Аальская Валерия: другие произведения.

Завихрение

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
  • Аннотация:
    2010 год; готовится отправиться в топку на переплавку.


Завихрение

  
   Чем меньше бог вмешивается в дела мира и науки, тем лучше для науки и для авторитета бога

Л. Эйлер

  
   Это был замечательный, меблированный дюплекс, с довольно низкими потолками, но, вследствие этого прискорбного факта, еще и низкой кварплатой - что в моем случае было немаловажно.
   Хозяйка тоже была замечательная - уже немолодая, предпенсионного возраста, женщина - бывший судмедэксперт, а нынче трижды бабушка и почетная нянька всех времен и народов. Она жила совсем рядом, за той же огромной, железной входной дверью с глазком в виде желтого кошачьего глаза. За дверью скрывалась унизительно маленькая прихожая, в которой едва умещались тумбочка с зеркалом и пустая подставка под зонты.
   Дальше наши дороги с хозяйкой расходились: она уходила за советскую белую дверь со стеклянными вставками и страшными коричневыми ручками, а я - за новую, коричневую, с современным замком - ее поставил предыдущий жилец.
   Теоретически я знал, что скрывается за левой дверью - прихожая, короткий коридор, очень чистая и светлая, но изрядно ободранная кухонька, и три комнатки.
   На моей же половине прихожей не было. И коридора не было. Уголок, в котором можно было оставить ботинки, был ограничен огромным широким шкафом, тоже доставшимся мне по наследству от третьего жильца. За шкафом сразу начиналась комната, длинная и узкая. В ряд стояли продавленный диван неприятной коричневой расцветки, два абсолютно пустых, но пыльных стеллажа и маленький журнальный столик с придвинутым трехногим стулом. Напротив устроилась одинокая и уныло-пустая тумба под телевизор; над ней висели какие-то картинки с яблоками и грушами, которые я намеревался немедленно снять.
   Налево была дверь в кухню, с полным гарнитуром, холодильником и печью "Лысьва" пятьдесят четвертого года - впрочем, еще вполне рабочей. Пол укрывали плетеные коврики, отводящие взгляд от криво уложенного кафеля. В правой стене виднелась дверь в маленький, но аккуратный санузел, даже со стиральной машиной.
   Из той же узкой комнаты, которую я в шутку прозвал "тоннелем" (в ее самом конце было широкое французское окно, дававшее очень много света - люстру, старинную, хрустальную, с какими-то бусинками, подозрительно колыхающимися в сумраке, можно даже не включать), лестница вела наверх, в спальню. Здесь люстры не было - под потолком на коротком проводке висела "лампочка Ильича". Она была очень маленькая, эта вторая комната, и почти всю ее площадь занимала огромная, трехспальная, наверное, кровать. Я поморщился и спустился вниз.
   - Все устраивает?.. - как-то очень грустно спросила хозяйка. Наверное, ей очень не хотелось расставаться с этим замечательным дюплексом.
   Я кивнул.
   - А что, разве кому-то здесь очень не нравилось?..
   - Большинство сбегает через неделю, - еще грустнее сказала хозяйка. - Хотя никаких физических изъянов в квартире нет, разве что низкие потолки - ну да я баскетболистов сюда и не селю... - это была чистая правда. Меня ростом тоже обделили: наверное, когда бог раздавал людям героическую внешность, я стоял в очереди за чем-то другим. - Поэтому я всегда беру деньги вперед.
   Я снова кивнул (меня об этом еще в агентстве предупредили) и протянул ей конвертик с требуемой суммой.
   - Попрошу меня в течение недели не беспокоить, - сказала хозяйка, заметно повеселив после получения денег. - Я сама зайду в следующую субботу. Располагайтесь, я не буду вас больше отвлекать...
   Мы попрощались; она вышла неслышной тенью.
   Я упал на диван, подложил руки под голову и с удовольствием оглядел свои новые владения.
   Своей недвижимости у меня не было - как-то у нас с ней не сложилось. Работал я... да, выражаясь языком нормальных людей, я вообще не работал, и вел "паразитический образ жизни". Я писатель, не сказать чтобы слишком известный, но на житье-бытье хватает. Соответственно, от моих гонораров и зависит качество моей жизни. Впрочем, меня все устраивает. Можно сколько угодно много говорить о том, что "не продается вдохновенье", но то, что продать можно рукопись - общеизвестный факт. Чтобы нормально писать, с полной самоотдачей, нужно время и обстановка. В современном мире для достижения этих целей нужна немалая сумма. В конце концов, хотите, чтобы я писал - платите мне за это деньги.
   Без сомнения, писал бы я и без денег, но так как-то удобнее.
   Да и вообще, можно сказать, что в современной моей жизни меня все устраивало. С женой мы разошлись; общих детей у нас нет, поэтому этот период жизни можно забыть, как страшный сон. Особых материальных проблем нет, а то, что приходится снимать квартиру - что ж, это обычные житейские трудности, тем более что творческим личностям (а я считаю себя таковой), говорят, полезна перемена обстановки...
   Я вытащил из сумки свой любимый ноутбук цвета "ночное небо" со всеми прилагающимися к нему проводами и дисками, поискал по комнате розетку, завел новый текстовый документ и уставился в чистый лист виртуальной бумаги, изредка кликая на фигурке "помощника" и нажимая на команду "Мотор!". Писать не получалось. Впрочем, после завершения чего-то титанического у меня часто случался небольшой творческий кризис - видимо, муза решала, что с нее достаточно.
   Я уже отчаялся и хотел было захлопнуть ноутбук, но тут в дверь довольно вежливо постучали, и я вспомнил о своих вещах, которые обещали доставить в половине шестого, а доставили только в семь двадцать - наверное, заплутали на извивающемся переулке с прыгающими номерами. Я сам, когда шел сюда в первый раз, нужный дом нашел отнюдь не сразу - после того, как побывал в седьмом, двенадцатом и двадцать шестом домах, стоящих между одиннадцатым и пятнадцатым. Тринадцатый дом, маленький, двухэтажный, желтенький, в два подъезда (они же две квартиры-дюплексы) обнаружился после третьего и перед двадцать седьмым.
   Я забрал свои вещи и расписался о принятии. Вещей было немного: три чемодана одежды и всяких тряпок, деревянная полка, выпиленная моим покойным дедом, две объемистые коробки со всякими необходимыми мелочами - из-под старой плиты, и микроволновка, аккуратно замотанная в пузырчатый полиэтилен.
   Первым делом я повесил полку, в порыве вдохновения высверлив в стене на две дырки больше, чем было необходимо. Торжественно расставил на ней свою коллекцию - все свои книги в разных изданиях и статуэтки-призы. Потом не слишком аккуратно разложил все свои вещи на стеллажи, постелил на пол тонкий коврик-плед и водрузил микроволновку на стол на кухне. Сочтя свой долг выполненным, завалился на диван, включил "WARCRAFT" и вдохновленно проиграл до самой полуночи, после чего уснул прямо над клавиатурой.
   Я проснулся оттого, что на меня кто-то смотрел. В упор и очень неприятно. Я поморщился, потянулся и открыл один глаз.
   На столике под телевизор сидел здоровенный черный кот с огромными янтарными глазами. Он смотрел на меня, как на мышь, за какой-то неведомой надобностью укусившей его за хвост.
   - Ну же, Барсик, прекрати, это некрасиво с твоей стороны, - произнес очень грустный голос за моей спиной. Я дернулся. Комната по-прежнему была совершенно пуста, а голос, будто бы издеваясь, продолжал: - Не мешай ему спать. Он у нас только первый день, еще не пообвык...
   Черный кот широко зевнул, продемонстрировав полный набор зубов, поддерживаемых в идеальном состоянии, и, вместо того, чтобы сказать "Мяу!", или, на худой конец, "Р-р-р-р!", задумчиво произнес:
   - М-да, м-пусть м-привыкает...
   Кошачья дикция мало поддавалась описанию.
   - Барсик, хватит, - так же грустно и безразлично произнес голос.
   Кот презрительно фыркнул, потянулся, выпустив когти и вытянув хвост стрелой. Немного подумал (мыслительный процесс отразился на поразительно умной морде) и одним прыжком вскочил мне на грудь.
   Я дернулся от оскаленных клыков и... проснулся.
   Глубоко вздохнул, убеждая себя, что это был всего лишь глупый сон, а сны есть подсознание, и для нормальных людей опасности не представляют, и открыл глаза.
   На мне стоял огромный черный кот, светя в ночи янтарными глазами.
   - Барсик, - произнес унылый голос из сна. - Это глупо. Прекрати. Ты все-таки мой кот!
   Кот ощерился, но слез с меня, что помогло мне хоть немного прийти в себя, и, гордо задрав хвост, прошествовал на кухню.
   - Спасибо, - невесть кому сказал я. - Мне неудобно было лежать под котом.
   Кто-то невидимый едва слышно фыркнул, но ничего не ответил.
   Я сел на диване, притянув к себе ноутбук и едва сдержав навязчивое желание пойти на кухню и заварить себе кофейку. Снова включил "WARCRAFT". Поначалу играть в фэнтезийную стратегию в комнате с невидимыми собеседниками и сумасшедшими котами было немного жутковато, но потом я увлекся и оставил игру только со звоном будильника.
   Торопиться куда-нибудь мне было не нужно, тем более что утро все-таки было воскресным, но поспать я любил, а много спать вредно, поэтому я привычно ставил будильник на восемь утра.
   Потянулся, слез с дивана, распахнул окно.
   На улице ярко светило солнце и свистели редкие в городе птички. Прямо под окном цвела моя любимая сирень, наполняя комнату привычным с детства ароматом и усыпая цветками подоконник.
   Был самый конец мая, воскресное утро, и делать было решительно нечего.
   Я решил сделать себе бутерброд и вспомнил, что холодильник совершенно пустой - снабжение жильцов едой на первое время вряд ли входило в обязанности квартиросдатчика.
   Глубоко вздохнул, натянул на себя джинсы и первую попавшуюся рубашку, запихнул в задние карманы кошелек и несколько пакетов. Вспомнил о ночном госте, заглянул на кухню.
   Кота не было. Неужели он мне все-таки привиделся?..
   А откуда тогда царапины на животе?!
   Махнул рукой на кота, обулся, накинул куртку и вышел.
   Я нарочно пошел в самый далекий магазин, о котором знал, попутно разглядывая довольно приятную, зеленую улочку. На моем желтом тринадцатом доме висела новая синяя табличка "переулок Выселковый, дом 13, корпус А", а под ней старая, заржавевшая: "улица Странная (переходная), дом 13 первой вероятности, приписан к Земле-1". Над табличкой висел давно не горевший и тоже заржавевший фонарь. Странно, что все это дореволюционное безобразие не сняли при ремонте - краска на фасаде казалась довольно свежей.
   Я заинтересовался, подошел ближе, по пути получив новую порцию царапин - на этот раз от куста шиповника, за какой-то надобностью высаженного под окнами. Покорябал табличку пальцем.
   Рука прошла насквозь и уткнулась в стену дома.
   Кажется, удивляться я уже разучился, потому что вместо полагаемого удивления мною овладела жажда исследований. Я корябал табличку то так, то эдак, кидал в нее шишками, пытался нарисовать на ней цветочек кирпичом - все было бесполезно.
   Таблички не существовало.
   Это было уже интересно. Это сейчас я писатель-фантаст с юридическим образованием, а в школе увлекался физикой, и твердо выучил основной постулат этой науки: "Сверхъестественных сил не бывает, все объяснимо законами природы".
   Иллюзия?.. Голограмма?.. Хороший 3D рисунок?.. Бред какой-то...
   На всякий случай я постучал по табличке с "Выселковым переулком". Жесть отозвалась металлическим звоном.
   Я отошел подальше. Табличка никуда не делась.
   Плюнул на все и пошел за продуктами.
   Пока я медленным прогулочным шагом шел к магазину, я встретил "дом 13, корпус Б" и "дом 13, корпус В", оба заброшенные и необитаемые. Странно, что их до сих пор не снесли - как-никак, перспективный район, центр города... Судя по старым, ржавым табличкам, "корпус Б" был "второй вероятностью", а "корпус В" - соответственно, третьей. Все тринадцатые дома были совершенно одинаковые.
   - Все любопытственнее и любопытственнее, - усмехнулся я и пошел дальше, не став экспериментировать с табличками - и так все было понятно.
   Дошел до магазина с названием "Минигиперсупермаркет", зашел внутрь и понял, что он не "мини", ни "гипер" и уж тем более не "супер", а просто обычный магазин. Купил себе три пачки растворимой лапши, банку кофе, буханку хлеба, три упаковки паштета и еще кое-что по мелочи. Выложил все на кассу, немного подумал, извинился, ушел обратно и вскоре вернулся с литровой пачкой молока. Продавщица посмотрела на меня, как на слона в центре города. Наверное, до этого у нее никогда не покупали лапшу с молоком...
   Сам я молоко не пью (с детства терпеть не могу), но, может, моему ночному знакомому понравится?..
   Все так же медленно, только уже с сумками с продуктами, поплелся в обратном направлении. Нестерпимо хотелось попасть обратно. Квартира была странной и... загадочной, она манила к себе, как неразгаданная тайна.
   Дома я первым делом заглянул на кухню. Кота не было. Немного разочаровавшись, я вытащил из своих скудных запасов посуды маленькое блюдце, поставил на пол, налил молока, сгрузил все продукты в холодильник, намазал кусок хлеба паштетом и наконец-то позавтракал, запивая бутерброд все тем же молоком (по-моему - гадость, но вдруг коту понравится?..).
   Вышел в "тоннель", включил ноутбук.
   На кухне что-то шевельнулось.
   Начало мне понравилось. Я тихонько дошел до двери.
   В углу стоял кот, лакая молоко из блюдечка и шевеля длинным черным хвостом.
   - Топаешь, как слон - недовольно, но явно заинтересованно сказал кот, не оборачиваясь. - И молоко у тебя невкусное.
   - Ну извини, я в молоке не разбираюсь, - ответил я. Факт разговора котом меня уже не очень волновал, только какая-то часть сознания ядовито хихикала и крутила пальцем у виска.
