заниматься пополнением рабочих ресурсов моей непосредственной начальницы, попросту говоря, носить из столовой обед, бутерброды и чай. Но тут грех жаловаться - хорошо, что начальство больше не пыталось от меня избавиться своими радикальными методами.

Зато мне был выделен закуток-нишу рядом с аудиторией. Отгородив его двумя стеллажами, доверху заполненными научными трудами, которые были поставлены углом, там расположили стол и стул и по праву называли моим кабинетом... Ну, хоть так. Помимо должности помощника, меня негласно сделали библиотекарем Хароновских рукописей, которые я должна была выдавать нуждающимся студиозусам строго под расписку и строго на один день. Хорошо хоть, учащиеся ее уважали (возможно немного побаивались), поэтому им не приходило в голову нарушать правила.

Однако утро нового рабочего дня неожиданно изменило мои внезапно стабильные загробные планы. Началось оно с того, что в закутке во время читаемой Аэдой Хароновной лекции возник сам ректор. Я же в это время, пользуясь временной передышкой жевала свой утренний бутерброд, неспеша запивая утренним кофе. Вид у нарушителя моего утреннего спокойствия был достаточно странный, но смутно знакомый... Похоже таким мне его уже посчастливилось увидеть в день своей 'вечеринки', как и последствия такого вида.

Несмотря на подчеркнуто строгий вид, его глаза 'рвали и метали', что не могло меня не насторожить.

-Мне необходимы все имеющиеся у вашей начальницы трактаты на тему аудиальной обрядовости, тоновой ритуалистики и мемориалистике! Срочно! - бросил Грим, зарываясь рукой в растрепанных волосах (кажется, не первый раз за утро).

-Но... У Аэды Хароновны лекции... Я не могу без ее разрешения, простите... - находиться с ним в столь небольшом пространстве становилось все тяжелее, и я готова была уже рухнуть в обморок, когда он вдруг пристально посмотрел прямо в глаза.

-Так, отставить падение! - командный голос заставил подобраться и вытянуться чуть ли ни в струну.

-Хорошо, - Грим оглядел место моего было пиршества, - через две лекции трактаты должны быть у меня на столе. Но не позже. А теперь доедайте и за дело. - на последней фразе он развернулся и чеканным шагом стал стремительно удаляться, оставляя меня в полнейшем замешательстве.

Однако, полупустой желудок предпочел напомнить об утреннем голоде, пробухтев отчетливую триоль - пришлось ему подчиниться, временно отложив гнетущие мысли о душевном состоянии ректора.

-Он уже ушел?- сдавленный шепот раздался с другой стороны одного из стеллажей.

От неожиданности я в очередной раз поперхнулась своим бутербродом. Что ж за день-то такой?! Дожевывая последний кусочек скромного завтрака, подскочила с места и побежала в то место, откуда доносился голос.

-Мина?! Минерва? Что Вы здесь делаете? - чуть ли не во все горло возопила я.

-Гертруда, почему Вы мне задаете такие глупые вопросы? Вы что, не видите, что я делаю?! - сердитым шепотом ответила мне она, гордо вздернув нос, - Сижу вот, маскируюсь...

-Эээ... Вам не кажется, что для Вас это слишком тривиальный способ? - я упрямо не сбавляла динамики, чтобы не переходить на шепот. А что? Тот, от кого, вполне очевидно, пряталась Мина, уже скрылся за горизонтом, дав мне необходимые указания и явно не собираясь возвращаться. - Богиня, сбежавшая от мужа в мир людей, явно обладает более изощренной фантазией для того, чтобы прятаться за пыльными стеллажами, - да, возможно в моем тоне звучало излишнее осуждение, но за это время я узнала кое-что из истории Грима, чтобы сочувствовать ему, не понимая женщины, бросившей свое предназначение непонятно ради чего.

-Я Вам не нравлюсь, - сходу поняла направление моих мыслей она. Некоторое время назад меня это может быть и удивило, но пребывание в Загробье познакомило меня с удивительными возможностями местных существ, в том числе я регулярно общалась с ректором местного учебного заведения, который с легкостью мог считать мои мысли и настроение. Поэтому и с богиней памяти решила не кривить душой:

-Я Вас не понимаю.

-А должны? - она перестала говорить шепотом, но все еще предпочитала держаться в тени шкафа.

-Нет, не должна. Но хотела бы.

-Продолжайте, - красноголовая девушка вышла из-за шкафа, не давая ни на миг усомниться в ее божественном происхождении. Она определенно должна была вызывать восхищение, но я все еще не хотела себе этого позволить.

-Я не понимаю Вас, Ваших поступков... - слова подбирались с трудом, уж не знаю, виной тому была близость богини памяти или просто ощущение, что то, о чем бы я ни сказала, будет ошибочным.

-А что Вам известно о моих поступках? - в голосе не звучало ничего и все одновременно, глаза же недобро блестели, прозрачно намекая, что пора мне замолчать подобру-поздорову.

-Ничего... Простите... Вы что-то хотели? - решила быстро перевести тему, пока не стало слишком поздно.

-Я пришла к Аэде Хароновне... Но, пожалуй, сейчас не слишком подходящий момент. И да, - взгляд вдруг заметно потеплел, - в аудиальной обрядовости и тоновой ритуалистике сильнее нашей Хароновны нет никого, да и пишет она доступным языком, а вот по мемориалистике советую другого автора - Мнемозину Урановскую. Писала она исключительно на мертвых языках, но... - она вдруг осеклась, и поправив упавшую на лоб прядь ярко алых волос, продолжила, - читать ведь будете не Вы. Что ж, удачи Вам в Ваших поисках и всего доброго... - кисло улыбнувшись, она прошествовала мимо меня.

