Абердин Александр: другие произведения.

Галактика Сенситивов 1.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
  • Аннотация:
    В этой фантастической эпопее, написанной в жанре космооперы, рассказывается об истории двух галактик - Хизан и Млечный Путь, а также об истории Галактического Человечества за миллион лет. Формат произведения - цикл из 12 романов, каждый из которых состоит из 3-х книгах. Практически полностью написано 5 романов - 15 частей, но работа над ними еще будет продолжаться. По сути выложен литературный материал, который, тем не менее, уже вполне можно читать, так как в нем раскрыто все самое главное. Главный герой эпопеи - Веридор Мерк, житель планеты Варкен, покинувший родной мир юношей не по своей воле - он изгнанник. В эпопее много героев второго плана, которые в отдельных романах и книгах выходят на первый план. ******** Книга первая - "Весна на Галане" В первой книге, написанной от первого лица, Верилдор Мерк, прибывший на планету Хьюм, чтобы предстать перед Судом Хьюма, рассказывает о своей работе в Корпорации Прогресса Планет и о том, как он, по долгу службы, посетил планету Галан и нашел там свою любовь, встретив девушку по имени Рунита Лиант, из-за которой нарушил все суровые корпоративные правила, запрещающие раскрывать в ускоряемых мирах существующее положение вещей. ***** Книга вторая - "Сенситивы Галана" Во второй книге романа рассказывается о том, как Веридор Мерк обнаружил на Галане тайную цивилизацию сенситивов, прячущуюся за ширмой патриархального феодального общества. С этого момента, будучи сам сенситивом, причем происходящим родом с планеты сенситивов, ГГ делает все, чтобы помочь Галану, ставшему для него благодаря любви Руниты второй родиной. Его стажер Нейзер Олс с планеты Мидор помогает ему в этом. ****** Книга третья - "Полет со смертью на хвосте" В третьей книге романа Веридор Мерк рассказывает Суду Хьюма о преступлениях Корпорации Прогресса Планет и о том, что было ею предпринято, чтобы не допустить его прибытия на Суд Хьюма. В начале романа ГГ был простым работягой, а закончилось все тем, что он, не прилагая к этому никаких особенных усилий и даже не мечтая о каком-либо возвышении, становится Звездным Князем и одним из богатейших людей галактики. Впрочем, это происходит вовсе не случайно. Кое-что ГГ для этого все же сделал.


Научно-фантастическая эпопея

"ГАЛАКТИКА СЕНСИТИВОВ"

Роман первый

"Варкенский пройдоха"

Книга первая

"Весна на Галане"

Пролог

Прибытие на Хьюм

   Среди бесчисленного множества миров Обитаемой Галактики Человечества, Хьюм, несомненно, находится в нашей галактике на особом счету. На первый взгляд, это невзрачная, аграрная планета, на которой живет немногим более пяти с половиной миллиардов человек. Хьюм никогда не занимал сколько-нибудь серьезных позиций в науке, культуре, промышленности или сельском хозяйстве. Тем не менее в любом, даже самом захолустном, уголке Галактического Союза, на самой отдаленной из его планет, если вы спросите, стоит ли этот мир хоть чего-то, вам подтвер­дят особую уникальность хьюмеритской цивилизации.
   Вы не найдёте название планеты Хьюм ни в одном из известных туристических справочников, хотя маршруты к этой планете проложены практически от любой из нескольких миллионов обитаемых планет. Более того, в навигационную компьютерную систему каждого космического корабля, спускаемого со стапелей космоверфей, будь то крошечная прогулочная яхта, гигантский рудовоз или комфортабельный круизный суперлайнер, в обязательном порядке закладываются галактические координаты планеты Хьюм, как любой другой Федеральной столицы Галактического Союза и Лекса.
   Так с чем же связано такое повышенное внимание к этому миру, на первый взгляд захолустному и невзрачному? Прежде всего со вторым, негласным названием планеты Хьюм, - Арбитр, которое закрепилось за ней за прошедшие сто двадцать семь тысяч лет, почти сразу, как только эту планету открыли Галактическому Человечеству.
   Объяснение этому удивительному феномену довольно простое. Если Вы осуждены судом своей планеты за совершение самого тяжкого преступления, если Вас считают воплощённым чудовищем с маниакальными наклонностями, но Вы сами считаете, что в отношении Вас допущена судебная ошибка и не признаёте себя виновным, то у Вас остается последняя возможность отменить вынесенный Вам приговор - требовать Суда на Хьюме.
   Решение, принятое Судом Хьюма, поставит последнюю точку в Вашем деле, сколь бы запутанным оно не казалось и оно станет окончательным. Любые решения Суда Хьюма, как суда последней инстанции, признаются всеми гражданами Обитаемой Галактики Человечества, планетарными правительствами всех без исключения планет, Федеральными столицами и даже Центральным Правительством Галактического Союза по каким угодно судебным делам: уголовным и гражданским, военным и политическим и даже по арбитражным спорам о культуре, науке и религии. Ни разу за то время, в течении которого суд планеты Хьюм занимается рассмотрением судебных дел, ни одно из его решений, не вызвало протестов и никто не потребовал пересмотра.
   Судопроизводство на планете Хьюм, в общепринятом виде, отсутствует. Суд Хьюма не нуждается в обвинении и защите, каком либо дознании, уликах, судебном разбирательстве с адвокатами и присяжными заседателями, а также в любых других стандартных процедурных элементах законного суда, принятых в остальной галактике. На Хьюме заведен иной порядок вещей и Суд Хьюма вершится по иным законам. Лишь одно обстоятельство останавливает поток людей, Хьюм единственный из всех цивилизованных миров галактики, на котором существует смертная казнь. Всегда есть риск, что именно Ваш проступок Суд Хьюма сочтёт особо опасным преступлением и назначит за него высшую меру наказания, запрещённую во всей остальной галактике.
  
   (Из справочника Бэкси "Все миры Обитаемой Галактики Человечества", если бы она захотела такой издать.)
  
   Кантаккийская звёздная федерация, звёздная система Раэлл, планета Хьюм, космопорт Хьюм-Централь.
  
   - Добро пожаловать на Хьюм, господа! Да, свершится над вами Правосудие Хьюма и пусть каждый из вас найдёт здесь Справедливость!
   Голос дежурного распорядителя, усиленный мегафоном, прозвучал в чуткой, ночной тишине на просторном, безлюдном перроне космопорта "Хьюм - Централь" вроде бы громко и торжественно, но так фальшиво, что не достиг ожидаемого эффекта. Таким же пустым и фальшивым казался и внешний вид человека, встречающего людей прибывающих на планету Хьюм. Ведь он был одет не в строгую униформу, а в длинную ливрею из ярко-алой, сверкающей мягкой ткани, расшитую золотым шитьем, украшенную целыми облаками белоснежных кружев рубаху и белые же панталоны с алыми, огромными бантами.
   Приветствие дежурного распорядителя относилось к странного вида троице, только что вошедшей на просторный перрон, ведущий в гигантское, здание космопорта Хьюм-Централь. В этом более, чем стапятидесятикилометровой длины, сорокапятиэтажном здании, кольцом окружившим всё взлётно-посадочное поле, Терилаксийской звёздной федерации отводился крошечный трёхсотметровый сектор. Он включал в себя три просторных пассажирских перрона, огромный, общий таможенный зал и отель, расположенный над ними. Пассажиры, вошедшие внутрь здания космопорта, несколько минут назад спустились с борта грузопассажирского космического корабля, совершившего посадку на передвижной посадочной линзе в нескольких сотнях метров от сверкающего яркими огнями здания.
   Космический корабль, совершивший посадку в космопорте "Хьюм-Централь", вполне стоил того, чтобы рассмотреть его внимательнее. Во-первых, потому, что этот, довольно большой, скоростной космический корабль трансгалактического класса, явно был частной собственность и принадлежал богатому человеку, раз опустился чуть ли не вплотную к входу в космопорт. А, во-вторых, в нём, пусть и с большим трудом, отчётливо угадывались очертания типичного продукта компании "Хельхорские Космические Верфи", поставляемого планетарным военно-космическим силам Галактического Союза, хотя владелец его весьма основательно переделал. Обычный миллионер вряд ли пойдёт на такое, он просто купил бы себе космолайнер, а не боевой корабль, чтобы тратить потом бешеные деньги на модернизацию, чтобы путешествовать с комфортом.
   Впрочем, на первый взгляд переделки носили не столь уж существенный характер, поскольку прежними остались хищные, плавные обводы корабля, с подчёркнутой аэродинамикой, совершенно излишней для космических полетов если, конечно, речь не шла о сугубо тяжелом штурмовике, предназначенном для проведения боевых операций на планетах с плотной атмосферой. Однако, этот штурмовик, судя по его внешнему виду, давно уже не использовался был списан и летал, как сугубо гражданская посудина, так как кроме стандартной противометеоритной лазерной батареи, размещенной на носу и плоскостях, не нёс на себе больше никакого вооружения. Однако, военные корабли никогда не совершали посадку на Хьюм.
   Как бы то ни было, этот хельхорский десантно-штурмовой крейсер среднего класса и уже потому корабль очень дорогой, более всего походил на хищную птицу, присевшую на керамопластовую стартовую линзу, слегка расправив крылья и высоко подняв на длинной шее свою змеевидную голову. Широченная грузовая аппарель, опущенная по случаю таможенной проверки, вела в грузовой трюм размеров, способный вместить в себя до трёх сотен тяжелых штурмовых танков. Однако, на фоне громадного пассажирского звездолёта с флагом Ирлакаана, стоящего в нескольких километрах позади от грузопассажирского лайнера, он казался крошечным, хотя и имел в длину более тысячи метров.
   Не смотря на свои грозные и воинственные очертания, штурмовик выглядел нарядно. Он имел не свинцово-серый цвет сталопласта и не светло-коричневый - керамита, характерные военных кораблей, а был облицован яркими, флюоресцирующими панелями разных цветов. Нос корабля покрывали ярко-желтые панели, затем, к середине, цвет корпуса плавно переходил в оранжевый и, через алый, у кормы, становился цвета угасающего пламени, что делало его похожим на спортивный болид для гонок. Борт пассажирского корпуса по обоим сторонам наискось пересекало стилизованное изображение бело-голубой молнии. Она периодически вспыхивала ярким светом а поверх неё шла тёмно-синяя, оконтуренная алым, надпись на галалингве:
  

"Молния Варкена"

  
   Люди, спустившиеся с борта корабля поздней ночью, имели вид ничуть не менее экстравагантный, чем он сам. Право же, окажись в космопорте репортёры, они тотчас нацелились бы на них своими видеокамерами и стали снимать просто так, ради интересного и довольно забавного кадра. Если бы на ярко освещённом перроне стояло ещё хоть три сотни правительственных терилаксийских чиновников в мундирах-ливреях даже куда более пышных, чем у дежурного распорядителя, то и тогда эти трое мужчин привлекли к себе их внимание как своим внешним видом, так и довольно вызывающими манерами.
   Впереди широко шагал коренастый, невысокий, по галактическим меркам, темноволосый мужчина лет тридцати пяти на вид. Тонкий в талии и, судя по широким плечам, развитым мышцам и лёгким, пружинистым движениям, сильный и ловкий. Каждым своим жестом он излучал энергию, силу и уверенность, которые буквально бурлили в нём. Этот мужчина, прежде всего вызывал удивление своей необычной прической. Свои чёрные, как смоль, длинные волосы, он гладко зачёсал и туго стянул на затылке четырьмя массивными серебряными гребнями, замкнутыми ровным золотым кольцом. От этой заколки волосы спадали ему на спину сотнями тонких косичек, которые опускались до середины спины. К тому же в косички были вплтены блестящие, серебристо-белые нити, отчего волосы, ниже гребней казались с проседью. Концы косичек украшали небольшие, полые серебряные шарики, которые, стукаясь друг о друга в такт его шагам, тонко и мелодично позванивали.
   Всё вместе, и диковинный наряд мужчины, и импозантная, необычная причёска, создавали весьма и весьма приятное зрелище и хотя прежде всего вы замечали яркую, нарядную тунику, то ваш следующий взгляд приковывала к себе причёска. Она удивительным образом шла к выразительному лицу мужчины, - смуглому, с красиво очерченным, медальным профилем, прямым носом, волевым, чётко выделенным подбородком и упрямо сжатыми губами, которые изредка стремились оживиться улыбкой. На лице мужчины лежал характерный, тёмно-теракоттовый, так называемый, "звёздный" загар космолётчика, следствие частых выходов в космическое пространство в лёгком вакуум-скафандре, на фоне которого ярко выделялись растущие вразлёт платиново-белые брови, густые, сросшиеся у переносицы. Но ещё ярче горели на его смуглом лице голубые глаза, большие, хитрые и насмешливые. Без какой-либо натяжки, у женской половины человечества он мог смело претендовать на звание красавца. Правда его красота всё же носила оттенок силы и мужественности сурового воина, нежели томной и утончённой изысканности фата и завзятого ловеласа.
   Вызывал удивление и наряд мужчины, - громоздкая на вид туника с просторными рукавами, пошитая из блестящей, плотной ткани, образующей вертикальные жесткие, не гнущиеся складки геометрически правильной формы. Туника, украшенная на плечах затейливыми серебряными завитками, походила своим цветом на хельхорский штурмовик и с головой выдавала в этом парне его хозяина, ярко-желтая вверху, она плавно переходила к багрово-красному цвету к полам. Плотную ткань туники украшали вышитые серебром иероглифы и символические изображения когтей и крыльев, которые создавали на ней орнамент, состоящий из крестов и квадратов.
   Под туникой на мужчине был надет плотно обтягивающий тело комбинезон из мягкой, мерцающей искрами, фиолетовой ткани. Завершался наряд сапожками с короткими, до середины икры, голенищами, на высоком, скошенном каблуке, явно, стачанными вручную из натуральной светло-коричневой, не крашенной кожи, богато украшенные узорчатым теснением с серебряными накладками на носках и голенищах. Такие повсеместно принято называть казаками. Всякий, мало-мальски эрудированный человек, который раз в неделю смотрит программу галактических новостей по супервизио, тотчас определил бы в этом элегантном красавце жителя планеты Варкен.
   Слева и немного позади за варкенским красавцем, лениво шаркая ногами, уныло брёл высокого, за два метра, роста толстяк лет сорока на вид, одетый в потрёпанные мешковатые штаны камуфляжно-травянистой расцветки, заправленные в тяжелые, подкованные солдатские бутсы, которые тяжело лязгали сталью по полированным диоритовым плитам перрона. Впрочем, если приглядеться внимательнее, толстяком этого парня вряд ли можно было назвать. При каждом движение, ткань его чёрной, форменной офицерской куртки космодесантника, с потёртыми майорскими звёздами, туго натягивалась и было видно, что на его теле нет ни единого грамма жира. Просто этот невероятно могучий парень был очень широк в кости, а его мускулы, казалось, скроены по каким-то несколько иным, нежели у обычных людей, канонам. От всей его фигуры веяло особой мощью и просто чудовищной, непреодолимой силой.
   Лицо "толстяка" застыло в глубокой отрешенности, рот слегка приоткрыт, а глаза немигающе смотрели в одну точку. Движения его быстрые, угловато-резкие, казались механическими, словно у марионетки в чьих-то руках, отчего он дёргался на невидимых нитях. Осталось только найти того смелого кукловода, который вызвался справиться с такой могучей куклой. Тем не менее, не смотря на странное, застывшее выражение, его лицо казалось не столько красивым, сколько обаятельным, в силу особой, грубой и суровой, брутальной мужественности.
   Самым необычным образом выглядел второй спутник варкенца, быстро шагающего вперед, хотя именно он, по идее, не должен был выделяться и привлекать к себе внимания. Справа от варкенца шел весьма молодой на вид офицер космофлота, - высоченный гигант ростом не мене, чем в два метра двадцать сантиметров с длинными усами и бородкой клинышком, одетый в щегольский, отлично пошитый парадный мундир тёмно-синего, дорогого сукна, украшенный серебряными шевронами и эполетами. Фрагмент флага в виде желтого креста на голубом фоне, украшавший круглую сердцевину кокарды его форменной фуражки с высокой тульей, говорил, что этот человек имеет самое прямое отношение к мидорскому отряду военно-космических сил Галактического Союза, скрещённые мечи поверх щита - нашивка на рукаве, указывали на принадлежность к корпусу военной контрразведки, а колодка с орденскими планками, говорила о его смелости. Необычной и привлекающей к себе внимание, была его суетливая, подпрыгивающая походка. Стремясь угнаться за варкенцем, он пытался, склоняясь к его уху, что-то шепотом говорить ему, отчего из-за своего высоченного роста ему приходилось буквально выгибаться в дугу и идти нелепо скособочась.
   Эта троица неприятно поразила дежурного распорядителя перрона тем, что вместо благоговейного почтения и выражения смирения, по отношению к его важной персоне, они, как только двери автоматически распахнулись перед ними и открыли доступ в зал ожидания космопорта, гордо продефилировала мимо, словно прибыла не на Суд Хьюма, а к себе домой. Видя столь явное невнимание к себе, дежурный распорядитель всё же попытался до конца исполнить свой служебный долг и даже продекламировал первые строки наставления для людей, прибывших на Хьюм. Убедившись, что оно ни в малейшей степени не интересует прибывших, он сделал рукой в их сторону неприличный жест, шмыгнул за стойку и вернулся к прерванному занятию, продолжил рассматривать стереоснимки голых девиц в электронном журнале.
   Уже перед зоной таможенного контроля варкенец остановился и обратил внимание на своего обеспокоенного спутника. Насмешливо прищурившись, он вздохнул с лёгкой, добродушной улыбкой сказал:
   - Нейзер, да, успокойся ты, ради Вечных Льдов Варкена! Поверь, я знаю о правосудии Хьюма более, чем достаточно.
   Офицер космофлота, которого назвали Нейзером, расстроено всплеснул руками, сердито, как-то по-детски, топнул ногой и воскликнул громко и возмущённо:
   - Великий Космос! Веридор, ты что, снова взялся разыгрывать меня? Ну, скажи, где ты мог слышать хоть что-нибудь о Хьюме? Любая информация об этом мире засекречена! Мне удалось разузнать кое-что на борту "Звезды" и эти сведения обошлись в половину моего годового жалованья. Зато они получены из надёжных источников. Мне необходимо сопровождать тебя, ведь только я один могу свидетельствовать на суде в твою пользу. Так что прекрати хорохориться и возьми меня с собой.
   Варкенец нервно щелкнул пальцами. По его лицу пробежала легкая гримаса недовольства и он сказал с издевкой:
   - Нейзер, перестань! Ты говоришь о том, о чём ничего не знаешь. Поверь, старина, правосудие хьюмеритов вовсе не является таким уж большим секретом. - Видя, что Нейзер смотрит на него недоверчиво и даже сердито, он добавил - Да-да, я действительно неплохо осведомлён о здешнем правосудии. Поверь, Суду Хьюма не нужны твои свидетельские показания. Туда, - варкенец указал рукой за пределы космопорта - я должен идти один. На решение моих проблем может уйти максимум два-три дня.
   Видя, что Нейзер смотрит на него изумлённым взглядом, он потрепал его по плечу и добавил с дружеской улыбкой:
   - Эх, Нейзер. Опять ты попал в непонятное. Ты зря старался, дружище, я действительно знаю о Хьюме достаточно, ведь я когда-то прожил на этой планете больше года. И вот ещё что, Нейз, если ты когда-нибудь ещё раз встретишь того парня, который подбросил тебе эту, якобы, столь ценную информацию о правосудии Хьюма, потребуй с него деньги обратно. Можешь, заодно, содрать ещё и проценты потому, что он тебя безбожно надул. Суд Хьюма это совсем не то, о чём вы все думаете, ребята. Ну, всё, довольно. Прощаться не будем. Сейчас ты проведёшь Рендлю через пост таможенного контроля и вы подниметесь в отель. Присматривай за Реном, он уже почти пришел в себя.
   Подмигнув напоследок Нейзеру и, на мгновение обняв здоровяка Рендлю, варкенец круто развернулся на каблуках и ещё быстрее зашагал к стойке планетарного таможенного контроля. Терилаксийский офицер, увидев на запястье правой руки варкенца браслет "Пришедшего за Справедливостью", пропустил его даже не потребовав пройти идентификацию. Нейзер молча смотрел вслед другу, пока тот не скрылся в глубине полутёмного зала. Пробормотав под нос какую-то скороговорку и дунув в кулак, он повернулся к "толстяку". Пока Веридор и Нейзер разговаривали, их товарищ по имени Рендлю, стоял совершенно неподвижно, полностью отрешенный от всего происходящего и даже не мигал.
   Подойдя поближе, Нейзер поправил на голове Рендлю тёмно-малиновый берет, немного сбившийся набок. Тот никак не отреагировал на это. Он, однако, попытался проверить, реагирует ли Рендлю на что-либо и энергично помахал ладонью перед его глазами. Они даже не шелохнулись, но зрачки, сведенные в крохотные точки, вроде бы немного расширились. Нейзер удовлетворенно улыбнулся и негромко сказал:
   - Майор, следуйте за мной. - Похлопав товарища по плечу, он добавил - Пойдём старина, пойдём. Мы проделали очень долгий путь и при этом неплохо поработали. Сейчас доберёмся до номера и завалимся в койку, заляжем на боковую. О чём ещё может мечтать солдат, кроме спокойного сна? Только о хорошей выпивке, но нам сегодня не до неё.
   Хотя Рендлю Калвиш и казался невменяемым, тем не менее тотчас зашагал вслед за Нейзером, глядя при этом мимо него. В его движениях уже наметилась, какая-то осмысленность. Возле стойки таможенного контроля их ненадолго задержали. Терилаксийский лейтенант от чего-то пришел в ужас и, поначалу, наотрез отказался пропустить Нейзера и Рендлю Калвиша в здание космопорта и лишь только документы, предъявленные ему, подействовали на строгого таможенника и тот позволил им продолжить свой путь в офис службы размещения. Когда молодой офицер военно-космических сил по имени Нейзер и его товарищ, - майор Рендлю Калвиш проследовали в гостиничный офис, таможенный офицер повернулся к своему напарнику и, с восхищенным лицом возбуждённо воскликнул:
   - Капитан, вы видели когда-нибудь что-либо подобное? У этого здоровяка-майора имплантирована в тело двадцать одна боевая система и каждая имеет мощность в полсотни гигаватт, как минимум! Если этот парень может стрелять залпом, то он запросто справится с тяжелым штурмовым танком, а то и лёгкому крейсеру устроит взбучку! Глазам своим не могу поверить. Интересно, как его вообще пропустили на Хьюм? Похоже, что у того варкенца и этого мидорского майора из контрразведки флота, есть высокие покровители, все их бумаги оформлены в Генеральной прокуратуре. Интересно, как им это удалось, ведь в Гнилом Погребе не берут взяток, а на хантеров они не очень-то похожи.
   Капитан, старший офицер терилаксийского таможенного поста, с насмешливой улыбкой посмотрел на своего младшего по званию товарища и наставительно поинтересовался:
   - Лейтенант Калусси, вы после службы хотя бы изредка заглядываете в офицерскую гостиницу или всё своё свободное время проводите с девочками в портовых кабаках?
   Лейтенант зарделся и, убрав взгляд в сторону, смущённо пробормотал:
   - Нет, отчего же, неделю назад я заходил в гостиницу, чтобы сменить мундир и забрать рубахи из прачечной. А что начальство уже начало спускать служебную информацию в офицерские казармы, капитан Орвел?
   Старший офицер таможенного поста расхохотался так громко, что эхо разнесло его смех по всему огромному таможенному терминалу и другие таможенные офицеры, дремавшие у своих турникетов, испуганно встрепенулись.
   - Том, вы меня уморите! Какое начальство? Супервизио нужно смотреть! Это же те парни с "Молнии Варкена". Эта посудина с боем пробивалась к Хьюму через полгалактики! Вы, что, действительно не в курсе? Ведь это тот самый корабль, который за полтора месяца одержал больше побед в космосе, чем весь космический флот за десять лет! А тот парень, на которого вы так таращились, сам Железный Рен Калвиш!
   Пока офицер мидорец улаживал дела с таможней, проявляя при этом некоторое высокомерие, свойственное боевым офицерам космофлота по отношению ко всяким тыловикам и, лихо покручивая свои длинные усы, щедро одаривал улыбками миловидную девушку, оформлявшую их проживание в отеле, его товарищ-варкенец быстрыми шагами пересёк просторный зал и вышел из здания космопорта. За его пределами невдалеке стояли небольшие, красивые, одно и двухэтажные здания, которые, в отличие от этой высоченной громадины, построенной из стекла, хромированной стали и белоснежного камня, казались пряничными, кукольными домиками, спрятавшимися под пышными кронами зелёных деревьев.
   Не смотря на столь поздний час, окна домиков, сложенных из кирпича и крытых черепицей, ярко светились, а двери были открыты настежь. Войдя в один из них быстрым, пружинистым шагом, варкенец вскоре вышел, но теперь его шаги стали какими-то скованными, нерешительными. На плече он нёс небольшой матерчатый тюк и сгорбился под его тяжестью так, словно он нёс свинцовый контейнер с изотопным топливом. От энергии, решительности и уверенного напора варкенца не осталось и следа. Теперь он угрюмо брёл в сторону небольшого гражданского аэропорта. На его посадочной площадке стояло с полдюжины допотопных, неуклюжих на вид, орнитоптёров с тонкими, полупрозрачными крыльями, сверкающими в лучах прожекторов. Небо на востоке к этому времени уже стало понемногу зеленеть. Близился рассвет.
   В это же время спутники варкенца поднялись на сорок третий этаж здания космопорта, в отель для офицерского состава. Войдя в просторный номер, майор-мидорец, прежде всего побеспокоился о своём беспомощном товарище, усадив его в удобное кресло, а затем и сам уселся перед супервизором, включил его и настроился на канал новостей. Однако, гораздо чаще он прислушивался не к тому, что говорили дикторы, а к своему браслету-коммуникатору, надетому на правую руку. Лицо его казалось спокойным, но в каждом его чувствовалось напряжение.
   Впрочем, как раз это можно понять, ведь мало кто прилетает на Хьюм без серьёзной на то причины. Причина же появления этих людей на планете Хьюм и вовсе оказалась очень серьёзной, так как на правой руке их друг-варкенец носил золотой браслет Человека Пришедшего За Справедливостью, прямое свидетельство того, что этот человек явился на Суд Хьюма. Согласно правилам, установленным в Галактическом Союзе, вместе с Человеком Пришедшим За Справедливостью, на Хьюм могло прилететь практически любое число сопровождающих, но вот выходить за пределы огромного космопорта, кстати, единственного на всю планету, им запрещалось.
   Мало кто из людей, посетивших Хьюм, мог похвастать, что он ознакомился с обычаями и бытом этого уникального мира. Вот и сейчас Нейзеру и Рендлю Калвишу пришлось довольствоваться тем, что им разрешили поселиться в отеле, в номере с окнами, выходящими на зимний сад и они даже не смогли увидеть, как их друг сел в одноместный орнитоптёр и улетел на нём прочь от космопорта. Улетел навстречу своей судьбе, а та на этой планете могла выкинуть с ним любой фортель и сыграть жестокую, смертельную шутку. Таково уж было правосудие Хьюма и с этим во всей галактике считались безоговорочно, так как в ней нет ничего выше Суда Хьюма.
  
   Кантаккийская звёздная федерация, звёздная система Раэлл, планета Хьюм, город Корн.
  
