Атта Николай: другие произведения.

Девушка и звездолёт

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Не верите, что браки заключаются на небесах? Марина, молоденькая ученица дизайнера одного из Санкт-Петербургских книжных издательств тоже не верила - пока однажды, случайно, не оказалась на борту построенного в глубокой тайне космического корабля...
    Феерия в духе "Алых парусов" Александра Грина, но в то же время - твёрдая научная фантастика...

-- Николай Владимиров (Атта Николай)
-- Девушка и звездолёт
Серия: "Просто фантастика"

Девушка и звездолёт.


Республика Южного Креста.
возникла лет сорок тому назад
из треста сталелитейных заводов...
Валерий Брюсов.

Хороша наша Земля, да одна.
Тем и плоха, что одна.
Владимир Савченко.


        Глава первая.
        Маменькина дочка.


         И почему только считается, будто жизнь конторкой служащей легка и приятна? Даже самой мелкой - ученицы дизайнера в Санкт-Петербуржском академическом книжном издательстве? Сиди себе день-деньской в прохладном, уютном офисе, перебирай бумажки, играй с компьютером, треплись с коллегами, дважды - в двенадцать и в три, делая перерыв на чай с тортиком. Или, если тортика не случается - с конфеткой. Самое интересное, что всё это верно, и как же верно на первый взгляд, и непонятно только, почему в конце дня ноги гудят так, что домой ты не идёшь, а едва ковыляешь на каблучках.
         А сами шприньки? Спору нет - приятно, когда все представители мужского предприимчивого племени, от юного мальчика, у которого над верхней губой едва наметилась тёмная полоска, до ветхого старичка с палочкой, украдкой взглянут на тебя, когда ты идёшь по коридору или по улице. Только, товар-рищи мужчины, сами попробуйте - походите так целый день. Откровенно говоря, Марина предпочла бы бегать по издательству в джинсах и лёгких тапочках, украдкой, придя на работу, переобувшись под столом, но...
         "Осоцкая! - строго выговаривал ей заместитель директора Виталий Степанович, пожилой осанистый и важный обладатель зычного голоса, объёмистого брюха, красной физиономии и обидной клички "Злодеус Злей" - в честь неприятного персонажа из Гарри Поттера. - Вы здесь не на танцульке. Вы работаете в серьёзном учреждении, которое издаёт не лабудень, не столь любимую вами фантастику всякую, а серьёзные статьи и книги, написанные серьёзными, уважаемыми людьми. Да и платят вам достаточно... А потому, уж будьте так добры, соответствовать - светлый верх, тёмный низ, никаких столь любимых вами причёсок из распущенных волос, обязательно юбка. И туфли...".
         "И туфли..." - устало подумала Марина, поводя наманикрюренным пальчиком по слегка замызганному оконному стеклу. В глубине тесного, похожего на колодец двора возле выведенной наружу лифтовой шахты двое рабочих в синих спецовках разгружали грузовичок с брезентовым верхом, вынимая обёрнутые коричневой бумагой, перетянутые шпагатом свёртки. Насмотревшись, девушка состроила презрительную гримаску и, повернувшись к окну спиной, переступила каблучками. После целого дня, проведённого за компьютером, ноги гудели...
         А в телефонной трубке, плотно прижатой к ушку, негромко шелестел знакомый, до боли родной голосок. Мама, мамулька, мамочка... Как и все мамы на свете, уверенная, что лучше дочери знает, что именно этой самой дочери нужно для счастья. Сама Марина была с этим не согласна категорически, а потому со стороны её разговор с матерью выглядел примерно так: сперва реплика Марины - "Да, мамуль!", затем более-менее продолжительная пауза, снова слова Марины: "Нет, мамуль!". Опять пауза, разве что более короткая. "Да, конечно, мамуль!". "Да, с Нинкой и Татой!". "Да, буду я дома в воскресенье вечером!". "Папа вон, в Бельгию ездил, Серенький не побоялся, в армии отслужил, а мне всю жизнь при тебе провести?". "Мамочка, ну сама подумай! Ну, что со мной может случиться?..".
         Чувствовала себя при этом Марина крайне, до невозможности неловко. Не такое уж это и простое дело - врать матери. А в трёх километрах отсюда, на Петроградской стороне, в старом доме на Малой Монетной пожилая женщина в красном китайском халате с иероглифами и драконами, глядя на фотографии дочери и сына, сокрушённо качает седой головой. Уж она-то знает, что именно со взрослыми дочками, да ещё такими красивыми всякие неприятные неприятности, как правило, и случаются.
         Закончив разговор, девушка прошла по коридору, дробно стуча каблучками. Открыв широкую металлическую дверь, она оказалась в просторной, залитой ярким летним солнцем комнате.
         Как всегда в пятницу, в конце короткого летнего рабочего дня почти все места пустовали. Только Ксения Александровна, строгая пожилая дама с пышным розовым шиньоном, заведующая отделом и непосредственная Маринина начальница строго посмотрела на девушку из-за своих двух составленных буквой "Г" столов. Да у окна слева, прижавшись друг к другу, сидели две фигурки. Марина улыбнулась - Кира Алексеенко по прозвищу "Псина ла Фур", высокая, тощая как жердь старая дева с мордочкой пекинеса и без каких-либо перспектив на личную жизнь славилась привычкой брать под покровительство новеньких. В закутке у торцевой стены, где обыкновенно и устраивались чаепития с тортиком или конфеткой слышался плеск воды и приглушённые голоса.
         Миновав Киру и её очередную покорившуюся судьбе протеже, Марина села на своё, второе слева, место. Коснувшись пальчиками клавиши пробела, девушке первым делом сохранила сегодняшнюю работу - очередную статью с непроизносимым названием, нечитабельным текстом и абсолютно непонятными рисунками для толстого журнала "Общая биология". "Всегда сохраняй работу, - учила её год назад "Псина ла Фур". - Собралась уходить, сохраняй работу. Идёшь попить чаю, сохраняй работу. Вышла на минутку попудрить носик, сохраняй работу".
         Закрыв все окошки, девушка вывела на экран тёмный прямоугольник командной строки. Посмотрела по сторонам. Убедившись, что начальница надолго уткнулась носом в свой монитор, а Кире с её новенькой до неё и вовсе нет дела, девушка состроила лукавую гримаску, быстро набрав: "Злей! Сам свои зелья пей!". Жалобно мяукнув, компьютер вывел на экран сообщение о том, что: "Command not found". "Где тебе!" - согласилась Марина, вводя то, что нужно. По чёрному экрану быстро побежали белые строчки, а девушка подхватила висевшую рядом на крючке сумочку и, перебросив через локоток лёгкую серую кофточку, поспешила к выходу.
         - До свидания, Ксения Александровна!
         - До свидания, деточка, - ответила старая начальница, для которой деточками были решительно все, без исключения. - Только постарайся в понедельник не опаздывать. У нас будет много срочной работы.
         Уже коснувшись пальчиками ручки двери, Марина остановилась. В узком закутке возле раковины находились две девушки. Полная, круглая словно мячик, Залина ловко мыла посуду, уничтожая следы недавнего чаепития, а маленькая, тоненькая черноволосая Галя, покачивая длинным "конским хвостиком", стояла на подхвате с полотенцем в руках. Заглядывать к ним было чревато - Залина славилась как острым язычком, так и полным отсутствием воспитания, уходить не попрощавшись - невежливо. Поэтому, выпустив ручку двери, Марина негромко простучала каблучками, подходя к закутку.
         - До свидания, девочки!
         - До свидания, Марина! - обернувшись, с улыбкой ответила Галя.
         - Слышь, Галка! - стоя к Марине спиной, заметила Залина. - Что-то я не помню, кто у нас в этом месяце "Fairy" покупает?
         Марина так и замерла в проходе, переступив с каблучка на носок. Принести "Fairy", средство для мытья посуды должна была она - и, конечно же, напрочь забыла об этом.
         - Девочки, я... - испуганно залепетала она, запоздало понимая, что Залина всё же сумела её поймать. - Я в понедельник, честное слово...
         - Ладно, иди уж!.. - фыркнула Залина, наконец-то соизволив обернуться. - Только учти: за тобой - должок...
         - Девочки, я не забуду, обещаю... - продолжала Марина.
         - Сказано: иди! - раздражённо повторила Залина. Но, едва за девушкой закрылась дверь, громко и нараспев произнесла. - Счастли-ива-ая!
         - Злая ты, Залинка, - вполголоса заметила Галя, принимая из рук старшей подруги предпоследнее блюдечко. - У человека, может быть, и в самом деле настоящая любовь, а ты...
         - Счастли-ива-ая! - зло повторила Залина. - Настоя-ащая-а любо-овь! Знаем мы их, таких счастливых. Сперва как на крыльях летишь, а потом... Слёзками кровавыми бы не умыться...
         Но Марина уже не слышала этих обидных слов. В выведенном наружу лифте висело большое, во всю стену, зеркало. Глядя в него, девушка в очередной, который по счёту, раз критически оглядела себя.
         Невысокая, с пышными, не слишком длинными светлыми волосами, которые, вынув заколку, наконец-то смогла распустить по плечам широкой волной. Самые обыкновенные светло-серые глаза, про которые Лёша как-то сказал, что они бездонны, как Балтийское море. Прямой нос и две тоненькие ниточки бровей, густые чёрные ресницы... Тонкая белоснежная блузка с воротничком и пуговками мягко очерчивала высокую грудь, подчёркивая тонкую талию. Из-под подола длинной серой юбки выглядывали две стройные загорелые ножки в тех самых туфельках на коротких каблучках. Дополняли наряд лёгкая кофточка, которую девушка повесила на сгибе локтя и маленькая белая сумочка на коротком ремешке.
         Несмотря на то, что этот наряд предназначался исключительно для работы, а вовсе не для внезапно назначенного романтического свидания, девушка не могла не признать, что выглядит в нём восхитительно. Марина даже была готова, на манер Скарлетт О'Хара поцеловать своё отражение в зеркале - но тут двери лифта мягко разошлись у неё за спиной. Миновав погружённый в приятный полумрак холл, миновав двух охранников в берцах и чёрной форме, оставив позади маленький магазинчик при входе, девушка оказалась на залитой солнцем улице.
         На противоположной стороне, чуть правее находился маленький тенистый скверик - роскошь, которую способен оценить лишь настоящий петербуржец, живущей в одном из столь бедных зеленью центральных районов. Рядом со сквериком тянулся узкий переулок - именно здесь, в самом начале, на углу Лёша обыкновенно ставил автомобиль. Убедившись в его отсутствии, девушка села на "свою" скамейку возле газетного стенда, и принялась терпеливо ждать. Воткнув в уши неизменные наушники, она быстро перелистывала пальчиком страницы на экране мобильного телефона. Привычно поморщилась, увидев первым в ленте новостей новое сообщение о гигантской комете Мейсона-Хаскелла, которая должна была пройти вблизи от Марса недели через две.
         Прочитав с полдюжины новых сообщений от многочисленных подружек, прикрыв глаза под песню Хелависы, Марина привычно представила себе Лёшу. Славный он парень. И такой красивый, что все девчонки невольно оборачиваются, когда видят их вместе. Высокий, стройный, слегка смугловатый, с вьющимися чёрными волосами, делающими его похожим на цыгана. Всегда безукоризненно одетый - чёрная рубашка навыпуск с неизменно расстёгнутым воротом, чёрные брюки - Марина не могла представить его в простецких джинсах, чёрные ботинки... Всё гладкое, идеально выглаженное, отутюженное. И автомобиль у него иссиня-чёрный, налаченный и отполированный так, что смотреться можно, фантастически дорогой отцовский подарок, ручная сборка неизвестной Марине иностранной фирмы...
         - А что это мы тут сидим? - послышался над ухом знакомый голос. - Сидим, о чём-то мечтаем, домой не идём...
         - Ой! - пискнула Марина, торопливо вытаскивая наушники.
         Прямо над ней стояла Ксения Александровна, осуждающе покачивавшая огромным розовым шиньоном. Прямая, словно палка, старая начальница явно собиралась пройти мимо скверика, да задержалась, обнаружив подчинённую, сидевшую с мечтательной улыбкой на устах.
         - Ксения Александровна, я... - принялась оправдываться Марина.
         - Видела я предмет твоих мечтаний, деточка, - продолжала старая начальница. - Красивый, видный... Да и машина у него роскошная. Только поверь такой старой и опытной карге, как я - глаза у него гнилые...
         - Да как вы!.. - задохнулась от гнева Марина.
         Вскакивая, девушка не думала, что несдержанную на язык Ксению Александровну побаивается сам Виталий Степанович. К счастью, наговорить начальнице дерзких и обидных слов она не успела - по переулку медленно ехал знакомый иссиня-чёрный автомобиль. Девушка побежала, было, навстречу - да вспомнила про начальницу. Вернулась, пробормотав несколько вежливых, подходящих к случаю слов. Снова побежала, распахнув переднюю дверцу автомобиля. Усевшись спереди, на своё законное место, привычно подставила щёчку для поцелуя. Сидевший за рулём Лёша откровенно пижонил, демонстрируя блестящую золотую цепочку в вырезе чёрной рубахи. Марина была готова броситься к нему на шею - и тут сзади послышались сдержанные смешки.
         - Маринк, познакомься! - сказал Лёша, откидываясь назад. - Это Тимоня, а это Лика.


        Глава вторая.
        На лёгком катере...