Глядя ей вслед, я стала вспоминать, что Минерва, возможно, единственная, кто может объяснить причину моего пребывания здесь. Стоило мне раскрыть рот, чтобы окликнуть ее, коридор оказался пуст. Прекрасно, молодец Грэ... то есть, Гертруда! Зато чуть было не прогневала саму богиню памяти.

Однако на рефлексию времени не было, подходила к концу первая пара и оставалось не так много времени, чтобы исследовать все стеллажи в поисках заветных научных трудов. Что ж, Гертруда Чижикова идет на поиски забытых монографий, и у нее слишком мало времени. А еще в Загробье она все чаще разговаривает сама с собой, и это начинает настораживать.

В общем, погруженная в свои противоречивые мысли, я вплотную приступила к делу. Открыв огромный талмуд под названием 'Каталог', я стала перелистывать его страницы, тщательно выискивая рекомендованные Минервой фамилии. Я так сосредоточилась на выполнении задания, что практически потеряла счет времени, поэтому появление начальницы посчитала за манну небесную. Отчитав две лекции, она собиралась перекусить, предварительно отправив меня в столовую. Но увидев, как я, стоя на столе пытаюсь дотянуться до верхней полки, кажется передумала, в честь чего я была удостоена бодрым хмыком. И на том спасибо. На объяснения 'что', 'зачем' и 'для кого' я сейчас делаю, в данный момент не было ни времени, ни сил.

В итоге, собрав все необходимые Гриму книги и бумаги в увесистую стопку, я поспешила добраться до лифта, который находился в другом конце коридора, сразу после колонной галереи. И вот, буквально, через несколько минут я была на втором этаже, где располагался ректорат.

Я уже подходила к заветной двери, как вдруг услышала доносящийся оттуда приглушенный голос Собирателя Душ.

-Что ты хочешь от меня услышать?

-Хоть что-нибудь... Не такое чужое... - я обомлела, осознав, кому принадлежит этот голос. Кажется, я не вовремя, но уйти, не отдав найденные труды и монографии, я не могу. Что же делать? Стоять и ждать окончания аудиенции...

-Не такое чужое... - он словно пробовал эти слова на вкус, - любопытно, что это говоришь мне именно ты. Я тебе никто, ты мне никто - разве не такое решение ты однажды приняла?

-Ты же знаешь, что это было вынужденное решение... Я бы ни за что...

-Ты меня обманула.

-Я считала, что так будет лучше... Для тебя.

-Я в состоянии принимать решения. Ты могла бы сказать.

-Не могла! Не могла я ничего тебе сказать! Я знала, что виновата и решила сама платить за свой проступок. Как ты не поймешь, что я не хотела, чтобы ты нес ответственность за мою ошибку?

-Блестящая идея!

Я не видела что происходит в кабинете Грима, но могла лишь предположить, что сейчас ректор стоял, отвернувшись к окну, заложив руки за спину, а красноголовая богиня сидела в кресле, закрыв ладонями лицо.

-Мина... - устало выдохнул он, - зачем же тогда ты сняла с меня свой браслет беспамятства?

-Я... Я не могла тебя больше врать.

-Уходи.

-Грим...

-Портал я открыл...

-Ты...

-Мина! Ты меня не слышишь?

-Прости...

-Я тебя прошу, уходи.

Через мгновенье в кабинете наконец воцарилась тишина.

Внезапно дверь распахнулась, чуть не сбив меня с ног, а на пороге показался еще более бледный, чем обычно, ректор Уни.

-Извините, я не специально. Я не хотела, - неплохо было бы провалиться сквозь землю, но увы, - Вот все, что удалось найти, - и с этими словами я запихнула ему в руки весь собранный научный скарб, и, воспользовавшись, временным замешательством, поспешила удалиться.

Я сидела за своим рабочим столом, пытаясь привести мысли чувства в порядок, но они упорно продолжали метаться, как разъяренные звери. Меня изнутри разрывали совершенно полярные эмоции: с одной стороны я была зла на себя, что подслушала (пусть и ненароком) достаточно интимный разговор своего начальника и женщины, которая возможно представляла собой надежду на мой уход из Загробья; с другой - и это раздражало куда больше - мне было любопытно, что именно происходило за закрытой дверью и к каким последствиям мог привести разговор Минервы и Грима.

А вдруг она снова исчезнет из этого мира? Кто мне тогда поможет? Кто, хотя бы, приоткроет завесу всех тайн, что с каждым днем окутывают меня своей чернотой и неприглядностью.

Нет! Так дело не пойдет! Мне необходимо переговорить с богиней, пока она не натворила еще чего-нибудь. А уж памятуя об ее эксцентричных 'прятках' за моими стеллажами, на ум приходили совершенно противоречивые, но от этого не менее ужасные варианты развития событий.

От, набирающих недюжинные обороты, мыслей, меня спасла моя начальница, внезапно появившись в моем 'кабинете'.

-Гертруда, Вы мне ничего не хотите сказать?

-Я...

-Да?

-Я выполняла поручение ректора...- пристальный взгляд, - искала необходимую литературу... - ой, только сейчас вспомнила о строгих правилах выноса научных трудов. Ну все, теперь гарпия меня точно прибьет и будет права, - я зайду к нему завтра, заберу все обратно, - или все-таки нет? Будет издеваться? Долго и мучительно? Отправит на Сизифову гору? Почему она до сих пор смотрит на меня? Чего ждет?

Правая бровь медленно ползла наверх, придавая и так весьма своеобразному лицу Аэды Хароновны, еще более угрожающий вид. Что я еще забыла... А... Ой...

-Вас искала Минерва. Заходила где-то пар пять назад...

