Russischer Angriff: другие произведения.

Жизнь под парусом и смерть под паром

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:

Aj
  
  
  
  

Жизнь под парусом и смерть под паром

  
  

Бездействие флотское

  
  В течении Северной Войны нами было одержано на море две славные победы: при Гангуте и Гренгаме. И всякому, кто служил на Балтийском флоте, про эти победы обязательно рассказывали. Правда рассказчики умалчивают об одном - Балтийский флот к этим победам не имеет никакого отношения. Не спешите возмущаться или злорадствовать. Просто давайте внимательней глянем на хорошо известные события того времени. Начнем с того, что в 1703 году русская армия захватив шведскую крепость Ниеншанц, дала возможность России иметь на Балтике собственные военно-морские силы. Получив такую возможность, Петр Первый зря терять времени не стал. Азовские походы и строительство Воронежского флота научили его многому, поэтому с какого конца нужно браться за дело, Петр прекрасно представлял. В частности, он не ограничился строительством кораблей и обустройством защищенного пункта базирования флота. Флот - это не только корабли и береговые службы. Это еще заточенный на его нужды индустриальный комплекс: судостроительные верфи, артиллерийские и пороховые заводы, канатные и ткацкие фабрики. Это еще учебные заведения и центры. Все это вместе составляет систему восполнения понесенных потерь. Если все это есть и расположено в надлежащем месте - никакие понесенные поражения не уничтожат наш флот. Можно потопить все корабли и потерять в боях всех моряков, но пока система восполнения потерь работает, флот бессмертен. Царь с тремя классами образования такие вещи прекрасно понимал. Это вам не Ники Последний, который имея высшее образование нагнал корабли в Тихий Океан не позаботившись о прочем. Чего уж тогда удивляться тому, что уничтоженный в 1905 году флот Тихого Океана долго не мог воскреснуть?
  У Петра от момента принятия решения до начала его осуществления была дистанция очень маленького размера. Все им задуманное претворялось в жизнь скорейшим образом. Тем более, что война подгоняла. Вот только такое дитё как флот нужно долго вынашивать. Как ни крути, а с армией Петру было легче. Она не при нем появилась и ее требовалось не создавать с нуля, а хоть и коренным образом, но модернизировать. Зато флот требовалось родить. А рожать ой как непросто! Рожденное дитя нужно еще и вырастить, да научить всему. Минимально потребный для этого срок такой же, как и для выращивания адмирала. И что получается? А получается, что даже заложив первый корабль для флота в 1703 году, мы получим полноценный Балтийский флот где-то в 1745 году. И это в идеале. А на деле, Балтфлот стал реальностью только после того, как он сумел победить при Чесме. До этого его считай не было. Вместо него были корабли и моряки. Что и продемонстрировали первые маневры флота, которые он провел на глазах у Екатерины Второй. Вывод царицы был таков: армия ее порадовала, а флота у нее нет.
  Всему этому была своя причина. И Петр о ней прекрасно знал: Кадры решают все! А с кадрами у него обстояло неважно. Можно было построить прекрасные корабли, можно отлично выучить матросов и офицеров, но в бой с ними все-равно не пойдешь. Проблема была в нехватке времени на обучение эскадр. Петр выкручивался как мог. Помимо подготовки отечественных кадров, производился найм зарубежных. Не только офицеров. Набор матросов для службы в Российском флоте тоже осуществляли.
  Так, в 1704 г. в Голландии в русский флот нанято было 69 офицеров, 13 лекарей, 103 унтер-офицера и 3 матроса; в 1707 г. в Амстердаме нанято было 1.500 матросов; в 1708 г. Петр приказывал нанять в Венеции, "ежели найдутся, из славян известных маринеров". При настоятельной нужде в знающих морское дело людях, Петр приказывал брать, против их воли, матросов с торговых иностранных кораблей, как это, напр., случилось раз в Архангельске в 1705 г.; брали этих матросов, разумеется, за хорошую плату, но такие меры, конечно, вызывали недовольство иностранных правительств и могли невыгодно отразиться на торговле, и потому были оставлены Петром.
  Постепенно, по мере того, как в офицеры выходили свои, обучавшиеся на иностранных судах, и образовались обученные команды русских матросов, прием на службу иностранцев сокращался все более и более; после войны все матросы-иностранцы были уволены, и в 1720 г. в числе 7.205 матросов русского флота не значится уже ни одного иностранца. Среди офицеров было, однако, много иностранцев, служивших по найму. В 1705 году на эскадре, зимовавшей у Котлина, русские офицеры составляли только четверть всего количества офицеров. Помимо европейцев на флотскую службу брались пленные турки, персы, черкесы... Лишь бы море знали.
  Создать из такого Вавилона экипажи, с которыми без опаски можно идти в бой, никак не выходило. И дело не только в совместимости людей. Корабли доставляли не меньше проблем. В те славные времена о стандартизации в упор не слышали даже в передовых державах Европы. Корабли, построенные по разным проектам обладали разными ходовыми характеристиками и чтобы уровнять их ход в линии, безупречно выполнять согласованные маневры в составе отрядов - уже это требовало огромного мастерства от каждого члена экипажа. Не спасало положения и строительство кораблей по одному проекту. Они все-равно выходили разными и понятие "систершип" было чисто условным. И если в одиночном плавании корабли себя неплохо показывали, то действия их в составе отрядов были далеки не то что от совершенства, а даже и до "троечки" не дотягивали. Управление кораблями того времени требовало огромного искусства, в котором вместе со знаниями соседствовали ворожба и камлание.
  Пройдет время, и все это будет преодолено. Более того, искусство водить в бой как эскадры, так и отдельные корабли, станет у моряков "Лазаревской школы" недосягаемым для прочих флотов. Вот пример такого искусства:
  Уже в 19 веке, начальник гарнизона, сухопутный генерал, решил проинспектировать стоящий в порту корабль Черноморского флота. Инспекции этой моряки не боялись. Проблема была лишь в том, что вместе с генералом посетить корабль должна была его дочь, весьма юное создание. Поэтому командир корабля через старшего офицера передал своим офицерам просьбу: внушить матросам мысль, что мат в присутствии благовоспитанной девицы крайне недопустим. Да и господам офицерам стоит воздержаться от употребления "морского лексикона". Вроде бы все и все прекрасно поняли. И вот идет инспекция. Моряки провели на глазах у генерала и его дочери серию учений: шлюпочное, артиллерийское, действия по пожарной и водяной тревоге. Все шло чинно-благородно и без употребления "латыни". И вот наконец главная фишка: парусное учение. По сигналу, матросы "чертями" взлетели на мачты и пошла работа! И тут, в самый ответственный момент, молодой матрос неловко потянул фал и заклинил им шкив блочка. А заклинив, начал дергать фал. Это увидели все! От соседей до командира корабля. От такой внезапной подлости сердце у всех защемило и предчувствие того, что отныне их корабль навек будет опозорен из-за одного криворукого долбомяса, посетило всех. Первой как водится, не выдержала душа боцмана. Потом он оправдываясь, уверял что ругался в четверть голоса. Ага! Половина порта слышала его! Вот только он был не одинок. "Загнули" все, кто искренне переживал за допущенный ляп. То есть весь экипаж корабля. Это помогло. Фал вдруг встал на место и дело пошло. Генерал лишний раз убедился в том, что у флотских с приличными манерами дела обстоят плохо. Дочь его однако была восхищена.
  Бурную реакцию экипажа, вызвала задержка, которая длилась не более секунды. Посторонний человек ничего и не понял даже. А профессионалов сильно задело. Вот что значит привычный для них уровень мастерства. Имея такое мастерство, можно смело вступать в бой с пятью кораблями противника и выйти победителем, как сделал это при Наварине "Азов" под командованием знаменитого Лазарева. Морякам Петра Первого до этого совершенства было очень далеко. Вряд ли и они сумели бы заметить столь мелкий "косяк" экипажа ничем не выдающегося корабля Черноморского флота. Для них подобное мастерство было за гранью идеала. Такое шлифуется даже не годами, а десятилетиями упорного труда. Таким временем они не располагали.
  Если поинтересоваться, а чем занимался Балтийский флот всю войну, то ответ будет прост: учебой и демонстрацией флага. В бой его выпускать опасались. И даже когда у Гангута шведская эскадра могла сорвать операцию галерных сил, то равную ей по численности эскадру линейных сил, Петр так и не рискнул вывести в бой. Почему? А потому что прекрасно понимал, что ничего кроме конфузии из этого не выйдет. Но ведь армия не может ждать, когда флот наконец-то соизволит быть готовым к бою! Ей нужны победы на море уже вчера! А раз на водоплавающих надежда слаба, она взяла это дело в свои руки.
  
  

Морские легионы Севера

  
  Как известно, опытные мореходы были в России и до Петра. Поморы и каспийские моряки не были в морях случайными людьми. Вот только это были моряки торгового и промыслового флотов. Главное их отличие от военных моряков - неумение действовать отрядами. Им это просто в повседневной деятельности было не нужно. А потому, призыв их на флот мало чего давал. Будучи хорошими судоводителями, они были никакими водителями эскадр. Этому их тоже предстояло учить. И весьма долго. Попытка заменить их иностранцами тоже мало что дала. Во-первых, иностранцев все-равно не хватало, а во-вторых, они были всякие. Из толпы дезертиров даже один исправный экипаж не получишь.
  К счастью, они действительно были всякими, в том числе и толковыми. Именно эти люди и указали Петру на тот роскошный козырь, которым он обладает. Этим козырем был тот самый русский народ, от вида которого морщились снобы. А что было козырного в этом самом народе? Отсутствие дураков и дорог. Да и зачем строить дороги, если их русскому народу подарила бесплатно природа? Как вы уже догадались, речь идет о реках. И действительно, весь наш народ жил на берегах рек. И если без выхода к морям мы веками как-то обходились, то без рек не было бы и России. Поэтому не имея морского флота, мы во все времена имели речной флот. А значит людей, приученных к веслу мы имели в достатке.
  То, что предлагали иностранные советники, было делом, для русского человека хорошо знакомым - вести боевые действия на море при помощи гребного флота. Ценность такого подхода была еще и в том, что для такой войны, совершенно не требовалось наличие высококвалифицированных моряков. Как правило гребной флот действует в прибрежной зоне, что упрощает навигационное обеспечение боевых операций. Отсутствие зависимости от ветра облегчает управление такими кораблями, ибо в сложном лавировании нужды нет. Гребные корабли проще по конструкции и потому их можно легко и быстро строить. В общем, оружие, соответствующее традиционно русскому подходу: простое, надежное, дешевое. Конечно, искусно маневрировать в бою нужно уметь и на галерах, но ведь еще римляне в Первую Пуническую показали, чем можно возместить недостаточную квалификацию моряков. Все правильно, хорошей пехотой! Последнее соображение делало гребные корабли не столько флотским, сколько армейским оружием. Поэтому в состав экипажа включались в основном армейские подразделения. Сколько-то моряков на них конечно было, без них совсем не обойдешься, но главным героем боевых операций в прибрежной зоне была все-таки пехота. Кстати, у наших противников - шведов, галерный флот официально считался АРМЕЙСКИМ ФЛОТОМ.
  Что бы там не решил царь, что бы ему не насоветовали иностранцы, но русская армия имела достаточно неглупых, а главное инициативных людей, которые умели решать боевые задачи, не дожидаясь указаний сверху. Когда там построят корабли, это еще неизвестно, а воевать на воде нужно уже сейчас. И воевали, да еще как! Вот боевые действия на реках и озерах в 1702 году:
  31 мая. Сражение между шведской эскадрой коммандора Лешерна (5 судов) и посаженным на карбасы отрядом солдат полковника Толбухина в узком проливе, соединяющем Чудское озеро с Псковским. Шведы были выбиты с занимаемой ими выгодной позиции в проливе, и русские суда прорвались в Чудское озеро. В этом бою шведы потеряли взятую русскими на абордаж 4-пушечную яхту "Флундран".
  15 июня. Нападение русского отряда (400 солдат) подполковника Островского на соймах и карбасах на шведскую эскадру вице-адмирала Нумерса (3 бригантины от 5 до 12 пушек, 3 галиота от 6 до 14 пушек и 2 лодки) в устье реки Вороны (Ладожское озеро). Получив в результате боя значительные повреждения кораблей и потеряв много людей, Нумерс отступил.
  10 июля. Сражение между отрядом русских карбасов под начальством генерала Гулица и 4 шведскими судами командора Лешерна на Чудском озере, близ устья р. Амовжи (Эмбах); русскими взята на абордаж 12-пушечная шведская яхта "Виват".
  27 августа. Нападение отряда полковника Тыртова в составе 30 карбасов на шведскую озерную флотилию вице-адмирала Нумерса близ Кексгольма (Ладожское озеро). Потеряв 5 судов (2 сожжены, 2 взяты в плен, 1 потоплено) и около 300 человек, Нумерс ушёл в Выборг, оставив Ладожское озеро во власти русских.
  
  Пришедший 2 мая 1703 года к устью Невы отряд вице-адмирала Нумерса в составе 9 судов, не зная о взятии русскими Ниеншанца, выслал 5 мая в Неву 10-пушечный галиот "Гедан" и 8-пушечную шняву "Астрильд". В ночь на 7 мая отряд из 30 лодок с посаженными на них солдатами под командой Петра I и Меншикова атаковал шведские суда и после упорного абордажного боя захватил их в плен.
  Ровно год спустя, 7 мая, отряд генерал-майора Вердена на лодках напал на шведскую озерную флотилию Лешерна (15 шхун) в устье реки Амовжи, впадающей в Чудское озеро. В результате абордажного боя 13 шведских судов были взяты в плен, одно взорвано и одно судно ушло. На захваченных судах взято 96 орудий и много людей.
  31 мая 1704 года, солдатами Преображенского полка, посаженными на лодки, под командой Петра I, был произведен захват двух шведских шкут (транспортных судов) в устье реки Наровы.
  
  Как видите, армия, не стала дожидаться ни создания Балтийского флота, ни постройки специализированных боевых кораблей. Используя подручные средства, она решительно атаковала все что у шведов плавает. Но долго заниматься самодеятельностью не стоило. 27 ноября 1705 года, указом Петра Первого из нескольких рот Семеновского и Преображенского полков, а также из обычных рот армейских полков был создан Морской полк. Личный состав полка насчитывал 1365 человек, в том числе 45 офицеров, 70 унтер-офицеров и 1250 рядовых. Полк разделялся на 2 батальона по 5 рот в каждой. Отличительной особенностью этого полка было то, что он не имел новобранцев. Личный состав Морского полка состоял из солдат и офицеров имевших опыт полевых сражений и штурма вражеских укреплений. Этот полк принято считать родоначальником морской пехоты. На деле это не так. К знаменитой "черной смерти" это формирование не имело никакого отношения. Та морская пехота, которой ныне гордится Россия, рождена не сухопутчиками, а КОРАБЕЛЬНЫМИ ЭКИПАЖАМИ наших флотов. Это совершенно иные люди, совершенно иной военный подход и другие, чисто корабельные традиции. Ничего подобного у петровских морских солдат не было. И если убрать у них морское название, то они ничем не будут отличаться от остальных полков русской армии. Но это еще не значит, что они были плохи. Как раз наоборот. По мере увеличения численности корабельного состава галерных сил, в дополнение к Морскому полку появлялись новые формирования. В итоге, численность личного состава морских легионов Петра, к концу войны составляла почти 30 тысяч человек.
  Что можно сказать о корабельном составе этой крупной по тому времени группировки? Начну с того, что первоначально была допущена та же ошибка, что и другими европейскими флотами, включая самих шведов. Неудачные для Швеции боевые действия на суше в 1707-1709 гг. (Под Лесным, Полтавой и Переволочной), а затем бегство Карла XII из России крайне плачевно сказались на финансировании строительства и ремонта кораблей шведского флота, а последовавшее затем фактическое поражение шведского флота от датского в Кёге-бухте (1710) ещё более сильно ударило по состоянию и престижу Шведского Королевского флота. С 1710 по 1721 гг. на шведских верфях был заложен только один линейный корабль и 10 фрегатов. Вместо полноценных боевых кораблей на шведских верфях развернулось масштабное строительство галерных флотов, и хотя шведский линейный флот и стремился по-прежнему действовать против прибрежных городов и коммуникаций своих противников, но из года в год после морского сражения в Кёге-бухте количество шведских линейных кораблей неуклонно сокращалось, а количество галер, полугалер, бригантин, прамов и бомбардирских кораблей увеличивалось. То есть, шведы пытались с помощью строительства гребного флота, быстро и дешево поправить свое пошатнувшееся положение на море. Ошибкой было не строительство самих галер, а вооружение их артиллерией. В 18 веке даже 48 фунтовые орудия не могли причинить ущерб корпусу линейного корабля. Ну а 12-фунтовые орудия тем более не "плясали" при столкновении эскадр. В принципе, наличие на борту двух десятков подобных орудий и боезапаса к ним, не принося пользы в бою, заметно повышало осадку корабля, что ограничивало использование этих галер на мелководье.
  Петр Первый тоже сперва начал строить галеры подобные шведским, но вовремя опомнился и бросил сию вредную затею. Галер в составе гребного флота было не более восьми штук. Вместо галер, начали строить СКАМПАВЕИ. Что это за зверь такой? Да по сути дела привычный для русского человека того времени речной струг, только большего размера и вместо прямого паруса - косой. Из всей артиллерии - одно 3-фунтовое полевое орудие, не предназначенное для морского боя. Его роль - сопровождать на суше огнем и колесами действия десанта. Экипаж скампавеи - 150 человек. Имея осадку не более метра, они как нельзя лучше подходили для ведения боевых действий на мелководье и в извилистых шхерах. По сути дела они играли ту же роль, что ныне играют для мотострелков БМП.
  К активным действиям гребной флот приступил практически с 1710 года и постепенно господство в Финском заливе перешло к нам. Серьезным испытанием для армейского флота стал Гангут. Тут нужно отметить, что к тому времени Балтийский флот уже существовал как военная организация и даже имел в своем составе корабли, пригодные для эскадренного боя. Но пускать его в такие бои царь не спешил. Этому было две причины. Во-первых, линейная эскадра была во всех смыслах сырая и выиграть у шведов бой не могла. Ну а вторая причина вытекала из первой. Для ведения переговоров о мире, нужно иметь солидные козыри. Сохраненное в целости и сохранности ударное ядро Балтийского флота - один из таких козырей. Не скажу, что моряки всю войну маялись бездельем. Такого не было. Была боевая учеба и несение боевой службы. Легкие силы Балтфлота даже активно воевали в тесном взаимодействии с гребным флотом.
  Так как по указанным выше причинам, Петр не решился пустить в дело при Гангуте эскадру линейных сил, то отдуваться за все пришлось армии. В статье про Гангут я описывал, каким образом наши скампавеи преодолели гангутский барьер и как шло само Гангутское сражение. Честно говоря, эта победа мало повлияла на баланс сил на Балтике. Шведы убрались с Гангутского рубежа лишь потому, что наши десантники приступили к грабежу и разорению побережья Ботнического залива. В общем, стратегический успех заметно превысил тактический. И хотя бой выигран армией (медали за сражение получили в основном армейцы), победу царь присудил флоту. Смысл так поступить был. Нашей армии к тому времени и так было чем гордиться. Так почему бы не потрафить морякам, у которых все еще впереди? Спустя два с лишним века, точно так же будут поступать наши асы, раздаривая свои победы ведомым. В этом есть свой смысл. Подарить личную победу молодому бойцу иногда полезно. Гонор и уверенность в своих силах, тоже способствует дальнейшим победам. А не зря флоту победу под Гангутом армия подарила? Не зря. Прошло время и Балтфлот сторицей рассчитался за эту победу. Когда? Да Чесменским сражением и расплатился. Ну а боями под Ревелем и Ораниенбаумом он рассчитался еще за одно, выигранное армией морское сражение.
  