   - В следующий раз меня с собой возьмешь. Я в молоке разбираюсь, - авторитетно сказал кот. - Кстати, я Барсик.
   Я представился, но кота моя личность явно волновала гораздо меньше, чем молоко.
   - Еще налей, - потребовал усатый.
   - А ты не слишком-то наглеешь, а?.. - спросил я, но налил молока.
   Некоторое время на кухне было тихо; слышно было только, как кот лакал молоко, обозванное невкусным. Хвост недовольно шевелился.
   На этот раз пить все кот не стал, оставив в блюдце примерно половину. Довольно облизнулся, повернулся ко мне мордой, легко вспрыгнул на стул и пристально изучил, как барышник подозрительно дешевую лошадь.
   - А сметанки нету?.. - жалобно спросил кот. Глаза сразу из яростных стали умильно-просящими. - Я так по сметанке соскучился...
   - Нет, я не купил, - покаянно сказал я.
   - А колбаски?..
   - И колбаски нету.
   - А сосиски?..
   - И сосисок нету.
   - Ну хоть рыбки?! Я ж не про мясо тушеное спрашиваю!
   - Ты что, правда такой голодный?..
   - А ты еще спрашиваешь! Меня уже давно никто не кормит... - жалобно сказал кот.
   Я глубоко вздохнул, перенес табурет вместе с котом к холодильнику, открыл дверцу.
   - Выбирай, - широко махнул рукой я, понимая, что кот сейчас просто сожрет все, что найдет - включая сам холодильник.
   Кот, против ожидаемого, только поморщился.
   - И это вы, люди, называете едой?!
   Я кивнул.
   - Какой изврат!!!
   - Ну, хочешь, вместе в магазин сходим... - неуверенно предложил я.
   Барсик заявил, что мечтал об этом всю свою жизнь. Я уже двинулся к двери, но потом остановился, повернулся к Барсику и внушительно произнес:
   - Но ты будешь вести себя прилично.
   - А я себя что, неприлично веду?! - возмутился кот. - На себя посмотри! Кормишь меня всякой падалью! Учти, купишь кошачий корм - сам его будешь есть!
   Я задумался, с какой это стати я вообще должен кормить какого-то приблудного кота, а уж тем более его слушаться, но потом решил сегодня побыть добрым.
   - Прилично - значит так, как полагается коту.
   - А как полагается коту?.. - немедленно заинтересовался Барсик.
   - Коту полагается сидеть в сумке-переноске и молчать.
   - А как же я буду тебе рекомендовать, что купить?!
   - Очень тихо, чтобы тебя никто не услышал.
   - Ла-а-адно, - протянул Барсик.
   Я посадил кота в свою сумку со строгим наказом не гадить, оставив широкую щель для обзора, обулся, запер дверь и отправился проторенным путем к магазину, стараясь не прислушиваться к комментариям кота.
   - Ух ты!.. Как все изменилось-то, а!.. Надо Вику рассказать, что Анькин дом снесли, а там, где Витька жил, теперь гастроном...
   - Это называется супермаркет.
   - Суп и что?..
   - Супермаркет. Это магазин такой.
   - А... Ох, сколько тут магазинов! А улицу зачем переименовали?.. А почему одеты все так странно?.. А храм куда делся?.. А почему никто царя-батюшку не припоминает?.. Ух ты, а это что за странные железные повозки?.. А лошади куда убежали?!
   - Это называется "машина". Такая безлошадная карета.
   - Магическая?.. - заинтересовался Барсик.
   - Нет, техническая.
   - Это шутка?..
   - Нет, я абсолютно серьезно.
   Барсик на некоторое время завис. Я даже обрадовался, что он наконец-то замолчал, но тишина быстро была нарушена.
   - Подожди... - медленно произнес Барсик почти по-кошачьи - я едва его пронял. - А мы вообще где?!
   - На Земле, - фыркнул я. - Это такая планета Солнечной Системы. А если тебя интересует не "где", а "когда", то, в таком случае, это двадцать первый век, сейчас конец мая...
   - ГДЕ?!!!
   Я повторил, но немного тише. На меня с моим странным котом уже начинали коситься.
   - А почему ты меня тогда видишь?.. Я ж это, с другой параллели... вероятности... как это у вас называется?..
   - Никак. У нас это еще не открыли.
   - А почему ты тогда не удивляешься?.. Меня же у вас это... не существует...
   - Что не мешало тебе пугать всех остальных жителей той несчастной квартиры.
   - Эта комната - грань между вероятностями, там я могу делать, что хочу. А выйти из квартиры я могу только тогда, когда меня кто-нибудь выведет. Я думал, ты с той стороны... Почему ты не удивляешься, что я с тобой разговариваю?..
   - А я в вас верю.
   - В смысле?..
   - Я фантаст. А писать о том, во что совсем, ну ни капельки, не веришь, попросту невозможно.
   - А-а-а...
   - Кстати, вот мы и пришли.
   Я зашел в магазин, и мы с котом отправились покупать еду. Я привычно прошел мимо первого стеллажа, но меня немедленно дернули.
   - Килограмм картошки.
   - Зачем?!
   - Я же сказал, килограмм картошки, три морковки, три крупных луковицы... Ты что больше любишь - рис или гречку?..
   - Все равно.
   - Тогда по полкило того и другого. Чего не берешь?..
   - Сейчас, корзинку возьму...
   Я покорно сложил все названное в корзину.
   - Сметану, ту, у которой жирность побольше. Сливочки... Мур-р-р... ладно, это на праздник... и молока приличного, вон того, что с зеленой бирочкой.
   - Это ценник.
   - Все равно, я же чую.
   - Пакет плотно запаян.
   - Не пререкайся, а бери и клади! Десяток яиц, зелень... рыбки, мур-р-р... Вон ту, крупную, с головой, у нее еще плавник драный...
   - Сам варить будишь, - предупредил я, показывая продавщице рыбину и прося завернуть так, чтобы не выпачкала джинсы, когда хвост будет торчать из пакета. Готовить я не умел и не любил, все, на что хватало моей фантазии - макароны или пачка пельменей из магазина. В самом крайнем случае - яичница. В особенно удачной ситуации - не подгоревшая...
   - А почему тут мяса нет?.. - тем временем возмущался Барсик.
   - Есть. Вот.
   - Это колбаса и полуфабрикаты. Гадость, - авторитетно сморщил нос кот, сразу сделавшись похожим на мою бывшую жену. Я не стал интересоваться, откуда он знает слово "полуфабрикат", решив, что для моей психики будет лучше этого не знать. - А нормальной свининки, баранинки, говядинки, телятинки, курятинки?..
   Я спросил у продавца; она показала самый дальний холодильник. Выбирать было откровенно не из чего - три несчастных, совершенно размороженных суповых набора, одна дохлая курица, оскорбленно косящаяся на меня налитым кровью глазом, и четыре крупныз куска говядины без костей.
   - Устроит?..
   - М-да... - протянул Барсик. Я так и не понял, было ли это "да" по-кошачьи или все-таки выражение его эмоций по этому поводу. - Бери кусок говядины, вот тот, второй снизу. Он тоже не очень, но получше, чем все остальное, мур-р-р...
   - А как ты узнаешь, что приличное?..
   - Я же вижу. По цвету.
   - Они все одинаковые.
   - Ха-ха, я-то кот, мур-р-р-мяу... к тому же я чую, а нюх у меня гораздо лучше, чем у земных котов.
   Я дошел до кассы, расплатился (кошачий обед обошелся мне в кругленькую сумму), забрал все пакеты и вышел на улицу. Выпустил из сумки кота; дальше он пошел пешком. Вот еще, эдакую тушу на руках таскать, вместе с его картошкой, рыбкой, мясом и тому подобной ерундой...
   Улица была пустынна, за исключением вездесущих бабулек (к счастью, полуглухих и полуслепых) и нескольких стаек мельтешащих детей (те были слишком увлечены, чтобы обращать внимание на нас с котом), и я решился начать наконец довольно серьезный разговор.
   - А что ты вообще здесь делаешь?.. - осторожно спросил я.
   - Это - приграничная территория между Землей-1, Землей-2 и Землей-3. А мой хозяин - ну, ты его слышал, жутко нудный тип, - здешний инспектор. Был.
   - Э-э-э... а можно поподробнее, для особо одаренных лиц без магического образования?.. - заинтересовался я.
   Кот задумался.
   - Ладно, объясняю, как для дебилов.
   Меня немного обнадежило "как".
   - Это, - кот мотнул мордой в потрепанный асфальт под ногами, - Земля-1, основная вероятность. Что такая параллельный мир, объяснять надо?.. Нет?... Ну и слава богу. Короче, параллельных миров много. Вернее, очень много. Им присваивают номера по времени основания... Земля-1 автономна, все остальные зависят от нее.
   - А они очень разные?..
   - Миры?.. Очень. На Земле-16 не вымерли динозавры, и там живут разумные рептилии. Там, кстати, даже есть драконы, симпатяшки, едва убег от одного такого... А на Земле-7 еще остались люди Сэфэс, правда, их совсем немного... Не спрашивай меня, кто такие Сэфэс, это долго объяснять, я тебе потом, вечером расскажу. А на Земле-154 вообще ангелы. По слухам - они туда никого не пускают, даже торговцев. На Земле-27 основном материк - Атлантида, а все остальные затонули... Ну, ты меня понял. Ближе всего к основному миру Земля-2 и Земля-3. Между ними есть несколько перемычек, со всеми остальными Земля-1 сообщается только энергетически.
   Кот немного помолчал и предложил свернуть в парк - дескать, там разговаривать удобнее. Я согласился; мы устроились на лавочке, я с облегчением опустил на нее громоздкие и не слишком легкие пакеты.
   - Перемычка - это такое место, в котором из одной вероятности можно перейти в другую. Например, улица Странная, дом 13 - перемычка, она существует одновременно на Земле-1, Земле-2 и Земле-3. Поэтому здесь три 13 дома, но мы можем перемещаться между этими тремя домами. Эту перемычку активизируют люди 3 или 2 вероятности, а вот перемычку на Бермудах - местные, вот и вываливаются в нашем мире в курортный сезон, очень весело получается... - кот совсем невесело хмыкнул. - Переходят только живые. Поэтому Вик остался здесь. Он думал, что успел перейти, поэтому пугал всех жителей комнаты, думал, что его кто-нибудь выведет... мы сами покинуть место смерти не можем, - пояснил он, на мгновение прервав очень меланхоличную речь. Теперь, когда он нарочно не мурлыкал через каждое слово, он оказался обладателем очень приятного, но грустного и серьезного баритона. - А я не ухожу, мне жаль оставлять Вика одного.
   - А можешь мне Землю-2 показать? - загорелся я. Вот это будет идея, я по своим путешествиям за неделю роман напишу!
   - Не имею права по Конвенции. Вот Вик мог бы сочинить что-нибудь правдоподобное, он инспектор, в "особых случаях" имеет право... А я так - кот, приблудный элемент, меня даже сюда выпускать не хотели. Дескать, натворю чего, всех перепугаю, а конторе потом расхлебывай... Хотя я, - тут же поправился Барсик, поняв, что, на месте конторы, я бы тоже его никуда не выпустил - такого выпустишь, он всю Вселенную на уши поставит, потому что у него блоха завелась, - очень ответственный и умудренный жизнью...
   - Ну-ну, - хмыкнул я, вытаскивая из пакета французскую булочку и надкусывая - от барсикова рассказа почему-то сразу очень захотелось есть.
   Кот немедленно потребовал и ему дать хоть сметанки. Я заявил, что переводить на него диетический продукт прямо на улице будет подозрительным и предложил пойти домой.
   - А разговаривать со мной, значит, не подозрительно!
   - Мало ли, больной сумасшедший человек, у него меланхолия, с котами разговаривает, - усмехнулся я (я одно время, когда жил еще на Старосельской, в большом розовом доме в семнадцать этажей, был знаком с таким чудаком - он утверждал, что кот все понимает, а он сам читает ответ по выражению кошачьей морды и даже демонстрировал мне свое умение; мне казалось, что на самом деле коту смертельно скучно, но он боится оставлять дедка и остаться без колбасы).
   - Но я же тебе отвечаю!
   - Если прохожий услышит и это, он решит, что у него у самого глюки. Пойдем домой. Тут сметану все равно не открою.
   Кот фыркнул и спрыгнул со скамейки. Я с преувеличенным кряхтением подхватил пакеты. Барсик предложил свою посильную помощь в перетаскивании рыбы прямо в зубах, коя была с благодарностью отвергнута.
   До родного тринадцатого дома мы дошли в молчании. Кот, гордо задрав хвост (наверное, на сметану обиделся), независимо трусил впереди.
   - Я не обижаюсь, - немедленно заявил кот. Ситуация уже была настолько ирреальной, что я забыл спросить, откуда он знает, о чем я думаю. - Просто вдруг на тебя кто-нибудь нападет?!
   - И чем же ты мне поможешь?.. - давясь смехом спросил я, пытаясь придать лицу серьезное выражение.
   - Я нападу на них в ответ, - гордо сказал Барсик, явно удивленный, что такой взрослый дядька не понимает таких элементарных вещей. - И выцарапаю им глаза, чтобы неповадно было!
   - А потом тебя усыпят, как бешеного.
   Кот задумался и замолчал.
   В дверях я столкнулся с Настей, младшей дочерью хозяйки квартиры, миловидной голубоглазой блондинкой, весьма и весьма хорошенькой. Насте был уже двадцать один год, но при этом выглядела она на семнадцать, обладала слишком уж девчачьей тонкой фигуркой - впрочем, довольно приятной, - и ростом "метр с кепкой". Особенно мне нравились ее глаза - яркие, иссиня-черные, с легким фиолетовым отливом по краю радужки.
   Настя как раз возвращалась из магазина с объемистой коробкой с новыми босоножками. Странно, что я не заметил ее раньше - обувной в том же здании, что и облюбованный мною "минигиперсупермаркет", и приличная дорога здесь всего одна, да и та довольно кривая.