         Свернув с Бейшор-рут, проехав немного по одной из бесчисленных "номерных" улиц, Вадим остановился на пятачке около набережной. Отсюда открывался великолепный вид на Токийский залив с красными и жёлтыми прогулочными корабликами и на мосты и небоскрёбы противоположного берега. Как было условлено, пересевший за руль Серёга Волков повёл машину дальше, а сам Вадим, в сопровождении Олега Жолнирова, крепко державшего в руках чёрный чемоданчик-"дипломат", быстро зашагал к пристани.
         Для него, бывавшего в Токио не раз и не два, окружающая картина была привычна. Зато торопившийся следом Олег, удивительно похожий на Лариосика из "Белой гвардии", то и дело вертел головой, глядя на стоящие вокруг высокие дома, на написанные чёрными и красными иероглифами вывески - среди иероглифов несколько странно смотрелись привычные европейские, то есть арабские цифры, на аккуратно подстриженные газоны, на широкую жёлтую полосу вдоль проезжей части - в Японии такая полоса вдоль дороги нередко заменяет тротуар. Изредка попадалась прохожие - миниатюрные японские мамы с отпрысками, да греющиеся на солнышке сморщенные старики и старушки.
         На длинной пристани так же было безлюдно. У причалов на высокой волне покачивались в ожидании пассажиров прогулочные кораблики с острыми носами и широкими, во всю палубу, крышами. Две симпатичные круглолицые девушки в коротких синих с красными полосками платьицах и длинных чулках, с выкрашенными в сине-серый и розовый цвет короткими пышными волосами, явно воображая себя героинями "оживших рисунков", фотографировались на фоне залива. Да перед ведущими на ближайший кораблик сходнями прохаживался узкоглазый охранник в зелёной с желтоватым отливом форме и фуражке.
         Впрочем, Олег в первую очередь обратил внимание на девушек.
         - Ladies! Sorry! - поставив "дипломат" на камни пристани, он обратился к ним по-английски, тщательно выговаривая каждое слово, но всё равно то и дело запинаясь. - Can I you photograph.
         Девушки заулыбались. Одна, чьи волосы были окрашены в розовый цвет, опустив рамку с телефоном, что-то быстро зашептала на ушко подружке с сине-серыми волосами.
         - Sorry! - продолжал Олег, догадываясь, что девушки его не понимают. - I have you pardon... I want you... cheese...
         - Отставить! - приказал по-русски Вадим.
         - Простите, - удивился Олег.
         - У тебя в кейсе документы и золото, а ты его швырнул, словно мешок с мусором, - спокойно объяснил Вадим. - Это раз, как говорил Эраст Петрович Фандорин, а два - нам с тобой грозят большие неприятности.
         В самом деле, оставив пост перед ведущими на кораблик сходнями, помахивая дубинкой, к ним неторопливо подходил охранник. Девушка с сине-серыми волосами что-то тихо шепнула на ушко розововолосой подруге, после чего обе они, подхватив лежавшие здесь же, на камнях сумки и не забыв рамку с телефоном, громко стуча каблучками, побежали прочь.
         - Экскрюзми приз, мистерс! - на ещё более скверном, чем у Олега, английском, обратился к ним охранник. - Вот а ю вонт фром виз гёрс?
         - Нам здесь назначена встреча, - на родном языке охранника ответил Вадим. - К несчастью, мой спутник излишне эмоционален и совсем не знаком с обычаями вашей страны. Он хотел сфотографировать этих девушек и нечаянно смутил их. Вы же знаете, как просто смутить молоденьких девушек...
         - О, да,
- согласился охранник. - Простите, что доставил вам беспокойство, иностранец-сударь. Вы так хорошо говорите по-японски...
         - Моё знание японского далеко от совершенства, поверьте,
- вежливо ответил Вадим.
         Поклонившись малым поклоном, продолжавший вертеть в пальцах дубинку, охранник неторопливо вернулся на пост. Проводив его взглядом, облокотившийся на перила Вадим стал смотреть на колышущуюся внизу зеленоватую воду. Солнечные лучи переливались в ней, играя тысячами крошечных ярких бликов. Присмотревшись внимательнее, можно было разглядеть лежащие на дне покрытые зеленоватыми водорослями камни. В ярком синем небе не было ни облачка, так что если бы не близость воды, вокруг было бы одуряющее жарко. Недаром говорят, что в Японии не четыре, а целых шесть времён года.
         - Простите, Вадим Евгеньевич! - спросил Олег, несмотря на предупреждение, снова поставил "дипломат" на камни причала. - А чего он от вас хотел?
         - Чего он мог от нас хотеть? - усмехнулся Вадим. - Спросил, кто мы такие и почему к девушкам пристаём. Служба у него такая. Не даром слово "самурай" переводится на русский, как "служивый". Кстати, учти: эти девчонки - явные малолетки, сбежавшие с уроков.
         - А здорово вы его, - не переставал восхищаться Олег. - Он же вам даже поклонился, заметили? Кстати, вы обратили внимание, что очень мало народу?
         - Все на работе, здесь с этим строго, - объяснил Вадим. - "Сюсин коё" и всё такое. Это завтра здесь будет полным полно "сарарименов" с жёнами и детьми, а сегодня... Сегодня сюда плывут, причём явно по нашу душу.
         В самом деле, по зеленоватым волнам залива с кажущейся неспешностью двигался белоснежный прогулочный кораблик с высоким острым носом и затуплённой, словно обрубленной кормой, плоской крышей поверх двух палуб и рядами высоких окон, идущих по борту тёмными полосами. Покачиваясь на высокой волне, поднимая за кормой белый бурунчик, кораблик развернулся около пристани, застопорив двигатель точно напротив прохода в металлических перилах.
         Стоящий на открытой части палубы молодой японец в строгом чёрном костюме и круглых очках вежливо поклонился. Два матроса в белых куртках собрались, было, набросить канаты на причальные тумбы, но Вадим опередил их - между причалом и покачивающейся палубой было каких-то полметра. Следом на палубу осторожно ступил Олег, не выпускавший из рук чёрный "дипломат".
         - Здравствуйте, Рукасин-сударь! - снова поклонился молодой японец. - Вас ожидают...
         Просторный, отделанный полированным деревом салон был залит солнечным светом, пробивавшимся сквозь бамбуковые занавески. За широким круглым столом, на фоне ниши-токонама, в которой висела расписная полоса ткани и стоял хитро составленный букет, сидели два пожилых седовласых японца.
         С одним из них, грузным, носящим очки господином Арата Такехико, одним из заместителей министра атомной энергии, куратором проекта с японской стороны, Вадим был прекрасно знаком. Он даже несколько раз бывал у него дома, подарив младшему сыну настоящего, привезённого из Москвы Чебурашку. Зато другой, подтянутый и строгий, с холодным лицом старой колдуньи...
         - Мой господин Кэтсу Горо! - поздоровался Вадим, кланяясь самым глубоким из трёх, принятых в Японии, полным поясным поклоном.
         В кармане у Вадима лежал остро отточенный карандаш с ластиком. Ещё в середине девяностых, во время первых опытов с СП-Генераторами в полуразорившемся Санкт-Петербургском НИИ выяснилось одно их побочное, порой бесценное свойство - на тонкую электронику, в том числе и на подслушивающие устройства действовали они губительно. Внутрь карандаша был встроен конденсатор, тогда как сам ластик и был миниатюрным СП-Генератором. Без тонкой настройки и жидкостно-кислородного охлаждения он мог проработать не более одной десятой секунды, но свою функцию успел бы выполнить.
         - Мой господин Рукасин! - не подозревая о возможной диверсии, ответил таким же поясным поклоном господин Кэтсу Горо. - Рад снова увидеться с вами.
         - Мой господин Кэтсу! -
почтительно сказал Вадим. - Личное знакомство с вами - большая честь для меня, скромного бизнесмена из России.
         - О, не скромничайте, мог господин Рукасин,
- ответил управляющий министр кабинета. - Скромность украшает благородного мужа, но услуги, которые вы оказываете не только нашей стране, но не побоюсь этого слова, всему миру, всему человечеству, воистину неоценимы.
         Вадим улыбнулся. Проблема, с которой неизбежно сталкивается любая высокоразвитая страна, владеющая атомной энергией - утилизация радиоактивных отходов. Отработанное топливо, графитовые стержни, бетонные стенки энергоблоков - всё это через двадцать-тридцать лет, когда атомная электростанция выработает свой ресурс, надо куда-то девать.
         Особенно остро этот вопрос стоит перед маленькой, находящейся в сейсмически активной зоне Японией. Нет такого могильника радиоактивных отходов, который не могло бы разрушить достаточно сильное землетрясение. И ни одна уважающая себя страна не примет чужие радиоактивные отходы без многомиллиардной компенсации за моральный, материальный и экологический ущерб.
         Словом, предложение, сделанное несколько лет назад японскому правительству было не просто фантастически выгодным - для Японии, с её сложной экологической ситуацией, с её трепетным отношением к собственной и мировой экологии, с её особыми традициями оно было и весьма этичным.
         Разумеется, решение непременно будет приниматься на высочайшем государственном уровне. Министерство Атомной Энергетики, Государственное Казначейство, Министерство Путей Сообщения - нужно провести специальный бронированный поезд через всю страну, а в точке рандеву построить для него отдельную железнодорожную ветку, японские Силы Самообороны - охрана точки рандеву и бронированного поезда на пути следования. И, как это принято в Японии, решение будет приниматься на основе личных впечатлений о партнёре.
         Молодой японец в круглых очках положил перед господином Арата Такехико электронный планшет и папку для бумаг. Вертя в пальцах так и не понадобившийся карандаш, Вадим смотрел, как заместитель министра Атомной Энергетики подписывает бумаги. Затем молодой японец передал планшет и бумаги Вадиму. Быстро просмотрев текст, написанный параллельно иероглифами и на английском языке, Вадим размашисто расписался, ввёл на планшете пароль. Он улыбнулся, набирая по-русски фразу из старого советского фильма: "Барклай - не немец. Барклай - шотландец".
         Три минуты спустя мелодичный сигнал извести присутствующих, что шестьдесят семь миллиардов иен - почти пятьсот сорок миллионов евро покинули японское Государственное Казначейство, оказавшись на счетах нескольких европейских и американских банков. В том числе и на счетах британского Барклай-банка - если японская сторона и удивлялась тому, что сумма некруглая, то не подавала виду. В действительности же на счета Компании поступит лишь пятьсот миллионов евро, тогда как остальные сорок останутся у Вадима.
         Минут через пятнадцать со стола исчезли планшет и бумаги. Две миловидные официантки, в национальных костюмах похожие на бабочек, с белёными лицами и пышными бантами за спиной, ловко накрыли на стол.
         - Мне давно хотелось ближе познакомиться с вами, мой господин Рукасин, - заметил господин Кэтсу Горо, отставляя чашечку с саке. - Вы называете себя скромным бизнесменом. Воля ваша, но скромный бизнесмен с вашими финансовыми, но в первую очередь техническими возможностями - это уже не бизнесмен. Это, скорее, политический деятель высокого полёта, способный учреждать и смещать правительства. Чего вы добиваетесь?
         - На этот вопрос не так-то просто ответить, мой господин Кэтсу! -
задумался Вадим, подобно первому и единственному президенту СССР, не признававший горячительных напитков. - Мой непосредственный руководитель, пославший меня сюда, долго рассказывал бы вам о Советском Союзе - стране, которую мы потеряли, и о возможности радикально изменить отношения между людьми. А что до меня... Скажите: вы в детстве не мечтали о далёких странах? Представьте: горный перевал, лежащая внизу равнина под тёмно-синими небесами. И вы сами, с винтовкой в руках, держа верного коня за повод, смотрите на земли, на которые до тебя не ступала нога человека. Когда-то мне буквально снилась эта картина...
         - Ах, эти детские мечты! -
улыбнулся управляющий министр кабинета. - Знаете: в детстве я мечтал, чтобы у меня была возлюбленная-лисичка. Это персонаж наших сказок - лиса, способная обернуться прекрасной девушкой, хитрая и коварная, порой жестокая, но бесконечно верная своему возлюбленному. Но что толку мечтать - мы оба знаем, что в мире давно уже нет ни девушек-лис, ни далёких, загадочных, неоткрытых земель.
         - О да, мой господин Кэтсу,
- кивнул головой Вадим. - Кстати, не будете ли вы столь любезны принять от меня маленький подарок. Как вы справедливо подметили, на нашей маленькой планете больше не осталось далёких, загадочных, ждущих первооткрывателя стран. Но это вовсе не означает, что их нет на свете...
         - Олег, золото! - приказал он по-русски.
         Ждавший этого момента Олег торопливо защёлкал замками "дипломата", куда он только что убрал подписанные документы. Из шедшего на японском языке разговора он не понимал ни слова, но всё равно, в присутствии столь важных персон слегка робел. Оба японца терпеливо ждали, пауза затягивалась. Наконец на полированный стол, на чистую салфетку лёг маленький - не больше спичечного коробка, неровный, изломанный, в крошечных искрах кварца золотой самородок.
         - Мой подарок лично вам, мой господин Кэтсу Горо, - объяснил Вадим. - Это настоящее золото и, поверьте, не самой низкой пробы.
         Несколько минут управляющий министр кабинета молча смотрел на тускло поблёскивающий камень. Затем осторожно, двумя пальцами взял его, заставив заблестеть в солнечном свете.
         - Это вы привезли... Оттуда? - он слегка замялся, подбирая нужное слово. - Вы опасный человек, мой господин Рукасин. Скажите: вы не боитесь, что однажды узнают о вашей, скажем так, несколько необычной деятельности. Не забывайте, что и от меня потребуют отчёт, куда деваются радиоактивные отходы и миллиарды иен из государственной казны?
         - Очень скоро вы сможете свободно рассказать об этом, мой господин Кэтсу,
- ответил Вадим. - Обратившись к вам, мы понимали, что со временем огласка неизбежно. Но ведь не случайно герой французского детектива говорил, что "время - это тоже действующее лицо".


         ___________________________

         самурай - от глагола "сабурау", "служить". Изначально этим словом называли лишь вооружённых слуг. За столетия самураи стали военно-служилым сословием с "феодальной лестницей", кодексом чести и этикетом;
         l'animй dessin, в переводе с французского: "оживший рисунок". Отсюда - название жанра: "анимэ";
         "сюсин коё" - система японского пожизненного найма;
         "сараримен" - искажённое английское "salaryman", рабочий человек, живущий на одну зарплату;
         г-н Кэтсу Горо, управляющий министр кабинета - придуманный автором политический деятель;


        Глава третья.
        Боевые приготовления.