   Пару часов спустя варкенец, ищущий справедливости на Хьюме, вышел из одноместного орнитоптёра, доставившего его в Корн, небольшой, опрятный и симпатичный городок, лежащий в полутора тысячах километров от космопорта Хьюм-Централь. Теперь этот импозантный красавец надел поверх своей варкенской туники нелепую, бесформенную, длинную рясу тускло-оранжевого, пыльного цвета.
   Это одеяние, сшитое вместе с длинными просторными рукавами и большим капюшоном из одного куска грубой, ворсистой ткани, словно имело одну единственную задачу, до неузнаваемости изменить внешний вид человека. Наряд, подпоясанный верёвкой, свитой из толстых растительных волокон, скрывал ладную фигуру Веридора с головы до пят, лишая его какой-либо индивидуальности и придавал ему вид смиренный и покорный Судьбе. Даже походка варкенца, ранее стремительная и лёгкая, стала шаркающей и какой-то старческой, а плечи понуро опустились, словно от тяжкого груза грехов и преступлений.
   В северном полушарии Хьюма, где расположен городок Корн, уже наступило лето и хотя особенной жары не ощущалось, Веридор чувствовал себя в своей нелепой рясе, как в парилке. Тёплый воздух оказался напитан запахами цветов, свежей зелени и непонятным, странным ароматом, будившим в душе Веридора давно забытые ощущения. Память, словно скупой должник, неторопливо возвращала ему лица и имена давних знакомых, забавные случаи и приятные встречи, которыми когда-то порадовал его Хьюм, вкус давно уже забытых напитков и блюд, звуки прежних мелодий и не менее мелодичных слов певучей хьюмеритской речи. Возвращала даже, казалось, ушедшую безвозвратно грусть расставания с друзьями и любимыми. Корн.
   Корн, как и прежде, оставался крохотным, но очень милым и симпатичным городком. Веридор, повинуясь профессиональной привычке, невольно определил архитектурный стиль застройки городка - неороманский ранний классицизм с элементами галактической неоготики, характерный стиль аграрных миров светлокожей расовой доминанты. Почти все здания в Корне были в основном одно и двухэтажными. Красивые, аккуратные домики, сложенные вручную из некрупного кирпича желтого, розового и красноватого цвета, выложенного причудливой, узорчатой кладкой. Свои дома хьюмериты строили с особым изяществом, что проявлялось и в резных мраморных наличниках, и в изящных, причудливо выгнутых оконных переплётах, и в затейливой чешуе черепичных, тёмно-красных крыш, украшенных бронзовыми, позеленевшими от времени коньками.
   По стенам домов поднимались вверх побеги серебристо-зелёного плюща и цветущих лиан с мелкими, лаково блестящими, тёмно-зелёными листочками, местами полностью укрывая их узорчатую, глазурованную поверхность. Некоторые побеги поднимались по тёмно-красным, островерхим черепичным крышам до бронзовых коньков, покрытых патиной. Дома утопали не только в зелени окутавшего их плюща и лиан, но и в зелени высоких деревьев, растущих вдоль нешироких улиц. Сами же улицы, мощённые большими, гладкими плитами из серого, голубого и зеленоватого плавленого гранита, радовали глаз своей идеальной чистотой, а подстриженные газоны, опрятностью.
   Городок Корн был раньше и сейчас оставался тихим и малолюдным. Пока Веридор шел от аэропорта, расположенного на окраине к площади перед ратушей, ему попалось навстречу не более десятка человек. Мальчик с папкой в руках, видимо спешивший в школу, зеленщик вышедший из своей лавки, чтобы выложить на прилавок, стоящий прямо на тротуаре, ещё несколько пучков свежего салата, парикмахер, отправившийся через дорогу навестить кондитера, да, ещё несколько мужчин, сидящих за столиком под тентом на открытой террасе небольшого кафе, полностью погруженных в хо-ло, сложную и увлекательную игру, которую кроме хьюмеритов вряд ли кто мог освоить.
   Казалось, никто не обращал внимания на одиноко идущего по улице человека в ритуальном, пыльно-оранжевом одеянии. Впрочем, это вовсе не говорило о мрачности нравов хьюмеритов. Просто таковы были правила. Согласно им никто не мог заговорить первым с Человеком Пришедшим За Справедливостью первым. Вдоль улицы стояло несколько небольших тримобилей с открытыми окнами, похожих на овальных жуков. Веридор точно знал, что ни в одном из них даже не заперты двери, так как самым удивительным событием на Хьюме оказалось бы найти вора или мошенника. Корн ничуть не изменился за те тридцать с небольшим лет, что он его покинул. Немного подросли деревья, да, на здании ратуши оконные переплёты и двери выкрашены теперь не в зелёный, как раньше, а в красно-коричневый цвет.
   По неписаным правилам Хьюма, Веридор мог войти в любое заведение, магазин или мастерскую, практически в каждый жилой дом и обратиться к любому из взрослых хьюмеритов, чтобы просить о правосудии, но он решил пока что не торопиться и немного осмотреться в городе, который когда-то хорошо знал. Бесцельно походив некоторое время по тенистым улицам Корна, Веридор набрёл на небольшой пивбар.
   Ему даже не пришлось вспоминать к нему дороги, так как ноги сами привели его на эту улицу. Улицу Зажженных Свечей. Именно в это место его тянуло более всего. Когда-то это заведение принадлежало одной молодой особе, с которой у его связывали самые приятные воспоминания. Оказаться на Хьюме и не посетить это место, он никак не мог, даже будучи одетым в ритуальный наряд. Двери в бар были открыты настежь, из него тянулся лёгкий, приятный аромат хорошо прожаренного ячменя и солода, а также доносилась негромкая, обжигающе знакомая, протяжная и грустная мелодия, все те приметы, от которых его воспоминания стали до болезненного отчётливыми. С волнением он зашел внутрь бара и грустно вздохнул.
   Интерьер за прошедшие годы ничуть не изменился, та же стойка красного, матового дерева с прилавком из полированного, тёмно-зелёного нефрита, зеркала позади полок, заставленных сотнями бутылок с пёстрыми, нарядными этикетками, наполненные экзотическими напитками, некоторые из которых оказались ему хорошо знакомыми только потому, что именно он доставил их на эту планету. Стены всё так же были обтянуты голубой узорчатой, расшитой прихотливыми узорами, тканью. Не поменялись и тяжелые круглые столики из красного дерева со столешницами из такого же, как и на стойке, зелёного полированного нефрита, на которых стояли изящные плетёные вазочки с орешками дюжины сортов и солёными крекерами. Вокруг них стояли массивные стулья из тёмно-коричневого, почти чёрного, дерева, с высокими спинками, обитые мягкой, тёмно-малиновой кожей, всё это было ему очень хорошо знакомо и памятно.
   На стенах пивбара как и прежде висели портреты в овальных рамках из полированной бронзы, изображающие местных знаменитостей, в основном фермеров, прославившихся количеством выпитого пива. Рамки, как и раньше, украшали небольшие букетики из засушенных веточек вечнозелёного остролиста с позолоченными шишечками могута, перевязанные алыми ленточками. При взгляде на один из портретов, у него невольно застучало сердце, ведь со стереоснимка на него насмешливо смотрел он сам, только весёлый, беззаботный и слегка осоловелый после выпитых им без передышки семнадцати кружек пива, с распущенными по плечам волосами и без тяжкого груза пережитого в голубых, смеющихся глазах.
   Веридор смущённо отвел взгляд от своего стереопортрета и повернулся к стойке. Там, почти скрытый диковинным, стеклянным агрегатом для розлива пива, сидел незнакомый ему мужчина средних на вид лет, который, похоже, неплохо знал Веридора, раз включил его любимую песенку, а может быть это оказалось простое совпадение и песенка, которую исполняли тридцать лет назад, снова вошла в моду. Её ведь, насколько он это знал, сочинили несколько тысяч лет назад.
   По древним хьюмеритским обычаям Веридор, как Человек, Пришедший За Справедливостью, обязан разговаривать только со Слушающим и не мог взять и так просто расспросить хозяина о переменах, произошедших в заведении и выяснить, с чего это вдруг, он сменил профессию и куда делась хохотушка Эмми, прежняя хозяйка пивбара. То, что этот мужчина фермер, даже не нуждалось в доказательствах, стоило только взглянуть на его большие, мозолистые руки, больше привыкшие к лопате и вилам, нежели к тонким хрустальным рюмкам, хрупким бокалам и фарфоровым пивным кружкам. Зато он, судя по его объемистому "резервуару", заботливо укрытому белым фартуком, хорошо разбирался во всех сортах пива. Тем не менее, этот фермер почему-то решил перебраться со своей фазенды в город.
   Строго соблюдая ритуальное молчание, Веридор жестом попросил налить ему большую кружку "Светлого крепкого", его любимого сорта хьюмеритского пива, а сам прошел в угол зала и сел на своё излюбленное место. Присев за столик, он принялся наблюдать, как хозяин бережно снял со стеклянной полки большую фарфоровую кружку, которой, наверное, насчитывалось тысяч пять лет, а то и того больше. Её всегда доставали только для старых друзей. Бармен тщательно протер кружку салфеткой и осторожно поставил на стойку под тонкий, хромированный носик такого хитроумного хьюмеритского пивоналивочного агрегата, что второго такого не найти во всей галактике.
   Веридор, как и когда-то, с неподдельным интересом наблюдал за тем, как напиток светло-соломенной змейкой пробегает по стеклянному переплетению трубок и тугой, пенистой струей бьёт в кружку. Уже только за одно это зрелище стоило заказать самую большую кружку пива, таким завораживающим оно выглядело. Поставив её на небольшой, круглый чёрный поднос, хозяин заведения медленно подошел к его столику, положил большой картонный кружок тёмно-бежевого цвета с коричневым изображением креста и петли - "Петля и крест", именно так называлось заведение Эмми Тимпан, поставил на него кружку и, отступив на шаг назад, замер в ожидании, склонив голову и, явно, предлагая себя в качестве Слушающего.
   Веридор поднял глаза и, не говоря ни слова, отрицательно помотал головой. Хозяин облегченно вздохнул и всё так же молча вернулся к стойке. Веридор мог поведать свою историю кому угодно, но отрывать человека от работы ему не хотелось, тем более, что время близилось к обеду и вскоре в пивбар должна прийти толпа посетитель, чтобы пообедать и разойтись по домам на сиесту. Вот тогда он и намеревался попросить кого-нибудь о правосудии и тому человеку точно не придётся при этом отрываться от срочных и неотложных дел.
   Ожидание оказалось недолгим. Веридор не выпил ещё и половины кружки крепкого ячменного напитка, как в пивбар с шумом и весёлыми выкриками ввалилась компания молодых людей. Они тут же бросились к стойке и, отталкивая друг друга, стали наперебой заказывать хозяину свои напитки и блюда. Хозяин молча указал им на Веридора, сидящего в углу зала. Разговоры и шум тотчас стихли. Жестами, стараясь не проронить ни слова, парни показали ему, что им нужно и спокойно расселись за столиками, стараясь не приближаться к человеку в оранжевой рясе. Спустя ещё несколько минут из двери, расположенной справа от стойки, молча вышли, с большими подносами-антигравами перед собой, три молоденькие официантки в нарядных платьицах сельских девушек и быстро разнесли заказы по столикам. Зал наполнился аппетитными запахами маленьких жареных колбасок, нежных телячьих отбивных и хорошо прожаренных ростбифов.
   Судя по всему, все эти молодые хьюмериты служили в мэрии и работали продавцами в супермаркете, размещавшемся рядом с ней, поскольку одни оказались одеты в строгие деловые костюмы, а другие в форменные, сине-красные курточки с эмблемой супермаркета. На обед пришла молодёжь в возрасте от восемнадцати до тридцати лет, что варкенец, уже побывавший на Хьюме, мог легко определить по отсутствию мужских перстней, которые мужчины начинали носить с тридцатилетнего возраста, после того, как получали гражданские права.
   Молодые люди быстро покончили с обедом, но уходить не стали. Для Веридора настало время сделать свой выбор. Слушающего стоило избрать из числа этих парней, иначе его медлительность могли неправильно истолковать. Для любого из этих жителей хьюмеритской глубинки, было очень важным делом выступить если не в роли Слушающего, то хотя бы в роли Сопричастного. Веридор в знак того, что он готов сделать свой выбор, откинул рукав балахона, открыв браслет слушающего, и принялся внимательно рассматривать пришедших клерков и продавцов, но не торопился вставать из-за своего столика, давая им спокойно пообедать, а официанткам убрать посуду.
   Его внимание привлек высокий, крепкий парень в тёмном костюме, черты лица которого, своей мягкой округлостью, чем-то напоминали ему красотку Эмми. Парень лет двадцати восьми, одетый в костюм-тройку, сидел неподвижно, положив руки на столик. Перед ним стояла точно такая же, как и у Веридора, фарфоровая пивная кружка. Это, скорее всего, не было простым совпадением. Хозяин заведения, похоже, предлагал ему избрать именно этого клерка своим Слушающим. Что же, раз так, то ему следовало подчиниться и потому Веридор встал из-за своего столика и медленно подошел к парню. Тот замер в напряженном ожидании. Секунду помешкав, вспоминая позабытые слова и обороты не такой уж и чужой для себя хьюмеритской речи, он вполголоса обратился к юноше на его родном языке:
   - Брат мой, скажи, могу ли я смиренно просить тебя о Справедливости? Не согласишься ли ты выслушать мою историю и сказать, прав я или нет?
   Хьюмерит вздрогнул, услышав от чужестранца вежливое обращение, произнесенное им на его родном языке без малейшего акцента. Немного срывающимся от волнения голосом, он быстро ответил ему:
   - Да, брат. Я готов выслушать тебя и воздать по Справедливости. Мне пройти к твоему месту?
   А это, как припоминал Веридор, уже являлось жестом особого уважения и повышенного внимания к нему, ведь обычно, насколько он это знал, Слушающий предлагал Человеку, Пришедшему За Справедливостью, сесть или встать напротив. Начало исповеди уже показалось ему многообещающим, хотя Веридор прекрасно понимал, что он не сможет подкупить Суд Хьюма ни своими прежними заслугами перед этим миром, ни сладкими речами, ни, уж, тем более, деньгами или ещё чем-либо. Вежливо склонив голову, он негромко ответил:
   - Брат мой, ты окажешь мне большую честь.
   Присев за столик Веридора, молодой человек достал из внутреннего кармана своего строгого, тёмно-зелёного пиджака маленькую, круглую шапочку из чёрной мягкой замши. Тщательно расправив её и стряхнув соринку, он пригладил свои светло-русые, слегка волнистые волосы и надел шапочку. Лицо его сразу стало строже, серьёзнее и, вроде бы, старше. Приняв официальный вид, он представился:
   - Я, Ракбет Доул, Слушающий и принимающий Решения в тридцать седьмом поколении, готов выслушать тебя, Человек, Пришедший За Справедливостью, и воздать тебе именем Суда Хьюма по твоим мыслям и поступкам, вольным или невольным, праведным или преступным. Готов ли ты, Человек Пришедший За Справедливостью, рассказать мне всё без утайки, чтобы я понял причину дела, заставившего тебя искать Правосудия на Хьюме? Нуждаешься ли ты в иной обстановке, чтобы полностью открыть мне свою душу?
   Сколько ни готовил Веридор себя к этому ответственному моменту, но, всё-таки его невольно пробила дрожь. Он, вдруг, почувствовал, что его руки, внезапно, стали слабыми, словно у младенца, а язык, на какое-то мгновение, отказался повиноваться. Стараясь унять своё внезапное волнение, он медленно взял в руку пивную кружку и отпил несколько глотков горьковатого пива, чтобы смочить неожиданно пересохшие рот и горло. Это, как ни странно, быстро помогло ему успокоиться. Однако, он всё же сделал несколько глубоких вздохов и, приподняв кружку в приветственном жесте, ответил Ракбету Доулу:
   - Меня зовут Веридор Мерк, так, во всяком случае, звучит моё имя на галалингве, как впрочем, и на твоём родном языке, брат. Я готов открыть тебе свою душу, мысли и искренне, без малейшего утаивания, рассказать о причинах, побудивших меня требовать Суда Хьюма. Брат, я стану говорить с тобой на языке Хьюма, чтобы мне было легче выделить главное и не вдаваться в пустые подробности. Язык Хьюма хорошо знаком мне и хотя у мне давно не приходилось разговаривать на нём, я думаю, что мой рассказ окажется тебе вполне понятна. Ну, разве что, я перепутаю пару, другую слов или каких-нибудь терминов. Брат, ты позволишь мне начать мой долгий рассказ?
   Ракбет Доул сделал рукой жест, непонятный Веридору Мерку, который относился, однако, вовсе не к нему, а к хозяину пивбара. Тот вскоре приблизился к их столику неся в руках поднос с крохотной рюмкой на высокой тонкой ножке и маленькой бутылочкой из такого же чёрного, полупрозрачного стекла. Ракбет Доул взял рюмку и наполнил её густой, ядовито-фиолетовой жидкостью странного вида. Протянув напиток Веридору Мерку, он строгим голосом сказал:
   - Это "Эликсир Откровения", выпей его без сомнения и сожаления, Человек, Пришедший За Справедливостью Хьюма.
   Веридор молча кивнул и без колебания выпил "Эликсир Откровения", который, однако, несмотря на свой экзотический цвет, оказался очень сладким на вкус и сильно отдавал мятой. Вернув рюмку, он вопросительно взглянул на Слушающего. Тот кивнул ему, предлагая начать свою исповедь. Веридор Мерк снова отхлебнул горьковатого крепкого пива, чтобы хоть как-то перебить во рту сладкий привкус с сильным акцентом мяты, которую он не мог терпеть с детства, и начал свой рассказ:
   - Итак, брат, я Веридор Мерк, человек родом с планеты Варкен, младший сын покойного главы клана Мерков Антальских и горжусь тем, что мой родной клан является одним из самых древних и уважаемых кланов Варкена и по праву входит в число кланов "Большой Семерки". Мне, если считать мои годы по Варкену, стукнуло уже сто тридцать пять лет, что в пересчёте на годы по Хьюму будет... - Веридор Мерк закрыл глаза и пошевелил губами, пересчитывая - Да, на твоей планете мне исполнилось бы двести сорок семь лет, ну, и, соответственно, мне двести семьдесят лет в стандартном галактическом летоисчислении, так что я ещё довольно молод.
   Свою родную планету я покинул, когда мне едва исполнилось двенадцать лет, разумеется, в варкенском летоисчислении, и я покинул её не по своей воле. Почему это произошло, рассказывать долго, но ты, брат, должен знать, что я изгой в своём родном мире, моём суровом и прекрасном Варкене. Тем не менее, я всё-таки остался полноправным клансменом и с гордостью ношу славную фамилию Мерков Антальских. Это то немногое, что я могу предъявить миру нисколько не смущаясь и не таясь. Право же я могу гордиться если не своими собственными поступками, то принадлежностью к этому великому клану.
   То, о чём я должен рассказать тебе, брат, произошло совсем недавно. Вся эта сумасшедшая история началась несколько месяцев назад, в конце прошлого года, на Терилаксе. Последние двадцать пять стандартных галактических лет, я работал в терилаксийской Корпорации Прогресса Планет. Мне, видимо, следует, хотя бы коротко рассказать, как я туда попал и чем занимался все эти годы, иначе всё остальное тебе будет трудно понять по чисто техническим причинам.
   До того, как я начал работать в этой конторе, у меня был свой собственный, довольно хорошо налаженный бизнес - я ведь ещё и вольный торговец. В силу обстоятельств, мне всегда приходилось идти по лезвию ножа, поскольку разбогатеть, будучи абсолютно честным человеком, в этом мире просто невозможно, особенно если берёшься за такое рискованное дело, как межзвёздная вольная торговля. Сама по себе она, конечно же, не является преступлением и это верно ровно до тех пор, пока уплата налогов и таможенных пошлин не начинают сводить твою прибыль к нулю и лишает тяжкие труды всяческого смысла. Чтобы не лишаться прибыли, вольные торговцы вынуждены пускаться на всяческие хитрости и время от времени ввозить свои грузы контрабандно. Тогда вольный торговец невольно становится преступником, хотя его преступление состоит лишь в том, что он не хочет доставлять клиентам удовольствие бесплатно, а иной раз и доплачивать из своего кармана за изысканные вина, меха, ювелирные изделия и прочую дребедень, без которой люди на миллионах планет почему-то не мыслят своей жизни и очень хотят покупать товары по приемлемой цене и я их прекрасно понимаю.
   В последний год моей вольной жизни, перед поступлением на службу в терилаксийскую Корпорацию Прогресса Планет, у меня возникли некоторые осложнения. Кое-кто из моих поставщиков меня подвёл, вследствие этого уже я сам подвёл своих клиентов. Возникли непредвиденные затруднения с таможенниками, кому-то показалось, что он получил с меня слишком мало, другие же, наоборот, решили, что я натворил уже вполне достаточно и им меня нужно срочно остановить. Так или иначе, но в один прекрасный день я мчался на своём транспортнике, как угорелый, а у меня на хвосте висело не менее полусотни преследователей, взбешенных моим внезапным отлётом с Ротлана, куда больше походившим на бегство, к тому же сопряженное с несколькими ожесточёнными драками и двумя перестрелками.
   Примерно две трети космических кораблей, устремившихся за мной в погоню, относились к классу лёгких крейсеров и принадлежали полиции и галактической страже. На каждом из них сидело, как минимум, по одному, два судейских пристава с доброй дюжиной ордеров на моё задержание. Другая треть кораблей, хотя они внешне и выглядели, как транспортники вольных торговцев, несла на себе вооружение средних, а то и тяжелых крейсеров. Эти космические корабли шли параллельным курсом к основной группе, постоянно норовя отсечь меня от кораблей полиции и космической стражи, начисто лишая манёвра. При этом они даже не считали нужным выдавать в эфир своих позывных и зажигать опознавательные лазеры. Сам понимаешь, брат, что это за корабли гнались за мной, - типичные космические бандиты, прямо, как из гангстерских боевиков.
   К их несчастью, мой транспортник имел высокооборотные ходовые тахионные турбины, позаимствованные мною с курьерского лайнера, а их я, в свою очередь, содержал в идеальном порядке и прекрасно настроил незадолго до своего бегства с Ротлана, а потому выдавали отличную тягу. Вот только конвертер мне приходилось постоянно держать на полной мощности, выдавая максимум энергии и запасы расходной массы таяли на глазах, как кусок сахара в стакане с кипятком. Чтобы хоть немного оторваться от преследователей, мне не оставалось ничего иного, как опорожнить трюмы "Жулика", прямо под носом у моих преследователей. Честное слово, мой транспортник и в самом деле назывался "Жулик" и именно с таким названием в мои руки попал этот шустрый кораблик в одном укромном космопорте вольных торговцев. В вашем городе должны помнить этот проворный кораблик, ведь он целый год стоял на берегу озера Румар.
   Пока мои преследователи разбирались с более, чем двумя с половиной тысячами герметических контейнеров, заполненных мехами, тканями, антикварной мебелью, редкими винами, пряностями и прочими экзотическими товарами, которые разлетелись в радиусе нескольких миллионов километров, толи в поисках улик, толи ради наживы, я постарался удрать, как можно дальше от этой ярмарки бесплатных товаров. Спустя несколько часов погоня возобновилась. Мощные сканеры, которые имелись, как на борту полицейских кораблей и кораблей космической пограничной стражи, так и на бандитских кораблях, помогли взять моим преследователям верный след.
   Космические бандиты имели оборудование ничем не хуже, чем правительственные корабли. Положение моё хотя и несколько улучшилось, поскольку я мало-помалу уходил от своих преследователей, тем не менее всё ещё оставалось паршивым. После гонки, которая в бешеном темпе продолжалась без малого двенадцать дней, расходная масса в топливных баках оказалась исчерпанной до самой последней пригоршни порошковой меди. Всё, что я смог предпринять в тот момент, так это попытаться дотянуть на последних крохах топлива до Терилакса, куда меня загоняли мои преследователи. Когда же и оно закончилось, мне пришлось демонтировать на борту корабля всё то оборудование и украшения, которые содержали цветные металлы и измельчить их в порошок. В результате этого мой "Жулик" оказался выпотрошенным изнутри так, что с него уже и украсть стало нечего. Чтобы окончательно оторваться от бандитов и судейских приставов мне оставалось, разве что самому прыгнуть в конвертер, но тогда, брат, тебе не пришлось бы слушать мой рассказ.
   Вблизи Терилакса я оказался впервые, поскольку раньше, по здравому рассуждению, этот мир меня никогда не интересовал. Терилакс не смотря на то, что его обитатели так тяготеют к пышным нарядам времен эпохи позднего феодализма, является одним из наиболее развитых индустриальных миров Галактического Союза, но его жители и особенно власти, в те времена не очень то жаловали вольных торговцев. Поэтому хотя Терилакс одна из самых крупных обитаемых планет галактики, на которой обитает почти семьдесят миллиардов человек, затеряться мне там вряд ли бы удалось. Но тут мне по настоящему повезло и фортуна одарила меня одной из самых роскошных своих улыбок. Едва я только приблизился к орбите замыкающей планеты, выходя в плоскость эклиптики, как мне посчастливилось, случайно настроившись на какой-то коммерческий канал, увидеть по супервизио миленький и простенький рекламный ролик.
   Очаровательная смуглая и кареглазая красотка, окруженная рослыми, атлетически сложенными молодыми людьми, одетыми в красивые форменные комбинезоны, с песнями и танцами расписывала все прелести службы в терилаксийской Корпорации Прогресса Планет. Из этого рекламного ролика я узнал, что, завербовавшись в эту славную контору, любой тип, обременённый грехами даже большими, чем мои собственные, получит амнистию, подписанную Центральным Правительством. Конечно в том случае, если он пойдет на такую глупость, как подписание контракта минимум на двадцать пять лет.
   Далее девица подробно расписала все те прелести, которые ждут решительных и энергичных людей, отважных и опытных, умеющих пилотировать космические корабли, сражаться как с оружием в руках, так и без него, умеющих быстро сменить плазменный бластер на тонкие инструменты инженера-электронщика. Для таких людей предлагалась интересная и увлекательная работа, связанная с частыми полётами в пределах огромного галактического сектора Терилаксийской звёздной федерации. Жалованье же при этом предлагалось такое высокое, что даже у вольных торговцев могло дух захватить. Тут уж даже самому последнему дураку и тугодуму сразу становилось понятно, что такая синекура требовала от работника Корпорации полного подчинения и самоотречения. Благотворительностью там, разумеется, даже и не пахло, но я на неё и не рассчитывал.
   Вот я и подумал, что уж лучше мне заключить такой каторжный контракт, нежели с утра до ночи махать кувалдой в каменоломнях Ротлана, куда я угодил бы за незаконный ввоз чудесного пива, или гнуть спину стоя по колено в воде и собирая сладкий корень в болотах Вилора, с которого я это пиво вывез, минуя таможню. Кое-что из продиктованного красоткой списка навыков и умений я им мог предложить, хотя и немногое, например, быстро начистить кому-нибудь кулаками физиономию и починить кофеварку, если она, конечно, не окажется электрической.
   Быстро связавшись с моими возможными нанимателями по указанному коду связи, я предложил терилаксийской Корпорации Прогресса Планет свои услуги и после короткого собеседования тут же получил приглашение на работу. Следовало отдать должное этим шустрым и проворным ребятам, работали они очень сноровисто. Как только мы нашли общий язык, они тотчас известили моих преследователей, что я вышел из-под юрисдикции слуг закона. Я не отказал себе в удовольствии связаться с самыми настойчивыми из них, чтобы извиниться за то, что не смогу предстать перед судьями, пославшими за мной таких нерасторопных олухов. С остальными же своими преследователями я пообещал встретиться через двадцать пять лет и пообещал поговорить с ними с глазу на глаз и без оружия в руках, по-мужски. Кое-кто сразу же стал извиняться, но меня это уже мало волновало.
   Не успел я посадить свой корабль на Терилакс, как прямо к стартовой линзе подкатил шикарный лимузин-тримобиль и меня с почестями сняли с борта "Жулика" менеджеры Корпорации, которых сопровождал целый взвод её полицейских, одетых в боескафандры, чтобы я не смылся от них. Позже, когда я проработал в Корпорации лет десять, мне удалось разузнать, что меня взяли на работу именно из-за того, что я смог так ловко улизнуть из-под носа бандитов, полиции и космолётчиков галактической стражи вместе взятых. Это, как оказалось, послужило наилучшей рекомендацией для меня, и я смог получить в терилаксийской Корпорации Прогресса Планет работу техника по эксплуатации генераторов искажения времени.
   Несколько месяцев меня натаскивали и муштровали спецы из отдела подготовки кадров, вколачивая в мою бедную голову массу знаний и прививая навыки работы с тончайшими инструментами и сложнейшими компьютерами. Признаться, поначалу я и сам не ожидал, что в итоге из меня выйдет весьма неплохой техник-эксплуатационщик. Затем я полгода летал, в качестве стажера, с самыми матёрыми профессионалами и на практики понял, что к чему. Ну, а после этого мне доверили самостоятельную работу и даже снабдили новеньким космическим кораблем, оснащённым специальной аппаратурой темпорального прохода, оказавшимся на деле, жутким старьем. В первый же год самостоятельной работы я сменил этот рыдван, который, по чистой случайности и чьей-то ошибке, назывался космическим кораблём.
   Посудина, полученная мною в корпорации, оказалась преотвратнейшей, тесная рубка управления, крохотная каютка, устаревшие компьютеры. Настоящая камера пыток, хотя я и получил корабль со склада корпорации, что называется, в заводской смазке. Построили это космическое горе все тридцать, а то и пятьдесят тысяч лет тому назад. У меня, честно сказать, есть немалые подозрения на этот счёт. Думаю, что боссы из службы обеспечения получили немалую выгоду, закупив такой жуткий хлам для нас, техников-эксплуатационщиков. Просто каким-то чудом мне удалось сбыть эту груду металлолома, снабженную, явно, по недоразумению, тахионным приводом, одному полоумному любителю старины и, изрядно доплатив, приобрести пусть не новый, но великолепный трансгалактический, десантно-транспортный штурмовик хельхорской постройки. "Жулик", от которого только и осталось, что обшарпанный корпус, надорванный от тяжких усилий конвертер, да, пара отличных, но расхлябанных до невозможности тахионных турбин, я продал тотчас, как только посадил его на Терилакс, сгрузив с него всё самое ценное.
   Свой новый корабль я назвал "Молния Варкена" и за несколько лет превратил в настоящее чудо космической техники. Теперь это грузопассажирский лайнер с пассажирским отсеком на четыреста пятьдесят кают и герметичными грузовыми трюмами на двадцать миллионов тонн груза. Ну, а ещё моя "Молния" снабжена высокооборотными тахионными турбинами от ударного крейсера, которые могут домчать добрых три, а то и все четыре тысячи пассажиров и их груз от одного края галактики до другого, максимум за четыре стандартных месяца.
   Где я только не побывал, обслуживая эти треклятые генераторы искажения времени. Официально в штаб-квартире Корпорации у меня даже имелся свой крохотный офис с секретаршей, которая не видела меня месяцами потому, что мы, так называемая элита Корпорации, можно сказать её передовой отряд, техники-эксплуатационщики, всегда безбожно перегружены работой. Последние три года я работал вдвое больше обычного в то время, как некоторые ребята по полгода находились в "отстое". Увы, такой оказалась изнанка того рекламного клипа. Чем выше твой класс, как специалиста, тем больше ты работаешь за то же самое жалованье и тут уж ничего не поделаешь, таков контракт.
   Всё, о чем я только что рассказал, может быть и не относится к делу, но, хоть немного, объясняет то, каким образом я оказался в терилаксийской Корпорации Прогресса Планет. Этим я просто хочу показать, что имею достаточные основания, чтобы говорить о деятельности Корпораций с полным на то правом, так как за двадцать пять лет я хорошо изучил всю прелесть того, что такое оказаться верным подданным, а фактически добровольным рабом, этой всесильной трансгалактической империи.
  
   Веридор Мерк допил остатки пива и жестом попросил хозяина, наполнить его кружку заново. Ракбет Доул слушал его рассказ внимательно, изредка кивая головой, словно давая понять, что ему не чужды проблемы Человека Пришедшего За Справедливостью. Рассказом Веридора Мерка, тем временем заинтересовалось ещё несколько человек, которые пересели поближе к ним. На некоторых, он, к своему удовлетворению, заметил чёрные шапочки Сопричастных Слушающему. Варкенец бросил в рот несколько орешков и запил их глотком пива. Он с удивлением заметил, что ему хочется рассказать Ракбету Доулу всё без утайки. Похоже, что это сказывалось действие "Эликсира Откровения". Веридор Мерк отметил про себя, что в отличие от обычных психотропных средств, этот мятный напиток не подавлял его волю, а действовал как-то иначе, дружелюбнее. Он словно бы раскрепощал его, располагая и поощряя к полному откровению и делая невероятно болтливым.
   Прислушавшись к своим ощущениям, Веридор Мерк вскоре понял, что волевым усилием он без особого труда смог бы преодолеть воздействие "Эликсира Откровения" на своё сознание. Впрочем, в данном случае этого как раз и не следовало делать, ведь он прибыл на Хьюм именно за тем, чтобы честно и откровенно рассказать Суду Хьюма о том, что произошло с ним за последние месяцы. Единственное, чего он хотел, так это того, чтобы его исповедь выслушал не обычные человек, а хьюмерит. Всё это имело огромную важность не только для него самого, но и для миллиардов и даже триллионов других людей, которые даже и подозревали, что на свете есть такой парень, - Веридор Мерк, который смело бросил вызов гигантской трансгалактической корпорации и победил, - добрался до планеты Хьюм не смотря на то, что его пытались остановить любыми способами.
   Поэтому он не стал даже пытаться преодолеть своё горячее желание выговориться, хотя и понимал, что оно вызвано каким-то наркотиком, носящим столь претенциозное название, "Эликсир Откровения". Лучше бы они назвали его "Эликсиром Болтливости", но и это оказалось на деле для Веридора куда предпочтительнее, чем отвечать на вопросы обвинителей, адвокатов, судьи и при этом знать, что ни один суд в галактике не поставит в его деле последнюю точку. Намного предпочтительнее, хотя напротив него сидел строгий юноша, со смешной, чёрной шапочкой Слушающего на голове, который, по сути, являл собой Суд Хьюма, самый строгий и беспристрастный, способный, не моргнув глазом, вынести ему и смертный приговор. Глубоко вздохнув, Веридор Мерк грустно улыбнулся и продолжил свой рассказ.

Глава первая

Начало полёта

  
   Корпорации Прогресса Планет. С их деятельностью люди связывают множество тайн и говорят о них, только с уважением, почтением и даже затаённым страхом в голосе и для этого имеется немало причин. Никто из обывателей даже и не представляет себе, как каким могуществом они обладают? Пожалуй, во всей Обитаемой Галактике Человечества нет технического проекта, который проводился бы в жизнь на протяжении нескольких сотен тысяч лет столь тщательно и скрупулезно, чем Программа Прогресса Планет. Этот проект, одновременно гениально прост и в то же время чудовищно сложен с технической точки зрения.
   Главный принцип проекта заключается в том, чтобы ускорить течение времени в отдельно взятой, сравнительно недавно образовавшейся звёздной системе и затем, когда на одной из планет возникнет кислородная биосфера, дождаться появления человека, ну а потом, снизив ускорение временного потока, изредка наблюдать за тем, как на этой планете развивается новая человеческая цивилизация. Ну, а как только эта цивилизация достигнет уровня безопасного контакта, то темпоральное ускорение снимается и в Галактический Союз входит новая планетарная цивилизация.
   Ежегодно по всей галактике из чёрных шаров темпоральных коллапсаров выходят многие сотни, а порой и тысячи новых цивилизаций и этот процесс длится вот уже несколько сотен тысяч лет, а точнее семьсот восемьдесят пять тысяч двести тридцать шесть лет со дня начала Эры Галактического Союза. Именно столько лет Галактический Союз существует в том самом виде, в котором мы знаем его сегодня и его возраст, несомненно, стоит считать очень почтенным, но старым, дряхлым и немощным его нельзя назвать. Наоборот, эта общественно политическая формация нашей галактики Млечный Путь является очень мощной и действенной.
   Технические сложности Программы Прогресса Планет связаны, в первую очередь, с изготовлением Генератора Искажения Времени и его регулярной настройкой и обслуживанием. Всё остальное, включая проецирования галактической картинки, изображающей звёздное небо так, что его трудно отличить от настоящего, происходит автоматически и не требует никаких дополнительных затрат, особенно всё то, что связано с развитием цивилизации в ускоряемом мире, ведь люди там даже и не подозревают, что их звёздную систему тянут со скоростью сто лет в год или того быстрее, к моменту контакта с остальной галактикой, Обитаемой Галактикой Человечества.
   Во всём этом, за исключением технических сложностей, связанных с ускорением времени, есть какая-то мистическая чертовщина. Никому в галактике неведомо, почему, каким образом, при огромном множестве исходных вариантов на планетах, где биосфера развивается в кислородной среде близкой по параметрам к стандартной галактической, разумной формой жизни становится только человек? Чем это, в конце концов, обусловлено? Почему галактика настолько предпочитает биологический вид, называемый Homo Sapiens, всем остальным формам жизни, что стала Обитаемой Галактикой Человечества с большой буквы? Наверное, этому есть какое-то разумное объяснение и это, вероятно, является самой большой и удивительной загадкой мироздания.
   Самая из правдоподобная из всех существующих гипотез, выдвинута Кайбуром Хауком, одним из ученых, работающих на терилаксийскую Корпорацию Прогресса Планет. Его гипотеза такова - галактика оплодотворена "спорами человека", которые, при искажении темпорального поля Вселенной, пробуждаются к жизни и, воздействуя на подходящие по своей форме биологические виды, трансформируют их в Homo Sapiens. Разумеется, эту гипотезу не раз пытались проверить и в учёном мире найдётся немало чудаков, заработавших себе кучу неврозов, пытаясь найти эти самые споры человека то в космической пыли, то в метеоритах, а то и в межзвёздном газе. Насколько мне известно, не смотря на самые сложные и изощренные системы сканирования и сверхчувствительные детекторы, ничего похожего на споры человека, до сих пор так и не обнаружили. Не знаю как кому, Нэкс, а лично мне эта гипотеза нравится уже тем, что она сумасшедшая и от неё так и попахивает дьявольщиной...
  
   (Мнение Веридора Мерка, высказанное им, однажды, в беседе с Нэксом на борту космического корабля "Молния Варкена")
  
  
   Терилаксийская звёздная федерация, звёздная система Ардор, планета Терилакс, космопорт Терилакс - Экватор-8.
  