  

Последние штрихи войны

  
  Гангутское сражение трудно оценивать однозначно. Как я уже писал, баланс сил на море практически не изменился, зато получен стратегический выигрыш. А вот политические последствия этой победы совсем не радовали Петра. Англичане как водится "проявили озабоченность" и заключили альянс со шведами. Таким образом баланс сил на Балтике резко изменился в пользу шведов и склонить их к миру теперь никак не выходило. И если Балтфлоту было непосильно тягаться со шведским флотом, то про бодание с англичанами и речи не шло. Так до самого конца войны Петр и не ставил своему детищу решительных задач. Но ведь воевать кто-то должен! А раз так, то посылаем в бой пехоту. Не сразу конечно, а выбрав подходящий момент. Первый раз такой момент настал аж спустя пять лет. Почему столько времени тянули? Причин этому две. Русской армии работы на этой войне хватало. Например очистка Южного берега Балтийского моря от шведских гарнизонов. Не забываем, что на Балтике устья всех судоходных германских рек были под контролем шведов. Во-вторых, приходилось держать крупные силы и на Юге, против турок. Так что нужные для наступления силы удалось не сразу. Кроме того, гребной флот нес солидные потери по не боевым причинам. В основном от штормов. И терял он от шторма больше людей и кораблей, чем от сражений. Но тут никуда не денешься. Мореходные качества гребных кораблей всегда были хуже чем у чисто парусных. Вдобавок ко всему, была надежда на то, что шведов удастся склонить к миру. Особенно сильна эта надежда была в 1718 году, когда погиб король Карл Двенадцатый. Надежды эти не оправдались и после того как мирные переговоры на Аландском конгрессе закончились неудачей, нашим командованием было принято решение начать масштабное разорение берегов Швеции, с целью принуждения противника к миру. Для десантной операции были собраны крупные силы: парусный флот насчитывал 21 линейный корабль и значительное количество меньших кораблей с общим вооружением в 1261 орудие. Гребной флот насчитывал 132 галеры и 100 лодок, на борту которых находилось до 26 тысяч десантных войск. Наконец то Балтфлот послали в бой! Но боя не случилось. Шведский флот вкупе с английским на войну не явились. Поэтому вся операция линейных сил представляла по сути дела учения по обеспечению перехода по морю десантного отряда. Выполнив эту задачу, Балтфлот вернулся на базы и продолжил мирную жизнь. Зато десанту скучать не пришлось. Ему изначально предписывалось разорять шведские берега, но убивать мирное население запрещалось:
  
  "людей не токмо не брать, но не грабить с них и ничем не досаждать, но внушать, что мы воюем для того, что сенат их не склонен к миру".
  
  Запрещалось также грабить церкви. Набеговая операция длилась полтора месяца. В ходе десантной операции было разорено и уничтожено 8 городов, 140 особняков и замков, 21 завод, 1363 селения, 21 мельница и 26 военных складов (магазинов). При этом была захвачена большая добыча "железа и меди", а множество хлеба и скота "истреблено и жжено". Были и бои со шведскими гарнизонами, неизменно заканчивавшиеся победой нашей армии. Были и чисто военные трофеи. В частности главными силами десанта было захвачено порядка трех сотен орудий разных калибров. Ну и заодно уничтожено 27 торговых кораблей. Последний результат составил бы честь и флоту, но не срослось. Флот в это время отдыхал на базах.
  Удачная во всех отношениях операция и отсутствие внятной реакции со стороны шведских и английских моряков, сильно приободрило армейцев и они захотели продолжения банкета. Одна из особенностей Северной войны: инициатива армии не сдерживается, зато флот держат на привязи. В новый поход наша армия отправилась даже без прикрытия морского перехода со стороны флота. Это было ошибкой. На этот раз шведы решили перехватить десант в море. И это у них получилось. Как правило, в таких случаях происходит избиение десанта. Но не в этот раз. В составе десантного отряда были люди, которые уже "привыкли гордиться победами". В том числе и на море. Конечно, возглавлял русский десант вовсе не моряк, самый что ни на есть сухопутный генерал. Генерал-аншеф Михаил Голицын службу начинал в пехоте и воевал в основном на сухопутье. Участие в полевых сражениях и в штурме крепостей. И все время под чьим то командованием. Первая самостоятельная операция - тоже сухопутная: Битва при Лапполе. Не самая крупная битва Северной войны. Под командованием Голицына был отряд в 10 тысяч человек. Примерно столько же и со стороны шведов. Правда последствия этой битвы были для шведов тяжкими: под контроль русской армии перешла вся Финляндия. В Гангутском сражении князь Голицын принимал участие, но не в качестве военачальника. Типа присутствовал при этом. И вот нате вам: столкнулся со шведской эскадрой! Того, что скампавеям, а тем более лодкам ничего хорошего не светит в бою с парусными кораблями он видимо не знал. Ну ни разу он не моряк! Гренгам - это первая его самостоятельная операция на море. Тем не менее не растерялся и первым делом переиграл флотских на их же поле. Взял да заманил шведские корабли, в шведских же водах прямо на мелководье! А вы говорите что дома стены помогают! Смотря кому помогают. Умный и в чужих стенах припрет врага к стене. Что и произошло. Лишившиеся маневра шведские корабли были атакованы нашими войсками. Легким этот бой не был. Не стоит забывать, что боевой корабль это все-таки крепость. Штурм крепостей нигде легким не бывает, ни на суше, ни на море. Попотеть пришлось. Шведы уверяют, что сумели утопить аж 43 русских корабля! Правда русские этого почему то не заметили. Как они "топили" наши корабли, я уже рассказывал в статье про Гангут. А результат боя таков: четыре фрегата стали нашими трофеями, прочие шведские корабли сбежали. Стратегические последствия? Шведам расхотелось воевать с Россией, а англичане сделали вид что и не собирались. Как тут повоюешь, если война идет не по правилам? Вот если бы явился Балтфлот, то они тогда ого-го! Такое бы показали! Но что делать, если все войну вместо флота является десантура и нагло отбирает корабли? Это не шутка. В течении всей войны русская пехота захватила 35 шведских боевых кораблей и утопила пять боевых да 27 торговых корабля. Приличный вообще-то результат. Даже для флота. Кстати у флота все-таки были успехи. Три боевых корабля шведов честно взяты в качестве боевых трофеев.
  В общем то Гренгам тоже приписали флоту, хотя его там и близко не было. И опять скажу: ничего плохого я в этом не вижу. Тем более что выросший и окрепший со временем Балтфлот рассчитался со всеми долгами с огромными процентами. Ведь главное, что нас на море стали после этого воспринимать всерьез.
  
  

Балтийский флот и международная торговля

  
  Появление при Петре Первом у России крупных военно-морские сил, было связано с теми войнами, что Россия вела за выходы к морям. Правда, настоящего Военно-Морского флота мы при Петре все-равно не имели. Почему так, я описал выше. По указанным причинам, основную борьбу на море с противникам вела именно армия. Флот при этом только присутствовал. Петр вовсе не стремился рисковать своим детищем, а потому в генеральные баталии моряков не посылал. Громить вражеские эскадры умела и пехота. А моряки всю войну были заняты в основном боевой учебой да демонстрацией флага. Состояние это не должно было быть вечным. Все имеет свой срок. Срок становления флота можно вполне четко определить. Он равен сроку становления главкома. Причем своего, доморощенного. Когда флот сам сумеет вырастить и воспитать своего командующего от кадета Морского Корпуса до командующего флотом, тогда и можно свои военно-морские силы считать полноценным флотом. Наем иностранной сволочи, будь она хоть самим Нельсоном, процесс становления не ускорит. Ибо дело не только в специалистах, сколько в собственной школе подготовки кадров. Учить и воспитывать эти кадры, от матроса до флотоводца, нужно уметь самим. Без этого умения флота считай что нет. Поэтому, если не прерывать процесс строительства этого вида вооруженных сил, то где-то к 1742 году тот же Балтийский флот мог стать полноценным флотом. Петр это осознал довольно-таки быстро. А осознав, упорно работал в этом направлении. Северная война кончилась раньше, чем флот сумел себя проявить на деле, а потому в отсутствии собственных реальных заслуг, морякам приписали чужие. Из соображений государственного престижа. Ничего страшного или обидного для моряков в этом не было. Страшно и обидно им стало после окончания войны. Сперва кончилась война, а вместе с ней и боевые операции. Правда, пока был жив Петр, была и полноценная боевая учеба. Умер царь и наследники охладели к его детищу. И не только к флоту. Петербург тоже пребывал в небрежении. Флот начал сокращаться естественным образом. Прежде всего он быстро лишился своих десантных сил. Нужды в высадке десантов в мирное время нет, а раз так, то содержать целую десантную армию в 30 тысяч человек нет никакого смысла. Вакансии в пограничных гарнизонах есть всегда и нужда в опытных солдатах там постоянная. А раз так, то вперед ребята!
  Такое решение автоматически повлекло за собой и сокращение гребного флота. Парусный флот намеренно не сокращали, на всякий случай его держали, но расходы на его содержание "оптимизировали". Кормить кормили, хоть и нерегулярно, но на боевую учебу тратиться перестали. Корабли в основном стояли в гавани. Выходы в море были весьма редкими. Рейс от Кронштадта до Ревеля - несбыточная мечта для большинства экипажей. Ну а от Кронштадта до Копенгагена - это для отдельных отличников боевой и политической подготовки. В общем, вместо того, чтобы совершенствоваться в боевом мастерстве, моряки потихоньку теряли и те навыки, что приобрели ранее. Корабли потихоньку гнили, экипажи деградировали и лишь малому числу счастливчиков выпадала удача, принять участие в стоящем деле. И так продолжалось до восшествия на трон Екатерины Второй.
  А почему потомки Петра так относились к флоту? Неужели по глупости или по иной дурной причине? Как раз нет. Все они понимали лучше нас с вами. И если так поступали, то только лишь по одной причине: нужда во флоте пропала. Никакой пользы от него не было. Лишним он был. Если сомневаетесь, то обратите внимание на армию. Она в это время используется весьма часто и падения уровня боеспособности никто не допускает. Тоже самое относится и к ВПК. Для него самые жирные заказы - флотские. Но раз на флот стали тратиться меньше, то временное падение производства случилось. Заводы стали убыточны. Но не надолго. Продукция оборонного комплекса вновь стала востребована. Правда, сменился заказчик. Теперь корабельный лес, парусина, канаты, чугун... шли за рубеж. Ведь нужно англичанам из чего то строить корабли! И не только англичанам. Голландцы тоже были охочи до наших товаров. Родному флоту доставались сущие крохи.
  Так почему пропала нужда во флоте? Неужели ему не осталось работы? Да нет, во время войн флот получал задачи, правда не очень масштабные. Типа обстрела приморских крепостей. А больше ему работы и не было.
  Тут нужно понимать, что собой представляли реформы Петра. Начали эти реформы еще при Алексее Тишайшем. Преследовали эти реформы две цели: создать мощные, современные вооруженные силы и повысить благосостояние дворянства. О последнем особое замечание. Главной опорой самодержавия были дворяне. Простой народ в ту пору был просто рабочей скотиной и дойной коровой одновременно. Вот только не мог народ своим трудом обеспечить дворянам тот уровень потребления, который имели европейские аристократы. Причина простая - сохой много не заработаешь. А между тем дворяне сидели буквально на деньгах. Судостроение в Европе нуждалось в тех природных богатствах, которые имела Россия. Продукция лесных промыслов была всегда востребована и не требовала больших затрат. Лен и конопля выращивались издавна. Добыть смолу, поташ, деготь, канифоль... больших усилий это не требовало. Оставалось только это продать в обмен на чулки и кружевные панталоны. А вот тут были проблемы. Продать дорого не выходило. Приезжие иностранные купцы большой цены не предлагали. Мысль о том, что неплохо бы было избавиться от посредников, посещала многие умные головы. Вот только для этого нужно, чтобы у отечественного купца были торговые корабли и собственные гавани. Вот откуда пошла идея об окне в Европу. Идея это была не новая и осуществить ее пытались неоднократно. И потому соблазнить наши правящие круги борьбой за выход к морю было нетрудно. Правда, здесь были варианты. Первый вариант - "рубить окно" на Черном море. Собственными силами это не получалось. Поэтому как только появились нужные союзники, правительство царевны Софьи резво взялось за это дело. Выходы в Черное море держали турки. Воевать с ними можно было лишь тогда, когда с ними воевали католические страны Европы. В ту пору это были Венеция, Австрия и Польша. Начала эту войну Софья, а заканчивал Петр Первый. В итоге выяснилось, что выход в Азовское море не решал проблем. Для масштабной торговли требовалось иметь свободный проход через Черноморские проливы и по Дунаю. Задним числом мы знаем, что не смотря на множество войн, дунайский путь нам стал доступен лишь в 1878 году, а Проливы у турок мы так и не отбили. То есть, Софья взялась за непосильное дело. Петр это быстро понял и обратил внимание на Балтику. Воевать со шведами без союзников там тоже было невозможно. И союзники нашлись: Польша и Дания. Как шла война мы знаем. Намного интересней было то, что мы получили в итоге. В самом начале войны, союзники обещали Петру немного: Ингрию и Нарву. По итогам войны он получил значительно больше. "Рига-наш" и "Ревель-наш" - этого ему никто не обещал. Сам взял. Ну еще и Питер отстроил. Казалось бы, что еще нужно для полного счастья? Гони сырье за рубеж, получай на этом прибыль, да приобретай кружевные панталоны с чулками нужного размера. А вот не все так просто. Перевозка товаров чем угодно имеет свою специфику. Помимо пункта отправления, есть еще пункт назначения. А он совсем не наш. И порядки там не наши. А в этом как раз и вся проблема. Допустим, решил Меньшиков партию ворованой корабельной древесины англам толкнуть. Подходит он к русскому купцу:
  - Повезешь?
  - Ни в коем разе.
  - А если подумать?
  - Только до Питера или Архангельска, дальше пусть англичанка везет!
  А почему так! А потому что есть такая замечательная вещь, как "Навигационный Акт". Любопытный документ. Всякое государство, желающее торговать с Англией, обязано было его подписать. А за что мы расписаться должны?
  
  1. Товары из Азии, Африки и Америки могли ввозиться в Великобританию только на судах, которые принадлежат подданным Британии, а их экипаж должен состоять по крайней мере на 3/4 из британских подданных.
  
  2. Из Европы товары могли ввозиться на британских судах или на судах той страны, в которой произведены товары или в гаванях которой они впервые могли быть нагружены на корабль.
  
  3. Ввоз соленой рыбы в Англию и колонии разрешался только в том случае, если она поймана на британских судах.
  
  4. Каботажное плавание предоставлялось исключительно английским судам.
  
  5. Все товары из колоний должны сначала идти в английские гавани; в колонии товары могут быть перевозимы только на британских судах
  
  6. Товары из России и особо поименованные товары из Европы (enumerated articles), как дрова, соль, табак, поташ, оливковое масло, лен, хлеб, сахар, вино, уксус и др., могут быть ввозимы только в Англию и только на английских судах.
  
  Пункт шестой все расставляет на свои места: Россия не имеет права что-либо ввозить в Англию на своих торговых судах. То есть нашего флага в портах Британии невозможно увидеть в принципе до 1854 года (год отмены "Навигационного Акта").
  Хорошо, а может быть ну его к черту эту Англию? Может быть с голландцами начать торговать? Хорошо бы, да не совсем. Русское сырье и полуфабрикаты нужны в первую очередь там, где бурно развивается промышленность. В ту пору такой страной была в первую очередь Англия. Голландия тоже развивала свою промышленность, но не в таком масштабе. Основная ставка у голландцев сделана на посредническую торговлю. А это уже предполагает то, что высоких закупочных цен при торговле с ними не будет и везти товары в свои порты они никому не позволят. Сами мол довезем. Торговать с Германией? Хорошо бы, но у немцев логика голландская и к тому же балтийская торговля давно в руках голландцев. Но и это еще не все.
  Почему Петр отвернулся от Архангельска и начал строить Петербург? А вот почему:
  
  Следить за соблюдением Навигационного акта полагалось командирам военных судов, находящихся в портах или в море: они имели право досмотра всех иностранных судов, вызывающих у них подозрения в ведении контрабандной торговли. Текст Навигационного акта включался в Адмиралтейский статут и был всегда под рукой у досматривающих подозреваемые суда капитанов.
  
  А теперь представьте себе: везете вы товар из Архангельска французскому заказчику. И тут вас ловит британский военный корабль и проверяет на предмет контрабанды. Почему? А есть подозрение у английского капитана, что башкирский мед вы намерены тайно продать в Глазго. Сопроводительные документы? "Сэр! Вынужден вас огорчить, но вы могли их подделать. Да они похожи на настоящие, да признаков подделки нет. Но это не снимает с вас подозрений".
  Ну а дальше арест и конвоирование до ближайшего места где есть английский суд. В чью пользу вынесет свое решение суд, надеюсь всем понятно? Поэтому Архангельск в качестве "окна в Европу" был не очень удобен. Просто потому, что английский королевский флот подрыв чужой морской торговли вел не только в военное, но и в мирное время. И естественно защищал свою морскую торговлю. Как видите, английскому флоту всегда находилась боевая задача и он себя окупал за счет неприкрытого мародерства. Служба на флоте была не только престижна, но и материально выгодна. Горацио Нельсон например, поправил свои материальные дела именно тогда, когда поступил служить на флот. В основном с помощью грабежа "контрабандистов".
  Долгое время никто и ничего с этим поделать не мог. И лишь в конце 18 века, когда Англия окончательно достала всех своей наглостью, за нее взялась вся Европа. В рамках знаменитой "Декларации о вооруженном нейтралитете" в океан вышло 17 эскадр и начали защищать корабли нейтральных государств от английских самозваных "таможенников". Лишь тогда удалось навести хоть какой-то порядок в международных морских перевозках. Но во времена Петра Первого до этой благодати было далеко. Вот потому, пришлось в соответствии с имеющимися обстоятельствами сделать ставку на балтийскую торговлю. То есть на смешные закупочные цены. На Балтике как я уже говорил, всем заправляли голландцы и потому "англичанка" тут не гадила. А балтийскую торговлю не нужно охранять? Нужно, но этим прибыльным делом заняты датчане и шведы. Русские тут лишние. Своей торговли нет, а за охрану чужой и так есть кому платить.
  Политика - это искусство возможного. Соглашаться на дискриминационные условия Петру пришлось. Деваться ему было некуда, ибо только в армии у него служит пятьдесят тысяч любителей кружевного белья. Это я дворян имею в виду. Основным источником благосостояния этих любителей было не государево жалование, а доходы с поместий. Именно за повышение этой доходности они и воевали. Можно сколько угодно говорить про их выдающиеся моральные качества и преданность престолу. Вот только жизнь показала, что царей свергают именно дворяне. И в 1917 году, Николая Второго свергали ни какие-нибудь жиды пархатые, а благородные дворяне. Причины их недовольства стандартные - падение доходов или упущенная прибыль. Петр это прекрасно понимал. Дворянство его поддержало в борьбе с царевной Софьей потому, что она не сумела им обеспечить повышение уровня потребления. Ввязалась в войну, от которой дворяне не получили никакой выгоды. Свергли бы и Петра, если бы он тоже не смог решить их основные проблемы. Он как мог, так и решил. Ну а то, что продажа продукции производится по пониженным ценам, дворян до поры до времени устраивало. Зато моряков такая ситуация не очень устраивала. Правда, ничего с этим поделать они не могли, а потому в течении десятилетий флот пребывал в жалком прозябании и забвении.
  
