U.Ly: другие произведения.

Тест первый. Сокровище фуцанлуна

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 8.54*12  Ваша оценка:


Иннинг первого теста

   Пышноусый мужчина сосредоточенно ковырялся в сложном механизме на столе. Даже когда раздался дребезжащий звук телефона, не вздрогнул, хотя в тихой комнате звонок казался резким и неприятным. Лишь вздохнул и потянулся к трубке.
   - Слушаю.
   - Альберт Марсельевич, доброго здоровьичка. Как Мальвина Фирсовна поживают? Как детки? - елейно отозвалась трубка.
   - Пантелеич, ты мне эти реверансы прекращай, - строго оборвал мужчина. - Если есть чего докладывать, говори по форме, без расшаркиваний.
   - Слушаю-с, Ваш Превосходительств! Есть, без реверансов! - полунасмешливо ответили на том конце провода, безбожно глотая слоги. - Тут такое дело: вчера под Миргородом связного взяли. У него на тебя, кстати, изрядная папочка была. Говорил я тебе: внимательней со своим окружением. Но молчит, ирод, агентов не выдает - уж мои молодцы и так, и этак старались. Тебя требует...
   - Зачем?
   - Дак, откуда ж мне знать. Ты бы приехал, Марсельич, авось, расколется. Не в службу, а в дружбу.
   - Приеду. Только домашним что сказать?
   - Коммандировочка-с. Оно и для дела надежней будет.
  

Тест первый. Сокровище фуцанлуна

   На углу Аптекарской и Красной улиц стоял занятного вида молодой человек. Несмотря на явно рабочую одежду он держал в руках свежий номер "Заречного вестника" и с такой внимательностью изучал последнюю страницу, что случайным прохожим оставалось только делать абсурдный вывод: простолюдин его читает. То был Сип Постираев - человек действительно грамотный, но при этом, к сожалению, патологически безработный. Самое обидное, что не слыл Постираев ни лодырем,  ни дураком, не тащил всего, что лежит, не болтал, о чем не следует - оттого даже умение читать не портило общей положительной картины. Но между тем вокруг все лентяи и мошенники были при месте, один он оставался не у дел. И все из-за маленького Сипова секрета. Не секрета даже, а физиологической особенности, прознав про которую, нетерпимые хозяева тут же вышвыривали его за дверь. Хотя об этом чуть позднее, сейчас заглянем герою через плечо (пусть воспитанные люди так и не делают, но с героями книг не церемонятся) и прочтем короткое рекламное объявление.
   "Требуется камердинер. Обращаться по адресу Пекарский пер. д.21, боковой флигель. Спросить доктора Бенедикта Брута", - в который уже раз перечитывал Сип, старательно шевеля губами. Доктор - это прекрасно. Врачи спокойны, аккуратны, обстоятельны и образованы, а хозяева-врачи к тому же еще и бесплатны. Да и иностранец платить будет больше, а многим национальным русским слабостям не подвержен. Одно только смущало в этом кратком объявлении - загадочное слово "камердинер", и поэтому, в нерешительности потоптавшись на месте минут пять, Постираев отправился к самому мудрому из своих знакомых.
   Дядюшка Афиноген держал мелочную лавку, в которой между прочим товаром затесалась полочка с книгами, а от того среди знакомцев Сипа слыл человеком просвещенным и собирал у себя не только покупателей, жаждущих шпилек и мыла, но и таких "искателей истины", как собственный племянник.
   - Ну что ты меня без повода отвлекаешь? И таракану понятно, что камердинер - это слуга по-ихнему, по-иностранному! - в раздражении дядюшка замахнулся на родственника ножницами, приготовленными для резки шпагата. - Брысь! Не мешай!
   Сип уже повернулся к двери, когда в сложной душе лавочника вдруг трепыхнулись родственные чувства. Сын троюродной сестры, как-никак. В лавку к себе его такого, конечно, не возьмешь, но дать совет - не то что с рублем распрощаться.
   - Постой-постой, - более дружелюбно замахал ножницами Афиноген Казимирович, так что теперь уже не казалось, что он хочет оттяпать голову племяннику, а удовлетворится лишь кончиком его немного загнутого книзу носа, - прочитай-ка мне, что в газетенке написано.
   Сип прочитал, все еще пытаясь держаться на благоразумном расстоянии от дядьки.
   - Пекарский переулок, - задумчиво протянул лавочник, - хорошее место. Дворянских домов там, конечно, нет. А вот чиновников и купцов средней руки живет в избытке. На таком месте не захиреешь. Ты вот что, бедовый, меня послушай и сделай, как велю. Когда на Пекарский попадешь, сразу в дом не ходи, а найди дворника и подробненько его порасспроси, что за доктор, кого пользует, какие привычки имеет. Да не жадничай, дай ему копеек десять. В дом войдешь - осмотрись, обстановочку оцени и к хозяину подход придумай. Будут спрашивать про рекомендации - говори, что предыдущий хозяин помер, родственников не было, а все состояние на богадельню отписал. Спросят об умениях - рассказывай все: и что есть, и еще немного больше. Нечего мне тут смущаться - не барышня. Я твой характер знаю. Спросят о недостатках - тут уж молчи. Или вот, лучше скажи, что иногда так зарабатываешься, что поесть забываешь. Авось, в этот раз повезет. Доктор все же - должен понимать, какая у человека ситуация.
  
   После такого напутствия на следующее утро Сип появился в Пекарском переулке во всеоружии. Одежда его была выстирана и залатана, волосы причесаны, а в кармане лежали десять копеек на поклон дворнику. Но вот странное дело: стоило молодому человеку упомянуть при этом самом дворнике о съемщике флигеля в двадцать первом доме, как немолодой бородатый мужик вдруг побледнел и часто закрестился. Монетку даже доставать из кармана не пришлось: дворник мертвой хваткой вцепился в сипово плечо и дохнул ему в ухо луком и перегаром:
   - Ведьмачье логово там! Не ходи - пропадешь!
   Сип освободился с большим трудом и поспешил прочь от мужика. В первом же пункте твоего плана вышел прокол, дядюшка Афиноген. С перепою не только ведьмаки, но и черти видеться станут.
   Перед калиткой к дому номер двадцать один Сип внезапно столкнулся с разодетой по последней моде дамой, держащей на поводке мини-мантикору. На хвосте чудища был повязан атласный бант (прямо под черной ядовитой кисточкой), а заговоренный ошейник загадочно посверкивал не то искусно ограненным хрусталем, не то и вовсе драгоценными камнями. Расстегнется невзначай эта блескучая штучка - и пациентов у иностранного доктора станет хоть отбавляй. Дама презрительно вскинула подбородок, когда Сип отшатнулся с ее пути. Мантикора, словно подражая своей хозяйке, тоже скривила волосатую, но все же неуловимо похожую на человеческое лицо, морду.
   Пять лет уже бытует эта странная и опасная мода брать к себе в домашние питомцы редких зверей, но привыкнуть к этому все равно невозможно. Есть закон, предписывавший сдавать всю обнаруженную на территории Великороссии уникальную живность в зоопарк. А об иностранных монстрах господам чиновникам думать недосуг. Вот и ходят баре кто с мантикорой на поводке, кто с чупокаброй под мышкой, дав отставку комнатным собачкам.
   Сип благоразумно подождал, пока женщина и мантикора пройдут мимо него, и только потом протиснулся в калитку дома номер двадцать один. Сам дом был добротным, двухэтажным и, судя по табличке, принадлежал купцу Виолену Непочатому, а судя по голым окнам, был тому самому купцу без надобности. Флигелек же, наоборот, имел вид обжитой и достаточно опрятный. Рядом с дверью поблескивала табличка "Сэр Бенедикт Брут. Криптозоолог". Ниже еще одна, теперь уже иностранными буквами "Sir Benedict Brute. Cryptozoologist". Последнего слова Сип не понял ни в русском написании, ни уж тем более в иностранном. Подумалось только, что это, наверно, специализация у доктора такая. Вот бывают же акушеры, окулисты, хирурги, коновалы... или коновалы - это не то?
   Знал бы молодой человек, сколь неизмеримо ближе его возможный наниматель к коновалам, нежели к окулистам, тогда, возможно, крепко задумался бы, прежде чем дергать за витой шнур дверного колокольчика.
   Казалось, колокольчик еще не успел и шелохнуться, как дверь распахнулась, едва не снеся беднягу Сипа с крыльца, и на пороге появилась высокая щекастая девка, поперек себя шире. Через одно ее плечо было грозно перекинуто вышитое полотенце, а через другое - русая коса в кулак шириной. Незнакомка сначала недоуменно посмотрела поверх головы невысокого юноши и только через секунду соблаговолила опустить орлиный взор вниз.
   - Тебе чего? - голос у красавицы был под стать внешности: грудной, басовитый.
   Не успел Сип ответить, как из недр дома полетел совсем другой, нежный, тембр:
   - Глафира, будь вежливой с посетителями!
   Глафира окинула молодого человека презрительным взглядом, дескать: "Не по рылу каравай" - и вполоборота ответила с явным возмущением:
   - Анфиса Ксаверьевна, матушка, так оне ж из простых!
   - Но и ты тоже не графиня! - назидательно отозвалась невидимая фея.
   - С чем пожаловал...ли? - выдавила из себя девка, косясь круглым глазом себе за спину.
   - Вот, - Сип протянул ей страницу газеты с объявлением, - тут сказано спросить доктора Бенедикта Брута.
   Имя иностранца на язык ложилось неуклюже.
   Глафира бесцеремонно выдернула объявление у него из рук и с криком "Анфиса Ксаверьевна!" скрылась в доме, оставив "неперспективного" посетителя топтаться на пороге. Молодой человек постоял некоторое время, повертел головой, помял в руках снятый с головы картуз, а затем, то ли под гнетом любопытства, то ли под воздействием второго дядькиного совета, слегка пригнувшись, просунул голову в полураспахнутую дверь... и тут же с тихим вскриком отпрыгнул назад.
   В щели между косяком и створкой, где-то на уровне его башмаков, показались сначала ветвистые оленьи рога, а затем вислоухая заячья морда. Сип протер глаза, но рогатый заяц и не думал исчезать, наоборот, с некоторым трудом переставляя коричневые лапы, перевалился через порог и застриг ушами, глядя на визитера красными бусинами глаз.
   - Кыш! - молодой человек попятился и замахал на чудовище руками. - Кыш! Фу!
   Известно, что зайцы существа пугливые..., но вот что будет, если такой трусишка обзаведется парочкой острых рогов? Сип с удивлением обнаружил, что ему предстоит это узнать: ушастый не только не думал пугаться, но еще и резво поскакал в его сторону.
   - Кыш! Брысь! - Постираев отступил еще на шаг и наткнулся спиной на перила крыльца. Коричневый комок меха на радостях от того, что загнал такую крупную добычу в угол, со всей силы ткнулся рогами ему в голень. - Айййй! Монстра проклятая! А ну я тебя...!
   Не смотря на весь свой смирный и скромный вид постоять за себя Сип умел, и наверняка постоял бы, если бы не вернулась Глаша:
   - Не трожь! - девка ловко подхватила чудовище на руки, спасая его от занесенной для пинка ноги. - Ишь, злыдень, бедного звереныша топтать вздумал...
   - Так он...
   - А зачем звал? Ты позвал - он и пришел! - все еще кипя от возмущения, Глафира почесала зайца между рожек, а затем подняла его на вытянутых руках перед глазами. - Верно, Кышуня, все они такие, дуболомы неотесанные!
   Упрек казался по меньшей мере несправедливым. Не был Сип похож на дуболома, потому и пробовать возмущаться дальше не стал - не солидно с девкой лаяться, да еще в доме возможного хозяина.
   - Я его не звал, - как можно вежливей ответил молодой человек, а затем примирительно спросил. - А это кто такой?
   - Ага, как же, слышала я. Это Кыш! - Глафира сунула животное прямо в лицо посетителю. Заяц задвигал розовым носом в крапинку.
   Сип хотел было погладить пушистого, но горничная предусмотрительно убрала от него питомца.
   - Нет, а что он такое?
   - Будто кроленей никогда не видел! - заносчиво фыркнула грубая деваха, хотя, по совести говоря, кролени по Великорусской Империи табунами не ходили, и встретить их можно было разве что в нескольких богатых домах. - Хозяин от одного из клиентов принесли, а пристроить так еще и не успели. Ты это, в переднюю проходи, оне сейчас выйдут.
   Вслед за Глафирой Постираев перешагнул через порог и, очутившись в сумрачном коридоре, почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Боковым зрением уловив корявый силуэт, он повернул голову и едва удержался от крика. На стене было прибито чучело горгульи! Неизвестный таксидермист поработал на славу: отлично сохранившаяся чешуя и клыки создавали полное ощущение живого существа, а мастерски подобранные стеклянные глаза были вставлены так, что их кровожадный взгляд все время следил за входной дверью.
   - А, это Афродита, - беспечно махнула руками на безобразное чучело Глаша, - сдохла два месяца назад. Уж настолько сообразительной была, что хозяин из нее вот чучело заказали. Ты тут один обожди, а мне надо Кыша накормить.
   Сип облизнул внезапно пересохшие губы, и, не сводя глаз с горгульи, машинально кивнул. А когда сообразил, что оказался один на один с недружелюбной прихожей, было уже поздно. На противоположной от "Афродиты" стене висело зеркало, и даже вздумай Постираев не смотреть на страшилище, оно все равно находило его взглядом. Оставалось только надеяться, что после безвременной кончины сообразительной горгульи, доктор, убитый горем, не стал заводить себе ничего страшнее и воинственнее рогатого кролика. Чтобы отвлечься хоть на секунду, молодой человек стал оглядывать другие предметы обстановки: вешалку на когтистых лапах, которая, казалось, вот-вот куда-то убежит со всей одеждой, подставку для зонтов, вырезанную из чьей-то гигантской кости, висящие на стене биты - похоже, что для игры в лапту.
   "Странный какой-то доктор", - в первый раз заподозрил неладное Сип. Но дальше этой мысли не пошел..., а зря. История и литература знают немало примеров, когда жизнь благонравного и работящего юноши сходила с накатанной колеи только из-за слепого выбора хозяина и места службы. Эти доверчивые молодые люди полками пропадали в безымянных землях, гибли от рук лихих людей и лишь единицы доживали до зрелых лет, чтобы иметь возможность рассказать о своих пиключениях. К сожалению, Сип (пусть три класса образования и давали ему некоторый повод для гордости) не знал истории и почти не был знаком с литературой. Оправдаем молодого человека тем, что в его обстоятельствах нельзя было быть слишком разборчивым при выборе нанимателя. Поэтому, если Сип и насторожился, увидев при входе в дом рогатого зайца, а в прихожей чучело гаргульи и кровожадную мебель, то не настолько, чтобы тут же закрыть дверь с уличной стороны.
  