         Больше всего на свете Марине хотелось уйти. Домой к родителям, или куда-нибудь с Лёшей - не важно куда, лишь бы они с Лёшей были вдвоём и только вдвоём. И чтобы он обязательно прошептал ей на ушко что-нибудь нежное. Но минут пятнадцать назад у него в кармане негромко замурлыкал телефон. Небрежно бросив: "жди, Маринк, я сейчас", Лёша ушёл под арку, обняв за плечи противного, дурно пахнущего Тимоню.
         Машин во дворе-колодце, на задах супермаркета, принадлежащего известной торговой сети, было уже три. Лёшин чёрный "Porsche Panamera", так вкусно пахнущий туалетной водой, знакомый девушке чуть ли не до царапинки на полированной панели под лобовым стеклом. Тёмно-синий "Лексус", вокруг которого распоряжается пузатый бритоголовый верзила в компании со столь же объёмистым приятелем и двумя расфуфыренными подругами... И старый, потрёпанный, местами даже проржавевший "Мерседес", принадлежащий белобрысому рыхловатому парню.
         Белобрысого парня зовут Михась - перед тем, как уйти, Лёша успел его представить, но впечатление этот Михась произвёл самое неприятное. Как и его подруга - тощая, дочерна загорелая, похожая на пантеру девица в коротком чёрном платье с голыми плечами и серебристой заколкой в гладких чёрных волосах.
         - Халло, старуха! - раздался над ухом прокуренный голос. - Чо одна скучаешь?..
         Распахнув соседнюю дверцу, тощая размалёванная Лика по-хозяйски шлёпнулась на Лёшино место. Забросив обтянутые сеткой ноги в туфлях с фантастическими каблуками-шпильками на стоящую тут же бетонную тумбу, она вытряхнула из металлического, блеснувшего золотом портсигара длинную, тонкую словно червячок, тёмно-коричневую с золотым ободком сигарету. "Пахитоска" - всплыло в памяти у Марины, видевшей такие сигареты только в кино. Вставив сигарету в блеснувший серебром длинный тонкий мундштук, Лика принялась старательно прикуривать её от чёрной зажигалки с золотой эмблемой.
         - Ведь были же в прежние времена спички, зажигавшиеся о подошву, - глубокомысленно заметила она. - Прикинь, как гламурненько: чирк о туфлю и готово. А сейчас... Блин, ну никакого кайфа.
         Выпустив клуб белого дыма, заставившего девушку закашляться, Лика картинно отвела руку в сторону, стряхивая пепел на асфальт.
         - Слышь, а тебя Марина зовут? - поинтересовалась она после очередной, особенно глубокой затяжки. - Чо ребятам не помогла? Как пить-гулять, так небось первая, а как жратву потаскать... Кстати, ты где работаешь?
         - Я дизайнер в издательстве, - честно призналась Марина.
         - Книжки издаёшь? - удивилась Лика.
         - Журналы для Академии Наук, - объяснила Марина. - И бумажные, и сетевые, какие в Интернете выкладывают...
         - Небось, целыми днями за компьютером сидишь? - презрительно фыркнула Лика. - Аб-балдеть! Это где же тебя Лёшик такую выкопал, прям Эрмайони Гренджер с "Васьки". Не обижайся, старуха, но я бы так не смогла. День за днём на работу шляться. Да у меня с тоски давно уши паутиной бы обросли...
         Про себя немного говорившая по-английски Марина отметила, что Лика назвала подругу Гарри Поттера правильно - Эрмайони, как её зовут на самом деле, а не Гермиона, как её называют в большинстве переводов. Представив шикарную, расфранченную Лику с клочьями паутины на ушах, она наконец-то улыбнулась.
         - Но надо же что-то делать, - ответила девушка, словно извиняясь. - У меня есть родители и старший брат, но не могу же я вечно сидеть у них на шее...
         - Ха! - рассмеялась Лика, по-хозяйски откидываясь на спинку Лёшиного сиденья. - А парни на что? Запомни, старуха: если у тебя высокая грудь и стройные ножки, незачем беспокоиться о будущем. А у тебя, как я погляжу, есть и то, и другое...
         От неожиданности Марина обмерла.
         - Но ведь нельзя же так... - только и смогла пролепетать она.
         - Да ты, как я посмотрю, ещё девочка, - фыркнула Лика. - Аб-балдеть! Запомни, старуха: постель - это ещё не повод для знакомства, тогда как знакомство - это очень даже хороший повод для постели. Слушай: полетели мы, как-то... э-э... не скажу куда... Короче, затусили в отеле с одной компанией. Пересеклась я там с одним в номере, что он со мной творил... А наутро я, вся из себя такая, спрашиваю: "слышь, чувак! А как тебя зовут?..".
         - Лёша! - воскликнула Марина, привстав и замахав рукой.
         Появившийся в дверях магазина Лёша что-то терпеливо втолковывал низенькому толстячку с залысинами чуть ли не во всю голову. Толстячок не соглашался, явно что-то требуя. В конце-концов, махнув на всё рукой, Лёша не глядя сунул в руки толстячку крупную пачку денег.
         - Пошла вон, Свинчакова! - скомандовал он, подходя к машине. - Ты мне девочку раньше времени испортишь. Извини, Маринк, пришлось немного задержаться. Ну ни сволочи, деньги чуть ли не с руками рвут, удав дешевле стоил...
         Стоило Лёше оказаться рядом, как Марина сразу же успокоилась. Её даже не смутил тот факт, что тощая вульгарная Лика, вместе с противным Тимоней снова оказалась на заднем сиденье. Посигналив, маленькая кавалькада выехала со двора, оказавшись на Большом проспекте Петроградской стороны.
         Полистав для приличия картинки в телефоне, девушка привычно положила голову Лёше на плечо. Не выпуская управления, он так же привычно обнял её за плечи. Проехав по проспекту Энгельса, миновав Выборгский район, машины выехали из города. Марина прикрыла глаза - широкое шоссе с металлическим ограждением и рекламными щитами стремительно летело навстречу.
         Сзади, из открытых окон "Лексуса" гремела и мяукала музыка. В радиоприёмнике рыжеволосая Канцлер Ги пела песню об адмирале из породы весёлых и смелых и оберегавших его горных ведьмах. Марина улыбнулась, представив Лёшу в роли адмирала, и ей сделалось совсем хорошо. Она и не заметила, как задремала.
         "...антихвост, - неожиданно громко сказало радио. - Мы попросили прокомментировать ситуацию старшего научного сотрудника Пулковской обсерватории Порфирия Петровича Влюбчивого".
         "Ещё раз хочу подчеркнуть, что Земле ничего не угрожает, - ворвался в эфир сытый пожилой баритон, сразу же напомнивший Марине замдиректора издательства Виталия Степановича. - Естественно, вследствие столь мощного выброса газов произойдёт существенное изменение орбиты. Существует вероятность, особо хочу подчеркнуть, всего лишь вероятность того, что комета Мейсона-Хаскелла станет третьим, наряду с Фобосом и Деймосом, спутником Марса".
         "А существует ли вероятность, что комета упадёт на Марс?" - продолжала допытываться дотошная корреспондентка.
         "Ни малейшей, - возразил Порфирий Петрович. - К нашему величайшему сожалению, вероятность такого события равна нулю".
         "Вы сказали: "к сожалению?", - удивилась корреспондентка.
         "Да, к нашему величайшему сожалению, - согласился Порфирий Петрович. - Расчёты показывают, что содержащихся в ядре кометы воды и газов достаточно для того, чтобы на Марсе возникли океаны и плотная атмосфера...".
         - Блин, опять!.. - зло выругался Лёша, переводя настройку.
         - И в самом деле, надоело, честное слово, - согласилась Марина. - Мало того, что по радио и в Интернете про неё день-деньской, так на работе ещё приходится статьи про неё готовить.
         - Эй, перенее сиденье! - послышался сзади жизнерадостный Тимонин голос. - Вы вооще в кусах, что над Таросельком опять НЛО видели?
         Говорил Тимоня неправильно, проглатывая часть согласных, так что последнюю фразу Марина и вовсе не поняла. Зато её прекрасно понял Лёша.
         - Наш Тимоня имеет в виду Старосельск, - объяснил он.
         - Ага! - радостно согласился Тимоня. - Они поление неколько лет там часто пояляюся. Моришь - огонёк такой быстро ввех или вниз летит, раз-раз. Валися такой на нас, будут потом гадать, что с нами лучилось, как на переале Дялова...
         - Да ну тебя! - отмахнулся Лёша. - Маринк, не слушай ты его, Тимоня у нас дурак известный. Хотя, спору нет, тайную дорогу к озеру он нашёл...
         - Какую тайную дорогу? - удивилась Марина. - Кстати, Лёш! Я из-за тебя маме соврала, а ты мне так и не объяснил, куда мы едем...
         - Увидишь! - рассмеялся Лёша. - По тайной дороге приедем на берег чёрного озера искать цветок папоротника...
         - А разве он не первого мая цветёт? - удивилась Марина.
         - Эй, глупышка! - рассмеялся Лёша. - Папоротник цветёт в ночь на Ивана Купала, с двадцать третьего на двадцать четвёртое июля. А вообще, его можно искать когда угодно, было бы желание. Эй, заднее сиденье! Тимоня, кончай разврат, не забудь: скоро твой выход.
         В самом деле, с заднего сиденья время от времени слышалась приглушённая возня - от нечего делать Тимоня пытался залезть под юбку к Лике. Сделать это оказалось не так просто - юбка у Лики была несколько коротковата. К тому же сама Лика яростно сопротивлялась, всем видом показывая, что девушка она хотя и распутная, но честная.
         А маленький караван всё катил и катил себе, оставляя позади бесчисленные повороты и развилки, маленькие города и посёлки, новомодные виллы в три этажа и старые, потемневшие от времени деревянные дома. Затем и они незаметно сошли на нет - машины мчались по пустой асфальтированной дороге, по сторонам которой живой стеной стояли высокие, "корабельные" сосны. Навстречу неспешно пылил одинокий грузовичок с накрытым брезентом кузовом.
         - Эй, заднее сиденье! - гаркнул Лёша, когда по обеим сторонам дороги выросло металлическое ограждение. - Здесь что ли?
         - Ага! - жизнерадостно заблеял Тимоня. - Воле баэнок отанови...
         Маленький караван замер около обочины. Слегка изгибающаяся дорога уходила вдаль, пропадая за деревьями, а справа через лес тянулась узкая асфальтированная просека. По просеке явно давно не ездили - кое-где на асфальте лежала листва и сухие ветки. Что, впрочем, было и не удивительное - идущее вдоль дороги металлическое ограждение намертво перегораживало выезд. По обеим сторонам от него, словно часовые, стояли два невысоких столбика.
         Выйдя из машины, тощий Тимоня присел и завозился около одного из них, словно поворачивая невидимую гайку. Послышалось басовитое гудение неких скрытых механизмов, а край металлического ограждения начал медленно опускаться в специальный жёлоб вдоль дороги.
         - Вау, круто! - воскликнула вышедшая вслед за Тимоней Лика.
         - А я чо говоил? - ухмыльнулся Тимоня. - Мы ещё и вот так можем...
         Снова присев и повернув скрытый внутри столбика рычажок, Тимоня заставил секцию ограждения встать на место. Снова опустил. Метрах в ста от дороги, скрытый за деревьями, поперёк просеки был установлен шлагбаум, с которым и вовсе не церемонились. В основании опоры шлагбаума имелся вороток, позволявший открыть проход вручную. Никто из путешественников не обратил внимания на маленькую видеокамеру под белым овальным козырьком, укреплённую чуть поодаль, на бетонном придорожном столбе.
         Эта новая, укрытая за деревьями дорога оказалась очень удобной. Если Лёша и был чем-то недоволен, так это Тимоней. Польщённый вниманием Лики, он всё время размахивал руками и норовил высунуться из окна.
         - Говоил, руто буэт? - то и дело повторял он.
         Смеркалось. Асфальтированная дорога всё бежала и бежала навстречу. Лес вокруг сделался и особенно дремучим - то и дело попадались поваленные ёлки с пожелтевшей, высохшей хвоей.
         Потом лес закончился, открыв глазам широкое, постепенно понижающееся поле. Внизу серебристо блеснула речка с заросшими кустарником берегами. На противоположном берегу, довольно далеко, виднелись крошечные, словно игрушки, разноцветные домики и белые бетонные корпуса цехов со стеклянными крышами. Заходящее солнце заставляло их ярко блестеть, окрашивая окружающий мир в фантастические, золотисто-медовые тона.
         - А там что? - Марина осторожно тронула Лёшу за рукав.
         - Это Таросельк! - жизнерадостно объяснил Тимоня. - Там новоусы трояся, какой-то посёлок у них, меа-суер-ульра... Повышенной кофотноти. А раньше там судотроитейный заод был...
         - Старосельск, - перевела Марина, успевшая немного привыкнуть к Тимониной манере говорить. - Это здесь всё время НЛО видят?
         - Ага! - радостно подтвердил Тимоня. - Быало моришь, а он ввех летит...
         Асфальтированная дорога шла через поле вниз, к речке, через которую был переброшен короткий мостик. Возле самой опушки в сторону отходил узкий просёлок. Этот просёлок снова нырял в лес, по вечернему времени особенно тёмный и страшный. Машина подпрыгивала на колдобинах, Лёша то и дело чертыхался - у здешних деревьев оказались очень уж длинные ветки.
         Уставшей Марине казалось, что это путешествие никогда не закончится - но тут деревья разом расступились, открыв глазам прелестное озерцо с высокими, поросшими густой изумрудной травой берегами и неподвижной водой, похожей на тёмное зеркало. Высокие сосны окружали его со всех сторон. На противоположном берегу поднимался высоченный "каменный лоб". На этом берегу обнаружилась просторная зелёная лужайка. Здесь, почти у самой воды автомобили остановились.


         ___________________________

         антихвост - выброс воды и газов из ядра кометы. Поскольку хвост кометы всегда направлен в сторону от солнца, антихвост, появляющийся под действием солнечного света и тепла, чаще всего направлен в противоположную, отсюда и название.


        Глава четвёртая.
        Разговор в кафе.