  

О деревянных кораблях и железных людях

  
  Петр строил свои отношения с Европой на невыгодных, практически кабальных условиях. Ничего иного ему не оставалось. Приходилось терпеть и надеяться на то, что все это не на века. Чтобы разговаривать с Европой на равных, требовалось набраться сил и продемонстрировать эту силу всему миру. С армией проблем не было. Пускали ее в дело весьма часто, а потому ко времени окончания Семилетней войны она была в приличном состоянии. Когда в преддверии очередной русско-турецкой войны, Екатерина Вторая устроила смотр войскам Румянцева, то войска эти порадовали ее. Зато Балтийский флот разочаровал. Никогда не бывший в настоящем деле, надолго всеми забытый, он ничего кроме полного неумения не смог продемонстрировать.
  "Армия меня порадовала, а флота у меня нет!" - такой грустный вывод сделан был царицей.
  Впрочем, каким бы плохим флот ни был, но коль случилась война, прятаться от нее он не должен. С началом войны, флот получил важную боевую задачу: эскадре линейных сил совершить переход из Балтики в Восточное Средиземноморье и произвести там диверсию с целью разрушения турецкой морской торговли. Ну а вдобавок к этому, инициировать и поддержать восстание греков против турок. Задача, поставленная перед эскадрой, всеми профессионалами считалась невыполнимой. Взять хотя бы корабли. Уж тут родной ВПК постарался так постарался! Корабли были не просто старыми. Они и сделаны были ужасно. И удивляться этому не стоит. Качественный материал шел иностранным покупателям, а для родного флота то, что побрезговал брать покупатель. То есть, весь брак. Выучка экипажей и при Петре была недостаточной, а полвека спустя и такой не было. Организация похода? Это наиболее грустная часть. Отсутствие опыта на всех уровнях командования сказывалась. Шли вокруг Европы в шаговой доступности от многочисленных гаваней. Тем не менее экипажи ВЫМИРАЛИ!
  Вердикт, вынесенный профессионалами всех европейских флотов был неутешителен: "Мир не видывал более жалкой эскадры!" Наши моряки с этим были вполне согласны: "Куда уж нашему теляти турецкого волка загрызть!"
  Турецкий волк, с которым рано или поздно предстояло встретиться, был и в самом деле страшен. Как бы не задирали нос европейцы, но связываться с ним они не очень то и решались. Со времен битвы при Лепанто, европейские флоты не очень охотно шли в бой с турками, ибо дело это было страшно опасным. Достаточно сказать то, что до 1830 года, алжирским вассалам турецкого султана дань платили все, кроме французов. Впрочем и французы в стороне не отсиделись. Их торговля со странами Леванта процветала лишь потому, что Тулонские верфи строили корабли для Османского Флота. И против этого монстра, приказом царицы брошены в бой люди, едва не утонувшие в пути, ослабленные болезнями, не имевшие ни должной выучки, ни славных победных традиций, ни славных адмиралов. Положение было много хуже того, в котором позже оказалась эскадра Рожественского. Разгром, хуже цусимского вполне мог произойти. И это никого бы не удивило. Но вместо Цусимы произошла Чесма и этому были свои причины.
  Начнем с того, что вести активные действия против турецкого флота наши адмиралы не стремились. Ничего корме "ударил-убежал" они в своих планах не предусматривали. До поры до времени это проходило. Вот только результаты были более чем скромные. Как всегда бывает в таких случаях, на Средиземноморский театр военных действий, был послан "представитель Ставки" - Алексей Орлов. Для чего? Да чтобы расшевелить моряков и заставить их действовать более решительно. Ну и что с того, что он ни разу не моряк? Главное, что человек он военный. Этого вполне достаточно. Прибыв на эскадру, Орлов выпал в осадок от того, что ему довелось увидеть - полное отсутствие порядка и единоначалия. Военное по названию соединение только считалось военным. А на деле - плохо организованная военно-морская банда. Было от чего прийти в изумление. "Ребята, вы военные или где? Ах, вы на флоте? Почему тогда я не вижу флотского порядка? В общем так, нет флотского, значит будет армейский порядок!" А для чего еще партия шлет на флот комиссаров? Вот его за этим и послали. И пока шло наведение порядка, случилось то, чего опасались больше всего на свете: явился турецкий флот. Какое тут ударил-убежал? Бить - сил нет, а удирать не выйдет. Только погибать. Соотношение сил было не в нашу пользу. 16 линейных кораблей, 6 фрегатов, 6 шебек, 13 галер, 32 малых судов и около 15 000 человек личного состава у турок, против 9 линейных кораблей, 3 фрегатаов, 1 бомбардирского корабля, 17-19 малых судов и около 6500 человек экипажа у нас.
  Орлов эти настроения переломил со всей армейской решительностью. Первым делом он поднял на своем корабле кейзер-флаг. Вот тут все и поняли: "Приплыли мать твою за ногу!"Кейзер-флаг" означал, что его носитель обладает в данный момент властью, равной власти царя. Что отныне любая нерешительность, неисполнительность, возражения не по делу, будут караться немедленно и жесточайшим образом. Эскадра пошла в бой, который теоретически не могла выиграть. И если уверенности в успехе даже близко не было, то не было и трусости. Грех бояться врага у края собственной могилы. Но не все так просто. Как только одолели нерешительность, сразу включили мозги. Выходя на дистанцию открытия огня, корабли становились на шпринг - мертвый якорь. Так поступали в двух случаях: при обстреле береговых укреплений и в качестве меры наказания для экипажей, заподозренных в трусости. Но при Чесме так поступили совсем по иной причине. Стоящий на шпринге корабль лишен маневренности, но зато меньше подвержен рысканью. А раз так, то стрелять по врагу может точней и чаще. Этой мерой командование эскадры уровняло фактический вес залпа с противником и повысило эффективность стрельбы. Туркам это очень не понравилось и они решились на абордаж. Смысл в таком решении был. Османы по собственному опыту знали, что в абордажном бою они сильней европейцев. Вот только кто им сказал, что русские являются европейцами? Похожи на них внешне, но и только. Попытка эта была для наших подарком судьбы. На абордаж ответили контрабордажем. И что произойдет, если щуку пустить в воду? Карасю не поплохеет? Поплохело! Пусть не все у нас удалось в этом бою, ведь бардака и путаницы хватало, но слабину показал все-таки противник. Бой в Хиоском проливе еще ничего не решил и турки решили взять передышку. Чтобы с силами восстановиться и привести себя в порядок. Вот только кто им на это времени даст?
  Алексей Орлов был действительно военным человеком. Правило: "Атаковать под угрозой потери преимущества" - он прекрасно знал. А потому передышки считай не было. Пока в людях не пропал задор, а противник лишен уверенности, нужно атаковать! Корабли? Да черт с ними! Это гнилье нет смысла обратно на Балтику тащить! Так хоть польза от них будет. Именно поэтому, без всякой жалости три корабля пожертвовали на брандеры. Атака брандеров достигла своей цели - турок охватило смятение, одновременно, не тратя времени, русская эскадра вошла в Чесменскую бухту и устроила образцово-показательный расстрел обездвиженного противника.
  Наступило утро. На месте турецкого флота остались одни головешки. И тут до самых тупых начало доходить: что же на самом деле произошло. Русские корабли лучше по качеству не стали и больше их не стало. В строю одно расшатанное и поврежденное в бою гнилье. Но у турок и этого нет! Нечего им больше выставить против нас. Отныне мы господа положения! Твори теперь все, что хочешь, врагу на это просто нечем ответить. Общий итог боя, подвел Орлов:
  - Есть на свете эскадра и похуже нашей.
  Ну не в бровь, а в глаз! Те, с кем не жаждали сцепиться лучшие флоты мира, повержены "худшей из эскадр, которую только видел свет". Но главный результат сражения был иным: изменились сами экипажи. Дело, которое получилось сделать один раз, получится сделать и повторно. Родилась уверенность в свои силы и в свое мастерство. 7 июля 1770 года по-настоящему, а не формально родился Балтийский флот. Наличие или отсутствие кораблей теперь было неважно. Да над этими кораблями тогда особо и не тряслись. Орлов например даже пожертвовал одним кораблем, взорвав его, чтобы художник, наблюдавший взрыв, мог более реалистично написать картину. Главное было в людях. Они стали иными. В этот день они вернули армии свой давний долг за Гангут. Пройдет два десятка лет и те же самые люди встретятся в бою с другим противником - шведами. Вице-адмирал Круз как раз из участников Чесменского сражения.
  В 1790 году он командовал поспешно вооруженной и очень мало обученной эскадрой, состоявшей из 17 кораблей и 8 фрегатов. При отправлении вице-адмирала Круза в этот поход, Императрица ободряла его и прямо просила его но подпускать шведский флот к Кронштадту; Круз отвечал, что неприятель не пройдет иначе, как разве по щепам его кораблей. У Красной Горки он встретил 23 мая шведскую эскадру герцога Карла Сёдерманландского, состоявшую из 21 корабля, 8 фрегатов, с 2000 пушками - у Круза было всего 1400 пушек. Произошло так называемое Красногорское сражение. Оно началось в 4 часа утра, происходило в разных местах и, наконец, в 8 часов вечера шведы отступили.
  На этот раз русских моряков не смущало ничего. Чесма им ясно показала, что драться на равных они способны с кем угодно. И до конца эпохи парусного флота они о том не забывали. Боем у Красной Горки они не только отстояли столицу. Они переломили ход этой войны и заодно вернули армии долг за Гренгам.
  На Балтике становление флота затянулось, как и расплата по долгам. Но на Черном море, где флот тоже умудрился задолжать армии, долги отдавали намного быстрей. А ведь ничто не предвещало этого.
  
  

Первая Миротворческая

  
  Так уж сложилось, что настоящую славу Балтийский флот обрел в царствование Екатерины Второй. Именно с этой поры он и состоялся как флот. То, что свои первые победы он одержал в условиях, когда на них и сами моряки не очень-то и рассчитывали, только повышает их ценность. Но есть на счету у Балтийского флота операция, которая почему-то не вошла в список его побед. А ведь длилась эта операция в течении 1779-1783 годов и в мирное время. Впервые наш флот получил боевую задачу в мирное время! Это было время, когда беспредел, творившийся на морях истощил терпение нашей правительницы. Связан этот беспредел был с той войной, которую сепаратисты из Северо-Американских колоний вели против Британии. Мощную поддержку сепаратистам оказывала прежде всего Франция. Тут и содержание армии Джорджа Вашингтона за счет французской казны, тут и посылка в больших количествах "воинов-интернационалистов" типа Лафайета и Костюшко, а закончилось все это посылкой за океан регулярных частей французской и испанской армий. Последнее собственно говоря и способствовало выигрышу войны на суше. Причина, по которой французское правительство Людовика Пятнадцатого организовало так называемую "американскую революцию" была проста. После потери Канады в Семилетней войне, у Франции оставались еще владения в Луизиане. И владения эти были размером вовсе не с нынешний одноименный штат. По площади это составляло треть континентальных владений нынешних США (если конечно исключить Аляску) Простиралась эта территория с севера на юг от устья Миссисипи до нынешней канадской границы. Сил для удержания этой территории у французов было недостаточно. И если за восточную границу беспокоиться не стоило, там были владения союзных Франции испанских Бурбонов, то с западной все было не так. Запад Луизианы - это граница с владениями недружественной Англии. И эти владения были неплохо заселены, что позволяло англичанам при удобном случае, без особого труда отнять у Франции и Луизиану. Мысль о том, что неплохо бы иметь и со стороны запада дружественное марионеточное государство, довольно рано посетило светлые головы месье из Рояль Секрета. Сделать это оказалось не очень сложно. Во время Семилетней войны, некоторые из "джентльменов", родившихся в Северо-Американских колониях побывали во французском плену. Вернулись из плена они почему то более богатыми, чем были до пленения. Вот из этих людей и вербовались "борцы за свободу".
   Но война шла не только на суше. На море тоже было жарко. С британским королевским флотом вели борьбу французский, испанский, голландский флоты и североамериканские пираты. Воевали они не только друг с другом, но и с вражеской морской торговлей. Как разбойничали англичане даже в мирное время, я уже рассказывал. Но и их противники вели себя не лучше. Страдали многие, непричастные к этой войне. В конце-концов, первой не выдержала Екатерина Вторая. В 1778 году Россия предложила Дании сообща охранять торговые суда, направлявшиеся в русские порты. Весной 1779 года Россия, Дания и Швеция, не вступая в формальный союз, направили воюющим странам - Великобритании, Франции и Испании - декларации о мерах, предпринятых ими для защиты нейтральной торговли, и выслали в море по небольшой эскадре.
  На воюющие стороны это особого впечатления не произвело, так как зона проведения операции была невелика, а декларации не стреляют. Испанцы например без всякого стеснения захватили русские торговые корабли груженные хлебом, которые направлялись в Средиземное море. С разбоем, который велся под прикрытием войны следовало покончить. Не получив удовлетворительного ответа со стороны беспредельщиков, Екатерина пустила в ход более весомый аргумент - Балтийский флот. Не смешно ли? Еще десять лет назад она считала, что флота у нее нет. Так ведь времена изменились. Флот стал другим. И материальную часть обновили, и боевую подготовку подтянули. Но самое главное - после Чесмы никто больше не заикался о "худшей из эскадр" Теперь Балтийский флот был весомым аргументом не только в теории.
  А не слишком ли смело, угрожать сразу трем первоклассным флотам Европы? Не переживайте, Екатерина была дамой основательной. Она к этому спору прекрасно подготовилась. Сперва она ясно и четко изложила принципы, за которые собралась воевать и предложила иным странам все это оценить:
  
  1. Нейтральные корабли могут свободно ходить у берегов воюющих держав
  2. Неприятельская собственность под нейтральным флагом (за исключением "заповедных товаров") неприкосновенна
  3. Предметами военной контрабанды признаются только оружие и различное военное снаряжение
  4. Блокированным считается лишь порт, вход в который практически затруднён в связи с действиями военно-морских сил воюющих держав.
  
  После этого оставалось только произнести: "Присоединяйтесь барон!" (с) И барон, вернее монархи самых заинтересованных держав присоединились. На этой основе Россия заключила конвенции с Данией 9 (20) июля 1780 года и Швецией 1 (12) августа 1780 года. Подтвердив принципы, изложенные в декларации от 28 февраля (10 марта) 1780 года, договаривающиеся стороны объявили о закрытии Балтийского моря для военных судов воюющих держав и о взаимном обязательстве защищать провозглашённые принципы.
  Союз держав - это серьезно. И Россия, как инициатор во главе этого союза. Так началась первая в истории Нового времени совместная миротворческая операция. Появились первые пострадавшие среди мародеров. Связанные войной друг с другом, виновные державы ничего не смогли этому противопоставить. А тут еще начали смелеть прочие державы. К конвенции о вооруженном нейтралитете присоединились:
   4 января 1781 года - Нидерланды, 8 мая 1781 года - Пруссия, 9 октября 1781 года - Австрия, 13 июля 1782 года - Португалия и 10 февраля 1783 года - Королевство Обеих Сицилий.
  Делать разбойникам было нечего, а потому Франция, Испания и САСШ вынуждено признали принципы вооружённого нейтралитета, хотя формально к нему не присоединились. Из крупных морских держав лишь Великобритания не признала вооружённый нейтралитет. Впрочем, это ей не помогло. Лишенная привычной добычи, Англия осталась к 1783 году без денег. Обедневшим лордам пришлось мириться и признавать себя проигравшей стороной. На какое то время в морях стало безопасней. В дальнейшем положения вооруженного нейтралитета нашли отражение в Парижской декларации "О морской войне" 1856 года.
  В XX веке положения вооруженного нейтралитета нашли своё отражение в Гаагских конвенциях о захвате нейтральных торговых судов 1907 года, также в Нионском соглашении и Лондонском протоколе 1937 года о борьбе с пиратскими нападениями подводных лодок на торговые суда.
  У историков обычно принято прославлять "большие злодейства". Любая битва, сопровождаемая обильным кровопролитием подробно ими разбирается. Зато операции, оказавшие гораздо большее влияние на судьбы стран и народов, но при этом не сопровождаемые массовой гибелью людей, редко привлекают их внимание. А зря. Эта операция русского и союзных с ним флотов, имела глобальный эффект. Она как ни крути, изменила мир к лучшему. И разве это не повод для гордости? Ведь не каждый век удается положительно повлиять на ситуацию во всем мире, применив для воздействия на противника весьма ограниченные силы.
  
  

Из худших в лучшие!

  
  Известное выражение: "На роду написано", как нельзя лучше подходит к любому из наших флотов. Взять тот же Балтийский. Как флот, он состоялся раньше остальных, а потому ему судьба была назначена стать отцом остальных наших флотов. Черноморский, Тихоокеанский и Северный флоты - их зародышевым ядром становились экипажи и корабли пришедшие именно с Балтики. Бывало, что Балтийский флот достигал вершины своего могущества, а потом вновь становился ничтожным по своему значению. Если взять времена Александра Первого, то все так и было. Победа в войне с Наполеоном подкосила балтийцев. Нет, разгрома не было. Просто в Европе не осталось сильных флотов кроме английского. А еще возник "Священный Союз Монархов". Союз этот был прообразом современного НАТО. Основная цель его: не допустить в Европе новых революций, а следовательно и появления новых Наполеонов. А раз так, то европейские армии предполагалось превратить в некое подобие жандармерии. Что из этого в итоге вышло, все знают. Ну а что касается поддержания должного порядка на море, то эту обязанность с удовольствием взяла на себя Англия, как обладательница самого крупного в мире флота. А раз так, то зачем тогда России свой флот? И опять финансирование флота было "оптимизировано". Причем последствия стали даже более печальные, чем в 18 веке. Поинтересуйтесь историей возникновения топонима "Маркизова лужа". Возникло это название в первой трети XIX века в среде офицеров Балтийского флота. Происходит от титула тогдашнего (1811-1828) морского министра России маркиза Жана Батиста де Траверсе, французского эмигранта на русской службе, при котором почти прекратились дальние морские походы, а плавания флота осуществлялись не дальше Кронштадта. Морской министр, бывший прежде командующим гребным флотом Российской империи и получивший боевой опыт в стеснённых условиях финских шхер, полагал небольшие глубины и закрытость Невской губы необходимыми условиями боевой подготовки. Кроме природных стеснений, русский флот во времена Траверсе испытывал и денежные стеснения, чем также обусловливалась недалёкость его плаваний.
  Но то Балтийский флот. Как бы печально или блестяще не складывалась его судьба, но он никогда не исчезал. Зато Черноморскому флоту такого везения не выпало. Он вполне мог быть первейшим из флотов нашей страны. Но не повезло. Его начали создавать во время Второго Азовского похода Петра. Войдя в историю под названием Воронежского, а затем Азовского флота, он недолго просуществовал. В 1713 году мы его уничтожили сами, своими руками. И корабли и базы. Вторично такое произошло во времена Анны Иоанновны. Вторая редакция Азовского флота существовала даже меньше первой. И опять мы своими руками уничтожили корабли и базы. Вновь возникнув при Екатерине, он был уничтожен по итогам Крымской войны. И опять корабли топил не противник, а мы. Последняя по времени гибель Черноморского флота произошла во время Гражданской войны. Впрочем и при Ельцине он мог погибнуть.
  Складывается впечатление, что если его кто и уничтожит, то это будет вовсе не вражеский флот. Война черноморцам не так страшна, как мирные конференции. Именно на них им выносились смертные приговоры и перья дипломатов оказывались настоящими вершителями их судьбы. Но что внушает оптимизм, так это старая примета: Заранее отпетый (да еще многократно) до смерти своей точно не помрет. А значит, исчезнет Черноморский флот лишь тогда, когда пропадет в нем нужда. Причем исчезнет по нашей воле. Когда это произойдет? Смело можно предполагать: это будет тогда, когда исчезнут все наши враги. А до той поры, вопреки всем бедам, он будет вновь и вновь возникать. Судьба его такая!
  В данном очерке я хочу обратить внимание на рождение и становление Черноморского флота при Екатерине Второй. А оно было своеобразным. Причем таким, что ожидать блестящих успехов от "новорожденного" не стоило.
  Причиной русско-турецких войн была не столько агрессивность турок (которая кстати пошла на спад и от экспансии турки отказались), сколько их нежелание пойти навстречу нашим нуждам. Судите сами: ну не дурость ли, выращивать хлеб на Юге России, а потом доставлять его в балтийские порты, чтобы потом везти его на продажу вокруг всей Европы в порты на Средиземном море и там его продавать? Если бы турки согласились на свободный проход наших торговых кораблей через Черноморские проливы и по Дунаю, то Северное Причерноморье до сих пор бы принадлежало им. Взять ту же Византию. Стоило ей согласиться на заключение справедливого торгового договора, как набеги руссов прекратились и Тавридою на Руси никто больше не бредил. Морская торговля велась без установления военного контроля над приморскими районами и без необходимости содержать мощные ВМС. То есть, вариант решения этой проблемы был. Но турки почему то на это не пошли. А раз так, то получили серию войн, которые в итоге их и погубили. И одним из инструментов этих войн стал Черноморский флот.
  Нужно сказать, что к его созданию приступили практически мгновенно. Строительство Херсона, Николаева, портов в Приазовье и чуть позже Севастополя, это создание полноценной береговой и индустриальной составляющей флота. Хуже обстояло дело с корабельным и личным составом. Потемкин, которому было поручено обустройство отвоеванных недавно земель, прекрасно понимал, что мир- это ненадолго. Что недовольных успехами России в Европе хватает. Что новая война не за горами. Что даже если турки будут против этой войны, их все-равно вынудят с нами воевать. В те времена штатным подстрекателем была Франция. Правительство Екатерины такие вещи понимало и потому Потемкин срочно занялся строительством и формированием ВМС на Черном море. Ради экономии времени, намеренно шли на нарушение технологий строительства кораблей. Рассуждали просто: лучше иметь в достатке сырые корабли, чем страдать от недостатка вообще кораблей. Но корабли - это решаемая проблема. Хуже дела обстояли с экипажами. Тут единственным донором мог быть только Балтийский флот. А ему самому люди были нужны позарез. Но раз приказано...
  Произошла обычная в таких случаях история. Когда формируют новую воинскую часть за счет перевода к новому месту службы части личного состава из старых частей, то ничего хорошего на первых порах не выйдет. Какими карами не грози командирам, но лучших они не отдадут. И даже просто нормальных отдавать не будут. Отдадут только тех, от кого сами мечтают избавиться. Балтийский флот и сам в ту пору был далек от идеала и можете представить, что представляли из себя те "отбросы", которыми он откупался от начальства. Слово "отбросы" я специально взял в кавычки. Мой опыт говорит о том, что это не обязательно будут воры, пьяницы, тунеядцы и прочий хлам. Избавляются не только от них. От достойных, но неуживчивых тоже избавляются. И никем не оцененные таланты тоже отсеивают. В итоге, на новом месте службы образуется гремучая смесь из талантов и идиотов, тружеников и паразитов, порядочных людей и редких подонков. Чтобы все это привести к общему знаменателю, требуется время, которого было не очень много. Как правило, первые два года, пока идет взаимная притирка, творится сущий бардак. Каких либо успехов и в помине не видно, а вместо дела - взаимные склоки. Выжить и добиться успеха в таких условиях очень трудно. Тем не менее, кто чего стоит, со временем разберутся. Вот тогда и пойдет настоящая служба, а не пародия на нее.
  Другой проблемой было то, что даже таких людей было мало. Поэтому поступили так, как и принято поступать в подобных случаях. Раз военных моряков не хватает, значит добавляем просто военных. А то эти "матросы" еще вчера конюшни в гусарском полку чистили, на это не стоит обращать внимание. И опять: армейские командиры тоже лучших не отдадут. Кто с турком будет воевать? Граждане алкоголики, дебоширы и тунеядцы? Нет уж, пусть флот их воспитывает!
  Флот как мог, так и воспитывал, ибо других людей все-равно не будет. Результаты? Честно говоря неважные. Похвастаться умениями черноморцы тогда не могли. Надежда была лишь на войну: война все разложит по полочкам. И война действительно выручила. Главным отличием черноморцев от балтийцев того времени, было стремление к проявлению инициативы. Серьезная драка началась практически сразу. 24 августа 1787 года, через неделю после объявления войны, начались боевые действия в Днепровском лимане. И продолжались они до 1 июля 1788 года. Почти 11 месяцев длились бои на море и закончились частичным разгромом турецкого флота. Попытка турков исправить ситуацию на море к лучшему кончилась для них печально: В сражении у острова Змеиный, они были разгромлены численно уступавшим им противником.
  Вот оно основное отличие в становлении флотов: черноморцы сами ищут драки, резонно полагая, что сидя на месте опыта не обретешь. При этом, "гремучая смесь" в составе экипажей из проблемы становится достоинством. Раз не хватает обычной выучки, значит нас выручит отступление от принятых шаблонов. В чем оно состояло? А вот в чем: давно замечено, что хорошо управляемое войско мгновенно теряет боеспособность, стоит нарушить его управление. С другой стороны, не изжитый бардак, это не только недостаток. Бардак - это не до конца подавленная инициатива народных масс. Кто из противников не изжил до конца бардак, вы наверное догадались. Именно эти соображения и легли в основу тех решений, которые принимал Ф.Ф. Ушаков. Ударить по вражескому флагману и нарушить всяческое управление боем, превратить красивое, почти спортивное состязание в безобразную свалку. Когда в бою рушится всяческий порядок, преимущество переходит к тому, кто наиболее инициативен. Именно он не теряется в сложной обстановке и действует осмысленно и решительно. В общем, это ситуация, когда анархия становится матерью порядка, а орднунг только усиливает беспорядок. Самое обидное для турок было то, что в основном их бил авангард, то есть меньшая часть тех сил, которые были задействованы с нашей стороны.
  Аппетит как известно приходит во время еды. Спустя два года состоялось повторное избиение турок в Керченском проливе. И хотя выучка экипажей Черноморского флота значительно возросла, стремления отклоняться от принятых во всем мире шаблонов это не подавило. От шаблонов отклонялся не только сам Ушаков. Личный состав его эскадры в этом плане ничем от своего командующего не отличался:
  
  "Я сам удивляюсь проворству и храбрости моих людей. Они стреляли в неприятельский корабль не часто и с такою сноровкою, что, казалось, каждый учится стрелять по цели, снаравливаясь, чтобы не потерять свой выстрел!"
  