   А в это время в глубине дома разыгрывалась нешуточная человеческая драма.
   - Анфиса Ксаверьевна, это вы изволили написать? - свирепствовал некто за стеной. - В этакой газетенке? Да еще доктор? Я не потерплю подобного селф-вила в собственном доме! Какой я вам доктор? Неужели сложно запомнить коротенькое слово "сэр"? Сэр Бенедикт Брут! Повторите за мной...
   К слову, человек, называвший себя сэром Бенедиктом Брутом, действительно, никакой был не доктор и дипломов, чтоб развешивать на стенах в блестящих рамочках, не имел. Зато являлся обладателем нелестной справки от одного очень знаменитого учебного заведения, но, естественно, об этом предпочитал не упоминать, чтобы не сеять подозрения в своих клиентах. Доктор, который так интриговал всех своей вывеской на входной двери, сидел, развалившись в кресле, и с видимым отвращением попивал свой утренний кофе.
   - Ну же, Бенедикт, не упрямьтесь, выйдите и посмотрите на него. Уверена, он прекрасный малый, - терпеливо внушала ему домовладелица, Анфиса Ксаверьевна Любчик.
   - Но мне не нужен прекрасный малый, мне нужен хороший камердинер! - сопротивлялся худой человек с зализанными на пробор волосами. - В свободное от работы время он может красть мелочь у нищих мизераблей и задирать полисменов - я не возражаю, лишь бы брил аккуратно и вовремя подавал завтрак. К тому же, я прекрасно справляюсь и без слуги. Глафиры мне вполне достаточно.
   - Неужели?
   Бенедикт Брут развел руки в стороны, приглашая собеседницу полюбоваться аккуратностью своего костюма и прически.
   Анфиса Ксаверьевна, молча, подошла  к высокому шкафу около стены и решительно распахнула дверцы. Из недр полок и отделений ей под ноги тут же сползла целая лавина вещей, настолько перемешанных между собой, что было непонятно, где кончаются рубашки и начинаются наволочки.
   Доктор с радостным восклицанием подхватил с пола выкатившуюся в его сторону стеклянную баночку:
   - А я все утро искал бальзам от вшей!
   Хозяйка сердито топнула крошечной ножкой:
   - Или вы нанимаете себе слугу, или я вас выселю!  Вместе с вашими вшами!
   - Анфиса Ксаверьевна, фор гадсэйк, как вы можете такое говорить? Вши вовсе не мои!
   - Как будто мне от этого легче.
   - Но где же я тогда найду себе дом?
   - В переулке Глупых Упрямцев, не иначе.
   - Хорошо, - сдался Брут. - Ведите его. Ай вил тэйк э лук, но только ради вас.
   - Так-то лучше, - женщина благодушно улыбнулась. - Ради меня вы его посмотрите, а ради крыши над головой будете держать свой рот на замке.
  
   В прихожей Сип мог слышать только спокойный женский голос, разобрать даже отдельные слова не получалось. Но из самого тона говоривших легко было сделать вывод, что либо Анфиса Ксаверьевна - дама хладнокровная, либо вспышки раздражения случались с ее собеседником регулярно. К сожалению, безумно нервничавший паренек, не был расположен к тому, чтобы заниматься подобными умозаключениями. Когда же голоса неожиданно замолкли, Постираев едва успел вытянуть руки по швам, как в проеме появилась миловидная женщина средних лет с детским личиком и плавными очертаниями фигуры - этакая слегка состарившаяся барышня с картинки на коробке зефира.
   - Доброе утро, - приветливо сказала она Сипу как равному.
   Молодой человек поспешно поклонился:
   - Здравствуйте, барыня.
   - Да какая ж я барыня, - отмахнулась женщина до невозможности белой ручкой. - Так, хозяйствую потихоньку. Ты, стало быть, наниматься пришел?
   Постираев закивал.
   - А что умеешь? Хозяин у нас... требовательный.
   - И постирать могу, и одежду погладить, починить, - начал перечислять Сип, попутно загибая пальцы, - если надо и скуховарю чего-нить, кофе-чай опять же поставить...
   - На это у нас Глафира есть. Ты вот лучше скажи, за лошадьми ухаживать можешь? Править коляской? А починить, смастерить?
   - Могу, конечно... - неопределенно ответил Постираев, и в этой его фразе слышалось большое жирное "НО".
   - И цирюльничьему делу обучен?
   - Не без этого, но...- тут парень быстро вспомнил совет дядьки и исправился. - Конечно!
   Анфиса Ксаверьевна еще раз окинула кандидата благожелательным взглядом. И Сип внутренне сжался, ожидая того момента, когда его спросят о рекомендательных письмах и тех домах, в которых ему довелось работать. Никаких писем у него не было, а уж если потенциальный работодатель вздумает наведаться к его предыдущему хозяину - возникнет неловкая, прямо-таки даже опасная ситуация. Но в этот момент в проеме двери показалась худая лощеная физиономия какого-то франта с набриолиненными до зеркального блеска черными волосами и окинула его презрительным взглядом:
   - Брить умеете? - без приветствия и почему-то на "вы" обратился к нему незнакомец.
   Сип поспешно кивнул.
   - Тогда демонстрируйте и, если я останусь доволен, можете считать себя принятым на работу.
   Тут Сип с удивлением сообразил, что этот хлыщ и есть тот самый респектабельный доктор, к которому он пришел наниматься. От такой неожиданности молодой человек даже сделал шаг назад. Но домохозяйка всплеснула руками:
   - Ну вот, Бенедикт, всегда бы так! - двумя пухлыми пальчиками она схватила Сипа за рукав и потянула в комнату. - Пойдем, голубчик. Ты уж, будь добр, не оплошай. Щетина у доктора пух и смех, а слуга нам страх как нужен!
   Подчиняясь этим обманчиво мягким пальчикам, Сип проследовал в небольшую комнату, которая служила то ли приемной, то ли залой, но по крайней мере не была похожа на чулан Бабы-Яги, как прихожая. Высокие окна, простая мебель, на стенах вместо картин дагерротипы и последнее достижение прогресса - фотографии; массивный шкаф, заполненный книгами, - все очень благопристойно и миролюбиво, пока не начинаешь присматриваться к фотографиям и читать названия на корешках книг. На одной фотокарточке, к примеру, была изображена группа людей, с энтузиазмом окруживших уже окольцованного плезиозавра. А если присмотреться, то третий справа очкарик имел поразительное сходство с доктором Брутом. После такой картинки книги с названиями "Внушение и гипнотизм в психологии народов" и "История магии и суеверий", стоявшие на самом видном месте, можно было сравнить с томиком арабских сказок.
   Естественно присматриваться, а тем более вчитываться, у Сипа не было времени: он сосредоточенно лавировал между избыточной обстановкой комнаты. Внимательный наблюдатель непременно решил бы, что Постираев человек боязливый и до крайности осторожный: с такой неизменной предупредительностью обходил он все острые углы и хрупкие предметы. Анфиса Ксаверьевна, отметившая эту особенность в молодом человеке, одобрительно покивала головой: аккуратность для прислуги - ценнейшее качество. Надо брать парнишку, а с Бенедиктом она поговорит: не было еще такого, чтобы столь мудрая женщина, как Анфиса Ксаверьевна, не добилась своего.
   Через пять минут Бенедикт Брут расположился в кресле: бархатный домашний пиджак с вышитым золотой нитью гербом снят, на шее повязана белоснежная салфетка, а во взгляде словно спрятано по острой бритве. Наниматель нетерпеливо постукивал пальцами с холеными ногтями по подлокотникам кресла:
   - Ну что же вы? Приступайте. Или хотите дождаться, пока я засну? Так вам будет удобнее меня прире...
   Анфиса Ксаверьевна, пристроившаяся напротив, кашлянула в маленький кулачок и доктор, сделав над собой очевидное усилие, закрыл рот на середине фразы.
   Более опытный человек по этим маленьким черточкам в быту дома уже давно сделал бы для себя соответствующие выводы. Но где носит всех этих опытных людей, когда такие желторотики, как Сип, связываются с такими личностями, как Брут? Обычно все эти доброжелатели появляются потом, чтобы с видом неоспоримого превосходства сказать: "Как же ты, простофиля, не заметил ничего подозрительного?"
   Слегка подрагивающей рукой Постираев нанес пену на лицо сэра Бенедикта и взялся за бритву. Что делать? Сознаться и отказаться? Или, авось, пронесет? Молодой человек прислушался к своему организму - вроде бы никаких тревожных признаков не ощущалось. Но ведь иногда так бывает. А потом раз - и готов голубчик, выноси!
   Сэр Бенедикт нетерпеливо заерзал в кресле, и Сип решился. В несколько ловких движений он снял (прямо-таки скажем, несущественную) щетину с лица доктора, убрал остатки пены и побрызгал ставшего розовеньким, как поросеночек, клиента одеколоном. На все действия ушло не больше нескольких минут, работа была выполнена так, что позавидовали бы и лучшие из цирюльников, однако на лбу парнишки выступила холодна испарина.
   Криптозоолог взял со столика зеркало и внимательно изучил свою посвежевшую физиономию, погладил рукой левую щеку. Придраться было абсолютно не к чему.
   - Вэри гуд.
    Анфиса Ксаверьевна посмотрела на Сипа почти что с материнской любовью, тайком перекрестила и еле слышно пробормотала себе под нос:
   - Спаситель ты мой...
   Сэр Бенедикт энергично поднялся с кресла:
   - Значит так, жалованье я вам поставлю в двадцать пять рублей. Жить будете здесь, столоваться тоже.
   У Сипа от такого счастья даже язык отнялся на мгновение. Подумать только: целых двадцать пять рублей! Он и о двадцати-то еще недавно мечтать не смел!
   - Спасибо, барин..., - начал было бормотать счастливец, но тут же был прерван несколько картинным жестом руки.
   - Но у меня есть одно условие. - Сэр Бенедикт странно переглянулся со своей экономкой. Сип же приготовился услышать нечто страшное и практически невыполнимое (а что вы хотели за двадцать пять-то рублей?!) - Мы с вами должны пойти к нотариусу и заключить договор найма минимум на год.
   Уж такого подарка судьбы молодой человек даже и пожелать не мог! Прошлые наниматели терпели его присутствие в лучшем случае месяц, да и то только потому, что оплата была выдана заранее. Теперь же целый год на одном месте, с одним хозяином! И выгнать его никто не посмеет, потому что нарушить условия договора, заверенного у нотариуса, себе дороже. Это общеизвестно. А по двадцати пяти рубликов в месяц за год - сколько же это будет? Уйма деньжищ! Сип наморщил лоб. Помимо умения читать, он неплохо справлялся со счетом (не так хорошо, конечно, как с бритвой), но для подобных вычислений требовались карандаш и клочок бумаги.
   - Вы согласны? - не выдержал затянувшегося молчания сэр Бенедикт и с тревогой посмотрел на Анфису Ксаверьевну.
   - Соглашайся, голубчик, соглашайся, - заворковала та. - Где ты еще найдешь такое жалованье? Да и Глафира готовит так, что пальчики оближешь.
   - Договор, так договор, - с видимым безразличием пожал плечами Сип, чтобы не вызвать ни у кого подозрений. Теперь бы главное до нотариуса добраться побыстрее, да без приключений - а там хоть трава не расти! - обеспечен ему год безбедной жизни!
   Доктор Брут, по-счастью, тоже торопился. Он ударил в ладоши и радостно воскликнул:
   - Вот э вандерфул дэй! Анфиса Ксаверьевна, скажите Глафире принести мой сюртук. Мы отправляемся сейчас же!
   - А то потом у доктора много пациентов, - снова многозначительно кашлянув, уточнила хозяйка.
   Сип, увлеченный подсчетами и мечтами и о собственном будущем, этой заминки не заметил.
  
   Макар Мартынович Скоромыслов, нотариус весьма и весьма степенного вида, с удивлением переводил взгляд с одного посетителя на другого. Виданное ли дело: просить о нотариальном заверении договора найма слуги! Не часто встретишь такую парочку, как эти двое, что сейчас сидели перед ним. Первый господин, по-видимому, человек высшего света. Одет, правда, как опереточный злодей, которого Скоромыслов недавно видел на афишах перед художественным театром: черный костюм, черные волосы (уж очень не хватало усиков), цилиндр, пальцы в перстнях, трость с набалдашником в виде гончей и, смех сказать, круглые очки с зелеными стеклами на носу. Ну что ж, отсутствие всякого вкуса встречается и в дворянском обществе. Рядом с франтом стоял, не смея сесть, простой рабочий парнишка, загорелый до черноты, с русыми вихрами, немного крючковатым носом и раскосыми семечками глаз, выдававшими в нем примесь не то татарской, не то бурятской крови. Макар Мартынович хорошо знал эту породу: вот вроде лицо и открытое, и вид простодушнее некуда, а палец такому в рот не клади - вон как зрачки поблескивают.
   - Господа, вы уверены, что заверение договора у меня - это необходимая мера, и вы четко представляете себе все последствия данного действия? - в который раз уточнил нотариус.
   - Вполне, - сухо обронил господин в очках.
   Паренек часто закивал.
   Скоромыслову стало кристально ясно, что ни тот, ни другой понятия не имеют о возможных последствиях своей затеи. Но ведь если ж объяснять, это сколько времени уйдет? Макар Мартынович со вздохом посмотрел на часы: обед скоро. А в ближайшем трактире сегодня с утра манты лепили. Ну и черт с ними! Не с мантами, конечно же, не с мантами, как можно-с? Если на одну чашу весов положить блюдо с мантами, присыпанное мелко нарезанной зеленью, а на другую судьбу этих двоих, то выбор для Скоромыслова был очевиден. Макару Мартыновичу иногда даже казалось, что человек с его тысячелетней эволюцией был нужен Создателю единственно с целью изобретения рецепта мантов. А посему, коль уж формальности соблюдены, и от инструкций (о, от этих божественных инструкций!) нотариус не отклонился, то странной парочке наука будет впредь.
   - Тогда прошу вас при мне поставить подписи на договоре найма. Еще раз напоминаю, что о нарушении данного соглашения мне станет известно незамедлительно и виновный ответит по всей строгости закона.
   Никто, казалось, не придал его словам ни малейшего значения. Опереточный злодей размашисто, с закорючками начеркал на бумаге два слова английскими. Нотариус ожидал, что раскосый паренек в противовес ему поставит корявый крестик, но тот медленно и аккуратно написал свою фамилию и инициалы. Вот, говорил же Скоромыслов, что молодчик этот не так прост! И ладно, прочь лишние мысли - время заняться делом.
   - А теперь, господа, закончим процедуру. Прошу, протяните ваши левые руки.
   Нотариус взял своих клиентов за запястья, будто мерил им пульс, прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Для франта, похоже, сама процедура была не в новинку, а вот парнишка широко раскрыл глаза, когда тонкая светящаяся нить начала обвивать руки клиентов, будто бы стремясь навсегда пришить их друг к другу:
   - Скрепленное словом трех честных людей, да будет нерушимо, - Макар Мартынович скороговоркой побормотал заученную еще в студенческие годы абсолютно необязательную формулу, и нить, замкнувшись своими светящимися концами, исчезла.
  
   - И почему основную часть людской массы составляют восторженные идиоты? - уронил в пространство риторический вопрос сэр Бенедикт, спускаясь по ступеням из нотариальной конторы. Сип только удивленно вскинул взгляд на доктора, и тот продолжил. - Нет, я вовсе не о господине нотариусе, он-то как раз молодец: стряс с меня кругленькую сумму за свои услуги, не вникая в подробности, - так и кошелек набит, и совесть не ворочается. Говоря об идиотах (а, чувствую, говорить о них с этих пор мне придется часто), я подразумеваю и буду подразумевать в дальнейшем прежде всего вас, мой наивный серебролюбивый друг. Честное слово, кажется, Глафира петуха на суп и то выбирает придирчивей и дольше, чем вы выбирали себе сегодня место службы.
   Криптозоолог наиграно засмеялся:
   - И за что мне все это? Ну что вы смотрите, словно теленок на мясника? Скажите уже что-нибудь.
   - Что сказать, барин? - пролепетал Постираев, ошарашенный такой внезапной переменой в своем работодателе.
   - И, правда, что тут говорить? Знаете, почему мне пришлось ради договора с вами, простофилей, тащиться к нотариусу? - франт любовно потер набалдашник трости в виде головы гончей. - Потому что еще ни один слуга не продержался у меня дольше месяца.
   - Что с ними стало? - дрожащим голосом спросил Сип, чувствуя, как голова наливается знакомой сонной тяжестью. Только не сейчас! Только не приступ! Поскорее бы спуститься с опасной лестницы!
   - О, а я смотрю, вы хладнокровны как никто другой, - сэр Бенедикт застыл на нижней ступени и не без любопытства повернулся к своему слуге, прокручивая трость затянутыми в перчатки пальцами. - Последний из них разбил себе голову о каменный парапет... сам, сознательно - тремя точными ударами.
   Тут молодой человек не выдержал, оттолкнул разглагольствующего Брута и в три прыжка слетел с лестницы. Последним, что он запомнил, прежде чем сознание покинуло его, был возмущенный окрик доктора:
   - Бежать бесполезно! У нас договор!
   А затем Сип оказался в кромешной темноте, за мгновение до этого почувствовав удар собственного тела о землю.
  