         После яркого, пёстрого, разноязыкого токийского аэропорта "Нарита", московское "Шереметьево" казалось скучным и серым. Сидя в маленьком полупустом кафе на втором этаже, Вадим посматривал то наружу, где за стеклянной стеной были взлётные полосы и пассажирский терминал с брезентовыми рукавами, то вокруг, на немногочисленных в этот час посетителей. Перед ним на столике стояла чашка чая - наконец-то настоящего русского чая с лимоном, а рядом на блюдечке кусочек ещё тёплого пирога. И, вопреки недавней, но уже устоявшейся традиции, не было перед ним ни смартфона, ни планшета. Свободное время, когда оно у него выпадало, Вадим предпочитал проводить не в сети, а наблюдая за окружающими.
         Вот и сейчас его внимание привлекла семья, удобно расположившаяся за соседним столиком. Высокий курносый старик с красными скулами и редкими седыми волосами, носивший строгий серый костюм с галстуком. Красивая дама с пышными каштановыми волосами и слегка вздёрнутым носиком, носившая деловой костюм с приталенным жакетиком поверх футболки и зауженную юбку. И совсем молоденькая смуглая девушка с тёмными, слегка вьющимися волосами, в потёртых джинсах и коричневой блузке с длинными рукавами, похожая на юную Ассоль в исполнении Анастасии Вертинской из старого советского фильма.
         Взглянув на неё, Вадим украдкой вздохнул. Приятно, когда управляющий министр кабинета отвечает своим поклоном на твой. Но личное, вне протоколов, знакомство с министрами - вещь потенциально опасная. Поэтому, много лет назад Вадим решил для себя: "рискуй сам, если хочешь, но не смей никого тянуть следом. Твоя судьба - партии политического покера с почти гарантированным итогом, и девушка - красивая, милая, добрая, славная не должна пострадать только потому, что познакомилась не с тем человеком".
         И, наконец, четвёртый член семьи, черноволосая кудрявая девочка лет четырёх с веснушками и носиком-кнопкой. Девочка носила короткое платье и носочки с сандаликами. В руках у неё был плюшевый японский медвежонок-панда. Видно было, что этот медвежонок ей очень нравится - взяв его на руки, девочка не расставалась с ним ни на секунду. Сидеть за столиком с остальными членами семьи ей было откровенно скучно - стоило красивой даме и высокому старику отвлечься, девочка соскочила с табурета, подбежав к Вадиму.
         - Здравствуй! - сказал Вадим, наклоняясь к неожиданной гостье.
         - Здравствуйте, дяденька! - ответила девочка. - А вы тоже в Японии были?
         - Да, был, - согласился Вадим. - Как ты догадалась?
         - А у вас на галстуке японский значок, - объяснила девочка.
         Вадим опустил глаза. В галстуке у него и в самом деле поблёскивала золотая булавка с алым лучистым солнцем на белом фоне. Дешёвенький сувенир, который в "Нарита" можно купить в любой лавочке. Обернувшись, Вадим коротко кивнул сидевшим за соседним столиком Олегу и Серёге Волкову, бывшему офицеру-спецназовцу, а ныне его личному телохранителю. Те специально устроились в стороне, зная, что шеф не любит, когда смотрят в его тарелку.
         - А твои родители тоже были в Японии? - спросил Вадим.
         - Не-а, только дедушка, - мотнула головой девочка. - Дяденька! А ты там моего папу не видел?
         - Не знаю, - честно ответил Вадим. - А кто твой папа? Кстати, твоя мама и дедушка, наверное, волнуются. Разве можно без спросу убегать и подходить к незнакомым людям...
         Взяв девочку за руку, Вадим подвёл её к соседнему столику. Сидевшая за ним семья рассматривала фотографии на планшете, не заметив, что их стало на одного меньше.
         - Простите! - нарочито громко сказал Вадим. - Ваша принцесса-озорница убежала сегодня несколько далековато...
         - Ой! - воскликнула темноволосая девушка. - Вы знаете... Кага-но Тиё?..
         Говорила она по-японски не очень уверенно, порой умолкая в поисках нужного слова. А сам Вадим, услышав про Кага-но Тиё, лишь выругался про себя.
         - Да, я знаю это стихотворение, девушка-госпожа, - ответил он. - Извините, я вовсе не то хотел сказать... В своё оправдание отмечу, что я сказал "принцесса-озорница", а не "охотница за стрекозами"...
         - Химэ... -
заволновавшаяся девушка густо покраснела, несмотря на загар. - Ой, я так не могу. Вы, наверное, много лет жили в Японии, а я... Понимаете, я всего лишь студентка...
         - Вы говорите не так уж плохо, - коротко кивнул Вадим. - В вашей речи есть некоторая неправильность. Но, поскольку для японцев всякий, кто не японец, является чужаком, большой беды в этом нет. Кстати, сам я в Японии бываю лишь изредка, проездами...
         - Вы бизнесмен? - вежливо поинтересовалась красивая дама.
         - Немного, - согласился Вадим. - А ещё я немного путешественник. Я, действительно, недавно вернулся из Японии. В скором времени мне предстоит ещё одно, далёкое и продолжительное путешествие. Вот я и решил немного прогуляться по родному городу...
         "А заодно и ещё кое с кем встретиться, - добавил он про себя. - Но об этом ещё кое-кто ничего не должен знать. Как и то, что сегодня вечером я отправляюсь в Санкт-Петербург".
         В дороге легко знакомятся, так что очень скоро Вадим знал об этой семье всё. Знал, что высокого курносого старика зовут Глеб Георгиевич, и что, несмотря на свои семьдесят лет, он ведущий инженер в одном из московских НИИ. Знал, что красивую даму зовут Нелли Глебовна, и что старику она приходится младшей дочерью. В Японию он ездил к живущему и работающему там зятю, мужу другой дочери, специалисту по древним рукописям. И что смуглую девушку, старшую внучку Нину, студентку института иностранных языков, он взял в качестве переводчицы.
         Выяснилось так же, что из токийского "Нарита" они летели одним рейсом - только Вадим наверху, а Глеб Георгиевич с внучкой - эконом классом. А кудрявая черноволосая девочка с игрушечной пандой приходится Глебу Георгиевичу самой младшей внучкой Машей.
         - И не говорите, Вадим, озорница страшная, - принялась жаловаться Нелли Глебовна, выслушав перевод. - По деревьям, разве что, не лазает. А в подполе под домом как-то спряталась. Мы с Борисом, это ещё один наш зять, и с бабой Анютой, эта наша тётя, уж искали её, уж искали... А это она, оказывается, в прятки играла. А когда она кошку в постель затащила...
         - Как вам понравилась Япония, Глеб Георгиевич? - спросил Вадим.
         По опыту он знал, что человек, впервые оказавшийся в стране восходящего солнца, не устаёт ахать и восхищаться. Марико Львовна Ионесян, первый вице-президент Компании и вовсе считала, что японцы давно уже живут не в XXI, а в XXXI веке. Тем более, что зять Глеба Георгиевича работал не где-нибудь, а в Камакура, старинной японской столице, в шестидесяти километрах от нынешнего Токио.
         - Плохо! - неожиданно резко ответил Глеб Георгиевич. - Вы представить себе не можете, молодой человек, насколько всё плохо.
         Вадим удивился. Бывало, его знакомые поругивали японцев за волокиту и страсть к мелочному этикету с церемониями. Но чтобы вот так, отмести всё с порога...
         - Чем же? - спросил он.
         - Тем, что раньше мы все вместе жили, - так же жёстко ответил Глеб Георгиевич. - Пусть бедно и кучно, зато дружно. А теперь? Всяк по разным углам норовит. Зять с дочерью в Японии, сын и того дальше, в Америке, на Аляске...
         "Старый большевик", - догадался Вадим. Всё было ясно, и следовало вежливо откланяться и уйти. Вот только "смуглая леди сонетов". Девушка была очаровательна и, судя по лёгкой грустинке во взгляде, не очень-то устроена в личной жизни.
         - А что плохого в том, что ваш зять работает в Японии? - с деланной наивностью спросил Вадим. - Многие живут и работают за границей. У вас собственный дом, талантливые и успешные дети. Вам не грозит нищая старость, напротив - Японию увидели собственными глазами, а не в передаче "Клуб Кинопутешествий". Зять ваш, наверное, крупный специалист, если японская сторона сочла необходимым его пригласить. Так что жить и работать ему стоило бы поближе к предмету исследований. Вы согласны со мной, Нина-госпожа?
         Последний вопрос, как легко догадаться, Вадим задал по-японски.
         - О, да! - так же по-японски ответила Нина. - Я дедушке об этом всё время говорю, только он не слушает...
         - Сказать вам страшную ересь, Глеб Георгиевич? - продолжал ободрённый успехом Вадим. - Вот вы говорите: в прежние времена государство о нас заботилось, а теперь каждый должен сам завоёвывать себе место под солнцем. Не спорю, самому решать свои проблемы гораздо труднее. Зато так ты точно знаешь, чего на самом деле стоишь...
         - Вот оно! - гневно ударил себя по колену Глеб Георгиевич. - Всё меряете по себе, "я" да "я", вся ваше паршивое "ячество", да не менее паршивые импортные тряпки. Вам сколько лет, молодой человек? Тридцать шесть? То-то и оно, что настоящий Советский Союз вы не застали. Нет у вас настоящего, советского чувства коллективизма. Всяк из вас врозь норовит...
         "Ну да, конечно, - усмехнулся Вадим. - Прожить жизнь в закрытой стране, скучая на партсобраниях и подсчитывая рублики до зарплаты. Милица Матье, великий египтолог, чьими книжками я зачитывался в школе, прекрасно знавшая древнеегипетский язык и письменность, так никогда и не увидела страны, изучению которой посвятила жизнь...".
         Но, сказать такое вслух, значит, вызвать новую вспышку гнева. Посмотрев на прелестную "смуглую леди сонетов", Вадим осторожно спросил:
         - Скажите, Глеб Георгиевич! А если бы кто-то предложил вам изменить это?
         - Это как, изменить? - удивился старик.
         - Вы ненавидите современную разобщённую жизнь, ненавидите капитализм, - продолжал Вадим. Старик в ответ согласно кивнул. - А между тем именно капитализм даёт вам массу возможностей. Вы можете слетать к дочери в Японию, можете своими глазами увидеть Лондон и Париж. Можете купить остров, самолёт, основать Нобелевскую премию. Что вам мешает собрать таких же единомышленников, купить землю и основать поселение, в котором вы могли бы жить и работать так, как вам нравится? Сообща.
         "Другое дело, - подумал он. - Что меня в такое поселение и калачом не заманишь...".
         - Мировая закулиса... - начал Глеб Георгиевич.
         Вадиму сделалось скучно. И пока старик долго и нудно рассказывал о ЦРУ и коварном плане Даллеса, целью которого было развратить прекрасную советскую молодёжь, отравив её музыкой, тряпками и разрушающим душу индивидуализмом, и о не менее коварном Борисе Ельцине, сыне кулака-спецпоселенца, злонамеренно скрывшем своё социальное происхождение, дабы вступив в Партию, развалить её изнутри, Вадим откровенно любовался очаровательной, смуглой Ниной.
         - Скажите, Нина-госпожа! - начал он по-японски, не дожидаясь, пока старик закончит свою разоблачительную речь. - Не стану спрашивать, как вам понравилась Япония. Лучше скажите: не хотелось бы вам побывать ещё дальше? Увидеть иной мир под другими небесами?
         - Под другими небесами...
- переспросила "смуглая леди сонетов". - Ой, простите, я так точно не могу.
         - Я хотел предложить вашему дедушке, коль скоро ему так не нравятся нынешние порядки, поучаствовать в одной не совсем необычной авантюре, - объяснил Вадим. - Представьте, что далеко, невероятно далеко отсюда лежит огромная богатая страна. Высокие горы, бескрайние моря, полноводные реки. Тысячи и тысячи километров ничейных просторов... Правда, эти просторы ещё нужно будет освоить...
         - Снова коммунизм строить? - нахмурилась Нина.
         - Не обязательно коммунизм, - ответил Вадим. - Помните, как было когда-то в Америке: приходили колонисты на ничейные земли, сами строили города, сами писали себе законы, сами нанимали полицию...
         - Вадим, да вы сказочник, - рассмеялась Нина.
         - Но всё-таки, - не сдавался Вадим. - Если бы вам предложили поехать в такую страну, вы бы согласились?
         - Даже не знаю, - Нина смешно наморщила лобик.
         - Ещё чего! - вмешалась в разговор молчавшая до того Нелли Глебовна. - Никуда наша Ниночка не поедет. Знаем мы вас: задурите девушке голову всякими романтическими россказнями, а потом... Кстати, нам пора!
         "Очень скоро вы вспомните о нашем разговоре, - подумал Вадим. - Только будет поздно. Сказать? Так ведь не поверите, не говоря о том, что это, мягко говоря, чревато...".
         - Жаль! - только и сказал он.


         _______________________

        "смуглая леди сонетов" - таинственная возлюбленная Вильяма Шекспира, о которой никто ничего не знает. Существует версия, согласно которой пьесы и сонеты Шекспира на самом деле написаны неким английским лордом. Титул и высокое происхождение не позволяли лорду открыто заниматься столь презренным делом, как сочинительство. "Смуглая леди сонетов" - его жена.

         Кага-но Тиё - японская поэтесса начала XVIII века. Её стихотворение-хокку: "Мой ловец стрекоз / Как же далеко ты / Нынче забежал" было написано на смерть маленького сына, а потому смущение Вадима вполне понятно.


        Глава пятая.
        Зажигают огоньки...


         - Гуди-им! Балде-ем!..
         Громогласный вопль, единодушно вырвавшийся из полудюжины молодых глоток, далеко разнёсся в темнеющем воздухе. Несколько уток, устроившиеся на ночь в прибрежных камышах, возмущённо засвистев, поднялись в воздух, направляясь к противоположному берегу.
         Тем временем на берегу, посреди поросшей травой лужайки, выросла огромная, выше человеческого роста, куча хвороста. Бритоголовый громила плеснул из канистры, бросил зажжённую спичку. Вспыхнувшее пламя взметнулось чуть ли не до небес, осветив тёмную воду озера и огромные, молчаливой стеной стоявшие сосны. Откуда-то появились два широких полосатых тента, какие устанавливают на рынках продавцы. С тентами пришлось повозиться - в неопытных руках "золотой молодёжи" они упорно не хотели устанавливаться правильно, то заваливаясь на бок, то раздуваясь уродливым пузырём.
         Установили мангалы - новенькие, блестящие, с острыми, словно кинжалы, завитыми спиралькой шампурами. Скоро на эти шампуры, вперемешку с томатами и зеленью нанизали мелко нарезанные кусочки мяса. Неподалёку, на раскладном столике появились заранее нарезанные сыр и колбаска. Тут же были налитые в пластиковые стаканчики вино и водочка, вместе с непонятными снадобьями, налитыми в алюминиевые банки.
         Из раскрытых дверей "Лексуса" неслась музыка - рокочущая, яркая, огненная. Она не переставала звучать, когда компания ехала по шоссе, и когда выехала на берег, и когда таскала хворост, ставила тенты, зажигала мангалы... А как гремела она теперь, взлетая, вместе с тысячами искр, в тёмное звёздное небо.
         И Марина - тихая, домашняя, скромная девочка, равно побаивавшаяся и маму, и Ксению Александровну, невольно морщившаяся, когда в соцсетях на страницах других девушек видела браные слова, а по праздникам позволявшая себе разве что капельку шампанского, неожиданно поняла, что всё это - весело. Кто-то - кажется, это была Лика, сунул ей в руку открытую пёструю банку с чем-то огненным, бодрящим. Из темноты появился Лёша - огромный, красивый, весёлый, тоже явно чем-то возбуждённый, схватил за руку и увлёк в закружившийся вокруг костра хоровод.
         У девушек откуда-то появились пышные, зелёные, с яркими цветами, венки. Такой же венок с длинными, свисающими чуть ли не до земли гирляндами обнаружился на голове у Марины. Мир вокруг словно закружился - девушки визжали, заглушая музыку, и Марина тоже кричала вместе со всеми, что-то страстное, невразумительное...
         И начался пир. Босоногие девушки в венках и заголившиеся по пояс парни сидели вокруг костра, ели местами сырое, едва подсушенное, а местами пережаренное, обуглившееся мясо, обильно запивая его пивом и водкой. Все что-то нестройно орали, и даже пели - Марина неуверенно подпевала, разыскивая глазами Лёшу. Её соседом справа оказался противный задохлик Тимоня, который то и дело лез целоваться, одновременно подсовывая гранёный, с красными метками стакан. С другой стороны костра визжавшая Лика вырывалась из объятий белобрысого Михася.
         - Прекраснейшие дамы и наиблагороднейшие господа! - послышался откуда-то сверху громоподобный, совершенно не узнаваемый голос.
         Оттолкнув противного Тимоню, вскочившая Марина увидела Лёшу, взобравшегося на крышу принадлежавшего Михасю "Мерседеса". "Мерседес" слегка покачивался под Лёшиными ногами - впрочем, сам Лёша тоже не слишком уверенно стоял на ногах. В руках у него был маленький громкоговоритель, а возле "Мерседеса" бритоголовый громила с приятелем возились около деревянного ящика с ручками и решётчатым верхом.
         - Мы собрались сегодня, - продолжал покачнувшийся, только чудом не слетевший на землю Лёша. - Чтобы воздать дань великому Ивану Купале, отыскав волшебный цветок папоротника. Он зацветёт сегодня, но явится лишь самым достойным из нас - тем, кто способен воздать ему должное. Воздадим же ему!..
         - Воздадим! - хором грянуло в ответ.
         Лёша снова покачнулся, едва не встав на четвереньки. У Марины защемило сердце. Она уже была готова броситься на помощь переусердствовавшему со спиртным возлюбленному, но тут Лёша выпрямился.
         - Прекрасные дамы и благородные господа! - продолжал витийствовать он. - Сегодня на праздник к нам, из тёмных глубин преисподней прибыл... Прибыл гость. Древний гость, великий гость, один из тех, кто стоял у истоков человечества. Мудрый гость, коварный гость. Встречайте!
         - Ой, ща руто бует... - брызгая слюнями, зашептал прямо в ухо вскочивший Тимоня.
         Снова покачнувшись, Лёша повелительно взмахнул рукой. Повинуясь его команде, бритоголовый парень попытался снять крышку с деревянного ящика. Крышка не поддавалась - не то была приколочена, не то просто заперта на хитрые замки.
         - Тля, ну ничего не поручишь!.. - громко, на всю поляну сказал в громкоговоритель Лёша.
         Мягко, по-кошачьему спрыгнув с крыши, в самый последний момент он всё же не удержался на ногах, приземлившись на четвереньки. У Марины снова ёкнуло сердце. Впрочем, Лёша почти сразу же вскочил, нашарив на траве выпавший во время прыжка громкоговоритель. Сунув громкоговоритель бритоголовому парню, он наклонился над ящиком, защёлкав замками. Внутри, среди примятой соломы зашевелилось что-то длинное, большое, чёрно-серое...
         - Ой, змея! - завизжала Лика, обеими руками вцепившаяся в гирлянды венка.
         - Так позвольте же представить вам, наипрекраснейшие дамы и благороднейшие господа! - снова завладел громкоговорителем Лёша. - Змей-Искуситель! Тот самый, хитрый и коварный, жестокий Змей-Искуситель, виновник грехопадения Адама и Евы. Это из-за него Господь изгнал наших предков из Эдема, поставив у ворот джедая с лазерным мечом и наложив мудрёный пароль на вход. А самого Змея заточил в мрачных чертогах преисподней. Но сегодня, в день Ивана Купалы великий и ужасный Змей-Искуситель пришёл к нам!..
         Слушавшая Лёшу одурманенная, подвыпившая толпа разразилась ликующим воплем. И, к удивлению Марины, дружно повалилась на колени, кланяясь крупному, сонному удаву, лежавшему на оголённом татуированном плече бритоголового парня, словно длинный толстый шланг. Измученный, наполовину задохнувшийся в своём ящике, удав, кажется, и вовсе не замечал происходящего.
         - Вау, обожаю Лёшку! - воскликнула непонятно откуда возникшая рядом Лика. - Непременно придумает что-нибудь эдакое...
         Скрещивая руки над головой, она запрыгала, крича чуть ли не громче всех:
         - Змей-Искуситель! Искуси нас, Змей-Искуситель!..
         Опустив руки, Лика с электрическим треском сорвала короткую чёрную блузочку, под которой не было и намёка на лифчик. В воздухе закачались длинные острые груди с крупными сиреневыми сосками.
         Марина ойкнула, отшатываясь - и тут перепугалась ещё больше. Похожую процедуру проделала смуглая, черноволосая, похожая на пантеру подруга Михася, оставшаяся не только без платья, но и без трусиков. Без сомнения, приличия ради, она прикрыла грудь двумя пышными цветочными гирляндами, спускавшимися с надетого на голову венка. Тут же огромный бритоголовый парень торопливо избавлялся от джинсов. Избавившийся от одежды Михась, в одной только цветочной гирлянде, демонстрировал голым девицам крупное мужское достоинство.
         Девушка в панике разыскивала глазами Лёшу. В разгорячённой, абсолютно голой компании она выделалась, словно белая ворона в стае чёрных. На неё сразу же обратили внимание - словно из-под земли перед ней возник бритоголовый громила, а откуда-то сбоку вынырнул ещё более противный в голом виде, пахнущий потом Тимоня.
         - Глянь, Лёшка! - громко сказал бритоголовый, поворачиваясь назад. - Что-то у тебя подруга стеснительная. Ты ей что, трубу не дочистил?
         Марину передёрнуло. Окружающая голая компания разразилась оглушительным хохотом.
         Откуда-то из-за машин появился Лёша - босой, без рубашки, без брюк и даже без трусов. Его лицо раскраснелось, глаза нехорошо блестели. На чёрных вьющихся, словно смазанных маслом кудрях лежал сбившийся набекрень венок, длинная, свитая кольцом гирлянда из начавших увядать цветов свешивалась через плечо, словно орденская лента. У него на шее болтался громкоговоритель, на левом локте висела коротко стриженная белобрысая девица, а в руке он держал открытую алюминиевую банку с чем-то химическим и возбуждающим.
         - Эй, Маринк, ты чего? - нехорошо посмеиваясь, спросил он. - Давай, раздевайся, одну тебя ждут...
         - Лёша, что это? - спросила стремительно трезвеющая Марина.
         - Это? - оглушительно расхохотался Лёша. - Это просто такая игра, вроде языческого богослужения. Мы ищем цветок папоротника, а для этого все должны любить друг друга...
         - Лёша, не надо! Пожалуйста! - дрожащим голосом попросила Марина. - Я не хочу. Лучше поедем отсюда...
         - Куда? - покачнувшись, спросил Лёша. - И зачем? Мы же все друзья, мы любим друг друга...
         Продолжая держать в руке наполовину опорожнённую банку, Лёша ловко принялся расстёгивать пуговицы Марининой блузки. Марину передёрнуло. Взвизгнув, она отскочила назад, изо всех сил ударив возлюбленного по щеке.
         - Я не хочу! Отпусти!
         -Да Лёшкина подруга ещё девочка! - воскликнул стоявший рядом бритоголовый. - Гляньте, как упирается!..
         - Тля! - выругался Лёша.
         Покачнувшись, он упал на Марину, облив её содержимым банки и едва не сбив девушку с ног. Раздавшийся вокруг громогласный жизнерадостный гогот заставил девушку мелко задрожать.
         - Ха, народ! - воскликнул белобрысый Михась. - Лёшка-то как возбудился, ему прямо не терпится...
         - Та с товаищами подеиться надо... - добавил противный Тимоня.
         Марина почувствовала, как чьи-то стальные пальцы схватили её за запястья обеих рук. Она закричала, трепыхаясь, словно пойманная птица, вызвав новый взрыв хохота. Подошедший противный Тимоня принялся оттеснять Лёшу в сторону - и к ужасу девушки Лёша подчинился, несколько раз хлебнув из своей банки. Марина почувствовала, как липкие Тимонины пальцы шарят по её груди...
         - Наод, а тут интеесно... - поделился открытием Тимоня.
         - Нет! - уже не столько кричала, сколько плакала Марина. - Пожалуйста, я вас очень прошу, не-ет!..
         И тут высоко в небе, над погружённой в полумрак поляной, освещая сосны и озеро, вспыхнул яркий свет.
         - НЛО! - заорала испуганная толпа.
         Противный Тимоня куда-то исчез, державшие девушку руки разжались. Ещё не веря случившемуся, глядя чуть ли не на четвереньках расползающихся в разные стороны голых парней и девиц, Марина бросилась бежать. Несколько раз она оступалась и падала, чуть не налетев на мангал с раскалёнными углями. Уже оказавшись под деревьями, она оглянулась - показалось, будто над поляной висит огромный цилиндр со скошенными внутрь стенками и сияющим голубым светом основанием.
         Спасительная темнота манила. Девушка бежала, слыша за собой разноголосые вопли и визги, не видя никого и ничего вокруг, спотыкаясь, оскальзываясь и снова поднимаясь. Девушка бежала, чувствуя, что длинные ветки и сучья хватают её за подол и руки - ей казалось, что это Лёша и его приятели бегут следом. Девушка бежала, не замечая, что по ветру трепещет белый лоскут разорвавшейся блузки, что костёр и вспыхнувший в небе спасительный свет остались далеко позади, а вокруг стоит кромешная темнота. Девушка бежала, пока не сорвалось дыхание, и не иссякли последние силы, а нога вдруг не соскользнула куда-то вниз.
         Неловко взмахнув руками, она покатилась по покрытому травой крутому склону. Удачно приземлившись на ворох прошлогодней листвы, Марина сразу же вскочила, собираясь бежать дальше - и, не удержавшись на ногах, снова опустилась на землю. Прижавшись к толстому стволу росшего здесь же дерева, девушка сжалась в маленький комочек и стала тихонько плакать.