  (Из доклада Ф.Ф. Ушакова)
  
  Каков поп, таков и приход. А иначе не выйдет. Разрушая управление боем у противника, ты поневоле и сам его потеряешь. И тогда выигрывает тот, кто понимает свой маневр. У Ушакова его понимали все. Полтора месяца спустя, это подтвердилось в двухдневном сражении у Тендровской косы, а затем у мыса Калиакрия. Последние два сражения характерны тем, что черноморцы искали боя, а турки старались его избежать. То есть, психологически они были уже сломаны. Потому борьба за море и окончилась не в их пользу. После таких погромов, турецкий флот больше ни одного раза не стремился навязать черноморцам решительного сражения. Не только в этой войне. В последующих войнах тоже.
  
  

"Отдыха нет на войне"

  
  Великая Французская революция и Наполеоновские войны радикально изменили мир.Изменилась и ситуация на море. Если в 17-18 веках про "владычицу морскую" можно было только в сказках услышать, то после Трафальгарского сражения сказка стала былью. На морях и океанах впервые возник однополярный мир. До 1789 года гегемония на морях одной из держав была в принципе невозможна, что и показала эпопея с "Вооруженным Нейтралитетом", но теперь все стало не так. Ушли в прошлое мощные флоты французских испанских Бурбонов. Да и голландский флот сильно сдал. Датский и шведские флоты стали уже не столь сильны как прежде, ну а турецкий флот опустился еще ниже. Такое впечатление, что изменились люди, служащие на этих флотах, причем в худшую сторону. А что Россия? А в России все по-прежнему. Кончились войны и Балтийский флот вновь остался без работы. И продолжалось это до воцарения Николая Первого. Нужно сказать, что к моменту его воцарения, упадок коснулся не только флота, но и даже армии, чего прежние правители не допускали. Как человек, уважающий порядок, Николай Первый постарался исправить ситуацию к лучшему. При нем Балтийский флот блеснул еще раз в Наваринском сражении и надолго, до самой Первой Мировой войны забыл о войнах. Нет, больше он упадка не испытывал, но жизнь на флоте изменилась и стала довольно-таки рутинной. Боевая учеба, маневры, высочайшие смотры, дипломатические миссии, демонстрация флага. Вот и вся служба. Скучная весьма. Близость к столице тоже влияла на него своеобразно. В паркетный флот он конечно не выродился, но все к этому шло. А потому служить на нем было скучно. Дела большого не было. Конечно, от настоящих буйных он так и не избавился. Тем кто жаждал настоящего дела, он мог предложить участие в экспедициях аж на Тихий Океан. Но это для немногих счастливчиков. Прочим непоседам был только один выход: переводиться на Черноморский флот. Там хоть служба была веселей. Что верно, то верно. На отсутствие дела черноморцы в тот период не жаловались. Даже в мирное время. Впрочем, до 1864 года, мирного времени на Черном море не было. Шла война на Кавказе и флот в ней принимал деятельное участие. А чем он там занимался в местах, ныне курортных? Много чем, но в основном борьбой с пиратами. И борьба эта была нелегкой ибо пираты на этом море были круче всячески пропиаренных пиратов Карибского моря.
  История черноморского пиратства весьма древняя и началась она еще в античные времена. А начавшись, никогда не прекращалась. Ни Рим, ни Византия, ни Османская империя, имевшие мощные флоты, ничего не могли с этим поделать. Решать эту проблему пришлось нашей стране. Ибо пираты были дерзки и бесстрашны и нападали не только на торговые, но и на военные корабли. Кто же это такие? Черкесские и абхазские племена.
  Большинство наших читателей представляет себе кавказских горцев, как чистой воды "сухопутчиков". Такое мнение сложилось на основании многочисленных воспоминаний армейских офицеров, принявших участие в Кавказской войне. Но если вспомнить один из рассказов М.Ю. Лермонтова - "Тамань", то там мельком обозначена и морская составляющая этой войны. В частности, контрабандисты, которых разогнал нечаянно Печорин, занимались контрабандой ни чего-нибудь, а оружия и прочих "товаров" военного назначения. Впрочем, стоит задать себе вопрос: каким образом горцы, чьи производственные мощности являли собой обычные ремесленные мастерские, никогда не жаловались на недостаток оружия и того же пороха? В 1863 году, один из польских офицеров, ранее служивший на Кавказе, сравнивая вооружение польских повстанцев и кавказских горцев, отмечал, что горцы не испытывали недостатка в современных системах вооружения. Зато поляки, живущие в развитой стране, выходили в бой вооружившись косами.
  Особого секрета тут нет. Всем необходимым для войны горцев снабжала "старая добрая Англия". Став гегемоном на морях, эта старушка занялась привычным для себя делом: гадить всем на свете. В том числе и союзникам. Через Иран и Турцию, английские "товары" по Каспийскому и Черному морям попадали на Кавказ. Не только товары. Офицеры-инструктора, по совместительству шпионы и диверсанты тоже отправлялись гадить своему дорогому союзнику. Никакой тайны из этого англичане никогда не делали. Двое из британских агентов, Белл и Лонгворт, издали описание своих похождений ещё в 1840 году. Белл опубликовал двумя томами свои дневники под названием '"Journal of residence in Russia during the years 1837, 1838 and 1839 by James Stanislas Bell" (London, 1840); Лонгворт издал тоже два тома своих мемуаров под названием "A year among the Circassiens" (London, 1840), содержанием близких к дневникам Белла. Русское правительство об этом знало и нужные меры принимало.
  Черноморский флот и входящая в его состав Каспийская флотилия, блокировали побережья каспийского и черноморского побережий Кавказа, высаживали десанты, снабжали гарнизоны приморских крепостей всем необходимым, вели перехват контрабанды. В частности, упомянутый выше Белл был взят в плен черноморскими моряками в 1836 году, когда он на шхуне "Виксен" доставлял оружие и боеприпасы горцам, причём шхуна была конфискована в Новороссийской бухте (тогда называвшейся Суджук-кале). Но на одних англичанах свет клином не сошелся. Большая часть необходимого черкесы завозили на своих кораблях. И не только тайком возили. Операции на море, по противодействию блокаде и ее прорыву они тоже вели. И зачастую успешно. Удивительного в этом ничего нет, ибо все необходимое для ведения боевых действий на море, у них имелось издавна. Причем задолго до появления наших военно-морских сил на Черном море.
  Если посмотреть на историю морского разбоя на Черном море, то "подвиги" пиратов Карибского моря не впечатляют. Морские походы донских или запорожских казаков тоже не будут особо впечатлять. Казаки ходили в эти походы время от времени и с ними всегда была возможность договориться. Зато черкесские и абхазские пираты были постоянно действующим фактором и их деятельность не ограничивалась одним лишь Черным морем. Эгейское море тоже познало их подвиги. Причем первыми их жертвами стали народы, сами не чуждые пиратства: венецианцы, генуэзцы, рыцари-госпитальеры. Часть этих пиратов охотно шла служить в египетский флот, чье командование состояло в основном из мамелюков-бурджитов. Бурджиты были как раз потомками завезенных в Египет черкесских рабов. Не отказывались от услуг черкесов и флотоводцы Османской Империи. Значительная часть офицеров турецкого флота были как раз черкесами. Впрочем, наличие земляков на турецкой службе не останавливало прочих и берега Анатолии тоже подвергались разграблению. Бывало, что и немалые города брались на щит. Например Трапезунд. Кроме Турции, проводились набеги на грузин и крымских татар. Ну и справедливости ради нужно сказать, что место в казачьих ватагах им тоже находилось. Какой то особой вражды к казакам черкесы и абхазы не испытывали. До конца 18 века, ни одна из держав не могла установить своего контроля над территорией, где жили приморские племена и общины. И даже проповедь Ислама турками, не делало эти земли турецкими. Анапа и Суджук-кале (Новороссийск) формально являлись турецкими гаванями, а по факту - полным аналогом знаменитой Тортуги.
  Вот с этим гнездом разбоя и пришлось разбираться Черноморскому флоту. С абхазким пиратством было покончено уже в начале 19 века. Воевать не пришлось, ибо с абхазской верхушкой удалось договориться. А вот с черкесами такого не вышло. Там практически не с кем было договариваться, хотя с отдельными князьями переговоры велись. Вот только на этих переговорах переводчиками зачастую были британские агенты. Это имело свои последствия. Переводили они весьма своеобразно. Да так, что вместо договоренности получался срыв переговоров и продолжение войны. И боевые действия продолжались. Но тут была одна особенность. Если в Карибском море "джентльмены удачи" были пришлым сбродом и покончить с ними было нетрудно, то с черкесами было все с точностью до наоборот. Это была их земля и стояли они за нее настолько крепко, что заслужили неподдельное уважение всех кто с ними воевал.
  
  Как и прежде, многие столетия выходили черкесские камары в море, занимаясь морским и прибрежным разбоем. Мачт на галерах нет, паруса никогда не ставятся. По сигналу старшего одетые в серые войлочные плащи, войлочные шапки и холщовые панталоны воины хватают весла и устремляются к галерам, перетаскивают их через устьевые мелководья рек.
  Бритые, с единственной черной прядью волос головы блестят от пота; черные бороды, глубоко сидящие и фанатично горящие глаза устремлены в сторону моря, где показалась добыча, лица с правильными чертами и выступающими подбородками мрачны и решительны - таков экипаж каждой галеры. Из 60-70 человек экипажа гребут две трети. Остальные готовы к бою. Все они хорошо вооружены. Оружием черкесы гордятся. Оно всегда современно, оно всегда в хорошем состоянии. Будь то ружье, будь то шашка или кинжал. Холодное оружие часто украшено узорами черненого серебра. Экипаж каждой галеры готов к абордажной схватке с экипажем торгового судна. Он готов и к нападениям на береговые цели, и к многочасовой гребле. С этими отчаянными мрачными удальцами трудно бороться. Они вездесущи и неуловимы. Родные горы прячут и пиратов, и их лодки.
  
  Действия черкесов на море во время Кавказской войны отражены во многих отчетах. Так, в документах адмирала М.П. Лазарева, командующего Черноморским флотом, руководившего десантными операциями на побережье Черкесии в 30-х годах XIX века, содержатся сообщения о боевых столкновениях с черкесскими галерами. В феврале 1838 г. Лазарев сообщал начальнику Главного морского штаба А.С. Меншикову об ожесточенном морском бое флюгера "Глубокий" с четырьмя черкесскими галерами близ укрепления Гагра. По воспоминаниям одного офицера русского флота:
  
   "Черкесы на своих судах выходили на добычу и днем и ночью, нападали на купцов. Сбивали сперва винтовками людей с верхней палубы, потом бросались с кинжалами на абордаж и в короткое время решали дело".
  
   Карл Кох, посетивший Джубгу в 1840 году, пишет об успешных действиях на море натухайского капитана Хасан-бея. Швейцарский археолог и путешественник Фредерик Дюбуа де Монперэ, посетивший Черкесию в 30-е годы XIX века, отмечал, что гавань Мамай в Шапсугии - одно из главных прибежищ пиратов. Леонтий Люлье в 1848 году наблюдал черкесские галеры в Новороссийске:
  
   "Мне самому случалось видеть, что черкесские галеры приходили на веслах из отдаленных мест берега в Суджук-Кальскую бухту, что ныне Новороссийск и далее в самую крепость Анапу".
  
  В 30-е - 40-е годы XIX века черкесские корсары на крупных галерах с экипажем в 100 и более человек вступали в сражения с кораблями Черноморского флота. В 1832 году, как это явствует из документов Центрального государственного архива военно-морского флота, черкесами был атакован двенадцатипушечный тендер. Там же содержится дело под названием "О посылке к абхазским берегам канонерских лодок для действия противу галер черкеса употребляемых", что говорит о включении абхазского сектора в район действий черкесских военных судов. В 1835 году барон Торнау писал:
  
   "В конце апреля приехал в Абхазию генерал N. Место, выбранное мною для бзыбского укрепления, показалось ему неудобным, и он предоставил себе самому отыскать новый пункт. Осмотрев разные места, он нашел его, наконец, возле устья Бзыба, в четырех верстах севернее Пицунды ... N. оправдывал свой выбор тем, что шапсуги и джекеты пристают в этом месте на своих галерах, делая на Абхазию набеги с моря, и что он надеется прекратить эти набеги, устроив здесь укрепление. Это было весьма сомнительно".
  
  Действия на море были жизненно важны для Черкесии, капитаны которой прорывали русскую блокаду и доставляли порох, оружие и соль. Соль входила в список стратегических товаров, поскольку веками страна черкесов получала ее из Крыма, а с установлением там русского господства - из Турции. В 1830 году Россия учредила Черноморскую береговую линию в целях установления блокады Черкесии. С этого времени только мореходные и пиратские навыки, воинские таланты отдельных капитанов позволяли черкесам иметь необходимые припасы. В 30-50-е годы XIX века в главнейших портах Анатолии - Трапезунде, Синопе и Самсуне - постоянно проживало около 370 черкесских семейств, представители которых в обстановке постоянного риска осуществляли все необходимые поставки в Черкесию. Даже в крупнейшей военно-морской базе, каковым стал Новороссийск (Суджук-Кале), корабли не оставляли вне бухты на бранд-вахте, т. к. черкесы легко могли овладеть ими на галерах в ночное время. В октябре 1836 года в районе Сочи бриг "Нарцисс" был атакован семью убыхскими галерами. Согласно докладной записке командира брига капитан-лейтенанта Варницкого на имя адмирала Лазарева экипаж понес большие потери, и дело едва не дошло до абордажа, который неминуемо завершился бы в пользу горцев. Корсары вели бой организованно, и все подчинялись указаниям своего капитана, находившегося на носу одной из галер. Он длинным шестом отдавал команды соплеменникам и указывал направление атаки каждой галере.
  
  С самого начала фронтального этапа Кавказской войны, т.е. с 1830 года, российское руководство трезво оценило военно-морской потенциал Черкесии и считало необходимым приступить к скорейшему разрушению и уничтожению "притонов морских разбойников". Очень скоро наши адмиралы убедились в невозможности истребить черкесские галеры, используя лишь крупнотоннажные военные суда. Было решено противопоставить черкесам казачьи галеры. Баркасы азовских казаков были оснащены пушками и распределены по фортам Черноморской береговой линии. Ее начальник Н.Н. Раевский констатировал:
  
  "Азовские лодки на малом пространстве, разделяющем крепость от крепости, могут быть весьма полезны против черкесских галер и контрабандных судов".
  
   Тем не менее, и в 40-е, и в 50-е годы XIX в. черкесы сумели сохранить свой флот и весьма эффективно использовали его в военных целях. Черкесские делегации добирались морем до Константинополя, а к I860 г. между Черкесией и Турцией непрерывно курсировало около 800 судов.
  Как видите, наслаждаться спокойной службой или скучать от нее, морякам Черноморского флота не приходилось. Многообразный богатый боевой опыт приобретенный на этой войне, делал Черноморский флот по-настоящему боевым флотом. Служба в ныне курортных местах была отнюдь не курортной. Но не только борьбой с пиратством "развлекались" моряки. Большие войны с внешним врагом, в ту пору происходили чаще на Черном море, нежели на Балтийском. Уже это заставляло моряков готовиться к этим войнам намного серьезней, нежели это делали балтийцы. К началу Крымской войны, укомплектованный моряками "Лазаревской школы", Черноморский флот по праву мог считаться одним из лучших флотов мира. Стоило ожидать от него и дальше блестящих побед. Но вместо триумфа, его ожидала гибель. И как всегда не в бою. Сами утопили. Но лучше бы это сделал враг. Тогда бы и исход Крымской войны был иным.
  
  

Предательство или глупость?