-Где-то?! Гертруда, напоминаю, что Вам посчастливилось работать в серьезном учебном заведении, в окружении... кхм... Впрочем неважно, речь не о том, - я вжалась в спинку стула, надеясь, слиться с ним по цвету, пока моя начальница пыталась раздавить меня своим непререкаемым авторитетом, - меня искала сама богиня памяти, а моя помощница не удосужилась мне этого передать. Вовремя.

-Но ведь у Вас были лекции... А потом...

-Никаких потом. Что это у Вас за манеры вечно пререкаться с начальством? - вообще-то подобных манер у меня отродясь не было. Напротив, я никогда не смела ничего сказать в противовес своему завучу и директору, и ни при каких обстоятельствах не вступала в конфликты, кажется.

Спустя несколько мгновений гарпия резко отпрянула от меня:

-Хорошо, что она сама нашла меня. А то Вашими стараниями... - фыркнув, она направилась прочь из моего уютного закутка, добавив через плечо: 'Завтра чтоб без опозданий!', и была такова.

На мое счастье остаток дня прошел в привычной книжно-библиотечной атмосфере. Изредка я поглядывала на колонную галерею, опасаясь увидеть там знакомый долговязый силуэт, но то ли мне повезло, то ли ректор действительно 'напал' на след, однако доработала я без происшествий.

Как приятно после долгого рабочего дня наконец-то оказаться в своем личном пространстве. Принять душ (какие-то привычки неистребимы) и улечься на диване с книжкой в руках. Сегодня я, впервые за все время, взяла из библиотеки книгу по аудиалистике, чтобы наконец-то начать серьезно изучать предмет, который мог бы мне помочь вернуться обратно. Признаться честно, открыв ее, сразу же пожалела о том, что не умыкнула для себя один из трудов начальницы, а все честно отнесла ректору. Потому что то, что предстало моему взору безусловно могло считаться научной литературой, однако написано было таким мудреным языком, что после доступных тезисных лекций начальницы, казался чуть ли не иностранным.

Надолго меня не хватило: уже через семь страниц 'увлекательного' чтива, я почувствовала, как веки мои слипаются, не давая сфокусироваться. С каждой минутой я все больше чувствовала себя гоголевским Вием и страшно жалела, что не к кому обратиться с просьбой: 'Поднимите мне веки'. Хотя, учитывая мое настоящее местоположение, возможно помогла бы мне все та же нечисть, что и в самой повести. Странно подхихикивая, я все-таки сдалась на милость усталости и мирно засопела (а, возможно, по-богатырски захрапела) на приснопамятном диванчике.

... Синее платье в горошек, коричневые сандалии, в руках сачок, а на голове косынка. Мама говорит, 'чтобы голову не напекло'. На дворе лето и вся детвора носится кто с сачками, кто с банками, кто со спичечными коробками. Детский заливистый смех доносится из-за каждого угла. Мы бегаем огромной толпой за голубым махаоном. Он, наверное, очень красивый, если все так хотят его поймать. Я не знаю, ни разу не видела. Папа говорит, что такие в Москве не водятся и что глупо пытаться поймать то, чего нет. Мне обидно, и от этого еще больше хочется непременно увидеть, словить и доказать, что есть оно - чудо. Мы с ребятами представляем, как случится наша первая встреча с махаоном: каждый мечтает подержать его и загадать свое заветное желание. Так и проходит наш день. В поисках волшебной бабочки. Прощаясь, мы обещаем, обязательно встретиться завтра и продолжить начатое. Обнимаемся и хохочем. Но завтра для моих друзей уже наступает без меня...

Резким приступом удушья меня выдернуло из сна-воспоминания. Я попыталась сделать вдох, но попытка оказалась тщетной. Схватилась за шею - ничего. Неожиданно прозвучавший над головой голос, заставил отпустить руки:

-Гертруда, что Вы делаете?

'Задыхаюсь' - однозначно произнесла бы я, если только могла.

-Вы не можете задохнуться, - мои мысли были считаны влет, - это не мир живых, а это, - кисть, облаченная в несколько затейливых браслетов, разрезала воздух от пяток до головы, - не ваше живое тело.

'Но задыхаюсь я вполне реально', - и чем Вы мне это объясните?

У самого уха раздался смешок.

-Это всего лишь остаточная телесная рефлексия. Ваша душа помнит все нужды своей телесной оболочки, вот и копирует их автоматически. Поймите, если бы Вам был так необходим воздух для дыхания, сейчас Вы не стали б со мной переговариваться, пусть даже и ментально.

И правда. Как странно вдруг осознавать очевидные вещи. 'Тогда получается, что я...'

-Вы адаптировались в мире Загробья, а Ваши потребности типичного сапиенса, вероятно, перестали быть актуальными.

От нахлынувшего возбуждения я резко поднялась, и, развернувшись могла наконец смотреть на невероятное лицо моей собеседницы. Глаза сияли светом тысячи звезд, а цвет волос чудесным образом можно было определить и во мгле. Но все же предпочла включить торшер, чтобы убедиться в своих предположениях. Ну, да, так оно и есть.

-Я рада, что Вам уже лучше, - голос богини звенел, а взгляд лучился необъяснимым теплом.

-Но как же так? Я, я ведь еще с утра пила кофе, ела бутерброд. Каким же образом душа так резко решила привыкнуть к местной среде?

-Не представляю, - такой ответ меня поразил, как и последующее объяснение - со мной такого не было и никогда бы не могло случиться. Но тем не менее, факт - на лицо. Гертруда, Вы теперь полноценная душа. С чем я Вас и поздравляю, - на этой 'радостной' ноте, Минерва потянулась к вороту своей футболки и легко побила пальцем о него. Я не зразу сообразила, что она делает, но невольно опустила взгляд на ворот халата, в котором заснула и обнаружила, что подобия чебурашки-переводчика на месте не значится. Получается, я действительно стала полноценным местным жителем...