        Глава шестая.
        Чужие здесь не ходят.


         Первые, кого увидел Вадим при въезде в Старосельск, были двое мальчишек лет примерно десяти и двенадцати, разноцветными красками рисовавшие на железных воротах Аресийский герб. Кропотливая работа уже была близка к завершению - исчирканный каналами оранжевый диск планеты окружил полукруг из яблоневых веток, а младший из мальчишек, забравшись на плечи старшему, старательно прорисовывал серые вертолётные лопасти на концах широких крыльев раздувшего паруса корабля. Рядом, на асфальте стояло с полдюжины алюминиевых баллончиков. Пожилой усатый охранник, ещё не в серой милицейской, а в чёрной ЧОП'овской форме, но уже с автоматом со складывающимся прикладом за спиной, с улыбкой смотрел на творящееся у него на глазах безобразие.
         - Что тут у вас происходит? - строго спросил Вадим, выходя из машины.
         Позади захлопали дверцы - следом за ним вышли Олег Жолниров и Серёга Волков. Вмешиваться в происходящее они не стали - для этого у них было начальство, но встав у Вадима за спиной, образовали молчаливую группу поддержки. Младший из мальчишек, с заметным сожалением опустив баллончик с краской, спрыгнул на землю.
         - Мы это... Мы ничего... - нехотя принялся оправдываться старший, хитро скосив глаза на охранника. - Нам дядя Семён разрешил...
         Глаза у мальчишки были серые, ясные, лицо усыпано веснушками, светлые волосы торчали вихром, а на шее, ниже спущенной маски-респиратора, хитрым узлом завязан пионерский галстук - не алый советский, а двуцветный, красно-жёлтый, аресийский. Точно такой же галстук повязал себе и младший мальчишка.
         - Кто такие? - сержантский голосом, подражая Витьке Анизину и его офицерам-десантникам, гаркнул Вадим.
         - Честь имею! - хлопнув по асфальту мягкими каблуками кроссовок, отрапортовал старший, вскинув руку в подзабытом пионерском салюте. - Алексей Зайцев, гражданин Аресийской Советской Республики, товарищ первый вице-президент.
         - Та-ак! - протянул Вадим. - Значит, уже Аресийской Советской... Для начала запомни, гражданин Алексей Зайцев, что к пустой голове руку не прикладывают.
         - Так я в пионерском салюте, товарищ первый вице-президент... - принялся оправдываться мальчишка. - Так можно...
         - Затем объясни, гражданин Алексей Зайцев, - продолжал Вадим. - Почему ты всем встречным и поперечным выдаёшь нашу главную тайну? Не ровён час, подъедут какие-нибудь туристы-гитаристы, увидят ваши художества, услышат твои слова, и что подумают?..
         - Так чужие здесь не ходят, дядя Вадим, - не растерялся мальчишка. - Час назад два автобуса с поселенцами прошли, так это наши автобусы. А мы всё равно через два дня поднимаемся...
         - Ты меня откуда знаешь? - удивился Вадим.
         - А я вас на дне рождения у Саши Рунёва видел, - объяснил мальчишка. - Вы ему ещё замок самурайский игрушечный в подарок привезли. Дядя Вадим, ну давайте оставим... Вы все... Ну, взрослые то есть, такое большое дело делаете, а нам ничего... В лес нельзя, в цех нельзя, на борт нельзя, никуда нельзя...
         - Значит так! - повернулся Вадим к растерявшемуся охраннику. - Вызовите наряд, этих двух охламонов под белы ручки и к родителям. О случившемся доложите начальству, после подъёма сутки ареста. А это художество...
         - Замазать? - с готовностью предложил охранник.
         - Стоило бы, кое-кому урока для... - согласился Вадим, глядя на поскучневшие физиономии и молящие глаза обоих мальчишек. - Найдите какой-нибудь ненужной бумаги или старых газет, заклейте. Расклеите в понедельник утром, когда будем снимать посты...
         С этим, под радостный вопль обоих мальчишек Вадим и проехал в распахнувшиеся ворота. Остановившись перед зданием заводоуправления, он поднялся по лестнице на третий этаж и, пройдя по истоптанной грязными ботинками красной ковровой дорожке, без стука вошёл в знакомый кабинет. Взъерошенный Алексей Кудашов, в расстёгнутом пиджаке, при слегка съехавшем на бок пёстром шёлковом галстуке с настоящим бриллиантом в ушке золотой булавки, яростно ругался с кем-то по телефону.
         - Не помешаю? - спросил Вадим, стукнув пальцами по полированному столу.
         - Какого чёрта! - рявкнул в ответ Кудашов, раздражённо кидая телефонную трубку на рычажки. - Наконец-то, а то я тут совсем зашиваюсь. Свалил на меня всё это хозяйство, а сам, гляди-ка, отбыл к японским гейшам. Веришь ли, Старик меня в конец заедает... A propos, не далее, как сегодня утром прелестная Вика Рунёва в тысяча первый раз деликатно осведомлялась о тебе.
         - Бог с ней, - отмахнулся Вадим. - Лучше расскажи, что с СПК?
         - Как, с прекраснейшей из женщин? - с деланным удивлением переспросил Кудашов. - Напрасно, напрасно. Вика Рунёва столь же очаровательна, сколь и непосредственна, и с удовольствием вышла бы за тебя замуж. И с не меньшим удовольствием с тобой бы развелась - понятно, не сразу, а спустя некоторое время. Как поднимемся, попроси Старика провести церемонию бракосочетания. Или проведи её лично, как в "Династии". Это будет даже оригинально. A propos, ты не задумывался, что в нашей маленькой, никем пока что не признанной республике нет семейного кодекса...
         - К чёрту Вику Рунёву! - гаркнул Вадим. - Сто раз тебе говорил, что не терплю этих сарданапаловых штучек. - Лучше объясни, что у тебя здесь за бардак?..
         - Ну да, - с деланным раскаянием развёл руками Кудашов. - Каюсь, грешен. Действительно, некоторое время назад между мной и прелестной Викой Рунёвой имели место быть некие отношения... Да, не забудь, что именно благодаря ей твоя "Колдунья" теперь сверкает, словно игрушка...
         Не желая и дальше пререкаться с болтуном, Вадим наклонился над столом. Не глядя, ткнул нужную кнопку.
         - Внимание! Говорит первый вице-президент республи... то есть, тьфу, компании Вадим Лукашин. Ровно через час, в двадцать один ноль-ноль в моём кабинете состоится совещание. Тема: готовность СПК. Приглашаются старшие флаг-инженеры и начальники отделов. Всё.
         - А теперь, - продолжал Вадим, с комфортом усаживаясь напротив, в кресло для посетителей. - Рассказывай, что у тебя тут творится. Двух пацанов, разрисовывавших ворота, я уже видел. Пробку в главном коридоре тоже. О чём шла речь перед самым моим приходом?
         - Да Санька Симаков с Егоршиным поцапались, - нехотя объяснил Кудашов. - Егоршин зацапал контейнера с продовольствием для "Эраста Фандорина" и загрузил себе на "Волчиху". Симаков тот час же в слёзы...
         - Что предпринял? - спросил Вадим.
         - Ничего не предпринял, не успел, ты появился, - ответил Кудашов с лёгким смешком. - А вообще, стоило бы выговор влепить, обоим. Хотя, ты Егоршина знаешь, ему пальца в рот не клади...
         - Значит так, - официальным голосом продолжал Вадим. - "Волчиху" разгрузить, продовольствие вернуть на склад. После этого и только после этого пусть его забирает Симаков. А Егоршин у нас совершит путешествие на борту "Эраста Фандорина"... Или нет, лучше на "Орле". А то знаю я Симакова, он в пути Егоршина выпустит...
         - Суров ты, Вадька... - тихо сказал Кудашов.
         Не отвечая, Вадим встал и подошёл к окну. На широком асфальтированном дворе перед опустевшими цехами только что остановился автобус. Из автобуса выходили пассажиры с неизменными рюкзаками и сумками. Пассажиров встречала высокая светловолосая девушка, в которой не трудно было узнать Вику Рунёву.
         В строгом деловом костюме, при юбке и зауженном в талии жакетике Вика Рунёва имела вид строгий и официальный, что не мешало ей оставаться очаровательной. Глядя на неё, Вадим вспомнил, как два года назад она буквально не расставалась с Кудашовым, целуясь по поводу и без... А год назад, когда Кудашов перестал обращать на неё внимание, горько плакала...
         В кабинете раздался звонкий сигнал селектора.
         - Алексей Викторович! - доложил дежурный диспетчер. - По "серому" просёлку в сторону Старосельска движутся три чужих легковых автомобиля.
         - Что? - спросил Вадим, отходя от окна. - Внимание! Говорит Лукашин. Сообщите подробности. Какие автомобили? Сколько в них людей?..
         - Минуточку, - ответил диспетчер. - В настоящий момент прямое наблюдение невозможно, даю запись...
         Экран стоявшего на столе компьютера осветился, показав участок дороги, три припаркованных автомобиля и компанию явной "золотой молодёжи" у обочины, как раз напротив "секретных ворот". Рядом с сытым, наглым, похожим на цыгана красавцем стояла удивительно красивая светловолосая девушка с тонким изящным лицом и маленьким прямым носиком. Какая-то удивительно светлая, ясная, в этой вульгарной компании она выглядела откровенно чужой. Вадим отвернулся.
         - Где они сейчас? - спросил он, наклонившись над селектором.
         - Дальнейшее наблюдение невозможно, - доложил диспетчер. - У нас нет камер над "серой" дорогой. Их видели у ворот, они выехали из леса, не доезжая примерно километр до Старосельска, и сразу же снова свернули в лес.
         - Поднимите "разведчиков", - распорядился Вадим. - Пусть прочешут лес вдоль дороги. На машинах они не смогут пройти по целине. Найти, ничего не предпринимать, взять под наблюдение. Всё.
        Щёлкнув переключателем, Вадим выпрямился. Снаружи, за дверью послышались приглушённые голоса. Среди них выделался могучий бас Юрия Рунёва, физика-ядерщика, главного инженера компании, отца Саши и Вики. Был у него и старший сын, Дмитрий Рунёв, в настоящее время находящийся далеко отсюда, осуществлявший операцию "Снежок". Вадим улыбнулся. Среди чиновников и инженеров пока ещё "Старосельской судостроительной компании" клан Рунёвых был многочисленным и самым сильным.


