Атта Николай: другие произведения.

Девушка и звездолёт

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Не верите, что браки заключаются на небесах? Марина, молоденькая ученица дизайнера одного из Санкт-Петербургских книжных издательств тоже не верила - пока однажды, случайно, не оказалась на борту построенного в глубокой тайне космического корабля...
    Феерия в духе "Алых парусов" Александра Грина, но в то же время - твёрдая научная фантастика...

-- Николай Владимиров (Атта Николай)
-- Девушка и звездолёт
Серия: "Просто фантастика"

Девушка и звездолёт.


Республика Южного Креста.
возникла лет сорок тому назад
из треста сталелитейных заводов...
Валерий Брюсов.

Хороша наша Земля, да одна.
Тем и плоха, что одна.
Владимир Савченко.


        Глава первая.
        Маменькина дочка.


         И почему только считается, будто жизнь конторской служащей легка и приятна? Даже самой мелкой - ученицы дизайнера в Санкт-Петербургском академическом книжном издательстве? Сиди себе день-деньской в прохладном, уютном офисе, перебирай бумажки, играй с компьютером, треплись с коллегами, дважды - в двенадцать и в три, делая перерыв на чай с тортиком. Или, если тортика не случается - с конфеткой. Самое интересное, что всё это верно, и как же верно на первый взгляд, и непонятно только, почему в конце дня ноги гудят так, что домой ты не идёшь, а едва ковыляешь на каблучках.
         А сами шприньки? Спору нет - приятно, когда все представители мужского предприимчивого племени, от юного мальчика, у которого над верхней губой едва наметилась тёмная полоска, до ветхого старичка с палочкой, украдкой взглянут на тебя, когда ты идёшь по коридору или по улице. Только, товар-рищи мужчины, сами попробуйте - походите так целый день. Откровенно говоря, Марина предпочла бы бегать по издательству в джинсах и лёгких тапочках, украдкой, придя на работу, переобувшись под столом, но...
         "Осоцкая! - строго выговаривал ей заместитель директора Виталий Степанович, пожилой осанистый и важный обладатель зычного голоса, объёмистого брюха, красной физиономии и обидной клички "Злодеус Злей" - в честь неприятного персонажа из "Гарри Поттера". - Вы здесь не на танцульке. Вы работаете в серьёзном учреждении, которое издаёт не лабудень, не столь любимую вами фантастику всякую, а серьёзные статьи и книги, написанные серьёзными, уважаемыми людьми. Да и платят вам достаточно... А потому, уж будьте так добры, соответствовать - светлый верх, тёмный низ, никаких столь любимых вами причёсок из распущенных волос, обязательно юбка. И туфли...".
         "И туфли..." - устало подумала Марина, брезгливо поводя наманикюренным пальчиком по замызганному оконному стеклу. В глубине тесного, похожего на колодец двора возле выведенной наружу лифтовой шахты двое рабочих в синих спецовках разгружали грузовик с брезентовым верхом, вынимая обёрнутые коричневой бумагой, перетянутые шпагатом свёртки. Насмотревшись, девушка состроила презрительную гримаску и, повернувшись к окну спиной, переступила каблучками. После целого дня, проведённого за компьютером, ноги гудели...
         А в телефонной трубке, плотно прижатой к ушку, негромко шелестел знакомый, до боли родной голосок. Мама, мамулька, мамочка... Как и все мамы на свете, уверенная, что лучше дочери знает, что именно этой самой дочери нужно для счастья, а потому со стороны её разговор с матерью выглядел примерно так: сперва реплика Марины - "Да, мамуль!", затем более-менее продолжительная пауза, снова слова Марины: "Нет, мамуль!". Опять пауза, разве что более короткая. "Да, конечно, мамуль!". "Да, буду я дома в воскресенье вечером". "Папа вон, в Бельгию ездил, Серенький не побоялся, в армии отслужил, а мне всю жизнь при тебе провести?". "Мамочка, ну сама подумай! Что со мной может случиться?..".
         А в трёх километрах отсюда, на Петроградской стороне, в старом четырёхэтажном доме на углу Малой Монетной улицы пожилая женщина в красном китайском халате с иероглифами и драконами, глядя на фотографии дочери и сына, сокрушённо качает седой головой. Уж она-то знает, что именно с взрослыми дочками, да ещё такими красивыми, всякие неприятные неприятности, как правило, и случаются.
         Закончив разговор, девушка прошла по коридору, дробно стуча каблучками. Открыв широкую металлическую дверь, она оказалась в просторной, залитой ярким летним солнцем комнате.
         Как всегда в пятницу, в конце короткого рабочего дня почти все места пустовали. Только Ксения Александровна, строгая пожилая дама с пышным розовым шиньоном, заведующая отделом и непосредственная Маринина начальница строго посмотрела на девушку из-за своих двух составленных буквой "Г" столов. Да у окна слева, прижавшись друг к другу, сидели две фигурки. Марина улыбнулась - Кира Алексеенко по прозвищу "Псина ла Фур", высокая, тощая как жердь старая дева с мордочкой пекинеса и без каких-либо перспектив на личную жизнь славилась привычкой брать под покровительство новеньких. В закутке у торцевой стены, где обыкновенно и устраивались чаепития с тортиком или конфеткой слышался плеск воды и приглушённые голоса.
         Миновав Киру и её очередную, пока ещё покорную судьбе протеже, Марина села на своё, второе слева, место. Коснувшись наманикюренными пальчиками клавиши пробела, девушке первым делом сохранила сегодняшнюю работу - очередную статью с непроизносимым названием, нечитабельным текстом и абсолютно непонятными рисунка-ми для толстого журнала "Общая биология". "Всегда сохраняй работу, - учила её год назад "Псина ла Фур". - Собралась уходить, сохраняй работу. Идёшь попить чаю, сохраняй работу. Вышла на минутку попудрить носик, сохраняй работу".
         Закрыв все окошки, Марина вывела на экран тёмный прямоугольник командной строки. Посмотрела по сторонам. Убедившись, что начальница надолго уткнулась носом в свой монитор, а Кире с её новенькой до неё и вовсе нет дела, девушка состроила лукавую гримаску, быстро набрав: "Злей! Сам свои зелья пей!". Жалобно мяукнув, компьютер вывел на экран сообщение о том, что: "Command not found". "Где тебе!" - согласилась Марина, вводя то, что нужно. По чёрному экрану быстро побежали белые строчки, а девушка подхватила висевшую рядом на крючке сумочку и, перебросив через локоток лёгкую серую кофточку, поспешила к выходу.
         - До свидания, Ксения Александровна!
         - До свидания, деточка, - ответила старая начальница, для которой деточками были решительно все, без исключения. - Только постарайся в понедельник не опаздывать. У нас будет много срочной работы.
         Уже коснувшись пальчиками ручки двери, Марина остановилась. В узком закутке возле раковины занимались делом две девушки. Полная, круглая словно мячик, Залина ловко мыла посуду, уничтожая следы недавнего чаепития, а маленькая, тоненькая черноволосая Галя, покачивая длинным "конским хвостиком", стояла на подхвате с полотенцем в руках. Заглядывать к ним было чревато - Залина славилась как острым язычком, так и полным отсутствием воспитания, уходить не попрощавшись - невежливо. Набравшись смелости, Марина негромко простучала каблучками, подходя к закутку.
         - До свидания, девочки!
         - До свидания, Марина! - обернувшись, с улыбкой ответила Галя.
         - Слышь, Галка! - стоя к Марине спиной, заметила Залина. - Что-то я не помню, кто у нас в этом месяце "Фею" покупает?
         Марина так и замерла в проходе, переступая с каблучка на носок. Принести "Фею", средство для мытья посуды должна была она - и, конечно же, напрочь забыла об этом.
         - Девочки, я... - испуганно залепетала она, запоздало поняв, что вредная Залина всё же сумела её поймать. - Я в понедельник, честное слово...
         - Ладно, иди уж!.. - фыркнула Залина, наконец-то соизволив обернуться. - Но помни: за тобой - должок...
         - Девочки, я не забуду, обещаю... - всё ещё не верила в удачу Марина.
         - Сказано: иди! - раздражённо повторила Залина. Но, едва за девушкой закрылась дверь, громко и нараспев произнесла. - Счастли-ива-ая!
         - Злая ты, Залинка, - вполголоса заметила Галя, принимая из рук старшей подруги предпоследнее блюдечко. - У человека, может быть, и в самом деле настоящая любовь, а ты...
         - Счастли-ива-ая! - зло повторила Залина. - Настоя-ащая-а любо-овь! Знаем мы их, таких счастливых. Сперва как на крыльях летишь, а потом... Слёзками кровавыми бы не умыться...
         Но Марина уже не слышала этих обидных слов. В выведенном наружу лифте напротив входных дверей висело большое, во всю стену, зеркало. Глядя в него, девушка в очередной, который по счёту, раз критически оглядела себя.
         Невысокая, с пышными, не слишком длинными светлыми волосами, которые, вынув заколку, наконец-то смогла распустить по плечам широкой волной. Самые обыкновенные светло-серые глаза, про которые Лёша как-то сказал, что они бездонны, как Балтийское море. Прямой нос и две тоненькие ниточки бровей, густые чёрные ресницы... Тонкая белоснежная блузка с воротничком и пуговками мягко очерчивала высокую грудь, подчёркивая тонкую талию. Из-под подола длинной серой юбки выглядывали две стройные загорелые ножки в тех самых туфельках на коротких каблучках. Дополняли наряд лёгкая кофточка, которую девушка повесила на сгибе локтя и маленькая белая сумочка на коротком ремешке.
         Несмотря на то, что всё это предназначалось исключительно для работы, а вовсе не для внезапно назначенного свидания, Марина не могла не признать, что выглядит в нём восхитительно. Она даже была готова, на манер Скарлетт О'Хара поцеловать своё отражение в зеркале - но тут двери лифта мягко разошлись. Миновав погружённый в приятный полумрак холл, миновав двух охранников в берцах и чёрной форме, оставив позади книжный магазинчик при входе, девушка оказалась на залитой солнцем улице.
         На противоположной стороне, с правой стороны находился маленький тенистый скверик - роскошь, которую способен оценить лишь настоящий петербуржец, живущей в одном из столь бедных зеленью центральных районов. Рядом со сквериком тянулся узкий переулок - именно здесь, на углу Лёша обыкновенно оставлял автомобиль. Убедившись в его отсутствии, девушка села на "свою" скамейку возле газетного стенда, и принялась терпеливо ждать. Воткнув в уши неизменные наушники, она быстро перелистывала пальчиком страницы на экране мобильного телефона. Привычно поморщилась, увидев первым в ленте новостей новое сообщение о гигантской комете Мейсона-Хаскелла, которая должна была пройти вблизи от Марса недели через две.
         Прочитав с полдюжины новых сообщений от многочисленных подружек, прикрыв глаза под песню Хелависы, Марина привычно представила себе Лёшу. Славный он парень. И такой красивый, что все девчонки невольно оборачиваются, когда видят их вместе. Высокий, стройный, слегка смугловатый, с вьющимися чёрными волосами, делающими его похожим на цыгана. Всегда безукоризненно одетый - чёрная рубашка навыпуск с неизменно расстёгнутым воротом, чёрные брюки - Марина не могла представить его одетого попросту, в джинсах, чёрные ботинки... Всё гладкое, идеально выглаженное, отутюженное. И автомобиль у него иссиня-чёрный, налаченный и отполированный так, что в полированные бока можно смотреться, как в зеркало, фантастически дорогой отцовский подарок, ручная сборка неизвестной Марине иностранной фирмы...
         - А что это мы тут сидим? - послышался над ухом знакомый голос. - Сидим, о чём-то мечтаем, домой не идём...
         - Ой! - пискнула Марина, торопливо вытаскивая наушники.
         Прямо над ней стояла Ксения Александровна, осуждающе покачивавшая огромным розовым шиньоном. Прямая, словно палка, старая начальница явно собиралась пройти мимо скверика, да задержалась, обнаружив подчинённую, сидевшую с мечтательной улыбкой на устах.
         - Ксения Александровна, я... - принялась оправдываться Марина.
         - Видела я предмет твоих мечтаний, деточка, - продолжала старая начальница. - Красивый, видный... Да и машина у него роскошная. Только поверь такой старой, опытной и циничной карге, как я - глаза у него гнилые...
         - Да как вы!.. - задохнулась от гнева Марина.
         Вскакивая, девушка не думала, что несдержанную на язык Ксению Александровну побаивается сам Виталий Степанович. К счастью, наговорить начальнице дерзких и обидных слов она не успела - по переулку медленно ехал знакомый иссиня-чёрный автомобиль. Девушка бросилась навстречу - да вспомнила про начальницу. Вернулась, пробормотав несколько вежливых, подходящих к случаю слов. Снова побежала, распахнув переднюю дверцу автомобиля. Усевшись спереди, на своё законное место, привычно подставила щёчку для поцелуя. Сидевший за рулём Лёша откровенно пижонил, демонстрируя блестящую золотую цепочку в вырезе чёрной рубахи. Марина была готова броситься к нему на шею - и тут сзади послышались сдержанные смешки.
         - Маринк, познакомься! - сказал Лёша, оборачиваясь назад. - Это Тимоня, а это Лика.


        Глава вторая.
        На лёгком катере...


         Свернув с Бейшор-рут и проехав немного по одной из бесчисленных "номерных" улиц, Вадим остановился на огороженном перилами пятачке около набережной. Отсюда открывался великолепный вид на Токийский залив с красными и жёлтыми прогулочными корабликами и на мосты и небоскрёбы противоположного берега. Как было условлено, пересевший за руль Серёга Волков повёл машину дальше, а сам Вадим, в сопровождении Олега Жолнирова, крепко державшего в руках чёрный чемоданчик-"дипломат", быстро зашагал к пристани.
         Для него, бывавшего в Токио не раз и не два, окружающая картина была привычна. Зато торопившийся следом Олег, удивительно похожий на Лариосика из "Белой гвардии", то и дело вертел головой, глядя на стоящие вокруг высокие дома, на написанные чёрными и красными иероглифами вывески - среди иероглифов несколько странно смотрелись привычные европейские, то есть арабские цифры, на аккуратно подстриженные газоны, на широкую жёлтую полосу вдоль проезжей части - в Японии такая полоса вдоль дороги нередко заменяет тротуар. Изредка попадалась прохожие - миниатюрные японские мамы с отпрысками, да греющиеся на солнышке сморщенные старики и старушки.
         На длинной пристани так же было безлюдно. У причалов на высокой волне покачивались в ожидании пассажиров прогулочные кораблики с острыми носами и широки- ми, во всю палубу, крышами. Две симпатичные круглолицые девушки в коротких синих с красными полосками платьицах и длинных чулках, с выкрашенными в сине-серый и розовый цвет короткими пышными волосами, явно воображая себя героинями "оживших рисунков", фотографировались на фоне залива. Да перед ведущими на ближайший кораблик сходнями прохаживался узкоглазый охранник в зелёной с желтоватым отливом форме и фуражке с высокой тульей.
         Впрочем, Олег в первую очередь обратил внимание на девушек.
         - Ladies! Sorry! - обратился он к ним по-английски, поставив "дипломат" на камни пристани. - Can I you photograph.
         Девушки заулыбались. Одна, чьи волосы были окрашены в розовый цвет, опустила рамку с телефоном и принялась что-то тихонько шептать на ухо "сине-серой" подружке.
         - Sorry! - продолжал Олег, догадываясь, что девушки его не понимают. - I have you pardon... I want you... cheese...
         - Отставить! - приказал по-русски Вадим.
         - Простите, - удивился Олег.
         - У тебя в кейсе документы и золото, а ты его швырнул, словно мешок с мусо- ром, - спокойно объяснил Вадим. - Это раз, как говорил Эраст Петрович Фандорин, а два - нам с тобой грозят большие неприятности.
         В самом деле, оставив пост перед ведущими на кораблик сходнями, помахивая дубинкой, к ним неторопливо подходил охранник. Девушка с сине-серыми волосами что-то тихо шепнула на ушко розововолосой подруге, после чего обе они, подхватив лежавшие здесь же, на камнях сумки и не забыв рамку с телефоном, громко стуча каблучками, побежали прочь.
         - Экскрюзми приз, мистерс! - на ещё более скверном, чем у Олега, английском, обратился к ним охранник. - Вот а ю вонт фром виз гёрс?
         - Нам здесь назначена встреча, - на родном языке охранника ответил Вадим. - К несчастью, мой спутник излишне эмоционален и совсем не знаком с обычаями вашей страны. Он хотел сфотографировать этих девушек и нечаянно смутил их. Вы же знаете, как просто смутить молоденьких девушек...
         - О, да,
- согласился охранник. - Простите, что доставил вам беспокойство, иностранец-сударь. Вы так хорошо говорите по-японски...
         - Моё знание японского далеко от совершенства, поверьте,
- вежливо ответил Вадим.
         Поклонившись малым поклоном, продолжавший вертеть в пальцах дубинку, охранник неторопливо вернулся на пост. Проводив его взглядом, облокотившийся на перила Вадим стал смотреть на колышущуюся внизу зеленоватую воду. Солнечные лучи переливались, играя тысячами крошечных ярких бликов. Присмотревшись внимательнее, можно было разглядеть лежащие на дне покрытые зеленоватыми водорослями камни и плавающих рыбок с тёмными спинками. В ярком синем небе не было ни облачка, так что если бы не близость воды, вокруг было бы одуряющее жарко. Недаром говорят, что в Японии не четыре, а целых шесть времён года.
         - Простите, Вадим Евгеньевич! - спросил Олег, несмотря на предупреждение, снова поставил "дипломат" на камни причала. - А чего он от вас хотел?
         - Чего он мог от нас хотеть? - усмехнулся Вадим. - Спросил, кто мы такие и почему к девушкам пристаём. Служба у него такая. Не даром слово "самурай" переводится на русский, как "служивый". Кстати, учти: эти девчонки - явные малолетки, сбежавшие с уроков.
         - А здорово вы его, - не переставал восхищаться Олег. - Он же вам даже поклонился, заметили? Кстати, вы обратили внимание, что очень мало народу?
         - Все на работе, здесь с этим строго, - объяснил Вадим. - "Сюсин коё" и всё такое. Это завтра здесь будет полным полно "сарарименов" с жёнами и детьми, а сегодня... Сегодня сюда плывут, причём явно по нашу душу.
         По зеленоватым волнам залива с кажущейся неспешностью двигался белоснежный прогулочный кораблик с высоким острым носом и затуплённой, словно обрубленной кормой, плоской крышей поверх двух палуб и рядами высоких окон, идущих по борту тёмными полосами. Покачиваясь на высокой волне, поднимая за кормой белый бурунчик, кораблик развернулся около пристани, застопорив двигатель точно напротив прохода в металлических перилах.
         Стоящий на открытой части палубы молодой японец в строгом чёрном костюме и круглых очках вежливо поклонился. Два матроса в белых куртках собрались, было, на- бросить канаты на причальные тумбы, но Вадим опередил их - между причалом и покачивающейся палубой было каких-то полметра. Следом на палубу осторожно ступил Олег, не выпускавший из рук чёрный "дипломат".
         - Здравствуйте, Рукасин-сударь! - снова поклонился молодой японец. - Вас ожидают...
         Просторный, отделанный полированным деревом салон был залит солнечным светом, пробивавшимся сквозь бамбуковые занавески. За широким круглым столом, на фоне ниши-токонама, в которой висела расписная полоса ткани и стоял хитро составленный букет, сидели два пожилых седовласых японца.
         С одним из них, грузным, носящим очки господином Арата Такехико, одним из заместителей министра атомной энергии, куратором проекта с японской стороны, Вадим был прекрасно знаком. Он даже несколько раз бывал у него дома, подарив младшему сыну настоящего, привезённого из Москвы Чебурашку. Зато другой, подтянутый и строгий, с холодным лицом старой колдуньи...
         - Мой господин Кэтсу Горо! - поздоровался Вадим, кланяясь самым глубоким из трёх, принятых в Японии, полным поясным поклоном.
         В кармане у Вадима лежал остро отточенный карандаш с ластиком. Ещё в середине девяностых, во время первых опытов с СП-Генераторами в одном из полуразорившихся московских НИИ выяснилось одно их побочное, порой бесценное свойство - на тонкую электронику, в том числе и на подслушивающие устройства действовали они губительно. Внутрь карандаша был встроен конденсатор, тогда как сам ластик и был миниатюрным СП-Генератором. Без тонкой настройки и жидкостно-кислородного охлаждения он мог проработать не более одной десятой секунды, но свою функцию успел бы выполнить.
         - Мой господин Рукасин! - не подозревая о возможной диверсии, ответил таким же поясным поклоном управляющий министр кабинета, господин Кэтсу Горо. - Рад снова увидеться с вами.
         - Мой господин Кэтсу! -
почтительно сказал Вадим. - Наше с вами личное знакомство - большая честь для меня, скромного бизнесмена из России.
         - О, не скромничайте, мой господин Рукасин,
- ответил управляющий министр кабинета. - Скромность украшает благородного мужа, но услуги, которые вы оказываете не только нашей стране, но не побоюсь этого слова, всему миру, всему человечеству, воистину бесценны.
         Вадим улыбнулся. Проблема, с которой неизбежно сталкивается любая высокоразвитая страна, владеющая атомной энергией - утилизация радиоактивных отходов. Отработанное топливо, графитовые стержни, бетонные стенки энергоблоков - всё это через двадцать-тридцать лет, когда атомная электростанция выработает свой ресурс, надо куда-то девать.
         Особенно остро этот вопрос стоит перед маленькой, находящейся в сейсмически активной зоне Японией. Нет такого могильника радиоактивных отходов, который не могло бы разрушить достаточно сильное землетрясение. И ни одна уважающая себя страна не примет чужие радиоактивные отходы без многомиллиардной компенсации за моральный, материальный и экологический ущерб.
         Словом, предложение, сделанное несколько лет назад японскому правительству было не просто фантастически выгодным - для Японии, с её высокой плотностью населения, с её сложной экологической ситуацией, с её трепетным отношением к собственной и мировой экологии, с её особыми традициями оно было ещё и весьма этичным.
         Разумеется, решение непременно будет приниматься на высочайшем государственном уровне. Министерство Атомной Энергетики, Государственное Казначейство, Министерство Путей Сообщения - нужно провести специальный бронированный поезд через всю страну, а в точке рандеву с СПК построить для него отдельную железнодорожную ветку, японские Силы Самообороны - охрана точки рандеву и бронированного поезда на пути следования. И, как это принято в Японии, решение будет приниматься на основе личных впечатлений о партнёре.
         Молодой японец в круглых очках положил перед господином Арата Такехико электронный планшет и папку для бумаг. Вертя в пальцах так и не понадобившийся карандаш, Вадим смотрел, как заместитель министра Атомной Энергетики подписывает бумаги. Затем молодой японец передал планшет и бумаги Вадиму. Быстро просмотрев текст, написанный одновременно иероглифами и на английском языке, Вадим размашисто расписался, ввёл на планшете пароль. Он улыбнулся, набирая по-русски фразу из старого советского фильма: "Барклай - не немец. Барклай - шотландец".
         Три минуты спустя мелодичный сигнал извести присутствующих, что шестьдесят семь миллиардов иен - почти пятьсот сорок миллионов евро покинули японское Государственное Казначейство, оказавшись на счетах нескольких европейских и американских банков. В том числе и на счетах британского Барклай-банка - если японская сторона и удивлялась тому, что сумма некруглая, то не подавала виду. В действительности же на счета Компании поступит лишь пятьсот миллионов евро, тогда как остальные сорок, не ставя в известность "старика" - президента Арсения Олеговича Жолнирова и руководство Компании, Вадим собирался оставить себе.
         Минут через пятнадцать со стола исчезли планшет и бумаги. Две миловидные официантки, в национальных костюмах похожие на бабочек, с белёными лицами и пышными бантами за спиной, ловко накрыли на стол.
         - Мне давно хотелось ближе познакомиться с вами, мой господин Рукасин, - заметил господин Кэтсу Горо, отставляя чашечку с саке. - Вы называете себя скромным бизнесменом. Воля ваша, но скромный бизнесмен с вашими финансовыми, но в первую очередь техническими возможностями - это уже не бизнесмен. Это, скорее, политический деятель высокого полёта, способный учреждать и смещать правительства. Чего вы добиваетесь?
         - На этот вопрос не так-то просто ответить, мой господин Кэтсу! - Вадим, подобно первому и единственному президенту СССР, не признавал горячительных напитков. - Мой непосредственный руководитель, пославший меня сюда, долго рассказывал бы вам о Советском Союзе - стране, которую мы потеряли, и о возможности радикально изменить отношения между людьми. А что до меня... Скажите: вы в детстве не мечтали о далёких странах? Представьте: горный перевал, лежащая внизу равнина под тёмно-синими небесами. И вы сами, с винтовкой в руках, держа верного коня за повод, смотрите на земли, на которые до тебя не ступала нога человека. Когда-то мне буквально снилась эта картина...
         - Ах, эти детские мечты! -
улыбнулся управляющий министр кабинета. - Знаете: в детстве я мечтал, чтобы у меня была возлюбленная-лисичка. Это персонаж наших сказок - лиса, способная обернуться прекрасной девушкой, хитрая и коварная, порой жестокая, но бесконечно верная своему возлюбленному. Но что толку мечтать - мы оба знаем, что в мире давно уже нет ни девушек-лис, ни далёких, загадочных, неоткрытых земель.
         - О да, мой господин Кэтсу, -
кивнул головой Вадим. - Кстати, не будете ли вы столь любезны принять от меня маленький подарок. Как вы справедливо подметили, на нашей маленькой планете больше не осталось далёких, загадочных, ждущих первооткрывателя стран. Но это вовсе не означает, что их вовсе нет на свете...
         - Олег, золото! - приказал он по-русски.
         Ждавший этого момента Олег торопливо защёлкал замками "дипломата", куда он только что убрал подписанные документы. Из шедшего на японском языке разговора он не понимал ни слова, но всё равно, в присутствии столь важных персон слегка робел. Оба японца терпеливо ждали, пауза затягивалась. Наконец на полированный стол, на чистую салфетку лёг маленький - не больше спичечного коробка, неровный, изломанный, в крошечных кварцевых искрах золотой самородок.
         - Мой скромный подарок лично вам, мой господин Кэтсу Горо, - объяснил Вадим. - Это настоящее золото и, поверьте, не самой низкой пробы.
         Несколько минут управляющий министр кабинета молча смотрел на тускло поблёскивающий камень. Затем осторожно, двумя пальцами взял его, заставив заблестеть в солнечном свете.
         - Это вы привезли... Оттуда? - он слегка замялся, подбирая нужное слово. - Вы опасный человек, мой господин Рукасин. Скажите: вы не боитесь, что однажды узнают о вашей, скажем так, несколько необычной деятельности. Не забывайте, что и от меня потребуют отчёт, куда деваются радиоактивные отходы и триллионы иен из государственной казны?
         - Очень скоро вы сможете свободно рассказать об этом, мой господин Кэтсу,
- ответил Вадим. - Обратившись к вам, мы понимали, что со временем огласка неизбежно. Но ведь не случайно герой французского детектива говорил, что "время - это тоже действующее лицо".
        