-Но как же... Ведь Грим... - мысли превратились в пчелиный рой и наперебой 'жужжали' в моей голове.

-А что Грим? - неожиданно теплое сияние потухло, оставляя после себя только ледяную бездну.

-Но ведь он же ищет способ вернуть меня! - не выдержала я.

-Хм... И вполне возможно, что найдет...

-Что значит 'возможно'?! Насколько это возможно?!?! - ну и пусть я кричу на саму богиню памяти! Мне можно! У меня тут судьба дальнейшая решается! А еще я в этом... в состоянии 'аффекта', вот.

-Если он найдет решение в тех трактатах, то Ваши шансы вновь обрести свое физическое тело резко увеличиваются.

-А если нет?

-Гертруда, ну что Вы, в самом деле, как маленькая? Если нет - получите официальное гражданство Загробья.

Не знаю, что больше всего меня ошеломило: ее спокойный тон и отрешенная манера или сам смысл произнесенных слов. В голове прозвучала главная партия первой части пятой симфонии Бетховена, в народе известная как 'та-да-да-дам, та-да-да-дам'.

-Нет-нет-нет, подождите. Я не должна была здесь оказаться. Грим ясно дал понять, что мое присутствие здесь нежелательно и заверил, что найдет способ вернуть меня домой.

-Я нисколько в этом не сомневаюсь, - как-то странно прозвучал ее голос, слишком иронично, - Гертруда, скажите, а он Вас ничем не угощал в тот же день? - Я сразу же вспомнила чашку чая, как по волшебству, превратившуюся в кофе. Но ведь он тогда все объяснил. Что это всего лишь потребности перешедшей из мира живых в мир мертвых души, и необходимость для предотвращения каких-то там последствий. Обманул?

Вероятно, я слишком отчетливо думала, так как Минерва все это время не сводила с меня глаз, и видимо, посчитав нужным, решила мне ответить:

-Не думаю. Он сделал все так, как того требовала ситуация. Однако некоторые наши поступки влекут за собой определенные последствия. И, думаю, Ваше ускоренное привыкание к этому миру напрямую связано с той чудесной чашкой кофе, - и снова в голосе появилась неуместная ирония.

Мне необходимо было уединиться, чтобы собрать все мысли в единую картинку. Извинившись, я поднялась с дивана и проследовала в свою ванную комнату, которая скорее всего никогда не будет больше использована по назначению.

Так, ладно. Сейчас есть проблемы и поважнее, чем аккуратность и чистоплотность.

Скорее всего, Грим планировал быстренько избавиться от меня, выдворив из Загробья, а для 'прикрытия' напоил специальным напитком. Хорошо. Это вполне может быть правдой. Ну не вязался у меня образ долговязого, немного несуразного, но в то же время очень порядочного ректора с хладнокровным, расчетливым игроком, просчитывающим все ходы наперед. И потом, я хорошо помню, как он негодовал, когда гарпия попыталась 'отравить' меня в первый рабочий день. Да и его выражение лица, когда выяснилось, что анимадемер серьезно поврежден, не могло быть настолько блестящей актерской игрой.

В конце-концов, он Собиратель Душ. Какие уж тут могут быть игры?

А вот что не так с Минервой? Что с ней происходит? Почему при каждом упоминании Грима ею обуревают настолько полярные эмоции? Изменилось ли что-то после их последнего разговора? Пожалуй, стоит в этом разобраться и как можно скорее.

Однако, вернувшись в комнату, не застала никого. Глупо было надеяться, что красноволосая девушка божественного происхождения решит поделиться своей тайной с какой-то сапиенсшой, да к тому же с той, которая подозревает ее во всех смертных грехах. Обидно. Я надеялась, что ситуация хоть немного прояснится с появлением Минервы в Загробье, а вышло все наоборот. Мало того, что все только еще больше запуталось, так еще оказалось, что я каким-то чудесным образом адаптировалась к местной жизни... Интересно, каким образом меня могут сделать гражданином Загробья? И что на это скажет мать Грима? Судя по всему, она еще не в курсе моего здесь пребывания, и не известно, к каким последствиям приведет ее осведомленность в данном вопросе.

С обуревавшими меня тяжелыми мыслями, я никак не могла успокоиться и хотя бы притвориться для самой себя, что сплю. Все мое теперь уже полноценно умершее естество просило устроить ночной променад, осмотреть окресности, познакомиться с соседям.

Ладно, допустим, про познакомиться с соседями я немного переборщила. Признаться честно, до сих пор не могла понять, кем именно они являлись и существовали ли вообще. То есть я была почти уверена в том, что в моем доме и таких же новостройках были жильцы, но при этом каким-то чудесным образом, ни разу не сталкивалась ни с одним из них. Иногда мне казалось, что увиденные мною в первый день попадания детишки на площадке, были только плодом моего шокированного воображения. С другой стороны, я отчетливо слышала тот коллективный вздох, когда Мрак и Вирт решили устроить вечеринку в честь моего прибытия...

Н-нда уж... Все слишком запутано для моей старой, воспитанной на атеистических устоях, головы. Да, я устала. Устала от неизвестности, от растерянности, от незнания каких-то норм и основ для спокойного проживания в этом мире. Порой я боялась... Той же самой неизвестности, а еще тех, чьи голоса я тогда услышала за пластиковой дверью... Кто бы это мог быть? Кто мне может ответить на все мои вопросы? Грим? Нет, он желает меня выпроводить из Загробья, но не из-за теплого ко мне отношения, а чтобы избежать больших проблем со стороны высших сил. Минерва? Кто знает, какие тайны скрывает ее неожиданная ирония? Да, она несомненно питает чувства к Гриму. Но их последний разговор явно не удался, и навряд ли богиня сможет простить своему, пусть даже, и возлюбленному, нанесенную обиду... Профессор Деймос? У него слишком много дел в Уни, чтобы еще взваливать на себя непосильную ношу в виде такой нерадивой сапиенши, как я... Мрак? Кто знает, где он? Возможно, предается любви с Синигами, но не мне их осуждать. Вирт? Пожалуй, он мог бы помочь... Но навряд ли потомок архонтов станет связываться с Вечностью...