   Итак, брат, я продолжу свой долгий рассказ и перейду, наконец, к тому злополучному дню, когда началось моё сумасшедшее путешествие, которое, в конечном итоге, привело меня на Суд Хьюма, чего я, в тот день, совершенно не желал и не думал об этом. Всё началось в самый обычный понедельник. После выходного дня, проведённого мною, как и полагается всякому уважающему себя холостяку, в хорошей компании, я явился в контору хотя и с тяжелой головой, но в прекрасном настроении, но уже к полудню стало ясно, что я не смогу записать этот день, в число самых удачных и вот по какой причине, брат.
   По прошествии всего нескольких часов, когда таймер показывал двенадцать часов двадцать семь минут, я сидел в навигационной рубке, в своём капитанском кресле перед пультом управления и, пытаясь хоть как-то успокоиться перед вылетом на очередное задание, пил чертовски крепкий чёрный кофе, пока мой умный бортовой компьютер готовил "Молнию" к старту. День, как я уже успел это выяснить с утра, выдался для меня препаршивейший. Однако, кофе я сварил себе хотя и не ваш, хьюмеритский, но всё равно великолепный, контрабандный, тайком вывезенный мною с планеты Дорк. Настоящий кофе я полюбил у вас, в Корне, и с тех пор никогда не пью ту декофеинизированную дрянь, которой потчуют в портовых барах. Поэтому кофе так быстро привёл мои нервы в полный порядок лучше любого синтетического транквилизатора или электростимулятора.
   С самого раннего утра всё пошло наперекосяк. Уже в ту минуту, когда я открыл дверь, ведущую в офис своего босса, мне сразу стало понятно, что сегодня меня ждут сплошные неприятности. Вместо симпатюли-секретарши, я увидел в приёмной босса собственной персоной, а это, надо сказать, наихудшая из всех примет, которая мне только известна. К тому же рожа у Деймора Кларка оказалась в тот момент самая презлющая и вся перекошенная наискось. Хотя с первой секунды мне стало понятно, что мечты об отпуске можно похоронить, я всё же сделал попытку добиться от своего непосредственного начальника того, за чем притащился в его офис, но тщетно.
   Мало того, что мне не удалось сбросить с себя хотя бы часть работы, передать дела парню, согласившемуся меня подменить и благополучно уйти в отпуск, я, вдобавок ко всему ещё и получил наряды на установку трёх генераторов. Едва только взглянув на экран позади босса, я понял, что спорить бесполезно, потому что ещё пять нарядов наши боссы выписали на его имя. Но и это оказалось ещё далеко не всё, что свалилось на мою голову в тот злополучный день. С тяжелым сердцем и недобрыми предчувствиями я отправился из штаб-квартиры Корпорации в космопорт Терилакса, "Экватор-8", где в уютном укромном ангаре стояла моя "Молния", и начал готовиться к полёту. Успокоив нервы с помощью кофе, я в скорбном молчании оформлял необходимую полётную документацию, без которой с Терилакса не вылетит и муха. Тем временем сотрудники службы обеспечения, с обескураживающей оперативностью, загрузили на корабль всё, что требовалось мне для работы, в основном материалы и оборудование. Инспектор таможенного контроля тоже не заставил себя долго ждать и появился точно в назначенное время. Бегло осмотрев грузы, он опечатал трюмовые отсеки и убрался в свою контору.
   Уезжая, Джок Уиллер хитро подмигнул мне. Хотя с таможней космопорта "Экватор-8" у меня и прежде никогда не возникало никаких проблем, в этот полдень мне показалось, что буквально вся планета восстала против меня и все, кому не лень, только и мечтали, как бы им поскорее выпихнуть меня в глубокий космос, подальше от цивилизации с её горячим кофе и ароматными булочками поутру, поближе к опасностям и всяким гнусным пакостям, типа плохо смонтированного и кое-как установленного посреди лавового моря, на какой-нибудь бешенной планетке, темпорального ускорителя.
   Как только ярко-оранжевый портовый бимобиль Джока свернул за угол ангара, в котором стояла моя бедная "Молния", турбины которой ещё не успели толком остыть после предыдущего полёта, из-за другого угла выехали семь здоровенных тягачей. Они тянули за собой тяжело груженные, шестидесятиметровые платформы. Тягачи быстро въехали по аппарели в трюм и выехали из него уже через пять минут пустыми. Трюмы моей "Молнии" достаточно вместительными даже для того, чтобы забрать как огромные тягачи, так и сами грузовые платформы, только вряд ли я смог бы пристроить их в тех местах, которые мне, видимо самой судьбой, предстояло посетить. Груз, по моему собственному мнению, я принял на борт совершенно чистый. Он предназначался персоналу всех тех станций наблюдения, которые мне предстояло посетить в ближайшие месяцы.
   Таможня не обращала на него абсолютно никакого внимания, ведь я оплатил все таможенные пошлины и сборы ещё при его покупке, но под запрет он попадал из-за того дурацкого параграфа внутренних корпоративных правил, по которому сотрудники Корпорации, несшие дежурство на станциях наблюдения, не имели права получать необходимые им припасы иначе, чем по каналам службы снабжения. Ну, а снабженцы нашей конторы поставляли всё таким образом, и такого отвратительного качества, что наблюдатели просто выли от тоски и злости. Пайки корпорации отличались крайней скудностью и стоили гроши, но вот в этом-то и заключалась каверза, - за каждую дополнительную зубочистку снабженцы драли с наблюдателей втридорога. Только уже по этой причине, большинство техников считало своим долгом, подкармливать наблюдателей не столько ради какой-либо наживы, сколько в пику этим бандюгам. Хотя, надо всё-таки честно признаться, некоторую прибыль такая торговля всё же приносила, но не такую большую, чтобы разбогатеть на этом поприще. Да, и хлопот с торговлей по мелочам, всегда возникала целая куча и риск попасться, считался самым большим.
   Как только я закончил с погрузкой, прибыли два ещё более громадных портовых тягача на антигравитационной подушке, подхватили мой кораблик своими силовыми полями и безжалостно потащили его на стартовую линзу. Моя "Молния Варкена", с самых же первых дней стала предметом тихой зависти абсолютно всех техников-эксплуатационщиков нашей конторы. Ещё бы, мой космический корабль раз в пятьдесят больше любой из их утлых посудин, а стало быть, по уровню комфорта превосходила их жалкие скорлупки тысячекратно. Правда, владение таким прекрасным кораблём стоило мне немалых дополнительных затрат, поскольку за аренду ангара в космопорте, я целиком платил из собственного кармана, как, впрочем, и за ремонт.
   Разумеется, ангар нужен моей "Молнии", как рыбе зонтик, но без него мне тотчас пришлось бы свернуть добрую половину своих торговых операций. Поскольку ангар мне требовался всего дней на пятнадцать-двадцать в году, то я в конечном итоге не оставался в накладе. Кроме того подарки, которые я регулярно делал портовикам хотя и не считались очень уж дорогими, тем не менее, всегда позволяли мне надеяться на весьма существенную скидку и я никогда не обманывался в своих ожиданиях. Добрые портовики всякий раз закрывали глаза на то, что мой корабль приписан к Варкену и не драли с меня лишнего, хотя терилаксийское правительство не испытывает любви к моему отчему миру.
   После пятой чашечки кофе, пока Бэкс, так в то время я называл свою бортовую компьютерную систему, проверял все системы корабля и прогревал тахионные турбины, мне пришло в голову, наконец, позавтракать сытным солдатским пайком из партии, только что доставленной на борт "Молнии". В тот момент, когда Бэкс доложил мне о том, что турбины набрали необходимую для старта мощность, а Нэкс, мой навигационный компьютер, вывел на главный экран диспозицию кораблей на орбите выбора курса, в навигационной рубке замигал тревожный, ярко-оранжевый сигнал. Честно говоря, я воспринял его, как самое настоящее издевательство. На экране тут же появилась сияющая от счастья и переизбытка энтузиазма физиономия дежурного диспетчера космопорта и он радостно и весело заорал:
   - Капитан космического корабля "Молния Варкена", приказываю вам прекратить процедуру старта! Повторяю, "Молния Варкена", - прекратить процедуру старта. - Дежурный диспетчер перешел на закрытый, не записывающийся для контроля, канал связи и обрадовал меня неожиданным известием - Веридор, срочно прими на борт пассажира.
   Я попытался отшутиться, справедливо полагая, что диспетчер сказал всё исключительно ради розыгрыша.
   - Эй, ребята, я не нанимался к вам в извозчики. Как все вы прекрасно знаете, у меня контракт на каперство, а не пассажирский фрахт. Что ещё такое у вас там стряслось, из-за чего мне приходится отменять старт? Никак линза полетела?
   Но диспетчер, похоже, не шутил, поскольку, ничуть не смущаясь, тут же доходчиво объяснил мне:
   - Веридор, пассажир не наш, а из твоей конторы, так что встречай его, как положено, с оркестром и цветами.
   Выключив связь с вышкой, я тотчас запросил обстановку у своих электронных помощников:
   - Бэкс, доложи мне, что показывают твои сканеры и постарайся определить, кого это ещё снежные демоны несут на мою бедную голову?
   Бэкс, вдруг, ни с того, ни с сего, ответил приятным, глубоким женским контральто со страстным придыханием в голосе, как будто объяснялся мне в любви:
   - Шкипер, тахионные турбины прогрелись, набрали обороты и находятся в стартовом режиме. Вы можете стартовать в любую секунду. В семнадцати километрах от корабля я наблюдаю портовый гиромобиль повышенной защиты. Он движется на максимальной скорости и окажется возле вашего корабля через пять минут. За рулем гиромобиля сидит человек в одежде технической службы космопорта, я идентифицирую его, как дежурного механика космопорта Бенджамена Терманса. Рядом с ним сидит пассажир, неизвестный мне человек, одетый в космокомбинезон работника нашей Корпорации. Шкипер, я могу подробно описать его вам и даже вывести изображение этого типа на главный экран, но это абсолютно ничего не даст.
   - Отлично, Бэкс, или мне следует теперь называть тебя Бэкси? У тебя потрясающий голос подружка.
   Похоже, что длительное общение со мной подействовало на Бэкса довольно странным образом и у этого искусственного интеллекта моей "Молнии" появилась сексуальная ориентация. Бэкс-Бэкси продолжил свой доклад:
   - Кроме того, шкипер, если вы собираетесь принять пассажира на борт "Молнии Варкена", имейте в виду то обстоятельство, что в настоящий момент это небезопасно. Ваш корабль находится на стартовой линзе, с которой уже совершено семь стартов. Поэтому линза уже нагрета до температуры трёхсот семидесяти двух градусов. Мы вынуждены охлаждать турбины, используя как портовые системы охлаждения, так и корабельные, но, тем самым, ещё сильнее нагреваем стартовую линзу и всё, что находится вокруг. Сейчас температура воздуха за бортом корабля составляет четыреста двадцать пять целых и три десятых градуса стандартной шкалы. Каждую секунду она повышается на две целых и семь десятых градуса. К тому моменту, когда гиромобиль подъедет к трапу, температура достигнет примерно шестисот десяти градусов. Поэтому обдумайте свое решение, шкипер. - Немного помолчав, моя бортовая кибернетическая система добавила с неожиданной нежностью в голосе - Шкипер, теперь я полностью уверена, что во мне проснулась женщина и мне очень понравится, если вы станете называть меня Бэкси. А выгляжу я, наверное, вот так. Во всяком случае в данный момент это полностью отвечает моему настроению, шкипер.
   На главном экране появилось изображение симпатичной девушки в строгом, тёмно-синем костюме и белой блузке с темно-красным галстуком. В руках девушки держала большой блокнот и авторучку. Невольно улыбнувшись, я сказал вполголоса:
   - Ага, Мисс Идеальная Секретарша, всегда готова в трудную минуту прийти своему боссу на помощь. Отлично, моя милая Бэкси. - Вновь повысив голос, я спросил - Какими будут твои предложения относительно пассажира?
   Мисс Бэкси на экране радушно улыбнулась мне и энергично кивнула своей головкой с очаровательными, тёмно-каштановыми кудряшками. Что-то черкнув в блокноте, она поставила решительную точку и известила меня:
   - Шкипер, наиболее безопасный вариант такой, принять пассажира вместе с гиромобилем в трюме, опустив для этого грузовую аппарель. Правда, это приведет к небольшому возгоранию, если я не уберу легковоспламеняющиеся материалы. Возможен другой вариант, я могу с помощью силового поля поднять гиромобиль к аварийному шлюзу над ходовой рубкой, тогда пассажиру придется на несколько секунд выйти из-под защиты. Шкипер, какой вариант вы выберете?
   - Бэкси, убери с грузовой палубы всё ценное и выброси из ближайших отсеков трюма весь тот хлам, от которого мы мечтаем избавиться. Успеешь управиться, дорогуша?
   - Нет, шкипер, гиромобиль уже в полутора километрах, он притормаживает и окажется возле нас через минуту, а на перегрузку мне нужно минимум двенадцать минут.
   Настроение мое стремительно поднималось и я, почувствовав самый настоящий азарт, весело воскликнул:
   - Бэкси, за пятнадцать минут я тебе ручаюсь! Как ты думаешь, водитель и наш пассажир не пострадают?
   - Нет, шкипер, не пострадают, если не станут выходить наружу. Гиромобиль ведь специальный, портовый, и он снабжен отличной тепловой защитой, ну, разве что, краска немного вздуется. Уверяю, им не повредит даже пожар в трюме.
   Как самый дисциплинированный служащий Корпорации, горящий рвением выполнить любой дурацкий приказ начальства, я связался с водителем гиромобиля, которого неплохо знал лично, и поинтересовался у него с самым искренним сочувствием в голосе, хотя и не без ехидства:
   - Терманс, во имя Вечных Льдов Варкена, объясни мне, тупому идиоту, что ты тут делаешь?
   Минут пять Терманс крыл меня отборным матом, пока дежурный диспетчер не попросил его заткнуться, а ко мне не обратился с категорическим приказом:
   - Капитан Мерк, немедленно прекратите свои пререкания с механиком Термансом! Приказываю вам срочно принять пассажира на борт "Молнии Варкена"!
   - Слушаюсь, сэр! - Бодро гаркнул я ему в ответ - Я готов немедленно выполнить ваш приказ, но только после того, как вы объясните мне, как это сделать. Диспетчер Гриффиз, вы хоть представляете себе, какая температура за бортом моего корабля? Пассажиру придётся добрых три минуты подниматься по траппу при температуре в шестьсот градусов! Поинтересуйтесь у него, он готов пойти на такой подвиг ради вашей спешки?
   После этого, я ещё минут десять слушал непрерывный, всё возрастающий, поток ругани, которым обменивались между собой диспетчер Гриффиз, дежурный механик Терманс, опрометчиво согласившийся отвезти пассажира на стартовую площадку, да, и сам пассажир, который прямо-таки горел желанием подняться на борт "Молнии", но вовсе не желал сгореть при этом в буквальном смысле слова. После того, как этими ребята исчерпали все запасы ненормативной лексики, лично я смог бы ругаться, не повторяясь, ещё с полчаса, все трое несколько минут молчали, видимо, пытаясь осознать ситуацию, продолжавшую усугубляться с каждой минутой всё больше и больше. Бэкси, тем временем с помощью робоплатформ и манипуляторов не спеша произвела перегрузку в трюмовых отсеках и доложила мне, заодно подсчитав мою выгоду, если всё пройдёт гладко:
   - Шкипер, всё готово к приему пассажира на грузовой палубе. Я выбросила из отсеков различных неликвидов на пятнадцать тысяч галакредитов. Если мы попытаемся продать этот груз на рынке, то выручим за него не более трёх тысяч семисот галакредитов. Прикажете опустить аппарель или вы намерены потрепать им нервы ещё несколько минут? Тогда я, пожалуй, подброшу ещё какого-нибудь мусора и чего-нибудь для образования дыма.
   - Не торопись, Бэкси, пусть Гриффиз сам меня об этом хорошенько попросит, иначе космопорт не заплатит за весь наш хлам и рваной кредитки, а дымовая завеса нам не помешает.
   Гриффиза мне не пришлось долго ждать. Наконец, он понял, во что именно влип, и взмолился:
   - Веридор, да, сделай же ты хоть что-нибудь! У меня уже стартовая линза начала перегреваться.
   - Ладно, Гриффиз, чёрт с вами, если вы продолжаете настаивать, то пусть Терманс въезжает на борт "Молнии" через грузовую палубу, может всё и обойдется, но я не ручаюсь за последствия, а они целиком лягут на портовые службы.
   Бэкси опустила аппарель и стала нарочито медленно открывать створки грузового шлюза. В трюм ворвались раскаленные струи воздуха. Рулоны бумаги и тканей, пустая картонная тара, пластиковые контейнеры и различный деревянный хлам, вспыхнули так быстро, словно она обильно пропитала их напалмом. В считанные секунды трюм "Молнии" превратился в огненное жерло вулкана. Бэкси, похоже, действительно подбросила в огонь какой-то химической гадости, отчего из трюма повалили клубы черного дыма, который стал столбом подниматься над стартовой площадкой. Зрелище, воистину, оказалось великолепным, раз Гриффиз буквально завизжал в микрофон:
   - Веридор Мерк, срочно доложите обстановку! Я вижу клубы дыма и пламя над "Молнией Варкена"!
   Бэкси включила противопожарную систему и мощные струи углекислоты быстро сбили пламя. Терманс, который при виде огненного шквала шустро сдал назад, стал вновь осторожно подниматься по аппарели. Через минуту он въехал на грузовую палубу трюма, закопченную и заваленную обугленными, дымящимися обломками. Для подстраховки Бэкси, с помощью генераторов высокократной пены, быстро покрыла пепелище и гиромобиль белоснежным толстым слоем противопожарного состава, закрыла шлюз и стала продувать главный трюм сначала аргоном, а потом охлаждённым забортным воздухом.
   Как только гиромобиль, украшенный колышущейся, пенной шапкой, волоча за собой кудрявую бороду неторопливо въехал на призывный свет сигнальных огней в главный распределительный отсек трюма, я бегом бросился к эскалатору, ведущему на корму, пока Терманс не выбрался наружу и не принялся осматривать мои повреждения. К счастью Терманс оказался не настолько любопытен и вышел из гиромобиля только после моего прибытия. С беззаботной улыбкой я подошел к дежурному механику и протянул ему акт, составленный по поводу причинённого мне портовиками ущерба, который успел выхватить по пути в трюм из ближайшего окошка корабельной пневмопочты.
   Дежурному механику было без разницы, что у меня сгорело и во что я оценил свой ущерб, а потому он расписался в акте без каких-либо лишних вопросов. Мой пассажир остался доволен уже тем, что ему не пришлось выходить из гиромобиля, и, находясь под впечатлением жуткого, кошмарного пожара, тут же засвидетельствовал своё присутствие, расписавшись в акте, даже не читая его. Пока я разбирался с бумажками, мне удалось бегло осмотреть пассажира, - это оказалась стоеросовая дубина чуть ли не вдвое выше меня ростом, одетая в новенький форменный космокомбинезон Корпорации. Рожа этого парня показалась мне принаглющей, он имел волосы цвета соломы спелой пшеницы, но при этом являлся просто писаным красавцем с серо-голубыми глазами и ямочками на щеках. Я быстро проверил его документы и коротко объяснил, в какую сторону и с какой скоростью ему нужно двигать, а затем самым ласковым и вежливым голосом, на который только способны мои голосовые связки, обратился к Термансу, о котором давно шла слава, как о самом неисправимом лодыре и весёлом бузотёре среди всех тружеников портовых служб космопорта "Экватор-8":
   - Бенни, хочешь смотаться на орбиту?
   - А что я там забыл? - Злорадным голосом ответил мне Терманс вопросом на вопрос.
   - Ящик пива и две сотни галакредитов.
   Терманс пожевал губами и потребовал:
   - Нет, так не пойдёт. Два ящика пива и пять косух, Веридор, если эту колымагу, - Он ткнул пальцем в сторону гиромобиля, стоящего в сугробах застывшей пены - Мне придётся выбросить в открытом космосе, там стоит мой личный супервизор со стереозвуком. Да, и, вообще, мне сегодня на орбите делать нечего, у меня смена через два часа заканчивается. К тому же сегодня розыгрыш лотереи в "Империал-клубе".
   - Три ящика пива, Терманс, и один косарь, а в лотерею тебе всё равно никогда не везёт и твою колымагу я выгружу вместе с тобой на орбитальную платформу, вот будет смеху. Учти, парень, у тебя появился прекрасный шанс похохмить на орбитальной платформе, пока тебя оттуда не снимут, а я насыплю соли на хвост своей конторе и всё только благодаря тебе. Ты же не станешь грабить бедного варкенца? Я всего-то и заработал на тупости твоего и своего начальства пятнадцать косых.
   - Ладно, Веридор Мерк, замётано, всего за полторы косухи и четыре ящика пива, ты можешь отволочь меня не то что на орбитальную платформу, а даже на орбиту замыкающей планеты нашей звёздной системы. Что я должен делать?
   - Да, ничего особенного, Бенни, пойдём ко мне в навигационную рубку, там я угощу тебя самой великолепной выпивкой, какой ты себе только пожелаешь. - Сказал я в ответ.
   Дежурный диспетчер Гриффиз лишился дара речи, узнав о том, во что космопорту обошлась доставка пассажира на борт "Молнии Варкена". Правда, дар речи вернулся к нему тотчас, как только он узнал, что я собираюсь стартовать вместе с Термансом и его гиромобилем на борту, чтобы спасти имущество космопорта от порчи. Единственное, что послужило дежурному диспетчеру веским аргументом в пользу моего предложения, так это расчёты Бэкси, из которых выходило, что если я задержусь ещё на пять минут, то окончательно угроблю им стартовую линзу, а она уже начала шкворчать и потрескивать, как сковородка с перегретым маслом. Гриффиз мрачно пробурчал в ответ на это:
   - Чёрт тебя подери, Веридор! Как только ты вернёшься на Терилакс, я тотчас напущу на тебя портовые службы, чтобы они как следует протестировали твой хитрожопый компьютер, уж больно хорошо он с тобой спелся. Мне и раньше докладывали, что твой компьютер большой шутник.
   Спустя несколько секунд, уже по официальному каналу связи, последовал категоричный приказ диспетчерской службы:
   - "Молния Варкена", вам разрешается старт в штатном режиме. Повторяю, "Молния Варкена", вам разрешается старт в штатном режиме. Даю вам тридцатисекундный обратный отсчёт. Счастливого пути, капитан Мерк.
   Ещё несколько секунд спустя Гриффиз, то ли догадавшись об этом сам, то ли получив от кого-то по настоящему толковый совет, добавил по закрытому каналу связи:
   - Веридор, с тебя за хлопоты пять ящиков чендорского тёмного. Я знаю, такой сорт пива у тебя на борту точно имеется. Передашь откупную с Термансом и тогда счета за пожар в трюме и незапланированный рейс челнока с орбитальной платформы я направлю прямиком в твою контору. Может быть вверну им ещё что-нибудь за ремонт стартовой линзы, так как ей, похоже, пришли кранты. Тебя это устраивает?
   - Отлично, Гриффиз. Добавляю вам ещё два ящика чендорского тёмного за сообразительность.
   Возможность хоть немного досадить конторе за то, что мне отказали в отпуске, стоила большего, чем одиннадцать ящиков пива того сорта, который я терпеть не мог и держал в трюме только ради коммерции.
   Мой пассажир ещё бродил в лабиринте переходов корабля, а я уже выводил "Молнию" на орбиту определения курса, рассчитывая траекторию таким образом, чтобы, не делая лишних витков вокруг Терилакса, подняться без потерь во времени прямо на суточную орбиту и направить корабль к огромной орбитальной платформе, - главному космическому диспетчерскому центру Терилакса, управляющему движением кораблей, которые тучами кружили вокруг планеты.
   Через полчаса мы с Термансом, оба одетые в лёгкие вакуум-скафандры, прощались на грузовой палубе. Пиво я упаковал в герметичные контейнеры и погрузил в салон гиромобиля. Терманс, похожий в вакуум-скафандре на снеговика, с трудом втиснулся за руль и, махнув мне на прощание рукой, покатил к шлюзу. По грузовой палубе, снабженной решетками искусственной гравитации, он мог ехать ничего не опасаясь, но вот для движения по корпусу орбитальной платформы с её опасно малой гравитацией, требовались специальные приспособления, которых на гиромобиле не имелось, и я страховал его, стоя с мощной, дальнобойной магнитной удочкой, на аппарели.
   Всё обошлось нормально, спустившись по грузовой аппарели, Терманс показал себя опытным парнем и потому бойко покатил по бронеплитам в сторону ближайшего вакуум-шлюза, что, в условиях малой гравитации, требовало от него немалого искусства. Через огромные иллюминаторы я хорошо видел, что за всем происходящим с хохотом наблюдали сотни зрителей. Гиромобиль, украшенный клубами белоснежной пены, стал похож на какого-то кудлатого, неряшливого зверя. Похоже, наша хохма удалась на славу и мы с Термансом задали работы языкам, как минимум на две недели. Да, не каждый день по орбитальной платформе механики раскатывают на портовых гиромобилях.
   Выбросив на орбитальную платформу, в память о своем посещении, груду обгорелого хлама и целый сугроб пены из трюма и, наконец, обретя прекрасное расположение духа, я вернулся в навигационную рубку, где уже по-хозяйски развалился в пилотском кресле мой пассажир, назначенный конторой на этот рейс стажером. Этот парень всё-таки сумел найти верную дорогу и теперь отдыхал, держа в руках литровую банку пива из моего холодильника, которым он решил компенсировать все свои треволнения. Увидев меня он даже не соизволил подняться из кресла, а только лениво махнул рукой и сказал:
   - Привет, до чего же здоровенная у вас посудина, Веридор. Похоже на то, что я ошибся. Вы точно сказали мне, чтобы я повернул от выхода направо?
   Я молча кивнул головой.
   - Ну, да, всё правильно, выходит, что я лоханулся, когда свернул налево и пошел по какой-то технической галерее и шел по ней, пока не упёрся носом в бронелюк. - Продолжил витийствовать мой стажер - Я подумал, что это вход в лифт, а за бронелюком оказался боевой пост корабельной батареи тяжелых бластеров. У вас прямо какой-то военный крейсер, а не гражданское судно. Правда, как я понял, вы этой батареей не пользуетесь, бластеры-то у вас совсем разряженные. А стартуете вы классно, Веридор, даже лучше, чем пилоты пассажирских лайнеров, практически без болтанки и перегрузок, я пока не добрался по другой галерее до эскалатора и не увидел картинку на экране, так и не понял, что мы уже покинули Терилакс и находимся на орбите. Веридор, может быть вы мне объясните, наконец, где это я бродил всё это время? Кстати, Веридор, меня зовут Нейзер Олс, меня назначили к вам стажером и немного про вас рассказали. Вы ведь, правда, один из самых лучших техников в Корпорации?
   Внимательно оглядев своего нежданного и негаданного стажера с головы до пяток и найдя его вполне безобидным на вид, я первым делом достал из недр капитанского пульта кейс с бортовым журналом и всей прочей корабельной документацией, вынул из него свой запасной корабельный электронный альбом-справочник и бросил его Нейзеру Олсу. Не дожидаясь когда он заглянет в него, я вывел на главный экран трёхмерный план своего корабля и объяснил стажеру:
   - Нейзер, вместо того чтобы сразу направиться к служебному лифту, вы каким-то образом умудрились забрести в главную техническую галерею правого крыла "Молнии" и обошли её топливные танки по всему периметру. Хорошо ещё, что вы не спустились в нижние, вспомогательные галереи, вот там вы точно заблудились бы. Посудина у меня действительно большая. В прошлом это боевой хельхорский крейсер, но подвергнутый мною основательной модернизации. Огневая башня переделана полностью, в ней теперь расположены корабельные мастерские, лаборатории, несколько кают класса люкс и спортзал, а вот боевые системы на крыльях я решил сохранить. Мало ли что в глубоком космосе может случиться. К вашему сведению, Нейзер, длина всех галерей и переходов на "Молнии" составляет больше тысячи двухсот километров, так что держите-ка лучше этот справочник при себе, если вам вздумается погулять по кораблю.
   Нейзер, засунув альбом-справочник в нагрудный карман комбинезона, лишь кивнув мне головой, продолжая что-то тараторить, беззаботно попивая мое пиво. Не обращая внимания на его болтовню, я занялся навигацией. Из-за своей дурацкой проделки, я забрался на закрытую специальную орбиту, откуда так сразу и не вылетишь в нужном мне направлении, поскольку выше, в этой зоне, на орбитах ожидания, вокруг Терилакса кружилось несколько десятков тысяч кораблей. Однако, это меня нисколько не смутило и я, продвигаясь короткими бросками с одной орбиты на другую, вызывая проклятья десятков навигаторов, с помощью Нэкса ловко лавировал между громадными лайнерами и транспортниками до тех пор, пока перед "Молнией" не открылся, на несколько секунд коридор, который позволил мне шустро юркнуть в свободное пространство. Пожалуй, в результате всего этого шума и суматохи, я так ничего не выиграл. Конвертер моего корабля всё это время работал на полную мощность и сожрал уйму меди. Но зато этой проделкой я привел себя в отличное настроение, чего обычно так не хватает в длительном полёте, а это дорогого стоило.
   Моё настроение повысилось настолько, что я, незаметно для стажера, передав управление кораблем Нэксу, предложил этому верзиле, судя по документам молодому человеку всего пятидесяти четырех стандартных лет от роду, самую роскошную каюту на корабле. Кают на "Молнии Варкена" имелось больше, чем достаточно и все они, за исключением двух, пустовали, что и понятно, ведь до этого дня я, как и большинство техников, летал в одиночку и никогда не брал на борт пассажиров. На те планеты, которые мне приходилось посещать, обычные люди никогда не летали. Так что мне моё гостеприимство не стоило ничего, ведь я мог предоставить юному мидорцу четыре с половиной сотни кают. К тому же я всегда уважал мидорцев.
  
   Терилаксийская звёздная федерация, межзвёздное пространство, борт космического корабля "Молния Варкена".
  
   В момент старта с Терилакса, я и подумать не мог, что руководство Корпорации, под видом стажера, подсадит мне на борт своего шпика, да, к тому же не какого-нибудь обормота из службы безопасности, а специального агента, нанятого для этого задания на планете Мидор, в специальном, секретном подразделении контрразведки федеральных военно-космических сил. Обычно, в отношении нашего брата-техника, служба безопасности Корпорации обходилась куда более простым и дешевым способом, без конца напичкивая наши космические корабли самыми совершенными подслушивающими, подсматривающими и вынюхивающими устройствами. Правда, вся эта кутерьма не приносила службе безопасности особых успехов, так как выискивание и обезвреживание их жучков давно уже превратилось в самое увлекательное развлечение во время перелётов не только для техников, но и для всей остальной братии. В этом, на редкость благородном и почётном деле, некоторые из наших самых токовых, но очень непокорных и своенравных техников, могли дать много больше, чем сто очков форы, любому из спецов Эс Бе.
   Поводов у Корпорации подозревать меня в чём-то более серьёзном, чем торговля по мелочам, на мой взгляд, никогда не имелось, тем более, что я совсем недавно подписал с предварительный контракт на продление основного ещё на десять лет. До сих пор я не могу взять в толк, с чего это на меня так взъелись парни из службы безопасности. Догадайся я сразу, что Нейзер Олс шпик конторы, клянусь Вечными Льдами Варкена и благосклонностью Великой Матери Льдов, не поленился бы сделать крюк в пару десятков тысяч световых лет и высадил бы его в таком захолустье, что он не выбрался бы оттуда и за пятьдесят лет.
   Но, видимо, моя голова была слишком занята другими проблемами и я не распознал в этом наглом типе соглядатая. Нет, ну это же надо было так проколоться. И кому, мне, Веридору Мерку, человеку, который получил сначала в Гильдии Вольных Торговцев, а потом закрепил в Корпорации за собой такие прозвища, как Хитрый Варкенец, Хитрюга Мерк и Варкенский Пройдоха. Прошу поверить мне на слово, брат, я никогда и никого не обманывал, но и меня провести так просто, ещё никому не удавалось! Тем не менее, я допустил оплошность и принял Нейзера Олса за самого обычного разбитного парня, поддавшегося на уговоры и завербовавшегося в Корпорацию в поисках приключений и лёгких денег. Проложив на скорую руку курс к первой звёздной системе, которую нам предстояло посетить, я вплотную занялся своим стажером. Первые же вопросы, заданные ему, показали, что этот парень абсолютно ни в чём не разбирается.
   Как выяснилось, он всего два дня, как завербовался в контору и даже не прошел положенного, в таких случаях, курса подготовки. Это привело меня в бешенство, видимо, шеф службы подготовки в нашей конторе совсем спятил, раз позволил человеку не имеющему ни малейших навыков и знаний, подняться на борт специального космического корабля, отправляющегося на сложное и опасное задание. Мне не оставалось ничего другого, как сделать выбор между двумя вариантами, или связать этого здоровенного дурня и запереть в каюте или за каких-то несколько дней научить хоть чему-либо, что позволит ему не чувствовать себя балластом и обузой. Третьего было не дано, ведь не мог же я развернуться, лететь обратно на Терилакс и поднимать в конторе жуткий крик. До звёздной системы, куда я отправился, настолько молодой, что она даже не имела собственного названия, а один только порядковый номер - С 7253/49, я мог долететь всего шесть суток хода. Срок для вводного курса ничтожный. Зато там монтажники уже всё подготовили к тому, чтобы начать процесс темпорального ускорения. Ребята, воткнувшие генератор в планету, ждали только меня и потому о задержке не могло идти и речи.
   Обучение мне пришлось начать с самых азов, с основ темпоральной физики. Этот этап самый простой. Я подготовил гипнопед, уложил Нейзера на двое суток в удобную кровать со шлемом на голове и погрузил в электросон. После того, как мой стажер встал, обалдело хлопая глазами, ему пришлось засесть за компьютеризированный тренажер, чтобы систематизировать полученные знания. Всё-таки стоило отдать ему должное, он взялся за новое для себя дело с большим энтузиазмом и терпеливо высиживал за компьютером чуть ли не по двадцать часов в сутки. Похоже, ему понравилась темпоральная физика. Несколько раз я тестировал его и убедился, что мой стажер прекрасно усваивает материал. То, что Нейзер Олс, не смотря на свою наглую физиономию, бесцеремонность и ухватки матёрого карточного шулера, обладал прекрасными умственными способностями, несколько успокаивало меня. В конце концов специалистами не рождаются, а становятся и раз так сложилась моя командировка, то я решил дать парню шанс попробовать себя в новом деле.
   Пока Нейзер решал всё более сложные и заковыристые задачи по темпоральной физике, я, с помощью Нэкса, провел целый комплекс ещё более сложных расчётов, связанные с предстоящим запуском темпорального ускорителя. Когда мы прилетели в звёздную систему номер С 7253/49, монтажники не только успели завершить свою работу, но и убраться от этой дьявольской установки подальше. В пяти с половиной миллиардах километров от орбиты замыкающей планеты меня поджидала небольшая космояхта с главным руководителем работ и тремя новичками нашей конторы, учёными-физиками, занимавшимися сборкой темпоральной матрицы ускорителя.
   Вот уж кого действительно стоило пожалеть, так этих ребят, ютившихся в крохотном кораблике, в котором и прилечь толком негде. Корпорация экономила не только на нас, простых техниках-работягах, но и на этих людях, благодаря которым, собственно, она и существовала. Для больших боссов нашей конторы всегда стояли наготове самые шикарные курьерские корабли, с которыми могли соперничать в комфорте разве что круизные суперлайнеры, да, правительственные корабли, зато нам - отряду монтажников и техникам, приходилось довольствоваться малым и лишь высокая зарплата хоть как-то компенсировала все те неудобства, которые выпадали на нашу долю. Но самым неприятным я считаю не это, а то, что монтажникам приходится собирать генераторы искажения времени практически на глазок и чуть ли не вручную, с минимумом специальной техники и мощных компьютеров. А ведь сборка темпорального ускорителя и его предварительное тестирование, является весьма важным условием безопасного пуска. Порой случается и так, что генератор вместо того, чтобы начать изменять темпоральный поток, изменял метрику пространства и тогда следовал чудовищный взрыв, уничтожавший не только планету, но и всю звёздную систему, столь велики силы, заложенные в основу его конструкции.
   Обычно эти трагедии списывали на ошибки учёных или техника-эксплуатационщика, хотя истинная причина кроется в той дикой спешке, с которой собираются генераторы и монтируется темпоральное оборудование, да, ещё вечная нехватка специальных сверхмощных компьютеров, с помощью которых физики-темпоральщики смогли с надлежащей точностью определить, что начнет делать темпоральный ускоритель, - изменять метрику времени или метрику пространства и с какой скоростью он станет делать это. Если темпоральный ускоритель начинает работать совсем не так, как это задумывалось его творцами, а так, как ему вздумается, то это, обычно, приводит к самым печальным, катастрофическим, последствиям.
   Именно по этой причине монтажники и убирались подальше, оставляя на волю случая главного инженера, руководившего сборкой генератора, и физиков-темпоральщиков, которые собирали и настраивали его темпоральную матрицу. Считалось естественным и вполне объяснимым, что, как правило, вместе с техником-эксплуатационщиком рядом с этой гигантской дьявольской штуковиной должны находиться ещё и её создатели. Конечно, всякий раз рисковать своей шкурой при пуске ускорителя не очень приятно, но это, все-таки, давало всем нам, - пускачам, как простым бедолагам-техникам, так и инженерам-темпоральщикам, некоторые преимущества, так как в Корпорации больше никому не позволено разговаривать с начальством гордым и независимым тоном, небрежно похлопывать президента Корпорации по плечу, а его очаровательных секретарш по заднице. Ну, и ещё это давало нам так же привилегию пользоваться лифтами, отведёнными для руководства, обедать в специальных ресторанах и носить самые шикарные мундиры. Ведь именно мы оставались один на один с генератором искажения времени и потому у нас есть своеобразное профессиональное объединение - "Братство пуска".
   Наше братство хотя и не признаётся высшим руководством корпорации официально, тем не менее почитается в конторе весьма высоко. Дело доходит даже до того, что начальники даже довольно высокого уровня, берут отпуск за свой счёт, напрашиваются к нам, техникам, в пассажиры и потом трясутся от страха несколько часов, лишь бы встать с нами наравне. Даже такая примитивная форма приобщения к "Братству пуска" скрепляла нас настоящими братскими узами и делала более терпимыми друг к другу. К таким начальникам техники относятся с куда большим, чем обычно, уважением и никогда не позволяют себе язвить на их собственный счёт и тревожить секретарш.
   Правда, так довольно часто поступали только руководители среднего звена и практически никогда представители высшего руководящего состава, всякие там вице-президенты и президенты. Конечно, над этим можно только посмеяться, говоря о таких страстях, ведь при наличии реаниматора и биопробах, сданных в конторе, бояться нечего, так как в случае гибели тебя всё равно возродят к жизни, но в том-то всё и дело, что отправляясь на пуск, никто не сдаёт никаких биопроб. По какой-то странной прихоти самых первых руководителей Корпорации это стало незыблемым правилом, - отвечать за каждый треклятый ускоритель своей собственной головой. Лично меня это никогда особенно не пугало, риск давно уже стал неотъемлемым компонентом всех моих прежних профессий, но всегда бесило. Мне непонятно, как можно заставлять нас, техников-эксплуатационщиков, отвечать головой за то, чего мы, собственно, не делали, за этот чёртов генератор искажения времени. Зато это прекрасно понимали физики-темпоральщики, хотя они только и делали, что собирали свою темпоральную матрицу, хотя она составляет лишь крохотную часть гигантского механизма, и всегда оставались с нами.
  
   Терилаксийская Звездная Федерация, звездная система N С 7253/49, борт космического корабля "Молния Варкена".
  