         ___________________________
        
         самурай - от глагола "сабурау", "служить". Изначально так называли вооружённых слуг богатых землевладельцев. За столетия самураи стали военно-служилым сословием с "феодальной лестницей", кодексом чести и сложным этикетом;
         l'animé dessin, в переводе с французского: "оживший рисунок". Отсюда - название жанра: "анимэ";
         "сюсин коё" - система японского пожизненного найма;
         "сараримен" - искажённое английское "salaryman", рабочий человек, живущий на одну зарплату;
         Чебурашка - герой серии детский книг и мультфильмов, созданный фантазией Эдуарда Успенского. Один из популярнейших детских героев Японии - японцы даже сняли продолжение известного советского мультсериала.


        Глава третья.
        Боевые приготовления.


         Марине очень хотелось уйти. Домой к родителям, или куда-нибудь с Лёшей - не важно куда, лишь бы они были вдвоём и только вдвоём. И чтобы он обязательно прошептал ей на ушко что-нибудь нежное. Но минут пятнадцать назад в кармане у Лёши негромко замурлыкал телефон. Небрежно бросив: "жди, Маринк, я сейчас", он ушёл под арку, захватив с собой и противного, мерзко пахнущего Тимоню.
         Машин во дворе-колодце, на задах принадлежащего известной торговой сети супермаркета было уже три. Лёшин чёрный "Porsche Panamera", так вкусно пахнущий туалетной водой, знакомый девушке чуть ли не до царапинки на полированной панели под лобовым стеклом. Тёмно-синий "Лексус", вокруг которого распоряжается пузатый бритоголовый верзила. Компанию верзиле составлял столь же объёмистый приятель и две расфуфыренные подруги. И старый, потрёпанный, местами даже проржавевший "Мерседес", принадлежащий белобрысому рыхловатому парню.
         Белобрысого парня звали Михась - перед тем, как уйти, Лёша успел его представить, но впечатление этот Михась произвёл самое неприятное. Как и его подруга - тощая, дочерна загорелая, похожая на пантеру девица в коротком чёрном платье с голыми плечами и серебристой заколкой в гладких чёрных волосах.
         - Халло, старуха! - раздался над ухом прокуренный голос. - Чо одна скучаешь?..
         Распахнув соседнюю дверцу, тощая размалёванная Лика по-хозяйски шлёпну- лась на Лёшино место. Забросив обтянутые сеткой ноги в туфлях с фантастическими каблуками-шпильками на стоящую тут же бетонную тумбу, она вытряхнула из металлического, блеснувшего золотом портсигара длинную, тонкую словно червячок, тёмно-коричневую с золотым ободком сигарету. "Пахитоска" - всплыло в памяти у Марины, прежде видевшей такие сигареты только в кино. Вставив сигарету в блеснувший серебром длинный тонкий мундштук, Лика принялась старательно прикуривать её от чёрной зажигалки с золотой эмблемой.
         - Ведь были же в прежние времена спички, зажигавшиеся о подошву, - глубокомысленно заметила она. - Прикинь, как гламурненько: чирк о туфлю и готово. А сейчас... Блин, ну никакого кайфа.
         Выпустив клуб белого дыма, заставившего девушку закашляться, Лика картинно отвела руку в сторону, стряхивая пепел на асфальт.
         - Слышь, а тебя Марина зовут? - поинтересовалась она после очередной, особенно глубокой затяжки. - Чо ребятам не помогла? Как пить-гулять, так небось первая, а как жратву потаскать... Кстати, ты где работаешь?
         - Я дизайнер в издательстве, - честно призналась Марина.
         - Книжки издаёшь? - удивилась Лика.
         - Журналы для Академии Наук, - объяснила Марина. - И бумажные, и сетевые, какие в Интернете выкладывают...
         - Небось, целыми днями за компьютером сидишь? - презрительно фыркнула Лика. - Аб-балдеть! Это где же тебя Лёшик такую выкопал, прям Эрмайони Гренджер с "Васьки". Не обижайся, старуха, но я бы так не смогла. День за днём на работу шляться. Да у меня с тоски давно уши паутиной бы обросли...
         Про себя немного говорившая по-английски Марина отметила, что Лика назвала подругу Гарри Поттера правильно - так, как её зовут на самом деле, а не как называют в большинстве переводов. А представив шикарную, расфранченную Лику с клочьями паутины на ушах, она наконец-то улыбнулась.
         - Но надо же что-то делать, - ответила девушка, словно извиняясь. - У меня есть родители и старший брат, но не могу же я вечно сидеть у них на шее...
         - Ха! - рассмеялась Лика, по-хозяйски откидываясь на спинку Лёшиного сиденья. - А парни на что? Запомни, старуха: если у тебя высокая грудь и стройные ножки, незачем беспокоиться о будущем. А у тебя, как я погляжу, есть и то, и другое...
         От неожиданности Марина обмерла.
         - Но ведь нельзя же так... - только и смогла пролепетать она.
         - Да ты, как я посмотрю, ещё девочка, - фыркнула Лика. - Аб-балдеть! Запомни, старуха: постель - это ещё не повод для знакомства, тогда как знакомство - это очень даже хороший повод для постели. Слушай: полетели мы, как-то... э-э... не скажу куда... Короче, затусили в отеле с одной компанией. Пересеклась я там с одним в номере, что он со мной творил... А наутро я, вся из себя такая, спрашиваю: "слышь, чувак! А как тебя зовут?..".
         - Лёша! - воскликнула Марина, привстав и замахав рукой.
         Появившийся в дверях магазина Лёша что-то терпеливо втолковывал низенькому толстячку с залысинами чуть ли не во всю голову. Толстячок не соглашался. В конце-концов, махнув на всё рукой, Лёша не глядя сунул в руки толстячку крупную пачку денег.
         - Пошла вон, Свинчакова! - скомандовал он, подходя к машине. - Ты мне девочку раньше времени испортишь. Извини, Маринк, пришлось немного задержаться. Ну ни сволочи, деньги чуть ли не с руками рвут, удав дешевле стоил...
         Стоило Лёше оказаться рядом, как Марина сразу же успокоилась. Её не смутил даже тот факт, что тощая вульгарная Лика, вместе с противным Тимоней снова оказалась на заднем сиденье. Посигналив, маленькая кавалькада выехала со двора, оказавшись на Большом проспекте Петроградской стороны.
         Полистав для приличия картинки в телефоне, девушка привычно положила голову Лёше на плечо. Не выпуская управления, он так же привычно обнял её за плечи. Проехав по проспекту Энгельса, миновав Выборгский район, машины выехали из города. Марина прикрыла глаза - широкое шоссе с металлическим ограждением и рекламными щитами стремительно летело навстречу.
         Сзади, из открытых окон "Лексуса" гремела и мяукала музыка. В радиоприёмнике рыжеволосая Канцлер Ги пела песню об адмирале из породы весёлых и смелых и оберегавших его беды, печали и горя горных ведьмах. Марина улыбнулась, представив Лёшу в роли адмирала, и ей сделалось совсем хорошо. Она и не заметила, как задремала.
         "...антихвост, - неожиданно громко сказало радио. - Мы попросили прокомментировать ситуацию старшего научного сотрудника Пулковской обсерватории Порфирия Петровича Влюбчивого".
         "Ещё раз хочу подчеркнуть, что Земле ничего не угрожает, - ворвался в эфир сытый пожилой баритон, сразу же напомнивший замдиректора издательства Виталия Степановича. - Естественно, вследствие столь мощного выброса газов произойдёт существенное изменение орбиты. Существует вероятность, особо хочу подчеркнуть, всего лишь вероятность того, что комета Мейсона-Хаскелла станет третьим, наряду с Фобосом и Деймосом, спутником Марса".
         "А может ли комета упасть на Марс?" - продолжала допытываться дотошная корреспондентка.
         "Ни в коем случае, - возразил Порфирий Петрович. - К нашему величайшему сожалению, вероятность такого события равна нулю".
         "Вы сказали: "к сожалению?", - удивилась корреспондентка.
         "Не просто "к сожалению", а к нашему величайшему сожалению, - поправил её Порфирий Петрович. - Не только я, но и многие мои коллеги дорого бы дали за то, чтобы комета упала на Марс. Расчёты показывают, что содержащихся в её ядре воды и газов достаточно для того, чтобы на Марсе возникли океаны и плотная атмосфера...".
         - Блин, опять!.. - зло выругался Лёша, переводя настройку.
         - И в самом деле, надоело, честное слово, - согласилась Марина. - Мало того, что по радио и в Интернете про неё день-деньской, так на работе ещё приходится статьи про неё готовить.
         - Эй, перенее сиденье! - послышался сзади жизнерадостный Тимонин голос. - Вы вооще в кусах, что над Таросельком опять НЛО видели?
         Говорил Тимоня неправильно, проглатывая часть согласных, так что последнюю фразу Марина и вовсе не поняла. Зато её прекрасно понял Лёша.
         - Наш Тимоня имеет в виду Старосельск, - объяснил он.
         - Ага! - радостно согласился Тимоня. - Они поление неколько лет там часто пояляюся. Моришь - огонёк такой быстро ввех или вниз летит, раз-раз. Валися такой на нас, будут потом гадать, что с нами лучилось, как на переале Дялова...
         - Да ну тебя! - отмахнулся Лёша. - Маринк, не слушай ты его, Тимоня у нас трепач известный. Хотя, спору нет, тайную дорогу к озеру он нашёл...
         - Какую тайную дорогу? - удивилась Марина. - Кстати, Лёш! Я из-за тебя маме соврала, а ты мне так и не объяснил, куда мы едем...
         - Увидишь! - рассмеялся Лёша. - По тайной дороге приедем на берег чёрного озера искать цветок папоротника...
         - А разве он не первого мая цветёт? - удивилась Марина.
         - Эй, глупышка! - рассмеялся Лёша. - Папоротник цветёт в ночь на Ивана Купала, с двадцать третьего на двадцать четвёртое июля. А вообще, его можно искать когда угодно, было бы желание. Эй, заднее сиденье! Тимоня, кончай разврат, побереги силы. И не забудь: скоро твой выход.
         В самом деле, с заднего сиденья время от времени слышалась приглушённая возня - от нечего делать Тимоня пытался залезть под юбку к Лике. Сделать это оказалось не так-то просто - юбка у Лики была несколько коротковата. К тому же сама Лика изо всех сил сопротивлялась, пуская в ход коготки, всем видом показывая, что девушка она хотя и распутная, но честная.
         А маленький караван всё катил и катил себе, оставляя позади бесчисленные повороты и развилки, маленькие города и посёлки, новомодные виллы в три этажа и старые, потемневшие от времени деревянные домики. Затем и они незаметно сошли на нет - машины мчались по пустой асфальтированной дороге, по сторонам которой живой стеной стояли высокие, "корабельные" сосны. Навстречу неспешно пылил одинокий грузовичок с накрытым брезентом кузовом.
         - Эй, заднее сиденье! - обернулся Лёша, когда по обеим сторонам дороги выросло металлическое ограждение. - Здесь что ли?
         - Ага! - жизнерадостно заблеял Тимоня. - Воле баэнок отанови...
         Маленький караван замер около обочины. Справа через лес тянулась узкая асфальтированная просека, по которой явно давно не ездили - кое-где на старом асфальте лежала листва и сухие ветки. Что, впрочем, было и не удивительно - идущее вдоль главной дороги ограждение намертво перегораживало въезд. По обеим сторонам, словно часовые, стояли два невысоких столбика.
         Выйдя из машины, Тимоня завозился около одного из них, с чертыханиями и матерком пытаясь повернуть скрытую от глаз гайку. Послышалось басовитое гудение неких скрытых механизмов, а потом край металлического ограждения начал медленно опускаться в сделанный вдоль обочины специальный жёлоб.
         - Вау, круто! - воскликнула вышедшая вслед за Тимоней Лика.
         - А я чо говоил? - ухмыльнулся Тимоня. - Мы ещё и вот так моем...
         Снова присев и повернув скрытую гайку, Тимоня заставил секцию ограждения встать на место. Снова опустил. Стоявшая на обочине, успевшая вылезти к этому времени из машин компания разразилась аплодисментами.
         Метрах в ста от дороги, скрытый за деревьями, поперёк асфальтированной просеки был установлен шлагбаум. С ним и вовсе не церемонились - тем более что на опоре шлагбаума имелся вороток, позволявший поднять его вручную. Никто не обратил внимания на маленькую видеокамеру под белым овальным козырьком, укреплённую чуть поодаль, на придорожном столбе.
         Эта новая, укрытая за деревьями дорога оказалась вполне удобной. Если Лёша и был чем-то недоволен, так это поведением Тимони. Польщённый вниманием Лики, он всё время размахивал руками и норовил высунуться из окна.
         - Говоил, руто буэт? - то и дело повторял он.
         Смеркалось. Асфальтированная дорога бежала навстречу. Окружающий лес сделался по-настоящему дремучим - по сторонам то и дело попадались поваленные ёлки с пожелтевшей, высохшей хвоей. Потом лес закончился, открыв глазам широкое, постепенно понижающееся поле. Невдалеке блеснула речка с заросшими кустарником берегами. На противоположной стороне, достаточно далеко виднелись крошечные, похожие на игрушки, разноцветные домики и белые бетонные корпуса цехов со стеклянными крышами. Заходящее солнце заставило их ярко заблестеть, окрашивая окружающий мир в фантастические, золотисто-медовые тона.
         - А там что? - Марина осторожно тронула Лёшу за рукав.
         - Это Таросельк! - жизнерадостно объяснил Тимоня. - Там новоусы трояся, какой-то посёлок у них, меа-суер-ульра... Повышенной кофотноти. А раньше там судотроитейный заод был...
         - Старосельск, - перевела Марина, успевшая немного привыкнуть к Тимониной манере речи. - Это здесь всё время НЛО видят?
         - Ага! - радостно подтвердил Тимоня. - Быало моришь, а он ввех летит...
         Асфальтированная дорога шла через поле вниз, к речке, через которую был переброшен короткий мостик. Возле самой опушки в сторону отходил узкий просёлок. Этот просёлок снова нырял в лес, по вечернему времени особенно тёмный и страшный. Машина подпрыгивала на колдобинах, Лёша то и дело чертыхался - у здешних деревьев оказались слишком уж длинные ветки.
         Уставшей Марине казалось, что это путешествие никогда не закончится - но тут деревья разом расступились, открыв глазам прелестное озерцо с высокими, поросшими густой изумрудной травой берегами и неподвижной водой, похожей на тёмное зеркало. Высокие сосны окружали его со всех сторон. На противоположном берегу поднимался поросший соснами и берёзами высоченный "каменный лоб". На этом берегу обнаружилась просторная зелёная лужайка. Здесь, почти у самой воды автомобили остановились.
        
         ___________________________
        
         антихвост - сравнимый с вулканическим выброс воды и газов из ядра кометы. Поскольку хвост кометы всегда направлен в противоположную сторону от солнца, антихвост, появляющийся под действием солнечного света и тепла, чаще всего направлен к солнцу, отсюда и название.


        Глава четвёртая.
        Разговор в кафе.