  
  Специфика взаимоотношений России с Европой такова, что наибольший ущерб России наносят не периоды вражды с Европой, а периоды дружбы. Это касается страны, как единого целого. Но говоря о стране, не стоит забывать о том, что помимо народа у нас есть правящая верхушка, у которой есть свое, отличное от народного понимание вреда и пользы. Если для России в целом продажа природных ресурсов приносит вред, то для правящей верхушке это означает доступ к кружевам и хамону. При этом грешить на само правительство особо не стоит. Правительство как правило лавируя между правящими и народными слоями общества, поневоле вынуждено соблюдать общий интерес.
  Если взять ситуацию конца 18 века, то мы увидим следующую картину: продавая сырье Англии, на вырученные от продажи деньги наши дворяне покупали в основном предметы роскоши, производимые во Франции. Это вело к утечке солидных капиталов за рубеж. Впрочем, правительство Екатерины Второй слегка исправило эту ситуацию. Развитие гражданского сектора в промышленности избавило страну от необходимости покупать самое необходимое для жизни у иностранцев. Но полностью удовлетворить потребности дворян не удалось. Французская революция нарушила сложившийся порядок. Поэтому англичанам навербовать среди наших дворян сторонников войны с Францией было нетрудно. Екатерина, понимавшая, что общерусского интереса в такой войне совершенно нет, отделывалась от предложений повоевать с якобинцами малозначащими декларациями. Дворяне были этим весьма недовольны. Зато Павла Первого они сумели уломать. И если задаться вопросом, за что воевали в Средиземном море эскадры Балтфлота, а армии в Альпах и на Рейне, то ответ будет простым: они проливали кровь за галантерейные товары для дворян. А на что еще могли потратить деньги наши дворяне? Вложиться в развитие собственной легкой промышленности им и в голову не пришло.
  К 1800 году сложилась интересная ситуация. Англичане как и прежде покупали нужные им товары из России и расплачивались за них реальными деньгами. А вот потратить эти деньги дворянство могло разве что на колониальные товары, что поставляла та же Англия. Но вот Павел Первый заключил мир с Наполеоном. Казалось бы, чего еще желать? Торговля между странами возобновилась и французское белье вновь в свободном доступе, только деньги плати! И платили, и покупали. Вот только с англичанами при этом поссорились. Некому стало покупать русское сырье. А именно его продажа была источником дохода для дворян. Не на что стало покупать шампанское с протухшим сыром. А раз так, то в глазах дворян царь стал каким то ненастоящим. То, что прекращение торговли с Англией вызвало рост отечественной промышленности, дворянами игнорировалось. Возведенный в результате дворцового переворота на престол Александр Первый, все сделал так, как хотели заговорщики: помирился с Англией и стал враждовать с Францией. Правда, иногда Наполеон заставлял царя менять ориентацию, но товарищи из Лондона легко все исправляли. При этом прослеживалась прежняя закономерность: при вражде с Европой, шло развитие русской промышленности, при дружбе с Европой отечественная промышленность сбавляла обороты. В 1815 году, после окончательной победы над Наполеоном, установился удобный для дворян порядок: продаем сырье англичанам, деньги тратим у французов. России при этом доставались сущие крохи.
  Для чего я это все описываю? А для того, чтобы понять причины поражения России в Крымской войне. Тот, кто ее планировал, несомненно понимал в стратегии больше, чем французские и английские военные. При вражде России с Англией и Францией, наше дворянство лишалось и денег и привычных удовольствий. Правда, после наполеоновских войн на Англии и Франции свет клином не сошелся. Промышленно развитых стран стало больше и значит совсем оставить наших дворян без денег не выйдет.
  "Ничего страшного", - сказал некий Мистер Х - "вся внешняя торговля русских завязана на моря, а железных дорог, по которым можно везти в Европу товары, у русских нет. Стоит нашим флотам создать угрозу русским портам, как они за свой товар не получат ни пенни! Вот и вся стратегия джентльмены! Пройдет не так уж много времени и оставшиеся без денег русские, сами возведут на престол того, кто согласится подписать капитуляцию".
  Итак, одно только появление сильных вражеских флотов в наших морях, решало все проблемы наших врагов. Вот поэтому вражеские эскадры появились не только на Балтике и в Черном море, но и в Белом море, где не было наших ВМС, но морская торговля все-таки велась. Да и Дальневосточные моря не оставили без внимания. Такая стратегия позволяла решить все задачи с малыми потерями и без глубокого вторжения. Последнее важно. После вторжения Наполеона, в Европе прекрасно понимали, что прорыв вражеских армий в коренные земли России ничего кроме гибели этих армий не принесет. Все должно было решиться на периферии.
  На первый взгляд, стратегия эта беспроигрышна. При падении уровня жизни, наши дворяне без колебаний устраняли "неудобных" царей. Но как водится, мир не без идиотов. А идиотами были английские и французские генералы с маршалами. Там где вполне можно было обойтись без драки, они ее учинили. Это не только затянуло Крымскую войну, но и могло привести к невиданному со времен Наполеона разгрому. Конфуз возле Соловков и на Камчатке - это мелкие эпизоды. На Балтике им хватило ума не лезть на рожон. А вот в Крыму... Там было не все так просто. Могли и погореть.
  Итак, как нам известно, высадив десант в Крыму, интервенты в битве при Альме имели успех. Правда успех этот был не таков, как его описывали в победных реляциях. Русская армия хоть и потерпела поражение, но разгромлена не была и отступала в сторону Севастополя, приводя себя в порядок. Встал вопрос: что делать? Но для того, чтобы что то сделать, нужно сперва найти того, кто за все это будет отвечать. Такой человек был найден. Ответственным за все стал трудяга-многостаночник светлейший князь Александр Сергееевич Меншиков. Был он одновременно генерал-адъютантом, адмиралом, морским министром Российской империи генерал-губернатором Финляндии. Что интересно, в Крым его никто не звал и не назначал. Сам туда прибыл после того, как в ранге Чрезвычайного и Полномочного посла в Константинополе, потерпел полное фиаско в переговорах с турками. Честно говоря меня сей факт настолько изумил, что я не поленился посмотреть на его биографию повнимательней.
  Итак, не смотря на адмиральское звание и морской министерский чин, Меншиков моряком не был. Это чистой воды сухопутчик. Службу он начинал в армии. Само по себе это еще ни о чем не говорит. В истории России хватало сухопутчиков, неплохо понимавших во флотских делах. Правда у них и служба была непростой. А у нашего многостаночника что за душой? На первый взгляд боевая биография должна внушать почтение: участник многих войн и сражений в царствование Александра Первого, труса не праздновал, в боях был и боевые ранения получал. Но есть один подозрительный момент: его постоянно посылают что-то проконтролировать, проследить, передать приказание и т.д. То есть, чисто адъютантские обязанности. Служба при штабах и в свите императора прослеживается, зато командный стаж не очень. То есть, всегда при деле, но за само дело не отвечает. Награды ему идут за проявленную храбрость, но не за одержанные победы. В общем, адъютант, куратор, представитель Ставки. Пытался Аракчеев его сплавить командовать Черноморским флотом (чтобы из столицы подальше удалить) не светлейший сам от такой чести отказался, мотивируя тем, что он не моряк и в морском деле ничего не понимает. Предложение занять место посланника в хорошо знакомом ему Дрездене Меншиков счёл за оскорбление. В ноябре 1824 года он вышел в отставку и удалился в деревню, где занимался изучением морского дела.
  В январе 1826 года на престол вступил Николай I. В его правление "из либерала князь сделался ярым сторонником существующих порядков". Вернувшись на государственную службу, провалил переговоры с персами, за что его все-таки сплавили к морякам. В 1829 году он в должности начальника главного морского штаба принял командование над морскими силами Российской империи; с 1830 года был Финляндским генерал-губернатором. В 1833 году произведён в адмиралы. В 1848 году был назначен председателем негласного Комитета 2 апреля по контролю за печатью и цензурой.
  Вот такого главкома судьба дала героям Крымской войны. Теоретик, остроумец и карьерист. Нужно сказать, что в армии его не уважали настолько, что неоднократно именовали его ВЕТЕРИНАРОМ Отечественной войны. Ну а как о нем отзывались на флоте, можно только догадываться. Что еще можно о нем сказать?
  
  "Фактически руководил всем морским ведомством и оказал резко отрицательное влияние на развитие военно-морского флота, тормозя его технический прогресс и боевую подготовку. Проявил себя бездарным полководцем, проиграл сражения при Альме и Инкермане".
   (Большая Советская Энциклопедия)
  
  "В шутках своих князь не щадил ведомства путей сообщения. Когда строились Исаакиевский собор, постоянный мост через Неву и Московская железная дорога, он говорил: "Достроенный собор мы не увидим, но увидят дети наши; мост мы увидим, но дети наши не увидят; а железной дороги ни мы, ни дети наши не увидят". Когда же скептические пророчества его не сбылись, он при самом начале езды по железной дороге говорил: "Если Клейнмихель вызовет меня на поединок, вместо пистолета или шпаги предложу ему сесть нам обоим в вагон и прокатиться до Москвы. Увидим, кого убьет!"
  ("Старая записная книжка князя Вяземского")
  
  
  "умел приспособить свой ум ко всему, но он не мог сделать своего ума из разрушающего создающим"
  
  (Денис Давыдов)
  
  
  Вот такого начальника послала судьба черноморским морякам в самый отчаянный момент их жизни. Да не послала, а сам приперся. Но раз приперся, то будь добр прислушаться к мнению тех, кто больше тебя понимает в тех же морских делах. И ведь не с дураками приходится работать. Черноморским флотом командуют опытные и толковые в своем деле люди - моряки Лазаревской школы. Один из этих людей - адмирал Нахимов, не какой то там штабной умник, а человек сумевший недавно одержать блестящую победу над турецким флотом. А кстати, моряки что-нибудь предлагали? Предлагали!
  
  А. Предложение моряков
  
  Моряки предлагали не более ни менее - разгромить флот противника в морском бою. Тут они смотрели в корень. Высаженный в Крыму десант нужно непрерывно снабжать и пополнять. Все линии снабжения проходят по морю. В случае разгрома боевых сил англо-французского флота, никто в здравом уме не станет посылать транспортные корабли лишенные прикрытия. Таким образом, десантная армия противника остается отрезанной от баз снабжения. Голод, скорая зима, плюс русская армия и строй лагеря для содержания военнопленных.
  Сразу вопрос: насколько этот план был выполним? Ведь против черноморцев сама "владычица морская" с великим и ужасным английским флотом. Да еще французы вместе с ними. Все это так, но задаем себе вопрос: когда эти монстры последний раз одерживали победы? Наваринское сражение можно не считать. Там половину работы сделала русская эскадра. Получается, что после Трафальгара, английский флот по сей день не имел побед. После Нельсона громких имен у англичан и не слышно. Кстати, отец известного писателя-мариниста Станюковича, как раз в молодости своей служил волонтером на эскадре Нельсона и как раз присутствовал в тот момент на совещаниях в штабе ЧФ. Его мнение об английском флоте было примерно таким: моряки и экипажи отличные, корабли просто прекрасные, но адмиралов у англичан нет. О французском флоте позже высказывался адмирал Бутаков. И тоже отмечал, что моряки прекрасные, корабли приличные, но адмиралов у них так и не появилось. Из этой оценки следует, что каких то особо удачных решений от командования противника ждать не следует. В бою будут действовать шаблонно. Что кстати дальнейшая война и подтвердила. Соловки, Петропавловск и Таганрог с Одессой ни разу не Синоп. Но не смогли! То есть командование флотом противника изначально на порядок уступало тому же Нахимову.
  Но ведь у противника количественное и качественное превосходство!
  
  Интервенты:
  
  Линейные корабли - всего 26 из них 8 паровых
  Фрегаты - всего 24 из них 22 паровых
  Прочие корабли - Всего 37 из них 35 паровых
  
  Черноморский флот:
  
  Линейные корабли - всего 14
  Фрегаты - всего 13 из них 6 паровых
  Прочие корабли - всего 49 из них 23 паровых.
  
  На первый взгляд преимущество за противником. Но это только на первый взгляд. Бросить все силы сразу в бой у противника не выйдет ибо часть сил придется выделить на охрану и сопровождение транспортов. Сколько? А считай что не менее трети. 25-30 кораблей точно придется выделить для охранения. Значит против 76 кораблей ЧФ они смогут выставить 57- 62 корабля.
  А что у нас с качественным превосходством? У них ведь много-много пароходов! Не все так радужно. В ту пору паровой двигатель был не столь совершенным, каким стал позже. Парус еще не окончательно уступил пару и боевые корабли с парусным вооружением еще долго будут на вооружении флотов. Не просто так за него будут держаться ведущие флоты мира. Не стоит забывать, что предлагали принять бой не пылкие юноши, а успешные в своем деле профессионалы. Конечно, бой прошел бы не в одни ворота и скорее всего окончился бы вничью. Но тут действовал еще один фактор: мы у себя дома. Судостроительные и судоремонтные мощности у нас под боком. Мы быстрей вернем своим кораблям боеспособное состояние. И вряд ли противник сможет бесперебойно снабжать свои войска всем необходимым, если флот будет вести себя активно. Вариант неудачного исхода сражения тоже рассматривался. Но и он казался более предпочтительным, нежели пассивное отсиживание на базе. В любом случае, шанс победить в генеральном сражении всегда есть. Можно по этому поводу долго спорить, но ведь активные действия на море подразумевают не только генеральное сражение. Набеговые операции и крейсерство на коммуникациях - тоже ведь могли изрядно осложнить жизнь десанта интервентов. Единственно слабое место этого плана - Севастополь не прикрыт с суши. Но тут вся надежда была на армию. А как армия к этому отнесется?
  
  Б. Позиция армии
  
  А у армии после неудачи в сухопутном сражении, настроение самое подходящее. Представьте себя на ее месте. Поражение - это позор. Чтобы его смыть, нужна победа. Самим ее одержать - пока что кишка тонка. Отрадно лишь то, что водоплавающие обещают все исправить к лучшему. Все что требуется от армии в этой ситуации, так это немного посидеть в обороне, защитить в отсутствии флота его военно-морскую базу. Задача посильная и для армии не очень сложная. Но ведь засев в Севастополе, она окажется отрезанной от России! Спокойно господа, эта армия у России не последняя. Пару месяцев и в тылу врага окажется новая армия. Вот тогда и посмотрим, кто кого отрезал. Ну а если флотские выполнят обещанное, тогда совсем будет хорошо. Без еды и патронов враг недолго продержится. Сам с белым флагом приползет.
   Тут был еще один интересный момент. По опыту предыдущей русско-турецкой войны, армейцы могли рассчитывать на успехи той армии, которая в данный момент заняла Дунайские княжества (Молдову и Валахию) Прорваться в окрестности Константинополя она могла.Один раз она это уже делала. Много позже, в 1878 году, она повторит это достижение. Оба раза от штурма Константинополя ее удержит нежелание наших правителей ссориться с Англией и Францией. Но сейчас этот фактор не действует. Захват Константинополя и установление контроля над Босфором, загоняло не только десантные силы интервентов, но и весь их флот в огромную ловушку. Англичане этот момент понимали, а потому их дипломаты подсуетились заранее. Шантаж Австро-Венгрии вынудил Николая Первого вывести войска из Дунайских княжеств. Недаром он потом жалел о том, что спас империю Габсбургов от развала. Но и без этого козыря, имея активно действующий флот, армейцы могли рассчитывать на удачный исход войны.
  
  В. Решение Меншикова
  
  Сей стратег, уже один раз в поле битый, оказался бараном, возглавившим львов. Боязнь быть отрезанным от России - вот основа его решения. Армия получила иной приказ и в Севастополь не пришла. Это решение повлекло за собой цепочку других, вынужденных и гибельных решений. Идти в бой ценой потери своей базы флот не мог. Удирать в иное, более безопасное место - нет смысла. Другие порты еще менее безопасны. Оставалось только защищать Севастополь всеми имеющимися на тот момент силами. А их в ту пору было немного. Гарнизон Севастополя насчитывал 7 тысяч человек, а армия противника 60 тысяч человек. Пришлось и корабли в фарватере топить, и артиллерию корабельную с экипажами направить на сухопутный фронт. Это решение однозначно ставило крест на возможности вести активные боевые действия на море. Затопив корабли, черноморцы сами себя заперли. А кроме того, затопив семь хоть и устаревших но вполне боеспособных кораблей, они сами себя лишили шансов на успех в морском сражении. В дальнейшем пришлось топить и другие корабли, ослабляя себя еще больше. Порядка 11 тысяч человек из экипажей кораблей ушло на сухопутный фронт. Это было хорошим подарком для врага. Война показала, что защитить все пункты побережья от десантов противника, без помощи флота наша армия не могла. Враг, получивший свободу рук, делал что хотел и где хотел.
  Был в этой войне и момент, одновременно и горький для нас, и славный. Ранее я писал о том, что хотя морскую пехоту завел еще Петр Первый, на деле она мало чем отличалась от обычных полков русской армии. На этот раз было все по другому. Сформированная из экипажей кораблей, морская пехота Черноморского флота резко выделилась на фоне армейских частей. Прежде всего иным поведением в бою. Этому была причина. Корабельная служба настолько отличается от сухопутной, что это сильно влияет на манеру поведения моряков в любых условиях. В том числе и в бою.
  
  "Проведя впоследствии немало времени в беседах на эту тему со своими сухопутными коллегами, я понял, что им действительно чертовски трудно уловить, какая колоссальная разница в ответственности и требуемом уровне знаний между, допустим, дежурным по батальону и дежурным по кораблю.
  Во-первых, батальонные казармы ни при каких обстоятельствах не могут утонуть. Максимум, что им грозит в этом плане - быть затопленными потоком ароматных вод из прохудившейся канализации, которую по причине нехватки средств вот уже пятнадцать лет как не ремонтировали. В случае пожара условия в казарме и на борту так же диаметрально противоположны: если на суше первой и, по сути, единственной заботой командиров является вывести людей подальше от огня, то куда прикажете уходить из горящего отсека? За борт? Но оставление судна даже в идеальных условиях - операция сложная и требующая изрядной подготовки, а если за бортом минус тридцать атмосферного воздуха и водичка не замерзает только потому, что она соленая? И ветер такой, что безо всякого дельтаплана можно долететь до Канады, и волны выше сельсовета? Поэтому на суше существует порядок - сначала спасаемся, потом тушим; на море "тушить" - это и значит спасаться, жизнь корабля и жизнь экипажа - одно и тоже.
  Во-вторых, войсковые постройки - казармы, склады, боксы там всякие - неподвижны. Им не грозит риск столкнуться друг с другом в ненастную погоду, равно как и в любую другую. И посадка на мель им тоже не угрожает.
   В-третьих, наземные сооружения сами по себе не представляют никакой боевой ценности. При угрозе нападения противника главная задача личного состава - как можно скорее оные покинуть и рассредоточиться. Экипажу корабля "рассредоточиваться" некуда, опять та же однозначная дилемма: либо вместе с кораблем побеждай, либо вместе с ним пропадай!'
  
  (С.Г. Дунаев "Вся артиллерия мира")
  
  Такой вот парадокс: на корабле чтобы спасти себя, требуется не бежать от опасности, а быть к ней как можно ближе. Одолеть опасность, это и значит спастись. Такая вот у них служба. И служба эта порождает соответствующие привычки. Именно эти привычки и придали морской пехоте те качества, за которые позже, уже другие враги назвали ее "черной смертью".
  Все это красиво, но лучше бы эти люди остались на кораблях. И если адмиралам Корнилову, Нахимову и Истомину написана было на роду воинская смерть, то больше пользы было, если бы они ее приняли в морском бою.
  Но на пути к этому встало решение бездари с натурой разрушителя. Последняя черта характера, которую подметил в придворном адмирале-многостаночнике Денис Давыдов, рождает во мне мысль, что делал он все это не по глупости. Честно говоря, в глупость любого начальства я не верю. А в злой умысел, очень даже верю. Вся ставка наших врагов в этой войне была на то, что есть в России люди, кровно заинтересованные в поражении. Для таких во все времена чем хуже, тем лучше. Потомок доблестного казнокрада, близкий ко двору, прекрасно знал о нуждах и чаяниях русского дворянства. Создать такую обстановку, когда неудача последует за неудачей, для них не проблема. На фоне неудач всегда можно убедить остальных в необходимости признать поражение или расстроить прежние союзы. Не первый раз такое делалось в истории нашей страны. Да и не один Меншиков был таким. Там, где отсутствовали представители высшего света, армия и флот почему то не терпели поражений. Наоборот, победы в этой войне как раз были там, где титулованной знати почти не было. На том же Кавказе мы удачно наступали, на Камчатке и на Соловках вчистую громили врага, а на Балтике, где у врагов флот был намного сильней чем на Черном море, даже умудрились превзойти противника качественно. Срочно построив 36 канонерок, вооруженных бомбическими орудиями, мы заставили противника поджать хвост. Зато в Крыму как проклятье нашло на наши войска.
  Генералы противника особыми талантами не блистали. Особенно англичане отличились крайним идиотизмом.
  
   "Прямолинейность, которая пронизывала все действия английской армии, была настолько педантичной и сугубо формальной, что ставила в тупик французского командующего Канробера. Это продолжалось до тех пор, пока Канробер по прошествии нескольких лет не побывал на придворном балу. Тогда его внезапно осенила мысль и он воскликнул: "Англичане воюют так же, как Виктория танцует!"
  
  (Лиддел Гарт. "Стратегия непрямых действий")
  
  Впрочем, если английские генералы были редкостными дубами, то их французские коллеги недалеко от них ушли. Истинную цену их дарованиям чуть позже показала Мексика, а затем Франко-прусская война. В отличии от них, критикуемые русские генералы выглядели более прилично. Жизнь потом показала, что наши отечественные критики, собравшиеся вокруг военного министра Милютина, во время русско-турецкой войны 1877-78 года, показали себя в деле намного хуже.
  Какая то неслучайная случайность: во время войны в Крым сбежались представители высшей знати, для которых любое неудовольствие Англии и столь любимой ими Франции, било их по карману.
   Царь правда не соглашался мириться с врагом без побед. Но разве для этих людей подобное было когда-либо препятствием? Табакеркой конечно не били, вилкой в печень не тыкали, но умер Николай Первый весьма странно и своевременно. С новым императором можно и политику иную вести. Ради доступа к хамону и кружевным труселям и флота не жаль. А чего жалеть его?
  