   Когда молодой человек снова открыл глаза, в поле его зрения тут же возникло бледное вытянутое лицо криптозоолога:
   - Нарколептик! - верещал Брут и хватался за шею. - Меня, МЕНЯ брил нарколептик!
   Постираев даже как-то не удивился, что новый хозяин так быстро определил его мудреный диагноз. Наоборот, по-глупому обрадовался - несмотря на скверный характер доктор оказался сведущ в своем деле.
   - Бенедикт, прекратите истерику, - раздался спокойный голос Анфисы Ксаверьевны, из чего Сип сделал вывод, что пока он спал, его тело успели перевезти от нотариуса обратно во флигель на Пекарском. - Заметьте, мы с вами сами не задали этому несчастному ни единого вопроса о его здоровье.
   - Прекратить истерику?! Посмотрел бы я на вашу истерику сегодня утром, если бы он отключился во время бритья! С одной стороны безсознательное тело, с другой - обезглавленное! - сэр Бенедикт успешно изобразил покойника и снова повернулся к слуге, который с виноватым видом уже приподнимался на локте. - Да как у вас вообще рука поднялась?
   Сип промолчал. Молчать в нужное время было одним из его самых ценнейших качеств. Только представьте, что стало бы с доктором, вздумай молодой человек честно заявить: "Я подумал, что все обойдется".
   - Бенедикт, мы тоже с вами хороши: так спешили нанять слугу, что не проверили человека, - Анфиса Ксаверьевна силой усадила своего постояльца на диван, - и, что уж греха таить, сами немало скрыли от этого бедняги. Ладно я - глупая женщина - но вы-то гордитесь своей проницательностью, - заметив, что доктор начал багроветь, она поспешно добавила. - Нет смысла теперь об этом говорить. Редкий недуг не помешает ему выполнять большую часть работы и быть вам помощником, ну а побриться можете и сами.
   - Ах, женщины! Если бы дело было только в бритье! Я хочу выглядеть грозным и харизматичным, Анфиса Ксаверьевна. Постирав, вы знаете, что такое "харизматичный"? Это понятие не будет согласовываться с вашими постоянными обмороками! - казалось, еще секунда и доктор начнет дышать огнем и разорять деревни.
   - Бенедикт, право, вы впадаете в детство.
   - Да, я впадаю! Потому что это моя детская мечта: быть серьезным и загадочным, навевать ужас и чтобы за мной непременно шел подтянутый слуга, отвечающий на все мои распоряжения "да, сэр". А что мы имеем? Какая уж тут загадочность, какой страх, если я вынужден был волочить этого крепыша на своем горбу до ближайшей пролетки?!
   Криптозоолог нервно забегал по комнате, потом вдруг остановился:
   - Собирайтесь, болезный юноша, сейчас мы вместе отправимся к нотариусу и потребуем отменить действие договора.
   - Нет! - одновременно воскликнули домовладелица и новый слуга.
   Сэр Бенедикт змеей скользнул к постели больного, набалдашником трости приподнял его лицо к себе и, глядя прямо в упрямые раскосые глаза, прошипел:
   - А ну-ка повторите.
   - Нет, - твердо сказал Сип, не собираясь сдавать позиции, коль уж райская птица удачи залетела к нему в окно. Птица эта, правда, обратилась коршуном, но молодой человек слышал, что приручают и коршунов - достаточно кожанныйх перчаток и колпачка на голову пернатого.
   - Бенедикт, не давите на мальчика, - Анфиса Ксаверьевна мягко, но решительно вынула трость из рук своего постояльца.
   - Этот мальчик еще пожалеет, что переступил порог этого дома!
   - Бенедикт!
   - Да через день-другой он будет готов на руках меня нести до нотариуса! Еще ни одно человеческое существо не было способно выдержать притеснений от сэра Бенедикта Брута! - высокопарно пообещал криптозоолог, только что не метнув в пол молнию, как Зевс, в подтверждение своего всемогущества.
   - Очень приятно, что вы считаете меня богиней, - с ложной скромностью опустила глаза Анфиса Ксаверьевна, чем очень ловко разрядила накалившуюся обстановку.
   - Вы... исключение, - махнул рукой доктор, благоразумно проглотив слово "досадное".
   - Где одно, там и два, - туманно сказала домовладелица.
   - Если вы вздумаете ему помогать, - рассерженно начал Брут, - я....я...
   - Съедете от меня? - лукаво подсказала женщина.
   - Не дождетесь!
   - Тогда не пугайте мальчика!
   - Я сказал хоть слово неправды, Анфиса Ксаверьевна?
   На этот провокационный вопрос мудрая женщина предпочла не отвечать:
   - У него спокойный характер. Уверена, он станет вам отличным помощником.
   - Да какой из этого спящего красавца помощник? - процедил Брут уже с дивана. Впрочем, дышать начал немного ровнее, и оценивающе посмотрел на Сипа.
   Под этим взглядом Постираев внезапно почувствовал, как его веки начинают тяжелеть, и через секунду снова отключился, успев уловить очередной полный негодования вопль хозяина.
    
   Через полчаса приведенный в сознание Сип наблюдал, как сэр Бенедикт приглаживает виски перед зеркалом:
   - Ну, чего вы ждете, Постираев? Или я сам должен сбегать за своим саквояжем, приготовить шляпу, очки и трость, а перед выходом еще почистить вам башмаки? Давайте-давайте, вперед, как голодная чупокабра за стадом горных козочек!
   Про козочек Постираев не совсем понял, но быстро сориентировался и нырнул в открытую дверь гостиной, где доктор оставил свой саквояж, затем кинулся к специальной витрине, за которой еще раньше заметил целую выставку различных очков с разноцветными стеклами от синих до неприлично-розовых. Какие же выбрать? Тут Сип припомнил, что на хозяине помимо черной, почти траурной одежды надет еще и шейный платок в едва заметную красную крапинку, и, чувствуя себя тонким ценителем моды, выбрал пару с красными стеклами в серебряной оправе.
   Но криптозоолог почему-то не оценил его утонченного вкуса:
   - Анфиса Ксаверьевна, - воззвал он к своей домовладелице, которая не без интереса следила за сборами, - он еще и дня не провел в этом доме, а уже пытается совершить самоубийство таким изощренным способом!
   - Принеси-ка лучше желтые, дружок, - мягко подсказала женщина слуге, - от этих доктор звереет.
   "Куда уж больше?!" - подумал Сип, но, естественно, смолчал.
   - Как это очень по-русски: называть май сэйкрид рэйдж этим грубым словом "звереет".
   - Бенедикт, я уже два года наблюдаю за вашей так называемой "священной яростью" и, поверьте мне, слово "звереет" описывает ее как нельзя более точно.
   - Ничего вы не понимаете..., - в этот момент явился Сип вместе с очками радостного цеплячьего цвета (которые, оказавшись на носу у сэра Бенедикта, почему-то моментально превратили его в злую худую сову) и начал упаковывать своего нервного хозяина в сюртук, шляпу и уличные туфли.
   - Ошейник не забудьте, - рявкнул криптозоолог, уже стоя в самых дверях.
   Сип огляделся в панике и заметил на тумбочке ошейник, украшенный какими-то темными матовыми камнями и парочкой серебряных шипов. Схватил украшение, но, что с ним делать, сразу не сообразил. Хозяин тем временем ждал, недобро постукивая тростью по порогу. Молодой человек еще раз оценил весь экстравагантный наряд доктора и его озарило. Он решительно шагнул к сэру Бенедикту и попытался застегнуть ювелирное изделие у него на шее, за что тут же не слишком больно, но обидно получил тростью по рукам:
   - Вы что, третий день как с пальмы слезли? - издевательски спросил Брут. Анфиса Ксаверьевна, наблюдавшая эту сценку, вытирала пальцами слезы, выступившие на глазах от смеха. - Собираетесь вести меня к клиенту на жестком поводке?
   Только тут Постираев заметил, что на тумбочке, где лежал ошейник, находилась еще и странного вида палка, конец которой явно был создан для того, чтобы крепиться к застежке на "ювелирном украшении". "Так это ошейник для животного!" - осознал свою ошибку несчастный и умудрился покраснеть несмотря на плотный загар.
   - Бенедикт, а вы бы неплохо смотрелись в таком виде на улице! - подлила масла в огонь домовладелица.
   - Простите, барин! - с таким жаром воскликнул Сип, будто собирался рухнуть на колени и удариться головой об пол.
   Сэр Бенедикт поморщился:
   - Постираев, вы мне бросьте эти крепостные замашки. Вам разве дед не рассказывал, что его освободили еще в шестьдесят первом году?
   - У вас есть домашний питомец? - осторожно спросил Сип, стараясь поскорее замять ситуацтию. - Мы берем его с собой?
   - Единственный питомец, который у нас теперь есть - это ваш мозговой слизень, и, судя по всему, он уже обглодал все что можно и дожевывает мозжечок, - сэр Бенедикт отобрал у слуги ошейник и положил его в свой саквояж. - Табличка криптозоолог на двери вам ни о чем не говорит?
   - Вы лечите экзотические болезни и буйнопомешанных?
   Доктор отчего-то перестал хмуриться и даже несколько саркастически улыбнулся.
   На крыльце Анфиса Ксаверьевна неожиданно схватила Сипа за локоть и ободряюще его пожала:
   - Ты только не пугайся - юмор у него такой. На клиентах срываться нельзя, вот он на слугах и отыгрывается. И в слизня не верь...
   - Я и не верю, - в серьез обиделся Сип. Что его за ребенка принимают, во все эти сказочки верить?
   - Ну мало ли, - неопределенно сказала женщина. - Твой предшественник наслушался вот, а потом возьми и расшиби себе голову об стену, чтоб этот самый "слизень" у него там не ползал.
   "Так ему и надо, дятлу", - подумал Постираев. Неудивительно, что после таких вот происшествий сбрендивший доктор считает всех вокруг идиотами. К эксцентричным натурам молодому человеку было не привыкать, поэтому он решил, что справится и с этим заносчивым грубияном.
  
   Первый пациент, как оказалось, жил в одном из респектабельнейших районов Миргорода. Взойдя по широкой мраморной лестнице, Сип приосанился, памятуя о том, насколько его хозяин печется о впечатлении, производимом на других. Уж тут Постираев не подведет - всего-то и надо, что копировать поведение чванливых дворецких и лакеев, которые вытягивались по струнке, делали кислую мину и молча излучали подобострастие. Росту для внушительности молодому человеку не хватало, но вот делать кислые мины он был мастак - так что на его фоне сам Бенедикт Брут мог показаться жизнерадостным добряком.
   Их с почтением встретил престарелый слуга и проводил в одну из малых комнат на первом этаже. Сип уже мысленно выдохнул, гордый тем, что так хорошо справляется со своей новой ролью, как возникло непредвиденное обстоятельство. Едва деверь в комнату открылась, им навстречу выбежало странное существо размером со среднюю собаку, покрытое перьями и чешуей. Оно с радостным клекотом обвилось вокруг ног Сипа и, цепляясь лысыми лапами за его штанину, полезло вверх. Молодой человек оцепенел, успел услышать только саркастический смешок хозяина: "О, Постираев, би прауд оф ёсэлф, вас приняли за легкую добычу", - и после этого отключился в третий раз за день.
   Заметив, что Сип сползает по стенке, сэр Бенедикт с показной невозмутимостью остановил его падение правой рукой и, подозвав лакея, кивком головы указал на бессознательное тело:
   - Я с багажом. Не трясите, не вскрывайте, сложите на кресле у входа. Начнет шевелиться - отправьте ко мне.
   Не смотря на крайнее удивление пожилой лакей подхватил парня под мышки и, ухмыляясь в пышные усы, поволок в указанном направлении.
   Сам же криптозоолог твердой походкой прошел в комнату, на ходу поглаживая клочок белых перьев на холке странного существа, которое привело его слугу в такое волнение.
  
   Очнувшийся Сип первым делом подошел ко входу в гостиную и в полнейшем недоумении стал свидетелем того, как сэр Бенедикт любовно осматривает давешнюю крылатую ящерицу с белым пятном на голове.
   - Так вы чудовищный доктор? - только и смог спросить молодой человек, но тут же, поняв, что сморозил откровеннейшую глупость, поправился. - То есть я хотел спросить, вы монстров лечите, барин?
   - Вы на редкость быстро соображаете для такого впечатлительного храбреца. Я-то все думал: когда же вы догадаетесь, до окончания нашего контракта или после? Ну что застыли? Идите, помогайте. Держите этого красавца за крылья.
   - А кто он?
   Постираев приблизился с некоторой опаской и, как оказалось, не зря.
   - Василиск.
   - Матерь божья! - от неожиданности Сип отпрянул и, не удержав равновесия, с размаху сел на пол. - Так он же одним взглядом меня в камень!
   - Все это выдумки и невежество, - безапелляционно заявил "чудовищный доктор", ласково почесывая монстра по чешуйчатому брюху, что вызывало особое удовольствие и у криптозоолога, и у его пациента. Глядя на такую идиллию, Постираев тоже на миг успокоился, поднялся с пола и с легкой гримасой взялся за крылья ящерицы. Только тут сэр Бенедикт отвлекся от почесывания и продолжил: - Он не взглядом превращает все живое в камень, а ядом.
   Сип со звуком втянул воздух и очень медленно отошел от своего хозяина и невинно оговоренного народной молвой чудовища. Молодой человек и раньше это подозревал, то теперь был абсолютно уверен в том, что высшее общество состоит из одних сумасшедших.
   - Так-так-так, глазки не закрываем (это я вам, вам, Постираев), на пол не падаем! Взяли моду! Что вы как барышня перед крысой?!
   "Ничего себе крыса!" - подумал Сип.
   - Удалили у него уже клыки - все подчистую. Это первое, что делает любой добропорядочный браконьер в Европе. Ооо, знали бы вы, сколько стоят клыки василиска на черном рынке! Сами бы сейчас первыми в пасть к нему полезли! А ну держите крылья!
   В дверь просунулось обеспокоенное старушечье лицо - хозяйка беззубого василиска:
   - Правда, крылья у Ромашки прелесть? Так и хочется подержать в руках, - дребезжащий голосок был полон гордости и энтузиазма.
   - Что мне и хочется подержать в руках, так это горло человека, который сотворил подобное с животным, - с раздражением пробормотал себе под нос сэр Бенедикт.
   - Что-что вы сказали, доктор? - переспросила туговатая на ухо старуха.
   - Я говорю, что вы с крыльями ее делали? - повысил голос криптозоолог и улыбнулся, но улыбка эта показалась Сипу устрашающей. - У вашей Ромашки весь маслянистый слой с крыльев слез. Признавайтесь, мыли?
   Старуха застенчиво, как девица, опустила маленькие глазки, и, теребя завязки чепца, призналась:
   - Мыла.
   - И одеколоном брызгали?
   - Брызгала. Так ведь, батюшка, смрад от него стоит - аж тошно.
   Криптозоолог глубоко вдохнул и, судя по всему, мысленно досчитал до десяти. Где-то в районе семи Сип испугался, что сейчас его хозяин порешит старушку, но обошлось:
   - А чем кормите?
   - Ну, знамо чем: рыбкой разной, как продавец наказывал.
   - Цыплятами кормите и мышами!
   Незадачливая хозяйка в возмущении раскрыла рот, но сэр Бенедикт припечатал:
   - Живыми! И тогда вонять не будет. А еще раз вздумаете мыть ему крылья - тут и завянет ваша Ромашка.
  