         После яркого, пёстрого, разноязыкого токийского аэропорта "Нарита", московское "Шереметьево" казалось скучным и серым. Сидя в маленьком полупустом кафе на втором этаже, Вадим посматривал то наружу, где за стеклянной стеной были взлётные полосы и пассажирский терминал с подаваемыми к самолётам рукавами, то вокруг, на немногочисленных в этот час посетителей. Перед ним на столике стояла чашка чая - наконец-то настоящего русского чая с лимоном, а рядом на блюдечке кусочек ещё тёплого пирога. И, вопреки недавней, но уже устоявшейся традиции, не было перед ним ни смартфона, ни планшета. Свободное время, когда оно у него выпадало, Вадим предпочитал проводить не в сети, а наблюдая за окружающими.
         Вот и сейчас его внимание привлекла семья, удобно расположившаяся за соседним столиком. Высокий курносый старик с красными скулами и редкими седыми волосами, носивший строгий серый костюм с галстуком. Красивая дама с пышными каштановыми волосами и слегка вздёрнутым носиком, носившая деловой костюм с приталенным жакетиком поверх футболки и зауженную юбку. И совсем молоденькая смуглая девушка с тёмными, слегка вьющимися волосами, в потёртых джинсах и коричневой блузке с длинными рукавами, похожая на юную Ассоль в исполнении Анастасии Вертинской из старого советского фильма.
         Взглянув на неё, Вадим украдкой вздохнул. Приятно, когда управляющий министр кабинета отвечает своим поклоном на твой. Но личное, вне протоколов, знакомство с министрами - вещь потенциально опасная. Потому-то, много лет назад Вадим решил для себя: "рискуй сам, если хочешь, но не смей никого тянуть следом. Твоя судьба - партии политического покера с почти гарантированным итогом, и девушка - красивая, милая, добрая, славная не должна пострадать только потому, что познакомилась не с тем человеком".
         И, наконец, четвёртый член семьи, черноволосая кудрявая девочка лет четырёх с веснушками и носиком-кнопкой. Девочка носила короткое платье и носочки с сандаликами. В руках у неё был плюшевый японский медвежонок-панда. Видно было, что этот медвежонок ей очень нравится - однажды взяв его на руки, девочка не расставалась с ним ни на секунду. Сидеть за столиком с остальными членами семьи ей было откровенно скучно - стоило красивой даме и высокому старику отвлечься, девочка соскочила с табурета, подбежав к Вадиму.
         - Здравствуй! - сказал Вадим, наклоняясь к неожиданной гостье.
         - Здравствуйте, дяденька! - ответила девочка. - А вы тоже в Японии были?
         - Да, был, - согласился Вадим. - Как ты догадалась?
         - А у вас на галстуке японский значок, - объяснила девочка.
         Вадим опустил глаза. В галстуке у него и в самом деле поблёскивала золотая булавка с алым лучистым солнцем на белом фоне. Дешёвенький сувенир, который в "Нарита" можно купить в любой лавочке. Обернувшись, Вадим коротко кивнул сидевшим за соседним столиком Олегу и Сергею Волкову, бывшему офицеру-спецназовцу, ныне его личному телохранителю. Те специально устроились в стороне, зная, что шеф не любит, когда смотрят в его тарелку.
         - А твои родители тоже были в Японии? - спросил Вадим.
         - Не-а, только дедушка, - мотнула головой девочка. - Дяденька! А ты там моего папу не видел?
         - Не знаю, - честно ответил Вадим. - А кто твой папа? Кстати, твоя мама и дедушка, наверное, волнуются. Разве можно без спросу убегать и подходить к незнакомым людям...
         Взяв девочку за руку, Вадим подвёл её к соседнему столику. Сидевшая за ним семья рассматривала фотографии на планшете, ничего не заметив.
         - Простите! - нарочито громко сказал Вадим. - Ваша принцесса-озорница убежала сегодня несколько далековато...
         - Ой! - воскликнула темноволосая девушка. - Вы знаете Кага-но Тиё?..
         Говорила она по-японски не очень уверенно, порой делая паузу в поисках нужного слова. А сам Вадим, услышав про Кага-но Тиё, лишь выругался про себя.
         - Да, я знаю это стихотворение, девушка-госпожа, - ответил он. - Извините, я вовсе не то хотел сказать... В своё оправдание отмечу, что я сказал "принцесса-озорница", а не "охотница за стрекозами"...
         - Химэ... - заволновавшаяся девушка густо покраснела, несмотря на загар. - Ой, я так не могу. Вы, наверное, много лет жили в Японии, а я... Понимаете, я всего лишь студентка...
         - Вы говорите не так уж плохо, - коротко кивнул Вадим. - В вашей речи, действительно, есть некая, свойственная иностранцам неправильность. Но, поскольку для японцев всякий, кто не японец, является чужаком, большой беды в этом нет. Кстати, сам я в Японии бываю лишь изредка, проездами...
         - Вы бизнесмен? - вежливо поинтересовалась красивая дама.
         - Немного, - согласился Вадим. - А ещё я немного путешественник. Я, действительно, недавно вернулся из Японии. В скором времени мне предстоит ещё одно, далёкое и продолжительное путешествие. Вот я и решил немного прогуляться по родному городу...
         "А заодно и ещё кое с кем встретиться, - добавил он про себя. - Но об этом никто не должен знать. Как и о том, что сегодня вечером я отбываю в Санкт-Петербург".
         В дороге легко знакомятся, так что очень скоро Вадим знал об этой семье всё. Знал, что высокого курносого старика зовут Глеб Георгиевич, и что, несмотря на свои семьдесят лет, он ведущий инженер в одном из московских НИИ. Знал, что красивую даму зовут Нелли Глебовна, и что старику она приходится младшей дочерью. В Японию он ездил к живущему и работающему там зятю, мужу другой дочери, археологу, знатоку древней металлургии. И что смуглую девушку, старшую внучку Нину, студентку института иностранных языков, он взял в качестве переводчицы.
         Выяснилось так же, что из токийского "Нарита" они летели одним рейсом - только Вадим наверху, а Глеб Георгиевич с внучкой - эконом классом. А кудрявая черноволосая девочка с игрушечной пандой приходится Глебу Георгиевичу самой младшей внучкой Машей.
         - И не говорите, Вадим, озорница страшная, - принялась жаловаться Нелли Глебовна, выслушав перевод. - По деревьям, разве что, не лазает. А в подполе под домом как-то спряталась. Мы с Борисом, это ещё один наш зять, и с бабой Анютой, эта наша тётя, уж искали её, уж искали... А это она, оказывается, в прятки играла. А уж когда она кошку в постель затащила...
         - Как вам понравилась Япония, Глеб Георгиевич? - спросил Вадим.
         По опыту он знал, что человек, впервые оказавшийся в стране восходящего солнца, не устаёт ахать и восхищаться. Марико Львовна Ионесян, первый вице-президент Компании и вовсе считала, что японцы давно уже живут не в XXI, а в XXXI веке. Тем более, что зять Глеба Георгиевича работал не где-нибудь, а в Камакура, стародавней японской столице, в шестидесяти километрах от нынешнего Токио.
         - Плохо! - неожиданно резко ответил Глеб Георгиевич. - Вы представить себе не можете, молодой человек, насколько всё плохо.
         Вадим удивился. Бывало, его знакомые поругивали японцев за волокиту и страсть к мелочному этикету с церемониями. Но чтобы вот так, отмести всё с порога...
         - Чем же? - спросил он.
         - Тем, что раньше мы все вместе жили, - так же жёстко ответил Глеб Георгиевич. - Пусть бедно и кучно, зато дружно. А теперь? Всяк по разным углам норовит. Зять с дочерью в Японии, сын и того дальше, в Америке, на Аляске...
         "Старый большевик", - догадался Вадим. Всё было ясно, и следовало вежливо откланяться и уйти. Вот только "смуглая леди сонетов". Девушка была очаровательна и, судя по лёгкой грустинке во взгляде, не очень-то устроена в личной жизни.
         - А что плохого в том, что ваш зять работает в Японии? - с деланной наивностью спросил Вадим. - Многие живут и работают за границей. У вас собственный дом, талантливые и успешные дети. Вам не грозит нищая старость, напротив - Японию увидели собственными глазами, а не в передаче "Клуб Кинопутешествий". Зять ваш, наверное, крупный специалист, если японская сторона сочла необходимым его пригласить. Так что жить и работать ему стоило бы поближе к предмету исследований. Вы согласны со мной, Нина-госпожа?
         Последний вопрос, как легко догадаться, Вадим задал по-японски.
         - О, да! - так же по-японски ответила Нина. - Я дедушке об этом всё время говорю, только он не слушает...
         - Сказать вам страшную ересь, Глеб Георгиевич? - продолжал ободрённый ус- пехом Вадим. - Вот вы говорите: в прежние времена государство о нас заботилось, а теперь каждый должен сам завоёвывать себе место под солнцем. Не спорю, самому решать свои проблемы гораздо труднее. Зато теперь ты точно знаешь, чего на самом деле стоишь...
         - Вот оно! - гневно ударил себя по колену Глеб Георгиевич. - Всё меряете по себе, "я" да "я", вся ваше паршивое "ячество", да не менее паршивые импортные тряпки. Вам сколько лет, молодой человек? Тридцать шесть? То-то и оно, что настоящий Советский Союз вы не застали. Нет в вас настоящего, советского чувства коллективизма. Всяк врозь норовит...
         "Ну да, конечно, - усмехнулся Вадим. - Прожить жизнь в закрытой стране, скучая на партсобраниях и подсчитывая рублики до зарплаты. Милица Матье, великий египтолог, чьими книжками я зачитывался в школе, прекрасно знавшая древнеегипетский язык и письменность, так никогда и не увидела страны, изучению которой посвятила жизнь...".
         Но, сказать такое вслух, значит, вызвать новую вспышку гнева. Посмотрев на прелестную "смуглую леди сонетов", Вадим осторожно спросил:
         - Скажите, Глеб Георгиевич! А если бы кто-то предложил вам изменить это?
         - Это как, изменить? - кажется, старик по-настоящему удивился.
         - Вы ненавидите современную разобщённую жизнь, ненавидите капитализм, - продолжал Вадим. Старик в ответ согласно кивнул. - А между тем именно капитализм даёт вам массу возможностей. Вы можете слетать к дочери в Японию, можете своими глазами увидеть Лондон и Париж. Можете купить остров, самолёт, основать Нобелевскую премию. Что вам мешает собрать таких же единомышленников, купить землю и основать поселение, в котором вы могли бы жить и работать так, как вам нравится? Сообща.
         "Другое дело, - подумал он. - Что меня в такое поселение и калачом не заманишь...".
         - Мировая закулиса... - начал Глеб Георгиевич.
         Вадиму сделалось скучно. И пока старик долго и нудно рассказывал о ЦРУ и коварном плане Даллеса, целью которого было развратить прекрасную советскую молодёжь, отравив её музыкой, тряпками и разрушающим душу индивидуализмом, и о не менее коварном Борисе Ельцине, сыне кулака-спецпоселенца, злонамеренно скрывшем своё социальное происхождение, дабы вступив в Партию, развалить её изнутри, Вадим откровенно любовался очаровательной, смуглой Ниной.
         - Скажите, Нина-госпожа! - начал он по-японски, не дожидаясь, пока старик закончит свою разоблачительную речь. - Не стану спрашивать, как вам понравилась Япония. Лучше скажите: не хотелось бы вам съездить ещё дальше? Увидеть иной мир под другими небесами?
         - Под другими небесами...
- слегка запинаясь переспросила "смуглая леди сонетов". - Ой, простите, я так точно не могу.
         - Я хочу предложить вам и вашему дедушке, коль скоро ему так не нравятся нынешние порядки, поучаствовать в одной не совсем необычной авантюре, - объяснил Вадим. - Представьте, что далеко, невероятно далеко отсюда лежит огромная богатая страна. Высокие горы, бескрайние моря, полноводные реки. Тысячи и тысячи километров ничейных просторов... Правда, эти просторы ещё нужно будет сделать пригодными для жизни...
         - Снова коммунизм строить? - нахмурилась Нина.
         - Не обязательно коммунизм, - ответил Вадим. - Помните, как было когда-то в Америке: приходили колонисты на ничейные земли, сами строили города, сами писали себе законы, сами нанимали полицию...
         - Вадим, да вы сказочник, - рассмеялась Нина.
         - Но всё-таки, - не сдавался Вадим. - Если бы вам предложили поехать в такую страну, вы бы согласились?
         - Даже не знаю, - Нина смешно наморщила лобик.
         - Ещё чего! - вмешалась в разговор молчавшая до того Нелли Глебовна. - Никуда наша Ниночка не поедет. Знаем мы вас: задурите девушке голову всякими романтическими россказнями, а потом... Кстати, нам пора!
         "Очень скоро вы вспомните о нашем разговоре, - подумал Вадим. - Только будет поздно. Сказать? Так ведь не поверите. Не говоря о том, что это, мягко говоря, чревато...".
         - Жаль! - только и сказал он.
        
         _______________________
        
        
         Кага-но Тиё - японская поэтесса начала XVIII века. Её стихотворение-хокку: "Мой ловец стрекоз / Как же далеко ты / Нынче забежал" было написано на смерть маленького сына, а потому смущение Вадима вполне понятно.
         "химэ" - "принцесса", яп;
         "смуглая леди сонетов" - таинственная возлюбленная Вильяма Шекспира, которой посвящены некоторые его произведения, и о которой никто ничего не знает. Существует версия, согласно которой пьесы и сонеты Шекспира на самом деле написаны неким английским лордом. Титул и высокое происхождение не позволяли лорду открыто заниматься столь презренным делом, как сочинительство. "Смуглая леди сонетов" - его жена.
        

        Глава пятая.
        Зажигают огоньки...


         - Гуди-им! Балде-ем!..
         Громогласный вопль, единодушно вырвавшийся из полудюжины здоровых молодых глоток, далеко разнёсся в темнеющем воздухе. Несколько уток, устроившиеся на ночь в прибрежных камышах, возмущённо засвистев, поднялись в воздух, направляясь к противоположному берегу.
         На берегу, посреди поросшей травой лужайки, выросла огромная, выше человеческого роста, куча хвороста. Бритоголовый громила плеснул из канистры, бросил зажжённую спичку. Вспыхнувшее пламя взметнулось чуть ли не до небес, осветив тёмную воду озера и огромные, молчаливой стеной стоявшие сосны. Откуда-то появились два широких полосатых тента, какие устанавливают на рынках продавцы. С тентами пришлось повозиться - в неопытных руках "золотой молодёжи" они упорно не хотели устанавливаться, то заваливаясь на бок, то раздуваясь уродливыми пузырями.
         Установили мангалы - новенькие, блестящие, с острыми, словно кинжалы, завившимися спиралькой шампурами. На шампуры, вперемешку с томатами и зеленью нанизали мелко нарезанные кусочки мяса. Рядом, на раскладном столике появились заранее нарезанные сыр и колбаска. Тут же были и налитые в пластиковые стаканчики вино и водка, вместе с непонятными снадобьями, налитыми в алюминиевые банки. Из распахнутых дверей "Лексуса" неслась музыка - рокочущая, яркая, огненная. Она не переставала звучать, когда компания ехала по шоссе, и когда выехала на берег, и когда таскала хворост, ставила тенты, зажигала мангалы... А как гремела она теперь, взлетая, вместе с тысячами искр, в тёмное звёздное небо.
         И Марина - тихая, домашняя, скромная девочка, равно побаивавшаяся как маму, так и Ксению Александровну, невольно морщившаяся, когда в соцсети на страницах других девушек видела не вполне приличные слова, а по праздникам позволявшая себе разве что капельку шампанского, неожиданно поняла, что это - весело. Кто-то - кажется, это была Лика, сунул ей в руку открытую пёструю банку с чем-то огненным, бодрящим. Из темноты появился Лёша - огромный, красивый, весёлый, явно тоже чем-то возбуждённый, схватил за руку и увлёк за собой, в закружившийся вокруг костра хоровод.
         На головах у девушек откуда-то появились венки - пышные, зелёные, с яркими цветами, и свисающими чуть ли не до пояса гирляндами. Такой же венок после третьего или четвёртого круга обнаружила у себя на голове и Марина. Мир вокруг бешено кружился - девушки визжали, заглушая музыку, и Марина тоже кричала вместе со всеми что-то страстное, невразумительное...
         Суматохи добавила похожая на пантеру смуглая, загорелая подруга Михася, споткнувшаяся на некстати подвернувшемся камне. Хоровод распался с криками и визгом. Вместе со всеми Марина сидела вокруг костра, делая вид, что ест пахнущее дымом, местами сырое, непрожарившееся, а местами превратившееся в угольки мясо. Кто-то - кажется, это был противный Тимоня, совал ей в руку пёструю алюминиевую банку с чем-то остро пахнущим, пенным. Вокруг сидели босоногие девушки и заголившиеся по пояс парни - ели, пили, что-то нестройно орали. Самолично вылакавший содержимое банки Тимоня лез целоваться - от его липкого прикосновения Марину передёрнуло. С противоположной стороны костра оглушительно визжавшая Лика тщетно пыталась вырваться из объятий белобрысого Михася.
         - Прекраснейшие дамы и наиблагороднейшие господа! - откуда-то сверху раздался громоподобный, совершенно не узнаваемый голос.
         Оттолкнув противного Тимоню, вскочившая Марина увидела Лёшу - тот, тоже голый по пояс, стоял на крыше принадлежавшего Михасю "Мерседеса". Под ногами Лёши "Мерседес" слегка покачивался - впрочем, сам Лёша тоже держался не слишком уверенно. В руках у него был маленький громкоговоритель, а возле "Мерседеса" бритоголовый громила с приятелем поставили на примятую ногами траву массивный деревянный ящик с ручками и решётчатым верхом.
         - Мы собрались сегодня здесь, чтобы воздать дань великому Ивану Купале, отыскав волшебный цветок папоротника, - продолжал чудом не свалившийся на землю Лёша. - Он зацветёт сегодня, но явится лишь самым достойным из нас - тем, кто способен воздать ему должное. Воздадим же ему!..
         - Воздадим! - хором грянуло в ответ.
         Лёша снова покачнулся, едва не встав на четвереньки. У Марины защемило сердце.
         - Лёша! Ты пьян!.. - вырвалось у неё. - Да что же это?..
         Противный Тимоня схватил её за руку. Марина рванулась, но тут Лёша снова выпрямился.
         - Прекрасные дамы и благородные господа! - продолжал витийствовать он. - Сегодня к нам, из тёмных глубин преисподней прибыл... Прибыл гость. Древний гость, великий гость, один из тех, кто стоял у истоков человечества. Мудрый гость, коварный гость. Встречайте!
         - Ой, ща руто бует... - брызгая слюнями, зашептал прямо в ухо державший девушку за руку Тимоня.
         Снова покачнувшись, Лёша повелительно взмахнул рукой. Бритоголовый парень с приятелем попытались снять крышку с ящика. Крышка не поддалась - не то была приколочена, не то просто заперта на хитрые замки.
         - Слышь, Лёшка! - поднял голову бритоголовый. - А она у тебя часом не на гвоздях?
         - Тля, ну ничего не поручишь!.. - громко, на всю поляну сказал в громкоговоритель Лёша.
         Спрыгнув с крыши "Мерседеса", в самый последний момент он всё же не удержался на ногах, приземлившись не на две, а на все четыре. У Марины защемило сердце - стоял на четвереньках, Лёша нашаривал на земле выпавший во время прыжка громкоговоритель. Сунув громкоговоритель бритоголовому парню, он наклонился над ящиком, защёлкав замками. Внутри, среди примятой соломы зашевелилось что-то длинное, большое, чёрно-серое...
         - Ой, змея! - завизжала Лика, обеими руками вцепившаяся в гирлянды венка.
         - Так позвольте же представить вам, наипрекраснейшие дамы и благороднейшие господа! - снова завладел громкоговорителем Лёша. - Змей-Искуситель! Тот самый, хитрый и коварный, жестокий Змей-Искуситель, виновник грехопадения Адама и Евы. Это из-за него Господь изгнал наших предков из Рая, поставив у ворот джедая с лазерным мечом и наложив мудрёный пароль на вход. А самого Змея заточил в мрачных чертогах преисподней. Но сегодня, в день Ивана Купалы великий и ужасный Змей-Искуситель пришёл к нам!..
         Слушавшая Лёшу подвыпившая, одурманенная толпа разразилась ликующим воплем. И, к ужасу Марины, дружно повалилась на колени, кланяясь крупному, сонному удаву. Удав лежал на оголённом татуированном плече бритоголового парня, словно длинный толстый шланг. Измученный, наполовину задохнувшийся в своём ящике, он кажется, и вовсе не замечал происходящего.
         - Вау, обожаю Лёшку! - воскликнула непонятно откуда возникшая рядом Лика. - Непременно придумает что-нибудь эдакое...
         Скрещивая руки над головой, она запрыгала, крича чуть ли не громче всех:
         - Змей-Искуситель! Искуси нас, Змей-Искуситель!..
         Опустив руки, Лика с электрическим треском сорвала короткую чёрную блузочку, под которой не было и намёка на лифчик. В воздухе закачались длинные острые груди с крупными сиреневыми сосками.
         Марина ойкнула, отшатываясь - и тут перепугалась ещё больше. Похожую процедуру проделала и похожая на пантеру подруга Михася. В отличие от Лики, она осталась не только без платья, но и без трусиков. Разве что грудь она прикрыла двумя пышными цветочными гирляндами, спускающимися с надетого на голову венка. Рядом голый по пояс бритоголовый громила торопливо избавлялся от джинсов. Михась, в одной только цветочной гирлянде, демонстрировал голым девицам крупное мужское достоинство.
         Девушка в панике разыскивала глазами Лёшу. В разгорячённой, абсолютно голой компании она выделалась, словно белая ворона в стае чёрных. На неё обратили внимание - перед ней возник бритоголовый громила, а откуда-то сбоку вынырнул ещё более противный в голом виде, пахнущий потом Тимоня.
         - Глянь, Лёшка! - громко сказал бритоголовый, поворачиваясь назад. - Что-то у тебя подруга стеснительная. Ты ей что, трубу не дочистил?
         От этих слов Марину передёрнуло. Окружающая голая компания разразилась оглушительным хохотом.
         Откуда-то появился Лёша - босой, без рубашки, без брюк и даже без трусов. Его лицо раскраснелось, глаза нехорошо блестели. На чёрных вьющихся, словно смазанных маслом кудрях лежал сбившийся набекрень венок. Длинная, свитая кольцом гирлянда из начавших увядать цветов свешивалась через плечо, словно орденская лента. У него на шее болтался громкоговоритель, на левом локте висела коротко стриженная белобрысая девица, а в руке он держал открытую алюминиевую банку с чем-то химическим.
         - Эй, Маринк, ты чего? - в эту минуту Лёша ничем не отличался от окружающей компании. - Давай, раздевайся! Видишь, все голые, одну тебя ждут...
         - Лёша, что это? - спросила стремительно трезвеющая Марина.
         - Это? - оглушительно расхохотался Лёша. - Это просто такая игра, вроде языческого богослужения. Мы ищем цветок папоротника, а для этого все должны любить друг друга. Вот мы и будем любит друг друга - все вместе и каждый по очереди...
         - Лёша, не надо! Пожалуйста! - дрожащим голосом попросила Марина. - Я не хочу. Лучше поедем отсюда...
         - Куда? - покачнувшись, спросил Лёша. - И зачем? Мы же все друзья, мы любим друг друга...
         Продолжая держать в руке наполовину опорожнённую банку, Лёша ловко принялся расстёгивать пуговицы Марининой блузки. Марину передёрнуло. Взвизгнув, она отскочила назад, изо всех сил ударив возлюбленного по щеке.
         - Я не хочу! Отпусти!
         - Хе, да вы гляньте! - воскликнул стоявший рядом бритоголовый. - Лёшкина подруга ещё девочка! Гляньте, как упирается!..
         - Тля! - выругался Лёша.
         Покачнувшись, он упал на Марину, облив её содержимым банки и едва не сбив девушку с ног. Раздавшийся вокруг громогласный жизнерадостный гогот заставил девушку мелко задрожать.
         - Ха, народ! - воскликнул белобрысый Михась. - Лёшка-то как возбудился, ему прямо не терпится...
         - Та с товаищами подеиться надо... - добавил противный Тимоня.
         Марина почувствовала, как чьи-то сильные пальцы схватили её за запястья обеих рук. Она закричала, трепыхаясь, словно пойманная птица, вызвав новый взрыв хохота. Подошедший противный Тимоня принялся оттеснять Лёшу в сторону - и к ужасу девушки Лёша подчинился, несколько раз хлебнув из своей банки. Марина почувствовала, как липкие Тимонины пальцы шарят по её груди...
         - Наод, а тут интеесно... - поделился наблюдением Тимоня.
         - Нет! - уже не столько кричала, сколько плакала Марина. - Пожалуйста, я вас очень прошу, не-ет!..
         И тут высоко в небе, над погружённой в полумрак поляной, освещая сосны и озеро, вспыхнул яркий свет.
         - НЛО! - заорала испуганная толпа.
         Противный Тимоня куда-то исчез, державшие девушку руки разжались. Ещё не веря случившемуся, глядя чуть ли не на четвереньках расползающихся в разные стороны голых парней и девиц, Марина бросилась бежать. Несколько раз она оступалась и падала, чуть не налетев на мангал с раскалёнными углями. Уже оказавшись под деревьями, она оглянулась - показалось, будто над поляной висит огромный цилиндр со скошенными стенками и основанием, сияющим ярким голубым светом.
         Спасительная темнота манила. Девушка бежала, слыша позади разноголосые вопли и визги, не видя никого и ничего вокруг, спотыкаясь, оскальзываясь и снова поднимаясь. Девушка бежала, чувствуя, что длинные ветки и сучья хватают её за подол и руки - ей казалось, что это Лёша и его приятели бегут следом. Девушка бежала, не замечая, что по ветру трепещет белый лоскут разорвавшейся блузки, что костёр и вспыхнувший в небе спасительный свет остались далеко позади, а вокруг стоит кромешная темнота. Девушка бежала, пока не сорвалось дыхание, и не иссякли последние силы, а нога вдруг не соскользнула куда-то вниз.
         Неловко взмахнув руками, она покатилась по покрытому травой крутому склону. Удачно приземлившись на ворох прошлогодней листвы, Марина сразу же вскочила, собираясь бежать дальше - и, не удержавшись на ногах, снова опустилась на землю. Прижавшись к толстому стволу росшего здесь же дерева, девушка сжалась в маленький комочек и стала тихонько плакать.
        

        Глава шестая.
        Чужие здесь не ходят.