   Мы поздоровались.
   - Мяу! - приветственно сказал кот.
   - Какой очаровашка! - тут же сказала Настя, садясь на корточки рядом с Барсиком. - Ваш кот?..
   - М-м-м, ну, как сказать... Он живет в моей квартире.
   - А, Барсик! Вы уже познакомились?..
   - М-муррр, кон-н-нечно... - отозвался Барсик, охотно позволяя себя гладить. Тонкая женская рука с хорошим маникюром почесала его за ухом; кот благодарно муркнул. - Я вообще о-о-очень о-о-общительн-н-ный...
   Настя засмеялась, отпихнула от себя Барсика, попытавшегося потереться о его ноги. Встала, вставила ключ в замок.
   - Вы его выпустили?.. Это хорошо, а то в квартире он совсем заскучал, а я, честно говоря, до сих пор недостаточно верю в его реальность. А как там Вик?..
   - Не знаю, я его еще не видел.
   Замок все никак не отпирался; внутри что-то скрипело, урчало и скрежетало.
   - Он вообще редко показывается незнакомым, - продолжала Настя, поворачивая ключ то так, то эдак. - Даже общаться с новыми жильцами Барсика отправляет... Он все-таки призрак, и очень этого стесняется. Так значит, вы поладили?.. Ну вот и замечательно. Мама думала, вы тоже съедете через неделю, с шумом и гамом... Я к вам зайду завтра вечером, хорошо?.. А то Вик там совсем заскучал, перед вами там жила какая-то полупомешанная девица, студентка биофака, и на самом видном месте у нее стояло чучело грача. Вик с ней не разговаривал, а Барсик появлялся только ночью, шипел и пугал. Жаловался, что из него тоже пытались чучелу сделать...
   Замок наконец поддался; дверь открылась со скрипом. Я поморщился - ненавижу этот звук - и решил на общественных началах смазать петли и глянуть на замок. В замках и сверлах я более-менее разбирался: папа был механиком на заводе, и считал, что сын должен быть "настоящим мужчиной". В принципе, умение починить кран без вызова на дом сантехника мне в жизни очень пригодилось, да и Вера, моя жена, всегда говорила о кранах и молотках как о моем первом (видимо, за отсутствием иных) положительном качестве.
   В прихожей мы расстались. Я отпер свою дверь, разулся, сгрузил все продукты на кухне. Барсик ходил вокруг получившейся кучи и что-то гнусавил по-кошачьи.
   - Ну и что со всем этим делать?..
   - Рыбу - в раковину, мясо в мор-розилку, - заявил кот. - Скоропортящееся все в холодильник, крупу в шкафчик... Что, в первый раз, что ли?!
   - Во второй, - огрызнулся я. С кухней у меня с детства были очень странные отношения: я с ней просто не связывался. Сначала у нас дома все варили либо мама, либо две мои сестры, в студенческие годы мы питались в столовой (изредка воровали что-нибудь у девчонок, но это действительно редко), а потом всегда готовила Вера - она работала на дому, репетировала по английскому языку, что не мешало ей следить за плитой. Развелись мы сравнительно недавно, и растворимая лапша еще не успела мне наскучить.
   - Включай плиту, ставь кастрюлю...
   Я с некоторой настороженностью подошел к раритету, включил. Плита зафырчала, хрюкнула, чихнула. Я поспешил выключить, но было уже поздно: духовка распахнулась настежь, и плита выплюнула из своих недр что-то помятое, черное и издали очень похожее на ершик для бутылок.
   - Что это?.. - пораженно спросил я, все еще опасаясь приближаться.
   - Это Дасс, - грустно сказал потусторонний голос; я не стал требовать пояснений - мне почудилось смазанное движение за спиной, справа, а это было гораздо интереснее. Мне нестерпимо хотелось хоть раз увидеть загадочного обитателя квартиры. - Какой дурак включил плитку?..
   - Я, - осторожно ответил я и тут же перевел стрелки на Барсика - дескать, это он посоветовал (это была чистая правда).
   - А вы этому охламону больше верьте, - усмехнулся невидимый собеседник.
   - А что тогда делать?..
   - Стоять на месте. Я сейчас...
   Мне снова почудилось движение, как будто бы кто-то призрачный вышел у меня из-за правого плеча и подошел к плите. Некоторое время ничего не было видно, только из духовки сами собой вылетали хлопья сажи. Ершик зашевелился, скатился на пол и исчез за углом.
   - Это шушанчик, - пояснил Барсик, заметив мой интерес. - Мелкие и совершенно бесполезные существа. Многие заводят их просто так, для души, некоторые даже дрессировать пытаются, хотя мозгов у шушанчиков, по-моему, нет совсем... Иначе зачем они в печках живут?.. Дасс Вику старый друг подарил, чтобы веселее было. Сначала я предлагал ее съесть, но потом мы как-то привыкли... Я и не знал, что она в плите живет.
   - Все, можно включать. - Ручка повернулась будто бы сама собой. - Только в следующий раз сначала стучите по дверке, Дасс сама убежит, мы ее к этому уже приучили...
   - "Мы", - язвительно передразнил Барсик. - Я к этому не имею никакого отношения, я ее сразу съесть предлагал! А ты чего стоишь?.. Ставь на плиту кастрюлю, водой наполняй... Лей-лей, я скажу, когда будет достаточно... Все, хватит. Теперь чисти три картофелины, одну луковичку, две морковки, мой три помидора, зелень и крупу... Всю измельчай, засыпай, наливай чуть-чуть масла - и это будет суп.
   - А коты едят суп?..
   - Нет, но ты же теперь меня кормишь, значит, я должен заботиться о твоем здоровье. А людям надо на обед есть жидкое.
   - У меня есть растворимая лапша, - с тоской в голосе сказал я. - Я могу ее поесть.
   - Эту гадость?! Нет уж, только не в моей квартире.
   - Вообще-то квартира моя, - заметил невидимый житель, по-видимому, никуда и не уходивший.
   - Вообще-то, - внушительно сказал я, - квартира принадлежит Настиной маме, и официально здесь живу только я, а вас вообще не существует!
   Повисло натянутое молчание. Мимо меня что-то пролетело к ближайшей стене, а Барсик неожиданно сел на задние лапы и всхлипнул.
   - Эй, ты чего?..
   - Ты не представляешь... - жалобно протянул Барсик, - как это обидно... не существовать. Ходют тут всякие, все хозяева, все значительные, всем на тебя плевать, даже видят не единицы... Никто не верит, что ты есть и что ты умеешь разговаривать... А Вику и вовсе все говорят не доставать живых, все равно ведь уже помер...
   Он говорил все это совсем по-человечески, безо всяких "мур-р-р" и "мяу", а я вдруг понял, почему они пугали жильцов по ночам - не для того, чтобы в них поверили и их вывели, а просто потому, что им скучно, невесть какой век куковать в старом, почти необитаемом дюплексе, без каких-либо шансов выйти наружу... или просто увидеть что-то новое.
   - Извини, я... не подумал, - с запинкой сказал я.
   Барсик снова всхлипнул, мотнул лапой.
   - Вик обиделся, да?..
   Кот поднял на меня глаза и хмыкнул.
   - Не обращай внимания. Он вообще очень обидчивый, но сердиться долго не умеет. К вечеру успокоится. Картошку лучше чисти...
   Я, все еще чувствуя себя очень виноватым, споро почистил картошку (этому меня в армии научили), быстренько все порезал и засыпал.
   - А масла нет.
   - Как это нет?! - всполошился Барсик, смешно взмахивая лапами.
   - Совсем нет. Ни масла, ни соли.
   Кот немного подумал.
   - Сходи к Насте и попроси. У них точно есть.
   Мне было немного неудобно дергать Настю по такой ерунде (у нее и так сессия на носу), но оставаться в одной комнате с надутым Барсиком и невидимым, но тоже очень огорченным моим поведением "хозяином" квартиры было не лучшей альтернативой.
   Я вышел с кухни, привычно влез в потрепанные босоножки, поправил лохмы на голове, постучался в соседскую дверь.
   Настя откпыла почти сразу же. Как у нее это получилось - в одной руке она сжимала кружку с кофе, а в другой конспект, - осталось покрытым мраком тайны.
   - Здравствуйте, - неуверенно сказал я.
   Настя дожевала печенюшку и тоже поздоровалась. Я сообразил, что отвлек ее не от подготовки к экзамену по философии, а от более привычного обеда (сам я к сессиям готовился довольно редко - мне хватало шпаргалок, написанных соседом по комнате по моим конспектам, поделенных по-братски).
   - А вы не могли бы одолжить мне немного растительного масла и соли?.. - неуверенно спросил я, сам удивляясь, насколько дурацки звучит эта фраза. "Не могли бы одолжить"... тьфу.
   - Да, конечно, проходите...
   Она посторонилась, заперла дверь за моей спиной, зажав на короткое время конспект зубами. Я очень старался, чтобы усмешку было не заметно.
   Мы стояли в обширной прихожей, со старым коричневым шкафом, явно недавно заново покрашенным, и новым трюмо, на котором еще лежали паспорт и руководство по сборке. Все было очень чисто и очень аккуратно. Даже заведомо старая мебель не выглядела разваливающейся; я подумал о том, что хозяйка, наверное, страдает манией чистоты.
   Из прихожей выводил короткий коридор - очевидно, в гостиную и одну из спален. Справа примостилась довольно узкая винтовая лестница; справа, косяк к косяку, располагались двери в туалет и на кухню.
   Я скинул босоножки (надо было идти в тапочках, но дома я всегда ходил босиком, и домашняя обувь у меня была не в почете) и пошел вслед за хозяйкой.
   На кухне что-то звякнуло, что-то упало с гулким стуком, послышался звук льющейся воды.
   - Господи, опять! - чуть не плача воскликнула Настя.
   Ровно на середине довольно широкой (метров двенадцать, наверное) стояла поверженная стиральная машинка, из крышки которой торчала вилка.
   - Опять, - со вздохом сказала Настя, обходя грандиозную лужу на полу, - вы извините, у нас это довольно часто бывает... Я сейчас соль найду... Опять в ремонт звонить, они там скоро уже пари заключать начнут, когда же я приду в следующий раз!
   - А зачем в ремонт?..
   - Она теперь не работает. Это уже шестой раз, - грустно сказала Настя, выдергивая вилку. Машинка обиженно мигала красной лампочкой "стирка прервана пользователем". - Ну сколько можно объяснять, что это бытовой прибор, он не опасный!
   - Он начал крутить одежду, - нудным голосом произнесло что-то из-под самого потолка. - Наверняка ведь повредит... И прыгать начал. Он вырывался из стенки, наверняка сбежать хотел! Или убить кого-нить...
   Настя села на стул, отшвырнула конспект.
   - Это Кузя, наш домовой. Из-за него у нас дома нет микроволновки...
   - Пакость это, - внушительно произнес голос. - От дьявола это все!
   - Кузя, это технология, - не особенно надеясь на успех и явно уже далеко не в первый раз, принялась объяснять Настя.
   - Пакость, - повторил Кузя.
   - Хорошо, только не трогай ее больше, ладно?.. И бутылку масла, и еще соль достань, сосед пришел...
   - А у приличных людей, - внушительно сказал Кузя, - все свое есть, они чужое не тырят...
   - Он не тырит, он попросил. И вообще, Кузя, давай шустренько... и пол вытри, и мне телефон принеси, я в ремонтную позвоню, пусть забирают эту... увечную.
   - Не звоните пока, я посмотрю, может, я это сам отремонтирую... Вилка в крепление дверного замка попала, это быстро, я сейчас...
   Я взял соль и масло, поблагодарил, шустро вернулся в свою квартиру, перепоручил обед заботам Барсика, отмахнувшись от всех вопросов и уточнений, подхватил коробку с инструментами и ушел обратно.
   Следующий час сплошь состоял из треска, скрипа, оханьев и моего все усиливающегося желания матюкнуться. Настя ходила вокруг машинки и очень беспокоилась за ее сохранность, а я никак не мог понять - зачем в деталях стиральной машинки нужен здоровенный булыжник на проволочках?..
   - Ну, вот и все. Принимайте работу, хозяйка.
   Настя с сомнением обошла стиральную машину, видимых изъянов не обнаружила, запихнула обратно мокрое белье, включила.
   Машинка исправно зашипела, забирая воду.
   - Вот, и в ремонт ездить не надо.
   - Значит, мне придется угостить вас чаем, - не слишком огорченно сказала Настя, заметно повеселев после воскрешения машины. - Кузька, чаю поставь?..
   Наконец и я увидел Кузьку. Он был совершенно не похож на домового из детских сказок. Это был маленький, ростом с мой локоть, одетый в непонятную тряпицу дедок с длинной зеленой бородой. Он споро поставил чайник и водрузил на стол блюдо с плюшками, бурча что-то себе под нос о "паразитах", "безнравственной молодежи" и еще что-то из серии "а вот в наше время...".
   - Угощайтесь, - Настя поставила блюдо на середину стола и первой смело взяла довольно подозрительную плюшку с непонятными ягодами. - Это Кузя пек, а он хозяев никогда не травит - им Кодекс не позволяет.
   - Кодекс, конвенция... чертовщина какая-то, - неуверенно сказал я.
   - Это не Кодекс чертовщина, а эта ваша "сти-раль-на-я ма-ши-на".
   Мы рассмеялись; я рискнул попробовать плюшку.
   - А Кодекс действительно не чертовщина. Просто к Земле-1 он не имеет никакого отношения. А по правильному он "Устав кодификации взаимоотношений между нежитевидными объектами, посмертными сущностями и представителями разумных рас, действителен на территории Земли-1, Земли-2 и Земли-3". Но это слишком длинно.
   - А Конвенция?..
   - "Конвенция взаимоотношений между существами разных параллелей". Чуть короче, но тоже ничего хорошего.
   - А откуда ты об этом знаешь?..
   Мы как-то незаметно перешли на "ты" еще в процессе ремонта стиралки, хотя в дверях еще вежливо "выкали".
   Настя рассмеялась.