   Во второй половине дня криптозоолог и его новоиспеченный слуга посетили еще несколько домов, и, надо сказать, что ни в одном из них не было меньше двух этажей и четырех колонн. Прозорливый ум мог немедленно сделать соответствующие вычисления и предположить, что доход у доктора очень и очень неплох и что жить он мог бы вовсе не в Пекарском переулке, а, к примеру, на той же Дубовой аллее или Зеленом проспекте, где и большинство его клиентов. Поэтому, близко (почти интимно, если вспомнить процедуры, проведенные василиску) познакомившись с пациентами сэра Бенедикта, Сип начал всерьез пересматривать свое отношение к окладу в двадцать пять рублей.
   Правда, он как неунывающий оптимист (в противовес своему новоявленному хозяину) нашел и положительные стороны в их первом совместном обходе. Взять, к примеру, гарпию. "Что положительного может быть в гарпии?" - удивитесь вы. И будете правы: в самой гарпии - ничего, но если к ней приложить хозяйку, одаренную творчески, но, к сожалению, никак не интеллектуально, то комический эффект на лицо. Или, вернее сказать, на морду...
   Так вот, увидев гарпию в атласной юбочке и кружевном чепце, даже сдержанный Сип не смог спрятать несколько безумной улыбки. А уж когда тварь стала еще и вертеть складчатой мордой из стороны в сторону, втягивая воздух круглыми ноздрями и пофыркивая, то и вовсе разразился гомерическим хохотом. К сожалению, тут сэр Бенедикт испортил Сипу радостный момент, ледяным тоном попросив молодого человека ждать за дверью и подобострастным объяснив хозяйке монстра, что слуга у него слабоумный и взят исключительно из жалости. После чего эта добрая женщина (издевающаяся над бедными гарпиями) вынесла Постираеву на порог сладкий пирожок и кружку молока.
   Можно было бы считать, что первый день на новом месте прошел довольно сносно, если бы не личность самого криптозоолога. Много повидавший Сип уже не обращал внимания, когда предыдущие хозяева срывались на крик, мат и иногда даже не чурались рукоприкладства, но ругань сэра Бенедикта была особого свойства. Во-первых, он никогда не поднимал свой голос до крика (пожалуй, исключая только тот момент, когда узнал о болезни Сипа, но это не в счет). Во-вторых, если и использовал нецензурные выражения, то только на своем специфическом английском, которого парень естественно не понимал. Узнав об этом, кто-то может сказать: "Да брось ты, твой хозяин - безобидный мужик!" - но странное дело, при всей кажущейся безобидности своими высказываниями сэр Бенедикт вызывал у миролюбивого Сипа только одно желание - воткнуть в криптозоолога его же трость, а потом скормить труп одному из экзотических пациентов. Каждый раз как молодой человек прокручивал в своем богатом воображении эту сценку (а чем дальше, тем больше интересных подробностей и действующих тварей в ней появлялось), его немного отпускало, и Постираев находил в себе силы выслушивать реплики доктора с каменным лицом. Так что к концу первого дня Сип уже четко определился с тем, что отдает предпочтение гидре перед гарпией в нелегком деле поедания бренных останков сэра Бенедикта Брута.
  
   После ужина (во время которого сэр Бенедикт умудрился основательно обработать своего слугу требованиями элегантной сервировки стола, и рассуждениями о том, как бесстыдно лежат куриные ноги на его тарелке) Анфиса Ксаверьевна потихоньку вызвала Сипа на личный разговор.
   - Присаживайся, голубчик, не стесняйся, - домовладелица указала  на крохотный диванчик, который стоял напротив окна в ее не менее крохотной гостиной. - Угощайся грушами, пока я буду делиться с тобой секретами безопасного общения с господином доктором.
   Постираев удивленно взял грушу и сел.
   Анфиса Ксаверьевна заговорщически ему подмигнула. Надо отметить, что и на это подмигивание, и на составление подробнейшей инструкции по обращению с криптозоологом она имела полное право ветерана кровопролитных домашних битв. Когда Брут впервые появился на пороге ее дома, желая снять для себя жилье, он и вполовину не был так приятен в общении, как сейчас. До Пекарского переулка ему успели отказать в найме кавартиры как минимум в шести местах, и в трех из них сэр Бенедикт успел поговорить с хозяевами не более пяти минут. Прогресс доктора в сфере человеческого общения можно было целиком и полностью записать на счет его домовладелицы. Анфиса Ксаверьевна только смеялась на его ядовитые реплики, улыбалась, называя "шутником" и "сквернословом". А уж фраза "Бенедикт, вы такой забавный" доводила криптозоолога до белого каления. Она хвалила его костюмы, советовала портных и сапожников, составляла компанию при походе к парфюмеру и ювелиру. Так что по истечении всего лишь трех месяцев сэр Бенедикт стал настолько домашним, насколько это было возможно, и буквально ел у нее с рук, находясь при этом в полном неведении относительно произошедших с ним метаморфоз. Будь Анфиса Ксаверьевна лет на десять моложе, возможно, в доме замаячил бы призрак Гименея, но так ни квартиросъемщику, ни домовладелице подобная мысль даже не приходила в голову.
   - Ты, должно быть, заметил, что сэр Бенедикт несколько невоздержан в своих выражениях, - начала она. - Мой тебе совет: обращать на это как можно меньше внимания.  Он может говорить что угодно, но никогда не перейдет к активным действиям против своего оппонента.
   Сип изобразил на лице легкое недоверие.
   - Представляй, что он большой гудящий жук. Если мысленно надеть на него железную кастрюлю, жужжать он не прекратит, но будет биться о ее стенки с забавным и гулким стуком, не причиняя вреда никому, кроме себя самого.
   Постираев улыбнулся: кастрюля на голове сэра Бенедикта в его воображении смотрелась очень заманчиво.
   - Сип, среди твоих знакомых и родственников есть юноши в гадкой поре четырнадцати лет? - внезапно спросила Анфиса Ксаверьевна.
   Молодой человек кивнул, вспомнив парочку своих двоюродных братьев.
   - Так вот, сэр Бенедикт со своей неуравновешенностью и театральностью требует такого же отношения, как и они. Ненавязчивая опека - вот самый правильный стиль поведения. Ты меня понимаешь?
   Сип закивал. Он действительно понимал. И с уникальной сообразительностью мотал советы на ус. Так что теперь можно было не сомневаться, что к воспитанию сэра Бенедикта  будет приложена не только материнская рука Анфисы Ксаверьевны.
  
   На следующее утро сэр Бенедикт брился сам, мрачно поглядывая то в зеркало, то на своего новоиспеченного слугу. Причем, вопреки всем ожиданиям, брился довольно умело. Видно, ему приходилось делать это уже не раз. Сип покорно стоял рядом и держал в руках полотенце.
   - Постираев, скажите, вы изучали геометрию в школе? - внезапно отвлекшись и оставив свое драгоценное лицо наполовину в пене, спросил хозяин.
   Парень вздрогнул:
   - Нет.
   - Заметно. Будьте любезны, встаньте так, чтобы при внезапном падении не задеть меня.
   Молодой человек поспешно отошел, но вот беда - из-за невеликих размеров комнаты и загроможденности ее мебелью для выполнения приказа оставалось только распластаться по стене рядом с туалетным столиком. Стоило Cипу в полной мере ощутить себя ящерицей, как после легкого стука в комнату вошла Анфиса Ксаверьевна, неся на подносе чашку кофе и утреннюю газету. Она сочувственно взглянула на парня:
   - Ну что, Бенедикт, все еще не наигрались?
   Брут пробурчал что-то неразборчивое и стал сосредоточенно добривать вторую половину лица. Домовладелица поставила поднос на стол и, обернувшись к Сипу, заметила:
   - Вся прелесть контракта, который вы заключили, не только в том, что доктор может вести себя, как ему вздумается, но и в том, что ты можешь отвечать ему тем же, не рискуя быть уволенным...
   - А, дэм'ит! - сэр Бенедикт аж порезался. - Анфиса Ксаверьевна, не хотите начать колонку вредных советов для прислуги в "Заречном Вестнике"? Я вас порекомендую, главный редактор недавно лечил у меня свою саламандру.
   Женщина лишь подмигнула Сипу, словно непоседливая школьница, и выскользнула за дверь, бросив на прощанье:
   - Наслаждайтесь обществом друг друга, господа.
   - Знает, что я ей слова сказать не могу, и пользуется... - беззлобно бубнил про себя хозяин, пытаясь остановить кровь из пореза на щеке.
   Действительно, ругаться с арендодателем самоубийственно, особенно когда никто другой не спешит распахнуть тебе двери собственного дома. Тот купец, Непочатый, табличка с чьим именем висела на входе в особняк, при жизни приходился Анфисе Ксаверьевне Любчик братом и завещал ей свой дом, правда уже дважды перезаложенный.
   - Полотенце, - не глядя в сторону слуги, скомандовал сэр Бенедикт. Сип прищурил свои и без того узкие глаза и протянул в его сторону полотенце, при этом не сделав ни шага, чтобы отойти от стены. Пальцы доктора несколько раз схватили воздух, прежде чем он отвлекся от зеркала и грозно посмотрел на молодого человека. - Постираев, вы прилипли? Ванная, вода и мыло в этом доме пока еще бесплатны - не пренебрегайте.
   - Пять минут назад вы сказали стоять так, чтобы на вас не упасть. Нестыковочка-с, - Сип и сам не знал, откуда в его речи взялось это шипящее "с". На самом деле он всего лишь хотел сказать, что один приказ противоречит другому, но не нашел для этого иных слов. Выдержке парня можно было позавидовать: в подобной ситуации восемь из десяти его сверстников швырнули бы полотенце доктору в лицо.
   - Вот как? - криптозоолог тоже прищурился, встал, выдернул у слуги полотенце из рук. - У вас присутствует чувство юмора, Постираев. Это хорошо. Чувство юмора - это признак здоровья личности, а то, признаться, вчера я в вас сомневался.
  