         Первые, кого увидел Вадим при въезде в Старосельское Расположение, были двое мальчишек лет примерно десяти и двенадцати, разноцветными красками рисовавшие на железных воротах Аресийский герб. Кропотливая работа уже была близка к завершению - исчирканный каналами оранжевый диск планеты окружил полукруг из яблоневых веток, а младший из мальчишек, забравшись на плечи старшему, старательно прорисовывал серые вертолётные лопасти на концах широких крыльев раздувшего паруса корабля. Рядом, на асфальте стояло с полдюжины алюминиевых баллончиков. Пожилой усатый охранник, ещё не в серой милицейской, а в чёрной ЧОП'овской форме, но уже с автоматом со складывающимся прикладом за спиной, с улыбкой смотрел на творящееся у него на глазах безобразие.
         - Что тут у вас происходит? - строго спросил Вадим, выходя из машины.
         Позади захлопали дверцы - следом вышли Олег Жолниров и Сергей Волков. Вмешиваться в происходящее они не стали - для этого у них было начальство, но стоя у Вадима за спиной, образовали молчаливую группу поддержки. Младший из мальчишек, с заметным сожалением опустив баллончик с краской, спрыгнул на землю.
         - Мы это... Мы ничего... - нехотя принялся оправдываться старший, хитро скосив глаза на охранника. - Нам дядя Семён разрешил...
         Глаза у мальчишки были серые, ясные, лицо усыпано веснушками, светлые волосы торчали вихром, а на шее, ниже спущенной маски-респиратора, хитрым узлом завязан пионерский галстук - не алый советский, а двуцветный, красно-жёлтый, аресийский. Точно такой же галстук повязал себе и младший мальчишка.
         - Кто такие? - сержантский голосом, подражая Витьке Анизину и его офицерам-десантникам, гаркнул Вадим.
         - Честь имею! - хлопнув по асфальту мягкими каблуками кроссовок, отрапортовал старший, вскинув руку в подзабытом пионерском салюте. - Алексей Зайцев, гражданин Аресийской Республики, господин первый вице-президент.
         - Та-ак! - протянул Вадим. - Значит, уже гражданин. Да, не просто, а Аресийской Республики... Для начала запомни, гражданин Алексей Зайцев, что к пустой голове руку не прикладывают.
         - Так я в пионерском салюте, товарищ первый вице-президент... - принялся оправдываться мальчишка. - Так можно...
         - Затем объясни, гражданин Алексей Зайцев, - продолжал Вадим. - Почему ты всем встречным и поперечным выдаёшь нашу главную тайну? Не ровён час, подъедут какие-нибудь туристы-гитаристы, увидят ваши художества, услышат твои слова, и что подумают?..
         - Так чужие здесь не ходят, дядя Вадим, - не растерялся мальчишка. - Час назад два автобуса с поселенцами прошли, так это наши автобусы. А мы всё равно через два дня поднимаемся...
         - Ты меня откуда знаешь? - удивился Вадим.
         - А я вас на дне рождения у Саши Рунёва видел, - объяснил мальчишка. - Вы ему ещё замок самурайский игрушечный в подарок привезли. Дядя Вадим, ну давайте оставим... Вы все... Ну, взрослые то есть, такое большое дело делаете, а нам ничего... В лес нельзя, в цех нельзя, на борт нельзя, никуда нельзя...
         - Значит так! - повернулся Вадим к растерявшемуся охраннику. - Вызовите наряд, этих двух охламонов под белы ручки и к родителям. О случившемся доложите начальству, после подъёма сутки ареста. А это художество...
         - Замазать? - с готовностью предложил охранник.
         - Стоило бы, кое-кому урока для... - согласился Вадим, глядя на поскучневшие физиономии и молящие глаза обоих мальчишек. - Найдите какой-нибудь ненужной бумаги или старых газет, заклейте. Расклеите в понедельник утром, когда будем снимать посты...
         С этим, под радостный вопль обоих мальчишек Вадим и проехал в распахнувшиеся ворота. Остановившись перед зданием заводоуправления, он поднялся по лестнице на третий этаж и, пройдя по истоптанной грязными ботинками красной ковровой дорожке, без стука вошёл в знакомый кабинет. Взъерошенный Алексей Кудашов, в расстёгнутом пиджаке, при слегка съехавшем на бок пёстром шёлковом галстуке с настоящим бриллиантом в ушке золотой булавки, яростно ругался с кем-то по телефону.
         - Не помешаю? - спросил Вадим, стукнув пальцами по полированному столу.
         - Какого чёрта! - рявкнул в ответ Кудашов, раздражённо кидая телефонную трубку на рычажки. - Наконец-то, а то я тут совсем зашиваюсь. Свалил на меня всё это хозяйство, а сам, гляди-ка, отбыл к японским гейшам. Веришь ли, Старик меня в конец заедает... A propos, не далее, как сегодня утром прелестная Вика Рунёва в тысяча первый раз деликатно осведомлялась о тебе.
         - Бог с ней, - отмахнулся Вадим. - Лучше расскажи, что с СПК?
         - Как, с прекраснейшей из женщин? - с деланным удивлением переспросил Кудашов. - Напрасно, напрасно. Вика Рунёва столь же очаровательна, сколь и непосредственна, и с удовольствием вышла бы за тебя замуж. И с не меньшим удовольствием с тобой бы развелась - понятно, не сразу, а спустя некоторое время. Как поднимемся, попроси Старика провести церемонию бракосочетания. Или проведи её лично, как в "Династии". Это будет даже оригинально. A propos, ты не задумывался, что в нашей маленькой, пока что никем не признанной республике нет семейного кодекса...
         - К чёрту Вику Рунёву! - гаркнул Вадим. - Сто раз тебе говорил, что не терплю этих сарданапаловых штучек. - Лучше объясни, что у тебя здесь за бардак?..
         - Ну да, - с деланным раскаянием развёл руками Кудашов. - Каюсь, грешен. Действительно, некоторое время назад между мной и прелестной Викой Рунёвой имели место некие отношения... Да, не забудь, что именно благодаря ей твоя "Колдунья" теперь сверкает, словно игрушка...
         Не желая и дальше пререкаться с болтуном, Вадим наклонился над столом. Не глядя, ткнул нужную кнопку.
         - Внимание! Говорит первый вице-президент республи... то есть, тьфу, компании Лукашин. Ровно через час, в двадцать один ноль-ноль в моём кабинете состоится совещание. Тема: готовность СПК. Приглашаются старшие флаг-инженеры и начальники отделов. Всё.
         - А теперь, - продолжал Вадим, с комфортом усаживаясь в кресло для посетителей. - Рассказывай, что у тебя тут творится. Двух пацанов, разрисовывавших ворота, я уже видел. Пробку в главном коридоре тоже. О чём шла речь перед самым моим приходом?
         - Да Санька Симаков с Егоршиным поцапались, - нехотя объяснил Кудашов. - Егоршин зацапал контейнера с продовольствием для "Александра Брусенцова" и загрузил к себе на "Волчиху". Симаков тот час же в слёзы...
         - Что предпринял? - спросил Вадим.
         - Ничего не предпринял, не успел, ты появился, - ответил Кудашов с лёгким смешком. - А вообще, стоило бы выговор влепить, обоим. Хотя, ты Егоршина знаешь, ему пальца в рот не клади...
         - Значит так, - официальным голосом продолжал Вадим. - "Волчиху" разгрузить, продовольствие вернуть на склад. После этого и только после этого пусть его забирает Симаков. А Егоршин у нас совершит путешествие на борту "Александре Брусенцове"... Или нет, лучше на "Нелли Блай". А то знаю я Симакова, он в пути Егоршина выпустит...
         - Суров ты, Вадька... - тихо сказал Кудашов.
         Не отвечая, Вадим встал и подошёл к окну. На широком асфальтированном дворе перед опустевшими цехами только что остановился автобус. Из автобуса выходили пассажиры с неизменными рюкзаками и сумками. Пассажиров встречала высокая светловолосая девушка, в которой не трудно было узнать Вику Рунёву.
         В строгом деловом костюме, при юбке и зауженном в талии жакетике Вика Рунёва имела вид строгий и официальный, что не мешало ей оставаться очаровательной. Глядя на неё, Вадим вспомнил, как два года назад она буквально не расставалась с Кудашовым, целуясь по поводу и без... А год назад, когда Кудашов перестал обращать на неё внимание, горько плакала...
         В кабинете раздался звонкий сигнал селектора.
         - Алексей Викторович! - доложил дежурный диспетчер. - По "серому" просёлку в сторону Расположения движутся три чужих легковых автомобиля.
         - Что? - спросил Вадим, отходя от окна. - Внимание! Говорит Лукашин. Сообщите подробности. Какие автомобили? Сколько в них людей?..
         - Минуточку, - ответил диспетчер. - В настоящий момент прямое наблюдение невозможно, даю запись...
         Экран стоявшего на столе компьютера осветился, показав участок дороги, три припаркованных автомобиля и компанию явной "золотой молодёжи" у обочины, как раз напротив "секретных ворот". Рядом с сытым, наглым, похожим на цыгана красавцем стояла удивительно красивая светловолосая девушка с тонким изящным лицом и маленьким прямым носиком. Какая-то удивительно светлая, ясная, в этой вульгарной компании она выглядела откровенно чужой. Вадим отвернулся.
         - Где они сейчас? - спросил он, наклонившись над селектором.
         - Дальнейшее наблюдение невозможно, - доложил диспетчер. - У нас нет камер над "серой" дорогой. Их видели у ворот, они выехали из леса, не доезжая примерно километр до Расположения, и сразу же снова свернули в лес.
         - Поднимите "разведчиков", - распорядился Вадим. - Пусть прочешут лес вдоль дороги. На машинах они не смогут пройти по целине. Найти, ничего не предпринимать, взять под наблюдение. Всё.
         Щёлкнув переключателем, Вадим выпрямился. Снаружи, за дверью послышались приглушённые голоса. Среди них выделался могучий бас Юрия Рунёва, физика-ядерщика, главного инженера компании, отца Саши и Вики. Был у него и старший сын, Дмитрий Рунёв, в настоящее время находящийся далеко отсюда, командовавший операцией "Снежок". Вадим улыбнулся. Среди чиновников и инженеров пока ещё "Старосельской Промышленно-Производственной Компании" клан Рунёвых был многочисленным и самым сильным.
        

         * * *

         Три часа спустя уставший до невозможности Вадим с удовольствием растянулся на койке в маленькой каютке. Каютка напоминала раза в четыре увеличенное железнодорожное купе. Как и в настоящем купе, здесь имелась прикреплённая к боковой стене откидывающаяся койка, способная служить и сиденьем. Правда, всего одна, снабжённая мягкой, крупноячеистой, как в гамаке, защитной сеткой. Сетка натягивалась над койкой, словно полог, а одеяло можно было прикрепить к койке "липучками".
         Было в торцевой стене и окно - вернее, заменяющий его широкий экран, под которым был укреплён откидывающийся столик. Напротив имелась раздвижная, уходящая в стену дверь. Правда, в отличие от настоящего поезда, дверь выходила не в коридор, а в такой же маленький и тесный кабинет, где имелся широкий стол с креслами и встроенный в стену компьютерный терминал.
         Стены покрывал мягкий светло- кремовый материал, под которым здесь и там проступали дверцы маленьких лючков и встроенных в стену шкафчиков. В один из них Вадим только что поставил чемодан с документами и двумя оставшимися маленькими слитками. Приятно пахло свежим, ещё не разработавшимся пластиком и кожей. Из скрытых воздуховодов тёк прохладный воздух.
         Сигнал зуммера буквально вырвал Вадима из полудрёмы.
         - Да, - сонно сказал он в трубку висевшего над изголовьем интеркома.
         - Прошу прощения, - ответил дежурный диспетчер. - Вы просили сообщить о посторонних, появившихся на "серой" дороге.
         - Слушаю, - ответил Вадим, отстёгивая закреплённое на "липучках" одеяло и спуская босые ноги на пол.
         За прошедшее время он и думать забыл о "светлой" девушке и не совсем подходящей для неё компании. Тем более что и предстоящие два дня тоже обещали быть нелёгкими. Больше всего в эту минуту Вадим негодовал на себя - за то, что не догадался выключить интерком.
         - Они на озере, примерно в пяти километрах отсюда, между большим болотом и старой железнодорожной веткой, - доложил диспетчер. - Развели костры пьют, поют и пляшут и, кажется, собираются провести так всю ночь.
         Вадим едва не застонал от разочарования. Экая невидаль, компания мажоров, решившая устроить пьяный пикничок в ночном лесу. А может быть, учитывая тёплое время года и тёмное время суток, не только пикничок. Правда, то, что они обнаружили проложенную лет десять тому назад, ещё в самом начале и тогда же заброшенную дорогу...
         - Картинка есть? - спросил он.
         Некоторое время он молча смотрел на пляшущую внизу, вокруг огромного костра шумную, пьяную, быстро теряющую человеческий облик толпу. До свального греха ещё не дошло, хотя кое-кто из увитых цветочными гирляндами парней и даже девушек лихо размахивал над головой футболками и прочими частями верхней одежды. Вадиму сделалось грустно. Жрать и пить, морду бить...
         - Диспетчер! - хрипло сказал он. - Картинку и координаты на "Александра Брусенцова". Всё.
         Переключив интерком, Вадим сам вызвал центральный пост "Александра Брусенцова", искренне надеясь, что занятый вырученными контейнерами Симаков ещё не спит.
         - Координаты тебе сейчас сбросят, если ещё не сбросили, - объяснил Вадим под конец. - Слишком близко от нас, это чревато. Выведи разъездной катер, пусть пройдёт над ними на бреющем...
         - Как же так, Вадим Евгеньевич! - удивился Саня Симаков. - А огласка?
         - Теперь уже всё равно, - ответил Вадим. - Осталось два дня. Думаю, для всех нас теперь это любимая отговорка. А если бы боишься, что засекут, не возвращая катер обратно. Сразу отправляй его наверх, мегаметров на тридцать. Через два дня, когда будем подниматься, мы его подберём...
        

        Глава седьмая.
        Как страшно было в лесу.


         Марину разбудил утренний холод. Спросонья не разобрав, что случилось, она завозилась в ворохе опавшей листвы, тщетно пытаясь натянуть несуществующее одеяло, то и дело повторяя: "Да-да! Сейчас встаю, мамочка!".
         Наконец, холод и утренняя роса взяли своё. Открыв глаза, девушка с удивлением увидела неглубокий овраг с поросшими травой склонами и болотистым дном, где среди затянутых ряской зелёных луж росли низенькие уродливые деревца.
         Вот тут она вспомнила всё. И праздник у костра, начавшийся так весело и закончившийся так скверно, и отчаянное бегство через лес. И даже как проплакала полночи, свалившись в невидимый в темноте овраг.
         При свете дня случившееся вовсе не казалось страшным - скорее, гнусным и мерзким. Марина решила, что дома первым делом залезет под душ - при воспоминании о шарящих под блузкой липких Тимониных лапах её мутило. А что до страха, то сейчас она по-настоящему боялась лишь одного - что Лёша и его протрезвевшие приятели примутся её искать. Приводя себя в порядок, девушка то и дело оглядывалась, опасаясь услышать крики и чужие шаги над головой.
         При свете дня выяснилось, что пострадала она не так уж и сильно. Разорванная на груди блузка приобрела несколько пятен от пьянящей настойки и потеряла половину пуговиц. Серая юбка измялась и кое-где измазалась глиной. На руках и ногах обнаружилось множество ссадин и мелких царапин - девушка вспомнила, как убегая, то и дело натыкалась на кусты и густые заросли. С левой ноги бесследно исчезла серая туфелька на коротком квадратном каблучке. Зато в ушках уцелели маленькие серебряные серёжки с жемчужинками - ручная работа. Марина специально надела их, рассчитывая после работы увидеться с Лёшей. На левой руке тихо тикали маленькие часики.
         Плохо было то, что сумочка с мобильным телефоном, ключами от дома, проездным, пропуском в издательство и маленькой пластмассовой пудреницей с зеркальцем так и осталась лежать на переднем сиденье Лёшиного "Porsche Panamera". Словно в насмешку, в боковом кармане юбки обнаружилась широкая резинка-шкурка - та самая, которой она стягивала волосы на работе.
         Приводя себя в порядок, Марина задумалась. Она понятия не имела, в какую сторону и как долго вчера бежала, но ей казалось, что лагерь у озера не должен находиться слишком уж далеко. Выбираясь на четвереньках из оврага, больше всего на свете девушка боялась встретиться с улыбающейся Лёшиной физиономией: "Привет, Маринк! С чего вдруг тебе вздумалось убегать вчера?". И всё это под смачное ржание прочей компании, нетерпеливо ждущей около машин.
         В действительности же наверху её ждал лес - высокие, чуть ли не до неба сосны и берёзы. Зелёная листва тихо шелестела на лёгком летнем ветерке. На земле под деревьями не было ни прохода, ни тропинки. Разве что узкий след на склоне выдавал место, где вчера скатилась вниз девушка. Над головой возились и гомонили птицы. Со дна оврага, от затянутых изумрудной ряской луж поднимался гнилостный запах.
         После Марина вспоминала, что в тот, самый первый момент не успела по настоящему испугаться. "Пьяный лагерь" у озера оказался гораздо дальше, чем она предполагала - так это только к лучшему. Пройти вдоль оврага, обогнув озеро по широкой дуге, а затем через лес выйти на дорогу. А там набраться смелости и проголосовать. Мужчин после случившегося она слегка побаивалась - не хотелось снова наткнуться на компанию развязных, ухмыляющихся парней. Но кто знает - вдруг попадётся приятная пожилая пара или симпатичная женщина с детьми.
         Не ожидая подвоха, Марина сделала первый шаг - и испуганно вскрикнула, поджав пальцы. Среди невысокой травы и стлавшегося вдоль земли мелкого кустарника с круглыми тёмно-зелёными листиками таилось бесчисленное количество камушков, веточек и сухих прошлогодних листьев. Всё это, казалось, только и ждало возможности впиться в нежные пальчики и босые пятки. Сделав несколько шагов, она остановилась. Стоя около высокой сосны, держась рукой за шершавый, пахнущий смолой ствол, Марина с жалостью посмотрела на стоящие на земле, среди мягкой сухой хвои босые ноги.
         Шажок, затем ещё один, потом ещё и ещё... Всякий раз приходилось тщательно выбирать место, куда ступить - Марина чувствовала себя маленькой девочкой, впервые в жизни ставшей на каблуки. И как только древние люди ходили босиком? И ведь не только ходили... Девушка ещё подумала, что будь на ней чулки или колготы, они погибли бы в первые же минуты.
         Если не считать несмолкаемого птичьего гомона над головой, вокруг было тихо. Или Лёша с компанией и не думал её искать или до лесного озера было гораздо дальше, чем она предполагала. Марина впервые задумалась о такой возможности, а задумавшись, ощутила лёгкое беспокойство. Ей приходилось слышать о людях, неделями блуждавших в бескрайних лесах к северу от Санкт-Петербурга и даже забредавших в соседнюю Финляндию, но она никогда не предполагала, что подобное может приключиться с ней самой.
         А время между тем незаметно шло. Раннее утро сменилось полднем, затем стрелки маленьких часиков подобрались к трём часам... Идти стало легче - босые ступни привыкли к постоянным уколам. Во всяком случае, девушка уже не подпрыгивала при каждом неудачном шаге.
         Окружающий лес вокруг выглядел совершенно диким - ни дорожки, ни тропинки, никаких вызывающих естественное раздражение человеческих следов, вроде старых кострищ, проржавевших, наполненных водой консервных банок, грязного пластика или обрывков истлевшей бумаги. Зато всё время попадались поваленные деревья и покрытые мхом камни, а то и настоящие скальные выходы, которые приходилось обходить. Овраг с отлогими склонами ушёл в сторону, светлый березнячок сменился мрачноватым ельником, чьи переплетающиеся лапы смыкались чуть ли не над самой головой, а мелкий кустарник под ногами - ковром из сухих иголок. В какой-то момент у девушки появилась мысль, что в целом мире она осталась одна-одинёшенька, затерявшись в бескрайних лесах.
         По пути время от времени попадались муравьиные тропки - такие места девушка старалась миновать со всей возможной быстротой. Муравьи были не городские, чёрные, мелкие, а красновато-коричневые, крупные, лесные. Один раз задумавшаяся Марина чуть было не угодила босой ногой прямо в муравейник, незаметный среди высокой травы. Ещё через какое-то время она нос к носу столкнулась со змеёй - устроившаяся на еловой лапе гадюка недовольно подняла голову. Девушка была уверена, что это именно гадюка - в любом случае, отличить гадюку об безобидного ужа она вряд ли сумела бы.
         Набравшись смелости, убедив себя, что Лёша с компанией находится далеко и не сможет услышать, Марина несколько раз громко крикнула. Ей не ответило даже эхо. Сделалось страшновато. Кое-где широкие еловые лапы касались земли. Солнечный свет с трудом проникал сквозь переплетение ветвей. Из-под деревьев тянуло сыростью, а сверху время от времени падала паутина и мягкий лесной мусор.
         Очень хотелось есть, а ещё больше - пить, но утолить голод и жажду было нечем. Разве что внутри пней со сгнившей сердцевиной порой попадались грязные лужицы. Тата Клёмина, бывшая Маринина одноклассница, кладезь информации по самым разным вопросам, как-то рассказала про персидского царя Даяравауша III - спасаясь от Александра Македонского, этот царь напился из лужи, и признался, что никогда не пил ничего вкуснее. Повторять его опыт решительно не хотелось. Несколько раз попадались грибы - жёлтые лисички и бело-коричневые подберёзовики, крепкие, так и просящиеся на сковородку. Вот только приготовить их было не на чем.
         Всё чаще и чаще Марина присаживалась отдохнуть на очередном поваленном дереве, давая отдых усталым исцарапанным ногам. Как-то раз, сидя на покрытом мхом камне, рядом с сосной-сеянцем, девушка подумала, что можно попробовать сплести сандалий из коры и травы. Но попадавшиеся ей куски коры были слишком грубыми и слишком грязными. Что до ремешков, то сплести их и вовсе было не из чего. А кое-как слепленное могучее сооружение резало ногу ничуть не хуже лесного дёрна, развалившись на третьем или четвёртом шаге.
         И всё это время в руках у девушки была маленькая серая туфелька.
         Мама приучила её беречь вещи. Дома, на Малой Монетной, единственная "лодочка" сразу и без колебаний отправилась бы в стоявший во дворе мусорный ящик. Но здесь, в лесу самой Марины просто не поднималась рука взять и выбросить ставший бесполезным предмет. Время от времени девушка пробовала надевать туфлю то на одну, то на другую ногу, рассчитывая таким образом получить пусть небольшую, но передышку. Но сшитая на правую ногу туфля жала и натирала левую. Кроме того, в одной туфельке девушка заваливалась набок, словно подстреленная утка.
         День клонился к вечеру, когда деревья впереди наконец-то расступились. Обрадовавшаяся Марина забыла о жажде, голоде, и гудящих от усталости ногах. Каково же было её разочарование, когда впереди открылось поросшее высоким тростником болото. Под босыми ногами захлюпала вода, крошечные лягушата изумрудными брызгами бросились в стороны. На другом берегу, за стеной тростника, за непроходимыми чёрными и изумрудными лужами, в красноватых закатных лучах была видна линия электропередач.
         Около болота, прижавшись спиной к сосне, что росла на невысоком бугре, девушка решила заночевать. Заплетя волосы в короткую тугую косу, стянув её той самой многострадальной "шкуркой", она наконец-то закрыла глаза...
         Но прежде, чем зашло солнце, из зарослей, из прибрежных тростников поднялись целые тучи, несметные полчища комаров. Они гудели и звенели, они всё время кружили над головой, садились на голые руки и ноги, заставляли поминутно вскакивать, отмахиваясь еловой веткой. Это помогало, но уставшая Марина не могла провести всю ночь на ногах. Не выдержав, измученная девушка бросилась бежать. Споткнувшись о невидимый в темноте корень, в кровь расшибив пальцы на левой ноге, она упала посреди очередной, какой по счёту поляны, ткнулась лицом в грязную, мокрую от вечерней росы траву и горько расплакалась.
         Только следующим утром голодная, смертельно уставшая, не выспавшаяся, чудом не потерявшая туфлю девушка наткнулась на бежавший в зарослях ручеёк. От ледяной воды заломило зубы - но это была настоящая ключевая вода. Вдоволь напившейся, кое-как умывшейся Марине уже не хотелось смеяться над персидским царём Даяраваушем III. Поблизости нашлась земляничная поляна, на которой под широкими листьями пряталось множество крошечных спелых ягод.
         Собирая ягоды, Марина не сразу заметила, как из-под поваленного дерева вылез золотисто-коричневый щенок со странно острой мордочкой и стоящими топориком треугольными ушками. В зубах щенок держал серо-коричневое, с чёрными пятнышками, утиное крыло. Следом за первым щенком из-под дерева выбрался второй - и оба они принялись играть, отбирая друг у друга добычу.
         Какой бы ни усталой, какой бы ни голодной не была Марина, она не могла не умилиться. Наблюдать за игрой малышей всегда приятно. Кроме того, появление щенков означало, что где-то поблизости находится дом, жилище. Девушка несколько раз оглянулась, надеясь увидеть выглядывающий из-за деревьев забор или крышу. Тем временем из-под дерева вылезла крупная, тощая, рыжая собака с облезлым боком. Как и у щенков, у собаки была острая мордочка и уши топориком - и пышный рыжий хвост с белым концом.
         - Не-ет! - от усталости и обиды Марине хотелось заплакать. - Ну, за что? Я домой хочу!..
         Удивлённая лиса, а это была именно лиса, негромко тявкнула. Оба лисёнка прекратили игру, глядя на девушку чёрными глазами-бусинками. Марина пригляделась. От лисьего семейства резко и неприятно пахло. Лиса снов тявкнула. Оставив на поляне измочаленное утиное крыло, оба лисёнка юркнули обратно, под поваленное дерево.
         И снова вокруг был лес - мрачный, дремучий, нехоженый. Уставшая, голодная, шагавшая на гудящих ногах Марина не сразу обратила внимание, что пробивающееся сквозь переплетение ветвей солнце светит ей не в глаз, а в спину. Бывалый путешественник сразу догадался бы, что случилось - но на свою беду Марина была настоящей горожанкой. О солнце она знала только то, что встаёт оно на востоке, а садится на западе. Был уже вечер, когда она наконец-то вышла на дорогу.
         Дорога была старой, давным-давно заброшенной. Между колеями, среди взломанного тракторными гусеницами бетона росла трава. Вдоль дороги по широкой просеке бодро шагала цепочка серебристых ажурных мачт с проводами. Уставшая Марина упала на колени, с трудом удержавшись, чтобы не расплакаться. "Выбралась! Боже мой, неужели я наконец-то выбралась?..".
         Если бы солнце стояло хоть чуточку выше, а в налившихся свинцом босых исцарапанных ногах было больше сил, она припустила бы бегом. Но сил идти дальше попросту не было - поэтому девушка спокойно уснула на очередном зелёном бугорке, собрав под себя немного сорванной травы, и даже не заметив гудящих комариных ратей. "Бродяга я!", - вспомнилась ей песенка Раджа Капура из любимого мамой старого индийского фильма.
         Утро третьего дня оказалось привычно прохладным и удивительно красивым - разгорающаяся заря разлилась над лесом длинной, ярко-алой полосой. Посмотрев на маленькие часики, Марина недовольно хмыкнула. Без нескольких минут девять - как раз в это время в издательстве начинался длинный-предлинный рабочий день. "Только постарайся, деточка, в понедельник не опаздывать", - вспомнились ей слова Ксении Александровны. Марина представила старую начальницу, укоризненно качающую розовым шиньоном, и ей сделалось грустно. На работу она и так и так не успевала, так что в недалёком будущем ей предстояло объяснение, причём весьма серьёзное. Но прежде... Прежде следовало отсюда выбраться.
         Идти по дороге оказалось гораздо тяжелее, чем по мягкой лесной целине - на месте развороченного тракторами бетона остался колючий щебень. К тому же на дороге оказалось масса чёрной или землисто-серой грязи на месте высохших луж. Не выдержав, Марина сошла на обочину - камни встречались и здесь, но их было гораздо меньше.
         Девушка слишком устала, чтобы обратить внимание на то, что из леса начисто исчезли птицы. И вчера, и позавчера их было много - над головой всё время кто-то кричал, шумел, копошился. Над болотом, над тёмными проплешинами в тростнике летали чайки, а в ночной темноте то и дело слышалось недовольное совиное уханье. Теперь же вокруг стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Да трудолюбивые муравьи спешили по своим непонятным делам. В лесу то и дело попадались сложенные из сосновых иголок жилища, а дорогу пересекали широкие тропки, по которым бежали крупные чёрно-красные насекомые. Боясь за босые ноги, девушка старалась миновать их как можно быстрее.
         Время приближалось к двенадцати, когда лес в который раз расступился. Обойдя перегораживающий дорогу невысокий металлический шлагбаум, девушка вышла на широкую асфальтированную площадку. Рядом с площадкой тихонько журчала узкая речка в поросших тростником берегах. К самой площадке подходила добротная асфальтированная дорога, пересекавшая речку по короткому бетонному мосту. Ещё дальше, за забором виднелись те самые, некогда увиденные из окна Лёшиной машины коттеджи и бетонные заводские корпуса под стеклянными крышами.
         Ведущую в посёлок дорогу перегораживали закрытые железные ворота. Рядом с воротами стояла квадратная будочка проходной с застеклённым окном и полуоткрытой дверью. На воротах какой-то чудак намалевал аляповатый рисунок - крылатый кораблик с распущенными парусами, на фоне тёмно-бурого, исчирканного жёлтыми полосами шара. Шар и кораблик окружал полукруг из усыпанных белыми цветами зелёных веток. Над воротами и над дверью будочки трепетали по ветру маленькие белые треугольные флажки. Над ломаными крышами домов, над заводскими корпусами в небо медленно, лениво поднимались тонкие струйки белого пара. Много. Несколько. И, если не считать басовитого гудения неких механизмов, доносившегося словно бы из-под земли, вокруг стояла полнейшая, чуть ли не абсолютная тишина.
        