         * * *

         Три часа спустя уставший до невозможности Вадим с удовольствием растянулся на койке в маленькой комнатке. Комнатка напоминала раза в четыре увеличенное железнодорожное купе. Как и в настоящем купе, здесь имелась прикреплённая к боковой стене откидывающаяся койка, способная служить и сиденьем. Правда, всего одна, снабжённая мягкой, крупноячеистой, как в гамаке, защитной сеткой. Сетка натягивалась над койкой, словно полог, а одеяло можно было прикрепить к койке "липучками".
         В торцевой стене имелось окно - вернее, заменяющий его широкий экран, под которым был укреплён откидывающийся столик. Напротив имелась раздвижная, уходящая в стену дверь. Правда, в отличие от настоящего поезда, дверь выходила не в коридор, а в такой же маленький и тесный кабинет, где имелся широкий стол с креслами и встроенный в стену компьютерный терминал.
         Стены покрывал мягкий светло-кремовый материал, под которым здесь и там проступали дверцы маленьких лючков и встроенных в стену шкафчиков. В один из них Вадим только что поставил чемодан с документами и двумя оставшимися маленькими слитками. Приятно пахло свежим, ещё не разработавшимся пластиком и кожей. Из скрытых воздуховодов тёк прохладный воздух.
         Сигнал зуммера буквально вырвал Вадима из полудрёмы.
         - Да, - сонно сказал он в трубку висевшего над изголовьем интеркома.
         - Прошу прощения, - ответил дежурный диспетчер. - Вы просили сообщить о посторонних, появившихся на "серой" дороге.
         - Слушаю, - ответил Вадим, отстёгивая закреплённое на "липучках" одеяло и спуская босые ноги на пол.
         За прошедшее время он и думать забыл о "светлой" девушке и не совсем подходящей для неё компании. Тем более, что и предстоящие два дня тоже обещали быть нелёгкими. Больше всего в эту минуту Вадим негодовал на себя - за то, что не догадался выключить интерком.
         - Они на озере, примерно в пяти километрах отсюда, между большим болотом и железнодорожной веткой, - доложил диспетчер. - Развели костры пьют, поют и пляшут и, кажется, собираются провести так всю ночь.
         Вадим едва не застонал от разочарования. Экая невидаль, компания мажоров, решившая устроить пьяный пикничок в ночном лесу. А может быть, учитывая тёплое время года и тёмное время суток, не только пикничок. Правда, то, что они обнаружили проложенную лет десять тому назад, ещё в самом начале и тогда же заброшенную дорогу...
         - Картинка есть? - спросил он.
         Некоторое время он молча смотрел на пляшущую внизу, вокруг огромного костра шумную, пьяную, быстро теряющую человеческий облик толпу. До свального греха ещё не дошло, хотя кое-кто из увитых цветочными гирляндами парней и даже девушек лихо размахивал над головой футболками и прочими частями верхней одежды. Вадиму сделалось грустно. Жрать и пить, морду бить...
         - Диспетчер! - хрипло сказал он. - Картинку и координаты на "Эраста Фандорина". Всё.
         Переключив интерком, Вадим сам вызвал центральный пост "Эраста Фандорина", искренне надеясь, что занятый вырученными контейнерами Симаков ещё не спит.
         - Координаты тебе сейчас сбросят, если ещё не сбросили, - так закончил Вадим обрисовку ситуации. - Слишком близко от нас, это чревато. Выведи разъездной катер, пусть пройдёт над ними на бреющем...
         - Как же так, Вадим Евгеньевич! - удивился Саня Симаков. - А огласка?
         - Теперь уже всё равно, - ответил Вадим. - Осталось два дня. Думаю, для всех нас теперь это любимая отговорка. А если бы боишься, что засекут, не возвращая катер обратно. Сразу отправляй его наверх, мегаметров на тридцать. Через два дня, когда будем подниматься, мы его подберём...


        Глава седьмая.
        Как страшно было в лесу.


         Марину разбудил утренний холод. Спросонья не разобрав, что случилось, она завозилась в ворохе опавшей листвы, тщетно пытаясь натянуть несуществующее одеяло, то и дело повторяя: "Да-да! Сейчас встаю, мамочка!".
         Наконец, холод и утренняя роса взяли своё. Открыв глаза, девушка с удивлением увидела неглубокий овраг с поросшими травой склонами и болотистым дном, где среди затянутых ряской зелёных луж росли низенькие уродливые деревца.
         Вот тут она вспомнила всё. И праздник у костра, который начался так весело и закончился так скверно, и отчаянное бегство через лес. И даже как проплакала полночи, свалившись в темноте в этот овраг.
         Сейчас случившееся вовсе не казалось страшным - скорее, гнусным и мерзким. Марина подумала, что вернувшись домой, первым делом залезет под душ. При воспоминании о шарящих под блузкой Тимониных липких лапах её мутило. Что же до страха, то сейчас по-настоящему она боялась лишь одного - что Лёша и его протрезвевшие приятели примутся её искать. Приводя себя в порядок, Марина то и дело оглядываясь, опасаясь услышать крики и чужие шаги выше по склону, над головой.
         При свете дня выяснилось, что пострадала она не так уж и сильно. Разорванная на груди блузка приобрела несколько пятен от пьянящей Лёшиной настойки и потеряла половину пуговиц. Серая юбка измялась и кое-где оказалась измазана глиной. На руках и ногах обнаружилось множество ссадин и мелких царапин - девушка вспомнила, как убегая, то и дело продиралась сквозь кусты. С левой ноги бесследно исчезла серая туфелька на коротком квадратном каблучке. Зато в ушках уцелели маленькие серебряные серёжки с жемчужинками - ручная работа, Марина специально надела их, собираясь на свидание. На левой руке тикали маленькие часики.
         Плохо было то, что сумочка с мобильным телефоном, ключами от дома, проездным, пропуском в издательство и маленькой пластмассовой пудреницей с зеркальцем так и осталась лежать на переднем сиденье Лёшиного "Porsche Panamera". Словно в насмешку, в боковом кармане юбки обнаружилась широкая резинка-шкурка - та самая, которой Марина стягивала волосы на работе.
         Приведя себя в порядок, Марина задумалась. Она понятия не имела, в какую сторону и как долго бежала вчера, но как ей казалось, лагерь у озера должен был находиться не слишком далеко. Выбираясь из оврага по царапавшему ноги дёрну, девушка больше всего на свете боялась увидеть улыбающуюся Лёшину физиономию. "Привет, Маринк! С чего тебе вздумалось убегать вчера?". И всё это под дружное ржание прочей компании, нетерпеливо ждущей около машин.
         В действительности же наверху её ждал лес - высокие, чуть ли не до неба сосны и берёзы. Зелёная листва слабо шелестела на лёгком летнем ветерке. На земле под деревьями не было ни прохода, ни тропинки. Разве что маленькая осыпь на склоне выдавала место, где вчера скатилась вниз девушка. Над головой возились и гомонили птицы. Со дна оврага, от затянутых изумрудной ряской луж поднимался не слишком приятный запах.
         После Марина вспоминала, что в тот, самый первый момент не успела по настоящему испугаться. "Пьяный лагерь" у озера оказался гораздо дальше, чем она рассчитывала - так это только к лучшему. Пройти вдоль оврага, обогнув озеро по широкой дуге, а затем через лес выйти на дорогу. А там набраться смелости и проголосовать. Мужчин после случившегося она слегка побаивалась, но вдруг попадётся приятная пожилая пара или симпатичная женщина с детьми.
         Словом, не ожидавшая подвоха Марина сделала первый шаг - и сразу же испуганно вскрикнула. Ходить босиком по лесу целине оказалось совсем непросто. Среди невысокой травы и стлавшегося вдоль земли мелкого кустарника таилось бесчисленное количество камушков, веточек и сухих прошлогодних листьев. Всё это только и ждало возможности впиться в нежные пальчики и босые пятки. С большим трудом ей удалось сделать три или четыре шага, причём всё время приходилось смотреть, куда ставишь ногу. Девушка подумала, что будь на ней чулки или колготы, они погибли бы в первые же минуты.
         Шаг, снова шаг, затем ещё и ещё... Всякий раз приходилось тщательно выбирать место, куда ступить. Марина чувствовала себя маленькой девочкой, впервые в жизни вставшей на каблуки. И как только древние люди ходили босиком? И ведь не только ходили, но ещё и бегали, загоняя мамонтов. Заболевшая сначала "Унесёнными ветром", а затем и самой "Войной Севера и Юга" Тата Клёмина как-то рассказывала, как некий янки-новобранец, профессиональный бродяга из Нью-Йорка отстаивал и добился права ходить на службе босиком... бр-р!.. О таком хорошо говорить, сидя дома на Малой Монетной или в любимом кафе на Большом проспекте. А вот попробуй-ка сама так походить, продираясь сквозь густые заросли, огибая покрытые мхом камни и оплетённые травой поваленные деревья. Да ещё и всё время опасаясь встречи с бывшим возлюбленным и его компанией.
         Но, если не считать несмолкаемого птичьего гомона над головой, вокруг было тихо. Или Лёша с компанией и не думал её искать или до лесного озера было гораздо дальше, чем она предполагала. Марина впервые задумалась о такой возможности, а задумавшись, ощутила лёгкое беспокойство. Ей приходилось слышать о людях, неделями блуждавших в бескрайних лесах к северу от Санкт-Петербурга и даже забредавших в соседнюю Финляндию, но она никогда не думала, что подобное может приключиться с ней самой.
         А время между тем незаметно шло. Раннее утро сменилось полднем, затем стрелки маленьких часиков подобрались к трём часам... Идти стало легче, босые ступни покалывало, но девушка уже не подпрыгивала, поджимая пальцы босых ног при каждом неудачном шаге.
         Лес вокруг выглядел совершенно диким - ни дорожки, ни тропинки, никаких вызывающих естественное раздражение человеческих следов, вроде старых кострищ, проржавевших, наполненных водой консервных банок, старого грязного пластика или обрывков истлевшей бумаги. Зато всё время попадались поваленные деревья и покрытые мхом камни, а то и настоящие скальные выходы, которые приходилось обходить. Овраг с отлогими склонами давно уже ушёл в сторону, светлый березнячок сменился мрачноватым ельником, а мелкий кустарник под ногами - ковром из сухих иголок. В какой-то момент у девушки появилась мысль, что в целом мире она осталась одна-одинёшенька затерянная в бескрайних лесах.
         Время от времени под ногами попадались муравьиные тропки - такие места девушка старалась миновать со всей поспешностью. Один раз Марина чуть было не угодила босыми ногами в муравейник, оказавшийся не привычной кучей, а крошечным, усыпанным сухой хвоей пятачком. По пятачку с лёгким, едва различимым гудением ползали крупные чёрно-красные насекомые.
         Некоторое время спустя девушка нос к носу столкнулась со змеёй - гревшаяся на плоской еловой лапе покрытая чешуёй серо-стального цвета змейка недовольно подняла маленькую ромбическую голову. Удалившаяся со всей возможной скоростью Марина точно помнила, что на голове у змеи не было характерного жёлтого пятна, свидетельствующего, что это безобидный уж.
         Набравшись смелости и убедив себя, что Лёша с компанией находится далеко и не сможет услышать, Марина несколько раз громко крикнула. Ей не ответило даже эхо. Сделалось страшновато. Широкие еловые лапы иногда касались земли, солнечный свет с трудом проникал сквозь переплетение ветвей. Из-под деревьев тянуло сыростью, а сверху время от времени падала паутина и мягкий лесной мусор.
         Очень хотелось есть, а ещё больше - пить, но утолить голод и жажду было нечем. Внутри пней со сгнившей сердцевиной порой попадались грязные лужицы. Та же Тата Клёмина, кладезь информации, как-то рассказала, что некий персидский царь, спасаясь от Александра Македонского, напился из грязной лужи и признался, что никогда не пил ничего вкуснее. Повторять его опыт решительно не хотелось. Несколько раз ей попадались грибы - жёлтые лисички и бело-коричневые подберёзовики, крепкие, так и просящиеся на сковородку - но приготовить их было не на чем.
         Всё чаще и чаще Марина присаживалась отдохнуть на очередном поваленном дереве, давая отдых усталым исцарапанным ногам. Как-то раз, сидя на покрытом мхом камне, рядом с несчастной сосной-сеянцем, которой не суждено вырасти в могучее дерево, девушка подумала, что стоило бы сплести сандалий из коры и сорванной травы. Но попадавшиеся ей куски коры были слишком грубыми и слишком грязными, сплести ремешки было не из чего. А кое-как слепленное могучее травяное сооружение резало ногу ничуть не хуже тонких травинок и таящихся в сухой листве камушков. Да и развалилось на третьем или на четвёртом шаге.
         И всё это время в руках у девушки была маленькая серая туфелька.
         Мама приучила её беречь вещи. Дома, на Малой Монетной, единственная "лодочка" без колебаний отправилась бы в стоявший во дворе мусорный ящик. Но здесь и сейчас у самой Марины рука не поднималась просто взять и выбросить ставший бесполезным предмет. Время от времени девушка пробовала надевать туфлю то на одну, то на другую ногу, рассчитывая таким образом получить пусть небольшую, но передышку. Но сшитая на правую ногу туфля жала и натирала левую, а кроме того, в одной туфле девушка заваливалась набок, словно подстреленная утка.
         День клонился к вечеру, когда деревья впереди в первый раз расступились. Обрадовавшаяся Марина поспешила вперёд со всей возможной скоростью, забыв о голоде, жажде и гудящих от усталости ногах. Каково же было её разочарование, когда впереди открылось широкое, насколько хватало глаз, поросшее высоким тростником болото. Под босыми ногами захлюпала вода, маленькие изумрудные лягушата бросились в стороны. На другом берегу, за стеной тростника, за непроходимыми чёрными и изумрудными лужами, в красноватых закатных лучах была видна линия электропередач.
         Около болота, прижавшись спиной к растущей на высоком бугре сосне, уставшая и голодная девушка собралась, было, заночевать. Заплетя волосы в короткую тугую косу, стянув её той самой многострадальной "шкуркой", она наконец-то закрыла глаза...
         Но прежде, чем зашло солнце, откуда-то из зарослей, из прибрежных тростников поднялись целые полчища комаров. Они гудели и звенели, они всё время кружили над головой, садясь на голые руки и ноги, заставляя поминутно вскакивать и отмахиваться еловой веткой. На какое-то время это помогало, но уставшая Марина не могла провести всю ночь на ногах. Не выдержавшая, измученная девушка бросилась бежать, чтобы споткнувшись в темноте о невидимый корень, расшибив пальцы на левой ноге, упасть посреди очередной поляны, ткнуться лицом в грязную, мокрую от росы траву и горько расплакаться.
         Лишь следующим утром голодная, смертельно уставшая, не выспавшаяся, лишь чудом не потерявшая туфлю девушка наткнулась на бежавший в зарослях ручеёк. От ледяной воды сразу же заломило зубы - но это была настоящая ключевая вода. Вдоволь напившейся, кое-как умывшейся Марине уже не хотелось смеяться над царём Даяраваушем III. Неподалёку нашлась земляничная поляна, на которой под широкими листьями пряталось множество крошечных спелых ягод.
         Часа через два навстречу девушке на залитую солнцем поляну из-под поваленного дерева вылез золотисто-коричневый щенок со странно острой мордочкой и стоявшими топориком маленькими треугольными ушками. В зубах щенок держал серо-коричневое, с чёрными пятнышками, утиное крыло. Следом за первым щенком на поляну выскочил второй - и принялись играть, отбирая друг у друга добычу.
         Какой бы усталой и голодной не была Марина, она не могла не умилиться. К тому же появление щенков означало, что неподалёку находится дом, жилище. Девушка начала оглядываться, тщетно надеясь разглядеть за деревьями крышу или забор. Тем временем из-под того же дерева вылезла крупная, тощая, рыжая собака с облезлым боком. Как и у щенков, у собаки была острая мордочка и уши топориком - и пышный рыжий хвост с белым концом.
         - Нет! - от обиды и разочарования Марине захотелось расплакаться. - Ну, за что мне это? Я домой хочу. Не-ет!..
         Удивлённая лиса, а это была именно лиса, негромко тявкнула. Оба лисёнка сразу же прекратили игру, глядя на девушку чёрными глазёнками-бусинками. Марине пригляделась. От лисьего семейства резко и неприятно пахло. Лиса снова тявкнула. Оставив на поляне измочаленное утиное крыло, оба лисёнка нырнули под поваленное дерево.
         Ещё через несколько часов уставшая девушка обратила внимание, что солнце светит ей не в глаза, а в спину. Бывалый путешественник сразу понял бы, что случилось - но на свою беду Марина была настоящей горожанкой. Был уже вечер, когда она вышла на дорогу.
         Грунтовая дорога была старой и давно заброшенной. Между колеями, среди взломанного тракторными гусеницами бетона росла трава. Рядом, по широкой просеке бодро шагала цепочка серебристых ажурных мачт с проводами. Упавшей от усталости на колени Марине захотелось расплакаться. Выбралась! Боже мой, неужели я наконец-то выбралась?..".
         Если бы солнце стояло хоть капельку повыше, а в налившихся свинцом босых исцарапанных ногах чуть больше сил, она припустила бы бегом - в любую сторону, где были люди. Но сил идти больше не было. Поэтому, заметив чуть в стороне лежавшую на боку поваленную берёзу, девушка легла рядом, собрав под себя немного травы. Она заснула мгновенно, так и не поняв, поднялись ли из придорожных зарослей полчища изголодавшихся комаров. "Бродяга я!", - вспомнилась ей песенка Раджа Капура из любимого мамой старого индийского фильма.
         Утро третьего дня оказалось привычно прохладным и удивительно красивым. Заря разлилась над лесом длинной, ярко-алой полосой. Посмотрев на маленькие часики, Марина недовольно хмыкнула - было без нескольких минут девять. Как раз в это время в издательстве начинался длинный-предлинный рабочий день. "Только, деточка, постарайся в понедельник не опаздывать, - вспомнились ей слова старой начальницы. - У нас будет много срочной работы".
         Марина представила Ксению Александровну, укоризненно качающую розовым шиньоном, и ей сделалось очень смешно. Хотя на самом деле ничего смешного тут не было - на работе её ждало объяснение, причём весьма серьёзное. Но прежде... Прежде всего, следовало отсюда выбраться.
         Идти здесь оказалось куда тяжелее, чем по мягкой лесной целине - казалось, что отсыпанная гравием дорога состоит из одних камней. Если, конечно, не считать чёрной или землисто-серой грязи, оставшейся на месте высохших луж. Не выдержав, Марина сошла на обочину - камни попадались и здесь, но их было гораздо меньше.
         Девушка слишком устала, чтобы обратить внимание на ещё одно обстоятельство - исчезли птицы. И вчера, и позавчера их было много - над головой всё время кто-то копошился, над болотом, над тёмными проплешинами в тростнике летали чайки, а ночью, в темноте ей всё время слышалось недовольное совиное уханье. Теперь же вокруг стояла непривычная тишина, прерываемая лишь шелестом листвы. Да трудолюбивые муравьи спешили по своим непонятным делам. В лесу то и дело попадались сложенные из сосновых иголок жилища, а дорогу пересекали широкие тропки, по которым бежали крупные чёрно-красные насекомые. Боясь за босые ноги, девушка старалась миновать их как можно быстрее.
         Время приближалось к двенадцати, когда лес впереди в который раз расступился. Обойдя невысокий металлический шлагбаум, девушка вышла на широкий асфальтированный пятачок. К пятачку подходила широкая асфальтированная дорога. Н другом берегу узкой речки, негромко журчавшей среди поросших тростником берегов, за белым бетонным забором виднелись ломаные крыши коттеджей и многоквартирных домов. Ещё дальше стояли те самые, некогда увиденные из окна Лёшиной машины заводские корпуса под стеклянными крышами.
         Через речку, к наглухо закрытым железным воротам был переброшен короткий мост. Рядом с воротами имелась квадратная кирпичная будочка проходной с застеклённым окном и полуоткрытой дверью. Над воротами и над будочкой трепетали на ветру маленькие белые треугольные флажки. А на самих воротах какой-то чудак намалевал аляповатый рисунок - крылатый кораблик с распущенными парусами на фоне коричневого, исчирканного жёлтыми линиями шара, окружённого полукругом из усыпанных белыми цветами зелёных веток.
         Над ломаными крышами домов, над заводскими корпусами в небо медленно, лениво поднимались тонкие струйки белого пара. Много. Несколько. И, если не считать басовитого гудения неких механизмов, доносившегося словно бы из-под земли, вокруг стояла полная тишина.