   В этот день доктор собирался навещать пациентов в собственном экипаже, поэтому Сип встал пораньше и приготовил все к выезду. Пусть его расторопность и осталась неотмеченной хозяином, но оказалась очень кстати, когда с самого утра к ним в дом прибежал мальчишка-посыльный с краткой запиской от очередного клиента. Так что благодаря стараниям камердинера (иногда Постираев пробовал называть себя именно так) выехать смогли немедленно.
   Правда, стоило Сипу прикоснуться к вожжам, как их тут же подцепила трость криптозоолога:
   - Постираев, вы мне бросьте свои суицидальные наклонности! - сэр Бенедикт медленно натянул на свои руки шикарные черные замшевые перчатки и взялся за вожжи сам, покосившись на слугу с раздражением. - Цирк, да и только.
   Ехать оказалось не так уж далеко: дом генерала Кайманова представлял собой одиозное здание, построенное в одном из древнейших и распространеннейших стилей "завидуй и бойся". Но стоит отметить, что зданию лет было больше, чем могло бы быть сейчас его хозяину, поэтому сие архитектурное бахвальство, скорее всего, не имело к высокопоставленному сановнику никакого отношения. Зато ливрея дворецкого, расшитая золотом и галунами сверх всякой меры являлась недвусмысленным намеком на личность хозяйки.
   Намек не замедлил оправдаться, когда генеральша не побрезговала лично выйти и поприветствовать прибывшего доктора. Тщательно уложенные локоны, талия затянутая в корсет под платьем, в котором многие не постеснялись бы прийти на званый вечер, и чересчур яркие губы, вызывающие подозрение, что их коснулось такое запретное в высших кругах средство, как помада. Вообще, стоит отметить, что криптозоолога встречали на редкость единодушно: толпа была разномастной и только что не размахивала разноцветными флагами как во время торжественного проезда государя императора по Дубовому проспекту. Слуги застенчиво выглядывали из-за колонн, балюстрад, дверей, окон и достаточно громоздких предметов интерьера. Полюбоваться на экзотического доктора также вышли генеральские дети: мальчик лет двенадцати и девочка не больше семи, а с ними их учитель и гувернантка. Сэр Бенедикт, польщенный подобным вниманием к собственной персоне, чопорно поклонился:
   - Ваша милость, позвольте отрекомендовать себя: сэр Бенедикт Брут. Для меня большая честь, что вы соблаговолили встретить меня лично.
   - Ах, сэр Бенедикт, ну что вы, какой вы скромник! - жеманно махнула рукой генеральша то ли на Брута, то ли прогоняя слуг, которые поспешили скрыться если не из помещения, то хотя бы с глаз хозяйки. - Модные салоны полнятся самыми фантастичными рассказами о вас! Вы становитесь знамениты! Да и дети хотели посмотреть на "чудовищного доктора"! Милые проказники так вас и прозвали! Прелестно, не правда ли?!
   Поверьте, автор не сошел с ума на почве любви к восклицательным знакам, просто голос светской дамы в конце каждой фразы взлетал до таких невообразимых высот, что эти восторженные знаки буквально повисали в воздухе. Еще немного - и герои перестали бы видеть друг друга в лесе их точек и вертикальных линий.
   Сэр Бенедикт, конечно же, тоже не мог не слышать этих восклицаний и поэтому, напыжившись от воображаемой популярности (откуда ему знать, что генеральша разговаривала в такой тональности даже с лакеями), старался сохранить хотя бы иллюзию неприступности:
   - Весьма польщен.
   - Сэр Бенедикт, а это правда, что вас посвятила в рыцари сама английская королева?!
   - Да, королева Виктория - славная старушка, - небрежно бросил Брут, растерявший остатки совести в лучах собственной славы.
   - Ах, какая прелесть! Как волнительно!
   - Forgive me my intrudense, sir, - внезапно подал голос учитель, до этого незаметной тенью стоявший за плечами своих воспитанников, - but I must notice, that your Russian is too fluent for a foreigner.
   Казалось, за плечами сэра Бенедикта кто-то погасил источник света. Криптозоолог напрягся и со сдержанно-ядовитой улыбкой спросил:
   - Мау I ask the great linguist, what country is so blessed to be his Homeland?
   - Deutschland, sir.
   - Hmm, I say, your English is too good for a burger.
   - Wish I could say the same, - не остался в долгу немец.
   Мужчины смерили друг друга долгими пронзительными взглядами, которые, к счастью, были вовремя прерваны не менее пронзительным смехом хозяйки.
   - Ах, это так мило, когда иностранцы встречаются друг с другом на чужбине! Их буквально невозможно оторвать друг от друга!
   Сип нервно переступил с ноги на ногу - ему тоже показалось, что скоро сэра Бенедикта невозможно будет оторвать от этого учителишки, потому что доктор явно собирался вцепиться в него зубами не хуже призового ротвейлера. Генеральша, ведомая безошибочным инстинктом человека, съевшего не одного ротвейлера на светских вечерах, подошла к криптозоологу, сверхмеры раскачивая богатым подолом, и взяла его под руку:
   - Сэр Бенедикт, я думаю, пора посмотреть на пациента! Пройдемте в кабинет моего мужа!
   Ни Сип, ни тем более доктор даже не удивились тому, что животное держат не в клетке или специальной комнате, а в генеральском кабинете. Некоторые особо ретивые хозяева вообще целуют на ночь свою химеру, прежде чем укрыть ее ярким детским одеяльцем с медвежатами, хотя ни один готический храм не побрезговал бы украсить свой водосток мордой этой самой химеры.
   Кабинет генерала Кайманова представлял собой занятное помещение. Конечно, до кабинета криптозоолога ему было далеко, но тут тоже было на что посмотреть: по стенам развешаны карты и странные буквенные и числовые таблицы, на полках шкафа помимо книг располагались неуклюжие механические конструкции непонятного назначения (похожие то ли на телеграф, то ли на печатную машинку) и только детские рисунки, расставленные между ними, разрушали затхлый официоз. Портрета хозяина нигде не наблюдалось, так что о его внешности оставалось судить только по работе кисти его дочери, где вся семья была изображена в полном составе: генерал и его сын в камзолах, каждый с цепочкой от золотых часов в кармане, генеральша с дочкой в длинных платьях и с веерами.
   Помещение оказалось достаточно просторным, чтобы вслед за хозяйкой, доктором и его камердинером туда без труда зашли генеральские дети вместе со своими воспитателями. Сэр Бенедикт судорожно и раздраженно вздохнул, так что Сипу стало понятно, что если бы не генеральша, он бы выставил весь этот квартет вон к горгульей бабушке.
   - Где же животное?
   Да, Сипу тоже очень хотелось знать, где животное, и еще больше, что это за животное - прежде всего, из соображения личной безопасности. Откуда-то с верхней полки секретера со стуком спрыгнул черно-белый кот с лоснящейся шесрстью - Постираев вздрогнул.
   - Это Маркиз! - гордо оповестила посетителей генеральская дочка и с небывалой сноровкой сграбастала питомца на руки, не дав тому шанса скрыться.
   - Это кот, - обвинительно сказал криптозоолог, видимо, начиная подозревать, что его спутали с обычным ветеринаром. После такого оскорбления никакие регалии мужа не защитили бы генеральшу от языка сэра Бенедикта. - Где мой пациент?
   - Посмотрите под столом, - пискнула девчонка, прячась за многострадального кота. - Он там часто сидит.
   Брут незамедлительно последовал детскому совету и постучал по крышке массивного генеральского стола. На стук с другого края показалась тупоносая, сплошь покрытая роговыми наростами голова и вопросительно уставилась умными глазами на криптозоолога. Если верить размеру морды, чудовище было никак не меньше сенбернара. Не дождавшись незамедлительной реакции на свое появление, монстр то ли зевнул, то ли улыбнулся и показал собравшимся массивный белый передний зуб.
   Сип мысленно выдохнул, ибо, судя по форме этого зуба, чудовище было травоядным. Доктор наоборот набрал побольше воздуха в грудь, чтобы тут же его весь использовать.
   - Клянусь жабрами Лохнесского чудовища, это же фуцанлун! Настоящий фуцанлун! Где вы его взяли?! - сэр Бенедикт будто бы заразился восклицательными знаками от генеральши и, утратив былую чопорность, буквально запрыгал вокруг пациента, на поверку оказавшегося помесью бульдога и гигантской ящерицы. Ящерица, в свою очередь, не осталась в долгу и с не меньшим восторгом запрыгала вокруг сэра Бенедикта, издавая какие-то утробные звуки, которые, скорее всего, в переводе с драконьего тоже должны были означать: "Клянусь бровями Конфуция, это же криптозоолог! Настоящий криптозоолог! Где вы его взяли?!" Подобное взаимное восхищение продолжалось несколько минут, прежде чем сэр Бенедикт поднял голову и встретился с, мягко говоря, удивленными глазами всех присутствующих.
   - Мама, а этот господин учитель танцев? - спросила девочка тоненьким голоском в воцарившейся тишине.
   - Конечно же нет, дорогая!  - ответила генеральша, больше обращаясь к Бруту. Доктор моментально опомнился и сделал вид, что увлеченно ощупывает фуцанлуна.
   - Значит, он не будет учить Ватрушку?
   - Ватрушку?! - вдруг дернул щекой сэр Бенедикт. - Вы назвали фуцанлуна, величайшего из драконов, Ватрушкой? Фуцанлуна, прозванного потрясателем земли? А этого дра... драгоценного кота Маркизом?
   - Конечно, - только дитя могло не ощутить трагедии, которая была вложена в вопрос. - Маркиз красивый, а Ватрушка нет.
   Доктор нервно дернул щекой и прижал к себе дракона так, словно намеревался защитить его от всего мира.
   Сип же со странной для своих лет мудростью подумал, что милыми и смешными именами люди называют животных вовсе не от пренебрежения, а совсем наоборот. Подумал, но по уже выработавшейся привычке ничего не сказал.
   - Никогда не видела, чтобы этот зверь относился подобным образом к кому-нибудь, кроме моего мужа! - хозяйка снова выбрала удачный момент, чтобы продолжить обольщение доктора.
   - Позвольте провести маленькую лекцию, Ваше Сиятельство, - приосанился криптозоолог. - Все без исключения звери легко распознают вожаков, альфа-самцов, так сказать. Как среди своего вида, так и среди любого другого, в том числе человеческого.
   - Как это волнующе! - всплеснула руками генеральша. - Из этого могло бы получиться интересное развлечение для моего суаре! Если чудовище выживет, конечно!
   - Выживет? - насторожился Брут, моментально вылезая из шкуры альфа-самца.
   - Ну конечно! Он проглотил часы, подаренные моему мужу самим Императором! Вон и Генрих подтвердит!
   Сэр Бенедикт посмотрел на немца с еще большим недружелюбием, а потом осторожно спросил:
   - И что вы хотите, чтобы я сделал?
   - Вскройте ему брюхо! - неожиданно сказала хозяйка тоном Червонной королевы, приказывающей отрубить Валету голову, и ее холеный палец пронзил воздух в направлении фуцанлуна. В этой фразе восклицательный знак принял пугающую остроту хирургического скальпеля. Все вздрогнули.
   Сэр Бенедикт сначала упрямо поджал губы, но потом все же выдавил из себя слабую улыбку:
   - Погодите, Ваше Сиятельство, прежде чем резать животное, надо удостовериться, что он проглотил эти часы. Есть ли тому свидетели?
   - Он мог их проглотить! - отрезала генеральша Кайманова. - Эта тварь вечно жрет что ни поподя! Прежде чем объявлять о краже, я должна удостовериться, что они не в желудке у этого чудовища! О боже, что скажет муж, когда вернется?!
   Она прислонила белую руку к напудренному лбу, но лицо при этом не выразило ни тени эмоции.
   - Ватрушка постоянно живет в кабинете Его Превосходительства, - вставил немец. - И при этом часто глотает блестящие вещи.
   Криптозоолог со вздохом снял зеленые очки с переносицы и сосредоточенно стал ощупывать дракона. Ватрушка же, довольный таким вниманием, выгибал спину, пускал слюни и лез целоваться. Сэр Бенедикт вызывал у него явное и непреодолимое обожание.
   - Может быть, вы и правы, - наконец нахмурился доктор. - Может, что-то и есть. В природе фуцанлуны заглатывают собственные яйца, чтобы спасти кладку от угрожающей опасности. Он вполне в состоянии проглотить довольно крупную вещь.
   - Вы будете его резать? - вдруг срывающимся голосом спросил сын генерала, за что был награжден долгим оценивающим взглядом Брута.
   - Очень может быть.
   - И он умрет?
   - Тоже вероятно, - с небывалой жестокостью по отношению к своему обожаемому Потрясателю Земли ответил сэр Бенедикт. - Ваша Светлость, я заберу дракона? Проводить необходимые процедуры будет удобнее в моем доме.
   - Я с вами! - неожиданно для всех воскликнул генеральчонок.
   - Что с нами? - странным голосом, будто бы едва сдерживая улыбку спросил Брут.
   - Я с вами поеду..., - насупился мальчишка, - ... чтобы дракон не сбежал.
   - Вы меня очень обяжете, - голос криптозоолога стал медовым-медовым.
  
   Сип так и не понял, зачем генеральский сынок напросился с ними. Всю дорогу высокородное чадо глядело куда угодно, только не на доктора и своего питомца. Чем сей питомец беззастенчиво пользовался, настойчиво пытаясь попробовать Постираева на свой единственный зуб. И почему все эти чудища перед криптозоологом разве что хвостом не виляют, а от него норовят что-нибудь откусить? Нельзя было ни на секунду терять бдительность.
   Как только сэр Бенедикт ступил в прихожую своего дома, с него моментально спала вся та чопорность, которую доктор надевал вместе со своим несколько старомодным цилиндром, выезжая к своим пациентам. Он схватил с крючка на стене вешалку от пальто и, размахивая ей, припустил по коридору с криком:
   - Я проткну тебя своим крюком !
   Следом весело проскакал Ватрушка, попутно сбив подставку для зонтиков.
   Сип и генеральский сынок только ошарашено переглянулись и поспешили за ними. В гостиной они обнаружили криптозоолога, стоявшего на кресле, как заправской мальчишка. Вокруг нарезал круги ошалевший от столь необычной игры дракон.
   - Ну что вы на меня так смотрите? Вы, Постираев, ладно... Но молодой человек, как же так?  - возмутился доктор, будто чем-то предосудительным занимались его слуга и клиент, а не он сам. - Вы не читали Барри? Крюк? Крокодил? Проглоченные часы?
   Полный разочарования, что сценка не удалась, Брут слез с кресла.
   - Вы, Постираев, конечно, можете и дальше считать меня сумасшедшим, а можете взять крайнюю книгу со второй полки книжного шкафа и начать свой путь к просвещенному человечеству. А вы, молодой человек, пройдемте со мной в кабинет. Вашим воспитанием придется заняться лично.
   Неизвестно, что подразумевал под воспитанием сэр Бенедикт, но через полчаса генеральский сынок выскочил из кабинета с красным лицом и заплаканными глазами. Что было крайне странно, ибо такой субъект, как Брут, вполне мог использовать розги в воспитании детей, но обращаться так с сыном клиента - никогда! Тем более с сыном генерала!
  
   - Постираев!
   Будь сэр Бенедикт некромантом, а не криптозоологом, призыв подобной мощи мог бы поднять всех мертвых с окрестных кладбищ. Так что тугоухим не прикинешься. Сип вздохнул и с неохотой поплелся на голос хозяина. Доктор еще ладно, но находиться в одном помещении с точившей на него зуб монстрой очень не хотелось.
   - Я уж думал, что вы опять валяетесь где-нибудь под дверью, - раздраженно сказал сэр Бенедикт. - Пора начинать осваивать азы профессии, если собираетесь быть моим помощником... А вы собираетесь, Постираев, не надо делать такого лица! Вы собираетесь быть моим помощником, потому что я вынужден терпеть неудобства в таких обыкновенных вопросах, как бритье и управление лошадьми.
   Сип бы поспорил по поводу равнозначности замены, если бы была надежда, что его мнение затронет хотя бы самую тонкую струну в черствой душе криптозоолога.
   - Держите склянку, - Брут протянул только что изготовленную микстуру. - Я открываю пасть, вы выливаете в нее микстуру. Все ясно?
   Прежде чем молодой человек успел себя остановить, у него изо рта вырвалось:
   - Чью пасть, барин?
   Осознав ошибку, Сип съежился, готовясь вытерпеть поток язвительного красноречия, но сэр Бенедикт на редкость елейным голосом произнес:
   - Драконью, Постираев, драконью.
   Доктор показательно погладил Ватрушку, который все это время беззаботно пофыркивал, переводя страшноватые, навыкате, глаза с одного человека на другого, потом левой рукой зажал фуцанлуну ноздри, а правой немного приоткрыл нижнюю челюсть. Слуга на удивление ловко залил содержимое склянки прямо в горло чудовищу.
    - Вот и умница, - сэр Бенедикт отпустил дракона и похлопал его по холке, как обыкновенного пса. - Сип, вы умеете делать массаж?
   - Массаж - это когда тело разминают? Эт я могу. Вам нужен массаж, барин?
   - Не мне - ему, - Брут указал на своего пациента.
   Юноша в полном недоумении взглянул на покрытого костяной чешуей дракона: Ватрушка умиротворенно икал, после влитой в него микстуры.
   - Если вы не уверены в своих силах, я покажу, - голос доктора стал еще более мягким и ласковым, и это внушало Сипу какие-то неясные подозрения.
   Сэр Бенедикт продемонстрировал слуге, как круговыми движениями массировать шишкообразные выступы на шее монстра, а сам вышел из кабинета, бросив с порога:
   - Позовите меня, когда закончите.
   - А как я пойму, что закончил?
   - Поверьте мне, вы поймете.
   Как только дверь за хозяином закрылась, Постираев начал массаж и обратился к дракону:
   - Да вы с ним будто из одного яйца вылупились... хотя ты дружелюбнее.
   Ватрушка рыгнул в знак согласия, обдав проявившего бунтарский дух слугу запахом свежепереваренных мышиных шкурок.
   - Уф, вонища-то какая! Небось, все же не травкой питаешься.
   Дракон с видимым удовольствием рыгнул второй раз, и до Сипа, наконец, дошло, что имел в виду сэр Бенедикт - но было уже поздно.
   Вместе с третьим звуком чудовищной отрыжки, молодой человек получил прекрасную возможность воочию убедиться, что фуцанлуны питаются отнюдь не травкой.
   От неожиданности юноша вскрикнул, и на этот звук словно по волшебству в проеме двери появилась голова криптозоолога. Губы доктора оставались твердо сомкнутыми, хотя было видно, что душа улыбалась до ушей:
   - Прекрасно, Постираев, прекрасно! Вот видите, можете, когда захотите! А теперь быстренько приберите помещение - все найденные предметы отмыть и мне на стол. А потом идите мыться сами - дальше уж я со всем самым сложным управлюсь.
   Молодому человеку ничего не оставалось делать, как только осуждающе поцокать языком. В следующий раз он ни за какие коврижки не сунется к пациентам чудовищного доктора без кожаного фартука и в новехонькой одежде. Пусть даже светлейшему сэру Бенедикту придется подождать.
   К своему удивлению Сип действительно нашел на грязном полу пару предметов, которые так и не смог переварить этот глупый дракон. Но были это вовсе не часы. То, что он протянул довольному криптозоологу двадцать минут спустя, больше походило на детали какого-то механизма.
   - А как же часы? - не удержался Постираев, так как размер шестеренок в его руках указывал на то, что всеядный ящер проглотил, как минимум, настенные с кукушкой.
   - Часы придут позже, - неопределенно махнул рукой сэр Бенедикт, пряча находку в стол. - Когда придут, пошлете, сразу ко мне.
   Эта фраза в конец сбила с толку и так недоумевавшего слугу. Какого же было удивление парня, когда спустя где-то час на пороге действительно появился генеральский сынок, зажимавший в руках золотую луковицу отцовского брегета.
  
   - Отлично-отлично, возвращение блудного сына, - криптозоолог весело раскачивал императорский подарок на пальце. - Ну что, молодой человек, будем каяться и получать законную порку или разыгрывать комедию дальше.
   Мальчишка покраснел до корней волос.
   - Вэри вэлл, лэтс хэв ит бот вэйс. Полностью с вами согласен: мне тоже будет приятнее, если вы сможете сидеть, а я получить полный гонорар. Не беспокойтесь, завтра я вручу вашей маман часы, а потом еще день буду притворяться, что забочусь о здоровье перенесшего операцию фуцанлуна. Вот видите, какой я добрый и отзывчивый дядька - самому тошно. А теперь отправляйтесь-ка домой, господин Кайманов, а то как бы вас родственники не хватились. Опять обвинят какое-нибудь несчастное чудовище. У них к этому склонность.
   Когда пристыженный мальчишка скрылся в дверях, перекрывший вентиль своему красноречию, сэр Бенедикт некоторое время пристально рассматривал генеральский брегет, а затем вынул из кармана брюк выплюнутые драконом шестеренки и взвесил оба предмета в руках.
   - Сип, у вас нет, случайно, знакомого кузнеца половчей? - внезапно спросил он.
   - Есть, а как же, - добросовестно признался молодой человек, уже готовый выторговать какую-нибудь работенку для своих многочисленных родственников. - В Железной слободе - дядька, брат троюродный в Игнатинской, кум у сестры артель целую держит, да племяшей немерянно. Вам какого, собственно, надо, барин? Враз сыщу.
   - Целый клан Постираевых держит в руках Миргород? - усмехнулся Брут. - Скажите, Сип, а все ли ваши родственники в ладах с законом?
   - Мы честные люди, - в голосе слуги впервые за долгое время мелькнула настоящая обида.
   - Это прекрасно! Я и не сомневался! Разве что совсем чуть-чуть... Знаете, Постираев, к примеру, в Италии есть такие семьи, которым лучше не переходить дорогу... Я даже на секунду ужаснулся: может быть, мне следует быть с вами предусмотрительнее... Счастлив, что нет препятствия для нашего естественного общения...
   - Ну так что с кузнецом-то? - несколько бесцеремонно вклинился Сип, уже понявший на собственном опыте, что на отвлеченные темы сэр Бенедикт может разглагольствовать бесконечно.
   - Ах, с кузнецом... Вечно меня сбивают с темы праздные болтуны. С кузнецом вот что, Постираев: возьмите сейчас эти шестеренки и попросите кого-нибудь из своих многочисленных, но добропорядочных родственников сделать с них копии, только не точные, а чтобы одного какого-нибудь зубчика или впадинки обязательно не хватало. Все ясно?
   - Да, барин, - молодой человек взял в руки железные детали. Не ясно было только одно, что затевал этот странный доктор.
  