        Глава восьмая.
        Та самая девчонка.


         Большой обзорный экран бесстрастно показывал пустую пыльную площадь перед зданием заводоуправления. Посреди площади беззвучно журчал маленький фонтанчик - прозрачные струйки играли, переливаясь в ярких солнечных лучах. В стороне раскинулся уютный скверик - рощица из сосен и берёз, под сенью которых, вдоль посыпанных гравием дорожек стояли деревянные лавочки на витых чугунных ножках. Крупные разноцветные декоративные ромашки на клумбах покачивались под лёгким летним ветерком.
         Если не считать пяти блокпостов при пяти въездах, да четырёх патрульных машин, на всякий случай патрулирующих утопающие в зелени улицы, город Старосельск был пуст. Над многоквартирными жилыми домами и маленькими уютными особнячками, над зданиями библиотеки и клуба, над цехами, чьи стеклянные крыши блестели под ярким летним солнцем, над раскрытыми настежь воротами и калитками трепетали на ветру маленькие белые треугольные флажки.
         - Докладываю, Арсений Олегович! - поднёс Вадим к губам микрофон. - СПК загружены, генераторы выведены на предрабочий режим, баки полнёхоньки, пассажиры и экипажи уже час, как в гамаках. Люки задраены, за исключением верхних резервных. Только что я отдал приказ о снятии внешних постов. Да, я согласен, что мы торопимся. Но в городе и вокруг никого нет. А если что-то случится, то милиционеры уже ничем не помогут, зато сами рискуют опоздать и попасть под выхлоп... Да, и вам спокойного подъёма, Арсений Олегович! До встречи наверху...
         Убедившись, что блокпосты на въезде в город сняты, а из четырёх патрульных машин на опустевших улицах осталось только две, Вадим переключил интерком, вызывая Антона Ромацкого, старшего флаг-инженера "Нелли Блай". Началась нудная и муторная, по мнению всех участников абсолютно ненужная, придуманная исключительно для развлечения начальства перекличка. Всякий раз всё оказывалось в полном порядке - чуть меньше двухсот человек на каждом из восьми "бортов", причём количество и размещение соответствовало судовой роли, аккумуляторы заряжены, трюмы полнёхоньки, системы регенерации воздуха ещё со вчерашнего вечера выведены на рабочий режим... СП-Генераторы тихо гудели на малых оборотах, и даже находящийся на борту "Колдуньи" девятимегаватный атомный реактор, один из пяти, любезно предоставленный японской стороной, исправно давал энергию и совсем не давал протечек.
         Справедливости ради заметим, что совсем без накладок не обошлось. В системе охлаждения на борту "Орла" неожиданно началось падение давления, вызванное сбоем программы. Вместо того чтобы закачивать жидкий кислород в танки СПК, насосы выкачивали его обратно, в емкости находящейся под посёлком оксистанции. На "Александре Брусенцове" потерялись трое мальчишек - после недолгих поисков всех троих, под предводительством гражданина Алексея Зайцева обнаружили в креслах-гамаках главного салона, где они собрались наблюдать подъём в иллюминаторы. А в довершение всего покинувшая семейный "Брянский лес" Вика Рунёва, где в её распоряжении была отдельная каюта повышенной комфортности, обнаружилась на борту "Колдуньи".
         "Ладно, ладно, - покачал головой Вадим, услышав последнюю новость. - Я тебе не Сёмка Давыдов, да и ты не Лушка, факт". Выслушав последний доклад, от Юрия Чевтоха, ставшего новым старшим флаг-инженером "Волчихи" вместо смещённого, разжалованного и посаженного под арест Егоршина, Вадим отключил микрофон.
         - Патрульные группы на борту, Вадим Евгеньевич! - доложил сидевший рядом Олег. - Задраиваемся?
         - Не спеши! - Вадим щёлкнул переключателем, вызывая все восемь СПК разом. - Внимание! Говорит первый вице-президент Республики Лукашин. Через тридцать две минуты, ровно в двенадцать-ноль-ноль мы начинаем подъём. Отправление согласно утверждённой очередности, стартовый интервал - три минуты. Желаю всем не слишком сильных перегрузок и скорой встречи наверху...
         Отключив микрофон, Вадим не без удовольствия откинулся на спинку кресла. Бросив короткий взгляд на широкую приборную панель, он снова взглянул на экран. Вода в фонтанчике весело играла под ярким солнцем. Перед вестибюлем по серым плитам площади налетевший ветер весело гнал несколько белых бумажных листов.
         - Вадим Евгеньевич, а вам не страшно? - спросил вдруг Олег. - А то у меня, знаете ли, все поджилки трясутся. Как представлю, что сейчас будет почти три "жэ"... И ведь достаточно малейшей неполадки... Вдруг внутренняя обмотка перегорит, или система охлаждения откажет?..
         - Старший из Рунёвых болтается там почти два года, пусть и с перерывами, - сухо заметил Вадим. - Кстати, у него нормальная сила тяжести. А если тебе страшно, так ещё не поздно соскочить. Южные ворота открыты, садись за руль и жми, чтобы только ветер в ушах свистел...
         Вадим повернулся, внимательно глядя на младшего флаг-инженера. Ещё больше похожий на Лариосика, чем когда-либо, Олег нервно облизывал губы. "Чёрт! - подумал Вадим. - Навязали трусишку-инспекторишку... Вызывать Серёгу Волкова и погнать суслика вниз, в каюту. Прямиком к Альбинке Русаковой, пусть плачет ей в тёплое плечико. А СПК поднять самому...".
         Вадим представил, как здорово было бы поднять махину в пятнадцать тысяч тонн самому, и улыбнулся.
         - Но всё равно мы молодцы, - сразу же ударился в другую крайность Олег. - Вы только представьте, Вадим Евгеньевич, что будет, когда мы наконец-то доберёмся. Свой собственный мир, который мы сможем обустроить так, как нам хочется. А негодяев, воров и дураков мы на перроне оставим...
         - На каком ещё перроне? - не понял Вадим.
         - Да фильм такой был, старый, советский... - пустился в объяснения Олег. - Там один из героев говорит другому, что мы плохих людей в коммунизм не возьмём, мы их на перроне оставим. Ну, это в том смысле, что поезд идёт в коммунизм... И ведь, согласитесь, именно так и выходит.
         - Этот твой новый мир мы очень быстро сделаем похожим на старый, - Вадим вчитался в строчки, бегущие по вмонтированному в пульт экрану. - А если не мы, то наши дети и внуки постараются... Люди не очень-то склонны меняться...
         - То есть, как это "сделаем похожим на старый"? - искренне удивился Олег. - Ведь дедушка, Арсений Олегович... Затем вы... Рунёвы - а вы знаете, что Вика в вас влюблена?.. Сергей Волков... Никита Денисович... Митрохины... С такими людьми, с такими товарищами как может наш новый мир стать похожим на старый?
         - Затем, что... - неохотно начал Вадим. - Скажи: ты никогда не задумывался над тем, что вся наша затея на самом деле - ни что иное, как попытка построить комфортабельную дачу на максимальном удалении от городской черты?
         - Вадим Евгеньевич, да что вы такое говорите! - с жаром воскликнул Олег.
         - А ты сам подумай, - продолжал Вадим. - Чего мы все хотим, если хорошенько разобраться? Мы хотим, чтобы проблемы большого мира, с его преступностью и наркоманией, с его глобализацией и толерантностью, с его безумным и бессмысленным техническим прогрессом нас не касались. Чтобы мы всё это... Как ты только что выразился? На перроне оставили. Семья Лыковых в похожей ситуации ушла в сибирскую тайгу, ну а мы... Мы решили убежать несколько дальше...
         - Ну да, правильно, - согласился Олег. - Только почему вы считаете, что у нас ничего не получится?
         - Хотя бы потому, что остальным, что ворам, что дуракам, что честным людям может сильно не понравится, что их оставили на перроне, - усмехнулся Вадим. - До сих пор нас защищала фантастичность самой затеи. Помнишь, как вчера, на прощальном ужине ты целую речь сказал о том, что нас до сих пор не обнаружили? На самом деле нас уже обнаружили, и не раз - и наши СПК, и Рунёвский "снежок", о котором сейчас только и разговоров... Поверить не могли...
         - Но тогда почему на Совете вы настаивали на том, чтобы раскрыть тайну? - спросил Олег.
         - Потому что нам нужен не находящийся в отдалении дачный посёлок, из чистого недоразумения именующий себя Аресийской Республикой, - продолжал Вадим. - Нам нужно своё государство. Нужны промышленность, сельское хозяйство, нужны университеты, своя армия и космический флот. Нужны города с домами и улицами, с толпами прохожих и постовыми на перекрёстках, нужны деревни с полями и огородами, нужны дороги... Двести-триста тысяч переселенцев - для начала. И привлекать их придётся не красивыми сказками о свободном новом мире под новыми небесами, а вполне конкретными заработками...
         - И с собой они принесут все проблемы большого мира, - сразу же загрустил Олег. - Вадим Евгеньевич! Но ведь не обязательно брать к себе кого попало. Почему бы не пригласить к нам только настоящих людей? Умных, добрых, порядочных? Они поймут...
         - Умных, добрых и порядочных... - задумчиво повторил Вадим. - Интересно, как ты их различать будешь? По клейму на лбу? Ну предположим, чудеса иногда случаются. Пригласили мы к себе исключительно умных, добрых и порядочных людей, над нами ясное голубое небо нового мира, и прозрачные волны новорожденного моря ласкают песок под нашими ногами... Но ведь даже сейчас мы не равны друг другу. Есть твой дедушка, гениальный физик... Есть Дима Рунёв, вот уже второй год ежедневно рискующий жизнью ради нашего нового дома... Есть умница, пусть и не красавица Марико Ионесян... А против них простой работяга со стапеля, и охраняющий Расположение сержант милиции: "пост сдан, пост принят...".
         - Вадим Евгеньевич, вы хотите сказать... - не слишком уверенно начал Олег.
         - А ты сам подумай, - продолжал Вадим. - Даже в самом идеально устроенном обществе кто-то чинит канализацию, а кто-то получает цветы на сцене. Может быть, для общества во сто крат важнее труд первого - но славы больше достаётся второму...
         - Но... - начал Олег.
         - А ты сам? - голос Вадима стал жёстким. - Думаешь, ты случайно сидишь со мной в центральном посту, а не лежишь в гамаке в одной из кают? Просто кое у кого есть влиятельный дедушка, который попросил - и к мнению которого прислушались.
         "И который, воспользовавшись случаем, приставил ко мне соглядатая, - продолжил он про себя. - Не слишком умного, но кто знает...".
         Попытавшегося вскочить Олега пристяжные ремни швырнули обратно в кресло.
         - Но ведь тогда получается, что всё бессмысленно!.. - воскликнул он. - Никому на свете нельзя верить, не на что надеяться. В обществе всегда будут сильные и слабые, счастливчики и неудачники. Какой смысл нам вообще куда-то оправляться? А вы, Вадим Евгеньевич! Да вы в политике или в любой крупной компании такую бы карьеру сделали...
         Вадим не сразу ответил. Какое-то время он молча смотрел на обзорный экран, на беззвучно журчавшую воду в фонтанчике. Показалось, или перед застеклённым входом в заводоуправление и в самом деле что-то шевельнулось.
         "Потому что только здесь я смогу сделать ТАКУЮ карьеру, - он улыбнулся, потому что это была правда, но не вся правда. - А ещё потому, что во мне и в самом деле сидит эта дурацкая сентиментальность. Карьера, деньги, роскошная вилла и личный самолёт... Но в том-то и штука, что мне противна пьяная, расхристанная толпа. И хочется, безумно хочется однажды самому увидеть новый мир под новыми небесами".
         - Мне было интересно, - просто сказал Вадим.
         - А на Вике вы не хотите жениться, потому что вам не интересно? - возмутился Олег. - Вадим Евгеньевич, да вы знаете, кто вы?.. Вы - предатель! Вы хуже Сталина. Вы просто интриган, олигарх, политик. Вы понятия не имеете, что такое мечта, романтика, дружба, товарищество...
         Первым побуждением Вадима было вызвать дежурного милиционера и арестовать зарвавшегося юнца. Благо в примыкавшем к центральному посту просторном салоне размещались двое охранников. Палец уже тянулся к тревожной кнопке...
         - Интриган, говоришь? - переспросил Вадим. - Может быть... Только, если бы не этот, как ты говоришь, интриган, ничего бы у вас не было. Ни денег, ни СПК, ни возможности создать новый мир. А что до Виктории Юрьевны, то это и вовсе не твоё дело. Так что прикуси язык и проверь ремни. Компенсаторы - компенсаторами, а теперь уже через двадцать минут нас здорово поплющит...
         Протянув палец к другой кнопке - кнопке интеркома, Вадим замер, глядя обзорный экран.
         - Вот это и называется, "помяни чёрта!".
         На асфальтированном "пятачке" перед входом в опустевшее заводоуправление стояла та самая, "светлая" светловолосая девушка - неожиданно маленькая, очаровательно чумазенькая, выглядевшая так, словно только что прошла пешком по дну болота. На левом виске темнела свежая ссадина с кровоподтёком, длинная серая юбка измялась и запачкалась, белая блузка была разорвана, а в прижатых к груди руках была зажата маленькая серая туфелька.
        
         _______________________
        
         Сёмка (Семён) Давыдов и Лушка - персонажи романа Михаила Шолохова "Поднятая целина".
         Хотя, скорее всего, настоящим автором романов "Тихий Дон", "Поднятая целина" и "Донских рассказов" был вовсе не Шолохов...


        Глава девятая.
        Городок наш - ничего...


         - Аллё! Простите пожалуйста, здесь есть кто-нибудь?
         Остановившись посреди широкой улицы с газонами и тротуарами, Марина в недоумении посмотрела по сторонам. Она даже приложила ладонь козырьком к глазам, щурясь от яркого солнца. Шероховатый асфальт с бесчисленными выбоинками и вплавившимися мелкими камушками приятно щекотал босые израненные ноги. Слева стояли невысокие, приземистые, одно- и двухэтажные здания почты, библиотеки и клуба. Чуть подальше, за железной оградой помещался детский садик с открытыми верандами, песочницами, качелями и каруселями. Справа, перпендикулярно улице стоял огромный, в четыре подъезда, девятиэтажный жилой дом с широкими застеклёнными лоджиями. Над всеми подъездами и чуть ли не над каждой лоджией трепетали на ветру маленькие белые треугольные флажки.
         Перед девятиэтажным домом раскинулся скверик, в котором росли высокие сосны и низенькие рябинки. Узкие, посыпанные мелкой щебёнкой дорожки пересекали его во всех направлениях. Вдоль дорожек стояли деревянные скамейки на гнутых чугунных ножках, а чуть дальше, за деревьями виднелись аккуратные белые коробочки двухэтажных жилых домов. И, куда не кинь взгляд, не было видно ни одного человека.
         - Аллё! Люди! Куда вы все подевались?
         Как и в прошлый раз, девушке ответил лишь слабый шум ветра в кронах деревьев. И непонятно откуда взявшийся, явственно ощутимый запах горелой бумаги. Под ногами, на мостовой валялось несколько смятых листков с непонятными формулами и чертежами. А на асфальтированном тротуаре разноцветными мелками была изображена лишённая сопел, окутанная голубым туманом странно-пузатая крылатая ракета. И тут же - уже знакомая Марине картинка, крылатый парусный кораблик на фоне окружённого зелёной листвой, исчирканного жёлтыми линиями тёмно-бурого шара.
         Если не считать шума листвы над головой, вокруг стояла абсолютная, полнейшая тишина. Не звучали голоса, не говорило радио, не выводила рулады очередная модная певица, рассказывая urbis et orbis о своей несчастной любви, никто ни с кем не ругался, ни говорил, ни спорил. По залитой солнцем асфальтированной улице не проезжали машины, широкими аллейками не проходили пешеходы, никто не возился во дворах особнячков, расположенных чуть дальше, за административными зданиями. У обочин стояло несколько припаркованных машин, а напротив заброшенного фабричного здания красного кирпича обнаружился целый междугородний автобус - пустой, холодный, с распахнутыми настежь дверьми. Перед дверью стоял забытый чемодан с колёсиками и длинной ручкой.
         В этом странном городе не было даже птиц - в ветвях деревьев над головой никто не копошился и не чирикал. Разве что на дорожках кое-где прогуливались в поисках съестного жирные сизые голуби. Во дворе двухэтажного барского особнячка с башенкой-пристройкой, на качелях покачивался явно забытый кем-то плюшевый мишка. Глядя на него сквозь прутья забора-решётки, Марина лишь сочувственно покачала головой: "эх ты, бедолага!". Где-то под землёй еле слышно продолжала гудеть огромная мощная машина.
         Широкая улица вывела девушку на выложенную плиткой площадь перед длинным четырёхэтажным административным зданием. Посреди площади в широкой каменной чаше негромко журчал фонтанчик. Чуть в стороне, под сенью сосен и тополей начиналась широкая аллея, с двух сторон обсаженная тополями. Позади административного здания, за бетонным забором виднелись белые бетонные коробки цехов.
         Слегка волнуясь, Марина подошла к вестибюлю. Над дверьми вестибюля тоже трепетал на ветру маленький белый флажок. Застеклённая вывеска на стене извещала, что перед девушкой находится центральный офис "Старосельской Промышленно-Производственной компании". Поверх вывески кто-то прилепил уже знакомый рисунок, в этот раз отпечатанный на листе клейкой бумаги - крылатый кораблик на фоне исчирканного линиями тёмно-бурого шара. Приоткрыв вращающуюся стеклянную дверь, она увидела погруженный в полумрак уютный холл с отделанными деревянной рейкой стенами, мягкими диванами и пустой стойкой с компьютером и телефонами. Металлическую шахту лифта обвивала винтом ведущая наверх широкая лестница. Здесь тоже не было ни души - зато запахом горелой бумаги откуда-то сверху тянуло совсем уж явственно.
         Снова выйдя на крыльцо, Марина со злостью ударила дверь каблучком туфельки. От боли и обиды хотелось плакать. И тут он увидела, чуть в стороне от входа в вестибюль, телефон-автомат под пирамидальной железной крышей и стеклянными, не доходящими до земли стенками.
         В первый момент девушка не поверила своим глазам - и растерялась ещё больше, услышав в снятой с крючка телефонной трубки знакомые гудки. Маленькая жестяная табличка, закреплённая здесь же, на стене, извещала, что телефон - бесплатный. Дрожащими руками Марина набрала хорошо ей известный номер - и не дождавшись ответа, в самый последний момент повесила трубку. Она живо представила, что скажет ничего не знающая о случившемся мама, но самое главное - что может случиться с мамой от таких новостей. Поколебавшись немного, девушка набрала другой номер.
         - Алло! Тата? - чуть ли не закричала она, услышав знакомый голос.
         - Маришка! Ты где?
         - Я? Ну, в общем, здесь...
         - Ну, наконец-то!.. А то твоя мать с ума сходит, я тебя уже покрывать устала... Что случилось?
         - Таточка, милая! На меня напали... Лёша... И его приятели... Я два дня по лесу проблуждала...
         - О, Господи!.. - воскликнула Тата Клёмина на другом конце провода. - Блин, ну говорила же я тебе - не связывайся ты с этим мажором. Ладно, никуда не уходи. Мы с Мишкой сейчас за тобой приедем... Ты где?
         - Не знаю!.. Таточка, миленькая! Забери меня отсюда... Тут какой-то не то посёлок, не то город. Вроде бы жилой, но совершенно брошенный. Здесь никого нет...
         - Маришка, какой брошенный? Куда тебя занесло?
         - Кажется... - Марина проглотила слезу. - Кажется, он называется Старосельск...
         - Какой Старосельск? - удивлённо воскликнула на том конце провода Тата. - Это же у чёрта на рогах, возле самого Ладожского озера. Как ты там оказалась?
         Если Тата и собиралась что-то сказать, Марина об этом так никогда и не узнала. Позади, на площади послышался оглушительный визг тормозов. Обернувшись, девушка увидела, как о чашу фонтана ударился чёрный "Porsche Panamera". У Марины нехорошо сжалось сердце - показалось, что сейчас из распахнувшихся дверей выскочит Лёша с компанией...
         Из распахнувшихся дверей выскочило трое мужчин в тёмно-серой форме незнакомого покроя, с уже знакомой девушке эмблемой - крылатым корабликом на фоне коричневого шара, слева на груди. Один из мужчин - высокий, темноволосый, симпатичный, с коротко подстриженными усами, первым подбежал к девушке.
         - Ты! Оглашённая!.. - крикнул он, хватая её за руку. - Жить надоело?
         - Понимаете, я заблудилась... - попыталась объяснить Марина.
         Договорить ей не дали. По знаку темноволосого две пары крепких рук буквально выволокли девушку из телефонной будки. Трубка, в которую продолжала что-то говорить Тата, закачалась на длинном, оплетённом стальной проволокой шнуре, то и дело ударяясь о стену.
         - Не трогайте меня! - закричала Марина, тщетно пытаясь вырваться. - Мерзавцы, подлецы, психи, идиоты...
         Державшие девушку парни в сером вопросительно смотрели на темноволосого. Тот явно собирался что-то сказать - но тут из-за угла здания вылетел ярко-красный спортивный автомобиль. В свою очередь пройдя боком по каменным плитам площади, он ударил "Porsche Panamera" в бок, смяв обе распахнутые дверцы. Каким-то краешком сознания Марина успела удивиться - у них тут что, традиция такая: бить машины?
         - Вадим Евгеньевич! - закричал выскочивший из спортивной машины светловолосый молодой человек. - Простите меня! Я не могу! Я остаюсь!..
         - Сдурел? - темноволосый сразу же забыл о Марине. - Времени нет, через сорок минут здесь всё рванёт... СПК под парами!..
         - Я правда, не могу, Вадим Евгеньевич! - к удивлению Марины, светловолосый молодой человек едва не плакал. - Счастья нет, светлого будущего нет, все мерзавцы - вроде вас, и все против всех интригуют...
         - Спокойно, Олег! Спокойно!.. - попытался урезонить молодого человека темноволосый. - У тебя самая обыкновенная истерика. Значит, так. На машине мы уже не успеваем, поэтому идём через вестибюль...
         - Вы меня не поняли, Вадим Евгеньевич! - продолжал "кричать молодой человек. - Я не хочу!..
        