  

"Марсофлотцы" и "цензовые моряки"

  
  Прежде чем говорить о дальнейшей эволюции нашего флота, поговорим о кружевных труселях. Мне придется объяснить читателю, зачем я их вообще упоминаю. И какое отношение они имеют к развитию флота? Самое прямое. Торговля, как и война, занятие древнее. Как и война, она оказывает большое влияние на судьбы стран. Но для того, чтобы было чем торговать, нужный людям товар должен кто-то произвести. Вот и смотрим, кто и что производил. Англичане в свое время занялись производством дешевого ширпотреба. Особенностью этого производства является то, что львиную долю себестоимости производимого товара составляют затраты на материалы. И если собственных материалов не достает, то их приходится покупать на стороне. Вот вам и потребность в торговом обмене со всеми странами мира.
  Французы шли другим путем. Они сосредоточились на производстве и продаже предметов роскоши. Особенностью этого производства было то, что готовые изделия походили на произведения искусства. Материалы при этом применялись не обязательно дорогие, зато требование к квалификации изготовителя были высокие. Поэтому французская промышленность была менее требовательна к поставкам сырья, но более зависима от квалификации изготовителей продукции. Ну а то что красиво и сложно изготавливается, всегда дорого стоит. Спрос на дорогие цацки стимулировали таким понятием как мода. Галантный век - это время тотального господства французской моды. Это время, когда правителям стыдно было не иметь свой Версаль. Именно мода и обеспечивала сбыт французских товаров. Казалось бы, какое дело до этого англичанам? У них своя ниша (нужды третьего сословия) у французов своя (нужды европейских элит). Где тут почва для конфликта? А вот где: продавая сырье англичанам, поставщики тратили вырученные деньги на покупку французских предметов роскоши. Английские деньги легко и непринужденно уходили во Францию! Вот вам и причина затянувшегося конфликта. По окончанию наполеоновских войн, это противоречие удалось устранить, хотя и не до конца. Осталась одна проблема: не допустить превращения сырьевых держав в индустриальные державы. Иначе свои товары будет сбывать некому. Именно поэтому Англия и сдерживала развитие промышленности в своих колониях. Да и французы шли тем же путем. Но с Европой такой фокус не прошел. Попытка закрепить патриархальщину закончилась 1848 годом. Оставалось приструнить Латинскую Америку и Россию. В принципе, Крымская война и имела собой цель остановить поступательное развитие России, заменив пусть и неспешный прогресс псевдопрогрессом. Законсервировать надолго прежнюю роль поставщика на внешний рынок дешевого сырья. Замысел в общем то удался. Поражение в войне вынудило царя Александра Второго провести свои "великие" реформы. Главной целью этих реформ было организация снабжения помещиков капиталом. Как только это удалось сделать, мгновенно выросли объемы торговли с внешним миром. Учитывая, что покупалось за границей в основном не оборудование для фабрик, а предметы личного потребления, то такое положение вещей вполне устраивало и правящий класс и саму Европу в целом.
  Второй целью реформ была модернизация вооруженных сил, поэтому на оставшиеся крохи прибыли что-то делалось и для армии с флотом. Причем даже с большим опозданием, чем это было при Николае Первом. Как это коснулось нашего флота? Начну с того, что невзирая на присущие ему достоинства, возмутительных безобразий он не избежал.
  Положение флота осложнялось еще тем, что происходил постепенный переход с парусных кораблей на паровые. Уже это предполагало изменение требований к подготовке флотских специалистов разного ранга. И дело было не только во внедрении паровых двигателей. Это как раз диковинкой не было. Пароходы были у нас и до Крымской войны. Тогда они мало чем отличались от парусных кораблей. Беда была в том, что менялась вся техника. Появление бомбических орудий было только началом прогресса в корабельной артиллерии. Дальше прогресс только ускорялся и привел к появлению стальных кораблей с винтовым движителем и нарезной артиллерией. А кроме этого началось внедрение мин и корабельной брони. В дополнению к пару, на корабли пришел новый зверь - электричество. Прежние представления о ведении войны на море враз устарели. Прошлые заслуги и достижения уже не помогали делу, а скорее мешали. Впервые за всю историю флота, молодежи было нечему учиться у "стариков". Уже это вызвало раскол в корабельных кают-компаниях. Кают-компания разделилась на ретрогардов-марсофлотцев и либералов. Носителей старого опыта и знаний и амбициозных "незнаек". Но худо-бедно, через задницу, дело потихоньку двигалось. Флот потихоньку обзаводился новой материальной частью и специалистами потребного профиля. И тут его настигла беда, о которой раньше даже представления не имели.
  Все дело в том, что флот со времен Великих Географических открытий был средством глобального воздействия на ситуацию в мире. Сухопутные войска такой возможности не имели и являлись средством локального или регионального воздействия. Парус сделал боевые корабли владыками огромных пространств. Споры между Мадридом и Лондоном уже в 16 веке решались как в Атлантическом, так и в Тихом океанах. Португалия, Голландия, Англия и Франция с помощью флотов решали судьбу народов, живущих на берегах Индийского океана. Именно такую возможность давал им парус. Конечно, автономность плавания парусного корабля тоже не бесконечна. Запасы воды и провизии требовалось периодически пополнять. Чтобы это сделать, строились промежуточные станции на пути следования кораблей. Тем не менее, возможность совершить кругосветку без захода в порт тогда была. Магеллану например промежуточные базы не требовались. Воду и продовольствие его моряки добывали при заходе в необитаемые места. Ремонт кораблей производился с помощью подручных материалов. Тяжело это все конечно было, но 1400% прибыли покрывали любые издержки.
  Не всякий флот способен на такое воздействие. Чтобы быть способным влиять на ситуацию в мире, флот должен был быть ОКЕАНСКИМ. Именно наличие океанского флота и отличало мировых гегемонов от держав третьего сорта. Петр Первый мог строить сколько угодно кораблей, но если они не способны высадить десанты на побережье Туманного Альбиона или Канады - значит флот у нас вообще мало на что способен. К концу 18 века, наш флот подошел близко к тому, чтобы стать средством глобального воздействия на ситуацию в мире. Казалось, еще немного и наши эскадры начнут бороздить океаны. Ко времени Крымской войны, мы близко к этому подошли. Но тут на пути прогресса в военной сфере встал технический прогресс. Все дело в том, что паровые корабли имея преимущество в тактическом маневре, уступали парусным в маневре стратегическом. И виною этому были уголь и вода. Это в прежние времена запасы воды и провизии можно было пополнить в укромной бухте. Вот только не на всяком тропическом острове уголь растет. Ну а вода стала нужна не только для экипажа, но и для котлов. К тому же, воды стало требоваться больше и она должна быть определенного качества. А еще требовалось пополнять запасы смазочных материалов. И вообще, номенклатура специфических "расходников" год от года росла и ширилась. И они тоже на необитаемых островах не произрастали. А ремонт поломок в машинном отделении? С помощью подручных средств не все неисправности устранишь. Нужно идти на базу, где есть все необходимое для устранения поломок и боевых повреждений.
  Лучше всего себя в новом мире чувствовали англичане. Целая цепочка баз, оборудованных стоянок и угольных станций была в их распоряжении. Хочешь - иди по маршруту от Метрополии через Гибралтар - Мальту - Суэц - Аден - Индийские порты - Сингапур и так до Гонконга. Это их гавани. Там ты и пополнишь запасы, обслужишь в нормальных условиях корабли и дашь отдых экипажам. А можно идти вокруг Африки. Тут тоже нет проблем. Английских колоний и соответственно гаваней на пути следования хватает. И до самого конца Второй Мировой войны, англичане без особых проблем гоняли целыми эскадрами корабли по всему Земному Шару. Хоть в мирное время, хоть в военное.
  У французов ситуация была хуже, но собственных колоний и гаваней хватало, чтобы гонять корабли и транспорты с войсками до самого Индокитая. А вот утратившие большую часть своих колоний испанцы, португальцы и голландцы, быстро скатились до положения третьеразрядных держав. Вести рейдерские операции отдельными кораблями они еще могли, но о переброске эскадр в район Филиппинских или Зондских островов пришлось забыть.
  А про Россию и говорить не стоит. Собственных колоний по пути следования из Балтики на Камчатку мы не имели. Поэтому в военное время думать о переброске крупных сил на Дальний Восток не стоило и мечтать. Особенно если враждебна Англия. Но и в мирное время такие операции были нам недоступны. Конечно, произвести бункеровку угля, заправиться водой и произвести ремонт можно и в чужих портах. В этом нам не отказывали. Но цены! Это своих обслуживают за нормальные цены, а с чужака сдерут по полному, да еще не безналом, а самой что ни на есть наличкой! Именно поэтому пройти всей эскадрой вокруг света у нас получилось всего один раз. Каких это стоило усилий эскадре Рожественского, описано в воспоминаниях участников этого похода. Но это было всего один раз. А так, корабли шли на Дальний Восток либо поодиночке, либо малыми отрядами.
  Какое то время мы еще трепыхались. Пока у нас в строю были корабли как с паросиловой установкой, так и с парусным вооружением, эскадра адмирала Бутакова еще могла вести боевые действия на Тихом океане. Но парус уходил в прошлое. А вместе с ним уходили и наши покорители океанских просторов - "марсофлотцы". Помянем их добрым словом. Именно они одержали блестящие победы в славнейших баталиях. Именно они едва не сделали наш флот океанским еще в ту, легендарную уже эпоху. Именно они породили те славные традиции, которые до сих пор живы на флоте.
  Следующему поколению моряков крупно не повезло. В индустриальную эпоху военно-морские игры стали безумно дорогим занятием. Да что говорить про океаны! Строя неплохие по тому времени корабли, мы не могли найти достаточно средств для их содержания и боевой подготовке экипажей. Игры в великую державу еще продолжались, но с каждым годом держать марку становилось все тяжелей. С виду наш флот был весьма грозен. Но это если смотреть только на корабли. А вот экипажи уже вызывали у старых 'марсофлотцев' презрительную усмешку. В чем дело? А дело было прежде всего в кадровом вопросе. И если на самих кораблях служили в общем то люди нормальные и в большинстве своем честные, то на береговых и штабных должностях хватало всякой твари по паре. О том, как князь Меншиков стал адмиралом, ни разу не командуя кораблем, я уже писал. Но ведь он был совсем не одинок. Вот по более поздним временам: В списках личного состава флота были офицеры, которые, проходя службу в других ведомствах или плавая на коммерческих судах, продолжали получать чины как военные моряки. В 1880 году из 146 штатных адмиралов во флоте служили только 47, в 1884 году из 140 адмиралов лишь 34 командовали боевыми кораблями. В списках личного состава были офицеры, не выходившие в море 20 лет, а также штаб-офицеры, командовавшие самыми незначительными судами. Естественно, что сложились эти порядки не одномоментно. По итогам Крымской войны, держать на Черном море флот нам было запрещено и много боевых офицеров осталось не у дел. Причем именно дельных и опытных людей. Да и нижние чины остались не у дел. С ними тоже нужно было что-то решать.
  Меры конечно принимались. В 1859 году были уволены "все те старослужащие офицеры, в которых служба не встречала более надобности и которые мешали более быстрому обновлению личного состава". Лучше от этого никому не стало. Через некоторое время образовалась нехватка опытных офицеров. Выходили из этой ситуации оригинальным образом.
  Одним из главных принципов прохождения службы всеми чинами флота считалась непрерывная служба на одном и том же корабле, поскольку длительная совместная служба сплачивала личный состав и повышала боевую эффективность флота. Перевод офицеров, врачей и гражданских чинов из одной команды или части в другую мог осуществляться раз в год, одновременно с увольнением в запас нижних чинов. Такое положение было установлено не случайно. Но с 1855 по 1907 г., на флоте действовало положение о морском цензе. Согласно этому документу, для получения очередного чина следовало пробыть в море определенное время. Цензовая система, имевшая целью благое желание избавить флот от не ходивших в походы офицеров, в итоге сыграла весьма отрицательную роль в должностном производстве офицеров. Часто по службе наиболее успешно продвигались моряки, не выходившие в море дальше Финского залива, и, кроме того, через корабли, находящиеся в кампании, стремилось пройти наибольшее число офицеров, что порождало настоящую чехарду в командных кадрах. Корабль, на котором служил офицер, оказывался для него не "вторым домом", а только ступенью в служебной карьере. Вынужденная экономия на боевой подготовке и одновременно зависимость карьеры от плавстажа, как раз и вынуждала офицеров правдами-неправдами устраиваться на корабли коммерческого флота и командовать портовыми буксирами. Но это только для счастливчиков. Можете себе представить, какие интриги породили эти новые правила. Но даже и те, кому повезло, не становились полноценными военными моряками. Можно всю жизнь провести в море, но так и не стать дельным военным моряком. Плавание, совершаемое на судах коммерческого флота создает хороших судоводителей. Вот только боевые корабли действуют отрядами. Умению действовать отрядами нельзя научиться ни в Морском Корпусе, ни в Морской Академии. И в торговом флоте этому не научишься. Только частые маневры в составе эскадр и отрядов, учат экипажи кораблей должному взаимодействию в бою и в походе. А с этим было плохо. Старые "марсофлотцы" не просто так задавали молодым либералам вопрос: "Будет ли у вас матрос таким же лихим, каким он был у нас?" Молодые либералы отвечали уверенно: "Будет!" Шло время. Молодежь выходила в адмиральские чины. А время ответа на заданный вопрос неумолимо приближалось.
  Сочетание слов "либерал" и "адмирал" только на первый взгляд выглядит странным. Тем не менее такие тогда были. Служившие на флоте "шестидесятники" девятнадцатого века, вовсе не были пустомелями. Если посмотреть на послужные списки ровесников известного писателя-мариниста Станюковича, то можно увидеть за каждым молодым вольнодумцем, которым удалось к началу 20 века выйти в адмиралы, немало реальных достижений. Это были вовсе не маменькины сынки и карьеру свою они делали не через тетушек. И глупыми они не были. Им, как и "марсофлотцам" тоже было обидно за державу. И они тоже хотели иметь в своем распоряжении "лихого матроса". Причем не просто лихого, а еще и воспитанного без применения телесных наказаний, к тому же толкового и грамотного. К последним требованиям их подталкивал тот технический прогресс, что властно вторгался во флотскую жизнь. И конечно же им хотелось вернуть наш флот на ту высоту, с которой он после войны скатился.
  Сделать Черноморский и Балтийский флоты океанскими - эта было не в их силах. Хотя бы по чисто географическим причинам. Но создать океанский флот на Севере или Востоке - эта задача казалась им выполнимой. Нужно было только определиться: на Севере или Востоке? Север отпадал по многим причинам. Прежде всего потому, что для воздействия на великие европейские державы там требовалось построить флот, сравнимый по силе с флотами этих держав. Российская империя такого позволить себе не могла по чисто экономическим причинам. Дальний Восток сулил большее. Имея там сравнительно небольшие, но современные ВМС, можно было создать нешуточную угрозу интересам Англии и Франции. При этом, ни Англия, ни Франция не могли тогда себе позволить держать на Тихом Океане мощные военно-морские группировки. Даже у них сил на все не хватало.
  Помимо этих, были еще одни, более насущные соображения. Российские владения на Дальнем Востоке грабили все, кроме самых ленивых. Зоной грабежа являлась вся территория между Чукоткой и Кореей. Редкие в этих водах русские военные корабли не могли поспевать всюду. К чему это приводило? А к тому, что целые флотилии иностранных браконьеров устанавливали тут свои правила поведения. Они топили и брали на абордаж русские промысловые корабли. Они высаживались на берег и нагло грабили стойбища инородцев и русские поселения. Ну а в случае оказания сопротивления, не брезговали творить геноцид. Защита наших рубежей - это тоже проблема, которую следовало решать. При Александре Втором проблема никак не решалась, а когда ее начали решать, обстановка там радикально изменилась. Появились два хищника, для которых содержание мощного флота на Тихом океане не представляло особых трудностей: Америка и Япония. И если прямого столкновения с Америкой можно было не особо опасаться, то с Японией такая возможность была. Сама по себе Япония была слаба, но она взяла на себя роль контрагента Великобритании. И англичане усиленно накачивали своего контрагента силой. В принципе японские ВМС того времени можно смело считать авангардными силами британского флота. Вслед за Японией на путь реформ встал и Китай. Шли они конечно не так успешно как у японцев, но тем не менее шли. К середине 90-х годов 19 века у китайцев уже был вполне современный флот, с которым тоже следовало считаться. Это и заставило правительство Александра Третьего значительное внимание уделять и Дальнему Востоку. В числе прочих мер было и наращивание военно-морских сил на Тихом Океане.
  
  

Позор Цусимы и Порт-Артура

  
   Я уже писал про то, что каждому из наших флотов задана своя судьба. Балтийский флот по праву может считаться родителем остальных флотов. А еще я его сравнил бы с Кощеем Бессмертным. Как известно из сказки, Кощея невозможно было победить в бою никакому богатырю. Зато можно было прорваться к тому сундучку, где хранилась Кощеева Смерть, ну а дальше нужно было просто выполнить инструкцию, автором которой была Баба-Яга. Где находится этот сундучок, знает любой школьник. Конечно в устье Невы! Впрочем, там таится не только Кощеева Смерть, но и его безграничная сила, благодаря которой наш Кощей всегда неодолим.
   Черноморский флот можно сравнить с птицей Феникс. Эту птицу тоже никто не смог одолеть. Вернее одолеть окончательно. Сколько раз перья дипломатов в буквальном смысле губили его? И всякий раз, как и положено Фениксу, он возрождался буквально из пепла. Как и положено порядочному Фениксу, Черноморский флот не может похвастаться наличием сундучка где хранится его смерть. Зато у него есть колыбель с особыми свойствами. Колыбель эту бывало что и захватывали враги. Но счастья им это не приносило. Все, кто штурмовал этот Σεβαστόςπόλη ("Священный город"), плохо закончили. Пожалуй это единственное место на Земле, где скрестили оружие воины сразу четырех империй (Российской с одной стороны и Османской, Британской, Французской с другой стороны). В итоге, спустя некоторое время, статус империи сумела сохранить лишь одна из четырех. В 1918 году еще одна империя сумела овладеть этим городом (Второй Рейх). И где этот рейх теперь? Не повезло и Третьему Рейху. Поневоле ударишься в мистику. Получается, что всякий враг, захвативший у нас этот город, в итоге получал получал своеобразную "черную метку". А Севастополь все равно возвращался к флоту, породившему его.
   А вот у Тихоокеанского флота судьба была иной. Не было у него тех громких викторий, коими славны его собратья на Черном и Балтийском морях. Единственная его победа на море - доблестная защита Петропавловска-Камчатского. Во время Крымской войны, экипаж фрегата "Аврора" под командованием Ивана Николаевича Изыльметьева, совершив в рекордные для того времени сроки (66 дней!) переход вокруг "шарика", принял участие в отражении нападения англо-французской эскадры на Петропавловск-Камчатский. На фоне того, сто происходило на других театрах военных действий, успех экипажа "Авроры" не особо впечатляет. Правда, учитывая соотношение сил на море и на суше, морякам-тихоокеанцам есть чем гордиться. А дальше, до самого 1945 года, как отрезало. Ни побед, ни заметных успехов. Более того, Тихоокеанский флот - это единственный наш флот, который был разгромлен на войне. На той самой Русско-японской войне. И этому были причины как объективного, так и субъективного характера. Причем объективные причины были следствием субъективных. Вот с них и начнем.
   Прежде всего разберемся с местоположением главной базы флота. Одно из правил, которое обязательно следует соблюдать при выборе места базирования флота - ее всегда следует располагать на своей территории. Прочие базы можно располагать где угодно и на практике так часто поступают. Но колыбель флота - это святое! Она должна быть только своей. Арендовать территорию у иностранного государства под размещение главной базы флота, чревато по многим причинам. Любое государство, даже союзное, не очень лояльно относится к пребыванию чужих вооруженных сил на своей территории. Рано или поздно оно может просто не продлить договор об аренде. И у тебя будет два выхода: либо убраться туда, откуда пришел, либо захватить эту территорию силой. Порт-Артур в качестве главной базы - дурной выбор. Кроме того, Порт-Артур совершенно не годился на эту роль. Он был хорош в качестве плацдарма или угольной станции. Но не более того. Даже Первой Тихоокеанской эскадре там было тесно, а уж вместе со Второй и подавно. Кроме того, не во всякое время корабли с большой осадкой могли выйти в открытое море. Только во время прилива. Разговоры о том, что Порт-Артур является незамерзающим портом - это разговоры в пользу бедных. Балтийский флот всю свою жизнь базировался в замерзающих портах и это ему почему то не особо мешало. Замерзшее море не только помеха мореплаванию, но и своеобразное заграждение, не позволяющее внезапно атаковать со стороны именно моря. Вряд ли бы у японцев получилась внезапная атака в зимнее время, если бы наша эскадра базировалась во Владивостоке. Правда, помешать высадке японских десантов она бы не смогла, но как мы знаем, она это не сумела сделать и из Порт-Артура.
  Неужели наши моряки были настолько глупы и неграмотны? Как раз нет. Просто на выбор в пользу Порт-Артура повлияли совсем иные соображения. Незамерзающий порт нужен был не столько военному, сколько торговому флоту. Владивосток в этом плане торгашей совсем не устраивал. Зато Дальний! Он был для них хорош со всех сторон. Ну а Порт-Артур тут уже шел необходимым довеском. Нужно же как-то охранять морскую торговлю! Так что, "под это дело" как выражались в "лихие девяностые" соорудили заодно и базу. Неудобство еще было в том, что этот арендованный плацдарм можно было легко отрезать как с суши, так и с моря.
  Второй причиной, заранее обрекавшей наших моряков на проигрыш в войне на море, являлось отсутствие на театре военных действий той индустриальной базы, без которой флот на войне долго не проживет.
  Иметь базу, это не значит решить разом все проблемы. Прежде всего стоило подумать о том, каким образом будет осуществляться ремонт кораблей. И тут вопрос не только в возможности устранять боевые повреждения. Разного рода поломки и аварии - неизбежный спутник эксплуатации любой технической системы. А уж при интенсивной эксплуатации (а только так и бывает на войне) поломки и аварии будут случаться гораздо чаще. Вот в этом у нас и была слабина. Японцы в отличии от нас имели достаточные судоремонтные мощности и потому могли поддерживать высокую степень боевой готовности флота. У нас же ничего подобного не было. В мирное время ради производства ремонта, приходилось периодически гонять корабли на Балтику. В военное время это было исключено. В принципе, японцам для победы на море не нужны были эскадренные сражения. Провоцируй русские корабли на частые выходы, да уклоняйся от боя. Спустя какое то время, наши не сумеют вывести в море достаточное количество кораблей. Ну а те, что выведут - это будут корабли с просевшими ходовыми характеристиками. Поэтому тот восторг, что испытывали моряки Первой Тихоокеанской эскадры от активной деятельности Макарова, со временем сменился бы унынием. Если смотреть на его деятельность непредвзято, то своей активностью он без всякого боя губил эскадру. Вот только он так поступил вовсе не по глупости. Но об этом чуть ниже.
  Помимо самого развитого судоремонта, необходим был и другой комплекс предприятий, заточенных на ремонт. Артиллерию тоже нужно ремонтировать. Артиллерийские мастерские конечно существовали и что могли, то делали, но ведь нам понадобится как минимум завод! Но не только ремонтные предприятия нужны. Везти боеприпасы из Европейской части России тоже не лучший вариант. Да и надеяться на Транссиб еще не приходится. На него слишком много чего важного завязано помимо флота. Поэтому заводы по производству боеприпасов лучше иметь на месте.
  Мне наверняка напомнят о предложении фирмы Крампа насчет постройки судостроительного завода. Тут не все так гладко обстояло, как кажется. Но завод - это в любом случае нужда в поставках материалов и полуфабрикатов. Если составить полный список, то "расходников" выйдет столько, что Транссиб замучается "пробки" разгребать. Правда, выход из этой ситуации был. Сырьевая база в Забайкалье и связующая ее с театром военных действий бассейн реки Амур. И примыкающие к водному пути предприятия "оборонки". Но тогда о Порт-Артуре придется напрочь забыть. При такой схеме построения флота, в качестве главной базы он совсем не нужен. Владивосток при таком варианте развития края напрашивается сам собой. Что для этого нужно было сделать? Воровать так, как воровали при Петре и Екатерине, а не так, как это стали делать при Николае! Вспоминаем, что индустриальные базы Балтийского и Черноморского флотов были созданы под руководством и при непосредственном участии казнокрадов. Каждый из них наворовал на сумму, равную государственному бюджету Российской Империи. И ничего, на флот хватило. А в 20 веке почему то не стало хватать. Сколько украл у России клан Гольштейнов во времена Николая Второго, никто не знает точно. Но вот уже сто лет этот клан живет в эмиграции и не бедствует. Хорошо поживились господа Гольштейны, да Готторпы с Ольденбургами! Вот показательный пример: великий князь и по совместительству генерал-адмирал, по прозвищу "Семь пудов августейшего мяса" подарил любовнице украшение стоимостью аккурат с броненосец. Для того, чтобы так потратиться, сей флотоводец должен был честно прослужить ровно 100 лет и при этом не воруя. Но ведь это колье было всего лишь разовым подарком. А были и другие. И все это как бы мимоходом, как милый пустячок. При случае, господа Гольштейны не стеснялись запустить свои лапы даже в кассу Красного Креста. Глядя на них, не плошали и чины помельче. Уже при Николае Первом, понятия "инженер" и "вор" воспринимались как синонимы. О чем сам император был прекрасно осведомлен. По его словам, при строительстве Брест-Литовской крепости украдено столько, что каждый уложенный в стены кирпич можно было заменить золотым слитком. Ну а к началу двадцатого века разошлись даже вполне приличные люди. Знаменитый кораблестроитель академик Крылов, совмещал должности начальника Морского Технического комитета и члена правления Балтийского завода. Комерческого между прочим предприятия. Знакомая схема, не правда ли? Госслужащий прикормлен комерсантами ради получения казенных заказов. Ну а накануне революции он вообще произвел рейдерский захват Путиловского завода, обеспечив владельцу завода двенадцать лет каторги.
  Вот вам и главная субъективная причина: ворье у власти! Да такое ворье, что наши олигархи слюни от зависти на пол роняют. Куда там до них какому то Чубайсу! Насчет воровства я не шучу. И если казна сумела наскрести денег на строительство и содержание кораблей с экипажами, то на боевую подготовку денег уже не было. К чему это привело?
  