   - Кузька здесь живет еще со времен моей прабабушки, его какой-то путешественник с собой захватил нечаянно, а обратно уволочь, естественно, не догадался. А уж про Барсика и Вика я вообще молчу. Так что, можно сказать, у меня начальное магическое образование, - Настя снова рассмеялась. - На самом деле все довольно просто.
   - И много тут вообще этих магических сущностей?..
   - Дух-призрак, который с вами уже разговаривает, но вы его еще не видели, - Настя загнула первый палец, - Барсик, он же объединенная сущность, не знаю чего с чем... Кузька... Дасс, она у вас в плите живет... Посредник, он на втором этаже на твоей половине, под кроватью. Насылает иллюзии и плохие сны, так что спать лучше на диване... У меня еще Саэта, маленький комнатный дракончик, она сейчас на охоте... Да и все, кажется. Но это только живые и относительно разумные. Вы в большой шкаф в прихожей заглядывали?..
   - Нет, мне стеллажей вполне достаточно.
   - И не заглядывайте. Там граница особенно тонкая, сюда никто не лезет, но вы можете нечаянно провалиться...
   - А еще какие сюрпризы?..
   - Да я вроде все назвала...
   Мы немного помолчали. Плюшки оказались неожиданно вкусными.
   - А кто такой Вик?..
   Глаза Насти заметно погрустнели.
   - Инспектор. Приехал наблюдать за энергетическим фоном, тут как раз новый портал складывался, ну да так и не сложился... Он родом с Земли-7, работал в третьей вероятности... Он из Сэфэс, - пояснила Настя так, что я ничего не понял.
   - А кто такие Сэфэс?..
   - Сэфэс?.. Э-э-э... Ну... Что-то типа магов, - неуверенно сказала Настя. - Но не совсем, маги меняют, а Сэфэс только... видят, что ли. Их еще истинниками называют. Короче, это сложно, просто мой совет - не суйся на семерку... в смысле, на седьмую вероятность.
   - Меня и на вторую-то не пустят.
   - Вик иногда экскурсии водят, я вот была и на семерке, и на девятке. На девятой сплошные пустыни, совершенно не интересно, но Вику там нравится... впрочем, что возьмешь с этих Сэфэс... И вообще, давай не будем об этом.
   Мы еще посидели, помолчали. Я взял еще одну плюшку.
   Разговаривали мы до самого вечера. Ближе к пяти на кухню заглянула Вика, Настина племянница, симпатичная девочка лет пяти-шести. Потом пришла ее бабушка и ребенка увела. Я засобирался домой, чтобы не мешать нормальной человеческой жизни; меня почти что силком удержали.
   Когда я вернулся к родному "WARCRAFT", был уже десятый час.
   ...Суп, само собой, выкипел. Барсик ужасно на меня сердился; пришлось подлизываться со сметаной и куском буженины. Мясо кот отверг (гурман, чтоб его; людям и то ничего, а этот морщится!), но сметану принял с благодарностью. Так и помирились, хотя Барсик еще несколько минут корчил из себя жутко обиженного и непоколебимого.
   - Смешные вы, люди, - все так же грустно сказал Вик.
   Я хмыкнул, поднялся на второй этаж, завалился на кровать, не раздеваясь, и мгновенно заснул.
   Снилась мне всякая чушь.
   Сначала огромный, иссиня-черный волкодав гонял меня по какому-то лабиринту, я от него почему-то довольно успешно убегал, а лабиринт все не кончался, и выхода все не было, и все переходы были очень запутанные. Он меня почти догнал, но тут пол поехал, и пес с жалобным взвизгом провалился вниз, а я почувствовал, что тоже падаю...
   Я летел по длинному тоннелю, почему-то очень напоминающему мою гостиную, и мимо меня летели всякие банки и кувшины, шкафы и стеллажи, ящики и полочки, уставленные какой-то ерундой, а я все вспоминал "Алису в стране чудес" и представлял себе красочное пятно на полу, уже не позволяющее опознать в нем меня...
   Мимо шмыгнула здоровенная гарпия с Настиным лицом. Она ехидно захихикала, поманила меня пальцем и предложила помочь ей починить стиральную машину своим чарующим голосом. Я согласился - уж больно не хотелось становиться пятном. Она схватила меня за руку, оставив на ней четыре длинные и глубокие царапины, и утащила в какую-то боковую дверь, незамеченную мною ранее.
   Передо мной расстилался огромный зал, весь уставленный сломанными бытовыми приборами, кричавшими "Почини меня, почини меня!". Гарпия рассмеялась, превращаясь в очень неприятного грифа, и каркающим голосом произнесла: "Теперь ты навеки раб этой помойки!".
   А на меня уже наскакивали стиральные машины, холодильники, пылесосы, плиты, микроволновки, тостеры, хлебопечки, настольные лампы, компьютеры, телевизоры, принтеры, миксеры, соковыжималки, автоматические терки, давя, сминая, удушая...
   ...- Эй, проснись!
   Я вскрикнул и резко сел на кровати.
   На полу по левую руку от меня в позе лотоса сидел еще довольно молодой мужчина с косой "колоском" до середины спины, аристократическими чертами лица и очень грустными глазами. У него был довольно приятный, с хрипотцой, баритон.
   - А?.. Что?..
   - Тебе снилась какая-то муть, я решил тебя разбудить.
   - А откуда ты знаешь, что мне снилось?..
   Вопросы о том, кто он и откуда он вообще взялся в запертой квартире меня сейчас уже не волновали. Что поделать, своим интеллектом я дорожу больше, чем сохранностью своего скромного жилища...
   - Я - человек Сэфэс. Я вижу.
   - Что ты видишь?..
   - Истинное лицо человека, его чувства и эмоции, мечты, потаенные желания, некоторые мысли... И так, кстати, не только у людей, - грустно протянул парень.
   - И как это?.. - заинтересовался я, садясь на кровати.
   - А тебе Настя разве не говорила, чтобы ты не спал на втором этаже?.. Здесь же живет посредник... - резко сменил тему парень, и я понял, что расспрашивать о Сэфэс дальше совершенно бесполезно, что вынудило меня переключиться на более насущные вопросы.
   - А ты вообще кто?..
   - Мы ж вроде знакомы, - театрально хлопнул ресницами мой новый старый знакомый, усаживаясь поудобнее.
   Я непонимающе на него посмотрел.
   - М-да, кажется, со сна ты плохо соображаешь... Викторуа Валио ла Вегас.
   - Вик?!
   Парень кивнул. Честно говоря, я себе его немного не так представлял - гораздо старше и... серьезнее.
   - Тем не менее, я такой.
   Я вспомнил об особенностях Сэфэс и начал думать о большой и красивой фиге, висящей в виде дорожного знака на толстом каменном заборе.
   - Молодец. Это простейший метод защиты от пси-магии.
   Я решил не спрашивать, что значит это подозрительное слово.
   - Она же ментальная, - вздохнув, пояснил Вик. - Как с вами тяжело, с непрофессионалами...
   Я вспомнил, как в наш отдел, еще в бытность мою юристом, прислали новенького, едва-едва выпустившегося молодого парня, все еще уверенного, что прокуроры помогают торжеству справедливости, в суде провозглашается истина, а в любых других случаях это - трагическая ошибка, и вынужден был согласиться с Виком. Непрофессионалы - это тяжело. Впрочем, все мы такими были, есть и наверняка еще будем.
   - А у нас, - подхватил Вик, - в отдел Инспекций по Чрезвычайным Ситуациям прислали новичка, который даже не знал, как закрывать статические порталы, не говоря уже о бросовых, и считал, что природные порталы завязаны на расположении миров относительно друг друга... ах да, ты эту шутку не поймешь... короче, он был полный профан в нашем деле, а его послали на отдельное задание. Кстати, в ваш мир. Он наткнулся на новый природный портал и постарался его закрыть, хотя они вообще-то не закрываются, очень старался, сгорел в огне Дара, едва не погиб, способности потерял, а сравнительно спокойный, работающий раз в шесть лет, аккуратный портал превратил в бросовую черную дыру, которую мы до сих пор не можем закрыть... Мы называем ее "эффектом чайника", а вы - Бермудским треугольником.
   - Прикольно, - усмехнулся я. - Будешь кофе?
   - О, я очень хочу кофе, - загорелся идеей Вик. - Очень-очень, я так по нему соскучился, вот уже больше сотни лет, как меня никто не поит кофе, а сам я не могу его заварить... А эти сельские всегда поят меня только чаем, да и то редко...
   - А кто такие сельские?..
   - Твои соседи, - фыркнул Вик. - Хозяйка квартиры и ее очаровательная дочка Настя. У них фамилия такая. Они - Сельские. А ты не знал?..
   - Забыл, - я сообразил, что у меня в договоре эта фамилия точно написана. - Так у хозяйки же есть еще одна дочь, и трое внуков!
   - Они уже Залеские.
   - Ах да, фамилию дочь поменяла...
   - Ты всегда такой тупой, или только со сна?..
   Я решил проигнорировать оскорбительный вопрос.
   - А почему ты сам не можешь сварить?..
   - Кофе мне не принадлежит, - очень грустно сказал Вик, - и использовать я его не могу. Только если меня им уже угостят.
   - А если я тебе подарю пачку, а чайник и кружку отдам во временное пользование с материальной ответственностью?..
   - Тогда смогу.
   - Тогда иди и свари кофе. Оно в шкафчике на второй полочке, найдешь, шкафчик все равно полупустой...
   Вик кивнул и бодро просочился сквозь пол.
   Я встал, размял виски. Голова раскалывалась. Спальню надо запереть, чтобы я больше никогда здесь не засыпал...
   Вниз я спустился, когда с кухни уже приятно пахло кофе.
   За окном разгорался рассвет. Окна выходили на восток, и сейчас солнце уже забрасывало в них свои первые лучи, вызолачивало крыши домов напротив, било в глаза. Начинался новый, яркий и очень хороший день.
   Мы с Виком вооружились кофе и уселись на диване. Я нашел на ноутбуке музыку из разряда lounge - работать, разговаривать и даже спать со звуковым фоном мне почему-то гораздо проще, чем без оного.
   Кофе Вик варил отменный. Я, конечно, не ценитель, да и вообще не гурман (гурманы растворимой лапшой не питаются), а в детстве вообще обожал растворимку - просто потому, что эта жижа сладкая. Да и вообще, человек - штука всеядная.
   А вот Вик явно в кофе разбирался. По крайней мере, из трех пачек, что стояли на полочке, он взял самый приличный - не гранулированный, а нормальный, милый сердцу зерновой. Да и весь он такой... аристократический. И лицо такое, породистое. "Готовая модель для любовного романа," - неожиданно подумал я и сам удивился несуразности этой мысли.
   Я любовные романы не пишу. Да и читал только один раз, на спор. Не знаю, что так восхищает в них девушек; по-моему - тупость первостатейная. Сначала главный герой (обязательно принц на белом коне, иные типажи не приветствуются) случайно знакомится с милой, скромной и очаровательной юной селянской девой - Машей, Дашей, Глашей или еще кем-нибудь в этом роде. Она влюбляется в него без памяти, с первого взгляда (не иначе как от новизны, хотя принц, без сомнения, обладает всеми положительными качествами, некоторыми даже в излишестве, за исключением, разве что, ума); он находит в ней утешение, отраду, свою единственную любовь (нужное подчеркнуть). Потом в него влюбляется еще какая-нибудь дура, пользующаяся приворотным зельем, в крайнем случае - расположением отца-короля. Она узнает о милой селянской деве и натравляет на нее разбойников, дракона и темного мага. Принц немедленно ее спасает, поборов всех в честном поединке, раскрывает папе всю ошибочность его мнения и женится на своей возлюбленной. Далее, по идее, автор живописует первую брачную ночь, а читатель утирает слезы умиления.
   Лично я умирал от хохота. Потому что я, в отличие от большинства читателей, примерно себе представляю, что такое дракон. И искренне недоумеваю, зачем ему понадобилась селянская дева и почему бы ему не употребить в тех же целях ту самую дуру, а то и самого принца...
   - Так и будем сидеть и молчать?.. - первым подал голос Вик.
   Спросить его, что ли, почему он не полупрозрачный, спокойно может пить кофе и не проваливается сквозь диван?.. Хотя нет, это будет не слишком красиво, как будто бы мне кофе жалко...
   - Э-э-э... ну... а о чем будем разговаривать?..
   - Не знаю. Но тебе наверняка хочется о чем-то меня спросить, но ты считаешь это неэтичным. Так вот, спрашивай - и покончим с этим.
   - Ну... А ты вообще кто?..
   - А тебе Настя не рассказала?..
   Я помотал головой, потому что из Настиного объяснения я понял только, кем Вик БЫЛ, а не кем является сейчас.
   - Я призрак, - грустно сказал Вик. - Проще говоря, когда-то я умер, но задержался в этом мире на неопределенный промежуток времени. Люди, да и нелюди тоже, могут уходить за Грань только из своего мира. Так что, пока меня кто-нибудь не заберет с Земли-1 я так и останусь в подвешенном состоянии.
   - А тебе это не нравится?..
   На меня посмотрели, как на придурка. Мне даже немного стыдно стало.
   - Я здесь уже больше сотни лет. Живу в одном и том же доме, встречаю самых разных людей, которые, в большинстве случаев, меня даже не замечают. Ни с кем не разговариваю, ни с кем не общаюсь. Даже в картишки перекинуться не с кем... Развлекаюсь тем, что вместе с проводником придумываю новые страшные сны для жильцов квартиры. Меня видят только те, кто верят, что я существую... а таких сейчас не так-то и много. Ты, например, просто веришь в ирреальное. Ты об этом пишешь, и, неосознанно, веришь. Настя верит в магов, но не верит в призраков, и она тоже меня видит - так, как, по ее мнению, должны выглядеть маги.
   - Но я тебя совсем не таким представлял!
   - Но ты верил в то, что я буду не таким, каким меня представлял ты.
   С этим было не поспорить, потому что я сам толком не отдавал себе отчет, во что я верю.
   - Кстати, ты меня видишь почти таким же, каким я был при жизни. Только я был повыше, и нос клювом.