         _______________________
        
         "urbis et orbis" - "городу и миру" (лат.)
         Поговорка времён римской империи - городу Риму и завоёванным римлянами странам.


        Глава десятая.
        Только ещё не вечер...


         После Вадим признавался, что тогда, в самый первый момент не сразу осознал всю сложность ситуации. Первое, о чём он подумал, увидев стоявшую перед зданием заводоуправления девушку - какая-нибудь дурёшка из числа пассажирок вздумала прогуляться перед подъёмом. Или, того хуже - сбежать. Лишь затем он заметил ссадину на виске и разорванную блузку... В своё время на заседании Совета Директоров было принято специальное постановление - за совершённое уголовное преступление должна следовать адекватная кара. Но дуракам, как известно, закон не писан, а девушку кто-то явно напугал. И не только напугал, о чём свидетельствовала не только блузка, но и измятая, покрытая пятнами глины юбка. Вадим вполголоса выругался - за подобные вещи следовало карать смертью, по возможности предваряя её пытками.
         - Патруль! - коротко сказал он в микрофон.
         - Все патрули на борту, господин первый вице-президент, - отозвался бодрый голосок дежурного диспетчера. - Нижние люки задраены... Согласно телеметрии, не закрыт только верхний резервный люк "Колдуньи".
         - Стоп генерации, Вадим Евгеньевич! - с надеждой в голосе спросил Олег.
         - Что? - переспросил Вадим.
         И похолодел, глядя на таймер. Ровно через двадцать четыре минуты должен начинаться подъём. На приборной панели горели уже три оранжевые лампочки - старшие флаг-инженеры СПК запрашивали разрешения на открытие диафрагм.
         - Вадим Евгеньевич! - пролепетал Олег. - Она... не успеет... нужно остановить генерацию...
         Вадим понимал, что он прав. Маршевый СП-Генератор, поднимающий махину в пятнадцать тысяч тонн со дна гравитационного колодца - штука жуткая. Это не ластик в карандаше, и даже не маломощный движок разъездного катера. Сам Вадим не занимался подобными вещами - но по долгу службы слышал и читал отчёты о том, в каких мучениях умирали помещённые под выхлоп собаки и крысы. В Старосельском и Кумышском расположениях ставили и такие опыты. Но если остановить генерацию...
         Вадим всмотрелся в юное лицо. Милая, симпатичная, приятно-чумазенькая, с выгоревшими на солнце светлыми волосами, заплетёнными в короткую толстую косичку, с лёгким загаром на лице и руках - впрочем, скорее всего, лицо и руки были просто грязные. Свободная блузка с длинными рукавами - некогда белая, лёгкая, а ныне разорванная и перепачканная. Светло-серая юбка, не слишком длинная, но и не слишком короткая - примерно до колен. Босые, исцарапанные ноги, маленькая серая туфелька в правой руке... Словно Золушка. Почему-то именно эта туфелька, которой незнакомка прикрывала прореху на груди, зацепила Вадима больше всего.
         Но если остановить генерацию...
         Восемь СПК, суммарная масса сто двадцать тысяч тонн, на борту больше полутора тысяч человек... а связи с Кумышанским и с Ново-Николаевским Расположениями, скорее всего, уже нет... Вот и решай, товарищ начальник, что для тебя важнее. Ей-ей, под небрежную беседу раскладывать партии политического покера с министрами куда как легче. Тяжёлое, но верное решение - предоставить незнакомку её судьбе. Через тринадцать с половиной минут, обожжённая, с покрасневшей до морковного цвета кожей, без волос, выронив туфельку, она будет кататься по земле, воя от нестерпимой боли до тех пор, пока в шахтах не рванут заложенные мины...
         Вадим ещё раз посмотрел на таймер. Теперь уже ровно двадцать три минуты... А верхний резервный люк открыт - так, на всякий случай. Как и любой опытный интриган, он не мог не предусмотреть пути к отступлению. Не случайно же никто в компании, включая умного и многоопытного Старика, не знал его настоящего имени... Отставив лирику, Вадим попытался вспомнить расположение помещений на верхнем ярусе.
         Гараж. До него каких-то двести метров. Две минуты, даже если идти шагом. А в гараже - это он отлично помнил, остались машины с ключами в замках. От гаража до здания заводоуправления со всеми объездами и поворотами в лучшем случае километр. Тоже две, в крайнем случае три минуты максимум... А "Колдунья" в очередь на подъём - последняя. Невероятно, безумно, невозможно - но ведь и в самом деле можно успеть...
         А можно провести оставшееся время, сидя в мягком кресле и глядя на девушку, которую ты, ничего о ней не зная, приговорил к смерти. Кто ещё смотрит на площадь перед заводоуправлением? Впрочем, камеры внешнего видеонаблюдения можно дистанционно отключить. Никто ничего не узнает, охрана в салоне понятия не имеет о происходящем снаружи, а Олег ничего не расскажет - он легко внушаем, при желании его можно убедить в чём угодно. Как бы то ни было, любой суд, в том числе и Совет признает твои действия правильными - отвечая за жизни полутора тысяч человек, ты не можешь ни остановить генерацию, ни рисковать, посылая людей под выхлоп.
         - Внимание! - сказал Вадим в микрофон. - Говорит Лукашин. Старшим флаг-инженерам СПК приказываю начинать подъём в назначенное время согласно утверждённому расписанию. Разрешения на подъём не запрашивать, подтверждения разрешения не ждать. Всё.
         Вадим повернулся к Олегу.
         - Принимай "Колдунью"! - показалось, или голос на самом деле дрогнул. - Если через десять минут не вернусь, поднимай "Колдунью" и следуй за остальными. Старший - флаг-инженер "Нелли Блай" Ромацкий...
         - Как же так, Вадим Евгеньевич! - удивился Олег.
         Вадим его уже не слышал. Пальцы, словно сами собой, расстегнули пристяжные ремни. Позже он вспоминал, что никогда прежде, и никогда позже не бегал так быстро. Дежурившие в салоне Серёга Волков и Валерий Иващенко, увидев начальство, не задавая вопросов, привычно бросились следом - Вадим обратил на них внимание лишь в гараже, когда уже не было времени отсылать их обратно.
         Впопыхах Вадим забыл приказать дежурному диспетчеру или тому же Олегу вести незнакомку наружными камерами слежения - а потому, оказавшись на пустой площади, в первую минуту растерялся. Как оказалось, пропавшая девушка никуда не делась, обнаружившись в телефонной будке перед вестибюлем. Приказав её вытащить, Вадим уже собирался броситься обратно - но именно в этот момент, проскрежетав шинами, на площади объявился дедушкин внук.
         - Вадим Евгеньевич! - казалось, что Олег вот-вот заплачет. - Простите меня! Я не могу!.. Я остаюсь...
         Наверное, будь у него время, Вадим сумел бы его убедить. Или просто приказать следовать за собой. Или приказать телохранителям тащить его, так же, как они тащили следом девушку. Беда в том, что времени ни у Вадима, ни у его подчинённых не было - над площадью, над зданием заводоуправления, над зелёным сквериком и шелестящими листвой тополями прозвенел звонкий, заливистый, так похожий на обычный школьный, звонок.
         Услышав его, Волков с Иващенко посерели. Вадим удивился - и лишь затем сообразил, что его подчинённые знают не всё.
         - Первый - пустой! - крикнул он. - У нас ещё целых четыре минуты. В заводоуправление, быстро!..
         Обогнув сверкающую лаком стойку с телефонами и компьютером, Вадим подбежал к неприметной железной двери со строгой надписью: "только для служебного пользования". Вставил в прорезь карточку, быстро набрал немногим известный код. За дверью находилась широкая кабина грузового лифта с мощными железными стенами и железной же, похожий на сейфовую, дверью. На внутренней на стене, рядом с кнопочной панелью был закреплён телефон. Следом телохранители втащили упирающуюся босую девушку - размахивая туфелькой, та кричала, тщетно пытаясь вырваться. Валерий Иващенко с замаху ударил её по лицу.
         - Заткнись, курица! - крикнул он. - Из-за тебя сгорим на хрен...
         - Прекратить! - коротко и жёстко приказал Вадим.
         Звонок под потолком прозвенел в тот момент, когда закрылась тяжёлая дверь. Телохранители выпустили девушку - прижимая к груди туфельку, та медленно сползла на пол, сбившись в жалобно всхлипывающий комочек в углу. Кабина лифта слегка задрожала, а в отдалении послышался характерный гул - словно наверх уходило что-то тяжёлое.
         - "Нелли Блай"! - улыбнулся Валерий Иващенко. - Она, вроде как, по списку первой была. Ну что, вниз, командир?..
         - Тронулись, - согласился Вадим, оглядывая свою команду. - В списке последние, успеем выспаться... Стоп! Где Олег?
         - Так он, вроде как, обратно к машинам побежал, ёшкин коготь! - объяснил Иващенко. - Мы, главным образом, с этой дурой возились...
         Внутри у Вадима похолодело. Подойдя к двери, он положил ладонь на тяжёлую холодную рукоять, которую перед этим только что сам завернул.
         - Командир, ты чего? - вскинулся Валерий Иващенко. - Сейчас "Орёл" пойдёт, так что двигаем вниз, а его... Его, считай, всё равно уже нет...
         Вадим молчал, прикидывая. Сейчас идёт "Орёл", следом за ним - принадлежащий Рунёвым "Брянский лес". Связаться ни с тем, ни с другим он уже не успеет. Зато потом... Сняв трубку телефона, Вадим торопливо набрал код и нужный номер.
         - Симаков? Говорит Лукашин. Слушай внимательно, исполняй точно, не задавай вопросов. Пропусти очередь. Пойдёшь последним, вместо "Колдуньи". Да не спрашивай, а выполняй. Что случилось? Человек под выхлопом, вот что случилось...
         В тот момент, когда Вадим повесил трубку, под потолком кабины снова прозвенел звонок. И снова вдали послышался характерный глухой, постепенно удаляющийся гул, от которого слегка задрожали стены.
         - Командир! Не надо! - Валерий Иващенко попытался схватить его за руку. - Ты всё равно уже ничего не изменишь, и его не спасёшь, и нас погубишь... Спускайся вниз, командир!..
        

        Глава одиннадцатая.
        ...и в небе продолжится путь земной...


         Марине было страшно. Прижавшись к металлической стене, она видела, как у её ног, на некрашеном металлическом полу корчится от боли тот самый светловолосый молодой человек. Выглядел он жутко - кожа не просто красная, а какого-то неестественно морковного цвета, правый глаз нехорошо закрыт, из угла рта течёт грязно-белая пена. Он не кричал - но одного только взгляда на него становилось не по себе.
         - Самым краем, - заметил один из притащивших её сюда парней в форме, широкогрудый голубоглазый крепыш. - Может, ещё есть шанс, командир?
         - На руки! - коротко ответил темноволосый. - Мы теряем время...
         Оба парня послушно нагнулись. Молодой человек, которому причиняло боль любое прикосновение, изогнулся дугой.
         - Нам его не донести, командир, - заметил широкогрудый крепыш.
         - Быстро же ты его хоронишь, Иващенко, - заметил темноволосый. - Оглушить, но не до смерти.
         Второй парень, крупный, высокий, нагнувшись, ударил молодого человека рукоятью пистолета. Марина в ужасе вжалась в стену. Дёрнувшись, молодой человек затих. Выпрямившись, высокий вопросительно посмотрел на темноволосого.
         - Куртки! - коротко приказал тот.
         Словно ждавшие этого приказа, парни разом сорвали с себя куртки. Расстелив их на полу кабины, они аккуратно, бережно перенесли на них молодого человека. Осторожно и бережно подняв куртки со своей ношей, парни вопросительно посмотрели на темноволосого.
         - В главный нижний, быстро! - приказал тот.
         И, поскольку оба его подчинённых были заняты, взял девушку за руку. Перепуганная Марина не сопротивлялась, переступая босыми ногами по покрытому линолеумом полу. Не пройдя, а скорее пробежав по длинному узкому коридору, трое её похитителей миновали пустой, погружённый в темноту вычислительный центр. Во всяком случае, это было очень похоже на вычислительный центр. Сквозь широкий арочный проём, зачем-то перегороженный запертой на висячий замок решёткой, Марина увидела погружённый в темноту огромный зал, где на столах стояли включённые компьютеры, а на противоположной стене светились огромные экраны.
         За вычислительным центром была ещё одна металлическая дверь, за которой обнаружился широкий, словно улица, ярко освещенный туннель с серыми бетонными стенами и сводчатым потолком. Как раз напротив выхода в стене помещались наглухо закрытые двустворчатые металлические ворота. Над воротами горела белая полукруглая лампа, а из-за металлических створок явственно тянуло холодом.
         В тот самый момент, когда Марина и её похитители оказались в туннеле, под потолком в который раз по счёту прозвенел звонок. Стены привычно дрогнули, двустворчатые двери отозвались знакомым гулом, а полукруглая лампа сменила цвет с белого на красный.
         - "Волчиха", - непонятно прокомментировал ситуацию широкогрудый крепыш. - Ещё "Александр Брусенцов" и мы...
         - Время!.. - так же непонятно отозвался темноволосый.
         Вдоль стены выстроилось несколько тележек на обрезиненных колёсах, похожих на маленькие открытые грузовички. Нашлась среди них и одна, с предназначенными для пассажиров сиденьями. Подсадивший Марину темноволосый сел на место водителя, в то время как разместившиеся позади парни осторожно уложили на пол так и не пришедшего в себя молодого человека. Оглянувшись, темноволосый взялся за рычаги.
         Развернувшаяся тележка понеслась по туннелю. Встречный ветер теребил волосы, так и норовя забраться под разорванную блузку. Вцепившаяся в металлический борт девушка прикрывала её правой рукой, одновременно удерживая зажатую в пальцах туфельку. Мимо проплывали гладкие бетонные стены, широкие квадратные плафоны под потолком. То и дело попадались металлические ворота - всюду над наглухо закрытыми створками горели красные лампы. Только теперь Марина обратила внимание на то, что больше неслышно ни звонков, ни характерного гула.
         Двое ворот в самом конце туннеля оказались распахнутыми настежь. Из открытых створок явственно тянуло зимним холодом, и даже вырывались клубы белого пара. Горевшие над ними лампы были не белыми и не красными, а зелёными. Посреди туннеля, как раз напротив ворот тележку дожидалось несколько человек.
         - Вадим Евгеньевич!..
         К выпрыгнувшему из тележки темноволосому сразу же бросились двое - высокий моложавый мужчина в очках, и крупный седой дядька с грубоватыми чертами лица. Несмотря на то, что все встречающие носили уже знакомую тёмно-серую форму и эмблему в виде крылатого кораблика на фоне тёмно-коричневого шара, по выправке, по характерной манере держаться, Марина сразу же угадала в седом дядьке военного. На ум даже пришло прозвище: "полковник Ярцев".
         - Олег попал под выхлоп, - с грустью в голосе ответил на незаданный вопрос темноволосый. И сразу же, без перерыва, набросился на встречающих. - Симаков! Почему здесь? Ты уже пять минут, как должен быть наверху...
         - Но, Вадим Евгеньевич... - принялся оправдываться очкастый.
         - Я сказал: "наверху", - повторил темноволосый. - Так что задраивайся, перекачивай в баки недостающий кислород... На нас двоих запасов хватит...
         - Слушаюсь, господин первый вице-президент, - чуть ли не по военному отрапортовал очкастый.
         И ничего больше не говоря, не задавая никаких вопросов, поспешил к воротам в стене справа. Часть ждавших в коридоре людей ушла вместе с ним. Вокруг тележки сразу же стало пусто.
         - Я вызвал врача, Вадим Евгеньевич, - доложил отлучавшийся на минуту "полковник Ярцев". - Можем ли мы ещё что-нибудь сделать?
         - Что до Олега, то надеяться на лучшее, - отрезал темноволосый. - Чудеса иногда случаются, хотя чаще их делают сами люди. Что до нас с вами, Никита Денисович, то задраиваться, занимать места и подниматься. Идём сразу же за "Брусенцовым". Время...
         И тут взгляд "полковника Ярцева" упал на грязную, растрёпанную Марину - стоя возле тележки, та продолжала закрывать разорванную блузку рукой с зажатой в ней туфелькой.
         - Прошу прощения, Вадим Евгеньевич! - спросил "полковник Ярцев". - А это кто?
         - Не важно, - оборвал его темноволосый. - Маленькая путешественница, которой вздумалось прогуляться в самый неподходящий момент.
         - Но! - попробовал возразить "полковник Ярцев".
         - Время, Кованько! - резко оборвал его темноволосый.
         Широкогрудый крепыш и высокий парень бережно подняли тяжело застонавшего Олега. К ним присоединились ещё двое, бывших с "полковником Ярцевым". Вчетвером они осторожно внесли его в распахнутые настежь ворота. Взяв за руку, темноволосый повёл туда же перепуганную Марину. Со страха та не сопротивлялась - но короткий металлический мостик, бывший сразу за воротами, обжёг босые пятки. Девушка вскрикнула, попятившись... Наклонившись, темноволосый молча подхватил её на руки.
         - Пожалуйста! - только и сумела пискнуть Марина. - Я не хочу...
         - Вадим Евгеньевич! - снова попытался вмешаться "полковник Ярцев".
         - Отставить, Кованько! - гаркнул на него темноволосый. - Через десять минут доложите мне о готовности к подъёму. И доложите лично...
         На некотором расстоянии от толстой бетонной стены имелась ещё одна - почти такая же толстая металлическая. Между этими двумя стенами и был переброшен короткий металлический мостик. В стене был утоплен люк, а за стеной обнаружился широкий кольцевой коридор с уходящими в стороны металлическими стенками. Едва темноволосый со своей ношей, а следом за ним и "полковник Ярцев" перешагнули высокий порог, как вышедший из пазов люк скользнул в сторону, наглухо перекрывая проход. Стоявший у люка молодой человек в форме и фуражке ловко завернул сначала один рубильник, затем второй... Послышалось негромкое шипение, а над закрывшимся люком зажглась красная лампа. Сразу же стало тепло - из скрытых воздуховодов повеяло сухим воздухом.
         Так и не пришедшего в сознание, лежащего на куртках Олега унесли куда-то в сторону - следом за ним быстро побежала маленькая полненькая женщина в белом халате. По-прежнему державший на руках Марину темноволосый обернулся к "полковнику Ярцеву":
         - Через восемь минут, Никита Денисович! - повторил он. - Жду вашего доклада ровно через восемь минут...
         В противоположной стене коридора обнаружилась ещё одна кабина лифта - маленькая, изящная, с оббитыми мягким материалом стенками, похожая на китайский фонарик или на нераскрывшийся бутон - у неё было не четыре, а целых шесть стенок и закругляющийся эллипсом потолок. И целых три двери, закрывающиеся скользящими в сторону овальными люками. Управлялась она кнопками утопленными в специальную нишу - вошедший темноволосый нажал самую верхнюю. Перед тем, как закрылась овальная дверь, Марина успела услышать, как тот самый, стоявший у люка парень в форме и фуражке негромко сказал приятелю:
         - Le Commandant va aller au ciel avec sa princesse!
         - А ну, цыц мне! - гаркнул на него "полковник Ярцев". - Цицерон вятский, а этого не нюхал ли?
         И он выразительно помахал перед лицом растерявшегося молодого человека огромным красным кулаком.
         Лифт пошёл вверх. Разжав руки, темноволосый наконец-то выпустил девушку - мягкое покрытие пола приятно защекотало босые ноги. Отступив к стене, уже привычно поправив разорванную блузку на груди и прижав к ней туфельку, Марина взглянула на своего похитителя. Не слишком высокий - выше её, но кажется, пониже её Лёши, коротко подстриженные усы, спокойные, чуть насмешливые карие глаза... А в целом - самая обыкновенная внешность. Марина подумала, что при других обстоятельствах едва ли бы выделила его в толпе прохожих.
         Только теперь девушка заметила, что темноволосый незнакомец не с меньшим интересом разглядывает её. Смутившись, она опустила глаза. В ответ, улыбнувшись, темноволосый незнакомец произнёс всего два слова:
         - Не бойся!
         - Послушайте... - Марина почувствовала, что голос у неё дрожит. - Я не понимаю... Кто вы вообще такие?
         Ответить темноволосый не успел - именно в этот момент лифт достиг нужного этажа. Девушка вскрикнула, почувствовав, что её снова берут на руки. За дверью обнаружился уютный, ярко освещённый салон - с оббитыми мягким материалом стенами, с диванчиками вдоль стен, и с полным отсутствием окон. В противоположной от лифта стене имелась широкая дверь, по обеим сторонам от которой, словно часовые, стояли два похожие на зубоврачебные, кресла. Одно из кресел было слегка развёрнуто, а с подлокотников на пол в живописном беспорядке свешивались ремни - видно было, что их расстёгивали в большой спешке.
         Зато следующее помещение удивительно напоминало кабину управления самолётом, какой её обыкновенно показывают в фильмах. Два мягких покойных кресла с подголовниками и подлокотниками, с педалями и рычагами, со свешивающимися на пол пристяжными ремнями. Видно было, что и это помещение покидали в большой спешке - пристяжные ремни свисали на пол, а левое кресло было наполовину развёрнуто. Два закреплённых на опорах полукруглых пульта с непонятного назначения кнопками и переключателями, с загадочно подмигивающими окошечками. Кое-где в окошечках сменяли друг друга цифры и непонятные картинки и графики. Два прорезных штурвала, а прямо впереди, где в обычной пилотской кабине помещается окно - огромный обзорный экран.
         Оказавшись в кабине, темноволосый незнакомец, ни слова не говоря, опустил девушку в стоявшее слева кресло. Марина не успела ни крикнуть, не возмутиться, как обнаружила себя пристёгнутой ремнями. Выскользнувшая из пальцев злосчастная туфелька покатилась по полу, кресло развернулось в сторону экрана, а пульт со штурвалом, предварительно погасив на нём огоньки, темноволосый незнакомец сдвинул в сторону.
         - Не волнуйся и не пугайся! - снова сказал он девушке, присев перед креслом на колени. - Всё будет хорошо...
         - Простите, я не... - начала Марина.
         Не слушавший её темноволосый незнакомец кошкой прыгнул в соседнее кресло. Пристегнувшись ремнями, после чего щёлкнул невидимым переключателем:
         - Внимание! - начал он. - Говорит Лукашин...
         Кажется, он что-то спрашивал, чего-то от кого-то добивался. Ничего не понимающая Марина во все глаза смотрела на обзорный экран. На экране было видно то самое, уже знакомое ей четырёхэтажное административное здание, в котором не осталось ни одного целого стекла. Обе машины - чёрный "Porsche Panamera" и ярко-красный спортивный автомобиль развернуло и оттащило в сторону, а стоявшие в начале аллеи тополя растопырили голые ветки. Пожелтевшая, скукожившаяся от непонятного жара листва лежала на плитках площади неопрятным грязно-серым ковром.
         "Боже, - подумала девушка. - Что у них тут творится?"
         Подняв глаза, она увидела на стене над обзорным экраном выведенную витиеватым шрифтом надпись:
        
         СПК "Колдунья", Старосельск, Земля.
        