   На следующее утро доктор оставался все в том же приподнятом настроении: насвистывал себе под нос и одевался с особенной тщательностью, каковая воплотилась в пышной манишке и брильянтовых запонках с завитками. Дымчато-розовые очки добавляли образу некоторую инфантильность и светскость. Было видно, что сэр Бенедикт нравится самому себе как никогда.
   К дому генерала подкатили с шиком, по ступеням взошли с достоинством и с мягким снисхождением встретились с его нетерпеливыми обитателями.
   - Ах, доктор, ну что?! - бросилась к ним навстречу генеральша, заламывая руки, как в дешевой пьесе.
   - Нет никаких причин для беспокойства, - криптозоолог не менее картинным образом вытянул золотой брегет из кармана и покачал им перед носом дамы. Складывалось впечатление, что эти двое сбежали из одного театра.
   Генеральша ловко сцапала часы:
   - О Боже, вы кудесник! Наш спаситель! А что чудовище?! Надеюсь, вы еще не успели его похоронить?! Я тут подумала, что было бы более бонтонно, сделать из него чучело!
   Сэр Бенедикт изменился в лице и несколько растерянно произнес:
   - Я думал привезти его к вам завтра...
   - Ах, ни в коем случае! Завтра от него уже пойдет душок!
   - Ваша светлость, вы меня не так поняли - живого.
   Тут уж в лице изменилась генеральша. Стало ясно, что кудесник оказался чудотворцем, а чудеса в планах женщины предусмотрены не были.
   - Как живого?! Вы же его разрезали!
   - Разрезал и зашил! - не моргнув глазом, соврал криптозоолог.
   Светская дама неловко всплеснула руками и закатила глаза, но альтернативное решение проблемы пришло к ней моментально, поэтому тщательно отрепетированный всплеск чувствительности пришлось отложить. Она подошла немного ближе и, титаническим усилием победив в себе демона восклицательных знаков, предложила:
   - Доктор, если эта ящерица так и не оправится после операции, то я буду считать своим долгом заплатить вам сверх гонорара еще и компенсацию за психологический урон, нанесенный смертью пациента.
   - Ваша светлость, за вашу щедрость и доброту я готов бросить к вашим ногам все, кроме своей профессиональной чести, - сэр Бенедикт отстранился. - Я привезу фуцанлуна завтра, когда вернется ваш муж. Мы можем обсудить с ним вопрос о компенсации...
   Генеральша побледнела, потом взяла себя в руки и пронзительно засмеялась:
   - Ах, доктор, зачем же утруждать его светлость такими прозаическими вопросами?! Я всего лишь хотела сказать, что дополнительное поощрение вы получите в любом случае! Отлично выполненная работа и лояльность к клиенту того стоят!
   - Не могу не согласиться! - с энтузиазмом воскликнул Брут и присоединился к неестественному смеху генеральши.
   Сип, который во время всего спектакля скромно простоял в углу около двери, вспомнил свой единственный поход в зоопарк и двух гаденько пересмеивающихся в вольере гиен. Надо сказать, что осмелься он изложить это воспоминание хозяину, то и сам Брут непременно похвалил бы его за образность сравнения.
   Когда криптозоолог собрался уже распрощаться с генеральским домом, неожиданно оказалось, что в его стенах вовсе не две гиены, а три. В холле к ним подскочил давешний гувернер-немец, но перемены в его поведении были разительны:
   - Сэр Бенедикт, постойте! Я с самого утра вас жду. Хочу извиниться за свое вчерашнее поведение! Как говорят русские, не с той ноги встал. И обидел достойного человека - до сих пор стыдно! - на лице гордого германца неожиданно появилось заискивающее выражение. - Вы же не сердитесь на бедного учителя?
   - Ну что вы, как можно? - столь же неожиданно подобрел Брут, так что Сип перестал узнавать своего хозяина и от неожиданной перемены в этих двоих у него мурашки пошли по коже. - А знаете, мне приходилось бывать в Германии в гостях у знакомого полковника. Вы в армии случайно не служили?
   - Нет-нет, увы, слабое здоровье, - гувернер похлопал себя по не такой уж и слабой груди. - Сэр Бенедикт, я думаю, теперь мы оба знаем правду. Спасибо, что не выдали моего воспитанника. Он хороший мальчик и очень переживает, что из-за него может пострадать животное. Кстати, оно и вправду иногда заглатывалет что-нибудь блестящее. Вам ничего не удалось извлечь?
   - Удалось, а как же, - легко согласился криптозоолог, - Эти безделушки остались в моем кабинете - завтра передам их генералу вместе с фуцанлуном.
   - Вот и хорошо. Не хотелось бы, чтобы потом в пропажах обвиняли прислугу.
   Немец раскланялся так же поспешно как и появился.
   - Неаккуратно работает наш друг, ох, неаккуратно, - на губах сэра Бенедикта играла очень неприятная улыбка.
  
   Улыбка эта не сходила с его лица целый день: он вытаскивал больной зуб из пасти бедного облезлого грифона и улыбался, собирал на анализ экскременты мантикоры и снова улыбался. Улыбался даже (хоть этого Сип уже не имел возможности видеть), в очередной раз затаскивая своего бесчувственного слугу в коляску. К вечеру, когда молодой человек принес криптозоологу заново выкованные детали (заказанные накануне), улыбка настолько вышла из-под контроля, что даже Анфиса Ксаверьевна почла за благо пораньше удалиться в свою спальню.
   - Просто прекрасно! А у меня для вас, Постираев, еще одно задание. Поскольку сегодня днем вы уже имели удовольствие выспаться, то покараульте-ка ночью в коридоре, чтобы никто не спускался из комнат и не заходил в мой кабинет.
   Сип помялся (спать ночью хотелось несмотря на все дневные припадки) и все же осмелился внести рациональное предложение:
   - А почему вы не можете попросить Анфису Ксаверьевну и Глафиру просто не входить к вам в кабинет, барин?
   - По своей молодости вы забываете, кто они такие.
   Сип открыл рот.
   - Женщины, Постираев, женщины! Сразу видно, что с иностранным фольклором вы знакомы весьма поверхностно. Вы читали сказку о Синей Бороде? Запретить женщине заходить в какую-то комнату - все равно, что втолкнуть ее туда силком. Так что возьмите томик сказок из моей библиотеки и бдите на кушетке в прихожей.
   После того как доктор скрылся за дверью своей комнаты, молодой человек некоторое время попереминался с ноги на ногу, потом все же зашел в хозяйский кабинет, взял крайнюю книгу из шкафа, закрыл за собой дверь и примостился на кушетке. Книга, конечно же, не была томиком сказок, а носила мудреное название "Бестиарий любви" авторства Ришара де Фурниваля. Вместо того чтобы следовать разрозненным указаниям сэра Бенедикта, Постираев решил повышать свое образование систематизировано, принимаясь за книги по порядку: начиная с левого края нижнего ряда полок.
   Первый же абзац подарил ему полчаса крайне запутанной мыслительной деятельности. Второй - и вовсе вогнал в тоску. И только пристальный взгляд Афродиты со стены не давал молодому человеку комфортно растянуться на кушетке и предаться преступному сну. Через час он отрекся от своей идеи последовательного пополнения знаний и принялся читать книгу с каждого приглянувшегося места - выходило гораздо интересней.
   Еще через час увлеченному читателю что-то больно впилось в лодыжку, спущенной с кушетки ноги.
   Кыш!
   - Ах ты ж, настырный воротник! Жаль на шапку-то тебя не хватит!
   После их первой встречи кролень, воодушевленный своей легкой и безоговорочной победой, считал Сипа существом слабым и недостойным снисхождения. Рогатое чудовище выслеживало нового слугу по всему дому, а, выследив, затаивалось на  несколько секунд, чтобы потом, опустив к полу рога, с воинственным шипением "кшшшшш" броситься в атаку на интервента. Постираев отбивался как мог, в результате чего постоянно получал нагоняи от кроленелюбивой Глафиры. Глаша  - это вам не рогатый комок шерсти, которому можно наподдать туфлей по толстой хвостатой попе, Глаша - это боевой дух, периодически утяжеленный веником или скалкой.
   Молодой человек не постеснялся воспользоваться преимуществами глухого времени суток и с удовольствием дал кроленю пинка. Рогатый перекувырнулся несколько раз через голову, но почему-то не воспринял эту акробатику как личную обиду - видно все же в последний момент Сип пожалел его заячью душу и поумерил силу. Вместо того, чтобы снова устремиться на врага, кролень заинтересовался полуприкрытой дверью в кабинет криптозоолога.
   - Куда! - вскинулся Постираев, но было уже поздно: толстый меховой зад поюлил и скрылся в совершенно не соответствующей его размерам щели.
   Здорово, ничего не скажешь. До этого Сипу не хотелось даже задумываться над тем, какие планы вынашивал его полоумный хозяин, оставляя собственного слугу ночью сторожить кабинет. Что сторожить? От кого сторожить? Непонятно.
   - Постираев, на лестнице эволюционного развития вы стоите еще ниже хомячка-троглодита, которого я только что осматривал, раз не в состоянии просчитать простейшую цепь событий! Хомячок хотя бы догадывался, что я полезу щипцами ему в пасть, если он сейчас же не выплюнет нам останки соседского мастифа. Вы же, Постираев.... Нет, я даже не стану унижать ни вас, ни себя объяснениями, - вот и весь ответ.
   И пойми после этого - помешает ли той высокоумной "цепи событий" не в меру храбрый кролень?
   Сип вскочил с кушетки и просунул голову в кабинет хозяина: страшно и темно словно во чреве у рыбы-кита. Чудо-юдо таращилось на молодого человека стеклянными глазами чучел на стенах и безжалостно скрипело настенными часами. Если потом окажется, что это очередная попытка вынудить Сипа уйти, то сэр Бенедикт явно выдыхается в своей изобретательности.
   Подозрительный шорох на подоконнике прервал обличительные мысли юноши. Он пригляделся, ожидая увидеть силуэт неуемного кроленя, но вместо него в оконном проеме при свете луны обрисовывалась темная человеческая тень.
   "Ах ты ж, вражина ползучая", -  удовлетворенно подумал Сип, вытягиваясь вдоль стены и нащупывая правой рукой, висевшую над ним биту. - "Плесень пронырливая".
   Из вышеприведенного мысленного монолога, конечно же, следовало, что домушников Постираев не только не уважал, но и всячески стремился извести. Наш защитник справедливости плавной тенью скользнул вдоль книжного шкафа и встал за портьерой рядом с окном в ожидании подходящей возможности оставить свой след на физиономии вора.
   Домушник попался ловкий: споро расправившись с задвижкой, он открыл створку окна, ни разу даже не царапнув инструментом по раме или стеклу. Конечно, знай несчастный какой прием ожидает его внутри, не стал бы так торопиться. Как только вражеская нога поставила свой штиблет на паркетный пол кабинета, Сип замахнулся и приготовился впечатать лиходея обратно в оконный проем.
   Но не тут-то было: вор не только ушел от замаха, но еще и успел ощутимо ткнуть Постираева в бок, отчего тот на секунду потерял равновесие. Ухватившийся за книжный шкаф юноша не растерялся и тут же швырнул в преступника первой попавшейся книжкой. Взломщик снова увернулся и, подскочив к Сипу, попытался отобрать у него биту. Слуга вцепился в импровизированное оружие обеими руками и продемонстрировал твердое намерение не сдаваться.
   - Я сейчас городового крикну! - пригрозил он.
   На удивление подействовало: вор выпустил биту. Но не успел Постираев воспользоваться обретенным преимуществом, как перед его носом оказалось дуло пистолета.
   Сип и не испугался толком, как его тело отяжелело и безвольным кулем стало оседать на пол. Сквозь смыкающиеся веки он увидел длинный росчерк серебряного металла, услышал падение чего-то тяжелого на пол, а затем голос хозяина...
  
   Постираев очнулся и резко (до звона в голове) сел, приготовившись куда-то бежать и с кем-то сражаться. Но тут ему в грудь совсем не ласково уперся набалдашник трости с головой гончей:
   - Воу-воу-воу, не так быстро, о доблестный защитник крепости! Придите сначала в себя, а то положите нас тут всех в своем воинственном запале!
   Сип торжественно возлежал на диване, сэр Бенедикт расположился в кресле напротив.
   - Вор! Тут был вор! Я хотел остановить его, но...
   - Заснули? - саркастически спросил криптозоолог.
   - Нет... это я уже потом заснул! А до..., - юноша трагически сжал голову, словно и вправду был раненым солдатом, которого товарищи вынесли с поля боя. - Вы там были! Были! Чем вы его остановили?
   Брут поморщился, словно слуга только что испортил ему готовящуюся шутку:
   - Так вы помните, Постираев? А нападавшего запомнили?
   - Нет, - потупился Сип.
   - Это хорошо.
   - У вас была шпага? - молодой человек снова поднялся на локтях и обвиняюще посмотрел на хозяина. - Вы все знали и упустили его, барин?
   Сэр Бенедикт несколько стесненно кашлянул, будто стараясь замять неловкую ситуацию и не выглядеть трусом:
   - Если бы у меня была шпага, я бы его не упустил. А с этим можно только пощекотать противника и нарезать сыра в походных условиях, - неожиданным движением он раздвинул свою трость у самой ручки и, сняв верхнюю часть (оказавшуюся ножнами), обнажил длинный, тонкий и, судя по всему, очень острый клинок. На лезвии, заботливо поднесенном едва ли не к самым глазам Сипа, иностранными буквами была выгравирована надпись "to B.B. from S.H. with gratitude".
   Довольный эффектом и снова приобретший утраченное было превосходство криптозоолог вернул лезвие в ножны и отечески-наставительным тоном продолжил:
   - Не делайте такое удивленное лицо. Могли бы и догадаться, что если совсем еще не старый (можно сказать в расцвете юности) человек постоянно ходит с тростью, то это не простая палка. Постираев, неужели вы подумали, что я мог оставить вас одного безоружного защищать дом от опасного взломщика? Вы совершенно меня не знаете!
   - Знамо дело, вы остались поблизости, чтобы на это посмотреть. У меня еще не было таких неравнодушных нанимателей, барин, - мрачно, но совершенно искренне признался Сип.
   - Если бы вы были чуть умнее, Постираев, я бы подумал, что это сарказм. А так приходится списывать все на слуховые галлюцинации, - с этими словами Брут милостиво разрешил своему слуге идти спать, так и не затруднив себя объяснением произошедшего.
  