   А я вдруг четко-четко увидел молодого человека сантиметров на десять выше Вика нынешнего, с носом-клювом, что, впрочем, даже прибавляло ему своеобразной привлекательности.
   - Вот видишь, - грустно улыбнулся парень. - У меня нет оболочки, я выгляжу так, каким меня представляют. Я - это так, отпечаток души, незначительное завихрение в энергетическом поле... Я уже не живу и еще не мертв. Я так, существую.
   - А ты хочешь... на ту сторону?..
   Вик грустно кивнул.
   - Это снова будет дорога. Не такая, какая была. Все равно это путь вперед - а я застрял на одной ступени...
   - Не боишься?..
   - Все лучше, чем оставаться здесь.
   Мы посидели, помолчали, попили кофе.
   За окном все ярче и ярче светило солнце. По улице уже бежали, шли, выступали первые прохожие, несколько мам с колясками самоотверженно оздоравливали грядущее поколение свежим воздухом.
   А он вдруг заговорил - мертвым и безжизненным голосом.
   - Ты просто не представляешь, как человек привязан к мелочам... Если при жизни он курил, пил, играл на гитаре, шлялся по бабам, а потом вдруг один удар - и все это тебе уже не доступно... порой кажется, что сходишь с ума. Что все, здесь только душа, а разума уже нет, он ушел, закончился. Все, конец. "The End", как пишут в фильмах, и никаких "to be continued". Окончен бал, погасли свечи, а ты... ты все еще здесь, в пустынном, безмолвном, безлюдном зале... И ты стоишь, совершенно один, в величии и пустоте, всеми забытый и брошенный, и так хочется схватить гитару и хотя бы ей что-нибудь проплакаться... а гитары нет. Даже сигарет нет. Ничего нет. Только ты, совершенно один, так, отпечаток, завихрение...
   Он замолчал, и в комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина.
   - У меня... - тихо, неуверенно сказал я, - у меня есть гитара. Вернее, была где-то. Дать тебе?..
   Она у меня действительно была, гитара, мама очень хотела, что я играл. Мне это никогда особенно не нравилось, но расстраивать ее не хотелось, и я усердно ходил в музыкалку, хотя тянуло совсем в другую сторону...
   - Да нет, не стоит, - отмахнулся Вик и пошарил по карманам - явно просто автоматически.
   - Сигареты ищешь?.. - догадался я.
   - Ага, - грустно кивнул Вик, снова впав в привычную апатию. - Привычка... Ладно, пойду я... полечу... упорхну... а, черт с этими синонимами...
   Он снова махнул рукой и просочился в стену. Я не стал его окликать. На душе было тяжело и гадостно.
   Я позавтракал в полной тишине. Барсик не появлялся.
   Мне не хотелось оставаться в этой квартире, и я поспешил смыться "в магазин".
   Некоторое время бесцельно бродил по улицам, заглядывая в лица прохожих и пытаясь себе представить, как все это было при Вике. Получалось плохо. Тогда здесь и города-то наверняка еще не было - так, маленький поселочек...
   Ноги сами вынесли меня к магазину. Я пожал плечами, вошел. Прошел по рядам, купил баночку сметаны для Барсика - чисто автоматически. Уплатил и уже почти вышел, но передумал и вернулся к кассе.
   - А дайте еще сигарет, - неожиданно сказал я толстой тетке за кассой из разряда боевых пенсионеров.
   - Каких?.. - хмуро спросила тетка.
   - Без разницы, - пожал плечами я. Вик нынешних марок наверняка не знает, а я сам не курю и в сигаретах не разбираюсь.
   - И не жалко тебе себя, здоровье губить... а ведь молодой еще, жить и жить, а ты травишься... - недовольно пробурчала кассирша, но пачку протянула.
   Я молча взял пачку, заплатил, засунул в пакет со сметаной и вышел из магазина.
   По дороге зашел еще в канцелярию, купил нотную тетрадь и отправился обратно, домой.
   Комната была пуста.
   В квартире с немалым трудом нашел свою старую гитару, настроил, как сумел, положил на стол, устроил сверху нотную тетрадь, ручку и пачку сигарет. Налил в блюдце на кухне сметану. Оглядел все, включил свет и вышел.
   Идти мне было решительно некуда. Надо было взять с собой ноутбук... хотя ни писать, ни играть в "WARCRAFT", ни просто раскладывать "Паука" совершенно не хотелось.
   От нечего делать зашел к своим соседям спросить, как ведет себя стиралка.
   Дверь снова открыла Настя - судя по всему, дома она была одна, - на этот раз, правда, без конспекта.
   Я спросил, как машинка.
   - Плохо, - грустно сказала Настя, мигом сделавшись очень похожей на Вика. - Кузя опять в нее вилку воткнул.
   - И она опять не работает, - добавил я. - Посмотреть?..
   - Ну... не знаю... как-то неудобно так вас загружать...
   - Бросьте, я же сам предложил. К тому же я не работаю, и утром в понедельник мне делать абсолютно нечего, - это была не совсем правда, но возвращаться в квартиру совершенно не хотелось.
   - А у меня сегодня библиотечный день, только благодаря этому мне удалось спасти свою блузку, - вздохнула Настя. - Проходите.
   Я вошел, уже привычно сбросил босоножки, сразу двинулся на кухню.
   Стиралка стояла в центре кухни, с вилкой во все том же месте, как будто бы я вчера ее не ремонтировал и не оттаскивал ее на место. Соблазнительно пахло какой-то выпечкой, судя по запаху - вкусной. На плите тушилась, почмафкивая, картошка с мясом.
   В углу, прислоненная к углу, стояла гитара; на табуретке пристроились записи аккордов.
   - Ты играешь?.. - удивленно спросил я. Я представлял Настю за пианино, но никак не с гитарой в руках.
   - Ну... чуть-чуть... - смутилась девушка.
   - А можешь мне что-нибудь сыграть, пока я стиралку разбираю?..
   Настя кивнула, взяла в руки гитару, убрала нотные записи, устроилась на табурете, заиграла. Я сел перед стиралкой, залазя в уже знакомые внутренности.
   Ну, если это "чуть-чуть", то я вообще полная бездарность, - отстраненно думал я. Может быть, с чисто музыкальной точки зрения, она врала и недоигрывала, но моего музыкального образования хватало лишь на то, чтобы определить: аккорды не слишком простые, и играет она в общем-то неплохо.
   А за стеной вдруг завела свою грустную партию вторая гитара...
   ...Домой я вернулся только под вечер, после того, как меня, несмотря на то, что я отказывался, накормили полноценным ужином и влили в меня шесть огромных, почти бездонных, кружек чая.
   На диване, с непривычно умиротворенным, почти счастливым лицом, спал Вик, в обнимку с гитарой. На столе перед ним лежала раскрытая нотная тетрадь - исписанная вдоль и поперек нотными значками, какими-то звездочками, фигурными скобками, номерами, римскими цифррами. Некоторые страницы были перечеркнуты целиком, а одна и вовсе вырвана; какая-то часть произведения и вовсе была записана на туалетной бумаге, местами изорванной и всей в чернильных кляксах.
   Я хорошо знал это состояние - когда уже невозможно не писать...
   Люди боятся Дара. Ненавидят. Обожают. Любят...
   Или просто считают его неотъемлемой частью себя, как будто это - нудный внутренний голос...
   Я не представляю свою жизнь без него - без этой льнущей, обнимающей руки теплоты... Без света лампы над столом, отражающегося на белоснежном листе бумаги перед тобой... Еще мгновение, и это будет уже не пустой лист, его заполонят бесконечные строчки кривых, одному тебе понятных символов...
   Без спокойствия и уверенности, когда он со мной. Без этой безумной суеты, совершенно нелогичного стремления сесть, задуматься на несколько секунд и написать - нет, СОЗДАТЬ что-то новое...
   Я уже не могу без Дара...
   Он всегда со мной, где бы я ни был. Всего лишь Дар, неотъемлемая способность человека.
   И когда ты просто идешь по улице, этот Дар вдруг поднимает голову у тебя в душе, заставляя сходить с ума, творить совершенно непредставимые вещи, ТВОРИТЬ...
   Я тихо выключил свет, на цыпочках дошел до дивана, устроился прямо на полу и мгновенно уснул.
   ...Я проснулся от того, что на меня кто-то наступил. Вернее, не кто-то, а кое-кто.
   - Вик, черт бы тебя побрал!..
   Вик ойкнул и залез на диван с ногами.
   - А ты чего тут лежишь?..
   - Не хотелось тебя будить, а наверху Посредник, - фыркнул я.
   За окном уже вовсю сияло солнце, знаменуя новый день. Уже вторник. А я с прошлой пятницы не написал ни строчки. Плохо. Конечно, каждый раз после написания чего-нибудь титанического я еще довольно долго не могу прийти в себя, но полгода - это уже слишком. Предыдущий роман я закончил в середине осени, а скоро уже лето...
   - Ну, разбудил бы, - смущенно сказал Вик, вытаскивая из пачки сигарету и подходя к окну, распахнутому настежь. И как я только этого не заметил с вечера?.. То-то мне так холодно было спать, что я с дивана подстилку стянул...
   - А завтр-р-рак уже готов, м-м-мяу...
   - Молодец, Барсик. Вик, не хандри, идем завтракать.
   Завтрак прошел в дружеской обстановке. Барсик каким-то невероятным образом умудрился напечь пирожков и сварить кофе. Как КОТ мог это сделать, я не имею ни малейшего понятия.
   Потом Вик пошел перебирать свои записи и переписывать все приличное в чистую тетрадь. Я с усмешкой наблюдал за творческим процессом. Вернее, творческий процесс был вчера. Теперь надо все обработать, все привести в порядок... Так всегда - напишешь что-нибудь, а потом не можешь понять, к чему это, как это прочесть и что хоть примерно значит...
   Я вздохнул и уставился на свою привычную заставку - замечательных барсов, облокотившихся на земной шар. Давно пора сменить, эта уже надоела...
   Полчаса выбирал подходящую картинку, повесил в качестве заставки анимешную эльфийку, с завистью покосился на Вика, с матами разбирающего свои сумбурные записи. Я бы тоже не отказался от такого исхода творческого кризиса. Но, эх... Зря я все-таки с работы уволился. Знал ведь, что это я только во время написания какого-нибудь титанического труда становлюсь совершенно сумасшедшим, а это максимум месяца два, а потом полгода нормальной жизни. А в нормальной жизни должна быть работа - дома делать решительно нечего. К тому же жить на одни только гонорары - это как-то очень грустно...
   Хотя, честно сказать, это не я ушел, а меня "ушли". Пишу я преимущественно ночью, в связи с чем катастрофически не высыпаюсь, опаздываю, на работе выпиваю весь кофе и все равно часов до двух хожу, как привидение. К тому же я мог в разгар рабочего дня открыть какой-нибудь документик и начать бешено молотить по клавишам. Смириться с творческим процессом фирма, конечно, не могла, и меня вежливо попросили.
   Что поделать - управлять собою бывает порой довольно сложно... Надо стараться.
   - Все бар-р-рды, мур-р-р, слегка сумас-с-сшедшие...
   Барсик потерся о мою руку, мурлыкнул.
   - Я не бард, я писатель.
   - Не с-спорь со мной, я вижу, мур-р-р...
   - А вот что сумасшедший - это точно.
   - Барды вообще для нормальной жизни не приспособлены.
   - И что же нам тогда делать?..
   - Смириться с крахом личной жизни и хозяйства. Потому что жить с бардом согласится только такая же сумасшедшая, а это полный кирдык, а если и такой не найдется - питаться будешь растворимой лапшой и бульонами из кубиков.
   - Кубики и просто в кружку для чая кинуть можно.
   - Вот-вот. Сметанки налей, а?..
   "Господи, сколько нахлебников на мою голову", - подумал я, но сметаны налил.
   Вернулся к экрану, уставился на эльфийку.
   - А к тебе, мур-р-р, гости...
   Я встал, прошлепал босыми ногами по холодному полу, открыл дверь.
   - Ой, а я только постучаться собиралась, - удивилась Настя.
   - Мне Барсик сказал. Проходи.
   - Я собственно... м-м-м... к Вику, - смущенно сказала Настя. - Я его навещаю три раза в неделю, а то он очень уж скучает...
   - Ясно, - вздохнул я. Вот так всегда, красивая девушка на пороге - и не ко мне. И вообще, если уж мне предпочитают призраков - пора лечиться. - Чаю поставить?..
   - Да, спасибо... Я вот плюшек принесла...
   Я взял пакетик с плюшками ушел на кухню, стараясь не прислушиваться к щебету Насти и убийственно спокойному и ироничному голосу Вика. Я в который раз позавидовал его голосу - приятному, бархатному, очень красивому баритону. Интересно, в какой же все-таки очереди стоял я, когда людям раздавали нормальные, земные качества?..
   Я заварил чая; мы посидели, пожевали плюшек. Настя довольно быстро ушла, и мы все вернулись к прерванным занятиям. Я снова уставился в экран. И все-таки, где мое вдохновение?.. Куда оно делось?..
   Так ничего умного и не придумав, я завалился спать в четыре часа, оставив Вика наедине с гитарой с уверением, что очень люблю спать под музыку и мне, собственно, абсолютно неважно, под какую именно.
   Вик начал медленно что-то наигрывать, и я подозрительно быстро уснул.
   Мне снилась Настя, в замечательном светло-сиреневом платье, с букетиком ромашек. Она сидела у меня на кухне я слушала, как Вик, в модных черных джинсах и расстегнутой до третьей пуговицы розовой рубашке играет ей романтическую балладу о рыцаре и драконе, а я сидел на подоконнике и зеленел от зависти. В личной жизни мне действительно не везло, но везунчикам я никогда раньше не завидовал - мне не было до этого никакого дела.
   - А ты что сидишь, мур-р-р?.. Иди наконец, оставь молодых людей наедине! - возмутился Барсик, спихивая меня с подоконника прямо в куст шиповника и захлопывая створки. - Сидит тут, мешает!