   На шестой день полёта я велел Нейзеру хорошенько отдохнуть и попросил к вечеру привести себя в порядок, одеться, как на парад. Первую часть моей просьбы он выполнил полностью, а вот со второй задал хлопот. Когда Нейзер, отоспавшийся и чисто выбритый явился в навигационную рубку, то замер у порога с вытаращенными от удивления глазами, так на него подействовал мой парадный мундир с множеством значков и нашивок за безупречную службу. Хоть в этом Корпорация отличилась, снабдив нас, техников, прекрасно сшитыми, красивыми мундирами военного образца, вполне сравнимыми по своей красоте и элегантности с роскошной униформой военно-космических сил. Нейзере же облачился в свой обычный космокомбинезон. Нагло ухмыляясь, он насмешливо поинтересовался:
   - Ха, Веридор, да, вы, никак, собрались на приём?
   Вот тут-то я и взорвался от возмущения, громко заорав:
   - Нейзер, что вы себе здесь позволяете? Я же ясно вам сказал, - привести себя в порядок! Или вам требуется на это мой особый, письменный приказ? - Видя искреннее недоумение на его лице, я невольно смутился тем, что не сумел сдержать себя и постарался сгладить неловкость, начав объяснять этому юному балбесу - Нейзер, поймите, через несколько часов мы запустим темпоральный ускоритель и в галактике тотчас появится новый темпоральный коллапсар. Не исключено, что это послужит рождению новой человеческой цивилизации. Неужели вы действительно не понимаете всю важность такого торжественного и важного момента истории? Представьте себе, друг мой, но у нас, техников-эксплуатационщиков, принято достойно отмечать такое важное событие. Скоро на борт "Молнии Варкена" поднимутся гости, и я, право же, не хотел бы ударить перед ними в грязь лицом. Пойдите и наденьте свой парадный мундир, чтобы я не краснел за вас перед уважаемыми людьми.
   Нейзер, к моему удивлению, смущённо помялся с ноги на ногу и ответил мне расстроенным голосом:
   - Но Веридор, поверьте, этот комбез действительно всё, что у меня есть. Сменный комбинезон, хоть он и совсем новенький, вряд ли выглядит лучше. - Видимо на моей физиономии отразилась вся гамма тех чувств, которые я в тот момент испытывал по отношению к службам, отправившим этого парня в полет, как стажера Корпорации, даже не объяснив толком, что ему предстоит делать, раз Нейзер тотчас принялся меня успокаивать - Веридор, да что вы волнуетесь, в самом-то деле. Эка невидаль, какой-то там пуск, ну, вернусь в свою каюту, запрусь и не буду высовываться оттуда до тех пор, пока вы не запустите этот свой темпоральный ускоритель. Поймите, я ведь, в самом деле не виноват, что меня втолкнули в тримобиль, приволокли, как куклу, в космопорт и пинком загнали на борт вашего корабля. Ну, посижу, если того требуется, какое-то время в каюте, словно меня и вовсе нет на борту вашего корабля.
   Велев Нейзеру умолкнуть, я немедленно принялся за дело. Разумеется, ни один из моих собственных мундиров Нейзеру подойти не мог, а раз так, то требовалось срочно пошить парню подходящую одежонку. Я отвел Нейзера в одно из секретных помещений "Молнии" из числа тех, вход в которые закрывался крепко накрепко и заставил его войти в обмерочную кабину. Хотя мне не очень-то хотелось раскрывать свои маленькие секреты каждому встречному, но делать было нечего, обстановка требовала принятия срочных мер и потому я попросил Бэкси быстро одеть этого парня. Не знаю, что думал Нейзер, входя в мои прекрасно оборудованные корабельные мастерские, но на его лице я увидел искреннюю радость и изумление, когда пошивочный автомат выкатил из своих тёмных недр пластиковый манекен, одетый в новенький, тёмно-синий мундир со скромной нашивкой стажера Корпорации, ещё пахнущий горячей тканью, клеем и всеми прочими запахами машинной обработки.
   К мундиру прилагалась белоснежная рубашка, тёмно-синий галстук и пара чёрных, лаково блестящих форменных сапожек. Ну, и, разумеется, всё это Бэкси пошила точно по его фигуре не хуже, чем на Терилаксе, в самом первоклассном ателье, обшивающем руководство Корпорации. Только Бэкси сделала это в несколько раз быстрее и качественнее. О, она уже неоднократно доказывала своё мастерство на практике и мои начальники не раз упрашивали меня дать им адрес того ателье, где я шил свои костюмы и мундиры. Бэкси не подкачала и на этот раз, Нейзер выглядел франтом в своём новеньком мундире и я невольно улыбнулся. Вот теперь он мог смело показаться на людях.
   "Молния" подобрала космояхту монтажников, которая была настолько мала, что даже не имела, как и звёздная система в космическом пространстве которой, на орбите замыкающей планеты, она болталась, собственного имени. Поскольку звёздная система была ещё совсем молодой, ей насчитывалось не более двух миллиардов лет, её переполнял различный крупный и мелкий космический мусор: астероиды, кометы, каменные и металлические обломки, ледяные глыбы и пылевые облака, космояхта, не имевшая надёжной противометеоритной защиты, заняла позицию перпендикулярно к плоскости эклиптики, где опасных объектов летало поменьше. Остальные корабли отлетели подальше, чтобы не пришлось потом удирать от растущего темпорального коллапсара на максимальных скоростях. Космомонтажники никогда не стремились войти в "Братство пуска", да, у них, честно говоря, на это просто не хватало времени, ведь они всем своим табором летели к следующей, пока что безымянной, звёздной системе.
   Как только яхта опустилась на приёмную грузовую палубу трюма, мы с Нейзером вышли навстречу. Шефа монтажников, Клайна Боудсвела, я знал уже лет двадцать, не меньше, мы вместе пустили добрые две дюжины темпоральных ускорителей, а вот все его физики-темпоральщики оказались новичками. Все они оделись, как для торжественного приёма в президентском дворце, а Клайн не поленился не только нацепить все свои золочёные цацки, которые всучила ему контора за три сотни лет службы, но даже перепоясал свои чресла широкой шелковой лентой, цветов терилаксийского флага в знак своего руководящего чина. Церемония, как всегда, не заняла слишком много времени. Клайн вышел вперёд и чётко доложил мне:
   - Господин старший техник, темпоральный ускоритель полностью готов к пуску, примите код-ключ, включите его и заставьте планеты вертеться, как угорелые!
   Код-ключ темпорального ускорителя, это иридиевый стержень толщиной в три сантиметра, длиной почти в метр и весом чуть ли не в полцентнера. Он состоит из двух частей. Одна, короткая, увенчанная шариком размером с теннисный мяч, останется после пуска у меня и будет храниться вместе с полутора сотнями других код-ключей в корабельном сейфе до тех пор, пока не придет время снять темпоральный барьер и передать код-ключ правительству планеты. Другая, - стержень длинной в семьдесят сантиметров, останется в замке пускового механизма на многие миллионы, а то и на целый миллиард лет. Приняв от Клайна код-ключ, я ответил, в соответствии с неписаной традицией, установленной монтажниками и эксплуатационщиками:
   - Благодарю вас, господин главный инженер проекта, код-ключ принят. Уж теперь-то планеты у нас завертятся! Ну, что, Клайн, пройдем в рубку и закончим твою работу?
   Клайн мог, конечно, отказаться, сесть в космояхту и убраться восвояси, подальше от звёздной системы порядковый номер С7253/49, но после этого он вряд ли мог надеяться на то, что техники-эксплуатационщики станут здороваться с ним при встрече. Все вместе мы пошли в навигационную рубку. Нейзер, совершенно не представляющий, что произойдет через три часа, балагурил, он, видимо, соскучился за эту неделю по людям. Клайн, наоборот, шел молча и совершенно спокойно, а вот физики-темпоральщики, явно, вибрировали, но, тем не менее, не желали отказываться от миссии, надеясь на удачу и мечтая поскорее приобщиться к тайному братству запуска. Я постарался приободрить их, обратившись к старине Клайну:
   - Ну, как, Клайн, ты хорошо вбил гвоздик? Он у нас с тобой юбилейный, двадцать пятый, дружище.
   Боудсвел картинно хлопнул себя ладонью по лбу.
   - Вот дьявол, а ведь и, правда, Веридор, этот гвоздь у нас с тобой действительно двадцать пятый. Эй, ребята, - Принялся тормошить ученых Клайн - Вы слышите, мы с Варкенским Пройдохой запускаем наш юбилейный, двадцать пятый темпоральный ускоритель! Надо же, а я-то, балда такая, даже и не вспомнил об этом. Ну, ничего, тем приятнее будет выпить после пуска.
   Через два с половиной часа "Молния Варкена" опустилась на верхушку генератора, плато диаметром в семь километров, изготовленное из сверхпрочного сплава, венчающее огромный конус изверженных пород, ещё не успевших остыть, полностью заваленное здоровенными обломками раскалённой породы и сугробами вулканического пепла. Больше всего это место напоминало мне преисподнюю в тот момент, когда чертям удалось украсть цистерну спирта и не будь в том необходимости, я ни за что на свете добровольно сюда не прилетел бы. Но, из-за своей профессии, мне приходилось бывать в местах и куда похуже. Картина даже мне показалась очень впечатляющей из-за струй раскалённого газа и бешенных огненных смерчей, окружающих верхушку генератора, который трясся и содрогался так, как будто его и, правда, раскачивали снизу черти, пытаясь вытолкнуть наружу.
   Генератор уже работал на полную мощность, что и вызывало конвекционный подъем магмы вдоль его корпуса к вершине. Именно поэтому складывалось такое впечатление, что монтажники вколотили гвоздь не в каменную твердь планеты, а отыскали на ней самый большой вулкан и с отменной точностью сбросили его в центр гигантского кратера. Прекратить извержение я мог только одним единственным способом, запустив темпоральный ускоритель, а до этого момента "Молния" продолжит подпрыгивать и раскачиваться на его верхушке, словно пьяная портовая шлюха, танцующая на столе среди бутылок.
   Темпоральный ускоритель представляет из себя заострённый стержень длинной в тридцать километров и диаметром в пять с лишним километров. Верхушка его - цилиндр диаметром семь в километров и высотой в четыре. Потому-то темпоральный ускоритель и называют гвоздём. К звёздной системе, которую собираются ускорять, генератор искажения времени доставляют по частям и на его сборку у монтажников уходит максимум две недели, так что они, как и техники-эксплуатационщики, тоже мотаются по галактике, словно ужаленные в одно место.
   Главная задача монтажников заключается в том, чтобы выбрать в звёздной системе планету покрепче и воткнуть в неё гвоздь-генератор. Укореняется он за пять-семь дней и с того момента, когда генератор начинает черпать энергию из недр планеты, готов к работе. Вот тогда на смену бравым монтажникам приходим мы, техники-эксплуатационщики. Наша работа предельно проста, оценив обстановку, - положение планетарных объектов и прочие параметры, постараться как можно точнее определить предварительную скорость темпорального ускорения и роста темпорального коллапсара, заложить их в память главного аналитического компьютера и включить его, а затем удирать от темпорального ускорителя подальше и на максимальной скорости, чтобы не оказаться внутри коллапсара.
   Если не успеешь, то рискуешь умереть от старости, если не умрёшь раньше от голода или не снесёшь себе голову из бластера, ведь в первые пятьдесят тысяч лет, пока темпоральный коллапсар не войдёт в нормальный режим, темпоральный кокон больше всего похож на мясорубку и через него невозможно пройти. В это время за пределами темпорального коллапсара пройдёт всего пара часов. Всё зависит, в конечном итоге, от того, как хорошо монтажники собрали генератор, физики-темпоральщики сложили воедино детали темпоральной матрицы, ну, и ещё того мастерства, с которым техник-эксплуатационщик произвёдет его окончательную настройку, а всё остальное, разумеется, зависит от её величества удачи.
   Надев скафандр повышенной защиты я взял с собой портативный компьютер, большой контейнер с инфокристаллами, и направился к небольшой башенке, где располагался вход в шахту, ведущую в зал управления. Свой космический корабль я посадил всего лишь в сотне метров от башенки, но всего за несколько минут "Молния Варкена", непрерывно отбивая чечётку посадочными опорами, отпрыгала от неё уже метров на семьсот с лишним. Огибая раскаленные лепёшки вулканической лавы и шустро уворачиваясь от падающих с неба раскалённых докрасна камней и вулканических бомб, я добирался до входа минут десять, а затем ещё добрых пять минут пытался набрать цифровой код замка и попасть во входной шлюз. Довольно мудрёная задача, примерно то же самое, что пытаться вышивать гладью, сидя на спине скального прыгуна. Наконец я умудрился добраться до зала управления и уселся в сталопластовое, массивное бронекресло, намертво прикрученное, в ожидании подобного кавардака, к полу перед консолью большого аналитического компьютера и, вежливо представившись, поприветствовал его, после чего, первым делом, задарил этому парню инфокристаллы, чтобы тот не скучал до моего следующего визита, которого ему придётся ждать несколько миллионов лет в полном одиночестве.
   Загрузить составленную заранее пусковую программу в компьютер, заняло у меня не более трёх минут, на проверку параметров темпоральной матрицы и её окончательную настройку, ушло ещё полчаса, а затем дело осталось за самым простым, вставить код-ключ в пусковой механизм, повернуть его, и, прихватив с собой иридиевый стержень с шариком, бежать со всех ног к "Молнии", которая всё это время безудержно тряслась наверху с работающими турбинами. Атмосфера на этой планете только обещала когда-нибудь, через пять-шесть сотен миллионов лет, стать кислородной, но та, которая уже имелась, обладала завидной плотностью и даже без извержения множества вулканов отличалась жуткой агрессивностью, ну, а под влиянием раскалённых вулканических газов и вовсе превратилась в какой-то кошмарный химический реактор. Так что хотя на мне был надет тяжелый скафандр полной защиты, а их мощные сервоприводы не отличаются быстродействием, это нисколько не мешало мне бежать так, словно за мной с диким рёвом гнались варкенские снежные демоны и дьяволы, все разом поднявшиеся из ледяного крошева.
   Выбравшись наверх, я даже не стал надеяться на скорость, которую мог развить с помощью сервоприводов, а просто включил антиграв и ракетный ранец-ускоритель, что позволило мне выиграть в этой гонке минут десять. Не рискуя подниматься при такой тряске по пассажирскому трапу, я предпочёл проникнуть в свой корабль сверху, через его аварийный шлюз. К тому же он находился гораздо ближе к носовой части корабля. Влетев в распахнутый настежь шлюз, я помчался по аварийному коридору. В навигационную рубку я вбежал не снимая скафандра и, даже не потрудившись сесть в пилотское кресло, тотчас взлетел, рванув рычаг экстренного старта, и, стоя, вцепившись руками в штурвал ручного управления, пилотировал свой корабль. Вообще-то в тот момент я, как обычно, просто играл на публику, поскольку Нэкс, как пилот, стоил десяти таких, как я. Через десять минут я отвёл свой быстроходный космический корабль довольно далеко и улетел на вихревиках довольно далеко, а потому передал управление своему робопилоту, занявшему место возле второго пульта.
   Пока я вылезал из скафандра и приводил свой мундир в порядок, "Молния" улетела ещё дальше и мой робопилот Микки готовился вместе с Нэксом перейти на сверхсветовую скорость. Мы находились уже в добрых полутора миллиардах километрах от планеты, но темпоральный коллапсар, возникни он в тот момент, нагнал бы нас в мгновение ока. Клайн, весело ухмыльнувшись, поделился своим мнением, о том, как я стартовал, с Нейзером и физиками-темпоральщиками, сидевшими в креслах стоящих позади капитанского на некотором отдалении:
   - Вот за что я люблю работать с Пройдохой, так это за то, что он быстро бегает, стартует с планеты всего за восемь секунд, а на то, чтобы выйти в открытый космос, ему хватает всего десяти минут. Веридор, сколько времени у нас есть в запасе?
   Все, включая Нейзера, которому, видимо, уже объяснили во что именно он сдуру ввязался, сидели с напряженными лицами. Мне не хотелось радовать их раньше времени и потому я скорчил противную рожу и загнусавил, разыгрывая испуг:
   - Клайн, ну, что тебе сказать на это? Ты же не хуже меня знаешь, что вам никогда не удаётся слепить хотя бы два одинаковых гвоздя. Не думаю, что слишком много, Клайн. С этими вашими треклятыми темпоральными ускорителями никогда нельзя быть ни в чём уверенными, но минимум за семнадцать часов, я тебе ручаюсь в любом случае.
   Наконец-то мои гости облегчённо вздохнули. За семнадцать часов мы уйдем так далеко, что никакой темпоральный коллапсар, даже самый шустрый, нас никогда не догонит. Мы как следует обмыли это дело пивом и напитками покрепче и через двенадцать часов расстались. "Молния" донесла космояхту Клайна Боудсвела до основной группы кораблей монтажников, где мы и попрощались. Напоследок Клайн долго тряс руку Нейзера, поздравляя его с боевым крещением и объясняя, какая это для него удача, что он попал стажером к такому технику, как Веридор Мерк. Похоже, что слова Клайна возымели своё действие и Нейзер посматривал на меня с куда большим интересом во взгляде и без прежней нагловатой усмешки.
   Позади осталась громадная чёрная дыра темпорального коллапсара, а впереди нас ждал Галан и самое удивительное приключение, которое я только испытывал за всю свою жизнь. Но в тот момент я вовсе не думал ни о чём ином, кроме работы. После того, как у Нейзера прошел первый испуг, он прицепился ко мне с расспросами и принялся выяснять, правда ли, что в двух случаях из ста, техники-эксплуатационщики навсегда остаются в темпоральном коллапсаре и что в кармане у каждого из нас имеется ампула с самым быстродействующим ядом. Не знаю, что ему наговорил Клайн за то время пока меня не было, но об этом я хотел рассказать ему позднее. Тем не менее, ампулу с ядом я ему действительно показал, а в отношении пресловутых двух процентов потерь, мне только и оставалось сделать, что грустно развести руками и горестно вздохнуть.
   В конце концов, в галактике вообще найдётся не так уж много спокойных и тихих мест, где тебе с гарантией ничто не сможет угрожать. По всей видимости, Нейзеру испытывал тягу к риску и опасностям, раз глаза его заблестели и он то и дело просил меня рассказать о том, какие ещё трудности и беды могут подстерегать нас в полёте. Мне это всё быстро надоело и я отделался от него тем, что дал пригоршню инфокристаллов, где на эту тему он мог найти немало информации, начиная от книг и художественных фильмов, и кончая обширным списком павших героев. Увы, но в нём имелись имена и тех людей, с которыми я знаком лично. О том, что в подавляющем большинстве случаев вина лежала не на техниках-эксплуатационщиках, а на спешке и промахах монтажников, я умолчал, не желая бередить себе душу и разочаровывать этого парня в его будущей профессии.
   В тот момент я действительно не счёл нужным говорить Нейзеру о том, что мне больше всего не нравилось в моей профессии, о наиглавнейшем требовании, беспрекословно подчиняться любым, порой даже идиотским и совершенно непродуманным приказам руководства Корпорации и категорический запрет даже пытаться самому держать ситуацию под контролем, что, на мой взгляд, и приводило подчас к трагическим происшествиям, которые, порой, случались при пусках. На мой взгляд самые точные рекомендации по размещению темпорального генератора на планетах могли дать как раз только опытные техники-эксплуатационщики, а отнюдь не специалисты-планетологи, но наши советы абсолютно никого не интересовали, а напрасно, ведь это решительным образом изменило бы статистику потерь и пресловутое "Братство пуска" стало бы всего лишь традицией.
   Политика Корпорации всегда сводилась только к одному, совершать как можно большее количество пусков не взирая на риск и опасность, которые из-за этой спешки выпадали на долю всех техников-эксплуатационщиков и тех технических руководителей проекта и физиков-темпоральщиков, которые отваживались присутствовать на процедуре пуска темпорального ускорителя, дабы не прослыть виновниками очередной трагедии в случае неудачного пуска. Большинство специалистов считали своим долгом присутствовать при пуске темпоральных ускорителей, из-за чего, в общем-то, и появилось на свет "Братства пуска", что-то вроде тайного общества, хотя оно и не имело ни устава, ни каких-либо далеко идущих планов и целей, как и не ставило никаких задач перед его членами, хотя и накрепко сплачивало их и просто являлось формой самовыражения.
   Как бы то ни было, но Нейзеру понравилась сама мысль о том, что теперь он является одним из пускачей и имел полное право положить набок песочные часы на своей кокарде, хотя он всего лишь стажер Корпорации. Именно по этому символу узнавали друг друга по всей галактики пускачи точно так же, как, скажем валгийские солдаты-наёмники ещё издали узнавали друг друга по стальным серёжкам в левом ухе и оборванным рукавам форменных гастленовых курток. Как ни кривились большие боссы, как ни противились они этому, но ни у одного не возникало даже мысли о том, чтобы хоть как-то воспрепятствовать такому грубому и бесцеремонному нарушению уставной формы одежды пускачами. Даже более того, очень многие, при встрече, первыми приветствовали нас, небрежно отдавая честь. Да, любая Корпорация Прогресса Планета это полувоенная организация.
   Хотя мы и занимались одним и тем же, увеличивали своей деятельностью число миров - членов Галактического Союза, жили мы с ними всё-таки в разных мирах. Не знаю, какие нравы царили в их высоких кругах, но в нашем собственном поддерживался полный порядок. Монтажники хотя и не стремились присутствовать при пусках, редко подвергались критике, ведь им приходилось вкалывать до седьмого пота, с риском для жизни собирая генераторы в густых метеоритных роях. На инженеров-темпоральщиков и физиков они смотрели, как на каких-то кудесников, а нас, технарей, называли пожирателями времени и придумывали про нас множество анекдотов. Ну, а мы, в свою очередь, считали самыми важными персонами наблюдателей, ведь именно с ними мы общались чаще всего. Этих же ребят оставалось только пожалеть, так как они всегда оставались за кадром из-за того, что годами торчали на станциях наблюдения, а ведь именно благодаря их работе федеральные правительства имели исчерпывающую и самую достоверную информацию о всех тех мирах, которые регулярно увеличивали Галактический Союз.
  
   Терилаксийская Звездная Федерация, район темпорального коллапсара "Галан", борт космического корабля "Молния Варкена".
  
   Темпоральный коллапсар "Галан" называется так потому, что он ускоряет ход времени для планеты с таким же названием. Это местное название. Первоначально я не собирался посещать его сразу после пуска темпорального ускорителя, он вообще стоял в моём списке на последнем месте, но из-за того, что мне подсунули под видом стажера абсолютно не подготовленного к работе новичка, мне пришлось полностью перекроить свой план работы и поставить Галан на второе место в своем полётном плане. Поскольку пуск второго темпоральника долен произойти только через три с половиной месяца, я решил немного поднатаскать Нейзера в самых безопасных мирах, прежде чем ему придётся столкнуться с серьёзными и по-настоящему опасными ускоряемыми цивилизациями, а такие в моём списке имелись и к ним следовало относиться очень серьёзно.
   Полёт от темпорального коллапсара, в котором началось ускорение звёздной системы номер С 7253/49 до Галана занимал всего пять суток, но я увеличил это время до двенадцати суток, чтобы, как следует, заняться подготовкой Нейзера. Всё-таки ему предстояло совершить свой первый визит в ускоряемый мир, а темпоральный коллапсар "Галан" ускоряет ход времени для весьма любопытной цивилизации. В своем роде эта цивилизация просто уникальна. По правилам нашей конторы, с того момента, как только ускоряемая цивилизация, наконец, достигнет уровня развития, называемого "Период централизации власти и появления государственных образований", темпоральное ускорение рекомендуется снижать до соотношения один к ста и вести наблюдения через каждые десять-пятнадцать лет. Это позволяет с максимальной точностью отслеживать основные события в ходе её развитии. Галан как раз подходил под эти параметры, но в тот момент мне приходилось держать этот мир на вдвое большем ускорении один к двумстам. И на то у меня имелись очень веские причины, такие, как просьба наблюдателей.
   Планета Галан населена самыми удивительными людьми, которые только встречались мне в Обитаемой Галактике, а повидал я в своей жизни множество миров. Во-первых, как по моему собственному мнению, так и по мнению наблюдателей, галанцы наиболее привлекательная и красивая человеческая раса. Высокие, стройные, все, как на подбор, писаные красавцы и красавицы. Во-вторых, это самая миролюбивая раса в галактике. Добродушие и миролюбие галанцев, в нашей конторе даже вошло в поговорку. По внешним признакам эта раса уже вошла в период расовой зрелости. Тут, похоже, нужно пояснить, о чём собственно идёт речь. Всё дело в том, что при возникновении человека, как биологического вида, обычно сразу же появляются две-три базовые расы, порою глубоко отличающиеся друг от друга.
   В процессе развития цивилизации, как правило, возникает ещё несколько расовых подвидов-этносов, которые создают, зачастую, весьма пёструю картину. Затем этносы начинают смешиваться и, рано или поздно, происходит их выравнивание. Наиболее сильный генотип вытесняет слабые, расовые и этнические различия сначала сглаживаются, а затем совсем исчезают и на свет появляется зрелая человеческая раса, или, как говорят мои друзья, Нэкс и Бэкси, народ. Обычно это происходит спустя сто пятьдесят, двести тысяч лет после того, как цивилизации достигают того уровня развития, при котором снимается темпоральный барьер. К примеру, мы, варкенцы, или вы, хьюмериты, всё еще считаемся в галактике молодыми расами и потому, порой, такие разные, что даже удивляемся, глядя на самих себя.
   Первоначально на Галане появилось три основных доминирующие расы: первая, - высокие темнокожие люди с чёрными курчавыми волосами, вторая, - среднерослые, желтокожие люди с характерным узким разрезом глаз и чёрными, прямыми волосами, а также третья, люди довольно светлокожие, но их кожа имела красноватый оттенок и также с чёрными волосами. Четвёртая раса, голубоглазых, светловолосых и белокожих гигантов, весьма малочисленная, очень быстро сошла с исторической сцены, но не в результате истребления, а попросту смешавшись с остальными, оставив на память о себе сказания, легенды и некоторое изменение в цвете волос и кожи другим, более многочисленным расам, которое, впрочем, быстро сошло на нет.
   В настоящий момент Галан населён очень высокими, бронзовокожими красавцами-атлетами с цветом волос варьирующимся от каштанового до чёрного. С некоторой натяжкой можно сказать, что все галанцы на одно лицо, как, например, мидорцы, одна из самых древних рас Обитаемой Галактики. Налицо все признаки зрелой человеческой расы, а этот мир всё ещё скрыт темпоральным коллапсаром. И всё потому, что эта цивилизация на пятьдесят с лишним тысяч лет застыла в периоде феодальных отношений, находится на ранне-аграрном этапе экономического развития и даже не собирается переходить к индустриальному этапу. Из боязни массового футурошока, наблюдатели не советуют снимать темпоральный коллапсар, непрерывно гадая последние четыре года, что делать с галанцами, которые сочли феодальные отношения и ранне-аграрную экономику верхом развития своей цивилизации и не хотят двигаться дальше.
   На Галане высоко развиты ручные ремёсла, культура, философия, искусство, но практически отсутствует фундаментальная наука. Там даже нет электричества и, соответственно, отсутствует электрическая связь. Да, что там электричество, галанцы, изобретя паровую машину добрых тридцать тысяч лет назад, даже их не стали строить и предпочитают разводить тягловых животных. Люди вооружены луками, копьями и мечами, ездят в повозках, запряженных скакунами, металлы плавят в крохотных доменках, а землю возделывают почти вручную, выращивая урожай без химических удобрений и гербицидов. Галан, - это, воистину, райская планета с девственными лесами и хрустально чистыми реками, с воздухом, совершенно не изгаженным дымом из заводских труб и морями без нефтяных разливов. К тому же это мир поэтов, философов и художников, в котором полевым цветком, зачастую, дорожат куда больше, чем целой пригоршней золота.
   Именно эту планету я выбрал для своего стажера в качестве его первого испытания. Во всяком случае ничего более страшного, чем пара, другая стрел, пущенных меткой рукой, там ему точно не угрожало. Ну, разве что, проткнут в гневе копьём или рубанут мечем. Но такое удовольствие у галанцев ещё надо умудриться выпросить. Галанцы очень миролюбивы и поскольку общий курс темпоральной физики Нейзер усвоил великолепно, я решил, не мешкая, перейти к основам этики темпорального прогресса, науке, не в пример физике, куда более общей и расплывчатой по своим формулировкам. Погрузившись в гипнопедический сон, мой стажер принялся впитывать в себя знания, наработанные прогрессистами в течение всех тех сотен тысяч лет, что существуют Корпорации Прогресса Планет.
   Лично я, не смотря на то, что прекрасно знаю все корпоративные законы, правила и наставления, не особенно-то ими пользовался, предпочитая на практике обосновывать свои действия законами формальной логики потому, что по большей части все те мудрёные нормы и правила, которые предлагаются нам, техникам-эксплуатационщикам и наблюдателям, как основа профессиональной деятельности, зачастую начисто лишены хоть какой-либо логики, хотя и прописаны строгим и лаконичным языком армейских приказов, с которыми не очень-то поспоришь, вот только если станешь исполнять их слепо, обязательно окажешься по уши в дерьме. Поэтому меня так поразила реакция моего нового стажера. Как только Нейзер проснулся, он тотчас огорошил меня самым глупейшим, на мой взгляд, вопросом:
   - Уважаемый господин Мерк, кто это дал вам право, так беспардонно вмешиваться во внутренние дела других миров?
   При этом взгляд у парня был холодный и немигающий, а желваки на скулах так и ходили ходуном. Вместо ответа я бросился к гипнопеду и принялся проверять, правильно ли настроена аппаратура. Всё оказалось в полном порядке, я человек пунктуальный и не мог сделать ошибки в таком серьёзном деле, как гипнопедия, и ответ на действия стажера следовало искать в чём-то другом, а потому я спросил его:
   - Нейзер, ради Вечных Льдов Варкена, скажите мне, с чего это вы взяли, что я вмешиваюсь в чьи-либо дела?
   Нейзер промолчал, гневно сопя носом. Видимо, он ещё не совсем отошел от гипносна. Не знаю, что это взбрело ему в голову, ведь этика темпорального прогресса построена именно на принципах полного невмешательства в исторический ход событий. Корабли наблюдателей, как и корабли техников, снабжены устройствами оптической маскировки, кучей всяких других технических штучек, которые позволяют нам избежать контакта с развиваемым миром, а корпоративные правила таковы, что лучше и не пытаться сделать что-либо противозаконное, то есть противоречащее этому чёртовому принципу невмешательства. Не успел я отойти от его первого демарша, как Нейзер, малость подумав, задал мне вопрос ещё похлеще:
   - Веридор, какого дьявола вы берёте на себя право решать, готов мир к контакту или нет? Ответьте мне, ради Великого Космоса. Вы, что, верховная власть в этом мире?
   Тут уж я не стерпел и зарычал на него:
   - Нейзер, поглоти вас ледяное крошево, что это за чушь вы мне тут несёте? С чего это вы взяли, будто я во что-то вмешиваюсь и вообще принимаю какие-то решения? Моё дело включать и выключать темпоральные ускорители, задавать темпоральному потоку скорость и менять почаще темпоральные коды! Мне и дела нет до того, что там внизу происходит, разумеется, если мне не приходится высаживаться на поверхность планеты для проведения регламентных работ и добираться пешком до темпорального ускорителя, между прочим, рискуя при этом жизнью. Знаете что, друг мой, садитесь-ка за тренажер и разложите всё по полочкам, а то у вас это как-то по-дурацки выходит. И вопросы ваши совершенно идиотические!
   Отчитав Нейзера таким образом, я, тем не менее, задумался. А ведь парень прав, как ни крути. Правда, виноваты не мы, а все эти Корпорации. Этика темпорального прогресса, если начать разбирать её по косточкам, это пустой звук и к прогрессу никакого отношения не имеет. Произвол, правда, происходит вовсе не потому, что мы во что-то вмешиваемся, а как раз потому, что мы ни во что не вмешиваемся и зря. Ведь существует же в науке, наконец, та же самая теория ограниченного воздействия, как высшее достижение социомеханики, а также такая мутотень, как социопсихологическое прогнозирование, вдобавок к нему социоисторический анализ и ещё с полсотни подобного рода наук, которые способны дать превосходные рекомендации по тому поводу, как с наименьшими потерями привести любую цивилизацию к высокому уровню развития.
   Так что все разговоры о том, как избежать массового футурошока при столкновении с Галактическим Человечеством, по большей части, надуманные. Да, и сама эта дисциплина, - этика темпорального прогресса, на мой взгляд самая дурацкая штука, которую только выдумало Галактическое Человечество за всю историю своего существования. Разумеется, выскажи я такие настроения перед своим стажером и мог бы смело собирать вещички и искать себе другую работу, потому что правило номер один для нас, - никогда не обсуждать вслух то, что положено в основу деятельности Корпорации.
   Больше с Нейзером мы в тот день не разговаривали, а встретились лишь следующим утром, за завтраком. Нейзер Олс, как и все мидорцы, оказался человеком лёгким и очень коммуникабельным, он нуждался в общении куда больше, чем я и потому охотно принял мое приглашение завтракать, обедать и ужинать вместе. Именно в это время между нами разгорались словесные баталии. К тому же Нейзер сразу же выказал себя истинным мидорцем, а стало быть отчаянным спорщиком. На всё у него находилась своя точка зрения и он ничего не принимал на веру слепо, без дополнительных выяснений. Мне, честно говоря, это даже нравилось. Видимо, потому, что я уже давно не считал себя полноценным варкенцем. За завтраком, с аппетитом жуя свежеиспеченный рогалик с заварным кремом и запивая его кофе с молоком, Нейзер, насмешливо ухмыляясь, попытался поддеть меня, громко заявив примерно следующее:
   - Послушайте, Веридор, насколько я понял из всего того, что узнал за последние две недели, вы являетесь Богом? Ну, если не Богом, в прямом смысле этого слова, то наверняка его прямым заместителем по части управления временем!
   Всё, что я держал в руках, тут же попадало и я взвыл:
   - Нейзер, да, помилуй вас Великая Мать Льдов! Это я-то Бог? С чего это вам взбрела в голову такая чушь?
   Нейзер, ободренный моей растерянностью, с ходу принялся развивать свою мысль:
   - Ну, как же, Веридор, ведь посудите сами. Вы приходите в молодой мир, он дик и суров, гол и пуст. Что вы делаете? Берёте в руки эту вашу волшебную палочку, код-ключ, включаете свой расчудесный темпоральный ускоритель и наполняете мир атмосферой, деревьями и травами, животными, людьми, наконец. Чистыми, невинными, непорочными людьми. Ну, скажите, чем не Богова работа, а?
   Признаться, вот тут я действительно смутился. В таком аспекте мне мою работу еще никто не представлял. Я забормотал в ответ, что-то совсем уж жалкое и беспомощное:
   - Ну, не знаю, Нейзер. Я ведь, собственно, ничего такого не делаю. Поймите, я просто включаю темпоральник, который ускоряет временной поток и создает коллапсар. Ну, а эти, как вы говорите, невинные, непорочные люди...
   Нейзер не обращал на мое жалобное блеяние никакого внимания. Он упивался разоблачительным пафосом своей речи:
   - Признайтесь, Веридор, это приятное чувство, держать в своих руках код-ключ от громадного устройства, именуемого темпоральный ускоритель. Щёлк, поворот вправо, и мир завертелся, как волчок, поворот налево, щёлк, и всё остановилось. В ваших руках вся мощь Обитаемой Галактики Человечества. У ваших ног прекрасные женщины, золотые россыпи, драгоценные камни, прекрасные редкие меха, перед вами открыты двери дворцов. Ну, не Бог, в конце-то концов, но сверхчеловек это уж точно! Так ведь, Веридор? Ответьте же мне, только честно.
   После этих слов Нейзера, в моей голове родился злой и коварный план, как перевоспитать эту орясину и я тут же принялся приводить его в исполнение, насмешливо сказав ему:
   - Ага, значит так? Из всего того, что вы от меня узнали, у вас сложилось именно такое мнение? Ну, что же, мне все понятно. Знаете Нейзер, у меня сейчас совершенно нет времени дискутировать с вами. Давайте-ка отложим этот наш разговор до ужина, а сейчас у меня для вас есть работа. В трюме моего корабля есть отсек под номером В-08, отправляйтесь туда и тщательно рассортируйте экспонаты, хранящиеся там, по историческим эпохам и планетарным признакам. Постарайтесь управиться до ужина. Обедать вам придется без меня, так как я займусь подготовкой к высадке на Галан. И ещё, Нейзер, попрошу понять меня правильно, это не просьба, это приказ. Вам нужно срочно привыкнуть к тому, что одежда может оказаться очень неудобной.
   Видя искреннюю убежденность Нейзера в правоте своих выводов, я не нашел ничего лучшего, как отправить его в свой гардероб, в котором у меня скопилась, за долгие годы, довольно приличная коллекция нарядов, в которых мне приходилось высаживаться на сотнях планет, находящихся в самых разных исторических эпохах своего развития. Вдоволь наглотавшись пыли и нанюхавшись нафталина, перебрав груду тряпья, среди которого попадались костюмы подчас изрезанные, прожженные, пробитые копьями, стрелами, а то и пулями самого различного калибра, с бурыми пятнами засохшей крови, моей крови, Нейзер полностью изменил свои взгляды на проблему какой-либо богоподобности простого работяги, техника-эксплуатационщика, которому, порой, приходится высаживаться на ускоряемую планету, чтобы топать пешком к темпоральному ускорителю, попутно выясняя, не проведали о нём что-либо люди. Зачастую такие путешествия сопровождались весьма неприятными эксцессами и выходили мне боком. В итого он больше не заговаривал на подобные темы, видимо потому, что не успел разложить по полкам моё барахло.
   Двенадцати дней мне вполне хватило, чтобы подготовить Нейзера к высадке на Галан, пусть не в качестве полноценного стажера, но хотя бы как хорошо подготовленного туриста. К тому времени, когда мы подлетали к станции наблюдения "Галан", Нейзер уже вполне свободно болтал на галикири - основном языке галанцев и вполне сносно изъяснялся на трёх, четырех его диалектах. Мой стажер был в курсе всех основных событий, произошедших на планете, правда, по большей части, двухсотлетней давности. Ещё он неплохо разбирался в основных идеологических доктринах, мог более или менее внятно рассуждать о философии, морали, этике и даже познакомился с наиболее значительными литературными произведениями. В общем, его знаний хватило бы для поддержания светской беседы среди пьяных вдрызг туземных пастухов. Большего от него я пока что не требовал. Лишь бы он сразу же не бросался в глаза своей дремучестью. Более детальная подготовка должна была произойти после того, как мы посетим станцию наблюдения и получим самые последние сведения об обстановке на Галане из рук наблюдателей.
   Мы приблизились к станции наблюдения на расстояние вполне достаточное, чтобы связаться с наблюдателями по супервизио. На такой дистанции саму станцию я мог разглядеть только в сверхмощные электронные увеличители, но зато сам темпоральный коллапсар уже стал виден невооруженным глазом, как огромное чёрное пятно, дырой зияющее на фоне миллиардов ярких звёзд. Коллапсар не выпускает из своих недр никаких излучений, даже нейтрино и то не может вырваться наружу. Именно поэтому он висит в космическом пространстве огромным чёрным шаром, имеющим в диаметре почти три световых года и именно потому, что он не испускает ни нейтрино, ни радиоволн, его можно отличить от гигантской чёрной дыры. Впрочем, если подлетать к чёрной дыре слишком близко очень опасно, засосёт чего доброго, то темпоральный коллапсар, наоборот, мягко, но очень настойчиво оттолкнёт от себя любой космический корабль, если он не оснащён специальной аппаратурой прохода
   Отправив Нейзера в трюм по какому-то неотложному делу, специально придуманному мной, я заперся в навигационной рубке и включил аппаратуру, лишающую все жучки службы безопасности слуха и зрения. Предосторожность отнюдь не лишняя, поскольку я решил в этот момент заняться нелегальной деятельностью. С этой же целью я избавился и от своего стажера. Убедившись, что за мной никто не подглядывает в замочную скважину, я послал в эфир условный сигнал. Через десять минут после этого я включил закрытый канал связи со станцией наблюдения и принялся ждать, когда со мной выйдет на связь мой торговый агент и он не заставил меня долго ждать. Экран вспыхнул, но показал лишь пустую каюту. По заведенному между нами правилу конспирации первым показывался я, что тотчас и исполнил в лучших традициях вольных торговцев.
   - Здравствуй, моя сладкая. Как поживаешь? - Обратился я к пустому экрану - Наверное не ждала, что я появлюсь так быстро? У меня для тебя есть целый контейнер подарков.
   Тотчас на вспомогательном экране появилась очаровательная платиновая блондинка с огромными голубыми глазами, пухлыми алыми губками и изящным курносым носиком, одетая в прозрачную блузку нежно-сиреневого цвета. От неожиданности я немедленно смутился и покраснел. Ох, уж эта Анита. Невольно потупив глаза при виде её прелестей, выставленных напоказ, я тихо кашлянул в кулак. Увидев моё смущение, Анита игриво повела плечами, отчего её роскошные груди с алыми, накрашенными сосками, пришли в движение. Она медленно приоткрыла красиво очерченный рот и томно провела кончиком языка по верхней губе, призывно глядя мне в глаза и, страстно выдохнув, сказала нежным, чувственным голосом:
   - Да, мой дорогой. - Видя, как я покраснел, она рассмеялась и проворковала - Ах-ах-ах, какой скромный варкенский юноша. Привет, красавчик, что-то ты не торопишься ко мне, мой маленький варкенский шалунишка.
   Решив, что этого недостаточно, Анита нанесла удар, что называется, ниже пояса. Томно прикрыв глаза, она со стоном наклонилась вперед, расстегнула две верхние пуговицы и стала медленно спускать блузку со своих белоснежных плеч. Тут уж я взвыл в полный голос:
   - Анита! Прекрати немедленно, бесстыдница! Сейчас же перестань меня истязать!
   В ответ Анита издевательски расхохоталась, но блузку, резко выпрямившись, застегнула. Повинуясь её приказу, блузка потемнела и стала почти чёрной, отчего тело девушки показалось мне белее снегов родного Варкена. Я нервно вытер со лба выступившую испарину. От этого демарша я чувствовал себя так, словно я побывал под бомбежкой или над моим окопчиком только что развернулся несколько раз тяжелый штурмовой танк. С трудом справившись с охватившей меня дрожью, я прохрипел:
   - Ну, ладно, девочка, давай, наконец, поговорим о деле. Со мной в этом рейсе стажер из конторы, так что кому-то из ваших придется его отвлекать, пока я буду сгружать товары.
   Анита сладко прощебетала в ответ:
   - О-о-о, Верди, не беспокойся я возьму парнишку под своё крылышко. Надеюсь, он симпатюсик? Ты же не станешь тащить на Галан какое-нибудь уродливое чудовище?
   Кровь снова прилила к моим ушам и я залепетал в ответ:
   - Анита, милая, мне всего-то и надо от тебя, чтобы кто-нибудь из вашей шайки утащил парня подальше от моего корабля. Нет, он, разумеется, не чудовище, но я вовсе не прошу тебя о том, чтобы ты строила ему глазки и назначала свидание возле машинного отделения. Надеюсь, у ваших ребят хватит ума чем-нибудь занять этого раздолбая? С полицией на вашей станции у меня давно уже налажен хороший контакт.
   Анита тотчас капризно поджала губки и презрительно фыркнула мне в ответ:
   - Фи, вы только посмотрите на этого умника. Тащит, какого-то сопляка через полгалактики и ещё утверждает, что кто-то собирается строить тому глазки. В конце концов, у нас здесь вполне приличное научное заведение, а не то, что ты думаешь!
   - Это ваш-то разбойничий вертеп приличное научное заведение? - Возмутился я, не выдержав её намеков.
   С Анитой у меня всегда так. Она и раньше умудрялась перевернуть по своему всё, что только ей не говорил и всегда я оставался крайним. Вот и теперь, в ответ на моё сердитое и мрачное сопение, она просвистела на языке "Одиноких птиц Кайтана" нечто такое, что я покраснел до корней волос и не решился бы произнести это напрасное обвинение на галалингве.
   Мы знакомы уже лет десять. Примерно два года мы с Анитой были любовниками. Но потом, по здравому рассуждению, решили, что лучше нам всё же расстаться и стать просто друзьями. Произошло это потому, что мы слишком многого требовали друг от друга, а она наотрез отказывалась даже от временного брачного контракта. Анита славная и весёлая девушка со сложной и не очень счастливой судьбой. Кое-кто воспринимает её, как хитрую и беспринципную бестию и с такими я беседую по иному, объясняя этим типам, что они заблуждаются, с помощью крепких зуботычин, потому, что на самом деле она ещё и беззащитная девочка. Правда не такая уж и беззащитная, ведь у неё за плечами без малого три с половиной сотни лет службы в наёмных войсках, из которых минимум семьдесят лет она провела в спецподразделении "Одинокие птицы Кайтана" - одном из самых великолепных отрядов элиты наёмных космодесантников, - сенситив-коммандос, состоящего из одних только женщин.
   Анита отличный солдат, прошедший не менее двух сотен войн. Она получила множество боевых наград, но всё равно, это самое нежное и легко ранимое существо с тонкой, поэтичной душой, хотя со мной ведёт себя, порой, как жуткая стерва. Просто она родилась такой красивой, хрупкой и беззащитной, что в конце концов жизнь просто вынудила вырастить себе крепкие шипы и колючки. Наконец, видя, что я искренне расстроился, Анита перестала меня мучить, перешла на серьёзный тон и сказала мне совершенно серьёзным голосом:
   - Ладно, Верди, я пошутила. Не дуйся. Этот тип что, стучит на тебя нашей долбанной конторе?
   Я тут же воскликнул:
   - Великие Льды! Да, с чего ты это взяла? Он вполне нормальный парень, только я не хочу, чтобы он узнал о наших с тобой маленьких коммерческих проделках. Я ведь не прошу тебя затаскивать его к себе в постель, пусть ваши ребята его займут чем-нибудь, пока я буду разгружаться.
   Вот тут-то Анита и огорошила меня, сказав:
   - Ну, и что плохого будет в том, если я вдруг возьму и пересплю с ним? Ты ведь знаешь, милый, что я девушка разборчивая, не трахаюсь с кем попало и для меня твои рекомендации значат очень много. Раз ты говоришь, что этот твой стажер хороший парень, значит так оно и есть. Тебе я верю безоговорочно.
   Ну, что ты поделаешь с этими бабами. Я поспешил отключиться, а то так можно договориться до того, что потом и сам стал бы считать себя сводником. Лучше бы я не затевал этого разговора, а попросту засунул Нейзера в вакуум-скафандр и оставил его болтаться в открытом космосе, это и то легче перенести, нежели такой разговор с Анитой, да, и объяснять ничего потом не пришлось бы. Надо, значит надо.
   Шестнадцатого декабря, точно в семнадцать часов тридцать пять минут по стандартному галактическому времени, я подвёл "Молнию Варкена" к самому дальнему стыковочному модулю станции наблюдения "Галан". Когда мы с Нейзером спустились на лифте во внутренние помещения станции, то меня приятно удивила не только большая толпа наблюдателей, собравшихся на у лифтов, но и их радостные, восторженные вопли. По большей части приветствовали меня и уж в последнюю очередь хлопали по плечу Нейзера. Я было расчувствовался и уже собирался пустить слезу умиления, но какие-то смутные, неприятные подозрения, внезапно остановили мой восторг.
   Мои визиты к наблюдателям проходят по строгому, заранее расписанному и согласованному с ними графику, но этот полёт оказался исключением. Кроме меня станцию посещали разве что корабли отдела снабжения, ну, и, изредка, кто-либо из инспекторов. К снабженцам наблюдатели относились со сложными и смешанными чувствами, в том смысле, что смешивались вместе злость, ненависть и глубочайшее презрение, прикрытые угодливой, идиотской улыбочкой. Я всегда диву давался, где это и как, кадровики нашей конторы умудрялись набрать в отдел снабжения таких отъявленных прощелыг и прохвостов. Холуйство, насколько я это знаю, не самое распространённое качество людей, но у руководителей Корпорации оно, явно, находилось в особой чести. Конечно, я понимаю, руководству важно держать наблюдателей под строгим контролем, но зачем при этом так издеваться над людьми, зачем напускать на них своих холуев и давать им возможность так беззастенчиво хамить, обманывать, да, ещё и требовать к себе почтения и уважения.
   Пробираясь к выходу через толпу, в которой каждый норовил пожать мне руку и похлопать по плечу, я невольно стал искать ответ на вопрос, с чего это, вдруг, мое появление вызвало такой ажиотаж? Я никогда не считал себя человеком переполненным обаяния. Характер у меня тяжелый, с комплексами, да, и с людьми я, в общем-то, схожусь трудно. Но, как всегда, всему находится свое объяснение. Причина этой радости имела своё объяснение и оказалась до невозможного проста и банальна. Ребята нарвались на крупные неприятности, представшие перед ними в виде зловредного вампира-снабженца. Да, не простого, а отборнейшего, из числа мелких начальников.
   Этот бандит осчастливил их своим посещением всего два с половиной месяца назад, а наблюдатели уже ждали моего появления, считая часы. Снабженец, явившийся на станцию наблюдения в сопровождении десяти мордоворотов из полиции Корпорации, в первую очередь потребовал оплатить всю задолженность наблюдателей, которая накопилась за полтора года. После этого он выгрузил им урезанный, почти наполовину, паёк и удалился, нагло ухмыляясь. В ход едва не пошли батареи противометеоритных лазеров и не отключи главный инженер питание, этого бандита и впрямь разнесло бы на атомы, якобы, внезапно, взбесившейся автоматической установкой мощных, счетверённых лазеров. Мне же теперь оставалось только посочувствовать наблюдателям и приготовиться к их отчаянным атакам и посягательствам на содержимое моих бездонных трюмов.
   Тот, кто никогда в жизни подолгу не работал в глубоком космосе на научных станциях, подобных этой, никогда не сможет понять всю глубину отчаяния этих бедолаг. Вроде бы, на первый взгляд ничего страшного с ними произошло. Без сомнения в конце концов они сами были виноваты в том, что частенько заказывали себе лишнего и при этом не торопились платить в срок. Но представить себе жизнь на тощем казённом пайке без лишнего кусочка печенья или сахара, без конфеты в нагрудном кармане, когда часами сидишь перед монитором компьютера, без банки пива вечером, когда можно расслабиться за карточной игрой, лично мне очень трудно. А представьте себе вечеринку без бутылки хорошего вина или бренди, без торта и вазы с фруктами или вечер без новой мелодрамы по супервизору и бестселлера на ночь, пусть и устаревших на несколько месяцев, это же вообще самый настоящий кошмар.
   Судя по всему у меня намечалась весьма интересная ярмарка, когда покупателям хочется всего и помногу, а в кармане у них нет ни гроша наличными. Исходя из этого печального факта наблюдателями в бой и вводилась тяжелая артиллерия в виде торжественной встречи душки-Веридора. Я очень хорошо понимал все их чаяния и надежды, но не мог согласиться с перспективой предстоящих торгов. Как-никак, а это всё-таки бизнес. Отдать товары в кредит мне не жалко, ребята со станции "Галан", все, как один, отличные парни и девчонки и никогда меня не подводили, но ведь это тотчас негативно скажется на обороте моих операций, хотя баланс у меня всегда складывался весьма неплохой.
   Вскоре я сидел в кают-компании вместе с целой делегацией просителей и обсуждал сложившуюся проблему. Нейзера в ней не присутствовал. Анита, оценивающе оглядев этого высоченного, плечистого красавца, видимо, решила немного порезвиться. Стоило ей только улыбнуться ему, как этот красавчик буквально взвился на дыбы, принялся рыть землю копытами, грозно рычать и скалить клыки, а также распустил все перья своего павлиньего хвоста. Он набросился на Аниту, тесня её к стене, и стал буквально умолять показать станцию наблюдения. Так что я прекрасно понимал, что в ближайшие часы, а то и сутки, Нейзер не причинит никакой опасности моему бизнесу. Вот только мне стало горько оттого, что в этой улыбке Аниты я винил себя и то, что наболтал ей лишнего, чем и заставил пойти вразнос.
   Толи от расстройства по поводу поступка Аниты, оказавшей внимание этому бездельнику, толи ещё почему-то, но я не стал сопротивляться, и быстро дал уговорить себя. В результате персонал станции наблюдения "Галан" получил от меня довольно приличный товарный кредит сроком на полгода под чисто символическую процентную ставку в полпроцента. Скорее всего, таким образом я просто подсознательно хотел сократить срок пребывания на станции до минимума. Однако, на станции мне всё же пришлось проторчать целых двое суток. Все то время, пока Анита и Нейзер выколачивали пыль из тюфяка в её каюте, я провел в разговорах с наблюдателями, выслушивая долгие споры между наблюдателями по поводу Галана, обстановка на котором по прежнему не менялась, если не считать того факта, что тот остров, на котором находился темпоральный ускоритель, наконец, стал обитаемым и мне это совсем не понравилось.
   Социопсихологи дружно высказывались за то, чтобы снять темпоральный барьер и пусть всё провалится в тартарары. Терпеть дальше такое безобразие, они считали бессмысленным. По большому счёту я согласился с ними полностью, но не потому, что мне надоел Галан, а потому, что генератор работал уже на пределе своих возможностей и давно уже грозил, напоследок чихнув копотью из своего проржавевшего насквозь нутра, в любой момент отдать небесам свою керамитовую душу и оставить эту ленивую и беспечную планету без темпорального барьера. Специалисты в области более точных наук, сходились во мнении, что хорошо продуманная инфильтрация некоторых новых, разумеется для Галана, идей, способна существенно изменить обстановку. Кое-кто из них даже сделал предварительные расчеты, но, рискуя потерять работу, посылать такой доклад начальству не решался. В общем всё свелось к обычному трёпу учёной братии, нежели к попыткам решить проблему Галана всерьёз. Мне пришлось всё это выслушать только потому, что я обязан выслушивать рекомендации этих бездельников перед спуском на любой ускоряемый мир. Пользы от всех их советов на сей раз не было ровным счётом никакой.
   Высказываться на эту тему откровенно я, разумеется, не мог, ну, а что касается темпорального ускорителя на Галане, то именно мне следовало сделать всё возможное и невозможное, чтобы он работал и дальше. На то я и техник-эксплуатационщик. Решать что-либо я мог только на Галане и потому, не мешкая, принялся готовиться к высадке. Наблюдатели передали мне всё, что они нарыли нового, последняя их экспедиция к Галану вернулась на станцию буквально несколько дней назад. Таким образом я получил самые свежие сведения о планете и той обстановке, которая там сложилась за те двести с лишним лет, что меня там не было. Напомнив Нейзеру, которого мне без какого-либо труда удалось найти в каюте Аниты, о его долге, я уныло поплёлся к переходному модулю.
   Вскоре меня нагнали в коридоре Анита и Нейзер. Эта красотка пребывала в игривом, приподнятом настроении и, кокетливо улыбаясь, немедленно принялась напрашиваться к нам в спутницы. У Нейзера же вид наоборот был сытый и утомлённый. Неловко чмокнув мою подругу в щеку, он боком пробрался мимо меня в кабину лифта. При этом он похотливо облизывал губы и старательно прятал от меня свой наглый взгляд. Повернувшись к Аните, я показал ей кулак и просвистел на птичьем языке кое-что гневное и обличающее. Но уж видно не мне дано пронять эту вертихвостку, потому что в ответ она просвистала мне такое, что я уже не покраснел, а прямо-таки побагровел от досады и злости. Так что станцию я покидал не в самом лучшем настроении и всё благодаря своей собственной глупости. Ну, и угораздило же меня вляпаться в такой переплёт.
   Теперь-то я точно понимаю, что именно это, в общем-то невинное, приключение, пережитое Нейзером на станции наблюдения, послужило для меня самой главной причиной, чтобы устроить себе на Галане отпуск и провести на этой планете не пару дней, как того требовала обстановка, а несколько месяцев, да, к тому же ещё и устроить всё, как весёлое путешествие с элементами бала-маскарада. Однако, как бы то ни было, моя экспедиция начиналась практически так же, как всегда, если не брать во внимание поведение моего коммерческого компаньона, то мне не следовало сопеть обиженно, хотя во мне всё так и кипело от злости и досады.
   Впрочем, мне случалось проходить через темпоральный барьер и направляться к ускоряемым мирам в куда более взволнованном состоянии, а иногда даже после хорошей пьянки с наблюдателями, которая, к тому же, закончилась дракой. Всё равно после прохода до обитаемой планеты предстояло плестись через космос на вихревиках не одну неделю, а за это время можно забыть всё, что угодно, включая любые неприятности и огорчения. Так что я недолго обижался на поведение Аниты и сердился на то, что она поблагодарила меня за самого превосходного кобеля, которого ей только заталкивали в постель. С таким же успехом я мог обижаться и на Нейзера, который вообще никаким боком меня в данной ситуации не зацепил. Хотел бы я посмотреть на того парня, который сможет устоять перед чарами Аниты.
   В общем, по здравому размышлению, я не стал показывать своему стажеру, что чем-то расстроен. Вместо этого я прошел в навигационную рубку, не спеша отстыковался от станции наблюдения и полетел к чёрному пятну темпорального коллапсара даже и не подозревая о том, что Великая Мать Льдов собиралась щедро одарить меня своими милостями. В тот момент я не ждал от Галана, на который мне приходилось спускать чуть ли не две с половиной сотни раз, никаких подвохов. Более того, я считал, что этот мир уже не сможет удивить меня хоть чем-либо и потому летел на него совершенно спокойно.
  