         Два последних слова были написаны на съёмной табличке, явно скрывавшей под собой что-то другое.
         Где-то над головой прозвенел знакомый звонок. Оторвавшийся от пульта темноволосый снова повернулся к Марине - но тут в полуоткрытую дверь просунулась седая голова "полковника Ярцева".
         - Вадим Евгеньевич! - чётко, по военному доложил он. - "Александр Брусенцов" пошёл.
         - Что вы здесь делаете, Кованько? - строго спросил темноволосый.
         - Виноват, - ответил "полковник Ярцев". - Вы приказали доложить лично...
         - Так, - коротко сказал темноволосый. - Вниз вы уже не успеете, Никита Денисович. Пристегнитесь в салоне, у вас ровно полторы минуты. Переклички не будет, мы поднимаемся.
         - Слушаюсь! - так же чётко, по-армейски ответил "полковник Ярцев". - Удачного подъёма, Вадим Евгеньевич.
         - К чёрту! - ответил темноволосый. - И пристегнитесь получше, сейчас будет больше трёх.
         Едва "полковник Ярцев" скрылся за дверью, темноволосый незнакомец плавно потянул на себя самый главный, закреплённый у основания кресла рычаг с покрытым муаровыми разводами навершием. Где-то под потолком опять прозвенел звонок - трель повторилась во второй, а затем и в третий раз. Темноволосый повернулся к девушке.
         - Лежи спокойно, - строго сказал он. - Откинься на спину, закрой глаза и постарайся расслабиться. Не вздумай встать или приподняться. Но самое главное - ничего не бойся, чтобы не случилось.
         - Да что всё это значит? - не выдержала Марина.
         - Лежи! - крикнул в ответ темноволосый. - Мы поднимаемся, лежи...
         И тут ничего не понимающая Марина почувствовала, как помещение, вместе с ней и темноволосым незнакомцем, креслами и пультами, большим экраном, мягко и плавно, словно лифт, движется куда-то вверх.
         На экране больше не было видно скверика с совсем не по-летнему облетевшими деревьями и административным зданием - вместо него, окутанная клубами белого пара, быстро уходила вниз серая бетонная стена. На долю секунды мелькнул и пропал широкий металлический карниз. Медленно ушёл вниз огромный цех с бетонными стенами и сверкающей в солнечных лучах стеклянной крышей - к зданию цеха прилепилась высокая красно-кирпичная башенка-пристройка. Промелькнул и снова пропал длинный бетонный забор, ушла вниз ещё одна пустая улица с коттеджами и брошенными в живописном беспорядке автомобилями. Марина успела заметить, что здесь листва на деревьях уцелела, но сделалась по-осеннему жёлтой.
         К горлу подскочил тяжёлый комок. Слабая перегрузка, похожая на ту, что бывает в лифте, сделалась сильнее, в какой-то момент буквально прижав девушку к креслу. На экране появился видимый с высоты большой посёлок городского типа, или маленький город, разделённый забором на две неравные части - промышленную и жилую. Уютные коттеджи с двориками, многоквартирные жилые дома, цеха и дороги, подъездные железнодорожные пути... Но больше всего Марину поразили зёвы восьми огромных, уходящих под землю шахт, протянувшихся вдоль берега похожего на море озера, в недрах которых словно затаилась сама темнота.
         Именно в этот момент внизу словно сверкнула яркая молния. Уходящая вниз земля пошла трещинами, из которых начали вырываться клубы густого чёрного дыма. Город или посёлок словно поплыл в сторону, а из трещин вслед за дымом, хлынули потоки мутной жижи. Темноволосый незнакомец ещё сильнее потянул рычаг на себя - помещение слегка тряхнуло, гудение в недрах пульта сделалось громче, а бывшая до того едва ощутимой перегрузка буквально прижала девушку к креслу.
         Напрочь забывшая советы темноволосого Марина попыталась вскочить - пристяжные ремни не пустили, а непонятно откуда навалившаяся тяжесть начала давить, давить, давить... Тело буквально налилось свинцом, а перед глазами поплыл тёмно-синий туман. Девушка не сразу поняла, что на самом деле потемнело, став похожим на предгрозовое, небо на экране.
         В тот самый момент, когда Марина уже была готова потерять сознания, непонятно откуда взявшаяся тяжесть неожиданно начала отступать. Довольно скоро девушка обнаружила, что снова может шевелить руками и ногами, более того - во всём теле возникла странная лёгкость. Даже стало казаться, будто она висит вниз головой.
         Басовитое гудение, доносившееся откуда-то из глубин пульта, стало понемногу затихать - зато со всех сторон послышался негромкий шорох, похожий на тот, какой исходит от листьев, падающих осенью с деревьев, или от многих тысяч быстро бегущих крысиных лапок. Изображение на экране стало и вовсе похожим на кадр из фантастического фильма - иссиня-чёрное звёздное небо, а внизу - укутанная облаками снежно-белая, совершенно незнакомая планета.
         Лежавший в соседнем кресле темноволосый незнакомец доволен, несмотря на усталый вид. Посмотрев на Марину, он улыбнулся и, как показалось девушке, заговорщицки подмигнул. В открывшуюся дверь просунулась растрёпанная голова "полковника Ярцева":
         - Вадим Евгеньевич, с вашего позволения!
         - Да, Никита Денисович! - рассмеялся темноволосый. - Можете успокоить пассажиров... Впрочем, я сейчас сам сделаю оповещение. Мы над Северным Полюсом, высота двести, скорость двенадцать... Повторный запуск генераторов через четверть часа, придётся здорово потрудиться, чтобы нагнать эскадру. Но, в любом случае, земные ПВО и земные неприятности нам уже не страшны.
         "Полковник Ярцев" козырнул, по забывчивости приложив ладонь к пустой голове, и исчез за дверью. В какой-то момент Марине показалось, что он висит в воздухе, на манер циркового акробата. Негромкий шорох исчез так же неожиданно, как и возник - но никуда не делось неприятное ощущение лёгкости. Да и сердце билось подозрительно часто. Испачканный лесной глиной подол юбки смялся, изогнувшись под немыслимым углом - но, даже заметив это, девушка ничего не поняла. И не понимала до тех пор, пока не заметила свою же серую туфельку, висевшую в воздухе без всякой опоры чуть в стороне, примерно на полпути между креслом и обзорным экраном.
         Несколько минут ошарашенная, потрясённая Марина смотрела то на туфельку, то на экран. Изображение планеты слегка сдвинулось, став заметно дальше. Отпрянув, девушка вжалась в кресло, изо всех сил вцепившись в подлокотники.
         - Нет! - закричала она. - Пожалуйста, выпустите меня. Я не хочу...
        
         _______________________
        
         Le Commandant va aller au ciel avec sa princesse! - командир отправляется на небеса со своей принцессой (фр.)
        


        Глава двенадцатая.
        Я вас непременно встречу...


         "А сердчишко-то колотится, - недовольно подумал Арсений Олегович Жолниров, откидываясь на спинку кресла под негромкое тиканье метронома. - Как у напроказившего мальчишки, честное слово. Как в детстве, когда тайком от матери лазил в чулан за вареньем. Или когда, став постарше, на спор с пацанами заезжал в депо в пустом вагоне метро...".
         Протянув руку, Жолниров осторожно пошарил под пультом. Накануне вечером тонкой полоской скотча там была приклеена пластинка с таблетками валерьянки. Несмотря на то, что весила она всего ничего - граммульки, Жолниров всерьёз опасался, что контрабандный груз оторвётся во время подъёма, отправившись в неуправляемый полёт по всему помещению центрального поста.
         Но, вопреки опасениям, маленькая хрусткая пластинка "кошачьей радости" оказалась на месте. Арсений Олегович сунул в рот сразу две таблетки. Дал сердцу время успокоиться - валерьянка сработала, как плацебо. Только теперь президент Аресийской Республики открыл глаза.
         Внизу, погружённая в ночной полумрак, укутанная полупрозрачной облачной вуалью, медленно проплывала необъятная гладь океана, половину тысячелетия назад несправедливо названного Тихим. Океан и облака над ним освещал призрачный лунный свет, да внизу кое где горели крошечные огоньки. Кучка подсвеченных пятнышек чуть впереди справа могла быть только Гавайскими островами. А едва различимая полоска у горизонта слева выдавала расположение западного побережья Северо-Американских Соединённых Штатов. Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Санта-Барбара с её бесчисленными арками, резиденциями миллионеров и собственным центром космических исследований. Жолниров усмехнулся, представив "граждан штатов", спокойно спящих у себя дома - а тем временем во всю раскаляются телетайпы и линии связи, звонят телефоны, а телевидение пугает немногих полуночников, прерывая передачи ради экстренного выпуска новостей.
         Над головой раскинулось небо, полное звёзд - не редких и одиночных, едва различимых сквозь плотную вуаль атмосферы, а миллионов и миллиардов, крошечных, словно песчинки. Словно кто-то усыпал чёрный небосвод тончайшей разноцветной пудрой - звёзды были белыми, жёлтыми, голубыми, красными... Не было разве что зелёных. Океан с облаками ярко освещала Луна, находящаяся во второй четверти, а из-за непривычно близкого горизонта, преломляясь в земной атмосфере, пробивались золотистые солнечные лучи.
         Вопреки всем законам физики и небесной механики, две звезды - непривычно большие, непривычно яркие, плыли внизу, прямо над облаками. Наблюдавший за ними с борта "Дедушки Слышко" Жолниров знал, что вырвавшаяся вперёд - это "Кумышанин", в списке на подъём он значился первым. Чуть отставшая - это следовавшая сразу ним "Серебряная птица". Он живо представил, как за "Дедушкой Слышко", распустив сверкающие паруса-плавники, растопорщив длинные "усы" с локаторами, бесшумно следуют ещё пять СПК. А всё вместе это называлось "третьей колониальной эскадрой Аресийской Республики".
         - Арсений Олегович! Вам плохо? - рокотнул в наушниках знакомый бас.
         Жолниров медленно повернул голову. Всего лишь Женя Лоскут. Вернее, Евгений Дмитриевич Лоскут, старший флаг-инженер "Дедушки Слышко", начальник третьей эскадры. Перехватив его взгляд, президент понял, что для соседа по центральному посту, занимавшему кресло второго пилота, не стали тайной его манипуляции с "кошачьей радостью".
         - Гравитация через семь с половиной минут, Арсений Олегович, - продолжал Лоскут. - Но, если хотите, можно включить прямо сейчас... Или, всё-таки, вызвать сестру?
         - Что? - возмутился Жолниров. - Не рановато ли ты меня хоронишь, сынок?
         - Но вы приняли какое-то лекарство, Арсений Олегович... - невозмутимо заметил Лоскут.
         - Валерьянка, - Жолниров помял меж пальцев хрусткую пластинку. - Только, строго между нами, сынок - старики должны принимать лекарства... Дело наше такое... пхе-пхе-пхе... Так что держи курс - у тебя первое рандеву через четверть часа...
         Засовывая хрусткую пластинку в карман, Жолниров уже не таясь сунул руку за пазуху и помассировал сердце. Одновременно он не торопясь - с чувством, с толком, с расстановкой, он повторил про себя старую детскую считалочку: "Раз-два-три-четыре... вышел зайчик погулять... прыг...". Убедившись, что сердце начинает понемногу успокаиваться, президент снова посмотрел на экран.
         - Гравитация, Арсений Олегович! - доложил Лоскут.
         В глубине пульта прозвенел переливчатый "школьный" звонок. Щёлканье метронома, до того частое и звонкое, сделалось заметно тише и реже. Жолниров представил, как далеко внизу, под ярусами палуб СП-Генераторы меняют режим работы на обратный... И тут вернулась тяжесть. Мягкие подлокотники и подушки кресла приняли на себя тяжесть увесистого президента. Окружающее пространство заполнилось шорохом - мелкие предметы, отправившиеся в полёт с наступлением невесомости, от которых не избавишься, хоть ты весь центральный пост прочеши частым гребнем, дружно посыпались на пол.
         Далеко, над самым горизонтом, почти у кромки атмосферы зажглось новое созвездие, в виде цепочки из семи больших ярких белых звёзд. Жолниров ждал их появления, но всё равно, в первый момент не поверил - особенно, когда звёзды заговорщицки подмигнули, на долю секунды скрывшись из глаз.
         - Четвёртая эскадра, Арсений Олегович! - продолжил доклад Евгений Лоскут.
         Словно подтверждая его слова, крайняя звезда нового созвездия снова подмигнула, на некоторое время сменив цвет с белого на ярко-зелёный. То же самое проделал и шедший в четырнадцати километрах впереди "Кумышанин" - с борта СПК испаряли литий, приветствуя приближающихся собратьев. За возможность подняться на орбиту почти без расхода массы и затрат энергии, и за "невидимость" для земных ПВО приходилось платить отсутствием надёжной радиосвязи.
         Откинувшийся на спинку кресла Жолниров почувствовал, как понемногу успокаивается сердце. "Да, валерьянка - это получше иных лекарств будет, - не без удовольствия подумал он. - Не случайно кошки, у каждой из которых по девять жизней, и студенты перед экзаменами её так любят".
         Тем временем семь СПК четвёртой эскадры уравняли скорость, ложась на параллельный курс в трёхстах сорока километрах правее.
         - Световой вызов с "La Reine du Soleil", Арсений Олегович, - доложил невозмутимый Лоскут, выслушав сообщение с поста связи. - Ново-Николаевцы беспокоятся...
         Он уже успел сменить мягкий "танкистский" шлем на белую капитанскую фуражку с кокардой в виде латунного крылатого кораблика на фоне планетного диска. Тем временем за дверьми, в примыкавшем к центральному посту салоне послышались голоса. Среди них Жолниров узнал и звонкий голосок секретарши Наденьки. Бюрократия, от которой он надеялся сбежать на орбиту, не оставила его и здесь.
         - Переключите на мой терминал, - распорядился он, подписав несколько принесённых Наденькой бумаг. - И, бога ради, не обижайтесь, что я на вас так... Старики брюзгливы. А старики, которым напоминают об их болячках, брюзгливы тем более...
         Сняв свой шлем, Жолниров вложил в ухо наушник, воткнув латунный штекер в специальное гнездо в нижней части пульта. Он представил, как в эту минуту огромная, с восьмиэтажный дом, солнечная батарея, поднятая над белоснежным корпусом "Дедушки Слышко", неслышно разворачивается в сторону "La Reine du Soleil", готовясь принять модулированный лазерный сигнал.
         На вмонтированном в пульт экране появилось изображение строгой пожилой дамы, чьи карие глаза были обрамлены тоненькими лучиками морщинок, а пышные белокурые волосы уложены в затейливую причёску. Жолниров усмехнулся - всем известно, что франтят или ничтожества, или личности. А Марико Ионесян, второй вице-президент республики, по совместительству начальник четвёртой колониальной эскадры в эту минуту выглядела сказочной валькирией - правда, пожилой и многое повидавшей.
         О чём президент Жолниров немедленно сообщил находившейся на борту "La Reine du Soleil" собеседнице.
         - Лстец! - улыбнулась довольная произведённым эффектом Марико. - Милый мой льстец!.. И почему вы, мужчины, всегда такие льстецы?.. Кстати, что у тебя с сердцем?
         - Ничего... - не моргнув глазом, ответил Жолниров. - Разве что перенервничал немного, ну так сейчас это дело нормальное... Кстати, с чего вдруг ты так решила? - Слишком уж выразительно ты за него держишься, мой старый, не умеющий врать друг, - снова улыбнулась Марико. - Ей-ей, в удобной каюте, на наполненном воздухом матрасе тебе было бы куда как спокойнее...
         - Сговорились вы все, что ли, меня хоронить? - опять возмутился Жолниров. - Дудки! Вот увидите, я вас ещё переживу. Просто для того, чтобы посмотреть, как на созданном нами море прибой набегает на мокрый песок. Так что хватит беспокоиться о моём здоровье, и расскажи-ка лучше, как прошёл подъём. Судя по тому, что у тебя нашлось время сделать себе причёску, всё в порядке, но хотелось бы подробностей...
         - Заметил! - Марико была явно польщена. - А говорят, мужчины не способны оценить наряд дамы. Но, чтобы там не говорили, женщина даже на орбите должна оставаться женщиной. Хрупкой, ранимой и очаровательной...
         - Хорошо, что европейские политики тебя не слышат... - заметил Жолниров.
         - А раз так, то докладываю, милый мой государь, - "звёздная валькирия" слегка скосила глаза. - Как говорили в столь милые твоему сердцу советские времена, "сорок од- на минута, полёт нормальный". Все семь моих "корабликов" на орбите - как и твои восемь. Кое у кого пошла носом кровь, несколько синяков, две вывихнутые руки, да вовремя обнаруженная и, кажется, уже заделанная течь в оксипроводе на "Екатерине Великой"...
         Марико ненадолго замолчала, считывая информацию с невидимого Жолнирову экрана.
         - Да, уже заделали, - сообщила она после минутной паузы. - Словом, мелочи, неизбежные при затее таких масштабов. Так что можешь смело готовиться к своей орбитальной пресс-конференции... Кстати, так ли уж она необходима?
         - Мы собираемся основать новое государство, - президент Жолниров сразу же сделался очень серьёзен. - Причём первое государство вне Земли. Так что, если не поддержка, то хотя бы понимание нам не помешает. Так что идём на встречу с Лукашиным и его второй эскадрой. Я сразу же передам ему управление объединённым флотом, а сам...
         - Ты ему веришь? - Марико тоже сделалась серьёзной. - Талантливый организатор, - ответил Жолниров. - Дела в Старосельском расположении он организовал так, что любо-дорого - они прекрасно идут и в его отсутствие. Да и с японцами способен договориться только он один. А ведь, как тут не крути, без японских денег ничего бы не было...
         - Ну да, мастер тайной интриги, способный не глядя разложить партию политического покера, - фыркнула Марико. - С японцами он договорился, с нашими он договорился... Слишком умён и талантлив, слишком хорошо знает себе цену, чтобы смириться с тем, что он всего лишь один из нас.
         - Мы все знаем себе цену, - заметил Жолниров. - Испокон веков мир стоял на том, что более умные и упорные живут лучше. Мы не собираемся строить коммунизм, Марико.
         - А ты, как я посмотрю, уже запел под его дудку, Арсен, - рассмеялась второй вице-президент. - Я-то грешным делом подумала, что идея патрициата принадлежит ему. А у неё оказывается, есть другой, куда как более влиятельный автор. Или не один автор?
         - Рандеву со второй эскадрой через десять минут, - Жолниров посмотрел на часы. - Дождись и выскажи ему свои претензии. Вслух. А я послушаю, что он тебе ответит.
         - Если я в чём-то не сомневаюсь, так это в том, что ответить он сумеет, - задумалась Марико. - Знаешь, я серьёзно боюсь нашей милиции. Все её сотрудники - бывшие десантники, вербовал их душевный друг Лукашина Виктор Анизин. Так что, если в один далеко не прекрасный день наша милиция получит приказ восстать...
         - Хватит! - гаркнул Жолниров. - Чего мне не хватало, так это склок и разборок здесь. Как бы не обстояло дело, Лукашин работает на нас, а не против, да так, что нам удалось подняться на орбиту. Для меня этого достаточно. Все претензии друг к другу, все споры и вопросы откладываем на время после спуска. Понятно?
         - Слушаюсь, мой господин-товарищ президент, - дурашливо отдала честь Марико. В сочетании с пышной причёской это выглядело смешно. - Только смотри, как бы нам всем, из-за твоего либерализма не пришлось пожалеть после...
         Отдав несколько текущих распоряжений по теперь уже объединённому флоту, Жолниров погасил экран. Слегка покосился на сидевшего рядом Лоскута - тот старательно изображал мраморную статую, словно дворецкий из старинной аристократической британской семьи. Пошарив за пазухой и сунув в рот ещё одну таблетку "кошачьей радости", президент снова уставился на экран.
         Далеко внизу раскинулась Антарктида - погружённая в полумрак, заметно при- поднятая над океаном, обдуваемая ветрами бескрайняя ледяная страна, тускло освещённая светом далёких звёзд. Окружающие её отколовшиеся от основного ледника айсберги и исчирканные трещинами поля припайного льда с высоты пятисот километров казались крошечными. Жолниров живо представил себе заснеженные равнины, ледники и горы, шумные колонии пингвинов на берегу... Интересно - как они выживают полярной зимой, в темноте? Он снова закрыл глаза, а потому не сразу заметил слева, низко над горизонтом цепочку ярких белых звёзд.
         - Вторая эскадра, - доложил невозмутимый Лоскут. - Дистанция две тысячи километров, ложатся на параллельный курс... Только почему-то их меньше, чем должно быть, Арсений Олегович. Всего шесть.
         Мгновенно пробудившийся от полудрёмы Жолниров начал считать. Одна звездочка, две, три... Во второй колониальной эскадре тоже должно было быть восемь СПК - как и в ведомой им третьей. Лишь первая эскадра, под командой Дмитрия Рунёва, была куда как многочисленней - в ней было целых двенадцать СПК, из которых четыре, для связи, находились на пути на Землю и обратно. Но именно первой эскадры, экскортировавшей "снежок", здесь не было и быть не могло.
         Какое-то время казалось, что СПК всё же восемь - то есть, сколько и должно быть. Жолниров вздохнул с облегчением - показалось. Тем временем "кораблики" неспешно приближались. Чем ближе они оказывались, тем отчётливее было видно, что их всё-таки шесть. То, что они поначалу приняли за два других СПК, оказалось преломлением лучей пока что скрытого за горизонтом солнца в земной атмосфере.
         - Чёрт знает что! - негромко выругался Жолниров.
         А про себя подумал: неужели Марико права? Сердца коснулся лёгкий холодок - на борту "Колдуньи", флагмана Старосельского расположения должен был находиться его старший внук, Олег. Жолниров специально направил его туда, на всякий случай - присмотреть за чувствовавшим себя всё больше и больше самостоятельным Лукашиным.
         Тем временем передовая "звёздочка" второй эскадры тоже подмигнула, сменив цвет с белого на зелёный - ведущий СПК включил литиевую лампу. В эту минуту Жолниров как никогда жалел о невозможности стабильной радиосвязи при работающем СП-Генераторе.
         - Вадим Евгеньевич! - доложил смотревший на боковой экран Лоскут. - Световая передача азбукой Морзе, для сложно модулированного сигнала видео слишком далеко. Передаёт СПК "Нелли Блай", старший флаг-инженер Антон Ромацкий. Подъём прошёл нормально, имели место отдельные мелкие, исправленные силами команды повреждения. "Колдунья" и "Александр Брусенцов" не стартовали. - Что? - едва не вскочил Жолниров. - Перед самым подъёмом имела место серьёзная накладка, - продолжал считывать информацию с экрана Лоскут. - Вроде бы в зоне действия выхлопа оказался человек. Подробности неизвестны.
         _____________________
        
         "дедушка Слышко" - прозвище старого шахтёра Василия Алексеевича Хмелинина, работавшего сторожем на дровяном складе и баловавшего заводских ребятишек - в том числе и маленького Павлика Бажова легендами и историями из жизни старого Урала. Став взрослым, Павел Бажов литературно обработал их, опубликовав в сборнике "Мала- хитовая шкатулка".
         "La Reine du Soleil" - произносится "лярендюсолей" - "Королева Солнца", фр.,
        


        Глава тринадцатая.
        Господи, дай успеть...