   Шиповник был колючий. Сидеть в нем было больно и обидно, хотя умом я и понимал, что Барсик никогда бы так не сказал, а Вик не стал бы встречаться с Настей, потому что слишком хорошо знает, насколько мимолетны для него человеческие жизни. И слишком хорошо осознает, что действительно умер, и такого человека, как Викторуа Валио ла Вегас действительно больше не существует, а разрушать своим призрачным присутствием жизнь молодой девушке - просто подлость. И что ему не стоит обманывать себя. И что он действительно всего лишь призрак, завихрение...
   Но все равно было больно и обидно, что с Виком она проводит гораздо больше времени, чем со мной...
   Потом приехала Вера. Она поднялась в квартиру и долго звонила, но ей так и не открыли. Она спустилась вниз и увидела меня, в шиповнике.
   - Ты подлец, - сказала она. - Мерзавец и скотина. Бабник. Я тебе никогда не прощу эту Викусю! Я больше не желаю тебя видеть, - всхлипнула она, заревела и бросилась к машине.
   Черный джипак с приметными тремя шестерками на номерах пробуксовал на размытой весенними дождями и тающими снегами дороге и скрылся за поворотом.
   Я успел заметить ее зареванное лицо с потекшей косметикой и действительно почувствовал себя скотиной. Хотя мы развелись уже два месяца назад, и вовсе не из-за Вики, с которой мы работали в одной фирме, а просто из-за несовпадений взглядов на жизнь. Она не желала мириться с тем, что я молочу по клавишам по ночам, а я - с тем, что она каждые выходные уезжает на какие-то тусовки и не разговаривает с моей мамой, но может попрекать меня тем, что у меня не сложились отношения с тещей.
   Окно надо мной вдруг распахнулось, из него выглянула Настя, вылила остатки чая из кружки.
   - Милая, а если там кто-нибудь есть?.. - услышал я голос Вика.
   - Да никого тут нет, - фыркнула Настя. - Кто будет сидеть под этими окнами?..
   А я сидел в шиповнике, исцарапанный и облитый чаем, и по моему лицу стекали за воротник темные потоки....
   Я вздрогнул и... проснулся.
   - Трясу тебя, трясу, - пожаловался Барсик, - а ты все не просыпаешься!
   - А?.. Что?..
   - Проснись, говорю, - повторил Барсик. - Тебе что-то дурное снилось?..
   - Да, так, по мелочи, - отмахнулся я, убеждая себя в том, что вещие сны мне никогда не снились, и, поскольку пифий или цыганок в моем роду все-таки нет, дальше вряд ли начнут сниться. - А что, это Посредник опять веселился?..
   - Нет, это твое подсознание повеселилось, - покачал головой Барсик. - Посредник наверху веселится, и только там. Вниз он спуститься не может.
   Я сел на кровати, потер виски. Голова раскалывалась. Надо таблетку выпить...
   - А времени сколько?..
   - Около полуночи, - недовольно сказал Барсик. - Хозяин вот только-только лег, все в тетрадь свои руны записывал...
   - Не руны, а ноты, - устало поправил я. Когда Барсик говорил таким тоном, он становился ужасно похожим на Настиного Кузьку.
   - Что руны, что ноты - один черт... Чаю будешь?..
   - А есть?.. - с надеждой спросил я.
   - И чай есть, и кофе, хозяин сварил. Тебе чего?..
   - Чаю, - поколебавшись, решил я. Все равно сейчас опять лягу спать, поэтому пить кофе по меньшей мере нелогично. - И в шкафу там на нижней полочке такая белая коробочка с красным крестом есть, ее тоже притащи, пожалуйста...
   Меня уже мало волновало, каким образом кот нальет мне чаю и притащит аптечку.
   А ничего, притащил. Я зато понял, как он пирожки делал.
   Поднос с чаем и аптечкой прилетел ко мне сам, по воздуху, и опустился на журнальный столик. Я сел, поплотнее завернулся в одеяло и двумя руками поднял горячущую кружку.
   - Классно. И давно ты так умеешь?..
   - Лет триста. Меня хозяин научил.
   - Я тоже так хочу...
   - У тебя не получится, ты-то не маг.
   Вот так всегда. В какой же очереди я все-таки стоял?..
   Барсик легко вспрыгнул на диван, устроился у меня на коленях.
   - Тебе даже лучше, чем магу, - промурлыкал он. - Ты можешь творить.
   - Угу, Демиург несуществующих миров, - усмехнулся я. - В которые даже верю и то только я...
   - Ну и что?.. Вот Вика видят только те, кто в него верит. Настина мама, например, не видит. Что, скажешь, что Вик из-за этого не существует?.. И вообще, не комплексуй... ура, я выучил это слово... Далеко не всякий маг может хотя бы сосиску себе создать, а ты - хоть целый мир. А мир гораздо лучше сосиски.
   Барсик тепло улыбался. И сам он был очень теплый и пушистый, как подушка. И как мне только могла такая чушь присниться?..
   - Угу. Теорема: бутерброд лучше вечного счастья. Доказательство: что может быть лучше вечного счастья?.. Да ничего! А бутерброд это лучше, чем ничего. Значит, бутерброд лучше вечного счастья. Теорема доказана.
   Барсик фыркнул, свернулся у меня на коленях клубочком. Я наконец решился попробовать чай. Он был слишком горячий для меня, я всегда разбавляю кипяток пятьдесят на пятьдесят холодной водой, и горький. Но выбирать не приходилось, очень уж хотелось пить, да и таблетку надо съесть, поэтому я начал смело прихлебывать из кружки большими глотками.
   - Барсик, может, слезешь?.. Я дальше спать буду...
   - Мурр...
   Барсик кивнул и ушел куда-то на кухню. Я повалился на диван, укрылся с головой и спокойно уснул, безо всяких сновидений.
   В следующий раз Барсик разбудил меня около полудня.
   - А?.. Что?..
   Где-то часов в шесть я вставал сам, выходил на кухню и довольно долго стоял у распахнутого окна, подставляя лицо холодному утреннему ветру. Почему-то ужасно хотелось схватить гитару и наплевать на ранний час и на то, что у меня нет слуха. А еще хотелось курить. Я даже покрутил в пальцах пачку сигарет, но так и не открыл. Во-первых, вредно, а во-вторых, в седьмом классе пробовал - гадость несусветная, горькая и вонючая. Как только Вик с этим мирится?..
   Потом снова лег, хотя спать уже не хотелось. Снилась всякая незапоминающаяся муть, вроде Барсика на коне, задом наперед и в шляпе, надетой на хвост.
   - Ты что, не слышишь?.. Вставай! Хватит дрыхнуть. Уже почти двенадцать...
   Я сел на диване, потянулся. Одеяло за ночь (или утро?..) сползло на пол, а рубашка вся измялась и перекосилась. Я поморщился, переоделся. Так, этого всего хватит уже на одну загрузку... Угу...
   Я быстро смастерил себе кривой бутерброд, хотя в холодильнике стояла кастрюля вполне приличного супа, и, подпрыгивая на одной ноге в попытках натянуть на себя носки на ходу, запихнул рубашки в стиральную машину. Насыпал порошок, подключил, дожевал бутерброд.
   Вернулся на кухню, уселся на подоконник.
   Был очень хороший, светлый денек, с ослепительно голубым небом, свежим ветерком и ярким весенним солнышком. Сирень благоухала на всю улицу, ветер шевелил волосы. На лавочке за домом сидела какая-то девочка с дудочкой, наигрывающая какую-то простенькую песенку...
   Я на ощупь нашел гитару, поудобнее устроился на подоконнике.
   Или все-таки не стоит?..
   Я все-таки не удержался, сыграл на память первую пришедшую на ум комбинацию из затверженных в школе. Пальцы заболели с непривычки, гитара оказалась расстроенной (перезанимался Вик вчера...), диезы не зажимались, вместо си минора бемоля я сыграл соль-мажор, а при банальном переборе я беспрерывно ошибался в струнах.
   Грустно вздохнул, отставил гитару.
   Сияло солнышко, по чистому небу игривый ветерок гонял редкие облачка.
   - Чего сидишь?.. - поинтересовался Барсик, запрыгивая на подоконник и любуясь шиповником. Мне вдруг вспомнился сегодняшний сон.
   - Да так, просто... Хороший денек.
   - Так шел бы погулять. Погода вон какая чудная...
   Барсик не выгонял меня, а советовал, поэтому я не стал упираться, подхватил с тумбочки свою ветровку и вышел.
   На улице действительно было хорошо. Ко мне подбежала какая-то мелкая собачка, дворняга, белая с черными пятнами, маленькая и смешная. Я любил собак, но сам заводить не хотел - с таким хозяином, как я, собака умерла бы от голода. Коты гораздо лучше - с ними гулять не надо...
   На лавочке перед подъездом как раз крутилась очаровательная рыжая кошечка. Я протянул руку, кошка согласно потерлась о нее головой. Ласковая, ухоженная, явно домашняя. Собачка смешно прыгала рядом. Я пошарил в карманах, и, не найдя ничего вкусного, виновато развел руками. Собака ткнулась носом в мои карманы и сразу же потеряла ко мне интерес.
   Кошка не ушла, напротив, вознамерилась взобраться на мои колени. Я не пустил, потому что брюки были новые и почти чистые, и мне их было жалко.
   Кошка обиделась, но все равно не ушла. Я сообразил, что от меня, наверное, пахнет котом, поэтому она так ко мне и липнет.
   - Милая, я не кот, и даже не его хозяин, - объяснял я кошке. - А Барсику вообще рыжие не нравятся, понимаешь?..
   Кошка вежливо внимала, но все равно не уходила. Я встал и попробовал куда-нибудь уйти - кошка бежала за мной.
   - Ну вот чего ты за мной бегаешь, а?..
   - Мяу, - фыркнула кошка и оперлась лапами на мои ноги.
   Нахалка.
   - Прекрати на мне виснуть, - внушительно сказал я. Кошка уперлась и потащила меня к подъезду. Я почти не сопротивлялся: мне было интересно.
   Я отпер дверь, вошел. Кошка замерла на пороге, явно выжидая.
   Я открыл и внутреннюю дверь, но кошку не впустил, а сразу кликнул Барсика.
   - Барсик, эта нахальная кошка явно хочет к тебе в гости. Ты с ней знаком?..
   Некоторое время Барсик и кошка внимательно изучали друг друга. Кот что-то мяукнул, но рыжая нахалка только фыркнула и с каменной мордой уселась в дверях, явно давая понять, что с этого места не сдвинется.
   Я оставил их разбираться, а сам ушел на улицу. Обошел дом кругом, устроился на скамейке, на которой уже не было девочки, но по-прежнему была дудочка.
   Барсик и кошка сидели на подоконнике и о чем-то разговаривали на незнакомом мне языке - причем явно не кошачьем. Миловались они довольно долго, а когда кот перешел к решительным действиям, я не выдержал такого издевательства и поспешил уйти на другую сторону дома.
   По дороге ехали редкие машины, шли немногочисленные прохожие, не обращающие на меня никакого внимания.
   Было уже часа три; гулял я самоотверженно и домой не торопился.
   - Здравствуйте, - вежливо произнес довольно приятный, хоть и низковатый, женский голос за моей спиной.
   Я обернулся. Передо мной стоял очаровательная, очень ухоженная брюнетка с хорошим макияжем и маникюром, в ярко-красной блузке и форменной черной юбке; в принципе очень симпатичная.
   Я заметил, что на обочине дороги припаркован черный джипак.
   - Здравствуй, Вера, - осторожно сказал я.
   Так, алименты я ей вроде бы не должен - общих детей у нас нет, и она явно не беременная. Разошлись мы довольно мирно, то есть кровавых планов мести она, по идее, вынашивать не должна (хотя кто этих женщин поймет...). Все вещи, которые она могла у меня забыть, уже давно надо искать на помойке, и она прекрасно об этом знает.
   Тогда какого черта она здесь делает?.. На свадьбу позвать решила?.. Так зачем ей там нужен бывший муж?.. В качестве свидетеля?..
   - Милый... - неуверенно начала Вера.
   Это было что-то новенькое. "Милым" она меня называла всего дважды - в день нашей свадьбы и на следующее утро.
   - Я что ли?.. - не сдержался от язвительного замечания я.
   Вера присела на скамеечку, прижала к себе свою любимую черную сумочку. Я хорошо знал это ее страсть к сумочкам, причем очень часто выбор зависел от ее настроения.
   Я заметил, что она прикусила губу и опустила глаза. Почему-то ужасно захотелось обнять ее, прижать к себе...
   - Ты на меня очень злишься, да?..
   - За что?.. - деланно удивился я. - А, наверное, за ту разбитую вазу. Ну, или за то, что ты никогда не желала разговаривать с моей мамой. Ах да, за то, что ты еще в бытность моей супругой завела двух любовников и ночевала дома только по вторникам, когда у Миши жена в дневную смену, а у Вити работа в ночь?.. Да мне, собственно, все равно, мы же уже развелись, - сказал я с равнодушием, которого не чувствовал.
   - Ну знаешь, ты тоже не разговаривал с мамой, завел служебный роман с этой Викой, вечно что-то от меня требовал и во всем меня упрекал! - вспылила Вера.
   Я пожал плечами.
   - А уж сколько посуды перебил - страшно вспомнить, целых три кружки!
   - И кофе на мою любимую блузку вылил!
   - Ну так за эту блузку ты у меня машину конфисковала, еще и номера новые повесила. И зачем тебе только эти три шестерки, типа дьявол за рулем?.. Так это и так заметно, безо всяких номеров, достаточно с тобой два года прожить в одной квартире!
   Вера фыркнула, независимо вздернула нос и отвернулась.
   Зачем она только приехала - настроение испортить?.. Так оно у меня и без этого не фонтан...
   - Слушай... А ты правда так на меня сердишься?..
   Я пожал плечами. Честно говоря, я и сам не знал, так ли сильно я на нее обиделся тогда. Раньше мне ее не хватало, я бы, наверное, и сам попробовал мириться, если бы не чувствовал себя пострадавшей стороной и не вспоминал каждый раз, какими словами она меня крыла при разводе. Но теперь у меня все наладилось, с месяц назад я продал свой сборник рассказов издательству, снял квартиру в центре города... и, в принципе, у меня все хорошо и меня все устраивает.