        Глава восьмая.
        Та самая девчонка.


         Большой экран бесстрастно показывал пустую пыльную площадь перед зданием заводоуправления. Посреди площади беззвучно журчал маленький фонтанчик, прозрачные струйки которого играли, переливаясь в ярких солнечных лучах. В стороне раскинулся уютный скверик - рощица из сосен и берёз, под сенью которых, вдоль посыпанных тёмно-бурым гравием дорожек стояли деревянные лавочки. Крупные разноцветные декоративные ромашки на клумбах покачивались под лёгким летним ветерком.
         Город Старосельск был пуст, если не считать пяти блокпостов при пяти въездах и четырёх патрульных машин, на всякий случай патрулировавших утопающие в зелени улицы. Над многоквартирными жилыми домами и маленькими уютными особнячками, над зданиями библиотеки и клуба, над цехами с застеклёнными крышами, над бесчисленными воротами и калитками трепетали на ветру маленькие белые треугольные флажки.
         - Докладываю, Арсений Олегович! - сказал Вадим в микрофон. - СПК загружены, генераторы выведены на предрабочий режим, баки полнёхоньки, пассажиры и экипажи уже час, как в гамаках. Люки задраены, за исключением верхних резервных. Только что я отдал приказ о снятии внешних постов. Да, я согласен, что мы торопимся. Но в городе и вокруг никого нет. А если что-то случится, то милиционеры уже ничем не помогут, зато сами рискуют опоздать и попасть под излучение... Да, и вам спокойного подъёма, Арсений Олегович! До встречи наверху...
         Убедившись, что блокпосты на въезде в город сняты, а из четырёх патрульных машин на опустевших улицах осталось только две, Вадим переключил интерком, вызывая Антона Романцова, старшего флаг-инженера "Орла". Началась нудная и муторная, по мнению всех участников абсолютно ненужная, придуманная исключительно для поддержания дисциплины перекличка. Причём всякий раз всё оказывалось в полном порядке - чуть меньше четырёхсот человек на борту каждого СПК, причём количество и размещение соответствовало судовой роли, аккумуляторы заряжены, трюмы полнёхоньки, системы регенерации воздуха выведены на рабочий режим... СП-Генераторы уже тихо гудели на малых оборотах, и даже находящийся на борту "Колдуньи" девятимегаваттный атомный реактор, один из пяти, любезно предоставленный японской стороной, исправно давал энергию и совсем не давал протечек.
         Справедливости ради заметим, что совсем без накладок не обошлось. В системе охлаждения на борту "Нелли Блай" неожиданно началось падение давления, вызванное, как оказалось, сбоем программы. Вместо того чтобы закачивать жидкий кислород на борт СПК, насосы принялись выкачивать его обратно, в баки находящейся под посёлком оксистанции. На борту "Эраста Фандорина" пропали трое мальчишек - после недолгих поисков всех троих, под предводительством гражданина Аресийской Советской Республики Алексея Зайцева обнаружили в креслах-гамаках главного салона. Как оказалось, мальчишки собрались наблюдать подъём на установленном в салоне большом экране. А в довершении всего, неожиданно покинувшая семейный "Брянский лес" Вика Рунёва обнаружилась в одной из пустых кают "Колдуньи".
         "Ладно, ладно, - покачал головой Вадим, услышав последнюю новость. - Я тебе не Сёмка Давыдов, да и ты не Лушка, факт...". Выслушав последний рапорт, от Юрия Чевтоха, с его лёгкой руки ставшего новым старшим флаг-инженером "Волчихи", вместо смещённого Егоршина, Вадим отключил микрофон.
         - Патрульные группы на борту, Вадим Евгеньевич! - доложил Олег, сидевший в кресле второго пилота. - Задраиваемся?
         - Не спеши! - покосился на него Вадим.
         Он щёлкнул переключателем, разом вызывая все восемь СПК.
         - Внимание! Говорит первый вице-президент Аресийской Советской Республики Вадим Лукашин. Через тридцать две минуты, ровно в двенадцать-ноль-ноль мы начинаем подъём. Отправление согласно утверждённой очередности, стартовый интервал - три минуты. Желаю всем не слишком сильных перегрузок и скорой встречи наверху...
         Отключив микрофон, Вадим не без удовольствия откинулся на спинку кресла. Бросив короткий взгляд на широкую приборную панель, он снова взглянул на экран. Вода в фонтанчике переливалась, играя в ярких солнечных лучах. По серым плитам площади перед застеклённым вестибюлем разлетелось несколько листов белой бумаги.
         - Скажите, Вадим Евгеньевич! - неожиданно начал Олег, нервно касаясь пряжек пристяжных ремней. - А вам не страшно? У меня, знаете ли, все поджилки трясутся. Как представлю, что мы сейчас отправляемся, и будет почти три "же" в течение почти четырёх минут. И ведь достаточно малейшей неполадки... Вдруг внутренняя обмотка перегорит, или система охлаждения откажет?..
         - Старший из Рунёвых болтается там почти два года, пусть и с перерывами, - сухо заметил Вадим. - Кстати, у него там нормальная сила тяжести. А если тебе вдруг стало страшно, то ещё не поздно спрыгнуть с поезда. Южные ворота открыты, садись за руль и жми, чтобы только ветер в ушах свистел...
         Повернувшись, Вадим посмотрел на младшего флаг-инженера. Ещё больше похожий на Лариосика из старого советского фильма Олег нервно облизывал губы. "Чёрт! - подумал Вадим. - Навязали трусишку-инспекторишку... Вызывать Серёгу Волкова и погнать суслика вниз, в каюту. Прямиком к Альбинке Русаковой, пусть плачет ей в тёплое плечико. А СПК поднять самому...". Вадим представил, как здорово было бы поднять махину в пятнадцать тысяч тонн самому, и улыбнулся.
         - Но всё равно мы молодцы, - сразу, без перехода ударился в другую крайность Олег. - Вы только представьте, Вадим Евгеньевич, когда мы, наконец-то доберёмся. Подумать только: у нас - и свой собственный мир, который мы сможем обустроить так, как нам хочется. А негодяев и дураков мы на перроне оставим...
         - На каком ещё перроне? - не понял Вадим.
         - Да фильм такой был, старый, советский... - пустился в объяснения Олег. - Там один из героев говорит другому, что мы плохих людей в коммунизм не возьмём, мы их на перроне оставим. Ну, это в том смысле, что поезд идёт в коммунизм, а... И ведь, согласитесь, именно так и выходит.
         - Этот твой новый мир мы очень быстро сделаем похожим на старый, - отрезал Вадим, бегло просматривая бегущие по экрану строчки. - А если не мы, то наши дети и внуки постараются... Люди не очень-то склонны меняться...
         - То есть, как это "сделаем похожим на старый"? - кажется, Олег был искренне удивлён. - Ведь дедушка, Арсений Олегович... Затем вы... Рунёвы - а вы знаете, что Вика в вас влюблена?.. Сергей Волков... Никита Денисович... Митрохины... С такими людьми, с такими товарищами как может наш новый мир стать похожим на старый?
         - Затем, что... - неохотно начал Вадим. - Скажи: ты никогда не задумывался над тем, что вся наша затея на самом деле - ни что иное, как попытка построить комфортабельную дачу на максимальном удалении от городской черты?
         - Вадим Евгеньевич, да что вы такое говорите! - с жаром воскликнул Олег.
         - А ты сам подумай, - продолжал Вадим. - Чего мы все хотим на самом деле? Чтобы проблемы большого мира, с его преступностью и наркоманией, с его глобализацией и толерантностью, с его безумным и бессмысленным техническим прогрессом нас не касались. Чтобы мы всё это... Как ты только что выразился? На перроне оставили. Семья Лыковых в похожей ситуации ушла в сибирскую тайгу, ну а мы... Мы решили убежать несколько дальше...
         - Ну да, правильно, - согласился Олег. - Только почему вы считаете, что у нас ничего не получится?
         - Хотя бы потому, что остальным, что ворам, что честным людям не понравится, что их вот так взяли и оставили на перроне, - усмехнулся Вадим. - До сих пор нас защищала фантастичность самой затеи. Помнишь, как вчера, на прощальном ужине ты целую речь сказал о том, что нас до сих пор не обнаружили? На самом деле нас уже обнаружили, и не раз - и наши СПК, и Рунёвский "снежок", о котором сейчас только и говорят средства массовой информации. Поверить не смогли...
         Вадим помолчал немного, вчитываясь в бегущие по экрану строчки.
         - На нашу беду, в других странах тоже есть учёные, - продолжал он. - Даже если они прежде не занимались СП-генераторами, после нашего отбытия, да с шумом, с помпой, с взрывами, после Рунёвского "снежка" они поймут, что подобное в принципе возможно. А это значит, что лет через восемь, или через двадцать нам на головы свалится американский военно-космический флот, на собственных же, американской разработки, СП-кораблях.
         - Поэтому вы настояли, чтобы раскрыть тайну? - спросил Олег.
         - Именно, - согласился Вадим. - Нам нужен не дачный посёлок, из чистого недоразумения именующий себя Аресийской Советской Республикой. Нам нужно своё государство. Нужны промышленность, сельское хозяйство, нужны университеты, своя армия и космический флот. Нужны города с домами и улицами, с толпами прохожих и постовыми на перекрёстках, нужны деревни с полями и огородами, нужны дороги... Двести-триста тысяч переселенцев - для начала. И привлекать их придётся не красивыми сказками о свободном новом мире под новыми небесами, а вполне конкретными заработками...
         - И с собой они принесут все проблемы большого мира, - сразу же загрустил Олег. - Вадим Евгеньевич! Но ведь не обязательно брать к себе кого попало. Почему бы не пригласить к нам только настоящих людей? Умных, добрых, порядочных? Они поймут...
         - Умных, добрых и порядочных... - задумчиво повторил Вадим. - Интересно, как ты их различать будешь? По клейму на лбу? Ну предположим, чудеса иногда случаются. Пригласили мы к себе исключительно умных, добрых и порядочных людей, над нами ясное голубое небо нового мира, и прозрачные волны новорожденного моря ласкают песок под нашими ногами... Но ведь даже сейчас мы не равны друг другу. Есть твой дедушка, гениальный физик... Есть Дима Рунёв, вот уже второй год ежедневно рискующий жизнью ради нашего нового дома... Есть серьёзная дама, умница, пусть и не красавица Марико Ионесян... А против них простой работяга со стапеля, и охраняющий посёлок сержант милиции, "пост сдан, пост принят"...
         - Вадим Евгеньевич, вы хотите сказать... - не слишком уверенно начал Олег.
         - А ты сам подумай, - продолжал Вадим. - Даже в самом идеально устроенном обществе кто-то чинит канализацию, а кто-то получает цветы на сцене. Может быть, для общества во сто крат важнее труд первого - но больше славы достаётся второму. А ты сам? Думаешь, ты случайно сидишь со мной в центральном посту, а не лежишь в гамаке в одной из кают? Просто кое у кого есть влиятельный дедушка, который попросил - и к которому прислушались.
         "И который заодно приставил ко мне соглядатая, - продолжил он про себя. - Возможно не слишком умного, но кто знает...".
         Олег едва не вскочил. Натянувшиеся пристяжные ремни бросили его обратно в кресло.
         - Но ведь тогда получается, что всё бессмысленно!.. - воскликнул он. - И никому на свете верить нельзя, и не на что надеяться... В обществе всегда будут сильные и слабые, счастливчики и неудачники. Какой смысл нам вообще куда-то оправляться? А вы? Вадим Евгеньевич! Да вы в политике или в любой крупной компании такую бы карьеру сделали...
         Вадим ответил не сразу. Какое-то время он молча смотрел на обзорный экран, где всё так же беззвучно журчала вода в фонтанчике. Показалось ли, или перед застеклённым информационным стендом что-то шевельнулось.
         "Потому что только здесь я смогу сделать ТАКУЮ карьеру, - он улыбнулся, потому что это была правда, но не вся правда. - А ещё потому, что во мне и в самом деле сидит эта дурацкая сентиментальность. Карьера, деньги, роскошная вилла и личный самолёт... Но в том-то и штука, что мне противна пьяная, расхристанная толпа. И хочется, безумно хочется однажды увидеть новый мир под новыми небесами".
         - Мне было интересно, - просто сказал Вадим.
         - А на Вике вы не хотите жениться, потому что вам не интересно? - воскликнул Олег. - Вадим Евгеньевич, да вы знаете, кто вы?.. Вы - предатель! Вы хуже Сталина. Вы просто интриган, олигарх, политик. Вы понятия не имеете, что такое мечта, романтика, дружба, товарищество...
         Первым побуждением Вадима было вызвать дежурного милиционера и арестовать зарвавшегося юнца. Как раз на похожий случай в примыкавшем к центральному посту просторном салоне помещались двое его телохранителей, Серёга Волков и Виталий Иващенко. Палец Вадима уже тянулся к тревожной кнопке, задержавшись над ней в последний момент.
         - Интриган, говоришь? - переспросил Вадим. - Может быть... Только, если бы не этот, как ты говоришь, интриган, у вас ничего бы не было. Ни денег, ни СПК, ни возможности создать новый мир. А что до Виктории Юрьевны, то это и вовсе не твоё дело. Так что прикуси язык и проверь ремни. Компенсаторы - компенсаторами, а через двадцать минут нас здорово поплющит...
         Протянув палец к другой кнопке - кнопке интеркома, Вадим замер, глядя обзорный экран.
         - Вот это и называется, "помяни чёрта!".
         На асфальтированном "пятачке" перед входом в опустевшее заводоуправление стояла та самая, "светлая" светловолосая девушка - неожиданно маленькая, очаровательно чумазенькая, выглядевшая так, словно только что прошла пешком по дну болота. На левом виске темнела свежая ссадина с кровоподтёком, длинная серая юбка измялась и запачкалась, белая блузка была разорвана, а в прижатых к груди руках была зажата маленькая серая туфелька.