         - Не плачь, ну не плачь, бога ради... Разве так можно?.. Такая красивая девушка - и плачешь... Ну, будет, будет... всё уже позади, всё закончилось... Навязалась же ты на мою голову...
         Несколько раз проведя ладонью по спутавшимся густым светлым волосам, в которых было полным полно мелкого лесного мусора, Вадим слегка отодвинул девушку. "Да она же до полусмерти напугана, - подумал он, глядя в стеклянные от слёз глаза. - В чем, собственно, ничего удивительного нет, вот только что теперь делать-то?..".
         - Вадим Евгеньевич!
         Вадим обернулся. Всего лишь Кованько, старший администратор "Колдуньи", просунувший взлохмаченную голову в полуоткрытую дверь. Увидев Вадима с девушкой, едва касающихся ногами пола в узком проходе между двумя креслами, Кованько резко отпрянул.
         - Что случилось, Никита Денисович? - спросил Вадим.
         - Олег умер, - грустно ответил Кованько. - Сильно обожгло, а потом перегрузки и болевой шок...
         Вадим отпустил девушку.
         - Это точно, Никита Денисович? То есть, что я несу?.. - Вадим помолчал немного. - Извините, невольно вырвалось... Успокойте пассажиров и убедитесь, что все остаются на своих местах... Мы запускаем генераторы...
         Выпроводив Кованько, Вадим снова устроил девушку в кресле второго пилота, гладя её по волосам, то и дело повторяя: "Потерпи, милая!.. Сейчас всё закончится...". Девушка не сопротивлялась, лишь слегка подшмыгивая носом. Устроившись в собственном кресле, привычно поставив ноги на педали и положив руки на рычаги, Вадим невидящими глазами уставился на обзорный экран. Делать ничего не хотелось, думать тоже. "Вот тебе, бабушка, и спас человека", - крутилась в голове дурацкая мысль. Олега он не любил - а кто, позвольте спросить, любит специально приставленного соглядатая, но смерти ему не желал точно. Особенно - такой смерти.
         Затем - минутная стрелка на часах успела обежать полный круг, Вадим встряхнулся. "Не время", - снова подумал он, отталкивая парившую в воздухе серую туфельку и притягивая к себе шлем с микрофоном. Коммуникационный провод в мягкой оплётке не позволял ему улететь прочь.
         - Внимание! - начал Вадим, одновременно переключая СП-Генераторы в обратный режим. - Говорит командир корабля, первый вице-президент Республики Лукашин. К сожалению, у нас произошла некоторая накладка - под выхлопом мог оказаться посторонний человек, девушка. Её пришлось взять на борт, и именно из-за этого подъём "Колдуньи" несколько задержался. В настоящий момент мы начинаем торможение при сохранении высоты. Будьте готовы к возвращению тяжести...
         Бросив короткий взгляд на девушку и убедившись, что та в обморок не упала, Вадим осторожно потянул на себя левый рычаг. Звонкое и частое до той поры щёлканье метронома изменилось, став менее громким и более редким. Предметы в кабине снова обрели вес, вокруг послышался шорох, серенькая туфелька девушки покатилась по покрытому резиновым ковром полу. Снова расстегнув ремни, Вадим выбрался из кресла.
         - Вы в порядке? - спросил он, слегка похлопывая неожиданную пассажирку по щекам. - Эй, не спать, не спать...
         К радости и облегчению Вадима, девушка открыла глаза.
         - Где я? - негромко спросила она.
         - Ну, в общем здесь, - ответил Вадим. - На борту "Колдуньи". Слава богу, не хватало мне только второго трупа на борту...
         - Я в космосе? - словно не веря самой себе, продолжала допытываться девушка.
         - Да, - коротко ответил Вадим.
         А потом ему стало не до нечаянной пассажирки. "Колдунья" мчалась над погружённым в полумрак Тихим океаном, внизу вспыхивали и гасла большая звезда, время от времени сменявшая естественный белый цвет на зелёный. "Александр Брусенцов", - догадался Вадим. Если не считать его и обычных, разноцветных звёзд, вокруг было пусто.
         "Чёрт-чёрт, - подумал Вадим, глядя на чёрно-звёздное небо за окном и досадуя на то, что на борту СПК невозможно использовать радары. - А эскадра-то, похоже, вперёд ушла...".
         Впрочем, у него нашлось и немного времени, чтобы иногда уделять внимание девушке. С возвращением тяжести она немного успокоилась, хотя бояться не перестала. Расстегнув пристяжные ремни, девушка подобрала под себя ноги, и села в кресле, обхватив полуобнажённые плечи руками. Словно мёрзла. Сняв куртку, Вадим протянул ей.
         - Держи, - сказал он. - Есть хочешь?
         Завернувшаяся в куртку девушка слегка кивнула. Встав, Вадим открыл стенной шкафчик, в котором стоял термос с чаем и несколько завёрнутых в целлофан бутербродов. "Знала бы Вика Рунёва, кому пойдут её запасы", - посмеиваясь, подумал он. Девушка хотела не столько есть, но и пить - к счастью, Вика Рунёва припасла не только термос, но и полулитровую бутылку воды.
         Налаживая контакт с "Александром Брусенцовым", одновременно держа курс, отвечая на непрерывно поступающие запросы нижних отсеков и рубки связи - бог свидетель, заниматься всем самому, без второго пилота было крайне неудобно, Вадим время от времени поглядывал на девушку. Несмотря на голод и жажду, ела и пила она очень деликатно - как настоящая, вежливая и воспитанная питербурженка. Тем временем до "Колдуньи" наконец- то смог докричался Симаков.
         - Вадим Евгеньевич, вы как? - спросил он с экрана.
         - Ползу, как видишь, - ответил Вадим, поворачивая экран так, чтобы девушка попала в поле зрения камеры. - С небольшим изменением штатного расписания. Олег по- гиб...
         - Как? - не выдержал Симаков.
         - Попал под выхлом, а потом подъём при трёх "жэ", - объяснил Вадим. - Подробностей пока не знаю, самому только что доложили. В остальном вроде бы всё в порядке, система охлаждения хулиганит, но в пределах нормы. У тебя?
         - Девчонка одна на третьей палубе руку вывихнула, - объяснил Симаков. - Причепуриться ей вздумалось, носик попудрить во время подъёма... Но Олега жалко... Не представляю, как вы теперь Старику будете докладывать?..
         - До Старика сначала нужно добраться, - отрезал Вадим. - Лучше скажи: ты эскадры не видишь?
         - Ушла эскадра, - ответил Симаков. - Я наблюдателей поставил на консолях, и приказал включить регистраторы... Они должны литий парить, вы же знаете...
         - Как во времена Очаковские и покоренья Крыма, - пошутил Вадим. - Вперёдсмотрящие с биноклями на мачтах...
         - Да встретим мы их, Вадим Евгеньевич, - не понял шутки Симаков. - Не на этом, так на следующем витке. Чего беспокоиться, у вас же реактор...
         - Можем=то, можем. - ответил Вадим. - Да только...
         Он живо представил, как над Южным полюсом встречает уже не эскадру, а объединённый флот - сразу три эскадры с колонистами, как докладывает Жолнирову о смерти внука... И это в ситуации, когда свою эскадру он потерял, а в центральном посту у него нежданная пассажирка. И как ты это объяснишь, Марк Антоний космической эры? На обзорном экране медленно поворачивалась погружённая в ночной полумрак планета. Из-за непривычно близкого горизонта изредка пробивались яркие солнечные лучи. Вадим прикинул, что его вторая эскадра должна быть сейчас где-то там, на крайнем юге. Ромацкий дело знает, а значит встреча с остальными двумя эскадрами непременно произойдёт, вот только произойдёт без него...
         "Милая девочка! - подумал Вадим, глядя на нежданную пассажирку. - Ты, ко- нечно, не "медовая ловушка" - ни один секретный агент, знающий о том, что его ждёт, не смог бы притворно так перепугаться. Но ни один секретный агент не смог бы навредить мне так, как только что навредила ты... Впрочем, сам я тоже хорош...".
         Ему припомнился старший флаг-инженер "Волчихи" Денис Егоршин, за два дня до подъёма вне очереди загрузивший к себе на борт контейнера с продовольствием. Сбежать хотел... В случае неприятностей чрезвычайных это был выход - бежать, только не по земле или под землёй, и даже не по воздуху, а вверх, на орбиту. Самое забавное, что у него, у Вадима Лукашина после всей этой истории тоже вроде бы не осталось иного выхода, как бежать. Два СПК, способные достичь любой точки Солнечной системы, колонисты и полный набор колониальных грузов, дающий приятное чувство независимости атомный реактор, верная лишь одному тебе бортовая милиция...
         - Простите, - неожиданно спросила девушка.
         К этому времени она успела расправиться решительно со всеми бутербродами, и поставила опустевшую бутылку на пол, рядом с туфелькой. Ещё плотнее запахнувшись в Вадимову куртку, она смотрела то на самого Вадима, то на погружённый в темноту об- зорный экран.
         - Где я? И кто вы такие? - спросила девушка. - Как я здесь оказалась?
         - После, - довольно жёстко ответил Вадим.
         Он замолчал, прикидывая и так и эдак. Если бы он хотя бы не потерял эскадру... Задержка с подъёмом, трагическая гибель подчинённого, неожиданная пассажирка на борту - всё это, как не крути, нештатные ситуации, которые, согласно закону подлости, могут случиться с каждым. Даже с самым толковым и дельным, Но командир, потерявший своё подразделение или команду... Словом, за такие вещи следует разжаловать сразу же, тогда как командир, сохранивший вверенную ему часть имеет право на некоторую долю уважения. Во всяком случае, именно так говорил ему бывший майор ВДВ, а ныне начальник Аресийской милиции, Виктор Анизин.
         А ведь шансы догнать эскадру совсем не нулевые. Вполне возможно, что она не успела уйти далеко... если бы на борту "Колдуньи" мог работать радар... или, если встреча произойдёт не на этом, а на следующем витке... может же одна из трёх эскадр, не сумев найти остальных, проскочить мимо...
         - Симаков! - палец Вадима коснулся зелёной клавиши. - Как думаешь, успеем догнать наших?..
         - Вы хотите? - Симаков на экране наклонил голову, задумываясь. - Вообще-то, можем успеть, Вадим Евгеньевич. Перехватить их если не над Таити, то хотя бы над рифом Марии-Терезии, тем самым... Помните Жюля Верна?.. По широте вполне подходя- ще...
         - Причём здесь Мария-Терезия? - удивился Вадим, вглядываясь в показания приборов. - Впрочем, не важно...
         Он снова замолчал, прикидывая и так и эдак. Симаков терпеливо ждал, глядя с экрана эдак насмешливо - и не с меньшим любопытством и тревогой смотрела на него си- девшая в соседнем кресле девушка.
         - Значит так... - начал Вадим. - Связь прерываем, батарею втягиваем. Скорость пять и семь, снижаемся до ста пятидесяти... Над полюсом выныриваем...
         - Как же так? - удивился Симаков. - Атмосфера же... Поджаримся...
         - Не успеем, - ответил Вадим. - Тут даже не половина витка, в лучшем случае треть... Выныриваем над морем Росса...
         "И, Господи, дай успеть!..", - добавил он про себя.
         - Понял вас, Вадим Евгеньевич! - ответил Симаков. - Есть, "снижаемся до ста пятидесяти...".
         Послушный рычагам СПК сразу же отозвался - пол под ногами дрогнул, а сидевшая в соседнем кресле девушка слегка вскрикнула, вцепившись в подлокотники. Было с чего - погружённая в полумрак, укутанная облаками планета на обзорном экране, стала подниматься, становясь вертикальной стеной. Вадиму захотелось рассмеяться - до чего же приятно чувствовать, как пятнадцать тысяч тонн стали, цветных металлов и тонкой электроники послушны твоей и только твоей воле. Он чуть ли не слышал, как далеко внизу, отделённые от него ярусами палуб, за герметичной переборкой победно гудят СП-Генераторы.
         "Теперь - только ждать, - подумал Вадим минут через пятнадцать, выводя СПК из колоссального, радиусом почти в четыреста километров, пике. Укутанная облаками Земля снова была там, где ей и положено находиться - внизу, став заметно крупнее и ближе, а быстро бежавшая чуть сбоку яркая белая звёздочка выдавала местоположение "Александра Брусенцова". Сила тяжести заметно уменьшилась - Вадим посмотрел на скоростемер: почти шесть. Разгоняться быстрее было опасно - даже для СПК существуют законы небесной механики, пусть даже свои, непохожие на законы для обычных космических кораблей. Слишком сильно разогнавшийся аппарат запросто могло уволочь неведомо куда, на высокую орбиту. К тому же не будем забывать и об атмосфере - на этой высоте она была до неощутимости разреженной, но при большой скорости способной доставить серьёзные неприятности.
         "Не хватало мне только сжечь солнечную батарею, антенный ус или модуль ла- зерной связи", - подумал про себя Вадим, притормаживая. Движущийся в стороне "Александр Брусенцов" подмигнул зелёной литиевой лампой - нашаривший нужную кнопку на пульте Вадим ответил на приветствие. Американский континент, длинной тонкой полосой тянувшийся справа, скрылся за горизонтом, зато в нижней части обзорно-го экрана промелькнули три тоненькие цепочки островов.
         "Экватор, - подумал Вадим. - Уже экватор. Господи, дай успеть!..".
         Повернувшись, он посмотрел на невольную пассажирку. Прежний панический страх прошёл, но судя по тому, что девушка не выпускала подлокотники, одновременно продолжая плотно запахиваться в его, Вадимову, куртку, было заметно, что она нервничает.
         - Вы в порядке? - спросил он.
         Девушка не ответила, судорожно сглотнув. Грязная, чумазая, на щеке царапина, стянутые в косу волосы растрепались, спутавшись в неопрятную массу. "Полчаса назад на экране ты выглядела лучше", - подумал он.
         - А этот океан не даром называют Великим, - сказал вслух Вадим. - Глядя с высоты, и не поверишь, что где- то здесь есть суша?..
         - Простите, - девушка слегка поёжилась. - Но кто вы, всё- таки, такие? И как я здесь оказалась?..
         - Для начала давайте договоримся, химэ - сказал Вадим. - Здесь вам ничто и никто не угрожает. Вас не собираются убивать, ставить над вами опыты или делать с вами то, о чём вы, скорее всего, подумали. А опасности, настоящей смертельной опасности, сорок минут назад вы счастливо и благополучно избежали.
         - Где я? - спросила девушка.
         - В космосе, - объяснил Вадим. - В околоземном пространстве, на высоте ста пятидесяти километров от земли. Скорость пять километров семьсот метров в секунду... Это заметно ниже орбитальной, но мы можем себе это позволить. А вот это всё, - он об- вёл окружающее пространство рукой. - Называется "Колдунья", СПК "Колдунья".
         - Но кто вы? - спросила девушка.
         - Для начала, давайте познакомимся, - улыбнулся Вадим. - Лукашин. Вадим Лукашин. Первый вице-президент республики... В общем, второе лицо в организации, создавшей всё это. А вы?
         - Марина, - робко улыбнулась девушка.
         - Ну вот, уже лучше, - согласился Вадим. - И кто вы такая, Марина?
         - Осоцкая, - продолжала девушка. - Марина Осоцкая. Я - дизайнер в издательстве Академии Наук. Мы за город поехали, с друзьями, а потом... В общем, я заблудилась... Два дня по лесу блуждала. И там город был или посёлок, заброшенный... То есть, не заброшенный... Он выглядел так, словно оттуда ушли все люди... Кричу, зову, никто не откликается... А потом появились вы...
         - Ну вот, опять в слёзы, - подвёл итог Вадим. - Так мы ни к чему не придём. А его как звали?
         - Кого? - спросила Марина.
         - Того, с кем вы поехали, химэ, - объяснил Вадим. И продолжил, глядя в глаза девушки, в которых страх наконец-то сменился удивлением. - Вы поехали не просто с друзьями, а с молодым человеком. А молодой человек, либо его приятели, повели себя с вами... скажем так... не совсем достойно.
         - Откуда вы знаете? - удивилась Марина.
         - Вы блуждали по лесу два дня, - объяснил Вадим. - Но никакие лесные ветки не смогли бы так разорвать вашу блузку. Это явно сделали мужские руки, причём руки, к вам не слишком доброжелательные. А если бы вы поехали с подругами или с семьёй, вам едва ли захотелось избавиться от их общества. Так что... История старая, как мир, химэ...
         - Но... почему я оказалась здесь? - продолжала недоумевать Марина.
         - В посёлке, где вы были... - продолжал объяснения Вадим. - Кстати говоря, он называется: Старосельск... Так вот, там находились наши производства. Вы забрели туда в тот момент, когда мы собирались подниматься... В смысле, готовились к отлёту. Появись вы получасом раньше, вас бы просто взяли бы под белы ручки и вывезли бы прочь... Впрочем, в этом случае вы всё равно не прошли бы через блок-посты...
         - Но это же... - Марина задумалась, смешно наморщив лобик. - Не понимаю, так ведь не бывает...
         - То же самое подумал и я, когда увидел вас на экране, - ответил Вадим. - Вот на этом самом, обзорном - грязную, растрёпанную, с туфелькой в руке...
         - Ой! - воскликнула Марина.
         Выпустив подлокотники, она принялась расчёсываться, проводя по спутавшим- ся светлым волосам кончиками пальцев. Без расчёски ничего у неё не получалось - если не считать того, что прежде собранные в какую-никакую, а косичку волосы рассыпались по плечам густой неопрятной массой.
         - Простите! - начала Марина. - А у вас... Ещё раз простите, у вас нет зеркальца?
         - О, очухались... - улыбнулся Вадим. - Храни вас будда Амида, как сказали бы мои японские друзья. Сразу после подъёма ваши глаза были, словно стеклянные.
         Вадим вернулся к пульту. Всё было вроде бы в порядке - если не считать того, что "Александр Брусенцов" вырвался вперёд, тогда как "Колдунья" заметно отставала. Внизу под облаками виднелось несколько смутных пятен. "Австралия? - подумал Вадим. - Нет, скорее Новая Зеландия. Господи, дай успеть... А ведь, очень похоже, и в самом деле успею...".
         Из-за близкого горизонта показался краешек прятавшегося до той поры солнца. Отображавшиеся на обзорном экране солнечные лучи никого не могли ослепить - да и чуткая электроника, надёжно защищённая от губительного воздействия СП-Генератора толстым слоем брони, сразу же ввела в действие светофильтры. Преломляясь в атмосфере, лучи искрились, словно поверхность пруда в яркий и солнечный день, заливая помещение центрального поста многоцветной радугой.
         - Повезло вам, химэ, - заметил Вадим, кладя руки на рычаги. - Будете рассказывать внукам, как первая увидели восход солнца на западе, в космическом пространстве над южным полюсом. Не говоря уж о том, чего вам удалось избежать...
         - Да не нужен мне ваш полюс! - возмутилась Марина. - Вы понимаете, мне до- мой надо. Меня там мама ждёт, отец, старший брат... А ещё мне на работу выходить, сего- дня же понедельник...
         - Мы хотим основать колонию за пределами Земли, - сказал Вадим после продолжительной паузы. - СПК стартовал из вертикальной шахты, у нас нет достаточно прочных опор... В общем, мы не можем приземлиться.
         - То есть как? - ротик Марины округлился в форме буквы "о". - Вы что же, возвращаться не собираетесь?
         - Вернёмся, года через два, - объяснил Вадим. - Но не все...
         На обзорный экран, заполнив его чуть ли не целиком, медленно выползла закованная в ледяной панцирь Антарктида. С высоты ста пятидесяти километров её можно было окинуть взглядом целиком - бескрайние ледяные поля, укутанные похожими на вату облаками, кажущиеся крошечными кочками горы. Трещины в прибрежном паковом льду казались тончайшими нитями, отколовшиеся от основного ледника айсберги - белыми пятнышками, что порой проступают на старой полузасвеченной плёнке.
         Вызвав по внутренней связи Кованько, Вадим отдал несколько распоряжений. Посигналил литиевой лампой, с удовлетворением увидев ответный сигнал с "Александра Брусенцова". "Господи, дай успеть!..", - привычно подумал он, двигая штурвал на себя.
         Пол под ногами дрогнул. Сила тяжести сделалась почти нормальной. Звёздное небо на экране повернулось, а Антарктида внизу начала медленно проваливаться, уходя из поля зрения. Сидевшая в соседнем кресле девушка в очередной раз вцепилась в подлокотники - хотя именно сейчас могла не опасаться отправиться в полёт по кабине. Посмотрев на ней, Вадим улыбнулся.
         - Мы поднимаемся, - объяснил он. - Спасая вас, я немного отстал от остальной эскадры. Нужно её нагнать...
         - Послушайте... - начала Марина.
         Вадим не слушал. Развернув СПК, он наконец-то увидел, как высоко в чёрно- звёздном небе медленно плывут шесть белоснежных искорок. Ещё не веря, Вадим сощурил левый глаз, пересчитывая... Нет, не семь и не восемь, а именно шесть - его вторая, потерянная эскадра. "Господи, успел!..", - подумал он, заходя на вираж. На обзорном экране снова появился ледяной купол Антарктиды, чёрные нити трещин и белые пятнышки айсбергов, усыпанное звёздной пудрой небо, белая искорка "Александра Брусенцова"... "Успел, успел, успел..." - ему хотелось петь. Сила тяжести слегка понизилась, на экране снова появились шесть СПК второй эскадры. "Колдунью" заметили - крайняя искорка сменила цвет с белого на зелёный. Просигналив "Александру Брусенцову": "делай, как я", Вадим повернул штурвал, ложась на курс.
         Шесть белых искорок сместились в сторону, оказавшись на самом краю видимости. И, словно в насмешку над всеми стараниями, прямо по курсу загорелись семь новых, таких же ярких и таких же белых, вытянувшихся в тонкую линию. "Нет", - молнией пронеслось в голове у Вадима. "Да", - понял он уже через полминуты, когда в стороне и в некотором чуть менее ярко загорелись ещё восемь.
         "Господи, не успел!..", - подумал Вадим, в бессилии откидываясь на спинку кресла.
        

(с) Atta, Москва, 07.11.2019


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) А.Емельянов "Тайный паладин в мире боевых искусств"(Уся (Wuxia)) А.Кочеровский "Баланс Темного 2"(ЛитРПГ) Л.Малюдка "(не)святая"(Боевое фэнтези) Л.Малюдка "Монк"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) А.Емельянов "Мир Карика 11. Тайна Кота"(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"