   - А он сам не запрыгнет?
   - Постираев, это земляной дракон, и от нее он не отрывается: не летает и даже не прыгает. Так что поднатужьтесь. Не звать же нам Глафиру - стыдно, право слово.
   - Я бы уже позвал, барин, - отбросив гордость, признался Сип, вот уже целую минуту пытавшийся запихнуть чешуйчатую задницу дракона на сидение хозяйской коляски. Когда из генеральского дома везли этот шипастый тюфяк, было хорошо: два дюжих лакея, не моргнув глазом, погрузили Ватрушку, а по приезду мифологическое недоразумение вывалилось из экипажа само. Ни Постираеву, ни тем более его худосочному хозяину не тягаться с теми лакеями. К тому же ситуацию усугублял уже знакомый нам дворник, который курил на углу переулка и осенял себя крестным знамением каждый раз, когда его взгляд падал на картину у входа в двадцать первый дом.
   - Дрюшка, смотри! Крокодила грузят! - в довершении прочего раздался детский крик выше по улице.
   - Ну все, - уныло вздохнул криптозоолог. - Сейчас они нам здесь устроят...
   Видимо, подобная ситуация имела место не в первый раз.
   - Придется принимать отчаянные меры, - резюмировал доктор и грозно пошел на дворника. При виде такой решимости работник метлы поперхнулся самокруткой и стал отступать за угол, но был пойман за фартук.
   - Ой, матушки светы! - вдруг по-бабьи запричитал бородатый. - Изыди, ведьмак! Именем Богородицы, святой заступницы...
   Ведьмак никуда исходить не собирался, а, деловито обшарив карманы дворника, извлек оттуда коробок спичек.
   - Вот тебе, Сильвестр, на опохмел, - взамен изъятого сэр Бенедикт кинул дядьке монету. - Чтоб чертовщина всякая не мерещилась.
   Дворник икнул, прекратил молитву и, кажется, даже передумал бить земные поклоны в сторону ближайшей церковки.
   Вернувшись к экипажу, все еще пыхтящему от натуги Сипу и дракону, который вроде как уже успел заснуть, удобно утроив морду на обивке сиденья, Брут без предупреждения чиркнул спичкой. Тут же оказалось, что Ватрушка вовсе даже не спит: монстр издал трубный рев, от коего в соседних зданиях затряслись стекла и, лягнув опешившего слугу в грудь, моментально очутился в экипаже. Криптозоолог поспешил немедленно затушить огонь, чтобы земляной дракон от испуга не удрал на другой конец улицы.
   Постираев оказался сидящим на мостовой и некоторое время обиженно потирал грудь. "Тоже мне, любитель животных", - подумал он, но, вероятно, подумал слишком громко, потому что хозяин тут же откликнулся.
   - Постираев, вам такому обращению с животными еще учиться и учиться. Не задерживайте нас, забирайтесь в экипаж. Ненавидеть меня можно и по дороге.
   Расчет Сипа на то, что все недомолвки и неясности в поведении сэра Бенедикта разъяснятся в генеральском доме, не оправдался. По прибытии в оный криптозоолог приказал слуге ждать в экипаже и моментально был утянут встрепенувшимся драконом вверх по лестнице меж помпезных колон. Постираеву оставалось только рассматривать кариатид под балконами, а так как представляли они из себя баб малопривлекательных, и было их ровным счетом всего четыре, парень быстро сомлел после бессонной ночи.
   Разбудил его звон разбитого стекла. Сип встрепенулся, схватился за вожжи, пытаясь принять бодрый вид, и только после стал оглядываться по сторонам. Зрелище разворачивалось захватывающее: через разбитое окно третьего этажа на крышу сноровисто полз не кто иной, как воспитатель генеральских детей. Молодой человек едва успел протереть глаза (а вдруг примерещилось?), как из-за угла соседнего здания вывернула казенная пролетка, доверху набитая городовыми, как телега крестьянина репой, и затормозила около генеральского дома. Бравые широкоплечие молодцы посыпались на мостовую:
   - Окружай! Митрофан, заходи сбоку! Живьем брать, гадину!
   Услышавший эти крики немец, горным козлом припустил по крыше.
   - Красиво бежит, - мечтательный голос хозяина заставил Сипа захлопнуть рот. Сэр Бенедикт лихо запрыгнул в коляску, отобрал у Постираева поводья и тронул лошадь, напевая себе под нос какую-то зловещую по содержанию песенку про пир василисков. Криптозоолог был явно доволен и едва не блестел.
   Меж тем дом генерала был уже взят в кольцо, а навстречу им мчалась вторая пролетка на этот раз с людьми в военных мундирах, да еще в сопровождении конных стражников. Где-то позади скромный немецкий учитель, словно завзятый акробат, перепрыгнул с одной крыши на другую. Раздался выстрел. И крик:
   - Кто разрешил стрелять? Руки пообрываю - без рук на каторгу пойдешь!
   Брут делал вид, что наслаждается солнечным днем и неспешно правил коляской.
   Сип сгорал от любопытства и поэтому, видя, что хозяин в прекрасном настроении, рискнул спросить:
   - За что это они с ним так, барин? Украл чего?
   - Куда уж там, - благосклонно сказал сэр Бенедикт, явно жаждущий всеобщего восхищения. - Всего лишь пытался застрелить слугу некоего криптозоолога...
   "Некий криптозоолог" бросил самодовольный взгляд на своего слушателя, чтобы проверить, достаточный ли фурор произвели его слова, и самодовольство сменилось разочарованием. Слуга доктора, не вынеся потрясения, в очередной раз отключился.
   - Жаль... А я был совсем не прочь рассказать эту историю еще раз.
  

Боттом первого теста

   Фуцанлун лежал в кабинете, горестно опустив тупоносую морду на передние лапы. Ему было холодно и одиноко. Хозяин - единственное  родное существо во всем этом доме (да что там, во всей этой варварской стране) - уехал и оставил его одного. Пестрая самка Хозяина и собственных-то детенышей не особенно привечала, а уж на бедного дракона и вовсе смотрела, собрав белую морду с яркой пастью в презрительные складки. Зашипит: "Склизкая ящерица! Прочь от меня, монстр!" - перья расправит, хорошо, если еще накопытником вслед не кинет - вот и вся ласка.  А Ватрушка (это его так Хозяин кликал), уже надраконившийся понимать чужой язык, в ответ не огрызается, только подумает: "Сама ты монстр". А чем не монстр? Шкуры меняет чуть ли не по три раза на дню, да ладно бы еще нормальные были, как у всех. Так нет же яркие, что иной раз взглянешь - голова кружится. А запах! Приторный, удушливый. Напоминал этот запах фуцанлуну плотоядные цветы с его родины. Как только хозяин терпит, любушкой, красавицей своей называет? Ведь эта любушка из всех существ на свете только одному человеку и рада. Приходит к ним в дом раза три в неделю этакий гуттаперчевый тип, шерсть этой самке на голове помоет, а затем чешет-чешет, чуть ли не по часу, и в длинные колбаски на голове складывает. Вот после него "любушка" так и светится, так и поет, и от зеркала по полдня не отходит.
   Детеныши тоже фуцанлуна не любили, а после пары-тройки недоразумений так и вовсе побаивались. Ну и пусть их - все равно на Хозяина не похожи. Старший - длинный и нескладный, смотрит свысока и даже (о, ужас!) осмеливается дерзить хозяину. А ведь к лапам должен его льнуть и без разрешения головы не поднимать. Пробовал на него дракон за это как-то прирыкнуть,  да получил от самки по морде веером. Ну что ж, пусть сама воспитывает. Хозяина только жалко. Вон этот звереныш сейчас в кабинет крадется. Глазами зыркнул на Ватрушку и к родительскому секретеру шасть, пошебуршал с секунду, извлек оттуда тяжелую золотую луковицу на цепочке, да спрятал в карман. Дракон даже не пошевелился, вступаться за хозяйское добро не стал. Пусть его, не в первый раз уже. Наиграется - вернет. Да и Хозяин эту вещицу не очень-то жалует, если и достает, то только тогда, когда со своей самкой по вечерам куда-то выходит. Другое дело те шесть колесиков - фуцанлун любовно посмотрел на нижний ящик стола - их его повелитель мог перебирать часами. Вставит в какую-то машинку, а та ну стрекотать, что цикады. И становится Ватрушке от этого стрекота сразу как-то тепло и уютно. За них, за эти колесики, он хоть кому руку откусит.
   Младший детеныш Хозяина Ватрушке тоже не нравился - болезненный какой-то, хлипкий, скулит то и дело. И все таскает с собой этого отвратительного кота - наглаживает. Тьфу! От шерсти мяукающей твари у дракона першило в горле, а выплюнуть на ковер при хозяйке ни-ни - враз чем-нибудь зашвырнет. Вот и приходилось фуцанлуну тайком пробираться в гардеробную и отхаркивать комки шерсти в детенышеву обувь - в этом случае бранили Маркиза, но швырять в него ничего не швыряли. Первое время дракон все не мог понять, почему в этой стае так любят мохнатого кота? И на руки его берут, и за ухом треплют. У него, у Ватрушки, нет этого отвратительного волосяного покрова, кожа гладкая, блестящая, вся в изогнутых завитках - но рук к нему никто не тянет. Наоборот, обходят стороной. Подсмотрел, как Маркиз об ноги хозяйке трется, решил и сам попробовать - может, подобреет к нему стая. Выбрал нужный момент, подскочил к самке и провел своим замечательным твердым гребнем ей по нижним лапам, что она под блестящими шкурами прячет - то-то крику было, то-то ору. Самка чуть потом его на улицу не выставила, хорошо хозяин вступился.
   Одна и есть на свете радость - Хозяин. Он появился в жизни Ватрушки внезапно, когда несчастный фуцанлун уже потерял всякую надежду под палящим солнцем на шумном портовом рынке, куда дракона притащили выловившие его в джунглях низкие желтокожие люди. Покупателей на приземистое, некрасивое чудовище было маловато, да и те больше присматривались и норовили потрогать зуб. Но потом появился Хозяин, всплеснул руками и, обратившись к своему спутнику, сказал: "Погляди-ка, Филарет Пантелеич, какие у этой ящерицы на спине завитки чудные! По форме, ну точно, как моя нянька, господь упокой ее душу, ватрушки пекла". Так появился у Ватрушки новый господин и новое имя. Фуцанлун сразу понял, что купил его человек необычный, должно быть, вожак в своей стае, потому как шел он всегда на шаг впереди других, а те ему кланялись или так нелепо вскидывали верхнюю лапу к голове. Ватрушка, насмотревшись на такое поведение, сам попробовал поднимать верхнюю лапу - выходило неловко, приземистый дракон едва не падал, но чего не сделаешь после одобрительного смеха Хозяина и его друзей: "А ты, пожалуй, не хуже любого пса будешь. Вернемся в Великороссию, в зоопарк не отдам, оставлю дом охранять".
   Что-что, а охранять дракон умел - у них, у фуцанлунов, это в крови. Так Ватрушка поселился в кабинете своего господина. Поиграть удавалось редко, но тут уж ничего не поделаешь. Бывает, засидится Хозяин  допоздна над какими-то бумажками, что и дракон рядом у его ног зевать начнет. А Альберт Марсельевич бесстрашно сунет руку ему в пасть - хвать за язык: "Так-то ты свое сокровище охраняешь". И смеются оба: хозяин гулким басом, Ватрушка - вертя тупоносой башкой и будто бы отфыркиваясь. То-то хорошо бывало!
   Дверь скрипнула. Дракон лениво поднял голову, ожидая вновь увидеть нескладного детеныша, крадущегося, чтобы положить золотую луковицу на место. Но это был вовсе не хозяйский сын. Ватрушка встрепенулся, поднялся на лапы и глухо заурчал. В драконье логово зашел высокий человек, которого фуцанлун не любил. Пахло от него как-то совсем иначе, чем от других - чужаком. И опасностью... Вроде бы он должен был следить за детенышами хозяина, только вот в бывшей стае Ватрушки такие самцы ходили на охоту и дрались за право быть вожаками, а не приглядывали за гнездом.
   Дракон инстинктивно чувствовал, что нельзя пускать это существо в хозяйский кабинет, и встал поперек дороги, угрожающе ощетинив подвижные пластины на хребте.
   - Какой милый услужливый ящер, - рассмеялся человек. За дальнейшими его движениями фуцанлун уследить не сумел - слишком быстро и ловко действовал чужак. В несколько секунд лапы дракона были оплетены ремнями так, что чудовище не могло двигаться.
   - Постой пока на стреме, - похлопал его по спине человек. - Ты же никому не скажешь?
   Ватрушка завыл, хотя и знал что в этом доме никто, кроме Хозяина на выручку к нему не кинется. А Хозяин сейчас далеко... Уезжая утром, Альберт Марсельевич крепко обнял питомца, что делал только перед долгой отлучкой.
   Чужак тем временем быстро прошел к столу, вытащил из кармана взятый невесть где ключ, открыл нижний ящик, достал оттуда драгоценные зубчатые колеса и засунул в свой карман.
   - Ну вот и все, - он подошел к дракону. - Сейчас я тебя развяжу, а ты веди себя как хороший мальчик.
   Ватрушка и правда повел себя спокойно - не дергался. Но как только чужак убрал последний ремень, что есть сил боднул врага по ногам. Тот от неожиданности повалился на пол. Из кармана вылетели зубчатые колеса и раскатились по комнате.
   - Verdammte Scheisse!
   Вот теперь чужак был явно зол, но фуцанлун уже знал, как поступить: так же, как в случае, когда кто-то превосходящий силой угрожает свежей кладке в гнезде. Дракон подхватил с ковра шершавым языком ближайшие колеса и с усилием проглотил. Зубцы царапали глотку (это вам не гладкая скорлупа яиц), но ради хозяина можно было и потерпеть.
   Чужак взвыл не хуже, чем недавно сам фуцанлун, и что есть силы рванул к последнему колесу, откатившемуся довольно далеко. Ватрушка и тут не оплошал: наступил злодею на переднюю лапу своей, закованной в костяной панцирь чешуи. И пока человечишко хрипел и извивался, ящер добрался до последнего колеса, чтобы поступить с ним так же, как с его собратьями. Затем дракон сел, обвил себя хвостом и удовлетворенно икнул, чтобы тут же не отрыгнуть проглоченное.
   Чужак смотрел на него выпученными белесыми глазами и уже даже не пытался ругаться. Неизвестно, что бы он решился предпринять, но тут под окном кабинета послышался шум кареты. Это, наверняка, вернулась самка Хозяина - и злодей с белым перекошенным лицом был вынужден убраться за дверь.
  
   Ватрушка планировал хранить колеса до возвращения Хозяина, а потом отрыгнуть их ему прямо на колени. То-то он обрадуется! Поймет, что нет у него друга вернее и преданнее! Но судьба распорядилась совсем по-иному. Утром следующего дня в доме началась настоящая шумиха: чужак и самка Хозяина затеяли вокруг дракона какие-то странные танцы: вскидывали руки и причитали.
   - Генрих, вы уверены, что вам не показалось?
   - Мальвина Фирсовна, вы мне не верите? Блестело у него что-то в пасти. Может, цепь. Вы нашли часы?
   - Нет! - страдальчески выла самка. - Что же делать? Через неделю прием!
   - Нужно резать. Нужно звать ветеринара, - бросался рублеными фразами высокий человек.
   Фуцанлун понял не все, но когда к нему привели странную черную человеческую самку - очень обрадовался происходящему. Не каждый день встретишь новое существо, да еще такое интересное! Он не сразу и сообразил, что перед ним именно самка. Самки двуногих без длинных шкур не ходили. Но потом принюхался - и оказалось, что пахнет от нее родным гнездом и зверьем, а вовсе даже и не человеком - вот какая странная штука. И, конечно, как же не пойти за таким дивом, ежели позовет?
  