Под конец своих размышлений и прежде, чем переступить через порог своей квартиры, я окончательно убедилась в том, что вытащить себя из Загробья могу только я сама, что и решила сделать в ближайшее же время.

Впервые я оказалась во внеурочное время в Уни, и если честно, то чего совсем не ожидала, так этого того, что смогу попасть внутрь до того, как охрана сообщит ректору о нарушителе.

Но то существо в капюшоне, служившее не то привратником, не то чучелом, радовавшее своей "общительностью" и при свете дня, в это время суток не собиралось менять своих воззрений. Поэтому-то я и смогла пройти в здание беспрепятственно. Оставалось только добраться до своего книжного закутка, а там и дело в шляпе.

Сейчас я наконец-то держала свою судьбу в своих же руках, и это чувство сопричастности к собственному спасению придавало мне уверенности в намеченных действиях.

Оставалось только найти заветную книжку, даже не книжку, а скорее инструкцию по применению анимадемера, настроиться на собственную высоту звучания и все, прощай Загробье, с его всемогущими и совершенно ни в чем мне не помогающими обитателями.

Вскоре я уже сидела и сравнивала прибор на картинке с его физическим вариантом. Кажется, Хароновна не зря столько времени проводила в своей каморке после занятий, починяя примус... тьфу... анимадемер. Уровень сенсуса был восстановлен до нормы - стрелка указывала на отметку ноль целых ноль десятых. Сразу после проверки сенсуального уровня следовало ментально настроиться на "волновое излучение" собственного тела. Так, ну и как это сделать в моей ситуации? По приведённому в книжке примеру тело должно было находиться как можно ближе к источнику выброса живой энергии. Хм... вот в этом пункте мы с книгой не сошлись во мнении, и то, только потому, что я не готова была пребывать целую вечность в неизвестности. С другой стороны, какая разница, где находится тело? Я его хорошо помню, представляю и готова одухотворить в ближайшие секунды.

Итак, в руках - прибор, закрытые глаза помогают сосредоточиться на моей физической оболочке, нажимаю единственную кнопку анимадемера...

Грохот, миллиарды загорающихся вокруг меня звёзд и, резко возникшая, тянущая боль.

Кажется, удалось?

Последнее, что я помню - это вспышку яркого, ослепляющего света. А после - ничего, пустота. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор как нечто лишило меня последних сил, да это было не важно, обездвиженной мне торопиться совершенно некуда. Не оставалось ничего, кроме как ждать сторонней помощи. Я бы даже Хароновну была рада сейчас видеть и скорее всего согласилась на очередной её безумный эксперимент, лишь бы только выбраться из этого состояния. Но, увы, моим мечтам стать лабораторной мышью безумной ученой дамы не суждено было сбыться. Вместо своей начальницы я увидела копну красных волос, а за хозяйкой этого богатства - знакомую фигуру в пиджаке, драных джинсах и красных кедах.

Я не могу описать выражения их лиц, поскольку не знаю, какую палитру эмоций способны выдавать божественные представители. Пожалуй, они были встревожены. Оба. Минерва сразу кинулась ко мне, прикладывая руку ко лбу,вероятно, пыталась считать мои воспоминания. Судя по перекосившей её лицо гримасе, тщетно.

Я бы засмеялась, честно: богиня Памяти не может увидеть произошедшее со мной. Но было не до смеху, а такая моя неадекватная реакция скорее свидетельствовала о том, насколько сильный стресс я пережила.

Не выдержав бессилия Красноволосой, Грим оттащил её от моего парализванного тела.

Кажется, только что я видела слезы богини... А еще начала понимать, что совершенно ничего не слышу. Ощущения страшные. Я вижу заплаканное лицо Минерва, вижу что ректор ей что-то говорит, она колотит его кулаками по груди, мотая головой из стороны в сторону. Он успокаивающе приглаживает ее волосы, но это не помогает: удары так и сыпятся на него. Тогда одной рукой он обхватывает ее запястья, сдерживая удары, другой - обхватывает подбородок, приподнимая голову вверх. Грим говорит ей что-то, похоже, что очень громко - вены бордовыми буграми топорщатся на шее от напряжения. Они долго смотрят друг на друга. Настолько долго, что я начинаю чувствовать себя лишней и даже радуюсь отсутствию слуха.

Мне хорошо известно, какие действия последуют в этой напряженной сцене, и на миг даже закрываю глаза, но так не вовремя разыгравшееся любопытство вынуждает быть полноправным свидетелем этой глубоко интимной сцены.

В этот момент мне вспомнились Мрак и Синигами, после той злополучной вечеринки. То, с какой нежностью он оглаживал свою пассию, как смотрел на нее. Еще тогда меня поразило то, что и Загробным жителям ничего не человеческое не чуждо. Но здесь, сейчас о нежности не шло и речи. Несчастные влюбленные терзали друг друга, вымещая всю боль, все свои обиды, нещадно впиваясь губами в губы. Казалось, что для них больше ничего не существует.

'В конце-концов', - подумала я, - 'это даже хорошо. Лучше уж они сейчас выяснят свои отношения, может быть, после этого начнут действовать сообща и уже помогут мне вернутся домой' - и, решив не мешать своим зрячим присутствием, прикрыла глаза.

И практически сразу открыла их, потому как почувствовала себя удерживаемой чьими-то руками.