   - Не знаю, - честно сказал я. - По-моему, это ты на меня сердишься так, что начинаешь кидаться вещами.
   Она действительно кидалась. В меня она кинула феном, со всего размаха. Поймать его я не успел, и еще неделю ходил с огромным синяком под глазом. Хорошо еще, что мимо включенного утюга промахнулась, а то один из нас сейчас был бы на кладбище, а второй - в отделении милиции, камере предварительного заключения.
   - Просто я поняла, что... мне тебя очень не хватает.
   - А как же Миша и Витя?.. По-моему, с ними тебе никогда не было одиноко, напротив, на меня времени у тебя уже не хватало!
   Вера жутко покраснела.
   - Это... не то.
   - Что, пожила с Витей и поняла, что его раскиданные носки пахнут гораздо сильнее?.. - иронично вздернул бровь я
   Я носки не раскидывал. У меня для них был отдельный ящик. И свою одежду, всю, я тоже всегда стирал сам. От жены требовалось только готовить, да и то, если она об этом забывала, я спокойно мог обойтись растворимой лапшой.
   - Не смейся, но... действительно так, - смущенно созналась Вера.
   Мы посидели, помолчали. Мне было неловко разговаривать с бывшей женой. Ей, судя по всему, тоже не хотелось со мной разговаривать, и она уже жалела, что приехала.
   Я вспомнил, как мы разводились. Вернее, что было до этого развода.
   Как однажды, вернувшись с работы во внеурочное время, застал Веру, еще вчера уверявшую меня, что я "единственный и неповторимый" и что "кроме тебя мне никто не нужен", в объятиях очень симпатичного, высокого молодого брюнета. Почему-то особенно меня взбесили его брюки, лежавшие неопрятной грудой на подоконнике, на моей любимом месте. Как я спокойно поздоровался, извинился и ушел на кухню ставить кофе. Я не чувствовал ни ревности, ни бешенства, ни злости. Вообще ничего. Мне было совершенно все равно, с кем там развлекается моя жена.
   Как Вика с гневом рассказывала мне про своего Мишу, встречающегося с моей Верой, не спрашивая меня, хочу ли я об этом знать.
   Как однажды вечером, сидя в своем рабочем кресле, я понял, что не хочу идти в эту совершенно чужую квартиру, видеть эту совершенно чужую для меня женщину, есть домашние котлеты и слушать нелепые россказни о том, как ей тяжело на работе.
   Это была первая ночь после свадьбы, когда я по своей воле не пришел домой. Как выяснилось позже, Вика тоже ночевала на работе, только я в кабинете, а она - в приемной. Вера сделала соответствующие выводы.
   Мы развелись в один день - я с Верой и Вика с Мишей. Все ожидали, что я начну открыто встречаться с Викой и признаюсь ей в любви, в том числе и сама Вика, но вместо этого я уволился и уехал в пригород, забрав свои вещи днем, чтобы не встречаться больше с Верой... не видеть ее глаза...
   Мы долго к этому шли. Нам не о чем было разговаривать. Она не понимала меня, я не понимал ее. Мы были довольны своим браком первый год и терпели его следующие полгода.
   Но терпение вечным быть не может. А жить в одной квартире с человеком, к которому уже совершенно ничего не испытываешь и которому еще совсем недавно клялся в вечной любви слишком тяжело.
   Мы развелись не из-за ссор и скандалов, а из-за того, что этих самых ссор не хотели.
   И сейчас она сидит на лавочке рядом со мной, кусает губы, что-то говорит, что-то объясняет, уверяет, что просто была дура и слишком поторопилась.
   А я ничего не чувствую. Мне совершенно все равно.
   - И... может... попробуем снова... жить вместе?..
   - Зачем?.. - безразлично спрашиваю я.
   - Ну, просто...
   И мы снова молчим. И думаем - каждый о своем. И каждый по-своему.
   - Ты меня никогда не простишь, да?..
   - А тебе это нужно?..
   И снова молчание.
   - Ну... ладно...
   Она наконец встает, и я чувствую ужасное облегчение.
   Подходит к джипу, еще совсем недавно бывшему моим, на прощанье оборачивается, очень грустно улыбается мне, и я замечаю, что у нее в глазах стоят слезы.
   - Ну... ты все равно подумай, хорошо?..
   Я вымученно улыбаюсь, киваю.
   Она махает мне рукой, садится в машину.
   Красивый черный джип, с серебристыми волками на боках и волчьей же мордой на чехле от запаски, пробуксовал в до сих пор не высохшей, по-весеннему глубокой луже и умчался вдаль по дороге. Я быстро потерял машину из виду.
   На душе было пусто и гадостно.
   Не радовала хорошая погода, яркое солнце, чистое, ярко-голубое, мытое безоблачное небо, птичье пение, цветы сирени и легкий весенний ветерок.
   Очень хотелось домой.
   Но дома Барсик с кошечкой, не стоит портить им романтическое свидание... И Вик с его творческим бумом...
   Да, Вик. Точно. А Барсик на кухне, я совсем ему не помешаю...
   Я встал со скамеечки, поправил куртку, вставил ключ в замок.
   Замок опять не отпирался. Ключ проворачивался, но замок оставался совершенно равнодушным. Наконец, дверь поддалась и открылась с жутким скрипом. Я вспомнил, что хотел смазать петли.
   Отпер свою дверь - она поддалась спокойно, вошел.
   И замер в дверях.
   На диване сидели Вик и Настя. Вернее, они не просто сидели. Они целовались, он обнимал ее за талию, в перерывах шептал что-то на ушко, прожигал ее влюбленным, сумасшедшим взглядом...
   У меня в глазах потемнело. Я тихо вышел и запер дверь.
   Я бродил по сумрачным улицам, и мне было совершенно все равно. На все.
   В душе не было ничего. Примерно то же самое со мной творилось, когда я застукал Веру с любовником. Но тогда я был на кухне, и можно было что-нибудь разбить или просто напиться, хотя пить как раз таки совершенно не хотелось.
   А сейчас я шел по пустынным улицам, и мне было совершенно некуда деть руки.
   Я зашел в магазин, купил литровую пачку кефира и булочку с повидлом. Уселся на лавочке в парке.
   Потом я сидел, думал о чем-то своем, отстраненно жевал булочку, запивая кефиром из горла, и любовался почти полной луной...
   Домой я вернулся только поздним утром.
   Бесшумно отпер дверь, тихонько вошел. Но предосторожности оказались излишни - Вик сидел на диване, положив голову на руки, лежащие на столе. Сначала мне показалось, что он спит, но потом я заметил, что глаза открыты.
   - Привет, - мертвым и безразличным голосом произнес Вик, не меняя позы.
   Я подошел, сел на табурет рядом с диваном.
   - Ты чего?..
   - Чего я, чего я... как будто бы не догадываешься.
   - Нет, - покривил душой я.
   Вик с сомнением хмыкнул, но промолчал.
   Тишина в комнате была тяжелая, нехорошая. Под ногами нервно крутился Барсик - он тоже это чувствовал. Я не стал интересоваться, куда делась та симпатичная рыженькая кошечка. Меня это не очень волновало.
   - Ну и чего ты хандришь?.. - с сочувствием спросил я.
   Вик наконец-то сел по-человечески, Барсик, с оглядкой на меня, запрыгнул ему на колени, свернулся теплым и пушистым клубочком. Меня это всегда успокаивало; Вик, такое чувство, даже не заметил.
   - Рассказывай.
   - Я... не хочу об этом говорить.
   - А придется. Иначе у Насти спрошу, - пригрозил я.
   Вик вздрогнул и сдался.
   - А откуда ты знаешь про Настю?..
   - Я же не спрашиваю, откуда ты всегда знаешь, о чем я думаю, - усмехнулся я. Сознаваться, что "не вовремя зашел в комнату" было очень неловко. Да и вспоминать об этом не очень хотелось.
   У Вика на мгновение остекленели глаза; он весь как-то сгорбился и кивнул.
   - Ну, значит, ты уже знаешь, - безразличным тоном произнес Вик.
   Тут переполошился Барсик, потоптался на коленях, раздирая брюки нервно выдвигаемыми когтями.
   - Ты что, зеркалил?!
   Вик кивнул - точно так же, безо всяких эмоций.
   - Тебе же нельзя!!! У тебя и так аура разваливается!
   - Барсик, заткнись, без тебя тошно, - посоветовал я.
   Кот, что странно, послушался.
   - Но только ты больше так не делай, - вздохнул Барсик, устраиваясь на своем месте.
   - Хорошо, не буду, - таким безразличным тоном сказал Вик, что я понял: он не вполне отдает себе отчет в том, что обещает.
   Мы посидели, помолчали.
   Утро было сумрачным и мрачным, все небо было покрыто густыми, низкими предгрозовыми тучами. Деревья кренил сильный, по-осеннему холодный ветер; с сирени облетали последние цветы, и даже жизнерадостные одуванчики в ужасе поспешили закрыть свои цветки.
   Я подумал, что, должно быть, будет сильный дождь, что пришел тайфун и что, вполне возможно, он задержится на несколько дней.
   И тут Вик заговорил - хриплым, срывающимся голосом.
   - Ты живой, ты не понимаешь... Когда я говорил, что схожу с ума, это была не метафора и не гипербола, а чистая правда. Я действительно схожу с ума, забываю, кто я такой на самом деле, забываю, что уже умер и как оно было и пытаюсь жить, как все... да просто - жить. Но уже слишком поздно - даже пытаться. Я умер больше века назад, и ничто и никто не сможет вернуть меня обратно. Даже некромант, пусть опытный и пусть посвященный высшей ступени. Он может вернуть меня в свой мир, но там уже никакая сила не удержит меня на земле... да и я сам, даже будь такая возможность, не захочу возвращаться. Пожалуй, это был бы лучший выход: уйти, исчезнуть, просто перестать быть... Переход на новую ступень - он уже давно должен был случиться, а я замер здесь, растягиваемый на двух канатах. Один канат - это природа и ее законы. Прочный и крепкий канат. Я умер, и уже давно должен был не только разложиться в своей могиле, но и трижды перевернуться в гробу и стать на небесах... а, не знаю, кем там становятся. Мудрым старцем, наверное. Или и там помереть. Это такой длинный стальной трос, его ничем не сломать и не остановить, он все тянет и тянет за собой, и я сам чувствую, что теперь я гораздо материальнее по полнолуниям и годовщинам смерти, тогда меня видят, тогда я будто бы, как все... И колдовать мне уже нельзя, потому что аура расслаивается, она уже почти разрушена, осталась лишь тень... Вон как Барсик суетится... Он просто не понимает - я ХОЧУ, чтобы она растворилась. Хочу, чтобы все это наконец закончилось...
   Барсик зашевелился, снова выпуская когти, но Вик не замечал этого.
   - И вторая связь, с землей. Тонкая паутинка - воспоминания. Привычки. Моя нежелание поверить, что это действительно конец, все, стоп, снято... Тонкая, неверная ниточка. Чем больше я верю в свою "жизнь", тем она прочнее... А я трус, понимаешь?.. И всегда им был. А трусы боятся смерти. Даже если давно уже умерли... Ты ухмыляешься, не веришь. Думаешь, что я весь такой, достойный и мудрый, великий бард... Ха! Легко быть смельчаком, если знаешь, что всегда успеешь увидеть, почувствовать, заметить... остановить. Люди Сэфэс почти неуязвимы. Нет, нас никто не окунал в реку Стикс, нас никто не обряжал в женские платья, чтобы не пустить на войну, и наши матери уж точно не Фетиды... по крайней мере, не все. В нас может попасть шальная пуля, и мы умрем тогда, как все. Но мы эту пулю почувствуем. И успеем отреагировать... Смеешься?.. Не смейся, это правда. Так что человек Сэфэс может быть каким угодно трусом, хоть самым трусливым из всех. А смельчак - это тот, кто знает, чем для него все это может закончиться, но все равно идет вперед. Он не боится выбора - никакого. И из двух зол выбирает оба... Так вот, я трус. И я боюсь этого шага. Привязываю себя к земле, потому что этот мир уже изведан и понят, и мне, призраку, здесь грозит разве что одиночество... ну или мультиэнергетический разрыватель, но его у вас еще не изобрели. А там... что знает, что будет там, за порогом?.. Я боюсь неизвестности. И привязываю себя к этому миру. Спросишь, как можно привязаться?.. О, существует множество способов... - он громко, истерично захохотал. - Множество... Можно найти себе здесь какое-нибудь дело, которое никак нельзя бросить. Я нашел - прославить эту квартиру обителью привидений. Признаю, странная и нелепая цель, но пока я верю, что это нужно и важно, и пока верю, что только я могу это сделать, нить становится толще и прочнее. А я - Сэфэс. Мы можем управлять чужими эмоциями и чужой верой... что уж говорить о своих?..
   Он снова истерично засмеялся. Я заподозрил, что он просто пьян и поискал глазами бутылку. Он заметил это, неловко улыбнулся.
   - Призраки не пьют. Никогда. Мы вообще не существуем, забыл?.. Просто привязываем себя к земле... Да, привязываем. Есть еще такой способ - поверить, что все после смерти становятся призраками, и другого пути попросту нет. У меня не очень получилось, потому что я проходил в школе теорию жизни и теоретически знаю, чем эта самая жизнь должна закончиться... Да и никаких других призраков я здесь до сих пор не видел... Говорят, что смерть - это вроде как дорога с узким и шатким, но бесконечным мостком над пропастью. Можно попробовать пройтись по этому мостку, но с каждым шагом он становится все шатче и невернее... А можно один раз шагнуть в пропасть, в другую жизнь. Трусы выбирают мосток, и все равно потом попадают в пропасть. Мост - это лестница для тех, кто рожден только ползать и боится взлететь... Они придумывают себе опоры, на ходу укрепляя этот мост... хотя на его месте давно уже пора строить канатную дорогу. В конце концов все набираются смелости и уходят, обязательно. Иначе миры давно уже были бы запружены призраками... Надо просто набраться смелости и шагнуть вперед. И то, чем обманываю себя я - дескать, уйти можно только из своего мира... это все неправда. Все зависит только от желания. Но мне было очень легко убедить себя в этом...