        Глава девятая.
        Городок наш - ничего...


         - Аллё! Простите пожалуйста, здесь есть кто-нибудь?
         Сделав несколько шагов, Марина в недоумении остановилась. Она стояла посреди широкой, залитой ярким солнцем, погружённой в приятный полумрак благодаря высоким деревьям, асфальтированной улице. Шероховатый асфальт с бесчисленными выбоинками и песчинками, таившимися среди вплавившихся мелких камушков, приятно щекотал босые израненные ноги.
         С левой стороны тянулся широкий, засаженный кустами и высокими деревьями, газон, и с правой стороны, ближе к которой стояла Марина, тоже тянулся широкий, засаженный кустами и деревьями газон. С левой стороны, за газоном, ближе к невысокому забору из металлических прутьев с остриями на конце тянулась широкая асфальтированная дорожка, и с правой стороны, за газоном тоже тянулась широкая асфальтированная дорожка. Асфальт был стар и местами потрескался.
         Этим сходство между двумя сторонами улицы и заканчивалось. С левой стороны виднелись невысокие, приземистые, одно и двухэтажные здания почты, библиотеки и клуба. Чуть подальше, за железной оградой помещался обычный детский садик с открытыми верандами, обязательными песочницами, качелями и каруселями. Справа, перпендикулярно улице стоял огромный, в четыре подъезда, девятиэтажный жилой дом с широкими застеклёнными лоджиями. Над всеми четырьмя подъездами и чуть ли не над каждой из лоджий трепетали на ветру маленькие, белые треугольные флажки.
         Перед девятиэтажным домом раскинулся узкий и длинный, засаженный тут и там высокими соснами, пересечённый посыпанный мелкой щебёнкой дорожками скверик. Вдоль дорожек стояли изрезанные ножами скамейки с облупившейся краской, а чуть подальше, за деревьями виднелись аккуратные белые коробочки жилых домов.
         И, куда не кинь взгляд, не было видно ни одного человека.
         - Аллё! Люди! Куда вы все подевались?
         И снова, как и в прошлый раз, девушке ответил лишь слабый свист ветра в ветвях деревьев. А ещё доносившийся непонятно откуда, явственно ощутимый запах горелой бумаги. Как-то раз под ноги ей попалось несколько рассыпавшихся листов с непонятными формулами и чертежами. В другом месте, уже не на проезжей части, а на пешеходной дорожке разноцветными мелками была изображена лишённая сопел, окутанная непонятным голубоватым туманом крылатая ракета. И тут же - уже знакомая Марине картинка, крылатый парусный кораблик на фоне окружённого зелёной листвой, исчирканного жёлтыми линиями тёмно-бурого шара.
         Если не считать свиста ветра в ветвях сосен, вокруг стояла абсолютная, полная тишина. Не звучали голоса, не говорило радио, не выводила рулады очередная модная певица, никто ни с кем не ругался, ни говорил, ни спорил. По залитой солнцем асфальтированной улице не проезжали машины, широкими аллейками не проходили пешеходы, никто не возился в широких дворах потянувшихся дальше, за административными зданиями особнячков. Впрочем, несколько припаркованных машин стояло у обочин, а чуть дальше, как раз напротив заброшенного фабричного здания красного кирпича обнаружился междугородный автобус, холодный, пустой, с настежь распахнутыми дверьми. Около задних дверей обнаружился забытый кем-то, явно брошенный в спешке чемодан со сломанными замками. Из чемодана на густую зелёную траву газона высыпались пакеты с рубашками-маечками и прочими "носильными" вещами.
         В этом странном городе или посёлке городского типа не было даже птиц - никто не копошился, не чирикал, не возился в ветвях над головой. Разве что на дорожках кое-где, прогуливаясь в поисках съестного, ворковали сизые голуби. Во дворе двухэтажного барского особнячка с башенкой-пристройкой, на качелях покачивался явно забытый кем-то плюшевый мишка. Глядя на него сквозь прутья забора-решётки, Марина лишь сочувственно покачала головой: "эх ты, бедолага!".
         И, всё то время, пока девушка бродила по посёлку, откуда-то снизу, из-под земли слышалось негромкое гудение, почти неощутимое на фоне шума ветра среди ветвей. Казалось, будто там, глубоко под землёй работает огромная, мощная, преодолевающая некое сопротивление машина.
         Широкая улица вывела Марину на выложенный плиткой пятачок перед огромным, четырёхэтажным, административного вида зданием. Посреди пятачка в широкой чаше негромко журчал фонтанчик, а в чуть стороне, под сенью сосен и тополей начинался ещё один скверик. Скорее даже не скверик, а двойная аллея с стоящими по обеим сторонам деревянными лавочками. Позади административного здания, позади ещё одного бетонного забора виднелись бетонные коробки цехов под застеклёнными крышами.
         Заранее настроившаяся на неудачу Марина подошла к застеклённому вестибюлю. Вращающаяся дверь была слегка приоткрыта, внутри, в полумраке виднелся уютный холл с отделанными деревянной рейкой стенами, мягкими диванами и пустой стойкой с компьютером и телефонами. Здесь тоже не было ни души, а из-за полуоткрытой двери явственно тянуло горелой бумагой. Над вестибюлем так же трепетал на ветру маленький белый треугольный флажок.
         Широкая вывеска на стене гласила, что перед девушкой акционерное общество "Старосельский судостроительный завод". Поверх вывески кто-то налепил уже знакомый девушке рисунок на квадратном листке липкой бумаги - крылатый кораблик на фоне окружённого листвой исчирканного жёлтыми линиями бурого шара. Ни аккуратная печать, ни строгие чёрные буквы: "АСР" под рисунком не сделали его ни капельки более понятным.
         В начале аллейки обнаружился информационный стенд. Подойдя к нему, Марина едва не заплакала от разочарования. Информация на стенде почти полностью была посвящена той самой, изрядно всем надоевшей комете Мейсона-Хаскелла. Почему-то эта комета, которая и до Земли-то никогда не долетит, была здесь самой животрепещущей новостью.
         - Ну что это? Ну, за что мне такое? - заплакала Марина, ударив по стенду каблучком туфельки.
         И тут, чуть в стороне от входа в вестибюль, она увидела телефон-автомат под пирамидальной жестяной крышей и наполовину не доходящими до земли стеклянными стенками. В первый момент девушка не поверила своим глазам - и ещё больше не поверила, услышав в синей телефонной трубке с оплетённым стальной проволокой шнуром короткие гудки. Маленькая табличка, закреплённая здесь же, на стенке, извещала, что телефон - бесплатный.
         Ещё не веря в удачу, Марина торопливо набрала номер, лишь в самый последний момент повесив трубку. Она живо представила, что скажет ничего не знающая о случившемся мама, но самое главное - что может случиться с мамой от подобных новостей. Поколебавшись немного, девушка набрала другой номер.
         - Алло!
         - Тата! - изо всех сил закричала Марина, услышав знакомый голос. - Таточка, миленькая, наконец-то...
         - Ой, Маришка! Ну, наконец-то, а то тут твоя мать с ума с ходит, я тебя уже отбивать устала... Что случилось?
         - Я! Таточка, миленькая, я не знаю... На меня напали, Лёша и его приятели... Я два дня по лесу проблуждала...
         - О, господи! - воскликнула Тата на другом конце провода. - Блин, ну говорила же я тебе: не связывайся с этим мажором!.. Ладно, сама цела? Мы с Мишкой сейчас за тобой приедем, никуда не уходи. Ты где?
         - Я не знаю!.. Таточка, миленькая, забери меня отсюда... Тут какой-то не то посёлок, не то город... Вроде бы жилой, но совершенно брошенный, никого здесь нет... Кажется, он называется: Старосельск.
         Показалось ли Марине, или на том конце провода и в самом деле упало на пол что-то тяжёлое.
         - Как Старосельск? - в непритворном ужасе воскликнула Тата. - Маришка, ты как там оказалась? Там же какие-то не то террористы, не то инопланетяне... Сейчас по всем каналам передают...
         Если Тата и собиралась сказать что-то ещё, Марина об этом так и не узнала. Послышался оглушительный визг тормозов, и посреди выложенного плиткой пятачка о чашу фонтана ударился тёмно-зелёный с брезентовым верхом уазик. Сердце так и сжалось от нехорошего предчувствия.
         Из распахнувшихся дверей выскочило трое в тёмно-серой форме непривычного покроя, с уже знакомыми девушке эмблемами - крылатым корабликом на фоне коричневого шара, слева на груди. Один из мужчин, высокий, темноволосый, симпатичный, с мягкими коротко подстриженными усиками, подбежал к девушке.
         - Откуда? - крикнул он, изо всех сил рванув её за руку. - Жить надоело?
         - Понимаете, я заблудилась... - начала путано объяснять Марина.
         Договорить ей не дали. Две пары крепких рук буквально вырвали девушку из остеклённой телефонной будки, в эту минуту казавшуюся надёжнейшим из убежищ. Телефонная трубка, в которую продолжала что-то говорить Тата, закачалась на длинном, оплетённом стальной проволокой шнуре, то и дело ударяясь о стену.
         - Не трогайте меня! - закричала Марина, тщетно пытаясь вырваться. - Подлецы, психи, идиоты...
         Парни в сером вопросительно смотрели на темноволосого. Тот явно собирался что-то сказать - но тут из-за угла здания вылетел ярко-красный спортивный автомобиль. В свою очередь, пройдя боком по каменным плитам площади, едва не сбив Марининых похитителей, он буквально смял распахнутые дверцы уазика. Каким-то краешком сознания девушка удивилась - у них тут что, традиция бить машины?
         - Вадим Евгеньевич! - запричитал выскочивший из спортивной машины светловолосый молодой человек, облачённый в точно такие же брюки и тёмно-серую куртку с эмблемой. - Простите меня! Я не могу! Я остаюсь!..
         - Сдурел? - удивился темноволосый незнакомец, тот час же забывший о Марине. - Что за треклятая чушь? Времени нет, через сорок минут тут всё рванёт, СПК под парами...
         - Я, правда, не могу, Вадим Евгеньевич! - к удивлению Марины, молодой человек едва не плакал. - Мира Полдня нет, светлого будущего нет, счастья нет, все мерзавцы вроде вас, и все против всех интригуют... Я не хочу так, в самом деле не хочу...
         - Спокойно, Олег, спокойно! - ответил темноволосый незнакомец. - У тебя самая обыкновенная истерика. На машине мы уже не успеем, поэтому идём через вестибюль...
         - Вы меня не поняли, Вадим Евгеньевич! - продолжал кричать молодой человек. - Я не хочу!..


        Глава десятая.
        Только ещё не вечер...


         После Вадим признавался самому себе, что в тот, самый первый момент даже не осознал до конца всю сложность ситуации. Первое, о чём он подумал, увидев стоявшую перед зданием заводоуправления девушку - что какая-нибудь компания молодых балбесов с нижних ярусов вздумала напоследок грубо, по-мужски поразвлечься. В своё время на заседании Совета Инженеров было даже вынесено специальное постановление, согласно которому экстерриториальность и расстояние ничего не значат, а за совершённое уголовное преступление последует ещё более суровая кара. Но дуракам, как известно, закон не писан, а девушку явно кто-то здорово напугал. И не только напугал, о чём свидетельствует разорванная на груди блузка и измятая, покрытая пятнами глины юбка. Вадим даже в полголоса, сквозь зубы грязно выругался - за подобные вещи следовало карать смертью, по возможности предваряя её пытками.
         - Патруль! - коротко сказал он в микрофон.
         - Все патрули на борту, товарищ первый вице-президент, - отозвался бойкий голосок дежурного диспетчера. - Нижние люки задраены, согласно телеметрии не закрыт только верхний резервный люк "Колдуньи".
         - Вадим Евгеньевич! Стоп генерации?.. - как показалось, даже с надеждой в голосе спросил Олег.
         - Что? - переспросил Вадим.
         И похолодел, глядя на таймер. Ровно через четырнадцать минут, случаются же на свете и такие совпадения, должен был начаться подъём. На длинной узкой приборной панели горели уже три оранжевые лампочки - старшие флаг-инженеры СПК запрашивали разрешения на открытие диафрагм.
         - Вадим Евгеньевич! - продолжал Олег. - Она... не успеет... нужно остановить генерацию...
         Вадим видел, что он прав. Маршевый СП-Генератор, установленный на машине массой в пятнадцать тысяч тонн - штука жуткая и, в любом случае, это не ластик в карандаше, и не маломощный двигатель разъездного катера. Вадим видел, в каких муках умирали собаки и крысы, которых специально помещали под выхлоп - в Старосельском и Кумышском расположениях проводили и такие опыты. Но если остановить генерацию... Восемь СПК, почти три тысячи человек... а связи с Кумышем или Ново-Николаевском уже нет... вот и решай, товарищ начальник, что в конечном счёте для тебя важнее... Тяжёлое, но верное решение - предоставить незнакомку её судьбе. Через тринадцать минут, на самом деле чуть больше, обожжённая, без волос, с покрасневшей до морковного цвета кожей, она будет кататься по земле, воя от нестерпимой боли. И будет кататься и выть ещё сорок минут, пока в шахтах под Старосельском не рванут заранее заложенные мины...
         Или... Вадим задумался, глядя на медленно отщёлкивавший секунды таймер. Идея была столь же сумасшедшей, сколь и дерзкой, но вероятность удачи... На самом деле шанс был не столь уж и мал. От центрального поста "Колдуньи" по верхнему коридору - всего двести метров. Это - меньше минуты, даже если идти шагом. А во дворе перед гаражом полным-полно брошенных машин, многие даже с ключами в замках зажигания... От гаража до здания заводоуправления добрый километр, но на машине, даже не на полной скорости это - по любому меньше минуты. Даже если не слишком торопиться...

(с) Atta, Москва, 14.06.2019

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Свободина "Прикованная к дому"(Любовное фэнтези) А.Черчень "Дом на двоих"(Любовное фэнтези) С.Суббота "Наследница Драконов"(Любовное фэнтези) М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) Wisinkala "Я есть игра! #4 "Ни сегодня! Ни завтра! Никогда!""(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"