'Все-таки помешала', - не смогла скрыть своей досады я. Грим, неловко улыбнувшись, что-то пробормотал и тут же осекся, резко повернувшись к богине. Та, в свою очередь, только покачала головой, дотрагиваясь пальцами к губам.

Еще мгновение - и мы оказались в очень знакомом мне помещении - той самой лаборатории, где я очутилась после тех злополучных шотов-Ашотов. Те же бледно-розовые стены, тот же потолок, та же советского вида больничная кушетка. Казалось, что тот ужасный день повторился вновь с той лишь разницей, что я была обездвижена, ничего не слышала, да и соображала весьма посредственно. Похоже, что в помещении народу прибавилось, видела какое-то мелькание краем глаза. И вскоре надо мной нависло подтверждение в количестве двух единиц загробных жителей: один - сиреневенький, а другой рогатенький. Как же я была их рада видеть! С этой работой в закутке и бесконечными поручениями гарпии совсем забыла про ребят, которые так по-человечески отнеслись ко мне практически с самого моего появления в Загробье.

Мрак, правда, выглядел совсем осунувшимся, и каким-то особенно похожим на своего брата. Желваки на его лице начали ходить ходуном, а глаза недобро заблестели, когда он смог отвести от меня сочувствующий взгляд и посмотрел куда-то перед собой... А каких усилий стоило держаться Вирту, я даже представить себе не могу... Но в такой фазе я его еще не видела. Те небольшие шишки, смотревшиеся достаточно забавно на ее симпатичном лице, сейчас были похожи на четыре острых штыря, готовых оказаться смертельным оружием. Интересно, а зачем потомку архонтов, отвечающему за силу притяжения, необходим такой внешний вид? То есть для чего ему нужны эти рога в принципе? Выглядят они весьма внушительно и устрашающе и вряд ли могли как-то помочь в регуляции гравитации. Что я несу? И почему я только сейчас задалась этими вопросами? Когда это уже закончится? Чувствую себя музейным экспонатом. Все подходят смотрят, и к сожалению, не с восхищением, с которым обычно смотрят на шедевры искусства, а с жалостью, яростью... сочувствием? О чем-то переговариваются, наверное... Слух так и не спешит ко мне возвращаться. А ментальный контакт, видимо, работает только в одну сторону, потому как я не слышу ни единой мысли присутствующих. Вот, ко мне наклонилась Минерва, погладила по голове, приложила свою ладонь к моему лбу, что-то начала проговаривать, что именно - непонятно, не смогла прочитать по быстрому движению ее губ ничего. Неожиданно рядом выросла фигура Грима. Он приобнял ее за плечи, наклонился к уху, что-то прошептал, и снова - ничего не смогла разобрать.

На меня внезапно обрушилась волна апатии и усталости. Невозможность слышать и двигаться утомляла поболее самой тяжелой работы. Говорят, что недостатки одних органов чувств компенсируются улучшением функций других, так вот - это неправда. По-крайней мере, попытавшись найти хотя бы один плюс в сложившейся ситуации, я констатировала, что зрение лучше не стало, как и обоняние (которое в Загробье в принципе не пользовалось популярностью, во всех этих стерильных условиях). Осознав, что потеряла то немногое, что было еще во власти моего сознания, приняла решение закрыть единственный источник познания окружающего мира и попытаться заснуть.

История шестая. 'Радости загробной жизни'

-Что с ней?

-Анабиоз?

-И это мои студенты... Спит она, неучи.

-Вам не кажется, что продолжительность ее сна выходит за рамки человеческой нормы.

-Ну-ка, отойдите, я знаю один действенный метод!

Почувствовала свою голову маракасом, звуками которого усиленно пытаются сотрясти воздух. По мере продолжения экзекуции поняла, что проще открыть глаза и дать понять, что я все еще здесь и... Ой... Я же... Снова слышу???

-О, Грэнни Смит, ну ты даешь! Нельзя же так пугать! - кажется его сиреневый отлив кожи сегодня был особенно ярким. Я попыталась улыбнуться, но так как мышцы меня совершенно не слушались, кажется, не очень преуспела в этом.

-Так! Оставь в покое нашу дорогую Гертруду, - несмотря на любезный тон профессора, звучала в нем какая-то тайная угроза в отношении младшего брата ректора. Тот в свою очередь аккуратно вернул меня на место, и подняв руки, в международном жесте 'сдаюсь', сделал полшага назад, при этом заговорщицки подмигивая мне.

-Как Вы себя чувствуете, любезная? - Стю Деймос заботливо смотрел на меня, прокатывая по лбу какие-то пластиковые сферы, - вижу, слуховой нерв практически полностью восстановился, - он продолжал катать уже один шарик по щекам и подбородку, - а вот с речевой функцией придется обождать, как и с опорно-двигательным аппаратом. Я радостно моргала, в надежде услышать хоть что-нибудь еще.

-Давайте, не будем отходить от принятой подобных ситуациях практики, -продолжал он, - один раз моргаете означает согласие, два - отрицание. Порепетируем? - моргнула единожды.

-Хорошо. Чувствуете ли боль где-нибудь? - моргнула два раза.

-А вот это замечательно, - с последним утверждением я была категорически не согласна. Как я могла чувствовать боль, если не чувствовала ничего: скорее было странное ощущение, что я парю, при полном отсутствии телесной составляющей. Деймос бросил задумчивый взгляд на сферы, а потом на своих студентов, и видимо, приняв какое-то решение, громогласно пробасил:

-Быстро! Приведите мне Аэду Хароновну сюда, пусть еще разок взглянет на пострадавшую. - студенты, не ожидавшие приказного тона, одновременно кивнули, отчего показались мне китайскими болванчиками. Если бы могла, обязательно рассмеялась бы в голос, до того уморительное было зрелище.