   "Я был участником жизни этой эскадры, когда, если можно так выразиться, она была еще в детском возрасте, а за последнее плавание, продолжавшееся пять лет, был свидетелем расцвета её сил во времена командования Дубасова и Гильтебрандта... Мне не привелось наблюдать ее постепенного упадка -- я видел только ее гибель.
  - Но неужели же за три года моего отсутствия, - спрашивал я себя, - могла совершиться такая перемена? - Могла погибнуть, разложиться на составные элементы такая стройная, могучая организация?.."
  
  "Я не знал, что за эти три года, проведенные мною в Кронштадте, там, далеко, под Золотой горой Порт-Артура, делалось (может быть, бессознательно) все возможное к тому, чтобы угасить этот дух... что там командир, который действительно берег и любил свой корабль, который не скрывал никакой, хотя бы самой ничтожной, неисправности, докладывал о ней, просил разрешения ее исправить, так как с течением времени эта мелочь могла перейти в крупное повреждение, - такой командир считался "неудобным" и "беспокойным"... Наместнику надо было только одно: чтобы за время его владычества не было других донесений, кроме -- "все обстоит благополучно" - на основании которых сам он имел бы право всеподданнейше доносить, что "вверенный ему флот неизменно пребывает в полной боевой готовности и смело отразит всякое покушение со стороны дерзкого врага".
  
   "Все интересы сосредоточивались на успешном прохождении службы. Говорили о том, "кому подвезло", соображали насчет открывающихся вакансий, где больше содержания, какое место больше "на виду" у начальства... Правда, иногда раздавалось - "У нас в Артуре..." - Но как обидно было слышать такие слова в разговоре морских офицеров, для которых, по образному определению адмирала Макарова, должно было бы считаться основой служебной этики: "В море - значит дома..." Превращение кораблей в плавучие казармы, видимо, удалось выполнить с блестящим успехом...
  Я был поражен... Мне было так обидно видеть этот разгром личного состава "нашей" эскадры... Лишь кое-где, на некоторых судах, как будто сохранились еще отблески старых традиций..."
  
  Это впечатления участника тех событий капитана первого ранга В.И. Семенова. Эскадра была небоеспособной! Более того, она как единый боевой организм перестала существовать. Правда, это была беда не только Первой Тихоокеанской эскадры. Из воспоминаний участников Цусимского сражения мы узнаем, что Вторая Тихоокеанская эскадра, отправленная с Балтики, пребывала в еще худшем состоянии. А теперь поставьте себя на место адмирала Макарова. Корабли есть, люди есть, но ни эскадры, ни даже экипажей нет. Какой там "лихой матрос"? В.И. Семенов ясно пишет, что среди нижних чинов эскадры распространился "куркульский дух".
  Вот и пришлось Макарову начинать все с учебы и налаживания должной службы. Каким образом? Через регулярные боевые выходы! Вы не забыли, чем была чревата в тех условиях подобная активность? Да и кровавой вышла эта учеба. Гибель "Петропавловска" - это всего лишь один из примеров. Вот только по-другому уже не выходило. Прежде чем идти в бой, следовало подтянуть выучку. Вот вам и экономия!
  Весьма часто среди любителей истории проскакивает рассуждение о каком-то фатальном нашем невезении в этой войне и необычайном везении у японцев. Бросьте вы так рассуждать! У каждого невезения есть фамилия, имя и отчество. Да и воинское звание с занимаемой должностью к нему прилагается.
  Взять бой в Желтом море. Гибель флагмана привела к сворачиванию операции. Гибель флагмана - это событие хоть и случайное, но возможное и в уставах предусмотренное заранее. Так же предусмотрены меры по передаче управления ведения боем. Если командир считает меры, предписанные уставом недостаточными - значит заранее разрабатываются дополнительные меры по предотвращению потери управления в бою. Правда, нужно не только продумать вопросы управления, но и отработать их на практике. В качестве примера можно привести Трафальгарское сражение. Легким оно для англичан не было. Потери по меркам того времени зашкаливали. И вот в ходе боя гибнет адмирал Нельсон. И что? На исход боя это не повлияло. Точно так же не повлияло бы на исход боя возможная гибель Ушакова или Нахимова. Как бы не развернулись события, но гибель командующего не критична. И это при тех, менее совершенных средствах связи и наблюдения! Секрет прост: у Нельсона, Ушакова, Нахимова были эскадры, где каждый знал свой маневр. А в Порт-Артуре не эскадра, а военно-морское стадо. Стоило погибнуть флагману, как сразу выяснилось, что заменивший его человек не знает что нужно делать. А потому свернул операцию в самый ответственный момент. Что ни говори, но у японцев в этот момент все висело на волоске и этот бой они могли не выиграть.
  Тут дело не только в слабой выучке экипажей, но и в качестве управления. Стоит вспомнить о том, что даже на "гражданке" о начальнике судят по тому, как идут в фирме или учреждении дела во время его отсутствия.
  Тоже самое потом произошло и во время Цусимского боя. Там тоже не все было предопределено заранее. Конечно, в линейном сражении преимущество за тем, у кого лучше выучка. Тут преимущество было за японцами. Но не все так однозначно. В свое время у Ушакова выучка экипажей тоже страдала. Но он принял верное решение: превратить правильный бой в безобразную свалку. Точно так же поступал и Нельсон. И это приносило победу. Но чтобы так воевать, нужно иметь экипажи с неподавленной инициативой. Если это условие соблюдено, то при отсутствии централизованного управления побеждает тот, кто знает свой маневр. А вот этого как раз и не было.
  Не стоит думать, что японцы в этой войне однозначно нас переигрывали. Они проявили не меньшую дурь, чем англичане в Крымской войне. Вот скажите на милость: зпачем нужно было штурмовать Порт-Артур? Чем он им помешал? Армия Ноги могла смело идти на Север и дополнять собой другие армии. Ну не мог гарнизон крепости угрожать тылам японских армий. А даже если бы и решился. В чистом поле его японцам легче бить. А саму крепость можно было получить по итогам победы на войне. Но нет, начали аннигилировать армию в кровавых штурмах! Крепость конечно взяли, но поданных микадо положили тьму.
  Точно так же вел себя и японский флот. Вел сражения, без которых можно было обойтись. Наши эскадры просто бы "износились" и потеряли боеспособность без всяких сражений!
  Единственное что оправдывает выбранную японцами стратегию ведения боевых действий на море - необходимость приобретения практического опыта ведения прямого боя. Бои между отдельными кораблями, малыми отрядами и эскадренные сражения. На все это японцы шли с легкостью необыкновенной, принимая бой при первой же возможности. Причем вряд ли они перестали быть задиристыми, даже если бы связались с более сильным противником. Активность там, где она совершенно не нужна. Подозреваю, что запереть русскую эскадру в Порт-Артуре японскому флоту пришлось по требованию армии. Кое-какие вещи японские генералы понимали. Например то, что боевое счастье переменчиво и счастливый случай выпадает кому угодно. Им совершенно не хотелось, чтобы в разгар переброски сил по морю и высадки на берег, прорвавшиеся к транспортам русские корабли устроили погром. А ведь такое могло произойти, если бы флот действовал как на японо-китайской войне. Там подобного не произошло лишь потому, что китайцы слишком медленно запрягали. А если вернуться к вопросу о необходимости штурмовать Порт-Артур? После захвата Дальнего вопросы организации снабжения армии были решены и сам по себе штурм крепости ничего японцам не давал. Крепость достаточно было просто блокировать и не тратить солдат в кровавых штурмах. Никуда русские не денутся. Сколько бы у них не было запасов, но и они конечны. Пусть их проедают. Но флоту зачем то понадобилась наша база. Которая как потом оказалось, не очень то японцам и пригодилась.
  Но бог с ним с японцами. Мы о своем флоте. Тут все безрадостно. Одним из уроков Крымской войны, был приобретенный опыт по защите военно-морских баз. И опыт этот говорил о том, что заниматься этим делом должна самая заинтересованная сторона. Командование Черноморского флота занялось этим потому, что у него не было другого выхода. Тем не менее, при обороне Севастополя боями на сухопутном фронте изначально руководили адмиралы, которые использовали для этого возможности флота. С этим у них проблем не было. Они и так им командовали.
  В Порт-Артуре все было не так. Куча независимых друг от друга властей. За оборону крепости отвечает армия, которой дела нет до флотских печалей. А флоту дела нет даже до организации взаимодействия с береговыми батареями. Армия ведет свою войну, флот - свою. Прям как у японцев! Со временем взаимодействие конечно налаживалось, но преодоление ведомственных барьеров отнимало много сил и времени, а результат выходил скромный. Даже война мало повлияла на людей. И тут мы можем увидеть принципиальную разницу между тем что было раньше и как стало позже. Во время Крымской войны, система руководства на первый взгляд была та же самая. Но как только доходило до дела, ведомственные препоны преодолевались с легкостью необыкновенной. Взаимодействие моряков, армейцев и гражданской администрации налаживалось быстро. Кто тут главный и кто что делает, с этим разбирались без ненужных склок. Как ни крути, но единоначалие было. Что в Севастополе, что далеком Петропавловске-Камчатском. А почему так? А люди были другие. Для русской армии времен Николая Палкина приходить на выручку флоту было старой доброй традицией, полезность которой замшелыми консерваторами не оспаривалась в принципе. Точно так же и флот, руководимый марсофлотцами, на войне исходил из общей пользы. Военные реформы времен Александра Второго все перевернули с ног на голову. "Цензовые2 исходили прежде всего из эгоистических ведомственных интересов. Мол раз наши корабли такие дорогие, то спасаем в первую очередь их. А "серая пехотная скотинка" как-нибудь обойдется. Ее у царя много! Порт-Артур показал, к чему это привело. Взять неудавшийся прорыв и бой в Желтом море. Сражение конечно есть сражение, но оно произошло потому, что морякам захотелось сбежать из осажденной крепости. И ведь части из них это удалось. А если бы выучка у них была чуть лучше, то удалось бы и всем. Понятно, что кто-то бы погиб в бою. Но остальные добрались бы до Владика или интернировались в иностранном порту. Для последних война считай закончилась. А как же гарнизон Порт-Артура? А никак! Флота нет, но вы держитесь!
  Что я скажу? Не представляю я моряков ЧФ предыдущего времени, которые бегут на кораблях в сторону Одессы, оставляя армейцев на волю бога. Им просто не пришло бы в голову, ради спасения "ценных боевых кораблей" бросить товарищей по оружию. А ведь у них оснований так поступить было больше. Гарнизону Севастополя было куда отступать. Но не бросил их флот на произвол судьбы. Не деля людей на "высшую расу" и "недочеловеков", черноморцы разделили с пехотою все, что выпало на ее долю и приобрели заслуженную ими славу в веках. Много позже, уже английский адмирал заявит своему премьер-министру, что флоту негоже бросать армию на произвол судьбы. Нет такой традиции у Королевского флота! И если предстоит выбирать между сохранением традиции и сохранением кораблей, то сохранять нужно традицию.
  Справедливость этой истины подтвердилась сразу после боя в Желтом море. Эскадре пришлось возвращаться назад. Под расстрел и последующее затопление. Честно тговоря, захват японцами горы Высокой еще не решал судьбы Порт-Артурской эскадры. Наверняка была возможность дотянуться главным калибром до японских батарей и перепахать огнем корабельных орудий японские позиции. И отбить эту гору было возможно. Но чтобы это сделать, требовались фугасные снаряды. Которых не было. Почему? А потому что флот изначально не собирался помогать армии. Он собирался вести благородные дуэли на море с кораблями противника. В итоге не вышло ни того, ни другого. Причину случившегося озвучил задолго до этих событий писатель-маринист Станюкович. Сравнивая "марсофлотцев" и "цензовых", он отметил в первых боевой дух, а во вторых торгашеский. Нет, моряки не стали трусами, но делить людей на касты уже начали. И мнение о собственной ценности и значимости озвучивали. Даром такое не проходит. За торгашеский дух адмиралов и куркульский дух нижних чинов пришлось платить. Сперва пехоте, а потом и до самих моряков дело дошло. Взять хотя бы участие моряков в сухопутной обороне ВМБ. Они участвовали и даже добровольно, но "черной смерти" из них не вышло. В настоящей "черной смерти" нет деления на евреев и кочегаров. В бой одинаково идут и самые ценные специалисты и самый ничтожный чистильщик гальюнов. А в Порт-Артуре такое было. Когда происходила капитуляция гарнизона, возникли многочисленные склоки и ссоры среди личного состава. Причиною тому было то, что капитулировало в восемь раз больше людей, чем было их на позициях. Приведенное мной соотношение вызывает сомнение в своей истинности и у меня. Наверняка свидетели происходившего преувеличили. Но раз это явление было заметным, то значит вне войны ошивалось много людей. Не думаю, что все они были трусами. Просто собственное командование раньше берегло ценные корабли, а потом стало беречь ценные кадры. А это действует разлагающе на личный состав. В армии ведь служат не слепые люди. Защищать товарища - ради бога, а дезертира - нахрен, нахрен! Порт-Артур мог держаться очень долго при наличии к этому воли. Но что-то в людях сломалось. Потом во всем обвинят Стесселя. Мол и японцы его купили и жена его уболтала... Оставьте эти рассуждения в стороне. Нельзя все валить на одного злодея-начальника. В прежние времена всегда находились те, кто мог такого начальника силою отстранить от должности и взять командование на себя. В нашем случае таких не было. Значит согласны были на капитуляцию все, а за Стесселя просто прятались. И пусть идущая на выручку Вторая Тихоокеанская сама выкручивается как знает! Нам главное - сохранить для флота ценные кадры! То есть, себя любимых! То, что при Цусиме будут в товарных количествах гибнуть точно такие же кадры, это никого не волновало.
  Многим обидно читать подобные рассуждения. Но давайте смотреть на вещи трезво. Гибель Черноморского флота и оставление Севастополя не подействовали на людей разлагающе. А гибель Первой эскадры и сдача Порт-Артура - наоборот. Почему? Да потому что флот погиб раньше своих кораблей.
  
  

"Русские не сдаются!"

  
  Слоган "Русские не сдаются!" слышали многие. Но не все правильно его понимают. Это вовсе не означает, что у нас нет желающих идти в плен. Это значит, что ни страна, ни ее народ , ни при каких условиях не прекратят борьбы. Ни Севастополь, ни даже Цусима не вызвали чувства обреченности и не заставили нас покориться обстоятельствам. Наше общество, правильно уразумевшее, в чем причина постигших нас неудач, требовало от правительства принятия нужных мер. Правительство, уразумевшее что по старому жить не выйдет, начинало затевать перемены в стране. Реформы Александра Второго, как раз и были вызваны не доброй волей правящей верхушки, а требованиями именно общества. Что-то хорошее конечно из этого вышло, но вообще то, выбранный путь вел в могилу. Сворачивать с этого пути верхушка не желала. Более того, она и обмануть никого не сумела. Революционное движение, как его не оценивай, все-таки не позволяло окончательно скатиться в могилу. Правительство упиралось и ничего не хотело менять. Становилось еще хуже. В конце концов было принято решение отвлечь народ от внутренних проблем громом военных побед. "Маленькая победоносная война" - это идея правительства. Оно бодро вело страну выбранным курсом. Игра казалась беспроигрышной. Разве могут какие-то "макаки" одолеть белого человека? Реальность оказалась ужасной. "Макаки" оказались вовсе не макаками. Вместо чисто колониальной войны нарвались на войну с развитым государством, построившим современные вооруженные силы. Вместо громких побед были постыдные "ничьи" и позорные поражения. И никакие подвиги, совершаемые на поле боя не помогали делу. Мир, который верхушка сочла приличным, общество сочло постыдным. Нужно было извлекать уроки и исправлять ситуацию. Вообще то, проводить в стране необходимые изменения, это работа правительства. Но это в случае, если правительство пользуется у общества доверием. А если нет? Тогда общество засучит рукава и попытается сделать все само. А это уже революция. Надеюсь, что никто из моих читателей не испытывает восторга при этом слове. Революция - это вовсе не светлый и радостный праздник. Это чистка Авгиевых конюшен. Тяжелое это дело и неприятное. Недаром Гераклу это засчитали за подвиг. Вот и полыхнуло у нас в 1905 году. Тогда правящей верхушке повезло в том, что кроме революционеров в стране нашлось достаточное количество реакционеров. Но и они не собирались мириться с существующим положением. Они тоже хотели перемен и вовсе не косметических. Удержаться на троне царю они помогли, но менять жизнь в стране к лучшему тоже потребовали. Самое интересное является то, что изменения к лучшему действительно произошли. Обычно принято все это приписывать деятельности П.А Столыпина. То, что это совсем не так, выясняется просто - знакомством с его биографией. Вот перечень дел, которыми он занимался, будучи на посту премьер-министра и достигнутых при этом результатов:
  
  1. Взаимодействие с Государственной Думой - не налажено.
  2. Борьба с революционным террором - подавлен.
  3. Финляндский вопрос - не решен
  4. Еврейский вопрос - не решен.
  5. Аграрная реформа - провалена.
  6. Переселенческая политика - частичные успехи.
  7. Внешняя политика - без успехов.
  