Глава вторая

Прекрасное начало путешествия

  
   Темпоральный коллапсар "Галан" ускоряет время в звёздной системе Обелайр, которую, кроме звезды хотя и относящейся к классу желтых карликов, но имеющую размеры почти в полтора раза большие, составляют семнадцать планет и они разбиты естественным образом на три орбитальные зоны. Первая зона, это зона внутренних планет, состоящая из семи планет среднего размера, четыре из которых, а вместе с ними ещё и один из спутников планеты Галан, имеют кислородную атмосферу и вполне развитую биосферу, но лишь одна, Галан, имеет разумную форму жизни. Естественно, единственным разумным биологическим видом планеты Галан, как и во всей галактике, является человек.
   От среднего пояса планет, внутренние планеты "отделены" первым мощным поясом астероидов, который насчитывает несколько сотен тысяч небесных тел величиной от десяти метров до гигантов, имеющих до полутора тысяч километров в диаметре. В дальнейшем, уже после того как будет снят темпоральный барьер, пояс астероидов послужит Галану превосходной сырьевой базой.
   Средний планетарный пояс состоит из шести планет-гигантов, двум из которых совсем немного не хватило массы, чтобы превратиться в звёзды. Эти гиганты имеют мощную атмосферу, состоящую из метана и водорода. За ним лежит второй пояс астероидов, но не такой мощный, как первый.
   Замыкающие планеты звёздной системы Обелайра - четыре насквозь промёрзших ледяных шара с каменной сердцевиной, лишенных внутреннего горячего ядра. Абсолютно бесполезное, с точки зрения сырьевых ресурсов, дополнение. Кроме, пожалуй, замыкающей планеты, которая имеет огромные запасы чистейшего водяного льда, что также делает её ценным источником минерального сырья.
   Помимо основных планетарных объектов и двух поясов астероидов, в звёздной системе Обелайра имеется также свыше семи сотен комет, некоторые из которых имеют период обращения в несколько десятков тысяч лет и являются очень редкими гостьями на небосклоне Галана.
   Планета Галан пятая, считая от Обелайра, имеет довольно внушительные размеры и составляет 1,67 от стандартной планетарной величины, за 1,0 которой взяты планетарные параметры древней Терры, которая, по некоторым гипотезам, является прародиной Галактического Человечества. Галан имеет весьма значительную плотность, которая составляет 1,23 от стандартной планетарной величины. Гравитационная составляющая планеты имеет величину в 1,27 от стандарта, что заставило галанцев накачать себе довольно внушительную мускулатуру. Зато ось вращения Галана почти перпендикулярна плоскости эклиптики, что даёт планете великолепный ровный климат и лишает её бурных атмосферных явлений.
   Галан делает полный оборот вокруг Обелайра за 18 месяцев, а каждый месяц состоит из 26 дней. Сутки на Галане составляют 28 стандартных часов и таким образом один год Галана насчитывает 546 стандартных галактических суток. На Галане никогда не бывает зимы и существует всего два времени года - весна и лето, но галанцы разделяют их на целых шесть времён года. Они считают что гораздо удобнее, когда почти одинаковый по климатическим условиям год будет разбит на короткую сухую весну, - начало их долгого года, весну тёплых дождей, сухое лето, влажное лето, лето жарких ночей и весну прохладных дождей, этот год завершающую. К этому довольно трудно привыкнуть, но, тем не менее, это вполне разумная система временного отсчёта, придуманная людьми для того, чтобы установить гармоничное слияние с природой своего родного мира...
  
   (Из краткой лекции, прочитанной Веридором Мерком своему стажеру Нейзеру Олсу на борту "Молнии Варкена")
  
   Терилаксийская звёздная федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", борт космического корабля "Молния Варкена".
  
   Проходить на космическом корабле сквозь темпоральный барьер очень увлекательное и красочное зрелище. Разумеется, если ты делаешь это в первый раз. Мне почему-то показалось, что Нейзеру захочет посмотреть и я не ошибся. Он быстро пришел в навигационную рубку, но, поначалу, развалился в кресле с таким наглым и вызывающим видом, что я даже пожалел о приглашении. Для того, чтобы мой стажер видел картину не в компьютеризированном, а в натуральном виде, я убрал главный и вспомогательные экраны и привёл рубку в позицию визуального, а не электронного обзора. Броневые плиты корабля раздвинулись и сквозь толстые, стайларовые панели кокпита, в полутёмную навигационную рубку заглянули звёзды. Целые россыпи из сотен тысяч звёзд. В глубоком космосе нет пейзажа красивее, чем звёзды. Впрочем, никакого другого пейзажа там нет и в помине. Двигаясь в космосе с досветовой скоростью, я очень люблю смотреть на звёзды вот так, полностью погасив в рубке свет, убрав экраны мониторов и опустив с кокпита внешние бронешторки. Звёзды светили так ярко и их в этом районе находилось так много, что в рубке стало светло, почти как днём.
   Нейзер оказался вовсе не такой уж бесчувственной скотиной, какой хотел мне казаться. Он немедленно выпрямился в штурманском кресле и буквально вперил свой взгляд в сияющие, переливающиеся холодным светом звёздные россыпи, мерцающие, разноцветные пылевые облака, лежащие справа по курсу снизу, сияющее, словно огромный рой светлячков, шаровое звёздное скопление, расположенное выше. Слева от этой сверкающей красотищи, величественной, непроницаемо чёрной стеной стоял темпоральный коллапсар. Нейзер открыл рот от восторга и прошептал:
   - Великий Космос... Как же здесь красиво. Веридор, ну почему мы не смотрим на эту красоту в полете, а таращимся в эти идиотские экраны?
   Парня проняло. Дурацкие спесь и наглость, как рукой смахнуло с его лица. Теперь оно стало по настоящему красивым и одухотворённым. В удивлённых серо-голубых глазах этого красивого, здоровенного парня, отражались звёзды. Вздохнув, я с улыбкой негромко промолвил:
   - Вот именно, мой мальчик, - Великий Космос!
   Нейзер даже не огрызнулся в ответ на мои слова и высокомерный, по-отечески наставительный тон, с которыми я их произнёс. Его губы, снова едва шевельнулись, беззвучно повторяя:
   - Великий Космос.
   Положив руки на панель управления, я легонько коснулся клавиш и "Молния" послушно заложила крутой правый вираж и, завершив манёвр, вышла на курс, ведущий в лобовую к стене темпорального коллапсара. Набрав код, я включил аппаратуру, которая создавала вихревой туннель, через который мой корабль мог пройти сквозь темпоральный барьер. Всё, что излучает звёзда в течении миллионов лет, впрессовывается в темпоральный кокон. Когда специальная комбинация силовых полей и темпорального ресивера начинают пробивать вихревой туннель, свет звезды, как бы оттаивает. При этом возникают чудные световые эффекты. Больше всего это напоминает огненный смерч, переливающийся всеми цветами радуги, яркий, но не настолько, чтобы ослепить. Корабль влетает прямо в воронку этого сверкающего яркими огнями смерча.
   Проход темпорального барьера занимает от нескольких минут, до полутора часов в зависимости от того, какой возраст у темпорального коллапсара. Этот, коллапсар, как я уже говорил, самый старый из обслуживаемых мной и проход длился один час и тридцать семь минут. Всё это время Нейзер вопил и визжал от восторга, словно мальчишка, впервые попавший в аквапарк с водяными горками. Он огромными прыжками носился по навигационной рубке от правого борта к левому, залез с ногами на переднюю панель, чтобы оказаться поближе к кокпиту и вообще вёл себя, как ребенок. Когда последние сполохи угасли, он, наконец, успокоился. После такого буйства красок, внутреннее пространство темпорального коллапсара показалось мне пыльным и тусклым, как старый, заброшенный подвал. Чтобы не портить настроение ни себе, ни Нейзеру, я поскорее сдвинул броневые шторки и вернул экраны мониторов на место. Аттракцион закончил свою работу. Теперь следовало приниматься за работу мне.
   Подняв бронепанели, я принялся рассчитывать курс "Молнии" к Галану, а Нейзеру приказал немедленно заткнуться, иначе я эти расчеты никогда не сделал бы. После того, как на борту моего корабля появился этот разгильдяй, мне пришлось прекратить прямое общение со своими постоянными спутниками и самыми лучшими помощниками - Нэксом и Бэкси. Нет, когда Нейзер не находился в навигационной рубке, мы иногда переговаривались, если того требовали обстоятельства. Более того, довольно часто я тихонько вставал ночью и шлёпал босиком в рубку, чтобы посудачить с Бэкси о том, да, о сём. Она, кстати, в последние дни и сама тянулась к общению со мной, чего в ней никогда не замечалось раньше.
   В присутствии Нейзера, мне приходилось делать вид, что у меня есть дурная привычка разговаривать во время работы на компьютере. Если бы Нейзер проявил хоть немного внимания, то он сразу обратил внимание на то, что я колочу пальцами по клавиатуре почти без разбора, а моё бормотанье как раз и является командами. Конечно, все навигационные компьютеры могут прекрасно воспринимать голосовые команды, а некоторые даже способны вести с пользователями самый настоящий диалог, но Великие Льды Варкена, это же свихнуться можно, сколько мне пришлось бы трепать языком, чтобы сделать, скажем, расчёт курса к Галану для движения с помощью ионно-вихревого привода и используя для увеличения скорости аж двенадцать крупных планетарных объектов.
   Но в том-то и дело, что на борту "Молнии" стоял не обычный навигационный компьютер, существо хотя и чрезвычайно умное и, зачастую, обладающее интеллектом, если хотите, разумом, но всё-таки чертовски бестолковое. Нэкс, настоящий мозаичный кристалломозг, мой мудрый дружище Нэкс, самое гениальное разумное существо во всей Вселенной и её ближайших окрестностях. Потому через десять минут расчёт курса мы с ним закончили и я показал Нейзеру на главном экране, как мы станем двигаться к Галану. Тот сначала принялся чесать голову в районе затылка, а затем озабоченно поинтересовался:
   - Веридор, а вы уверены, что все расчёты сделаны верно?
   Я обиженно посмотрел на него и сухо спросил:
   - Нейзер, разве у вас есть повод в этом сомневаться?
   Тот пожал плечами и сказал:
   - Да нет, Веридор, просто вы сделали за несколько минут расчёт такой сложности, что мне как-то не по себе стало. Будь у вас нормальный компьютер, тогда никаких сомнений, а то ведь это просто какая-то рушелка из каменного века с жутким, доисторическим устройством ввода информации. Где вы только откопали такую рухлядь, Веридор, таким агрегатом, на Мидоре детей пугать можно, да, и взрослых тоже.
   Тут я понял, что опростоволосился. Я как-то совершенно забыл о том, что компьютер пульта управления с его древней буквенно-цифровой клавиатурой, действительно выглядит, как устаревшая модель. Правда то, что скрывается под полом навигационной рубки и занимает объём в семьсот с лишним кубических метров, является самым совершенным компьютером из всех, какие я только знаю. Ведь его построил Нэкс, а уж он-то знает толк в электронике и компьютерном дизайне. Объяснять всего этого Нейзеру я, конечно, не стал, а просто разыграл перед ним насмерть разобиженного навигатора и воскликнул:
   - Ха, Нейзер, да, мой навигационный компьютер не уступит любому другому не смотря на то, что я пользуюсь клавиатурой, взятой с древней машины, место которой действительно в музее. Просто мне нравится работать на таком антиквариате, ну, а если вы действительно такой умник, то возьмите и сами всё проверьте! В вас видна военная косточка, а потому я не удивлюсь, если окажется, что у вас имеется диплом космопилота.
   Нейзер и в самом деле сел проверять рассчитанный Нэксом курс, а я, насвистывая, ушел по своим делам. Когда я вернулся в рубку часа через три, Нейзер всё ещё работал на компьютере. Он включил голосовой ввод информации, но при этом ещё и пользовался клавиатурой, потел, пыхтел, но всё равно в своих расчётах не продвинулся и наполовину. Я достал из холодильника банку пива, открыл её поставил на пульт рядом с ним и снова ушел. Он даже не обратил на неё внимания. Наконец, ещё через два часа он озадаченно скомандовал:
   - Отбой, машина. Выполнять первую программу. Старт через тридцать секунд. - Повернувшись же ко мне, он недоуменно повертел головой - Ну, и ну, Веридор, признаюсь, вы меня удивили. Я составил программу полёта за пять часов двадцать минут и всё равно она оказалась на прядок хуже чем та, которую вы сбацали за десять минут. А навигационный компьютер у вас и, правда, отличный, даже у наших вояк машины похуже. Признаюсь, вы действительно меня удивили.
   Я пожал плечами и сказал равнодушным голосом:
   - Нейзер, поверьте мне на слово, уж эту звёздную систему я знаю лучше, чем свои пять пальцев и смогу проложить курс практически из любой точки эклиптики до любого планетарного объекта, ну максимум за двадцать минут. Не забывайте и о том, что последние двадцать пять лет я только то и делаю, что чуть ли не каждую неделю прокладываю курс от одной точки в пространстве звёздной системы, к другой. Практика, знаете ли, мой дорогой друг, практика и опыт, как результат тренировок.
   Тут я, конечно, блефовал, а вот Нейзер меня первый раз всерьёз удивил. Я до этого часа и не думал, что он так хорошо разбирается в навигации. Тем более в навигации в условиях темпорального искажения метрики пространства. Это, конечно, не самое хитрое дело на свете, всего то и нужно, что всё время делать поправку на то обстоятельство, что тахионное поле Вселенной изолировано темпоральным барьером и это делает скорость света естественным пределом скорости материальных объектов. Раз нет возможности соткать тахионный кокон, изменяющий метрику пространства и вводящий в действие гиперсветовой туннель, то и двигаться вы будете только в линейном пространстве, то есть не быстрее скорости света.
   На следующий день я поднял Нейзера с утра пораньше и загнал его в гимнастический зал ещё до завтрака. Наступило время проверить его физическую подготовку. Парень он, конечно, здоровенный, но на Галане есть ребята и покрупнее, да, и покруче. Поначалу Нейзер отказывался выйти со мной на ковер и немного помутузить друг друга, но потом, видимо, решил всё-таки проучить меня. Шлёпнувшись несколько раз, что называется, мордой лица в жесткое покрытие пола, он вконец рассвирепел. Минут двадцать мы вертелись волчком, нанося удары руками и ногами, делая подсечки и захваты, ставя блоки и контрблоки. Очень скоро я убедился, что Нейзер неплохой боец. Конечно, не лучше меня, но уж никак не слабее галанских чемпионов в борьбе райд-фанг, с которыми, как я надеялся, ему встретиться не придется. Не знаю, где именно этот тип изучал искусство поединка и что это за система, на классическую мидорскую она всё-таки не очень походила, но я понял одно, - при необходимости, Нейзер уложит любого галанского битюга в минимальный срок с максимальными болевыми ощущениями. Силой он обладал, просто невероятной, что у твоего матёрого скального прыгуна, хотя я и не сказал бы, глядя на него, что он имеет тяжелую накрутку.
   Слава Вечным Льдам Варкена, что хоть с этой стороны меня не ждали теперь никакие неприятности. Но на Галане и помимо тривиального мордобоя процветали во множестве иные способы отправить человека на тот свет. Конечно же речь идёт о фехтовании. Без меча не обходится ни один галанец. Самые обычные фермеры там разгуливают с такими длинными ножами на поясе, что на любой из них можно нанизать двоих хорошо упитанных мужчин. Что уж тогда говорить о дворянах, которые даже в сортир идут с мечом или шпагой. Ну, а я сам и вовсе фанат самых разных школ фехтования и могу сказать о себе, что очень хорошо разбираюсь в этом сложном искусстве.
   Нейзер с подозрением посмотрел на меня, когда я раздвинул панель, за которой висело на стене огромное количество самых различных мечей, шпаг, сабель и секир. С поклоном я предложил ему выбрать оружие по руке. В глазах Нейзера снова загорелся огонь, чуть ли не такой же, как и при виде звёзд. Что ни говори, а в душе человека, при виде доброго меча, выкованного первоклассным мастером, всегда зазвенят колокольчики. Даже если этот человек мидорец. Долго уговаривать Нейзера не пришлось, парень отлично помнил, куда ему вскоре придётся спуститься. К моему сожалению меч он, явно, видел в первый раз, хотя и выбрал оружие точно по своей могучей руке, прекрасно сбалансированное, самой подходящей длины и нужного веса. После того, как я выбил меч из его руки в седьмой раз, он демонстративно поаплодировал мне и, с энтузиазмом в голосе, сказал:
   - Веридор, так мы и до ужина не управимся. Я способен довольно быстро запомнить любое движение, поэтому давайте лучше встанем напротив зеркала и вы покажете мне все главные фигуры и па, как учитель танцев. Идёт?
   Нейзер и в самом деле оказался очень способным учеником. Все основные удары и элементы защиты он заучил, едва ли не с первого же показа. Через пару часов он уже с истошными воплями теснил меня как заученными ударами, так и ударами, наносимыми в порядке экспромта. Мне сразу стало ясно, что фехтование на мечах ему понравилось, а это очень важная часть моей профессии. Во всяком случае даже за завтраком он все ещё продолжал наносить удары столовым ножом по куску масла.
   В условиях темпорального искажения метрики пространства-времени внутри коллапсара, да, ещё двигаясь малым ходом на ионно-вихревых двигателях, путь до Галана долгий, и мы добирались почти месяц. Зато за это время Нейзер научился, более или менее грамотно размахивать мечом. Особенно ловко он проделывал это в тяжелых рыцарских доспехах, когда держал в руках железяку двух с половиной метров длины и тридцати килограммов веса. Физической силой, как я уже говорил, он обзавёлся просто в не мерянном объёме. Какой-то грузовой бимобиль, а не человек. Именно в тот момент мне и следовало бы заподозрить в нём не простого парня, нанявшегося в нашу контору только за тем, чтобы помотаться по галактике за хорошую плату, а кадрового офицера из спецслужб мидорского космофлота, но в тот момент Нейзер Олс мне слишком нравился, чтобы подозревать его в чем-то. Впрочем, я в любом случае ни о чём не жалею и только рад тому, что Великая Мать Льдов свела нас в этом полёте вместе и свела, похоже, теперь уже навсегда.
   Так же успешно Нейзер постигал азы своей новой профессии, хотя я, пока что, не старался перегружать парня специальными знаниями. Гораздо больше времени я отводил предстоящей экспедиции. В особенности нашей с Нейзером легенде, по которой мы намеревались предстать перед галанцами в роли двух путешественников. Нейзеру я поручал исполнить на Галане роль молодого бастарда, ищущего дворянского титула, а себе выбрал роль его старого слуги и мудрого наставника. По галанским канонам такая история считалась вполне правдоподобной, на самое главное, в силу технической отсталости Галана, местные власти не могли проверить её, если мы, конечно, уйдём как можно дальше от того места, которое называем своим домом.
   Мы с Нейзером днями напролёт изучали материалы, переданные нам наблюдателями. Вскоре мы вошли в курс всех важных событий, произошедших на Галане всего полгода назад, а когда подлетели к планете поближе, то узнали и самые последние новости. А всё потому, что чуть ли не весь Галан я битком напичкал своими электронными шпионами, замаскированными под местных насекомых, а некоторые из них, причём самые распространённые, на этой планете, к счастью, имеют весьма крупные размеры. Все эти бесчисленные цветочные мухи, цикады и осы, несли на себе крохотные телекамеры и передавали свою информацию в сверхмощный разумный аналитический компьютер, установленный на посту управления галанского темпорального ускорителя. Благодаря информации, полученной от наблюдателей и моих крохотных шпионов, мы вскоре знали галанскую действительность гораздо лучше, чем самый информированный галанец.
   Основная наша трудность заключалась в том, что темпоральный ускоритель Галана расположен на острове в районе экватора. Долгое время этот остров в силу некоторых обстоятельств оставался необитаем и даже неисследованным, хотя уже десятка четыре тысяч лет назад бесстрашные галанские мореходы нанесли его на свои карты, но с некоторых пор остров, который они назвали Равелнаштарам, перестал числиться в списке необитаемых и теперь вокруг него постоянно крутились корабли. Произошло это после того, как от острова, во время землетрясения, произошедшего двести с лишним лет назад, откололся небольшой кусочек тверди и на нём чуть ли не сразу вырос маленький городишко. Поскольку главная моя задача заключалась как раз в том, чтобы изучить возможность проведения работ, с целью модернизации темпорального ускорителя, мне, в первую очередь, требовалось разведать, что творилось вокруг острова.
   Поэтому мы решили тайком высадиться на материке, подальше от моря, затем добраться до ближайшего порта, после чего плыть морем до острова. Таким образом с одной стороны мы соберём самую полную информацию о настроениях галанцев и их планах в отношении острова Равелнаштарам, а с другой, я наконец-то получу свой давно заслуженный отпуск и отдохну. Во вторую часть своего плана я Нейзера не посвятил, решив, что с него вполне хватит и того, что мы подолгу ломали голову над тем, как получше и без лишних хлопот выполнить первую.
   Подготовка к прямому контакту с развиваемым миром и в обычных-то, нормальных условиях, является делом чрезвычайно ответственным, так как от неё в значительной степени зависит как успех твоей работы, так и твоя собственная жизнь. Никто не может заранее предугадать, из-за чего может возникнуть конфликт с местными жителями. Толи им понравится твоя одежда, толи наоборот, от чего-то не понравится твоё лицо. Так или иначе, ты никогда не застрахован от внезапного нападения, а в случае конфликта, не можешь применить ни современное оружие, ни все те технические средства, которыми тебя вооружила современная наука. Остается надеяться только на крепость своих мускулов и кулаков, да, и то в меру, умение владеть доисторическими видами оружия, ну, и ещё полагаться на удачу.
   В связи тем, что Нейзер Олс оказался совершенно неподготовленным стажером, собственно и стажироваться ему ни в чём не приходилось, я выбрал для первой высадки Галан, как самый тихий и благопристойный из миров, находящийся под моим попечении. Но для того, чтобы спокойно путешествовать по этой милой и миролюбивой планете, Нейзеру пришлось сутками напролёт заучивать составленную для него легенду, изучать обычаи и нравы галанцев, их пристрастия в одежде, еде и питье, этикет, нормы морали и нравственности и ещё многое другое. Если бы я пользовался только рекомендациями наблюдателей, то вряд ли проработал в конторе целых двадцать пять лет. Однако, слава Вечным Льдам Варкена, контора ничем не ограничивает техников-эксплуатационщиков по части сбора информации и слава Великой Матери Льдов, что у меня есть такие помощники, как Нэкс, Бэкси, Микки и Ворчун, с помощью которых мне удалось создать на Галане уникальную систему наблюдения.
   В помещениях галанского, как и любого другого командного пульта темпорального ускорителя, действующего на всех пятидесяти семи, вверенных Корпорацией под мое попечение, развивающихся миров, имеется мощный аналитический компьютер, способный обрабатывать огромные массивы информации. Стоял такой компьютер, только куда более мощный, чем обычно, да, к тому же с искусственным интеллектом, и на Галане. На этой планете я чуть ли не в первое же своё посещение поселил Ворчуна. Когда-то его создали, как специальный военно-аналитический компьютер, и я купил его на распродаже военных неликвидов из жалости, так как этого здоровенного парня злые вояки намеревались продать по частям. Всякий раз высаживаясь на Галан, а это происходило не менее двухсот тридцати раз, мы с Нэксом оставляли на нём тысячи крохотных, тщательно замаскированных телекамер, которые становились глазами нашего миляги Ворчуна.
   Кроме того, время от времени из укромных мест, в которых я установил стасис-сейфы, вылетали десятки насекомых, мастерски изготовленных Нэксом в точном соответствии с оригинальными образцами и также несли на себе крохотные телекамеры, что позволяло Ворчуну снимать информацию практически из любого, даже самого охраняемого места, будь то даже императорский дворец. Впрочем, меня гораздо больше интересовали рыночные площади и бани, где можно получить гораздо более полную информацию о том, что в действительности творилось в императорском дворце и вокруг него. Таким образом моя система наблюдения накрывала густой сетью практически всю планету и позволяла знать не только о всех основных событиях, но и отслеживать проделки отдельных выдающихся граждан.
   Нейзер не особенно интересовался тем, откуда я получал разведданные, но безропотно и даже охотно занимался их внимательным изучением, не стесняясь обращаться ко мне с вопросами по каждому сложному случаю, чем привел меня в полное умиление. Видя с его стороны такую серьезность, я позволил ему самому разработать свой собственный имидж, что он и сделал в срок не более недели, проявив при этом великолепную изобретательность, отличное знание материала и прекрасный вкус. Ну, а для того, чтобы как следует вжиться в образ, последние полторы недели полёта к Галану, Нейзер щеголял надев короткие, до середины голени, просторные штаны, пошитые из мягкой шерстяной ткани тёмно-зелёного цвета и обутый в высокие, закрывающие всю ногу, голенища которых он спускал вниз и аккуратно складывал. Свой мощный торс он задрапировал в дорогую, светло-бежевую, шелковую рубаху с большим, белоснежным пристёгивающимся кружевным воротником и сочно-зелёным, атласным жилетом, расшитым золотом, поверх которых он надевал к обеду долгополый, расшитый золотыми позументами, приталенный сюртук с расширяющимися книзу длинными полами, пошитый из более плотного и тоже дорого тёмно-зелёного, арвонского сукна.
   В довершение всего, вешал на себя богато украшенную золотым шитьем, декоративными золотыми накладками с драгоценными камнями, перевязь прочной кожи с пристёгнутой к ней длинной шпагой. О, о его шпаге нужно обязательно сказать несколько слов, ведь он выбрал себе из моей коллекции не какую-то ржавую кочергу, а прекрасное дворянское оружие, выкованное в Кируфе добрых двадцать пять тысяч лет назад, с фигурной, узорчатой, витой позолоченной гардой, рукоятью морской кости, темляк которой украшал здоровенный королевский сапфир, а золотые ножны усыпали бриллианты и изумруды. Когда-то её изготовили в дар императора Роантира, Диантра, да, сдуру утопили в реке во время переправы, ну, а я подобрал и включил в свою коллекцию холодного оружия. Эта длинная железяка, которую ковали целых три года, пришлась Нейзеру по руке и очень ему понравилась. Едва получив её от меня, он со своей шпагой уже не расставался ни на минуту и наловчился обходиться с ней так ловко, словно она стала частью его тела и продолжением руки.
   Руки Нейзера, кстати, большую часть дня закрывали бежевые перчатки тончайшей замши с широкими, расшитыми золотом раструбами, как и полагается дворянам, а пальцы украшали перстни с крупными драгоценными камнями, причём Нейзер мог по полдня рассказывать про то, какой из камней от чего спасает и что он значит для своего хозяина. В общем он прекрасно вжился в свой образ и даже отрастил себе длинные усы и маленькую бородку острым клинышком, отчего его наглая физиономия стала ещё более вызывающей и ехидной. Из стажера Нейзера Олса, молодого мидорского балбеса, сдуру завербовавшегося в терилаксийскую Корпорацию Прогресса Планет, вышел великолепный образчик юного поколения галанцев из числа тех людей, которые ищут приключений ради того, чтобы писать свою фамилию с приставкой "фрай" через черточку. В общем получился великолепный типаж, - молодой бастард Солотар Арлансо из Кируфа, на мысль о котором нас обоих навела шпага.
   В окончательной фазе подготовки я вплотную занялся внешним видом своего стажера, чтобы завершить этот выразительный образ двумя, тремя точными деталями. Ещё в первый день, как мы только, только прошли сквозь темпоральный барьер, я дал Нейзеру парочку пилюль, от которых у него начали быстро расти волосы. Галанские дворяне не приемлют коротких стрижек и носят прически длинною до лопаток. Мне, в этом отношении приходилось немного легче, так как я носил причёску даже несколько длиннее необходимого. Ещё несколько пилюль и пол-литра микстуры сделали его кожу бронзово-смуглой, а длинные волосы тёмно-каштановыми. На контактные линзы я не стал надеяться и с помощью инъекции меланина сделал серо-голубые глаза Нейзера тёмно-карими. Мои глаза тоже подверглись точно такой же процедуре. Теперь Нейзера не узнала бы и родная мать, так как он изменился не только внешне, но, похоже, и внутренне. Нейзер старательно работал над собой. Движения его приобрели какую-то мягкую плавность и истому, а выражение лица сделалось высокомерно-презрительным ко всему, что он считал ниже его дворянского достоинства. Прежние насмешливость и наглость сменились явным высокомерием и ярко выраженным чувством превосходства с изрядной долей самоуверенности.
   Почти за сутки до выхода на орбиту вокруг Галана я удалился в одно укромное местечко на "Молнии", где у меня имелась установка косметопластики. Мне предстояла самая неприятная и самая дорогостоящая часть специальной подготовки, так как для полного перевоплощения в галанского старца требовалась одно из самых дорогих веществ в галактике, косметическая пластиплоть. Раздевшись догола и спрятав волосы под пластиковую шапочку, я зашел в кабинку. Мы с Бэкси заблаговременно разработали дизайн моей новой внешности и теперь я намеревался в корне измениться внутри специального, чертовски дорогого, но очень нужного мне агрегата и сделать так, чтобы нашу легенду никто не смог расколоть, для сего собирался превратиться внешне в древнего, седого старца.
   Бэкси, не стала доверять эту сложную операцию компьютеру-косметопласту и взяла управление этим сложным агрегатом на себя. Она тщательно покрыла моё тело слоем пластиплоти, израсходовав на это не менее трёх десятков килограммов этой чрезвычайно дорогой субстанции, почти не отличающейся по своему составу от обычной человеческой плоти. После того, как Бэкси облепила меня этой клейкой гадостью, пахнущей цветами, со всех сторон, она добрых полтора часа старательно вылепливала каждую морщинку и придавала пластиплоти вид старческой, дряблой кожи. Затем, под наблюдением Бэкси, в течении нескольких часов мне пришлось отрабатывать заново каждое своё движение, вплоть до мельчайших жестов, чтобы довести впечатление до полного соответствия с выбранным образом.
   Для того, чтобы выработать у меня лёгкую хромоту, Бэкси безжалостно блокировала мне несколько икроножных мышц с помощью инъекции каких-то болезненных препаратов. В результате мне уже не приходилось вспоминать, что я должен подволакивать при ходьбе левую ногу. Когда она закончила, мне стало страшно смотреть на себя в зеркало, настолько безобразно старым я выглядел. Но именно так я и должен выглядеть согласно разработанной Бэкси легенды. Так на борту "Молнии Варкена" на свет появился Лорикен Виктанус, старый слуга и наставник молодого господина Солотара Арлансо, сопровождающий его в долгом путешествии, которое тому предстояло совершить от скалистых гор родного Кируфа до далёкого острова Равелнаштарам, расположенного в Южном полушарии Галана.
   Когда я одел свой галанский наряд, состоящий из коротких штанов синей замши с чулками до колен, белой просторной рубахи, коричневого жилета, расшитого серебром и вернулся в навигационную рубку, Нейзер не на шутку струхнул, подумав, что видит перед собой привидение. В этот вечер он даже отказался фехтовать со мной утверждая, что не может поднять руку на такую старую развалину, из которой вот-вот посыплется песок. Что же, если так, то Бэкси вполне могла гордиться своей работой. Нейзер долго и внимательно разглядывал мою дряблую, шелушащуюся шкуру, после чего честно признался, что никогда в жизни не видел ничего подобного и даже не подозревал о том, что старость способна выкинуть такой трюк с человеческой плотью, а сама пластиплоть пригодна для такого радикального перевоплощения молодого человека в древнее, ископаемое чудовище.
   На мой же взгляд это послужило лишним доказательством того, что футурошок оттого, что житель ускоряемого мира увидит молодых, красивых, полных сил и здоровья людей окажется несколько меньшим, нежели тот шок, который запросто возможен у простых обывателей Обитаемой Галактики Человечества при виде миллионов самых обыкновенных стариков или людей измождённых тяжелой болезнью. Впрочем, такие мысли посещали меня довольно часто и без пластиплоти. В общем в конечном итоге к высадке на Галан мы полностью подготовились и решили, что проведём на борту "Молнии" ещё одну ночь, а утром, сразу после завтрака, отправимся прогуляться по планете.
   "Молния Варкена", управляемая Нэксом, спустилась на самую низкую орбиту вокруг Галана и наматывала виток за витком вокруг планеты. В трюме корабля стоял небольшой орбитальный челнок, способный легко и незаметно пройти сквозь атмосферу и доставить нас к месту высадки, уже определённому, тщательно изученному с помощью моей системы наблюдения и признанному и Нэксом, и Бэкси, и даже моим боевым робопилотом Микки, вполне безопасным. Оно располагалось в большом лесном массиве и находилось в семидесяти километрах от ближайшего жилья. Ну, а территорией нашего путешествия я выбрал континент Мадр, один из трёх континентов Галана, большую часть которого занимали владения империи Роантир, возглавляемой в то время императором Сорквиком Четвёртым, власть которого распространялась, впрочем, и на другие государства.
   Самого спуска мы могли не опасаться, так как мой космокатер, в отличие от посудин других техников, оснащен самой совершенной системой оптической маскировки, которая ничуть не уступала военным системам и делала его совершенно прозрачным для самого опытного наблюдателя. Так что мы могли бы совершить посадку прямо во дворе императорского дворца в Роанте, а дворцовая стража и ухом бы не повела. Что же говорить тогда о глухой лесной поляне, на которую мы собирались высадиться глубокой ночью? Да, ещё после самой тщательной рекогносцировки на местности, которую провёл Нэкс с помощью своих электронных мух-соглядатаев. Но, тем не менее, я предпочитал сделать это под покровом тёмной ночи, в безлюдном месте, а то мало ли что могло случиться. В ускоряемых мирах я привык держать ухо востро и не полагаться на удачу.
  