-И Ректора тоже, - почесав за своим волосатым ухом, продолжил он. За секунду выражения лиц сменили несколько эмоций, что насторожило даже меня, профессор же недовольно брякнул:

-Ах, ну да... Он же у нас теперь 'занят', - быстро поправился, - тогда только Хароновну, желательно с приборчиком ее волшебным, - я судорожно моргала глазами, пытаясь дать ему понять, что не хочу видеть ни Хароновну, ни своего несостоявшегося убийцу, тем более в одном помещении, тем более в Загробье. Но все мои потуги были проигнорированы с очаровательнейшей из улыбок.

-Живо! - рявкнул профессор и оба студиозуса исчезли сей же миг.

-Итак, моя хорошая, у нас с Вами совсем нет времени, скорость Вирта Вы уже имели честь испытать на себе, поэтому я сейчас излагаю Вам факты, а Вы моргаете мне в знак согласия, - только и оставалось, что ошалело моргать. Таким взволнованным мне еще не приходилось его видеть.

-Когда сюда придет гарпия, я в присутствии ее запротоколирую следующее: Ваша чувствительность снижена до минимума и обусловлена абсолютным отсутствием связи с души с телом, - я в ужасе таращилась на него. Но ведь еще несколько минут тому назад Марлоша прозрачно намекал на то, что я должна снова стать полноценным жителем Загробья, а теперь... Что же это получается?!

-Уфф...Гертруда, успокойтесь. Прекратите думать всякие глупости. Я Вам говорю это сейчас лишь для того, чтобы подготовить перед освидетельствованием. В действительности же, все как раз наоборот... Но об этом я расскажу Вам после встречи с гарпией, - он провел рукой по затылку, - И, пожалуйста, Ваша реакция должна быть натуральной. Что там обычно испытывает любой сапиенс в стрессовой ситуации? - я задумалась... Были же какие-то фазы, что-то я читала об этом... Сначала вроде отрицание, потом гнев, депрессия, принятие... Была по-моему, еще какая-то, но на ум не никак не приходила.

'То есть мне надо изобразить отрицание того, что Вы скажете?' - зачем-то отдельно послала вопрос профессору, отделив от роя пронесшихся мыслей.

-Да, отрицайте, впадайте в ступор, шок. Плакать нельзя, - как будто я могла? -Но не более... И, главное, забудьте о нашем разговоре, - моргнула ему, подтверждая, что все поняла и готова держать ментальную оборону, порадовавшись заодно, что не только мне одной гарпия не нравится.

На мое счастье осмотр длился недолго, а самое главное безвредно для меня самой. Аэда Хароновна на протяжении всего пребывания в лаборатории была достаточно молчалива, что казалось чем-то невероятным. Говорил в основном Деймос и именно о том, о чем успел предупредить меня до возвращения студиозусов.

После того, как он изложил свою теорию, заключавшуюся том, что связь с моим телом утеряна, да и дух находится в ослабленном состоянии, они провели какие-то манипуляция с анимадемером, о которых я не могу судить, но которые подкрепили слова профессора. В этот момент начальница сникла, видимо до последнего надеясь убедиться в ошибочных суждениях своего коллеги.

Однако, мы с анимадемером мы были едины в своих показаниях. Я выдавала исключительно те реакции, о которых мы договорились с Деймосом и даже ни разу не подумала, почему именно должна вводить в заблуждение свою нынешнюю начальницу.

После того, как студиозусы взялись транспортировать гарпию обратно, на меня накатила волна невероятного напряжения. Надо же!

А поначалу я даже удивилась тому, как легко мне удавалось контролировать свои эмоции на протяжении всего осмотра. Однако сильная головная боль напомнившая о себе свинцовым грузом, показала, насколько я ошибалась.

-Вы, молодец! Выдержали такой ментальный натиск. А ведь Аэда Вас старательно сканировала, - подливал масла в огонь Деймос. Единственным моим желанием сейчас было оказаться в полной тишине и одиночестве, чтоб в конце-концов отдохнуть от организованного профессорским составом Уни переутомления...

Голубые бабочки повсюду. Махаоны - вестники чуда. Еще чуть-чуть и я дотронусь до их чудесных крыльев. Ещё немного, и смогу прикоснуться к чуду! Каждый раз, когда я близка к своей цели, им удаётся увернуться.

"Я не обижу вас!" - кричу я им и поражаюсь силе и полноте своего голоса... Он всегда был таким безликим, пустым... Никаким.

А сейчас? Сейчас он звучит, как самая прекрасная музыка, которую я когда-либо слышала.

Бегу за ними, заливаясь смехом, тону в его звоне, наслаждаюсь голубым мельканием повсюду. Вдруг одна бабочка складывает свои крылышки прямо на моей руке. Через несколько мгновений к ней присоединяются ещё несколько таких же красавиц.

Они садятся на прямо на меня, не пугаясь внезапных движений. Через секунду, взвиваясь вверх от моего смеха, щекочут своими нежными крылышками щеки, губы, веки. Кружатся сине-голубым вихрем, вот-вот и я взмою вслед за ними. Но я остаюсь стоять на месте! А они поднимаются все выше выше. Пока не исчезают из виду.

"Не хочу, чтобы вы улетали!" - зову их и непрошеные слезы накатываются на глаза. "Вы - самое прекрасное, что когда-либо было в моей жизни"...

Я проснулась от того, что тело невыносимо ныло от тяжести и усталости. Хотелось его сбросить, как старый мешок с ненужными вещами, чтоб в тот же миг почувствовать облегчение.

Вокруг была тишина, ни звука. Я была уверена, что слышу именно тишину, а не вновь осталась без слуха. Это как в музыке, пауза - звучащая тишина. Тишина вокруг меня звучала радостью, переживанием, волнением, сотней незаданных вопросов. И все это богатство принадлежало мне!