   Он замолчал и неожиданно произнес:
   - А еще можно влюбиться. В живого человека. Связать себя с ним. Пока жив этот человек, существуешь и ты... и узкий мосток кажется настоящим проспектом, по которому ты смело идешь вперед, потому что думаешь - проспект не проломится. И нет под ним нет никакой пропасти... Но она есть... Я уже так делал. Я влюбился в Настину бабушку. Она отвечала мне взаимностью, мы встречались. Она к тому времени уже была замужем, причем вряд ли по любви, но ее это не останавливало. С ней я был счастлив. А потом... что такое человеческая жизнь по сравнению с вечностью, отведенной призраку?.. И она умерла. Тогда я едва не ушел вслед за ней. Меня удержала Настина мама... Если так подумать, то получается, что Настя - моя внучка... Впрочем, я не вполне в этом уверен, да и вообще не уверен, что это возможно. Но я убедил себя в этом - и остался здесь. Но нить вновь становится все тоньше... И я снова влюбился. Не специально, поверь. Просто так получилось... Я слабак и трус, я знаю. А сейчас я чувствую себя еще и ублюдком. Потому что для меня ее жизнь - мгновение. И я ей эту жизнь испорчу. Не дам прожить ее так, как стоило бы. И так сломаю еще не одну такую жизнь просто потому, что мне тоже хочется жить...
   Он отстраненно погладил Барсика. Глаза были совершенно пустыми.
   - Она не понимает, что на самом деле меня - не существует. Она верит в меня. Для нее я живой. Просто немного... ладно, очень странный жилец, способный ходить сквозь стены. Она относится ко мне, как к живому. Наверное, из-за этого она мне так дорога...Из-за того, что с ней я забываю, что меня на самом деле нет. Я должен уйти, но... не могу. Я не могу... и боюсь. И не хочу тоже. Я хочу снова быть живым, снова быть таким же, как и все. А на самом деле я давно уже разложился в бедной могилке, и сама могилка давно уже поросла мхом. А то, что ты видишь перед собой - это так, обрывок, завихрение... Ты не представляешь, как это больно - быть всего лишь завихрением.
   Он говорил, говорил, говорил, вкладывая в невыразительные слова свою боль и свою, призрачную тоску.
   А я просто слушал и молчал - потому что сказать-то было нечего.
   - Знаешь что, - медленно сказал я, - пойду-ка я сварю кофе.
   Вик безразлично кивнул.
   Я ушел на кухню. Сварил настоящий кофе, в турке, тот самый, приличный - кофе нашего знакомства. Нарочито медленно включил огонь, нарочито медленно вытащил пачку кофе.
   Мне не хотелось возвращаться в комнату. Просто потому, что Вик действительно был прав.
   Во всем, кроме одного.
   Он не просто завихрение, нет. Он гораздо больше. Точно так же как человек - не просто животное класса млекопитающие, отряда приматов.
   Что бы он там ни говорил про смерть, про труса и про Сэфэс прежде всего он все равно остается человеком, личностью. Просто сейчас он немного... запутался, что свойственно всем людям.
   Наверное, для него действительно будет правильным сделать один длинный шаг вперед... и он уже очень скоро его сделает.
   Но мне... да, мне будет очень его не хватать.
   Я поставил на поднос две чашки с кофе, глубоко вздохнул и вернулся в комнату.
   Вик, против моего ожидания, не хандрил и не спал, он сидел на диване, придерживая одной рукой гитару, а второй спешно набрасывая что-то на листе. Меня он даже не заметил. Я поставил на край столика поднос, подхватил на руки Барсика (кот, против обыкновения, даже не зашипел на меня, а спокойно обвис в руках), забрал одну чашку и убрался на кухню.
   Барсик вырвался из рук, запрыгнул на подоконник. Я усмехнулся, сел рядышком, уперевшись лбом в стекло. Глотнул кофе, поморщился, добавил сахара. Невольно прислушался к тихому перебиранию струн.
   Реальный мир совсем не так хорош.
Он некрасив, жесток и бессердечен.
И жизнь не ценится здесь даже в медный грош -
Но мне таким он более привычен
.
   Здесь жизнь не прячется за призрачные стены,
И предстает такой, какая есть.
Старушка обнищавшая, в морщинах,
Что безошибочно узреет в словах лесть.
   Жизнь не идет, а гордо выступает,
Хоть опирается на тоненькую жердь.
Ей не нужны вуали; преклоняет
Пред ней главу ее сестрица - Смерть.
   Тропа, мосты, проспекты и дороги -
И все бегут туда, за горизонт.
По ним идут и пеший, и подводы...
По ним идут сестрицы, бок и бок.
   И вот, когда одна из них, на счастье,
С собою заберет одну из душ,
Не будет крика, слез или ненастья,
А будет только смелым людям туш.
   Громыхнуло; из низких свинцовых туч наконец полилась вода. Толстые, тяжелые капли достигали земли и взрывались на ее поверхности. По окну полились потоки; окно мигом стало холодным, но я не шевелился, все так же сидел и смотрел на ровные потоки воды, падающие с неба.
   Барсик потерся о мою руку, неуверенно мявкнул. Я автоматически погладил его, потрепал за ухом.
   - Тебе все настроение испоганили, да?.. - неловко спросил котяра, перебираясь ко мне на колени.
   Я прислушался к себе и с удивлением, но честно ответил:
   - Нет. Наоборот, даже как-то... легче стало.
   Это была правда. На душе было светло и ясно, как будто бы... прикоснулся к чему-то великому, светлому и необъяснимому.
   Я еще долго сидел, вглядываясь в темные улицы, и думая о жизни, о Вике и в общем, о завихрениях. И думать об этом было совсем не так тяжело, как я себе это представлял.
   В стекло барабанил дождь, в гостиной Вик наигрывал какую-то спокойную мелодию, я думал о смысле жизни, автоматически поглаживал пушистого и теплого Барсика. Я сам не заметил, как уснул прямо на подоконнике, прислонившись лбом к стеклу.
   И на этот раз мне ничего не снилось. Ни Вера, ни Настя, ни даже Барсик. Только в ушах все время стоял мягкий баритон Вика, напевающего неизвестную песню...
   Меня разбудил звонок в дверь. Я открыл глаза, сел, почувствовав, что бок затек и двигаться больно. Как я мог спать в такой позе?..
   За ночь дождь перестал, но тучи не разошлись, и на улице по-прежнему было темно и мрачно. Было еще очень рано - часов восемь, наверное... Хотя, в общем-то, восемь - это не рано. Это я обленился...
   Кому я мог понадобиться в такое время?..
   Я сполз по подоконнику, отпер дверь перед Настей и сообразил, что звенит что-то еще.
   - Я тебя разбудила?.. - виновато спросила Настя. - Просто решила заскочить перед занятиями...
   - Нет, я уже встал, вот, решаю, ставить кофе или "белую розу" выпить... А что это звенит?.. Это ты звонок держишь?..
   Настя продемонстрировала мне обе руки. Черт, что за противный рингтон?..
   Вышел и Вик и, естественно, тут же спросил, что это звенит.
   - Не знаю, - хором сказали я и Настя.
   Вик немного постоял, раздумывая... и резко побелел.
   - Отойдите все от шкафа.
   У него был такой тон, что мы не решились задавать вопросы..
   - Вик, не смей!..
   Но Барсик опоздал - Вик правой рукой очертил полукруг широким взмахом. Я успел заметить, что у него алым засветились глаза, а на кончиках пальцев появилось по огоньку. В глазах мигнуло; Вик побелел еще сильнее, с отливом в зелень, хотя видимо ничего не изменилось.
   Огоньки и глаза так и не погасли.
   Он властно махнул рукой.
   Дверца шкафа, при моем заселении абсолютно пустого, с жутким скрипом величаво распахнулась, являя нашим глазам довольно высокого черноволосого мужчину со смешной косой до плеч. На мужчине был безобразный, совершенно бесформенный черный с серебряными искрами балахон с широченными рукавами. Руки мужчина поднял в знак капитуляции.
   - Тихо, тихо, я же не стреляю, - медленно произнес мужчина в балахоне. Рук, сложенных "пистолетом", Вик так и не убрал. - Вик?!
   - Аластор?!
   Они некоторое время пристально сматривались друг в друга, потом одновременно засмеялись. Мужчина опустил руки, Вик щелкнул пальцами. Огоньки исчезли, да и сам он сделался нормального цвета.
   - Ты ж... это... типа помер, - осторожно сказал Аластор.
   - Ну да, я типа помер, - грустно сказал Вик.
   - Призрак?..
   Вик кивнул.
   - Уже больше сотни лет как. А ты уже старший магистр?.. Молодец... Ах, да, забыл представить. Это Аластор, мой старый друг и товарищ, мы с ним вместе учились...
   Нас представили как "друзей нынешних". Я усмехнулся, но ничего не возразил.
   - Ал... У меня к тебе будет личная просьба.
   - Я весь внимание.
   - Ты можешь меня... вывести?..
   - А ты сам не можешь?..
   Вик покачал головой.
   - А ты уверен, что ты этого хочешь?..
   Взгляд старого друга скользнул по Насте. Глаза мгновенно стали чуточку ироничными. Вик насупился.
   - Уверен.
   Аластор глубоко вздохнул, кивнул, отогнал нас еще дальше.
   - Заклинание развоплощения, это... неприятно.
   - Я знаю.
   - Я не хочу применять его к старому другу.
   - Я уже умер, Ал. У тебя больше нет такого друга, как Викторуа. Но если ты по-прежнему мне друг, то ты это сделаешь.
   - Ладно, я понял... Последнее желание будет?..
   Вик кивнул. Вернул мне гитару, протянул Насте исписанную нотную тетрадь, грустно улыбнулся, поцеловал ее в щеку, отпихнул кота.
   - Барсик, ты останешься здесь.
   - Но...
   - Никаких "но".
   Подошел ко мне, крепко пожал руку и прошептал на ухо:
   - Спасибо тебе... за все. Я не хочу оставаться трусом.
   Я не успел ничего возразить: благодарить меня не за что, это только его решение.
   А Вик уже исчезал, растворялся в столбе света, и вместе с ним исчезала его ироничная улыбка и хорошо поставленный баритон...
   Аластор грустно улыбнулся нам и ушел обратно в шкаф, захлопнув за собой дверцу.
   И все. Комната осталась все такой же, совершенно обыкновенной комнатой. В ней уже не было никаких призраков.
   По улице шли, перепрыгивая через лужи, редкие, ко всему безразличные прохожие. А сквозь свинцовые тучи пробивались яркие солнечные лучи...
   Настя медленно села на диван и заплакала.
  
   Я проснулся оттого, что одновременно зазвенели будильник и дверной замок.
   Это было тихое субботнее утро, самый конец мая. Барсик нервно ходил по комнате, взмахивая хвостом и всем своим видом демонстрируя, как он мною недоволен.
   Я сел, потрепал Барсика за ухом, потянулся. Будильник наконец-то заглох; звонок сменился редким стуком.
   Я натянул на себя джинсы, набросил рубашку и пошел к двери, недоумевая, кому я мог понадобиться в такое время. Отпер. Щеколда тихонько звякнула. Дверь открылась без скрипа. Спросонья я даже не вспомнил о дежурном "ктотаме".
   - Здравствуйте, - вежливо сказала Настина мама.
   Я отошел от двери, пропуская ее внутрь. Она вошла; взгляд упал на раскрытый чемодан.
   Она заметно погрустнела, кивнула.
   - Да, я так и думала. Когда вы съезжаете?..
   - А я съезжаю?.. - вежливо удивился я.
   Она кивнула в сторону чемодана, который я так и не разобрал. Теперь во внутренностях уже сложно было что-нибудь разобрать, даже если очень постараться.
   - Это я вещи разбираю, - отмахнулся я. - А что, вы меня выселяете?..
   - Нет-нет, что вы. То есть вас все устраивает?..
   Я вздохнул. Устраивало меня не все. В ванной тек кран и отваливалась декоративная плитка. В гостиной трескался и подтекал потолок. На втором этаже невозможно спать, потому что у Посредника уже неделю как плохое настроение. Диван жутко скрипит, а холодильник плачет горючими слезами...
   Это с одной стороны. А с другой...
   Барсик, милый, добрый, теплый и пушистый кошак, как-то очень быстро вошедший в мою жизни и став ее частью. И так глупо, из-за какого-то потолка, терять эту часть я не собирался.
   Вик. Он обещал навещать нас, а он всегда держит свое слово. Он мерзкий, противный, себялюбивый тип с массой вредных привычек и иногда мне хотелось самолично его убить во второй раз, но... мы никогда не любили тех, кто слишком уж на нас похож. А он слишком уж похож на того меня, каким я хотел бы быть. Чокнутого, свободолюбивого барда, не чтящего никаких авторитетов. Да, он противный и язвительный... но по-настоящему яркие личности, по-моему, обычно такими и бывают. И, что бы он там ни говорил, он не просто завихрение. Совсем не просто. Я обязательно что-нибудь ему посвящу. Обязательно.
   Настя... милое, ироничное создание, у которого всегда сломана стиральная машина.
   Кузя. Дасс. Да и инспектор, он обещал зайти в следующее воскресенье...
   Как я уйду от них всех?..
   - Да, - уверенно сказал я. - Меня все устраивает.
   Мы обсудили еще кое-какие моменты, и она вышла.
   Я сел на диван и против воли улыбнулся.
   У меня была куча проблем: зареванная Настя, Вера, одинокий и всеми покинутый Барсик... но меня это ничуть не волновало.
   Я уверен, что разберусь. Обязательно.
   Я открыл ноутбук, завел новый текстовый документ, чуть заметно улыбнулся и начал писать.

ноябрь, 2009 г.

  
  
  
   37
  
  
  



Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"