   Терилаксийская звёздная федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звёздная система Обелайр, планета Галан, центральная часть континента Мадр.
  
   Высадку на планету Галан мы произвели глубокой ночью, за четыре часа до рассвета, на большой лесной поляне рядом с которой проходило весьма оживлённое, в дневное время суток, шоссе, широкое и превосходно мощёное каменными плитами. Шоссе, если ехать по нему не сворачивая, должно привести нас к побережью океана. Расстояние до которого составляло свыше двух с половиной тысячи километров пути и этот путь нам ещё только предстояло преодолеть. Перед тем, как произвести десантирование на поляну, я ещё раз, с помощью сканеров и приборов ночного видения, провёл тщательный осмотр местности, хотя Нэкс уже доложил, что нам никто не помешает. Ну, в таких делах, предосторожность ещё никогда не оказывалась лишней и лучше перестраховаться, чем привести в неописуемое изумление какого-нибудь невольного свидетеля, устроившегося на ночлег в лесу и, вдруг, увидевшего, как прямо из ниоткуда появляются сначала многочисленные тюки, а затем и люди.
   Хуже этого, если ты кулем сваливаешься прямо на голову ничего не подозревающих местных жителей, которые сначала, с криками "Демоны! Демоны!", разбегаются, а затем очень быстро возвращаются с подмогою и начинают стрелять по всему, что шевелится. Поэтому, быстро сбросив вниз надёжно упакованные и перетянутые верёвками брезентовые тюки с моими товарами и громоздкие кожаные кофры с нашим гардеробом, мы, не мешкая ни секунды, попрыгали вниз сами. Нейзер спрыгнул неудачно, нога у него попала в толи в ямку, толи в нору, вырытую на поляне каким-то зверьком и в результате этого левый глаз с неудачно подвернувшимся камнем. Хорошо ещё, что это оказалась морская галька, забытая кем-то. Пока я посмеиваясь собирал в лесу хворост и дрова для костра, он, зашвырнув гальку далеко в лес, с громкими проклятьями ковырялся в кофрах, пытаясь отыскать там аптечку, которую я уже успел спрятать подальше. Его синяк под глазом, только подыгрывал нашей легенде, так как весьма живописно подтверждал вздорный и задиристый нрав моего господина и делал наше неожиданное появление на этой поляне посреди огромного лесного массива вполне оправданным.
   Натаскав большую кучу сухого хвороста и дров, я быстро разжег костёр в одном из многочисленных очагов, обложенных уже тёсаными камнями. На этой поляне частенько останавливались на ночь местные путешественники. В его свете мы сложили тюки и кофры в аккуратный штабель, а заодно разбили небольшой кожаный, походный шатёр стандартного кируфского образца. Поскольку ночь перед высадкой на Галан мы оба крепко спали, то до утра коротали время за разговорами, наслаждаясь идеально чистым воздухом, напоенным ароматом ночных цветов и густым, терпким запахом хвойного леса. Мы ещё раз повторили свою легенду, согласно которой являлись купцами, гражданами Кируфа - небольшого государства на крайнем севере континента Мадр, лежащего более, чем в четырёх тысячах километрах от этих мест ещё и к западу. Будучи жителями небольшого провинциального городка Зандалах, мы направлялись на побережье с целью посетить остров Равелнаштарам, где, якобы, мечтаем обменять свои товары на чудесные зеленые меха.
   Королевство Кируф славилось на весь Галан своими великолепными оружейниками, прекрасно обученными и отважными солдатами-наёмниками, простоватыми купцами и анекдотами о своих правителях, которые издревле, все как один, прослыли жуткими кобелями, забияками и пьяницами. Поэтому путешественников из Кируфа охотно принимали не только во всех сопредельных государствах, но и на всей планете, поскольку за ними, как и за их правителями, никогда не числилось большего греха, нежели безудержное пьянство, пылкая любовь к женскому полу и мордобою. Ну, а так как кируфцы высоко чтили кодекс чести и их просто невозможно нанять в качестве шпионов, это существенно повышало репутацию этих гордых и независимых горцев, как туристов и добропорядочных купцов.
   Согласно нашей легенде я изображал из себя седого, почтенного старца, слугу и учителя молодого бастарда, ищущего подвигов и славы в подтверждение своих достоинств, чтобы получить дворянский титул. Так как на Галане царили вполне мирные нравы и никто не требовал для доказательства своих лучших качеств сносить головы рыцарям и драконам, то такие юноши вполне могли обойтись хорошо проведённой торговой операцией. Вот поэтому-то, имея при себе груз великолепных мечей, упакованный в три десятка тюков, мы и отправились за тысячи километров от родного дома, чтобы добыть для Кируфа прекрасные заморские меха, что, несомненно, должно до небес поднять рейтинг моего господина в дворянском собрании нашего города и обеспечить ему дворянский титул не ниже папашиного.
   Мой господин не смотря на свой невысокий рост, якобы, к моему сожалению, но согласно нашей легенде, отличался нравом вспыльчивым и горячим, а потому постоянно нарывался на разные неприятности. Так вышло и на этот раз. Он из-за сущего пустяка поссорился с начальником караванной стражи и они обменялись серией зуботычин, в результате чего шеф службы безопасности каравана недосчитался двух зубов, а мы остались ночевать посреди леса, будучи безжалостно высаженными из уютной кареты сердитыми караванщиками. В подтверждение того, что мы проехали с караванами чуть ли не через весь Мадр, у нас на руках имелись все необходимые документы, заверенные множеством подписей и печатей, отличить которые от настоящих не смогли бы и авторы. Впрочем, я полагался вовсе не на это, а на увесистый мешок золотых монет, они должны усыпить бдительность самых недоверчивых галанцев куда лучше всех россказней, моих и Нейзера, то есть моего господина Солотара Арлансо, который отныне становился, как бы моим начальником.
   С рассветом мы позавтракали всухомятку типично местными продуктами: копченым окороком дикого хорга, запеченной в тесте дичью, белым мягким сыром, чёрствым хлебом, фруктами и молодым роантирским вином из большой кожаной фляги. С моих слов все эти продукты представляли из себя самую превосходную имитацию, хотя на самом деле Нэкс просто позаимствовал их в отдалённом городке с помощью своих хитроумных технических приспособлений. Во всяком случае Нейзер с превеликим удовольствием уплетал и галанскую ветчину, и дичь, и сыр за обе щеки, хотя до этого он более всего опасался как бы ему не отравиться местной пищей. Сытно позавтракав во второй раз за утро, Нейзер, как это полагается всякому бывалому солдату, немедленно развалился на складной кожаной походной кровати и принялся сладко подрёмывать, справедливо полагая, что договариваться с караванщиками это дело его верного слуги. Почти до полудня я бегал от нашего бивуака к дороге и обратно. Увы, но пока что тщетно. Словно мне назло, большинство караванов двигались куда угодно, но только не к побережью.
   Наконец, один из караванщиков любезно сообщил мне радостную весть, что через несколько мимо нас проедет большой караван, направляющийся именно к побережью, а сейчас караванщик нужного нам каравана занят тем, что перековывает несколько тягловых животных всего лишь в часе езды от нашей поляны. Мне посоветовали набраться терпения и подождать. Заодно пожилой мужчина сказал мне, как зовут караванщика и каких цветов у него вымпел, чтобы я мог ещё издалека заметить караван и более не подбегать к каждой повозке, проезжающей мимо. Получив от всадника столь исчерпывающий ответ и ловко вложив в его руку золотую монету достоинством в десять роантов, я вернулся к шатру, беспощадно растолкал Нейзера и посадил его наблюдать за дорогой, предварительно объяснив, какой флажок он должен был высматривать, после чего завалился спать.
   Проснулся я оттого, что на поляну завернул нужный нам караван и на просторной поляне сразу же стало тесно и шумно. Нейзер решил проявить инициативу и сам договорился обо всём с караванщиком. К моему удивлению, караван остановился на этой поляне на ночлег вместо того, чтобы продолжить движение. Из больших повозок, въехавших на поляну, высыпали толпы людей. Одни пошли в лес собрать хворосту и нарубить дров, а другие стали разбивать большие походные шатры. Это прибыл авангард каравана, а вскоре подтянулась и его основная часть, состоящая из больших дилижансов для пассажиров второго класса и роскошных, шести и четырёхместных карет, предназначенных для пассажиров первого класса.
   И те, и другие относились к разномастным дворянам и богатым горожанам. Весь прочий люд ехал в огромных фургонах, похожих на небольшие железнодорожные вагоны, какие можно увидеть только на ускоряемых мирах, достигших уровня первой технологической революции. Они, судя по всему, имели не очень удобные сидячие места, так как пассажиры, выходящие из фургонов, с кряхтением почёсывали свои бока и делали всяческие упражнения, чтобы размяться. Не знаю, что там наплёл о себе караванщику Нейзер, но ко мне он подошел загадочно улыбаясь и сразу же сообщил радостную весть:
   - Веридор, я уже всё устроил! Для меня нашлось место в карете первого класса, а вы, если пожелаете, сможете ехать в третьем классе или верхом на этих жутких, рогатых тварях с длинными хвостами и здоровенными зубами. Да, кстати, второй класс в этом караване оказывается, тоже предназначен для дворян, которые желают сэкономить на проезде.
   Слушать его нахальное враньё я, разумеется, не стал. Ругаться с этим нахалом, тоже. Мне осталось только негромко выругаться на галалингве и идти к караванщику, договариваться о более удобном способе путешествия к океану, чем тот, который уготовил мне мой заботливый хозяин. Трястись несколько недель в фургоне, битком набитом беспрестанно галдящими и ссорящимися женщинами, не очень трезвыми мужчинами и их дико орущими, сопливыми отпрысками, мне вовсе не улыбалось. Ещё меньше мне хотелось ехать к морю верхом на галанском скакуне, крупном четвероногом животном с короткими рожками и толстыми боками. К счастью для меня, караванщик оказался человеком уже немолодым и очень сострадательным. При виде старца, выглядящего древнее самого дьявола, караванщик тихо охнул, сделал пальцами козу, отгоняя злых духов, и немедленно предложил мне ехать в своей штабной карете, которая не только ничем не уступала по своим удобствам каретам первого класса, но даже оказалась гораздо просторнее и уютнее. На радостях я тут же подписал все необходимые для проезда в караване бумаги и полностью расплатился за весь предстоящий путь, прибавив доброму человеку за его радушие и добросердечие несколько самых больших золотых монет сверх назначенной цены.
   Для дворян, женщин и детей караванщики быстро разбили большие походные шатры, мужчинам же предоставлялась возможность самим позаботиться о своём ночлеге, в том числе и дворянам. Галанские мужчины, все как один, оказались оборотистыми ребятами и им явно не впервой приходилось ночевать в пути. Они тут же стали мастерить себе навесы и раскатывать на ночь тощие тюфячки. Нейзер, оставив мне в полное распоряжение шатер и складную кровать, тут же испарился, послушно повинуясь моему жесту. Все равно на этой поляне он находился у меня на виду и я в любой момент мог прийти к нему на помощь. К тому же караван, похоже, оказался не простым, а имел фирменную марку, поскольку караванщики немедленно растопили полевые кухни, возле которых тотчас начали суетиться повара и лагерь стал готовиться к ужину. Нейзер, словно тяжелый штурмовой танк, атакующий хорошо укреплённые позиции противника, тотчас врезался в большую, шумную, гомонящую на многих диалектах, толпу дворян и быстро нашел себе подходящую компанию, состоящую из таких же молодых повес, как и он.
   Не смотря на здоровенный фингал под глазом, несколько портящий его импозантный вид, он быстро расположил к себе галанскую молодежь и вскоре уже вовсю веселил их разухабистыми кируфскими анекдотами, превеликое множество которых, начиная от времён Арлана Великого, вложил в его голову гипнопед. Вскоре вокруг него собралась большая толпа, которая то и дело оглашала окрестности раскатистым хохотом, так что я мог уже не опасаться за него, по крайней мере в этот вечер. Вскоре стюарды позвали пассажиров к накрытым столам, расставленные на поляне тремя длинными рядами. Я сидел за одним столом с караванщиками, людьми простыми и бесхитростными, но зато любящими хорошо, вкусно поесть и выпить. Свежих овощей, жареного мяса, вина и фруктов на столе стояло предостаточно, а аппетит у меня за день разыгрался преотменнейший. Не знаю, как и чем ужинал Нейзер в кругу золотой галанской молодежи, сидящей за отдельными столами, покрытыми дорогими скатертями, но лично я своим ужином остался вполне доволен, хотя и сидел за простым, непокрытым деревянным столом и ел, по большей части, руками с помощью своего длинного кинжала.
   Мои сотрапезники вовсю таращили на меня глаза, так как я, вопреки своему более, чем почтенному возрасту ел за двоих, а пил и вовсе за четверых, нисколько при этом не хмелея, чем тут же снискал к себе уважение ничуть не меньшее, чем нахал и ёрник Нейзер, со своими скабрезными анекдотами, полными чуть ли не откровенных непристойностей. Для вящей убедительности моих слов, стоит отметить, что когда рано поутру караван стал собираться в дорогу и я вместе с тремя слугами принялся грузить наши тюки в грузовой фургон, где для наших грузов Керкус Мардрон выделил место, то мне довелось выслушать в свой адрес комплимент следующего свойства. Один из слуг, с кряхтеньем складывающих тяжелые тюки, негромко сказал другому:
   - Послушай, Марвер, смотрю я на этого мелкого старикашку из Кируфа и удивляюсь. Вроде бы в чём только душа держится, выглядит древнее самого дьявола из преисподней, а надо же, ест за троих, пьёт, так вообще за пятерых и при этом такие тюки ворочает, что и нам двоим не под силу будут. Неужто все кируфские горцы такие, как этот дедок?
   Сборы каравана в дорогу, к нашему удивлению оказались совсем недолгими. Не смотря на то, что караван состоял почти из сотни повозок самого различного калибра и перевозил разом чуть ли не полторы тысячи пассажиров и несколько сотен тонн грузов, он тронулся в путь меньше, чем за полчаса. Караванщики Керкуса Мардрона работали очень профессионально, сноровисто и без лишней суеты. Они быстро впрягли животных в повозки, громкими трелями своих свистков загнали в них пассажиров и под щёлканье бичей и звонкие звуки труб, в строгом порядке выехали на широкое шоссе. Штабная карета заняла своё место в голове колонны и мы тронулись в путь. На поляне осталось два с лишним десятка мусорщиков, которым капитан каравана поручил привести её в полный порядок, чтобы следующий караван мог, в случае необходимости, насладиться чистым воздухом, а не вонью гниющих, разлагающихся отходов. Да, брат, вот таков он, Галан, самый чудесный и удивительный мир во всей галактике.
   Путешествовать по Галану таким древним способом, оказалось сплошным удовольствием. Несмотря на технологическую отсталость этого мира, галанский гужевой транспорт просто на удивление хорош. По сравнению с тяжелыми грузовыми и пассажирскими фургонами, перевозивших до восьмидесяти тонн грузов и до сотни пассажиров, большими пассажирскими дилижансами, в которых с комфортом помещалось до двух-трёх десятков пассажиров, и великолепными каретами для состоятельных дворян, все аналогичные транспортные средства на гужевой тяге, что ещё изготавливаются на некоторых аграрных мирах галактики, представляются мне сущим бедствием. Галанцы довели свой гужевой транспорт до полного, идеального совершенства.
   Кстати, Нейзер сильно погрешил против истины, когда известил меня, что слуги могут ехать либо третьим классом, либо верхом из-за их, якобы, низкого происхождения. При желании, в силу своих почтенных седин, я мог купить себе место не только во втором классе, но и в первом, согласись только заплатить соответствующую сумму денег. Просто в караване оказалось свободным только одно единственное место в первом классе и этот самовлюбленный нахал даже не подумал уступить уютное кресло рядом с юной смуглой красавицей мне, а поторопился занять его сам. Впрочем, то место, которое предоставил мне в своей карете, больше похожей на офис на колёсах, почтенный господин Керкус Мардрон, оказалось несравненно предпочтительнее дворянской кареты, тем более, что мы ехали в карете вдвоём и могли вести спокойную, неторопливую беседу о жизни, о дороге, о политике, о философии и прочих приятных материях.
   Шоссе строители вымостили гладкими плитами, большие колёса кареты, обтянутые толстой и очень прочной резиной, не громыхали по ним, её главной конструктивной особенностью являлись превосходные рессоры и если бы не дробный перестук подкованных копыт галанских скакунов, идущих с вполне приличной скоростью широкой размашистой рысью, то я мог бы легко представить себе, что нахожусь не на Галане, а хотя бы на том же Хьюме. К полудню мы добрались до первой караванной станции на своем пути к океану и Нейзеру впервые довелось увидеть, что же, собственно говоря, представляет из себя Галан на самом деле, пусть и не во всём своём великолепии. Кстати, мои слова на счёт великолепия, это не фигура речи и не преувеличение. Галанские города действительно все, как один, великолепны.
   Караванная станция "Император Майрад" расположена на окраине небольшого городка, но она стояла на пересечении сразу пяти дорог, что и определило её размеры. Это одна из самых крупных караванных станций империи Роантир и когда мы прибыли туда, там скопилось не менее шести десятков караванов. Называлась станция так потому, что этот самый император Майрад и в самом деле как-то раз останавливался в этом самом месте тридцать с лишним тысяч лет тому назад. У Керкуса, занимавшегося караванным бизнесом уже третий десяток лет, имелась тут постоянная площадка и свои собственные служащие. Вообще-то он владел семью большими караванами, ходившими по постоянным маршрутам, и, по меркам Галана, являлся довольно крупным бизнесменом. Караван въехал на длинную, широкую станционную площадку, окруженную многочисленными павильонами торговцев и небольшими ресторанчиками под звонкие, весёлые крики всадников-кондукторов:
   - Станция "Император Майрад", господа! Станция "Император Майрад"! Стоянка три часа. Можете выходить, господа.
   Для меня настало самое удобное время, чтобы начать свою рекламную кампанию, которая в конечном итоге, должна была помочь мне и Нейзеру добраться до остров Равелнаштарам. В ходе долгого и неспешного разговора, начавшегося с восхваления империи Роантир и её императора, я постарался максимально расположить к себе старину Керкуса и уже через час сумел выведать, что в прошлом он служил в императорской гвардии, имел чин лейтенанта и до выхода в отставку слыл неплохим фехтовальщиком. В ходе беседы я несколько раз презрительно отозвался о кузнецах Роантира, восхваляя до небес кируфских оружейников и теперь напомнил об этом старине Керкусу, громко и задиристо воскликнув:
   - Господин Мардрон, так вы всё-таки не верите мне, что в Кируфе есть мастера, способные ковать великолепные клинки, которые превосходят роантирскую сталь?
   Владелец каравана отнесся к моим словам со снисходительной улыбкой и остался непреклонным в своей уверенности, а потому возразил мне с ничуть не меньшим задором:
   - Господин Виктанус, но поймите же, это просто глупо, вот так, ни с того, ни с сего утверждать, что в Кируфе способны ковать крепкую сталь! Не скрою, кируфские оружейники изготавливают великолепные ножны и рукояти, но вот клинки... Нет, господин Виктанус, я всё-таки, скорее доверюсь простому роантирскому мечу, чем произведению искусства из Кируфа.
   Постаравшись изобразить на своей маске из пластиплоти нечто такое, что, якобы, должно указать на мое негодование, я решительно заявил Керкусу:
   - Ага, прекрасно, вот сейчас я и докажу вам обратное. Мы везём с собой партию клинков, которые выковал мой отец для его светлости графа Леатрида фрай-Арлансо, отца моего господина. Так вот что я вам скажу, мой глубокочтимый господин Мардрон, сейчас я принесу один из этих мечей и перерублю им любой из предложенных вами клинков, что и поставит окончательную точку в нашем затянувшемся споре. Подождите меня здесь, я вернусь через несколько минут.
   Говорил я нарочито громко и мои слова услышали сразу несколько десятки свидетелей. Учитывая природную азартность галанцев, я прекрасно понимал в тот момент, что уже через десять минут вокруг нас соберётся не менее сотни, другой зевак. Более того, пара бездельников не поленилась сопроводить меня до грузового фургона, где находились тюки с моим товаром. Найдя человека, отвечающего за сохранность грузов, я попросил его разрешить мне взять кое-что из тюка моего господина. Пока работник Керкуса, ворча вполголоса, открывал фургон, я высмотрел в толпе пассажиров Нейзера и знаками приказал ему идти ко мне, рубанув ребром ладони по своему кулаку. Нейзер тотчас сообразил о чём идёт речь и моментально сагитировал своих спутников присоединиться к весёлой забаве. Достав из крайнего тюка длинный матерчатый свёрток с дорканским мечом, я не торопясь двинулся к штабной карете, возле которой уже собиралась изрядная толпа весело галдящего народа.
   Для того, чтобы изображать из себя на Галане купцов, мы были должны, просто обязаны, иметь при себе хотя бы плохонький, но всё-таки товар. Поскольку я хотел во что бы то ни стало легальным образом добраться до острова Равелнаштарам, который находился под особым надзором императора Роантира, то решил использовать для этого товар совершенно особого рода. На борту "Молнии Варкена" имелось множество самых различных вещей, соответствующих различным историческим эпохам ускоряемых миров, находящимся под моим попечением с самого начала своей истории. Самыми же подходящими мне показались дорканские мечи, превосходный образец холодного оружия выкованного на планете Дорк в эпоху раннего феодализма. Правда, прежде чем завернуть мечи в дешевую кируфскую ткань, сложить их в охапки по несколько десятков штук и упаковать в прочный, основательно просмоленный брезент, Нэкс слегка поколдовал над сталью и упрочнил металл, воздействовав на него силовым полем, так, что сталь приобрела прочность алмаза.
   Когда я подошел к Керкусу, он уже приготовил два роантирских клинка, а вокруг него собралась целая толпа зевак, что оказалось мне только на руку. Керкус Мардрон с недовольным лицом и в довольно резких выражениях объяснял всем, что ничто не сможет разрубить тяжелую секиру отличной роантирской стали, словно батон варёной колбасы. При всём этом, однако, в его голосе вовсе не прозвучало особенной уверенности. Тут подошел Нейзер со своими новыми друзьями и лениво бросил, как Керкусу, так и всем собравшимся:
   - Господа, с моей стороны будет полным бесстыдством поставить даже пятьдесят роантов против монеты в десять тарсов на то, что мастер Лори разрубит любой из этих клинков с первого же раза. Потому, что в противном случае я неслыханно бы разбогател и без какой-либо торговли. Но вы можете попытать удачи, вдруг мастер Лори просто сумасбродный, выживший из ума старик, а я глупый и болтливый кируфский гатан. Так что торопитесь, делайте свои ставки господа!
   Этот парень показал себя большим хитрецом и сумел не только ловко подыграть мне в сложной игре, но и завести толпу. Моментально нашлись добровольные букмекеры, которые тотчас начали принимать ставки. Сразу стало ясно, что мнение толпы разделилось практически пополам. Даже сам Керкус отважно поставил десять роантов на свой клинок роантирской стали. Теперь мне только и оставалось сделать, что одним ловким и сильным движением руки доказать превосходство дорканского меча. Я попросил Керкуса держать его секиру вертикально в вытянутой руке лезвием навстречу удару. Артистично сдернул ткань со своего меча, я одним плавным и протяжным движением вынимая клинок из ножен и стремительно продолжая это движение легко и элегантно разрубил тяжелую роантирсккую секиру, лезвие которой имело в ширину добрых двенадцать сантиметров. Выглядело это действо весьма эффектно, - шелестящий свист рассекаемого сталью воздуха, мелодичный звон и три четверти клинка остро отточенной, отлично закалённой секиры, которую держал в руке Керкус, упали на мостовую.
   Не веря своим глазам Керкус осмотрел обрубок и воочию убедился в том, что металл был именно разрублен, а не сломан, а его золотая монета перешла в карман какого-то парня, больше поверившего в кируфского старца, нежели в мастерство кузнеца из Роантира. После того, как стихли аплодисменты, я объяснил Керкусу и всем остальным зевакам, что мой меч, между прочим совершенно удивительное оружие, большая дорканская катана с клинком длиной в один метр тридцать два сантиметра, обладает ещё одним немаловажным качеством. Его рукоять обтянута специально обработанной кожей и даже если руки обагрены кровью врага, то всё равно никакая сила не выдернет клинок из руки, крепко сжимающей оружие. Это тут же было проверено экспериментально. На заднем дворе одного из небольших ресторанчиков, принадлежащих Керкусу Мардрону, немедленно забили на мясо какое-то местное домашнее животное, кровью которого обильно смочили длинная рукоять дорканского меча.
   После этого я предложил Керкусу взять меч в руку и найти какой-нибудь способ, позволяющий чем-либо вырвать из неё меч. Повар ресторанчика, здоровенный детина ростом не менее, чем в два метра семьдесят сантиметров и весом центнера под три с половиной, велел хозяину положить клинок на плаху для разделки мяса плашмя и придавил его своей ножищей, обутой в тяжелый башмак шестьдесят пятого размера. Керкус хотя и с натугой, но всё-таки выдернул меч из под огромной ножищи. Тогда толстяк повторил опыт, встав на лезвие обеими ногами, но и на этот раз Керкус вызволил оружие из-под тяжести этого великана.
   Забирать клинок с рукоятью испачканной кровью мне вовсе не улыбалось и я, прибавив два меча поменьше, с поклоном вручил Керкусу ножны, простые и лишенные каких-либо украшений. Хотя это ещё как посмотреть. Два куска прочного дерева, обтянутые тёмно-вишнёвой, лаковой кожей с металлическим ободком, выглядели, на мой взгляд варкенца, произведением искусства. Да, и сам меч с его небольшой овальной гардой и длинной рукоятью овального же сечения, являлся вещью лаконичных и абсолютно завершенных по красоте своих линий, форм. Небольшой длины для галанцев, и не слишком неширокий, чуть-чуть выгнутый, элегантно заострённый только с одной стороны, зато обладающий бритвенной остроты заточкой лезвия, он являл собой символ гармонии, когда-либо достигнутый в создании холодного оружия. Вручая малые мечи и ножны большого Керкусу, я сказал:
   - Господин Мардрон, примите эти клинки в подарок. Когда-то, ещё мальчишкой, я помогал отцу ковать эти клинки, но старый граф фрай-Арлансо счёл их слишком миниатюрными для регулярной армии. Может быть оно и так, но всё равно в бою это оружие способно творить настоящие чудеса.
   Нет, надо лично видеть то, с каким трепетом держал в своих могучих руках этот удивительный меч седой галанец, опытный и закалённый воин. Всё-таки иногда находится нечто такое, что оказывается понятным людям, появившимся на свет даже в другом конце галактики. Меч, выкованный в совершенно ином мире, где воинские традиции имеют абсолютно другие критерии, тем не менее, без каких-либо осложнений лёг в руку этого человека, великана, ростом за два метра тридцать сантиметров и мне на какое-то мгновение даже показалось, что он держал его в своих руках всегда. Рукоять меча, обтянутую ремешками из акульей кожи, уже омыли горячей водой с щёлочью, промыли чистой водой и насухо вытерли. Старый вояка Керкус Мардрон, велев всем расступиться, тут же принялся проделывать им фехтовальные движение с просто потрясающим мастерством.
   С этого момента мне уже только и приходилось делать, что отказываться от щедрых предложений, идущих от многочисленных покупателей по поводу продажи дорканских мечей. Это стоило изрядных трудов, так как желающих становилось с каждым днём всё больше и больше и тому способствовали почти ежедневные упражнения Керкуса, который, рано поутру, выкраивал несколько минут, чтобы проделать своим новым клинком десяток-другой стремительных эскапад. Да, и я несколько раз давал ему уроки фехтования с таким видом холодного оружия, которое способно порхать в руках фехтовальщика, словно булава в руках искусного жонглёра. Вскоре Керкус и сам нашел немалое количество новых приёмов фехтования. Они весьма понравились и мне, не смотря на то, что я навряд ли отважился бы использовать некоторые из них в настоящем бою, уж больно они были оказались замысловатыми и сложными. Шучу, конечно.
   Чтобы отвадить попутчиков от наших мечей, мы с Нейзером практически одновременно, только в разных компаниях, он среди своих спутников дворян, а я среди караванщиков, рассказали о своих планах добраться до острова Равелнаштарам и там постараться выменять на наши клинки на знаменитые меха равелнаштарамского барса. Несомненно, такой вояж, окажись он успешным, станет вполне убедительным доказательством для дворянского собрания города Зандалах, чтобы подтвердить благородство, храбрость и находчивость моего молодого господина и он, наконец, удовлетворит свои притязания на дворянский титул, которого вполне достоин по своему рождению, будучи внебрачным сыном графа Леатрида фрай-Арлансо. Ведь он уже носил фамилию своего отца, а это уже немало и дворянское собрание лишь искало дополнительное подтверждение, чтобы дать юному Солотару, то, что принадлежало ему по праву.
   Путешествие наше проходило очень приятно и спокойно. Галан вообще один из самых спокойных миров, хотя галанцы народ довольно эксцентричный и вспыльчивый. Достаточно одного неверно сказанного слова и может моментально вспыхнуть ссора, которая, если не постараться обратить всё в шутку, может запросто перерасти в потасовку. Ну, это конечно в том случае, когда ссорятся люди простого звания. У дворян любая ссора быстро заканчивается дуэлью. К счастью Нейзер не смотря на свой вздорный и задиристый характер не имел привычки подшучивать над людьми, а если и старался развеселить компанию, так только рассказами о своих приключениях, которые странным образом, напоминали мне сюжеты наиболее известных мелодрам и боевиков, передаваемых по супервизио, и анекдотами. Задиристость Нейзера носила скорее характер самоутверждения и не вела к оскорблениям. Он в любой компании, даже состоящей из двух человек, стремился занять место лидера, души общества и потому большинство своих шуток направлял на самого себя, не стесняясь выглядеть смешным, чем снискал себе всеобщее уважение.
   Среди своих товарищей по путешествию, направляющихся как и он, к океану, Нейзер выделялся разве что своим относительно невысоким ростом, да, ещё чрезмерной болтливостью, хотя я и не стану утверждать, что галанцы прирожденные молчуны. Что уж говорить тогда обо мне, ведь мой стажер вымахал выше меня ростом, чуть ли не на две головы. Нам при моём росте в метр восемьдесят пять и росте Нейзера в два метра двадцать три сантиметров трудно не приходилось соперничать в росте с галанцами, чей средний рост составлял два метра тридцать сантиметров. Впрочем, свой недостаток в росте, Нейзер с лихвой компенсировал своей звериной ловкостью и силой. Ну, а однажды это привело к весьма курьёзному и довольно потешному случаю, давшему повод для разговоров нашим спутникам дня на три.
   Нейзер, поначалу, с опаской относился к галанским скакунам, которых люди на этой планете использовали не только, как тягловую силу, но и для верховой езды. Насмотревшись на то, как лихо гарцуют на скакунах караванщики и некоторые из его знакомых дворян, которые изредка скакали верхом, вызывая приветственные возгласы дам, мой стажер тоже вознамерился прикупить себе скакуна. Тут надо бы сказать, что в галактике насчитывается великое множество верховых животных и о двух, и о четырёх, и даже о шести и восьми ногах, но самыми грациозными, без малейшего сомнения, являются дорканские лошади, галанские скакуны и ещё, пожалуй, мидорские раннеры, которые, к слову сказать, очень похожи друг на друга хотя, по сравнению с первыми, раннеры являются плотоядными, а лошади и скакуны травоядными животными. Только в отличие от дорканских лошадей, у галанских скакунов голова украшена короткими, мягкими рожками, а рост несколько выше и достигал до макушки галанца весьма высокого роста, что почти на метр выше стандартов дорканских лошадей. Но Нейзер, видимо, видел в этих животных полный эквивалент смирных мидорских раннеров, а это совсем уж разные животные.
   Нейзер самостоятельно присмотрел себе на одной из ярмарок подходящую ему по масти и норову здоровенную зверюгу и тут же, даже не посоветовавшись со мной, отвалил за неё триста золотых роантов. Сумму, по галанским меркам, весьма немалую. Дня три он прикармливал это вздорное животное сочными корнеплодами, свежей травой, печеньями и сахаром, да, и вообще всячески втирался в доверие и обхаживал эту злобно фыркающую и лягающуюся без малейшего на то повода, тварь, прежде чем сделать попытку оседлать её. Зверюга же эта имела мужской пол и получила от Нейзера звучное имя Страйкер, словечко точно не мидорского происхождения. Не берусь высказывать каких-либо предположений на этот счёт, но я очень сомневаюсь, что это слово имеет хоть сколько-нибудь приличный, в своём подлинном определении, смысл.
   В одно прекрасное утро, выйдя из нашего шатра, разбитого на прелестном лугу вблизи излучины реки, где караван остановился на ночь, Нейзер велел мне оседлать своего скакуна и сказал, что сегодняшний день намерен провести в седле. Мне-то оказалось справиться с этой задачей, пара пустяков, так как я не раз скакал верхом на этих вредных и неуживчивых тварях, умел их и запрягать в повозки, и седлать, и даже ухаживать за ними, но вот как Нейзер собирался справиться со своей задачей, этот вопрос меня заинтересовал более всего. Несколько минут спустя я оседлал скакуна и, весь исполненный почтения, подвел фыркающую, недовольную зверюгу к Нейзеру. Тот скормил скакуну очередной клубень сладкого савала, ласково потрепал по шее, погладил по морде и, не спеша, взобрался в седло.
   Стоило Нейзеру вставить ноги в стремена и сжать бока этой злобной твари, как она, буквально взбесилась. Скакун энергично взбрыкивал задними ногами, вставал на дыбы, подпрыгивал сразу со всех четырёх ног, словно тримобиль с неисправным антигравом, но Нейзер сидел в седле, как влитой, хотя его и болтало из стороны в сторону, будто тряпичную куклу. Такое редкостное зрелище изрядно всполошило весь наш караван. Тотчас набежало зевак. Со всех сторон доносились то крики поддержки, то дурацкие советы. Закончилось всё неожиданно и быстро, эта бешеная тварь взбрыкнула задними конечностями особенно резко и с такой силой, что подпруга лопнула и Нейзер взлетел вместе с седлом, поднявшись метров на пять вверх, словно у него под задом взорвался мощный заряд взрывчатки.
   Раздался громкий, истерический визг и одна дамочка тут же свалилась в обморок. Нейзер в свою очередь сделал в воздухе сальто и, прытко отбросив седло, приземлился точно на обе ноги, да, при этом ещё и как ни в чём не бывало. Так, словно каждое его утро начиналось с такой вот экзотической и энергичной разминки. Скакун, избавившись от всадника, заржал, довольный собой и своей неожиданной победой, и, отбежав на несколько шагов, принялся умиротворенно щипать травку, весело помахивая хвостом. Нейзер стоял, как вкопанный. Злой, как снежный демон, с побледневшим от гнева лицом и раздувающимися ноздрями, он буравил эту несговорчивую тварь глазами, как будто собирался прожечь дыру в её белой, холёной шкуре. Он поманил меня рукой и, указав пальцем на скакуна, приказал грозным голосом:
   - Лори, приведи мне эту зловредную бестию.
   Хромая сразу на обе ноги, сутулясь и держась рукой за поясницу, я, с громким кряхтеньем и проклятьями в адрес их обоих, бегом бросился выполнять приказание своего господина, но меня легко обогнали караванщики, справедливо полагая, что мне в мои почтенные годы совершенно не пристало бегать по лугам за столь прыткой зверюгой. Изловив несговорчивое животное, они, тем не менее, передали уздечку мне, а не моему господину, мечущими из глаз молнии и громко скрежещущему зубами от злости и бешенства. На приличном отдалении от нас собрались едва ли не все пассажиры нашего каравана, которые решили досмотреть нежданное представление до конца. Всё ещё хромая на обе ноги, я подвел скакуна к Нейзеру и, желая уязвить его самолюбие, спросил довольно громким голосом:
   - Ну, что, мой господин, забить эту злобную скотину на мясо, или ты все-таки поскачешь на ней верхом?
   Нейзер молча взял уздечку из моих рук в левую руку и властно притянул скакуна к себе, извергая хриплые, гортанные проклятья. Тот звонко заржал и попытался подняться на дыбы, но Нейзер твёрдой рукой притянул его к земле. Скакун сделал попытку попятится, но Нейзер упрямо тянул его к себе, накручивая уздечку на кулак. Тогда скакун сделал попытку укусить Нейзера за руку, но тот так стремительно залепил ему правой рукой такую мощную затрещину, что бедная животина завалилась на бок, вскинув к небу все четыре ноги.
   Тут Нейзер шустро подскочил к несчастному, уже ничего не соображающему скакуну, и, схватив его одной рукой за гриву, а другой за хвост самого у основания, резко поставил зверюгу на ноги, да, к тому же, с такой силой, что бедная животина поднялась в воздух уже не за счёт своей неуёмной энергии, а исключительно за счёт непомерной силы этого мидорского битюга. Перехватив правой рукой скакуна за гриву пониже ушей, Нейзер, пригнув голову Страйкера чуть ли не к своим коленям и, трепля здоровенную зверюгу весом едва ли не в тонну, словно месячного щенка гверла, брызжа слюной громко прорычал клокочущим от гнева голосом:
   - Страйкер, ты гнусная, подлая и злобная тварь, годная только на корм одичалым гверлам! Гадкое животное, или ты станешь слушаться меня беспрекословно, или я оторву тебе голову и отправлю твою жалкую и вздорную душонку к звёздам! Ты хорошо понял меня, гнусный мерзавец?
   Ничего не могу сказать об умственных способностях галанских скакунов. Специально я этот вопрос никогда не исследовал, но, видимо, у того индивидуума, которого приобрел себе Нейзер, они оказались гораздо выше средних, потому что этот вздорный поедатель травы заржал жалобно и тонко, словно прося пощады. Нейзер отпустил его загривок и, поднеся кулак к морде скакуна, произнес уже более миролюбивым тоном:
   - Смотри мне, Страйкер, ещё раз взбрыкнешь, напрочь башку отшибу этим вот кулаком.
   Положив свою тяжелую руку на холку скакуну, он потрепал его так, что бедная скотина зашаталась и задрожала всем телом. Нейзер выпустил из рук поводья и, повернувшись ко мне, сказал с невинной улыбкой:
   - Лори, возьми новое седло и оседлай этого негодяя. Надеюсь, что он всё понял и больше не станет брыкаться. Посмотрим, такой ли он резвый под седлом.
   Раздались нестройные аплодисменты. Одна половина нашего коллектива осуждала Нейзера за проявленную, по отношению к бедному Страйкеру, жестокость, другая же наоборот, превозносила его до небес за вовремя проявленную твёрдость и строгость. Однако, все вместе сходились на том, что мой господин Солотар Арлансо личность не только весьма незаурядная и имеющая несомненный талант укрощать непокорных, строптивых скакунов, но и мордоворот, каких ещё надо поискать и будет гораздо лучше с ним не ссориться. Так или иначе, но это происшествие весьма добавило симпатий Нейзеру как со стороны его новых друзей-дворян, так и со стороны караванщиков, до этого со смехом комментирующих столь неожиданное приобретение молодого кируфского дворянчика.
   После того, как Страйкер получил хорошую взбучку, его словно подменили и он сделался, словно шелковый. Теперь эта зверюга стояла спокойно, когда её седлали и уже полчаса спустя Нейзер лихо гарцевал верхом на разом присмиревшем скакуне, ставшим послушным и покорным воле своего бешеного всадника. При этом все дамы нашего каравана скромно опускали глаза, а их губы осеняла мечтательная улыбка, что действовало на Нейзера, как горящий фитиль на сухой порох. При виде искр, сыпавшихся из его глаз в ответ на эти нежные улыбки, я почувствовал некоторое беспокойство, но, к моему счастью, Нейзер показал себя сдержанным и благоразумным стажером и уже одно только это, как мне казалось в тот момент, сулило ему в нашей конторе отличную карьеру. Умение сдерживать свои страсти, ещё никому не помешало в жизни.
   За восемнадцать дней караван покрыл расстояние в две тысячи шестьсот пятнадцать километров. Наш путь начался на большой поляне посреди хвойного, вечнозеленого леса. Мы преодолели две невысокие горные гряды с растущими на них деревьями, многие, не смотря на довольно большую, по сравнению с "лёгкими" мирами, выросли более ста пятидесяти, ста семидесяти метров, бескрайние степи, поросшие пышными травами и снова вошли в зону вечнозелёных лесов, но теперь уже субтропических, а затем и вовсе тропических. Стало заметно жарче и по ночам мы томились в своём шатре от духоты и влажных испарений тропического леса. Ничего не поделаешь, ведь мы неуклонно приближались к экватору, а там температура достигает на Галане и плюс шестидесяти градусов выше нуля.
   Это неспешное путешествие показало мне некоторое несоответствие между тем, о чём говорили наблюдатели и тем, что имелось в действительности. В первую очередь это касалось, якобы, имеющейся в наличии "дикости" и "отсталости" этого мира. При всей архаичности Галана, при всех его феодальных вывихах, этот мир имел удивительно чётко и ловко организованные институты государственной власти, действие которых распространялось практически на все сферы жизни. Всё на Галане расписано и всё поддавалось разумному управлению и регулированию с помощью чётких и конкретных указов императора Роантира, а также приказов почти полутора сотен его губернаторов, которые назначались, зачастую, не из дворян, а из простолюдинов из числа богатых горожан. Отличившись на государственной службе, они всегда получали наследное дворянство и весьма звонкие титулы. Порядок проявлялся во всём, начиная от чёткой организации ремонта дорог, великолепно поставленной службой охраны правопорядка и кончая принципами распределения сырья и продовольствия по различным регионам.
   Не смотря на то, что большинство галанцев увешаны различными образчиками холодного оружия, оно скорее служило им всем в виде аксессуаров к костюму, и не применялось по своему прямому назначению, так как нам ни разу за эти дни не доводилось не только видеть, но даже слышать о том, чтобы кому-нибудь выпустили кишки. Галан, при более внимательном и неспешном рассмотрении, оказался настолько спокойным миром, что выпусти я Нейзера в путь одного, мне куда больше пришлось бы волноваться за жизнь галанцев, нежели за его собственную. Этому способствовало и большое количество стражников, которые ходили парами, носили ярко-синие мундиры и немедленно приходили на помощь при возникновении трудностей, будь то необходимость урезонить разоравшуюся без меры бабу или необходимость найти и наставить на путь истинный непослушного пацана, сбежавшего из дома и решившего во что бы то ни стало немедленно вырваться из-под родительской опеки.
   Несколько раз, за время долгого пути, горячая галанская молодежь, изнывавшая от скуки, затевала дуэли, что моментально собирало громадную толпу зевак. Поединки эти хотя и носили жаркий и ожесточенный характер, проходили практически бескровно. То есть кровь всё же проливалась, но самый минимум, не более крохотной склянки. Одному из соперников было достаточно лишь слегка оцарапать руку или щеку своего противника и тот сразу же признавал свое поражение. Уже через час недавние враги мирно распивали вино за одним столом и весело подтрунивали друг над другом, словно именно дуэль сделала их закадычными друзьями. Это живо напомнило мне школьные годы, проведенные на Яслях, естественном спутнике Варкена, где мы, юные отпрыски кланов, вооружившись самодельными кинжалами, также старались заполучить себе на физиономию парочку шрамов для красоты. Правда, после того как мы покидали Ясли, внизу, на планете, нас ждали дуэли совсем уже иного рода, определённые древними, как сам Варкен, клановыми вендеттами, результат которых гораздо печальнее.
   Когда я расспрашивал Керкуса о его боевых подвигах, то очень скоро выяснилось, что все они также следовало называть ничем иным, как обыкновенными армейскими манёврами. Он участвовал всего лишь в одном настоящем военном походе, но и тот, оказался на самом деле лишь полицейской акцией, предпринятой против Сальвизии, небольшого государства расположенного на востоке Мадра, губернаторы нескольких провинций которого вдруг взяли, да, и отказались платить налоги в казну империи Роантир. После хорошей взбучки, незамедлительно устроенной императором непокорным гражданам Сальвизии, в результате которой хорошо обученная и отменно подготовленная армия быстро разогнала бунтарей по домам, всё дело закончилось назначением прямого императорского правления и судом, вынесшим до странности мягкий приговор зачинщикам, чисто символический денежный штраф и шесть месяцев общественных работ под конвоем. Да, в каком угодно мире, хоть на том же Терилаксе, за такие дела народ толпами стали бы отправлять на каторгу.
   Более того, я выяснил, что империя Роантир уже практически полностью контролирует всю планету, а её император Сорквик Четвертый, лишь из чистой лени не объявил себя императором всего Галана. Впрочем, мы с Керкусом вскоре согласились с тем, что в таком случае ему пришлось бы утверждать всех ныне правящих монархов остальных государств в роли вице-королей своей империи. Так стоит ли затевать такое дело одновременно и хлопотное и достаточно нудное ради сомнительной чести объявить себя правителем всей планеты, когда и так большая её часть находится под протекторатом Роантира. Ну, а кроме того, в таком случае все территориальные споры тотчас легли бы на плечи Сорквика, а ему, как мы вновь согласились с Керкусом, это было нужно совсем уж в последнюю очередь.
   Бюрократическая машина на Галане работала чётко и отлажено, как прекрасно собранный и настроенный хронометр. Её совершенству впору позавидовать обитателям кое-каких миров Галактического Союза, считающихся развитыми. Ни одно обращения подданного императора Роантира к его чиновникам даже по самому деликатному, сложному и запутанному вопросу не решалось медленнее, чем в течение пяти дней. Нам бы в Галактическом Союзе такую оперативность. При этом суды в Роантире одинаково строго судили как дворян, так и простолюдинов, а дворянам даже доставалось дважды, так как для них существовал ещё и суд дворянской чести.
   Сами же дворяне в отличие от элиты общества в иных мирах галактики трудились наравне со всеми и если они не были фермерами или кузнецами, то уж на государственной службе им приходилось вкалывать ни чуть не меньше, чем представителям всех других сословий. Правда, многие дворяне владели ещё и крупными участками земли, но их владения можно смело рассматривать, как крупные сельскохозяйственные предприятия. В каждом небольшом городишке, любом, даже самом крохотном, посёлке имелись вполне приличные школы. Ремесленники трудились в своих мастерских, которые, в отличие от заводов и фабрик, заполонивших индустриальные миры, не отравляли атмосферу токсичными выбросами и свалками промышленных отходов.
   Без какой-либо классовой борьбы и потрясений, граждане Роантира имели неплохую социальную защиту. Все подданные императора Сорквика получали имперские пенсии по достижении преклонного возраста. Вдовы и сироты находились под прямой защитой императора и тоже получали очень приличные пенсионы. Для немногочисленных немощных и одиноких стариков, в империи Роантир имелись весьма хорошие, если не просто роскошные, имперские дома призрения, где они доживали свой век в комфортабельных условиях, имея не только нормальное, калорийное питание, редкостную заботу и медицинское обслуживание, но ещё и душевное тепло и уважение со стороны сиделок, которые относились к ним, как к близким родственникам.
   Мы с любопытством наблюдали за тем, как тщательно поддерживают галанцы чистоту и порядок в своем красивом мире. Все отходы они утилизировали полностью и так тщательно, что ни одной железки, ни одного кусочка кожи или дерева, не выбрасывалось на свалку. Собственно, такое понятие, как свалка, на Галане вообще отсутствовало, впрочем, как и такое слово в галикири. После пятидесяти семи тысяч лет своего развития, эта цивилизация все ещё имела планету с чистыми реками, зелёными лесами и нормальной, свежей и благоухающей ароматами трав и цветов атмосферой. Пожалуй, это вполне стоило всех тех весьма сомнительных преимуществ, которые давал человеку путь индустриального развития. Галан просто радовал нас обоих своей редкостной гармонией и красотой.
   Уже в те дни я начал всерьёз задумываться над тем, почему Галан застыл в своем развитии на уровне феодального общества, имея все предпосылки перейти на следующую ступень развития общественных отношений. Во всём этом мне виделось что-то если не загадочное, то вызывающее недоумение и удивление. Создавалось такое впечатление, будто Галан, заглянув в свое индустриальное будущее, ужаснулся от увиденного и решил оставить в покое развитие фундаментальной науки и промышленных технологий, справедливо полагая, что уж лучше оставаться невежественными в области энергетики и металлургии, химического производства и транспорта и жить на чистой, умытой свежими дождями планете, имея лишь минимум вещей, которые передаются из поколения в поколение, нежели вдыхать зловонный дым заводов и фабрик, барахтаясь в горах мусора, быть заваленными по горло всяческим ненужным хламом в своих домах.
   Экономика Галана полностью базировалась на ручных ремёслах и имела ресурсосберегающую направленность. Похоже, что именно в этой связи галанцы отказались от войн, как от вида деятельности, требующего значительного перерасхода материальных и людских ресурсов планеты. Ещё более сорока с лишним тысяч лет назад на смену войнам и распрям пришли совсем другие ценности, - большая и дружная семья, состоящая из представителей четырёх, а иногда и пяти-шести поколений, добровольный контроль над рождаемостью, возложенный, как на женщин, так и на всех мужчин репродуктивного возраста, подчёркнутый традиционализм и маниакальная страсть к планированию своей жизни на многие годы вперёд.
   Галанцы чуть ли не с самого раннего детства ставили перед собой какую-нибудь цель, а потом достигали её в течение всей своей последующей жизни. При этом на первый план выступало соответствие семейных традиций и поставленной перед собой цели. Сыну кузнеца, как правило, даже в голову не приходила мысль стать, к примеру, купцом, но если такая мысль и приходила ему в голову, то вся семья кропотливо трудилась над воплощением этой мечты. Так Керкусу, родившемуся в семье потомственных военных, с детства запала в голову мечта, - заняться караванным бизнесом. Он ещё ребенком, тщательно изучив все за и против, в один прекрасный день доложил о своих изысканиях на семейном совете.
   В конечном итоге в его семье приняли решение всячески способствовать планам двенадцатилетнего юноши, но тем не менее по достижении пятнадцатилетнего возраста Керкус явился в полк, в котором к тому времени завершал службу его дед. Прошло долгих двадцать пять лет, галанских лет, а не стандартных галактических прежде, чем Керкус подал прошение об отставке и обратился с письменным прошением к губернатору провинции на то, чтобы ему выдали имперский патент на караванные перевозки и разрешили выпустить на дорогу первые полтора десятка повозок. И вот теперь, спустя всего лишь сорок два года караванная компания "Семья Мардрон - грузовые и пассажирские перевозки", имела семь трансконтинентальных караванных маршрутов и пятьдесят восемь региональных, перевозила за год до трёх миллионов пассажиров и ещё невесть сколько сотен тысяч тонн грузов. Так дед Керкуса, Вилерс Мардрон, отставной капитан императорской гвардии, благодаря инициативе и упорству своего внука стал на старости лет почётным президентом всеми уважаемой, процветающей семейной компании.
   Уже одно только это самым наглядным образом показывало, что галанское общественное устройство являло собой образец устойчивости, поскольку оно покоилось на прочном фундаменте не политических, а исключительно семейных ценностей. Политика на Галане, удел нескольких королевских семей и сводилась в конце концов всего лишь к перестановкам за пышным императорским столом в дни празднеств и практически никак не влияла на жизнь общества. Она даже не являлась предметом для обсуждения и никак не интересовала подавляющее большинство галанцев всего лишь по одной единственной причине, она их никак не касалась и ничем не мешала. Зато всё на Галане подчинялось не политическим интересам каких-либо отдельных групп людей, а ясным и конкретным принципам целесообразности.
   Поскольку национальных различий на Галане не имелось вовсе, а государства являлись всего лишь традицией, то во главу угла ставилась, прежде всего, экономическая целесообразность, а уж экономика, в свою очередь, строилась на принципах семейных, а не государственных интересов. Даже императорская семья и та традиционно владела несколькими промыслами, а император Роантира Сорквик Четвертый слыл непревзойденным дегустатором вин и, говорят, только по одному цвету и запаху вина мог определить любой его сорт и рассказать о нём всё. Поэтому вина империи Роантир считались эталоном, а императорские винные погреба являлись существенной статьей дохода императорского семейства и прочно лидировали в статьях экспорта империи.
   Нейзер так поразила такая общественная гармония, что однажды, он вполне всерьёз поинтересовался у меня, а почему это так выходит, что мир, в котором царят столь рациональные формы государственного правления и который имеет столь эффективно действующую экономику, до сих пор не открыт Галактическому Человечеству и не стал полноправным членом Галактического Союза. Ну, как раз лично меня в то время это удивляло ничуть не меньше, чем моего стажера. Хотя мне по должности вроде и не полагалось вдаваться в такие дела, но всё же я после двух с лишним сотен высадок на эту удивительную планету сумел-таки заметить, что Галан далеко не так просто устроен, как это может показаться на первый взгляд.
   Этот мир организован с необычайной тщательностью, как будто кто-то, ещё в глубокой древности, очень хорошо подумал о том, что следует галанцам делать, прежде чем начать обустраивать его. Действия галанских императоров и королей, управляющих весьма внушительными государствами, строились на тонком и тщательном расчёте, планировались на тысячи, если не на десятки тысяч лет вперёд. В результате галанцы имели именно тот мир вокруг, который они желали иметь и, похоже, таким они и хотели его сохранить на все грядущие века.
   Ко всем новшествам, ко всем возможным переменам в своей жизни они относились довольно осторожно и не торопились вводить их повсеместно. Но их ни в коем случае нельзя называть ретроградами, цепляющимися за архаичные правила дедов и прадедов. Любые социальные новшества, ведущие к повышению уровня жизни и улучшению управления, вводились в поразительно короткие сроки, но при этом галанские социотехники не стремились ничего менять в самих основах своего общества, Галан по прежнему, из века в век, оставался всё таким же патриархальным миром, где во главу угла ставились семейные ценности.
   Вот теперь во мне начало созревать мнение, что самое целесообразное это взять и снять с Галана темпоральный барьер, чтобы наконец показать Галактическому Человечеству, что в бескрайних просторах галактики есть мир, который устроен так просто и так гармонично, что этому могут позавидовать даже самые древние из человеческих цивилизаций. По-моему только на этой планете достигнуто разумное сочетание семьи и государства, общества и личности, и потому весь Галан представляется мне одной огромной, дружной и весёлой семьёй, в которой царят покой и благополучие. Однако, вместе с тем этот мир вовсе не является зарегулированным донельзя, когда простому гражданину и чихнуть не позволено без соответствующего на то разрешения. Галанцы смелы, инициативны и имеют полную свободу выбора, правда, в пределах своих традиций и норм поведения, что и делает эту планету такой мирной и безмятежной.
  