Глаза не сразу нащупали обстановку вокруг. Слишком умиротворяющим и приятным было ощущение всеобъемлющей тишины.

Но уже через несколько минут я лежала в своей комнате, на своей кровати... А обстановка вокруг была такой родной, что время моего отсутствия казалось одним мгновением. Кажется только, чего-то в комнате не хватает... Хотя, нет. Все на своих местах, ровно так, как я себе представляла с первого дня.

На прикроватном столике я нащупала очки и, наконец-то, смогла навести резкость, чтобы понять, что в комнате все осталось без изменений. Правда повторно взглянув на тумбочку, обнаружила белый лист, сложенный конвертом, внутри которого было что-то объемное.

Чебурашка!

Улыбка невольно расплылась, напоминая о временах, когда я, будучи во втором классе музыкальной школы с удовольствием смотрела этот мультфильм, а потом подбирала на своём стареньком пианино: "А я играю на гармошке..."

Забавно, сколько приятных воспоминаний может подарить одна маленькая незатейливая вещица, которая лишь относительно напоминает любимого героя детства.

На самой бумажке синела надпись: "Он снова Вам понадобится."

'Интересно, почему?' Но на всякий случай решила последовать совету. Слишком рада была снова оказаться здесь, в такой родной обстановке. В квартире, выполненной полностью по моему вкусу и представлению о красоте. Светлые стены, белый потолок. А что бегоний нет, так это не беда. Тогда, в прошлой жизни они были тем, что связывало меня с реальным миром, когда я оставалась наедине с собой. А сейчас...

В дверь звонили, стучали, нет, барабанили.

-Ну, наконец-то! - выдал обладатель сиреневой мордочки.

-Смотри-ка, сегодня даже быстрее открыла, чем в прошлый раз, - деловито изрек потомок Архонтов, складывая руки на груди. Секундная пауза и коридор наполнился их дружным гоготавшем.

-Ну, Грэнни, напугала ты нас! - Мрак уже заходил в квартиру, как к себе домой, друг его некоторое время мялся на пороге, а потом сгреб меня в свои гравитационные объятия и тихонько шепнул: 'Напугала ты всех знатно, Грим уже думал идти к Вечности... Но больше всех переживал Стю. Ты присмотрись к нему', отпустив меня, он таинственно подмигнул и последовал примеру однокурсника.

-И я вас тоже рада видеть, ребятки, - шепнула я им в след, а на щеке застыла влажная бороздка.

-Я смотрю, система у вас уже отработана, - насупился Мрак, когда мы с Виртом , не сговариваясь приступили к приготовлению праздничного стола.

-Ну а то, - задумчиво бросил наш шеф-повар и продолжил со скоростью надвигающегося торнадо крошить оливье, пока я взбивала яйца с сахаром для безешек.

-Любезный Мрак, могу я Вас попросить сервировать стол. Сегодня же все-таки не просто вечеринка предполагается. Хочется какой-то торжественности, - улыбнулась я брату своего работодателя, может, уже бывшего работодателя. Сиреневое лицо в ответ озарилось довольной улыбкой.

Теперь скорость Вирта не удивляла. Я лишь с восхищением наблюдала, как ловко он успевает нарезать один за другим продукт для любимого всеми с детства салата. Управились быстро, с шутками, смехом и весельем.

Когда радостной трелью прозвонил дверной звонок, безе уже подсыхали в духовке. Мальчики прибирали и добавляли к сервировке стола последние штрихи, а я следила за духовкой, чтобы не подпалить единственное 'мое' угощение для сегодняшнего вечера.

Наказав Мраку следить за духовкой, побежала открывать дверь, за которой стояли две богини. Ну, одна-то из них точно ею являлась, а вот вторая почти наверняка. легко обняв меня и бросив выразительный взгляд красноволосой девушке, Синигами козочкой проскакала в кухню на помощь своему кавалеру.

Мы с Минервой остались смотреть друг на друга. Неожиданно богиня тепло мне улыбнулась и одними только губами произнесла 'Спасибо!'

Сейчас больше всего хотелось, игнорируя факт ее божественного происхождения, броситься ей в объятия и утонуть в ощущении нечеловеческой силы, но неожиданный запах остудил весь мой запал.

'Безе!' - глаза в ужасе округлились, и я развернувшись, помчалась на кухню.

Но раскрыть рот, чтобы устроить труженикам ножа и полотенца разбор полетов, не успела. Откашливаясь и утирая слезы, потомок Архонтов с вырастающими рогами размахивал полотенцем в открытое окно. 'Надо же, совсем, как человек!' Мрак судорожно чесал в затылке и осматривал зону бедствия, Синигами же с виноватым видом сидела на табуретке, готовясь заплакать.

-Что здесь произошло? - решила нарушить напряженное молчание хозяйка кухни. И тут, эти божества-недоучки, начали в один голос нечленораздельно галдеть что-то об увеличении температуры, кулинарном эксперименте и чем-то еще неразборчивом.

-Тишина, - вдруг рявкнула я, поразившись собственной смелости и наглости, - а теперь по одному, четко и по-существу, - проснулся командный тон Василия Ивановича Чижикова.

-Этот... - Вирт кивнул в сторону сиреневого друга, - великий экспериментатор решил ускорить процесс приготовления безе. Увеличил температуру и отвлекся, - тут он покосился на черноволосую девушку, которая уже занялась увлажнением атмосферы на кухне. Мрак, не выдержав этого зрелища, бросился утешать свою подругу, но рогатый был непреклонен, и размахивая полотенцем, вынес свой вердикт:

-Дурака учить - что мертвого лечить.

Спустя секундное молчание в кухне громко гремел наш дружный заливистый смех.


Оценка: 8.04*7  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"