  Вот и все, чем занимался Столыпин. В качестве министра внутренних дел, был на своем месте. Как глава правительства - ниже всякой критики. Так что убившие его революционеры оказали царю большую услугу. А в это время, без участия Столыпина происходили более важные изменения. Николай Второй наконец то взялся за индустриализацию страны и борьбой с неграмотностью. Честно говоря, мог бы этим заняться на 13 лет раньше. А так, проснуться лишь в 1907 году... Каковы успехи? Лучше чем у Столыпина. Естественно, что это сказалось на положении дел в армии и на флоте. Вопрос с армией выходит за пределы темы, а вот с флотом дела обстояли так.
  С одной стороны возникло понимание того, что в ближайшее время океанский флот у России не появится. Нереально это. И экономика не тянет и стратегическое положение изменилось не в нашу пользу.Но как я уже говорил, "Русские не сдаются". А флот, даже если он иногда бывает Тихоокеанским, это те же самые русские. Самым важным вопросом, который нужно было решить и без которого Тихоокеанский флот существовать не мог, это создать надежно работающую систему восполнения потерь. В первую очередь - индустриальную базу на самом ТВД. Чтобы приступить к этому, следовало решить транспортную проблему. Транссиб в том виде, в котором он был в 1904 году нас уже не устраивал. И ведет не совсем туда, куда нужно, и часть его под угрозой удара, не говоря про то, что его еще не закончили. Поэтому за него взялись основательно. Налаживался путь вокруг Байкала. Строились нынешние Забайкальская и Дальневосточная железные дороги и даже начали задумывать БАМ. К 1916 году Транссиб наконец то был построен.
  А еще продолжились работы на трассе будущего Северного Морского Пути. Что очень даже здорово. Железная дорога способна не все перевезти. У морского транспорта в этом плане возможностей больше. Практически любой негабарит перевозит. Так что с хозяйственной точки зрения он был очень даже нужен. Но и военным морякам без него не было жизни. Причем понимание этого было еще до Русско-японской войны. А уж после нее, до самого тупого должно было дойти, что без наличия работающего СМП новые Цусимы будут неизбежны. Это следует из того, что стратегические переброски военно-морских соединений во время войны с одного ТВД на другой неизбежны. Один раз уже такое попробовали сделать. Я о походе эскадры Рожественского. До него корабли с Балтики на Тихий океан перебрасывались либо одиночно, либо малыми отрядами. Кругосветка в составе эскадры - это качественно иной уровень. После окончания РЯВ американцы попробовапли повторить достижение Рожественского. Их так называемый "Белый флот" сумел выполнить поставленную задачу. Но как? Американцев никто не гнал из гаваней, они не изнуряли себя угольными авралами и ремонтами машин прямо в море. В общем эксперимент проводился в щадящих условиях мирного времени. А вот Второй Тихоокеанской пришлось несладко. Поэтому вывод о необходимости иметь свои гавани на пути следования, причем в тех местах, которые мы полностью контролируем, прямо таки напрашивался. Таким местом был Север. Вот ради того, чтобы иметь на пути нашего флота дружественные ему гавани, строился ледокольный флот и уходили в поход исследователи Арктики. Приступая к решению одной проблемы, приходишь к необходимости решить другие. Переход кораблей с Балтики на Тихий океан по северному маршруту затруднялся тем, что на их пути были Датские проливы и флоты европейских держав. Не всегда пройдешь без боя. Уже это подвигло к необходимости держать на Севере серьезные военно-морские силы. В случае нужды, они смогут и СМП защитить, и Тихоокеанскому флоту прийти на выручку, а могут и удары нанести в Северной Атлантике. В общем, необходимость иметь еще один флот, на этот раз на Севере, была осознана и работа в этом направлении велась. Уже во время Первой Мировой войны возник и Мурманск, и Мурманская железная дорога и Флотилия Ледовитого океана. Но это было только началом. Наших моряков совсем не устраивала разобщенность флотов. И если тихоокеанцы и североморцы со временем получили возможность приходить друг другу на помощь, то Балтийцы и Черноморцы мало чем могли в этом деле помочь. Что мог сделать тот же Черноморский флот для тихоокеанцев? Помочь специалистами да прислать что-то россыпью. Гораздо лучше будет, если в разгар боевых действий у берегов Японии возникнет эскадра ЧФ или хотя бы корабли Каспийской флотилии. Думаете это фантастика? Типа пространственно временных порталов. Да нет. Не фантастика. Это проект Единой Водной Транспортной Системы (ЕВТС). Осуществлять его начали уже в сталинские времена, а сам замысел родился как раз во времена Николая Второго. И ведь не химерой это было. Уже в 30-е годы корабли Балтийского флота по внутренним водным путям попадали в Северный Ледовитый океан. Во время Великой Отечественной войны, Онежская флотилия приходила на помощь Волжской военной флотилии. Не впечатляет? Напрасно. Волжская военная флотилия не только обеспечивала судоходство по Волге, но и снабжала защитников Сталинграда всем необходимым, без чего оборона города была в принципе невозможна. Она несла потери. Поэтому приход на помощь кораблей Онежской флотилии в самый нужный момент, помогал решать задачи имеющие всемирное значение.
  В общем, русские как всегда не сдавались и продолжали борьбу за свою страну и свое будущее. Боролись все. Поражение в войне не ослабило накал этой борьбы, а лишь усилило. Каждый боролся за свое. Революционеры считали, что в первую очередь следует навести порядок в тылу, отправив на тот свет вороватую семейку Гольштейнов и их пособников в деле разворовывания страны. Реакционеры же считали, что лечить нужно всех. И правых и виноватых. Но в первую очередь нужно повысить значимость своей страны. Такая позиция отразилась в принятой стратегии развития Вооруженных Сил. В частности флота. Тем более, что начался очередной виток прогресса в военно-морском деле. Флоты всего мира начали меняться качественно.
  
  ПРОДОЛЖЕНИЕ
  
  Обычно качественные изменения в военно-морском деле связывают с началом эпохи дредноутов. Появление этого типа боевого корабля, само по себе поучительное явление. Идея его была отнюдь не нова. Более того, совсем не нова. Например вступивший в строй в 1864 году английский башенный броненосец "Ройял Соверен" по расположению и составу артиллерии предвосхитил архитектуру будущих дредноутов - его пять мощнейших по меркам своего времени 266-мм пушек располагались в четырёх башнях (две из них в носовой), установленных в диаметральной плоскости корабля. То есть, дредноуты существовали давно и ничего для себя нового в построенном англичанами "Дредноуте" моряки не увидели. Просто тогда, в 60-х годах 19 века принцип "только большие пушки" плохо работал. Иметь на вооружении корабли, вооруженные хоть и мощной, но малоэффективной артиллерией моряки не хотели. Низкая скорострельность, неудовлетворительная точность стрельбы... Кому это нужно? Гораздо больше толку было от шестидюймовок. При одинаковой дальности стрельбы они были и точней и скорострельней. Поэтому на них и делалась основная ставка. Строившиеся тогда эскадренные броненосцы так и вооружали: основная артиллерия - орудия калибром 6-8 дюймов, а вспомогательная - 10-18 дюймов. А зачем вообще держали "большие дуры"? А потому и держали, что сплошного бронирования на кораблях не было. Шестидюймовки беглым огнем разрушали небронированные части корабля, а "большие дуры" проламывали броню. Если конечно попадут. А с этим были проблемы.
  Со временем проблемы решались. Скорострельность "больших дур" приблизилась к такому же показателю у среднекалиберной артиллерии, Орудия стали заряжаться при любом угле возвышения ствола. Появились более совершенные приборы управления артиллерийским огнем, а следовательно более совершенные методы корректировки огня. Когда-нибудь, количество усовершенствований должно было перерасти в качество. Идея дредноута витала в воздухе, но окончательное решение помогла принять Русско-японская война.
  Чем отличался дредноут от эскадренного броненосца? В первую очередь тем, что убрали артиллерию среднего калибра и заменили ее артиллерией крупного калибра. Корабль стал нести от 8 до 12 орудий крупного калибра в башенных установках. В сочетании с централизованной системой управления огнем, огневая мощь корабля выросла нелинейно. Один дредноут стал сильней целой эскадры прежних броненосцев.
  Во вторую очередь было усилено бронирование корабля. Уязвимых мест стало меньше. В отличии от эскадренных броненосцев, дредноут даже при потере плавучести погружался в воду на ровном киле. Не меньшее значение имела и новая паротурбинная силовая установка. Использование на столь крупном корабле паротурбинной силовой установки позволило "Дредноуту" идти полным ходом в течение многих часов подряд. Для кораблей с паровыми машинами пределом считались 8 часов постоянного полного хода, и при этом их машинное отделение "превращалось в болото" из-за распыляемой для охлаждения воды и было наполнено невыносимым шумом - у паротурбоходов же даже на полном ходу "все машинное отделение было настолько чистым и сухим, как будто корабль стоял на якоре, и не слышно было даже слабого жужжания"
  
  Но это не все изменения, которые происходили в мире. Намного более важным была смена топлива на силовых установках. Мазут начинал вытеснять уголь. Здесь все было прекрасно. Прежде всего увеличилась дальность плавания и облегчилась подготовка корабля к походу. Как ни крути, но топливопровод - великая вещь. Угольные авралы уходили в прошлое, что снизило общую нагрузку на экипаж. Во вторую очередь повысилась живучесть корабля в бою. Это стоит пояснить. Если заправка танков корабля жидким топливом особых проблем не представляет и случайные проливы редки, то угольный аврал - это кошмар для всего экипажа. И дело не в том, что это тяжелая работа. Она вдобавок еще и грязная. А это имеет свои последствия. Как ни механизируй процесс погрузки угля, но угольная пыль никуда не денется. Она вездесуща и всепроникающая. Часть ее конечно удалят во время приборки. Но есть места, куда ветошью не подлезешь. Для гражданского судна это не имеет такого значения как для военного корабля. Матросы не просто так медяшку драют. Не по пустой прихоти старпома. В сражениях Русско-японской войны русские моряки много раз видели, как может быть опасна любая пыль. Неубранная пыль может в бою стать топливом для огня. А многочисленные возгорания представляют себе значительную опасность для корабля. Вот и нализывают матросы постоянно свой корабль подгоняемые свирепым боцманом и не менее свирепыми "шкурами". А руководит этим еще более свирепый "дракон" - старший офицер. И делается все это не щегольства ради, а для того чтобы повысить живучесть корабля в бою. Но как ни вылизывай, а места, куда ничем не подлезешь все-равно есть. С мазутом в этом плане проблем меньше. Возможные проливы локальны и не распространяются по всему кораблю.
  Но самый важный эффект в том, что флот избавился от кочегаров. Это нужно понимать. Прежде всего то, что их заменила топливная аппаратура и это сократило численность экипажа. Но это хоть и важный, но не самый главный эффект. БЧ-5 - это особая статья на корабле. Тут не ведут огонь по противнику. Тут просто обеспечивают жизнь корабля как единого организма. И лопата кочегара не менее важная вещь чем торпедный аппарат. Не видя в бою ни моря ни врага, обитатели потрохов корабля несут в бою не меньшие потери, нежели те, кому повезло служить наверху. И борьба за живучесть корабля тоже на них. И требует она не меньшего мужества и выдержки. Это они в бою, задраиваются в отсеках и ведут борьбу с водой и огнем. Для них путем к спасению служит победа над огнем или водой. Ну а если все сложилось печально, то спастись никто не успевает и становится для них корабль братской могилой. Самыми несчастными из этих людей как раз и были кочегары. Работа кочегара что на корабле, что на паровозе, никогда не была примитивной. К тупой подаче угля в топку она не сводилась. Нужно было обеспечить оптимальный режим сгорания топлива. Тут нужно уметь все: правильно распределить уголь в топке, вовремя разбить слишком большие куски, вовремя удалять шлак, следить за тем, чтобы сгорание топлива не было слишком интенсивным... В общем кочегар - это живая и мыслящая топливная аппаратура. Чтобы понять, насколько тяжела была их работа, достаточно послушать песню "Раскинулось море широко". Повествование о смерти не выдержавшего напряженной работы матроса-кочегара, весьма красноречиво. И ведь описанное было не единичным случаем. Такое происходило и на войне, и в мирное время на всех флотах. Махнуть рукой на такие случаи не выходило. Если случаи смерти на боевом посту в военное время выглядят естественными и особо бурных эмоций не вызывают, то в мирное время они воспринимаются иначе. Вопрос: "Кому такое нужно?" возникает сам собой. А потом может начаться кошмар. В эпоху паруса, мятежи на кораблях были не очень редки. Жизнь матроса в ту пору была настолько тяжела, что угроза расправы за бунт не очень людей и пугала. В эпоху пара служить стало легче и причин бунтовать стало меньше. Но не у всех. Пока на кораблях были кочегары, особых трудностей с организацией мятежа не возникало. Люди, считавшие что хуже чем у них уже не бывает, легко велись на агитацию смутьянов и всегда готовы были их поддержать. Получить поддержку со стороны остальной части экипажа было трудней. Но если начинались частые угольные авралы, то и палубные матросы ничего против бунта не имели. С переходом на нефть, начали уходить в прошлое корабельные бунты, ибо поводов приходить в отчаяние стало значительно меньше.
  В результате "Дредноутной революции" флоты мира получили хорошо защищенные, быстроходные и могучие боевые корабли. Но кроме достоинств, эти корабли имели и пороки, присущие любой "большой дуре". Дело в том, что строительство и содержание "больших дур" обходится очень дорого. Не всякая страна это потянет. Тем не менее, в это безумие втягивались многие. В результате этой гонки, большинство флотов мира не усилились, а ослабли. А ведь казалось бы, чем мощней корабли, тем сильней флот. Так было раньше, до 1906 года. Зато после него все стало наоборот. В чем тут дело? А дело в том, что как всегда переоценили возможности нового оружия. Все, кто его создавал, руководствовались принципом "Молодец против овец!" А если подробней, то создавались линкоры для борьбы с эскадренными броненосцами. О том, как они будут воевать друг с другом, почему то сразу не подумали. А когда задумались, то ужаснулись. Оказывается, ведущие державы Европы умудрились построить за короткий срок значительное число кораблей, которые опасно посылать в бой с себе подобными. В России это поняли в 1912 году. В самый разгар строительства линкоров типа "Севастополь", были проведены испытания отстрелом. Причем испытания провели тогда, когда уже ничего изменить было нельзя. В старый черноморский броненосец "Чесма" был встроен отсек, соответствующий "Севастопольскому". Работа эта была произведена только потому, что в это время началась постройка трех черноморских линкоров и имелась возможность выделить часть оборудования для испытаний. Выстрелами новейших "Севастопольских" же пушек он был приведен в такое состояние, что поверг в ужас всех наблюдавших начальников. В результате чего и был отдан приказ "Севастополи" в бой против броненосных сил противника не выпускать!
  Думаете, что такая дурь была только у нас? Бросьте! Мы были всего лишь подражателями и ориентировались на законодателей моды. А их было двое: Англия и Германия. Они тоже вляпались в такую же историю. Создать линкор, устойчивый к снарядам современных ему пушек главного калибра, удалось только при увеличении водоизмещения более 40 тысяч тонн. Чего штабы и министерства морских держав в ранний период дредноутостроения предвидеть не могли и планировали корабли в 20-25 тыс. тонн. Истину эту англичане с немцами тоже поняли достаточно быстро. И что теперь делать? Проблема в том, что и те и другие хорошо размахнулись. Во всю ширь британской да тевтонской души. Выход из этой ситуации видели в срочном строительстве совершенно нового класса кораблей - сверхдредноутов. А пока что вносили текущие изменения в конструкцию уже строящихся кораблей, с целью повысить их устойчивость к воздействию артиллерии главного калибра.
  А ведь это была не единственная британская по происхождению дурь. Идея адмирала Фишера о необходимости иметь линейные крейсера, тоже из класса "деньги на ветер". Эти прекрасные корабли совершенно не годились для того, чтобы вести длительный и упорный бой. Только короткие стычки. Ударил и беги.
  Денег на все эти фантазии потратили немерено. И если броненосец типа "Бородино" обходился нашей казне не дороже 15 миллионов рублей, то линкоры типа "Севастополь" тянули уже на все 35 миллионов за корабль.
  А теперь представьте себя на месте командующего флотом, который знает о том, что дорогой и сложный в производстве корабль не годится для длительного и упорного сражения с равным противником. Какую ему применять стратегию?
  Поставьте себя на место адмирала Фишера. Это раньше можно было при гибели корабля в бою меланхолично произнести: "У короля много". У короля и сейчас много, только новые корабли взамен утопленных строить долго и дорого. Их теперь нужно беречь! Последнее соображение прикончило активную стратегию на корню. Нужно помнить о том, что сами англичане войны на море никогда не боялись. Если появлялся враг - от драки не бежали. Если нужно стоять насмерть - стояли до последнего. Если мог победить но не рискнул - расстреливали даже адмиралов. В общем, как военные моряки они были образцовыми. Но тут впервые они столкнулись с ситуацией, когда можно проиграть, но взять реванш уже не выйдет. Ибо ослабевших добьет не только враг (Германия) но и шакалы (США). И они дали задний ход. Еще до начала Первой Мировой войны.
  Была принята стратегия, в основу которой легло несколько пунктов:
  1. "Эффект присутствия". Суть его в том, что уже само по себе наличие сильного флота заставляет противника умерить свой пыл и отказаться от операций на море с решительными целями.
  2. Ставка на блокаду. Раз экономика Германии зависит от внешних поставок сырья, то прерывание поставок с помощью флота рано или поздно вызовет коллапс экономики Германии.
  3. Генеральное сражение на море - крайний случай и только в случае попытки врага высадить десант на Британские острова.
  
  Итак, что здесь неправильно? А неправильно то, что эффект присутствия не более чем демонстрация силы. Сухопутные вояки тоже когда то пытались сделать этот метод воздействия на противника основным. Считалось правильным занять выгодную позицию создав угрозу противнику. Противник в свою очередь выходит из под угрозы и пытается в свою очередь создать угрозу тебе. В итоге, тот кто искусней маневрировал, путем создания действенных угроз загонял противника в такое положение, что ему оставалось только капитулировать. Это считалось высшим пилотажем. Затевать сражения считалось уделом тупых полководцев. То что такой подход в корне неправильный, продемонстрировали на практике еще в 18 веке. И несмотря на то, что "военные шахматисты" орали о том что их победили не по правилам, даже до самых тупых дошло: одними демонстрациями намерений войну не выиграть. Армия это понимала, а до флота еще не дошло. Прикол в том, что немцы тоже не очень рвались в бой. По тем же самым причинам, что и англичане. Тоже берегли корабли для крайнего случая и добереглись до того, что пришлось самим их топить. Не сказать, что немцы совсем уж отказались от драки. Драку они планировали. Но какую? Отгрызать от английского флота кусочки до тех пор, пока он не погибнет полностью. Чтобы выманить эти "кусочки" на бойню, они и проводили набеговые операции. Кончилось это Ютландским сражением, при котором вместо "кусочка" на бой явилась "туша".
  Ставка на блокаду тоже спорный метод. Та же армия имела богатый опыт блокирования разного рода крепостей и территорий. И давно было известно, что при таком виде боевых действий, ущерб терпят обе стороны. К тому же бездействие разлагает войска и по этой причине блокаду приходится прекращать не добившись поставленной цели. В случае с немцами это сработало точно так же. Война изнурила не только их, но и победителей. Львы ослабели настолько, что по их души явился раскормленный шакал. К тому же все могло случиться по другому. В ходе войны Германия часть необходимого получала с помощью международной торговли от нейтралов. Этого им конечно не хватило, да и Антанта постаралась не допустить поставок сырья в Рейх. Но ведь если бы та же Россия сохранила нейтралитет в этой войне, то прервать поставки всего необходимого, которые осуществляются исключительно по суше, британский флот не сумел бы.
  В итоге, нигде дредноуты не оправдали возлагавшихся на них надежд и оправдания этому пришлось выдумывать еще до начала Первой Мировой войны. Тем не менее, никто не считал саму идею насыщения флота такими кораблями провальной. Мощь этих кораблей, действительно немаленькая, завораживала всех. Поэтому всем казалось, что если сделать эти корабли более совершенными, то дела пойдут на лад. А пока нужно как-нибудь перебиться.
  Началось увлечение идеей строительства свехдредноутов, которыми надеялись одолеть противника, а на деле одолели самих себя.
  
  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Н.Любимка "Чёрт те кто и сверху бантик!" (Попаданцы в другие миры) | | О.Герр "Красавица и Дракон" (Короткий любовный роман) | | Д.Хант "Дочь дракона" (Попаданцы в другие миры) | | Э.Грант "Тест на отцовство" (Современный любовный роман) | | А.Эванс "Сбежавшая жена Черного дракона. Книга первая" (Любовное фэнтези) | | С.Грей "Гадалка для миллионера" (Современный любовный роман) | | Д.Хант "Наложница дракона" (Любовное фэнтези) | | Л.Демидова "Волчий блюз" (Городское фэнтези) | | К.Кострова "Невеста из проклятого рода" (Любовное фэнтези) | | А.Эванс "Сбежавшая жена Черного дракона. Книга вторая" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"