Г Л А В А Т Р Е Т Ь Я

   Планетография Галана отличается достаточным разнообразием для того, чтобы этот мир был интересен для галактических туристов, любителей красивых пейзажей. Соотношение воды и суши на Галане примерно 60:40, и хотя мне было недосуг узнать эту цифру поточнее, вполне достаточно знать то, что воды всё-таки больше. Суша представлена четырьмя континентами, из которых Мадр - самый большой. Он простирается в виде огромного, широкого полумесяца начиная от Северного полюса планеты и тянется почти до экватора в его западной части и не доходя почти тысячу километров в восточной.
   Второй по размерам континент - Зилкар. Он лежит на глобусе Галана на противоположной стороне в Южном полушарии. Выше него, отделённый узким морем лежит третий континент - Ташталейнтарам. Оба континента вместе взятые примерно втрое меньше Мадра, но они от этого ничуть не менее живописные.
   Четвёртый континент - Галанардиз, лежит точнёхонько на Южном полюсе и он полностью закрыт ледовым куполом, так же как и северная, самая гористая часть Галана.
   Между четырьмя континентами плещутся воды океанов, которых галанцы насчитывают три - океан Талейн, домашний океан империи Роантир, который начинается от Западного Мадра и заканчивается у берегов Восточного Мадра. На западе океана Талейн его воды граничат с водами океана Сардалейн, а на востоке с океаном Зимфарлейн. Само собой разумеется, что слово лейн означает на галикири понятие - море, солёная вода.
   Все три океана этой планеты густо усыпаны большими и малыми островами и практически на каждом из них имеются города и посёлки. Галан весьма населённый мир и хотя города на Галане невелики и город с населением в сто-двести тысяч человек уже считается большим, а такие города, как Мо и Роант с населением более полумиллиона человек и вовсе считаются городами-гигантами, городов этих множество и все они равномерно распределены по поверхности планеты.
   Тем, что на Галане развита кооперация, обусловлено хорошее сообщение между городами и поселками. Ни одному жителю Мо не взбредёт в голову заняться рубкой леса, выделкой кож или ткачеством, так как этим успешно занимаются жители других городов. В зависимости от местных сырьевых условий каждый из городов и посёлков прославлен на Галане своими мастерами и производством особых, свойственных только этому городу или посёлку товаров. При этом речь не идёт о массовом производстве. Порой какой-нибудь столяр-краснодеревщик два-три года делает мебельный гарнитур и нисколько не тяготится от безденежья, спокойно пользуясь всё это время дешевыми банковскими кредитами..
   Купцы Галана регулярно, с завидными постоянством и скоростью осуществляют выгодный товарообмен на планете, чем и снискали себе всеобщее уважение. Купеческим бизнесом не стесняются заниматься даже очень высокородные дворяне, чей род насчитывает по десять, пятнадцать и более тысяч лет, но и без этого купец, удачно ведущий торговлю, через весьма небольшой срок обязательно получит дворянство. Пусть без наследуемого его потомками титула, но подтверждённое вполне нормальным дворянским патентом и при этом галанские дворяне вовсе не чураются принять в свои ряды какого-нибудь прославленного поэта, великого художника и даже выдающегося ремесленника.
  
   (Из лекции, прочитанной Веридором Мерком своему стажеру Нейзеру Олсу на борту шхуны "Южная принцесса")
  
   Терилаксийская звёздная федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звёздная система Обелайр, планета Галан, южная оконечность континента Мадр, город Мо.
  