   Логово у черной самки, по имени доктор или сэр Бенедикт, было маленькое, чудное и пахло так, будто через него когда-то прошли все обитатели родных Ватрушкиных джунглей. Странно только, что сюда приехал и один из хозяйских детенышей - тот, что постарше. И еще более странный и непонятный разговор состоялся у него с доктором:
   - Итак, мой блистательный гимназист! "Честь, достоинство и разум!" - Черная самка как-то нелепо взмахнула длинными руками. - Никогда не учился в гимназии, но всегда подозревал, что девиз ее миргородского отделения - всего лишь позолоченные буквы, купленные на деньги богатых родителей. Почему же я не должен резать твоего питомца?
   Услышав это, детеныш сначала нахохлился, а затем покраснел, став багровым, как задница японской макаки, которую когда-то продавали вместе с фуцанлуном на одном базаре в порту.
   - Просто не режьте его и все! - воскликнул срывающимся голосом мальчишка. - Разве вам его не жалко?!
   - Вопрос не в том, жалко ли его мне, а в том, жалко ли его тебе..., - черная самка подошла к детенышу вплотную и уперла ему в грудь палец с длинным ногтем. - Неужели тебе не досталось ни капли крови отца, знаменитого правдолюба?
   У мальчишки из глаз потекла вода и он, закусив губу, стал отчаянно размазывать ее лапами по щекам.
   - Не глотал он часы! - всхлип, почти такой же, каким жалуются маленькие драконы, когда им холодно и одиноко. - Это я их взял!
   - И что с ними сделал? Надеюсь, не продал? - самка тут же успокоилась и с видимым отвращением отошла от сына Хозяина. Ватрушке же наоборот стало его жалко. Разве можно быть равнодушным, когда маленький фуцанлун замерзает? Драконы никогда не бросают в беде даже чужих малышей, никогда не дают им плакать в отсутствии родителей. Ящер подошел к мальчику и положил ему голову на бедро, аккуратно потерся, чтобы не задеть выступающими гребешками - научился уже, не без этого.
   - Нет, оставил в залог, - снова шмыганье и всхлип. - Я думал, что успею вернуть, прежде чем заметят. А тут этот Генрих Франсович! Я не хотел, честно! Но Апполошка говорит, раз нет денег, давай часы, пока не расплатишься! Я больше в карты играть не буду, вот вам крест! Хотите святыми поклянусь? Только не режьте отцову ящерицу!
   - Смотри-ка, какой выдающийся защитник ящериц, - ухмыльнулась самка и вытянула из кармана какие-то бумажки. - На вот, поди выкупи эти злосчастные часы, и чтоб к вечеру они были у меня! Да стой, стой! Не так шустро! Вон там раковина в углу - умойся сначала, а то на смех тебя поднимет твой Апполошка.
  
   - Хочешь, скажу, как я догадался? - ласково заворковала самка, любовно протирая ворсистой тряпочкой завитки на шкуре у фуцанлуна. Ватрушке было не интересно, но тряпочка приятно скользила по шкуре, и он полуприкрыл от удовольствия тяжелые веки: пусть ее болтает, все они, самки, до болтовни большие охотницы. - Сначала меня удивил рисунок девчонки: на нем и генерал, и его сын были изображены с золотой луковицей часов в кармане. У детей, конечно, фантазия особенная, но на такие мелочи не распространяется. Значит, пигалица не раз видела, как ее брат надевал часы Кайманова, либо очень похожие на них. Я подумал, что это странно: у такого сопляка, пусть даже и генеральского сыночка, своих золотых часов быть не может, да и родитель вряд ли позволяет ему носить императорский подарок. Вывод: паршивец таскает их без спросу. Ну а уж когда я сказал, что тебя придется резать, и, возможно, операции ты не переживешь, выражение лица выдало мальчишку с головой. Вот умница!
   Говорливая самка почесала дракона за ухом в последний раз и, отойдя к столу, стала смешивать какие-то жидкости, не закрывая пасти:
   - Резать я тебя, конечно же, не буду - слава богу, имею некоторое понятие о физиологии фуцанлунов. Но вот одну микстурку выпить все же придется, надо же мне узнать, что за вещь у тебя в зобу, и почему до нее так хочет добраться тот подозрительный гувернер, - темная фигура загремела склянками. - Тебе он тоже не нравится? Скользкий тип. Выправка военная, хоть и пытается сутулиться, чтобы это скрыть. Языки знает отменно - чистейший русский, без акцента, не менее безупречный английский - поверить, что такой подался в няньки, пусть и к генеральским отпрыскам, довольно сложно. А вот что подался в няньки к самому генералу... Ну да ладно. Взгляд у него цепкий. Такой человек должен знать о каждом шаге своего воспитанника, в том числе и о ситуации с часами - я в этом уверен. Тогда вопрос: если он знает, что часов ты не глотал, то почему молчал, когда заговорили об операции? Могу только предположить, что он видел, как ты проглотил что-то другое. И это другое ему очень нужно. Я прав, Ваша Чешуйчатость?
   Ватрушка, естественно, не ответил. Тем временем темная самка повернулась к нему спиной, начав смешивать в стеклянной колбе дурно пахнущий раствор.
   Если бы фуцанлун знал, что это такое - ни за что не стал бы глотать горькую гадость. И детеныш у сэра Бенедикта тоже хорош - еще и шею ему массировал. "Нет, - решил дракон, обиженно свернувшись в самом дальнем углу комнаты, - иметь дело с человеческими детенышами категорически нельзя".
   Что забрали зубчатые колеса - ладно. Поиграются и отдадут. Безошибочное чутье подсказывало ящеру, что черной самке можно было доверять.
  
   После неприятной процедуры доктор положил шестеренки на середину стола, посмотрел на них с секунду и, не удовлетворившись доступностью натюрморта, снова взял в руки, убрал в ящик стола и запер на ключ. Задумчиво погладил ящик:
   - Все слишком просто, - пробормотал он и покосился на угрюмого фуцанлуна. - Пожалуй, ты отдохнешь в другом месте, а за тебя покараулит Постираев.
   Почувствовав, что к нему обращаются, дракон нехотя поднял голову с лап.
   - Нет-нет, даже не возражайте, Ваше Драконье Величество. Мой слуга будет безмерно рад такой возможности, - со злорадным удовлетворением в голосе произнес Брут.
  
   К счастью, Ватрушка был существом отходчивым. Да и черная самка, казалось, чувствовала за собой какую-то вину, потому что посреди ночи, когда дракону не спалось в чужом незнакомом доме, вдруг позвала фуцанлуна гулять в сад. Ватрушка хотел сначала повредничать для приличия, цапнуть ее пару раз за непривычно худую ногу. Но сдался, стоило коварной женщине распахнуть окно. Оттуда повеяло такой свежестью и ароматом ночных цветов, что фуцанлун, будто завороженный, перемахнул через широкий подоконник, хотя сроду ни на что выше ступеней не залезал. В доме хозяина его не так-то часто выпускали гулять, да еще по ночам.
   Самка потушила в комнате свет, а затем перелезла за ним следом, держа в руках темное одеяло и свою палку-подпорку. Оказалось, что дракона звали вовсе не гулять.
   - Как вы относитесь к ночевкам на свежем воздухе, о величайший из драконов? - спросил сэр Бенедикт.
   Ватрушка относился прекрасно. Он уже и позабыть успел, каково это спать на улице, слушать ночные шорохи, стрекот насекомых и уханье птиц. Правда, в городе ночь была совершенно другой - откуда-то издалека доносился стук копыт по асфальту, а за соседским забором сдавленно хихикал женский голос и что-то шептал мужской.
   Криптозоолог выбрал кусты погуще, завернулся в одеяло и подтянул к себе под теплый бок дракона.
  
   Ватрушка уснул сразу. Вот только оказалось, что самка-то вовсе не спала. Чуткий сон фуцанлуна прервал легкий толчок в бок.
   - Не храпи, о Сотрясатель Земной Тверди. Гостей спугнешь, - прошептал сэр Бенедикт.
   И впрямь, помимо них в саду кто-то был. Дракон подслеповато пригляделся, но тщетно. А когда принюхался - сразу опознал. Чужак это! Больше никто так резко не пахнет мылом. Вот он поковырялся чем-то в щели между рамами, растворил их почти бесшумно и скользнул внутрь.
   - Приготовься: как полезет обратно - будем брать. Я захожу слева, а Ваша Чешуйчатость справа.
   Доктор достал из одеяла трость, раздвинул ее у набалдашника: сверкнул узкий тонкий клинок. Но когда чужак полезет обратно они так и не дождались, потому что из дома послышался шум и какие-то невнятные голоса.
   - Ах ты ж богатырь былинный! - сэр Бенедикт выругался.
   Брут вылез из кустов, в три огромных скачка достиг распахнутого окна, подпрыгнул и тоже скрылся внутри дома. Ватрушка за такой резвостью ну никак не мог поспеть. А когда подошел к окну, оказалось, что еще и внутрь самостоятельно залезть не в состоянии.
   Вот что у них там происходит?
   От беспокойства он издал два или три протяжных трубных рева, но когда его голос подхватили все окрестные собаки, решил, что этим делу не поможешь. Да и ждать пришлось недолго: спустя всего несколько минут из окна вывалился чужак. Вот тут Ватрушка не оплошал - с разбегу врезался ему толстым лбом в ногу. Уж как недостойный хромал до калитки - любо-дорого посмотреть.
  
   А на следующий день черная самка повезла Ватрушку обратно. Сначала дракон упрямился, не очень-то и хотел ехать, потому как у доктора в гнезде ему понравилось, несмотря на вредного детеныша и какой-то мелкий комок шерсти, который с грозным кличем "кыыыш!" постоянно щекотал его рогами. Как вдруг сэр Бенедикт совершил очередную скверную шутку: чуть не поджег ящеру хвост. Вот и доверяй после этого человеческим самкам! Ватрушка сначала, конечно, испугался и залез в карету, но потом всю дорогу ему было стыдно за свою позорную слабость перед огнем. Дракон так и лежал на сидении, прикрыв морду лапами, пока не подъехали к хозяйскому дому. Однако еще издали фуцанлун уловил знакомый запах, приподнялся, забыв об обиде, и не обращая внимания на то, что за ним на поводке мертвым грузом плетется доктор, во весь дух припустил по лестнице вверх. Ворвался в прихожую, сбив с ног дворецкого, пролетел через парадную залу, напугав горничную. И шмыгнул в хозяйский кабинет - минуты не прошло. Мог бы и еще быстрее, но черная самка по пути столкнулась с расписной вазой в коридоре, колонной и второй горничной - так что это все ее вина.
   А в кабинете уже сидел Хозяин... Ватрушка бросился к нему, но, не добегая шага, припал на брюхо.
   - Ах, вот ты где! Чего ж хозяина не встречаешь? - обрадовался Альберт Марсельевич. - Или позабыть уже успел?
   Какое позабыть! Обижаешь, повелитель! Ватрушка преданно облизал протянутые к нему руки, и даже за палец немного прикусил - нечего на верных друзей наговаривать.
   Но тут Хозяин заметил черную самку и отстранил дракона:
   - А вы, сударь, кто? И по какому вопросу?
   - Бенедикт Брут, криптозоолог, - слегка поклонилась самка, уже успевшая привести себя в порядок после эдакой гонки. - Пришел вернуть вам вашего питомца, и еще одну небольшую, но очень ценную пропажу.
   - У меня ничего не пропало. Все на месте.
   В голосе хозяина послышалась тревога, и Ватрушка подошел поближе, чтобы защитить его на случай опасности. Но никакой опасности не было. Черная самка лишь достала из кармана платок, развернула его и протянула генералу Кайманову те колесики, которые недавно отрыгнул фуцанлун.
   - Кто вы такой? На какую страну работаете?! - зазвенел голос хозяина, как когда-то в шторм на корабле. - Британский шпион?
  
   Альберт Марсельевич полез к себе в стол и извлек сначала револьвер, а затем, с немалым удивлением, комплект точно таких же колесиков.
   - Увы, смиренный подданный Великорусской Империи, - неподдельно вздохнул доктор, глядя в дуло наставленного на него оружия. - Нет у Вашего Превосходительства нюха на шпионов, не то что у этого великолепного дракона.
   Ватрушка ощутил, что на него обратились взгляды людей, и несмело вильнул шипастым хвостом.
   - То, что находится в вашем столе, всего лишь умелый слепок.
   Генерал побагровел.
   - Судя по выражению лица Вашего Превосходительства, вы до сих пор не улавливаете суть дела. Позвольте, я объясню все в хронологическом порядке, по-военному, так сказать, - криптозоолог без разрешения уселся в кресло для посетителей и вопреки своим словам совсем не по-военному закинул ногу на ногу. - Начнем с шокирующего, но очевидного факта: воспитатель ваших детей - агент (скорее всего немецкой) разведки.
   - С чего вы взяли? - Кайманов дернул револьвером, но сэр Бенедикт не дал излиться его возмущению.
   - Выскажу предположение, что Его Превосходительство занято сейчас разработкой новой системы шифрования, - легкий жест в сторону шестеренок, лежавших на столе, - и заданием Генриха было незаметно скопировать все ваши разработки. Знаете, шпионы так устроены, что их прямо тянет на подобные вещи, как мух... пчел на мед. Не будем его в этом винить - против природы не попрешь.
   Генерала перекосило еще больше:
   - Так он сделал копии?
   - Не совсем. Давайте все же придерживаться последовательного повествования. Генрих и вправду сделал попытку выкрасть ваше изобретение, и если бы не этот доблестный фуцанлун, краса и гордость всего драконьего племени, ему бы это непременно удалось. Да простит мне Ваше Превосходительство маленькую ремарку, прочие ваши близкие не отличаются особенной бдительностью, - увидев, что государственный муж теряет терпение, криптозоолог предупредительно замахал руками. - Хорошо-хорошо, продолжу без ремарок. - Ватрушка проглотил детали будущего шифровального аппарата раньше, чем до него успел добраться немец. Но надо отдать должное и Генриху: не стал бы он шпионом, если бы не проявлял долю изобретательности. Этот змей напел вашей супруге, что дракон проглотил золотые часы, подаренные вам Императором, и потребовал вскрыть живот несчастному. Чего стоит жизнь одного из редчайших драконов, если на кону подарок Императора?! Вашей почтенной второй половине привили правильную систему ценностей.
   На этот раз сарказм сэра Бенедикта можно было резать ножом и подавать на тарелках, как острое блюдо.
   Кайманов инстинктивно потянулся свободной рукой к шкуре своего питомца.
   - Именно в этот трагический момент на сцене появился ваш покорный слуга, - торжественно провозгласил Брут и слегка поклонился. - И, конечно же, моментально оценил ситуацию, забрал дракона подальше от скользких лап этого оборотня, заставил Ватрушку срыгнуть проглоченное, сделал с колес копии, немного изменив порядок зубцов, и позволил вашему иностранному проныре их украсть и скопировать еще раз - в общем, проявил себя знатным молодцом или преданным подданным своей страны, как Вашему Превосходительству больше нравится. И все это за крайне умеренную плату.
   Альберт Марсельевич опустил револьвер и задал неожиданный вопрос:
   - А что же случилось с часами?
   - Тут я, к сожалению, не могу удовлетворить ваше любопытство. Замечу только, что для родного сына следует нанимать более ответственного воспитателя, чем иностранный шпион. А теперь позвольте откланяться, меня ждут мои милые чудовища, - сэр Бенедикт поднялся со стула. - Нет, не надо, не провожайте. У вас сейчас, должно быть, совсем другие заботы.
   Уже у самой двери криптозоолог вдруг снова обернулся:
   - И ваше превосходительство, позвольте последнее замечание: я не любитель орденов и почетных грамот и, как скромный человек, предпочитаю скромные банковские чеки.
   После того как за Бенедиктом Брутом закрылась дверь, генерал восхищенно пробормотал: "Каков шельмец!" - и, растеряв всю свою солидность, бросился к телефонному аппарату.
  
  
  

Оценка: 8.54*12  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  О.Соврикова "Рожденная жить" (Фэнтези) | | Л.Миленина "Не единственная" (Любовные романы) | | А.Замосковная "Иномирянка для министра" (Попаданцы в другие миры) | | С.Шавлюк "Угадай суженого" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Серганова "Дети Тьмы. Непокорная" (Любовное фэнтези) | | Ю.Чернышева "Судьба из комнаты напротив" (Молодежная проза) | | К.Марго "Женская солидарность, или Выжить несмотря ни на что" (Любовные романы) | | Н.Самсонова "Жена по жребию" (Любовное фэнтези) | | С.Фокси "Телохранитель по обстоятельствам" (Фэнтези) | | Н.Волгина "Незваный гость лучше любовника" (Короткий любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Ершова "Неживая вода" С.Лысак "Дымы над Атлантикой" А.Сокол "На неведомых тропинках.Шаг в пустоту" А.Сычева "Час перед рассветом" А.Ирмата "Лорды гор.Огненная кровь" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на учебе" В.Шихарева "Чертополох.Лесовичка" Д.Кузнецова "Песня Вуалей" И.Котова "Королевская кровь.Проклятый трон" В.Кучеренко, И.Ольховская "Бета-тестеры поневоле" Э.Бланк "Приманка для спуктума.Инструкция по выживанию на Зогге" А.Лис "Школа гейш"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"