   В полдень, пройдя очередной поворот, наш караван выехал из густого леса, стеной встававшего по краям шоссе, на берег океана. Мы ехали по высокому берегу, внизу расстилался пустынный пляж серебристо-белого песка, на который с ровным рокотом накатывали большие, изумрудные волны океана Талейн. До пункта нашего назначения, старинного портового горда с длинным и весьма замысловатым названием Мободиталейнкавалармо оставалось рукой подать. Название этого приморского города в переводе с галикири звучит очень поэтично: "Розовая жемчужина, выброшенная на берег большого изумрудного моря". Не смотря на всю поэтичность и красоту, это название, большинством жителей империи Роантир, сокращалось до короткого и энергичного звука - Мо.
   Город Мободиталейнкавалармо, в самом деле розовый из-за цвета гранита, из которого сложены все его здания и вымощены мостовые. Мо, типичный приморский портовый город. Население его составляет чуть менее шестисот тысяч человек. Все горожане делятся на две категории. Примерно половина мужчин города Мо, рыбаки, а вторая половина - мореплаватели. Рыбаки снабжают дарами моря не только свой город, но и осуществляют поставку добытых ими морепродуктов вглубь континента, как в солёно-сущеном виде, так и в консервированном, заодно не отказывая жителям империи Роантир в удовольствии отведать свежемороженой рыбы, которая перевозится в довольно хитроумных, по своему устройству, рефрижераторах. О морепродуктах, которые добывают в океане Талейн, можно говорить долго и преимущественно восторженным тоном.
   Помимо рыбы, моллюсков, морских раков, крабов и ароматных водорослей, Мо знаменит ещё и своими отважными моряками. Корабли под зелёно-сине-золотым флагом империи Роантир, бороздят все моря и океаны Галана. Благодаря мореходам из Мо, едва ли не десять процентов товаров, поставляемых за море империей Роантир, перевозится из его портов. Часть грузов, перевозимых караваном Керкуса, будет перегружена в трюмы быстроходных барков и отправится за океан, на континенты Зилкар, Ташталейнтарам и на множество обитаемых островов Галана.
   Когда-то, в далёком прошлом, Мо являлся крепостью с мощными береговыми укреплениями, прикрывавшей империю Роантир от нападения с моря. На память о далёких временах сохранилось несколько фортов и главная база военно-морских сил империи. В её порту по прежнему стояло около трёх десятков военных парусных судов, вооруженных пусть и допотопными, но довольно грозными на вид бронзовыми пушками. Порох на Галане изобрели ещё в незапамятные времена, но дальше примитивных пушек и ружей, щадя самих себя, галанцы так и не пошли.
   Теперь Мо уже не столько военный, сколько курортный город у моря, куда круглый год приезжает множество отдыхающих, чтобы поправить свое здоровье и нервы, купаясь в тёплых водах океана. Военные суда часто выходят в море, но не с целью отражения морских атак или на морские учения, а в качестве развлечения для богатых курортников. Провести денёк-другой в короткой морской прогулке, давно уже стало великолепным развлечением для отдыхающих и хорошим способом пополнить казну имперского военно-морского флота.
   Караван замедлил ход и въехал на большую караванную стоянку, расположенную в трёх километрах от Мо. Настало время попрощаться с Керкусом, к которому я успел привязаться. Мы наняли извозчиков и они быстро доставили нас в одну из самых больших гостиниц города, расположенную поближе к гавани. Керкус, имевший в Мо множество знакомых, написал для нас несколько рекомендательных писем и сообщил мне по секрету, каким по, его компетентному мнению, мог быть кратчайший путь к острову Равелнаштарам. За дачу взятки в империи Роантир можно схлопотать пару лет тюрьмы, но подношения в виде разнообразных сувениров, принимались чиновниками без особых волнений. Керкус не стал упоминать о том, какого рода сувенир устроит коменданта торгового порта, но в своём рекомендательном письме, которое он мне прочитал перед тем, как запечатать его сургучом, подробно описал чудесное качество наших клинков и даже позволил себе посоветовать коменданту, рекомендовать их охотникам острова Равелнаштарам.
   В Мо нам пришлось задержаться почти на полтора галанских месяца. Задержка эта объяснялась в первую очередь тем обстоятельством, что имперские чиновники весьма разумно ограничили доступ купцов на остров Равелнаштарам, который долгое время оставался недоступен галанцам из-за свирепых равелнаштарамских барсов, хозяйничавших на нём. Теперь же ситуация изменилась самым коренным образом и галанцы, в результате природного катаклизма, получив естественный плацдарм, немедленно начали планомерное освоение этого острова, столь долгое время существовавшего на их планете на положении "Terra incognito". Зато из-за этого у меня появилась возможность устроить себе отпуск на Галане, ведь я, по роду своей деятельности, просто обязан выяснить планы галанцев относительно своего острова, на котором торчал, словно обелиск, генератор искажения времени, запечатанный со всех сторон в базальт.
   Для того, чтобы получить разрешение на проезд к острову Равелнаштарам, мне пришлось лишиться ещё нескольких дорканских мечей, слава о которых добралась до Мо даже раньше, чем мы сами. Пришлось мне также побегать по различным кабинетам множества чиновников. В итоге нам велели пройти необходимый санитарно-медицинский контроль, а заодно и оббежать с десяток имперских контор, чтобы получить множество прочих справок. На финише писарь комендатуры порта выписал нам разрешение на посещение острова, после чего велел отправляться в кассу, где мой мешок с золотом сразу же похудел ровно наполовину. Путешествие на мой остров оказалось для меня делом не только хлопотным, но и дорогим.
   Разрешение на торговлю с охотниками острова Равелнаштарам, помимо целой дюжины мечей, обошлось мне в полторы тысячи золотых роантов, но, как известили меня об этом опытные, сведущие люди, нам ещё крупно повезло. Не будь с нами дорканских чудо-мечей, с нас бы содрали втрое большую сумму и при этом просто поставили бы на лист ожидания. Так что нам очень повезло, что в нашем разрешении портовый чиновник указал точную дата, когда мы сможем отплыть на остров Равелнаштарам - 2 нардага, 43935 года эпохи Роантидов, что означало для нас ни много, ни мало, как проторчать в Мо остаток месяца сахайя и полностью весь месяц роант, коротая время в многочисленных увеселительных заведениях, купаясь в океане и загорая на превосходных песчаных пляжах этого красивого города.
   К счастью для меня, процедура добывания разрешения заняла всего пять дней, полную галанскую неделю. Нам повезло, что мы прибыли в Мо как раз в день галан пантир, туземный эквивалент воскресенья в Обитаемой Галактике Человечества. Наша, а точнее моя, беготня началась ранним утром дня галан орн, что соответствует галактическому понедельнику и в переводе с галикири означает - первый день, а закончилась точно в день пантир, воскресенье или по-галански - пятый день, на следующий галан орн я прибыл в департамент морских путешествий только за тем, чтобы получить на руки все бумаги и внести плату в кассу. Слово галан используется на галикири применительно к обозначению дней недели с одной стороны, как самоназвание этого мира, а с другой стороны обозначает понятие мир, в том смысле, что это тот самый день, когда не ведутся войны. Правда, мир на Галане длился уже не один десяток тысяч лет.
   В течение всего долгого пути к Мо, Нейзер вел себя просто паинькой. Он не только не накостылял никому по шее, но и не протянул руки к прелестям красавиц, томно вздыхавших по нему. По всей видимости, восемнадцать длинных галанских дней, это и есть тот максимальный срок воздержания, на которое способен этот жуткий мидорский кобель. В первую же ночь, которую я с удовольствием провёл на тонких простынях, покрывающих превосходную мягкую кровать в гостинице, отсыпаясь после долгой дороги, этот повеса отрывался на всю катушку в самом дорогом местном борделе и это ему не очень-то понравилось, хотя мастерство жриц любви в Мо обходилось любителям любви за деньги недёшево и вполне стоило того. Видимо, он, как и я сам, не очень-то любил покупать любовь за деньги, но не из скупости, а совершенно по другим, куда более глубоким, причинам.
   Пока я усердно пробивал бреши в бюрократических баррикадах, воздвигнутых на нашем пути к Равелнаштараму, Нейзер, с упорством достойным лучшего применения, обследовал все заведения, привлекающие к себе молодых, незамужних особ женского пола, достойных его внимания. Не знаю, что это за места, скорее всего галантерейные магазины и парфюмерные лавки или ещё что-нибудь в этом роде, но он преуспел в этом деле. К тому же у этого матёрого ловеласа, явно, имелась своя собственная система поисков, несомненно дающая быстрый и великолепный результат, поскольку уже вечером третьего дня, за ужином Нейзер, исполненный глубокого смирения и почтения к моим длинным седым локонам, обратился ко мне с вежливой просьбой:
   - Веридор, будьте добры, окажите любезность, ссудите меня некоторым количеством этих изящных золотыми кружочков, украшенных портретом императора Сорквика Четвертого или портретом его благородного папаши, императора Валграда Второго, которые на Галане называют деньгами.
   Просьба Нейзера застала меня врасплох, так как наши траты значительно превышали те расчёты, которые я сделал с помощью Бэкси на борту "Молнии". Мне вовсе не хотелось выглядеть в его глазах жмотом, тем более, что на Галане я всё равно имел практически ничем не неограниченный и совершенно неисчерпаемый кредит. До этого дня я выделял Нейзеру по полторы сотни золотых роантов в неделю, что соответствовало месячному заработку преуспевающего ремесленника, но, похоже, этих денег Нейзеру хватало только в условиях дороги, где он не мог разгуляться на всю катушку. Опасаясь, что Нейзеру взбредёт в голову самому найти источник пополнения своего кошелька, я запустил руку в сундук с кожаными мешочками, в которые упаковал своё золото, и, тяжко вздохнув, поинтересовался у этого бездельника:
   - Нейзер, какая сумма вам нужна?
   Мой вежливый и любезный стажер старательно наморщил лоб и немедленно стал подсчитывать сумму предстоящих расходов вслух, загибая пальцы на руке:
   - Так, мне нужен открытый экипаж для парадного выезда, пара скакунов, несколько новых костюмов, шесть смен тонкого белья... Ну, я думаю двух тысяч роантов будет вполне достаточно, если, конечно, моя Марина не окажется очень требовательной и взыскательной по части подарков. Тогда мне придется побеспокоить вас ещё разок, другой. Сами понимаете, как кируфский дворянин я не могу выглядеть в её глазах скрягой.
   Я опешил и поинтересовался испуганным голосом:
   - Нейзер, помилуй вас Великая Мать Льдов, какая ещё Марина? И зачем это вам, вдруг, понадобился открытый экипаж и скакуны? У вас ведь уже есть Страйкер.
   Лицо Нейзера тут же приняло мечтательное выражение и он ответил мне, задумчиво и несколько рассеянно:
   - Ах, да, Веридор, позвольте доложить, сегодня я познакомился с удивительной девушкой. Ее зовут Марина, ей уже исполнилось двенадцать галанских лет, она умна, образованна и, клянусь Великим Космосом, Веридор, более красивой девушки я ещё не встречал во всей галактике! Веридор, я влюблен и клянусь Вечными Льдами вашего Варкена, что я покорю её сердце, чего бы мне это не стоило. Пусть даже ради неё мне придется ограбить Объединенный Купеческий Банк этого городишки, меня это нисколько не остановит.
   При этих словах я, тотчас, без малейшего колебания, высыпал содержимое сундука на стол и нервно воскликнул:
   - Нейзер, здесь чуть более двенадцати тысяч роантов, забирайте всё, но только оставьте в покое Объединенный Купеческий Банк, да, и все остальные банки Мо тоже. Мне только не хватало заботы, что вытаскивать вас из каталажки.
   Без малейшей улыбки на лице и каких-либо слов благодарности, а также без малейшего сомнения Нейзер заграбастал большую часть золота, оставив мне не более пятисот роантов и при этом небрежно обронил:
   - Веридор, можете записать эту сумму на мой счёт. Да, кстати, Веридор, вам следовало бы нанять или купить для себя хорошую коляску, иначе вы ноги собьёте, пока будете пробивать нам документы на проезд.
   О, Благословенная и Великая Мать Льдов, ну где ещё в галактике я найду такого доброго и заботливого господина, который будет так щедр ко мне? Это же надо, предложить мне купить коляску за мои же собственные денежки, чтобы не мучить ноги и при этом забыть сказать спасибо за то, что я щедро наделил его деньгами. Наглый, бесцеремонный, самовлюбленный и самоуверенный тип, оказался на поверку этот самый Нейзер Олс, но дьявол меня побери со всеми моими варкенскими потрохами, как же он мне понравился своей непосредственностью, бесшабашностью и искренностью в тот момент.
   Зато ровно с этого момента Нейзер не доставлял мне больше никаких хлопот, поскольку он сутками напролёт увивался вокруг Марины, а та и в самом деле оказалась удивительно красивой юной особой и вполне стоила всего того золота, которое хранилось во всех банках Мо, да, и Роанта в придачу. Видимо, Нейзер не хотел терять времени даром и применил какие то особые, сугубо мидорские методы обольщения и уже несколько дней спустя он снял небольшой двухэтажный особняк для своих любовных утех и обставил его самой роскошной мебелью. Никак не могу взять в толк, каким это образом этот прощелыга, нахал и балаболка, добился расположения этого ангела во плоти, дарованного городку Мо самими небесами.
   Галанцы, как я уже говорил ранее, удивительно красивая раса людей, но галанские женщины заслуживают самых великолепных и пышных эпитетов. Пожалуй, Нейзер нисколько не погрешил против истины, когда говорил, что никогда не встречал девушки красивее Марины Ринвал. Она действительно затмевала своей красотой всех известных мне, за многие тысячи лет, галанских красавиц. Марина, как я вскоре узнал, была единственной дочерью капитана торгового судна, и вся её семья состояла из отца, матери, бабушки и прабабушки, женщин хотя ещё и нестарых, но всё-таки всего лишь слабых женщин. Всех мужчин семейства Ринвал, включая двух её старших братьев, забрало море, оставив в живых только капитана торгового барка Борна Ринвала, которому приходилось надолго уходить в далёкое плавание, чтобы достойным образом обеспечить свою небольшую семью.
   Три милые, тихие и заботливые галанские женщины так и не смогли защитить своё главное сокровище от этого мидорского чудовища. Впрочем, этот засранец умудрился не только полностью покорить сердце Марины, но и расположить к себе её мать и обеих бабушек, которые не только охотно открывали ему двери своего дома, но и снисходительно относились к тому, что их очаровательная дочь и внучка перебралась в особняк своего возлюбленного. Я наблюдал за ними лишь изредка, да, и то издалека, так как не в моих правилах путаться у людей, тем более так трогательно влюблённых друг в друга, под ногами. Вот тут Нейзеру стоило отдать должное, он проявил себя просто великолепным возлюбленным и всякий раз, когда я видел их, он смотрел на Марину Ринвал таким взглядом, что мне делалось радостно на душе за них обоих, и, одновременно, тревожно.
   Вскоре пришла пора расставания. Не знаю, каких именно небылиц наплёл о себе Нейзер прелестной юной девушке, но в последние дни её глаза не просыхали от слёз. Он, предварительно поинтересовавшись у меня, как именно я собираюсь обставить наш уход с Галана, в моём присутствии объяснился с Мариной и рассказал девушке о своей клятве, данной им дворянскому собранию города Зандалаха не только доставить в этот городок меха равелнаштарамских барсов, но и привезти туда живого детёныша этого свирепого хищника, что, по сути дела, практически равнялось вынесению нам обоим смертного приговора. В преддверии такой развязки Нейзер постарался хоть как-то обеспечить будущее девушки и оформил свои отношения с ней в местной мэрии, заключив с ней предварительный брачный контракт, из которого происходило следующее: если, паче чаяния, господин Солотар Арлансо погибнет во время своей торговой экспедиции, то девица Марина Ринвал станет считаться его законной вдовой и унаследует все его деньги, а также движимое и недвижимое имущество. Смех, да, и только! Можно было подумать, что у этого гнусного сердцееда имелось на Галане хоть какое-нибудь имущество кроме того, которое он и так всегда имеет при себе.
   Подписав контракт, Нейзер оставил Марине свою карету с открытым верхом, пару белоснежных скакунов и того злобного пожирателя сена по кличке Страйкер, к которому не мог подойти никто, кроме него самого. Кроме того девушке досталось весьма изрядное количество со вкусом подобранных драгоценностей, которые он купил ей в подарок. Ещё этот мидорский соблазнитель вручил Марине мой самый красивый и дорогой галанский меч-альрикан в роскошных золотых ножнах, украшенных крупными бриллиантами и изумрудами, стоивший больших денег, перстень с фамильной печаткой, изготовленный Нэксом, и свою длинную шпагу, сопроводив всё наказом на тот случай, что если у неё родится сын. Согласно ему Марина должна вручить эти цацки юноше по достижению им совершеннолетия.
   Марина и её мать сопроводили нас в роскошном открытом экипаже до пристани и ждали до тех пор, пока не закончилась погрузка наших тюков и кофров на шхуну, зафрахтованную мною для плавания к берегам Равелнаштарама, и судно не отошло от причала. Корабль уже выходил из гавани в открытое море, а эти две женщины, обливаясь слезами, всё ещё стояли на пристани. Нейзер с грустным лицом и мукой в глазах стоял на корме до тех пор, пока Мо не растаял в туманной дымке. Глядя на него я не стал сожалеть, что за два дня до этого выкупил их особняк, оформив приобретение на имя Марины и, заодно, положил в банк на её имя сто пятьдесят тысяч роантов, велев банкиру известить девушку об этом после нашего отъезда. По-моему, именно так и нужно расставаться с теми людьми, которые нас любят, щедро одаривая их. Я не стал рассказывать об этом Нейзеру потому, что войдя в каюту, отведённую нам на борту шхуны, он снова выглядел беспечным и развязным, а в его наглой ухмылке опять доминировали прежняя насмешка и неистребимое нахальство.
   Шхуна, которую я зафрахтовал в Мо, обладала превосходными ходовыми качествами, а её владелец и капитан, господин Редрик Милз, оставлял о себе впечатление человека образованного, вежливого и вполне компетентного в морском деле, но жутко романтически настроенного. Именно последнее качество капитана Милза и сыграло решающую роль в том, что мне удалось зафрахтовать "Южную принцессу". Капитана Милза, которого мне порекомендовали в конторе коменданта порта, я без труда разыскал в ресторане, расположенном возле причалов торгового порта Мо за три дня до отплытия. Когда я подошел к нему и сказал, что ищу быстроходное судно для того, чтобы доставить груз на остров Равелнаштарам, он коротал время, беседуя с хозяином ресторана. Капитан Милз в первую очередь придирчиво оглядел меня с ног до головы и, по всей видимости, остался доволен, но, тем не менее, скептически поинтересовался:
   - Ну, и какой груз вы намерены везти на остров Равелнаштарам, если это не секрет, почтеннейший мастер Лорикен?
   С первых же секунд я понял, что этот капитан штучка ещё та и договориться с ним окажется делом или очень простым, или совершенно бесперспективным. Как можно более равнодушным тоном я сообщил ему о характере груза:
   - Да, так, сущие пустяки. Мой господин и я намерены отвезти на остров Равелнаштарам несколько сотен превосходных, звонких клинков, выкованных моим отцом в Кируфе сто сорок лет назад, а обратно мы, мой господин, ищущий дворянского звания, и я, его скромный слуга и наставник, намерены привезти на континент Мадр и доставить в Кируф меха равелнаштарамского барса. Груз не велик и цену ему я не могу назвать, поскольку наши мечи предназначены отнюдь не для продажи, а исключительно для обмена на прекрасные зелёные меха.
   Глаза капитана Милза удивленно расширились, а лицо украсила дружеская улыбка, прекрасно подходившая к его обветренному, суровому и мужественному лицу и он воскликнул:
   - Вот как? И вы, господин Виктанус, не будете просить меня затолкнуть в трюмы "Принцессы" ни бочек с солониной, ни мешков с углем, ни прочей ерунды, пачкающей прекрасное, ароматное дерево, которым обшиты трюмы этого судна, то есть всего того, что превратит мою шхуну в вонючее, дерьмовое корыто, годное, разве что, для перевозки навоза?
   Брезгливо поморщившись и замахав руками, словно мельница в ветреную погоду, я тотчас постарался убедить капитана Милза в обратном, громко завопив:
   - Ну, что вы, капитан Милз, ничего подобного! Нам хотелось бы провести плавание вдыхая свежие запахи морского бриза, а отнюдь не вонь протухшего мяса. Так пусть уж лучше трюмы вашего корабля сохранят все свои прежние ароматы, нежели я попытаюсь заработать несколько лишних роантов на том, что, зафрахтовав "Южную принцессу", истинную гордость торгового флота империи Роантир, стану тащить на её борт всяческую вонючую дрянь. Думаю, что тонкий аромат лака, покрывающего кожу ножен наших мечей и терпкий запах просмоленного брезента, который я, впрочем, могу при необходимости оставить на берегу, не оскорбит вашего обоняния также, как вас не оскорбит скромный подарок моего благородного господина.
   По лицу капитана Милза я сразу же понял, что ему известно, о каких мечах идет речь, а раз так, то ему уже прекрасно известна и цена, которую мне уже не раз предлагали за мои мечи. Честно говоря, я с самого начала разговора, предвидел нечто такое и потому прихватил с собой комплект из трёх мечей для того, чтобы мне было легче с ним столковаться. В конторе мне сразу сказали, что если я хочу добраться до Равелнаштарама поскорее, то мне стоит в первую очередь найти не кого-либо, а именно капитана Реда Милза, владельца "Южной принцессы" самого быстрого судна, которое бороздит океан Талейн по обе стороны от экватора. При этом меня предупредили, что Ред Милз отличается чрезвычайно сложным и независимым характером. С поклоном я вручил капитану Милзу мечи и вдобавок показал ему, как удобнее закрепить их за спиной с помощью специальных ремешков. По-моему он пришел от этого подарка в восторг.
   Мы столковались с капитаном Милзом довольно быстро и за вполне приемлемую цену, да, я и не торговался с ним и назови он цифру втрое большую, тотчас заплатил бы и эти деньги. Похоже то, что такой груз, после моего подарка, капитан Милз вообще согласился бы везти даром, а потому взял с нас всего две тысяч роантов. Это тоже одна из черт галанцев, просто умопомрачительная страсть к романтическим приключениям и всяческим благородным, на их взгляд, выходкам. Капитан Ред Милз, мог отказаться от фрахта, если ему предлагали везти что-либо иное, нежели тонкие вина, пряности или дорогие ткани, хотя согласись он совершать каботажные плавания с более прозаическими грузами, то заработал бы куда больше. Однако, стоило мне только бросить один единственный взгляд на "Южную принцессу", как я сразу же понял, что он и впрямь скорее откажется от выгодного фрахта и станет голодать, чем погрузит на борт этого судна всякую пакость, пусть и приносящую хорошую прибыль.
   Шхуна имела в длину пятьдесят семь метров в длину и могла вместить в свои трюмы достаточно большое, по галанским меркам, количество самых различных грузов. Но клянусь Вечными Льдами Варкена, единственные грузы, достойные этого прекрасного судна, это изысканные благовония, редкостные пряности, бесценные меха, драгоценные украшения, дорогие ткани или, на худой конец, мои дорканские мечи. Никогда в жизни мне не приходилось видеть более совершенного парусного судна во всей галактике и я вовсе не грешу против истины. Ничего более красивого, чем "Южная принцесса", просто не существует в природе и я влюбился в неё с первого же взгляда.
   Борта шхуны, обшитые красным деревом и покрытые лаком, маслянисто блестели на солнце. Ниже белоснежной ватерлинии, днище покрыли листы меди и свободные от ракушек и водорослей, что обещало хороший ход. Высокие мачты корабля, выкрашенные масляной краской в серебристо-белый цвет, сверкали в лучах Обелайра, а весь бегущий и стоячий такелаж имел сочный, тёмно-синий цвет. Все металлические детали матросы надраили до огненного блеска, палуба они вымыли так чисто, что проведи ты по ней только что выстиранным и отглаженным носовым платком, то скорее рискуешь испачкать палубу, нежели платок. Вся шхуна от юта до кормы, и от трюмов до клотика оказалась чисто прибрана и содержалась в таком идеальном порядке, что мне моментально стало стыдно за свою "Молнию", хотя и на ней тоже всегда царит идеальный порядок. Так что уж если нам выпало идти к моему острову морем, то лучше всего это было сделать именно на таком изумительном и быстроходном судне.
   Капитан Милз выделил нам на борту "Южной принцессы" отличную просторную каюту, расположенную в надстройке возле грот-мачты, которой предстояло стать укрыть от дождя и ветра на ближайшие две недели. Именно столько времени грозило продлиться наше плавание до острова Равелнаштарам. Помимо удобной, можно сказать роскошной, каюты, капитан Милз любезно предложил нам обедать и ужинать в кают-компании вместе с ним и другими офицерами его корабля. По моему компетентному мнению, кают-компания "Южной принцессы" вполне достойна занять место в любом художественном музее галактики, как настоящее произведение искусства, настолько хорош её интерьер, исполненный галанскими корабелами так изысканно, словно он предназначался для императора Роантира.
   Кроме своего общества и общества господ офицеров за обеденным столом, капитан Редрик Милз предложил нам пользоваться своей библиотекой, подобранной с хорошим вкусом и содержащей немало великолепных книг, поскольку каких-либо других развлечений для пассажиров на борту шхуны не имелось. Зато я сам придумал отличное развлечение для Реда Милза, когда втравил его в тренировки с новыми мечами. Он оказался, не в пример Нейзеру, куда более толковым учеником и вскоре уже мог ловко фехтовать сразу двумя палками вместо мечей. Когда мы стали проводить с ним спарринг бои, поглазеть на это собирались все матросы, свободные от вахты. Нейзер же смотрел на наши упражнения свысока и, похоже, не собирался тратить времени на такие пустяки, предпочитая им очередной томик стихов величайшего, из всех живущих поэтов Галана, Ронбальда Зайнура. Удовольствие тоже весьма изысканное.
   Во время морского путешествия у Нейзера появилось время для чтения, а у меня возможность изредка беседовать с ним. Любимым местом Нейзера стал укромный уголок на юте, он обычно предавался чтению, так быстро полюбившейся ему, галанской поэзии. Там, сидя на импровизированном шезлонге, сложенном из бухты каната и пары тюков с сеном, припасенных для нескольких десятков мелких домашних животных, которых взяли на борт "Южной принцессы" специально для того, чтобы разнообразить наш стол, он проводил чуть ли не все дни напролет. Именно там, как-то раз, я и нашел своего стажера, когда мне вздумалось приоткрыть ему некоторые из своих профессиональных секретов и выболтать свои профессиональные тайны.
   Матросов не интересовали наших неторопливые беседы, лишь бы мы находились у них всегда на виду, чтобы вовремя предупредить нас, в случае надвигающейся опасности, представленной, в это время года, частыми шквалами. Поэтому я мог спокойно болтать с Нейзером на любые темы и при этом знал, что никто не обратит внимания на то обстоятельство, что пассажиры "Южной принцессы" разговаривают на странном, непонятном и, явно, не галанском, языке. До того дня мы разговаривали с ним, как правило, о галанской поэзии, которую я ставлю выше любой другой по многим причинам. В частности ещё и потому, что галикири очень красивый, ясный и мелодичный язык, обладающий великолепной палитрой слов, способных описать всё, что угодно, но более всего подходящий именно для стихосложения.
   Открыв люк трюма, я зацепил стальным крюком ещё один тюк сена, вытащил его на палубу и устроил себе относительно удобное сиденье. До обеда оставалось ещё довольно много времени и потому корзинка со снедью, взятой мною с камбуза, да, несколько бутылок лёгкого галанского вина к ней показалась мне превосходным дополнением к предстоящему разговору. Нейзер, не отрываясь от томика стихов Ронбальда Зайнура, действительно величайшего из всех ныне живущих поэтов Галана, а возможно и всей галактики, протянул руку за большим бутербродом с солониной и принялся задумчиво его жевать, запивая вином, отхлебывая его прямо из горлышка бутылки, хотя кубок для вина я поставил рядом с ним на палубу. Свой разговор я начал хитро, не с прямого вопроса или утверждения, а несколько издалека:
   - Ну, что же, Нейзер, как я вижу, вы уже полностью освоились на Галане. Похоже, что этот прекрасный, юный мир, как нельзя лучше подходит вашей тонкой, романтической и мечтательной натуре?
   - Угу... - Рассеянно кивнул мне в ответ головой Нейзер и мизинцем перевернул страницу своей книги.
   Нейзер сидел передо мной в свободной, раскованной позе, пристроив книгу на колене. Утром он надел просторную, кремовую рубаху, пошитую из самого тонкого галанского шелка и короткие, тёмно-коричневые штаны дорогого сукна, отличной арвонской выделки. Не смотря на то, что мой стажер сидел босиком и без традиционных для галанского дворянина перчаток, это вовсе не создавало впечатление нищеты, на его пальцах красовалось полдюжины красивых золотых перстней с большими драгоценными камнями великолепной огранки, а на запястья он надел массивные, широкие золотые браслеты с прекрасной гравировкой, блестящие на ярком, экваториальном солнце. Как раз тот самый вид, который он как-то в нашем разговоре на борту "Молнии" столь безапелляционно поставил мне в вину. Глядя на него в упор, я не выдержал и ехидно поддел этого франта:
   - Нейзер, ну, и как вы себя чувствуете в роли Бога?
   Нейзер оторвался от книги, поднял голову и недоуменно нахмурил брови. На его лице я не увидел выражения гнева или досады. Он просто глянул на меня озабоченно и после недолгой паузы, смущённо заулыбался и ответил с обескураживающей бесхитростностью, да, ещё и извиняющимся голосом:
   - Да, Веридор, признаюсь, пожалуй, я был не прав. Но вы знаете, я ведь тогда действительно говорил вполне искренне. Простите меня, Веридор, но в тот момент я интуитивно предугадывал, что с вами иногда случается нечто подобное нашему путешествию, похожее на всё то, что испытал сейчас на Галане я сам и потому считал, что вы не вправе пользоваться на ускоряемом мире хоть какими-либо его благами. Теперь-то я прекрасно вижу, что был возводил на вас напраслину. И знаете, я ведь только недавно осознал, как мы все рисковали, запуская темпоральный ускоритель. Только после того, как я заново вспомнил, что мне удалось увидеть, проходя сквозь темпоральный барьер, окончательно осознал, какая колоссальная энергия скрывается в генераторе искажения времени. Вот и сейчас, когда мы находимся в коллапсаре уже сто четвёртые сутки стандартного времени, в галактике ведь прошло всего лишь каких-то двенадцать часов и сорок две минуты.
   - Шесть часов двадцать минут, Нейзер, при входе в коллапсар, я по обыкновению ускоряю ход времени вдвое. - Поправил я своего стажера и искренне удивился. Вот уж не подумал бы, что он ведет подсчет времени и сравнивает его ход, с ходом времени за пределами коллапсара.
   - Да? А я и не знал, спасибо, Веридор, обязательно учту на будущее. - Откликнулся Нейзер и сказал - Мы ведь находимся на Галане уже восемьдесят девять галанских дней и так или иначе, постоянно рискуем жизнью. Нас уже сто раз могли бы убить и ограбить и тогда всё, кранты! Некому прийти к нам на помощь и загрузить наши хладные трупы в реаниматор, да, и откуда ему на Галане взяться.
   Впервые за долгое время, этот разгильдяй заговорил об опасности. Что-то он не вспоминал о ней тогда, когда забирался на спину той бешенной четвероногой скотины. Я не стал напоминать ему об этом и постарался, как можно вежливее, успокоить парня, сказав весёлым голосом:
   - Ну, Нейзер, не нужно так драматизировать ситуацию. У меня все находится под полным контролем. Моя "Молния " находится над нашей головой всего лишь в двухстах пятидесяти километрах. В двух ваших перстнях установлены радиомаяки, а один из браслетов постоянно сообщает на бортовые компьютеры моего корабля все данные о вашем самочувствии. Да, подхвати вы даже пустяковую простуду, за вами тотчас спустился бы с орбиты Микки. Он ведь у меня боевой робот, да, к тому же ещё и мой друг, так что уж кому, кому, а ему точно начхать на все запреты и если мы вляпаемся в какое-либо дерьмо, он нас из него тут же выдернет. Ну, а если дело кончится совсем уж плохо, то, к вашему сведению, на борту каждого корабля, входящего в темпоральный коллапсар, обязательно имеется двухкамерный реаниматор. К тому же на "Молнии", скажу я вам по секрету, в медицинском отсеке стоит не то дешевое терилаксийское убожество, которое только и годится для того, чтобы ставить клизмы, а прекрасный полевой армейский реаниматор самой лучшей варкенской модели с лепестком на девять кушеток, изготовленный в моём родном клане. Так что, мой друг, безвременная кончина вам отнюдь не угрожает. Кроме того, Галан далеко не то самое место, где на человека могут вот так, запросто, напасть, убить его и ограбить труп. На Галане нужно здорово потрудится, прежде чем выпросишь себе такое сомнительное удовольствие, как получить кинжалом в бок. Кроме того, Нейзер, вы и сам далеко не такая уж лёгкая добыча, которая может прельстить какого-нибудь алчного грабителя, так что Микки на этот раз не придётся напрягаться, чтобы спасти нас от смерти, как это иногда случалось со мной.
   Нейзер широко улыбнулся, блеснув крепкими, белоснежными зубами. Видимо ему понравился мой комплимент. И он, в свою очередь, из вежливости шаркнул ножкой и сказал:
   - Поймите, Веридор, я говорю не о нашей с вами ситуации. Мне ведь просто повезло, что я попал стажером именно к вам. Поверьте, я полностью доверяю вашему огромному опыту и профессионализму, а также вашему Микки, хотя мы с ним общались не больше часа за всё время полета, я успел понять, что он ваш старый напарник, к тому же нас действительно двое и мне нет смысла скрывать, что в драке я стою десяти любых галанцев, но ведь я говорю в настоящий момент не об этом. Просто сейчас, где-нибудь в другом конце галактики, точно такой же бедолага, как и мы с вами, высадился на ускоряемый мир, только в сто раз более опасный и, возможно, его уже поджаривают на костре. Вы знаете Веридор, когда я разбирал ваш гардероб, то нашел массу одежды со следами крови и даже одну кирасу с пулевой пробоиной как раз в районе желудка. Стреляли, по-моему, из чего-то мощного и крупнокалиберного, в дырку вошло сразу два моих пальца. Изнутри кираса полна засохшей крови, вашей ведь крови, Веридор. Как же вы умудрились выбраться из той переделки? Или вас спас тогда Микки?
   Только теперь я увидел, что Нейзер стал кое-что понимать в нашем деле, где главное, это любой ценой сохранить свою шкуру в целости и сохранности и при этом выполнить задание. Задача, скажу я вам, не из простых. Но не это я наметил в качестве темы нашей беседы и потому постарался повернуть разговор в нужное мне русло, весело сказав:
   - Спасибо, Нейзер, я тронут вашими словами. А про ту дыру в кирасе, забудьте, пустяковый случай, просто мне пришлось идти напролом. Зато видели бы вы, как я бежал тогда. Ну, да, ладно, это всё пустяки, я хочу поговорить с вами о серьёзных вещах. Как вы думаете, Нейзер, что для нас является гарантией успеха нашего, как говорит мой, искушенный в такого рода делах, шеф, безнадёжного предприятия? Почему мы с такой легкостью добились своего? Ведь вместе с нами в Мо прибыло ещё добрых два или три десятка купцов, мечтавших, так же как и мы, добраться до острова Равелнаштарам и им всем, увы, не повезло. Почему, в таком случае, повезло нам?
   - Ну, Веридор, даже не знаю, что вам и ответить. - Почесав в затылке, начал мямлить мой стажер - Может быть нам и в самом деле, просто повезло? Хотя нет, глядя на вас, никогда не скажешь, что вы станете сидеть и ждать у моря погоды. Вероятно, вы нашли подход к коменданту порта. Скажем, кроме сувенира на память, дали ему взятку или просто уговорили. Нет, Веридор, честное слово, не знаю, что вам и ответить. В этом вопросе я не смог бы дать вам толкового совета.
   Я не унимался и продолжал требовать от своего стажера более верного и логически обоснованного вывода.
   - Нейзер, неужели вам так и не приходит в голову правильный ответ?
   Мой, внезапно поглупевший, стажер, беспомощно пожал плечами и виновато улыбнулся. Из моей груди невольно вырвался громкий вздох сожаления. А я-то думал, что он парень сообразительный. Потрясая указательным пальцем, я принялся объяснять ему простые истины, говоря громким шепотом:
   - Нейзер, ведь право же все объясняется так просто. Ведь мы прибыли в Мо, как купцы. Простые кируфские купцы. Мы везём на остров Равелнаштарам свои товары. И не обычные товары, заметьте. Вспомните же, наконец, про мои прекрасные дорканские мечи. Ведь именно благодаря нашим мечам комендант порта принял решение пропустить нас на остров. Он ведь, по своей должности, кроме всего прочего, обязан заботиться об охотниках, добывающих ценные меха и ему совсем не случайно подумалось, что наши удивительные мечи, которые способны с легкостью разрубить крепкую, каленую сталь, могут пригодиться охотникам острова Равелнаштарам.
   Некоторое время Нейзер молча пережевывал разработанный мною план действий, столь необходимых для успешной деятельности техника-эксплуатационщика на дикой, отсталой планете, а затем звонко и по-детски расхохотался, стукнул себя кулаком по лбу и воскликнул:
   - Великий Космос, ну, и болван же я! А ведь и, правда, всё дело в ваших дорканских мечах. Да, ну, и опростоволосился же я, а ведь сам, своими собственными руками передал ваши дорканские мечи коменданту порта и при этом до небес расхваливал их чудесные свойства. Стоп-стоп! А почему это вы называете их дорканскими? Ведь так, если мне не изменяет память, называется один из миров, находящихся под вашей опекой. Так ведь, Веридор? Вы именно с Дорка вывезли эти замечательные мечи или я и тут ошибаюсь?
   - Совершенно верно, Нейзер, именно так - Подтвердил я, правильность его вывода и в награду за догадливость вручил ему ещё одну откупоренную бутылку вина - Вот вам приз за вашу смекалку. Совершенно верно, эти мечи я называю дорканскими именно потому, что они выкованы на планете Дорк, которая находится в трёх с лишним тысячах световых лет от Галана. Их выковали в эпоху феодализма на планете, которая в настоящий момент уже почти наверняка вошла в индустриальную эру своего развития и вскоре я открою её всей галактике. Но о Дорке мы с вами ещё поговорим, на него мы отправимся сразу же, как только покинем Галан, а сейчас я хочу немного поговорить с вами о несомненной пользе инженерно-технической инфильтрации. Да, мой дорогой друг, это именно я, ваш покорный слуга, Веридор Мерк, старший техник-эксплуатационщик терилаксийской Корпорации Развития Планет, собственноручно осуществил незаконный ввоз продукции, имеющей намного более высокую научно-техническую характеристику, в ускоряемый мир, в котором такая технология ещё не известна. Как вам это понравится, Нейзер?
   Нейзер, похоже, и в самом деле не на шутку струхнул, услышав мои кощунственные откровения. Озираясь вокруг, словно ища соглядатаев конторы, он возбужденно зашептал:
   - Послушайте, Веридор, но ведь это запрещено самым строжайшим образом. Нам же головы за это оторвут!
   Я беспечно махнул рукой, в ответ на его зловещий шепот.
   - Нейзер, да, пошли они в задницу со своими запретами. Если бы я постоянно следовал их правилам и рекомендациям, изложенным суконным языком в толстенных томах, то либо давно уже откинул копыта, либо привел бы к гибели добрый десяток ускоряемых миров. Поверьте мне, промедление в нашем деле может дорого стоить. Кроме того, Нейзер, неужели вы думаете, что я такой идиот, чтобы подставляться в таком простом деле? Все тщательно продумано, негласно санкционировано конторой и согласовано с наблюдателями. По этому поводу даже пишут специальные научные труды, которые проходят по разделу "Инфильтрация. Теория ограниченного воздействия". Неужели вы думаете, что эти несчастные железки и впрямь способны нарушить ход исторического развития на этой планете? Будьте уверены, Нейзер, через пятьдесят лет их почти все растеряют, а ещё через двести-триста лет, о них никто и не вспомнит. Но это ещё не всё, о чём я хотел бы поговорить с вами, Нейзер. Теперь, когда я открыл один из маленьких секретов нашей работы, я хочу задать вам следующий вопрос. Нейзер, как по вашему, что это за зверюга такая, равелнаштарамский барс?
   Прежде, чем ответить мне на этот вопрос, Нейзер надолго задумался и ответил мне только минут через пять. При этом он был предельно осторожен в оценках, но в то же время постарался применить научный подход в определении природы этого хищного животного, а потому сказал задумчиво:
   - Веридор, равелнаштарамский барс, пожалуй, самая большая загадка Галана. Я плохо знаю галанскую палеонтологию и поэтому совершенно не в курсе, от кого произошла сия злобная тварь и не могу ответить на ваш вопрос с достаточной уверенностью. Первое, что мне бросилось в глаза, так это то, что Галан мало чем отличается от большинства миров галактики. В первую очередь потому, что животный мир этой планеты, в основном, составляют биологические виды имеющие одну ось симметрии. Второй признак животного мира, делающий его похожим на большинство миров галактики, наличие у большинства животных всего лишь двух пар конечностей, образующих плечевой и тазовый пояс. Равелнаштарамские барсы выпадают из этой закономерности уже потому, что имеют три пары конечностей и, соответственно, ложно-плечевой, плечевой и тазовый пояс. Точнее я ответить не могу, так как видел лишь малопонятные изображения равелнаштарамского барса в нескольких книгах, да, ещё миниатюрное скульптурное изображение этого животного, выставленное в витрине магазина. Правда, один парень утверждал, что он видел барса своими глазами и он точь-в-точь похож на то изваяние. Это животное, по моему, относится к виду шестиногих, теплокровных, живородящих рептилий, о чём говорят и пасть с зубами, растущими в три ряда, и вытянутое, сплющенное с боков, тело, весьма характерное для этого вида ящеров, и длинный, мощный, также сплющенный с боков, хвост, вооруженный двумя острыми роговыми секирами. Впрочем, Веридор, я ведь, правда, не профессиональный галабиолог, чтобы ответить точнее и рассказал вам всё то, что ещё осталось в моей памяти от школьного курса галабиологии.
   Кивнув головой, я сказал ему в ответ:
   - Нейзер, вы очень хорошо всё описали. Ну, а всё-таки, кого вам напоминает эта зверюга? Попытайтесь представить эту хищную тварь без её столь роскошного зеленого меха. Чтобы вы сказали, если бы барс стал примерно втрое больше, имел гребень из роговых, острых, как бритва, пластин вдоль хребта и не такую длинную и гибкую шею?
   На Нейзера стало страшно смотреть, когда он представил себе такое чудище. Он побледнел, глаза его остекленели от ужаса, а из горла вырвалось хриплое проклятье:
   - Чёрт вас побери, Веридор, неужели это... Но ведь этого не может быть! Ведь вы описали мне волосатого дьявола с Тенризерса! Неужели равелнаштарамские барсы, это и есть ужасное тенризерское чудовище, самое опасное животное во всей нашей галактике?
   Я невозмутимо подтвердил догадку своего нерадивого стажера, к которой подталкивал его так долго и так грубо.
   - Да, правильно. Равелнаштарамский барс, это и есть волосатый дьявол с Тенризерса. Именно так и никак иначе. Правда, за миллион двести тысяч лет, что эта зверюга обитает на Галане, дьяволы изрядно измельчали, подрастеряли кое-какие из своих устрашающих украшений, ну, и, наконец, обросли в этом мире густой, шелковистой шерстью, но вот характер у них тут вконец испортился, они стали раз в пять свирепее и этим переплюнули своих тенризерских предков.
   Физиономия у Нейзера, густо покраснела, он весь так и набычился, крепко сжал кулаки, а на его скулах заходили желваки. Таким я его ещё не видел и потому слегка отдвинулся назад и предостерегающе поднял руку. Едва сдерживая свой гнев, Нейзер грозно прорычал:
   - Веридор, вы что же, хотите мне сказать, что это тоже ваших рук дело? Но это же ужасно, чёрт вас подери!
   Я рассмеялся и воскликнул, подняв руки вверх:
   - Нейзер, пожалуйста, успокойтесь! Неужели вы думаете, что я действительно настолько всемогущая личность? Мой масштаб, это ввезти на Галан несколько сотен железок. Тут нужны совершенно другие возможности. Хотя, не спорю, идея моя. После того, как выяснилось, что скорее всего в темпоральном коллапсаре N С 7261/44, на планете под номером пять, появится разумная жизнь, мне надо было как-то побеспокоиться о защите темпорального ускорителя. Я всего лишь высказал некоторые свои идеи по этому поводу, а остальное провернули биологи из отдела спецопераций. Они отловили несколько особей волосатых дьяволов на Тенризерсе, с ними слегка повозились генотехники корпорации, подготовили образцы для репродуцирования и наштамповали несколько сотен этих зверюг для создания устойчивой популяции на острове, который скрывал в своих недрах ускоритель. Разумеется, все хлопоты по доставке этих милых созданий на планету контора возложила на меня, а также и всю ответственность за все возможные последствия. Тут контора, как всегда, оказалась на высоте и если в будущем произойдут какие-либо осложнения, голову снимут именно с меня. К счастью для меня, и на этот раз все обошлось, тенризерские дьяволы не вырвались с острова Равелнаштарам и не сожрали на Галане всех людей, как это случилось, некогда, с колонистами на самом Тенризерсе, но и там во всём виноваты люди.
   Нейзер обмяк, словно детский воздушный шарик из которого ненароком выпустили воздух. Большего я ему рассказывать не стал, умолчав о том, что только волосатые дьяволы Тенризерса, превратившиеся со временем в равелнаштарамских барсов, несколько десятков тысяч лет охраняли остров от попыток галанских мореплавателей высадиться на его скалистые берега. Также я не стал рассказывать ему и о количестве моряков, растерзанных этими свирепыми тварями. Галанцы давно освоили все земли своей планеты, даже самые отдаленные острова, и лишь теперь, когда возле острова Равелнаштарам образовался небольшой островок, на котором быстро вымерли барсы, они смогли начать освоение и этой, довольно большой территории своего мира. И если на протяжении тех почти сорока пяти тысяч лет, что галанцы пытались проникнуть на остров Равелнаштарам, ящеробарсы только и делали, что лопали моряков, то теперь настал их черед.
   Эти громадные зверюги, в лежачем виде похожие на копну свежескошенной травы, сразу же стали промысловым пушным животным и предметом алчных взоров всех модников и модниц Галана. Не будь император Сорквик столь рачительным хозяином, их популяция уже сократилась бы, как минимум, вдвое, а так она даже выросла только потому, что галанцы, в течение последних двух столетий, регулярно завозят на остров, на корм барсам, специально выращиваемых на материке животных. Равелнаштарамские барсы, к моему счастью, панически боятся воды, как и их далёкие предки - волосатые дьяволы Тенризерса, поэтому они и не распространились по всей планете.
   Хотя даже в этом случае они вряд ли смогли бы хоть как-то повлиять на процесс развития галанской цивилизации. Что-то я не припомню, чтобы на какой-нибудь планете, где появился человек, что-нибудь, опасные хищники или просто неблагоприятные природные условия, положило конец его существованию. Человек, пожалуй, самое приспособленное существо для жизни в галактике и трудно определить пределы его живучести. Ну, а та трагедия, которая случилась более трёхсот тысяч лет тому назад на Тенризерсе и по сию пору повергает всех в ужас, результат самой обычной человеческой глупости и скверного планирования колонизации, ну, и, разумеется, результат ещё более скверного оснащения колонистов и их совершенно никчёмной подготовки.
   В дальнейшем, я ещё не раз беседовал с Нейзером на самые различные темы, касающиеся моей работы. Думая, что это пойдёт ему на пользу, если бы он, после окончания стажировки, решит избрать профессию техника-эксплуатационщика. В любом случае, я был обязан рассказать Нейзеру о некоторых секретах нашей профессии, благодаря которым он смог бы выполнять свою работу без нытья и постоянной зависимости от конторы, где, кстати, терпеть не могут безынициативных работников.
   Морское путешествие промелькнуло для нас очень быстро и незаметно. Не успел я, как следует, насладиться дивными, просто-таки роскошными, закатами Обелайра и его восхитительными восходами, как наше плавание подошло к концу. Однажды, на закате дня, матрос, сидящий в бочке на верхушке грот-мачты, что есть мочи истошно завопил:
   - Остров. Прямо по курсу остров Равелнаштарам.
   Однако, этот вопль ещё не свидетельствовал о конце нашего путешествия. Остров Равелнаштарам матрос увидел издалека только из-за гигантской горы, которая выросла как раз на том месте, почти двадцать стандартных лет реального времени и два с лишним миллиарда лет времени ускоряемого тому назад. Строители-темпоральщики, работающие под управлением старины Клайна Боудсвелла, очень неудачно воткнули в твердь Галана гигантский гвоздь темпорального ускорителя. Да и мой приятель Клайн в тот раз, явно, что-то перемудрил со своими расчетами и в том месте на планете, где некогда находилась глубокая впадина, из ее недр выперло, как из пуза, такую громадную грыжу, что только держись. Более того, по какому-то совсем уже странному стечению обстоятельств, в том месте где из недр Галана выдуло здоровенный пузырь, стала ещё и выдавливаться, как паста из тюбика, огромная масса базальта и она, почти на треть, вытолкнула корпус генератора и образовала эту удивительную гору.
   Гора эта, похожая по внешнему виду типичный останец, представляла из себя рифлёный, коричневый, базальтовый конус и имела в высоту более двенадцати километров. К тому же над ней всегда клубились облака. На том расстоянии, на котором мы находились под вечер, гора ещё виднелась целиком и я, выбежав на палубу, присмотревшись, смогу увидеть острый конус с плоской, словно обрезанной ножом, вершиной, ниже которой её, словно кольца вокруг газового гиганта, виднелась линза кучевых облаков. Находясь на берег вершину практически никогда не видно из-за густых облаков.
   К острову Равелнаштарам мы подплыли только к вечеру следующего дня и всё то время, что мы шли под всеми парусами, гора всё росла и росла, вставая из моря, словно гигантский, конический рифленый небоскрёб, шириной в полтора десятка километров у верхушки и километров двадцати у своего основания. Остров Равелнаштарам имеет форму гигантской цифры "9", протянувшейся вдоль экватора на четыреста семьдесят километров и даже без своего главного украшения, - горы Калавартог, что означает в переводе с галикири "Палец дьявола", поднимается над океаном гористым массивом километра на высоту в три с лишним и имеет очень высокие, обрывистые и скалистые берега. Так что далеко не везде на остров можно высадится с моря.
   В своей самой широкой части остров имеет ширину триста пятьдесят семь километров. В восточной части острова, в хвостике этой гигантской девятки, там, где берег довольно пологий, километров на двадцать, широкой лентой, расстилались шикарные пляжи золотого песка. Их, правда, портило то, что большой, мелководный залив, омывающий эту часть острова, просто кишел гигантскими хищными моллюсками, которые, запросто, могли перевернуть даже большую лодку и быстро расправиться с её гребцами. Это создавало сложности для высадки на берег в этом, наиболее низинном и удобном месте. Моллюсков я также всегда причислял к стражам своего острова, но не имею к ним никакого отношения. Эти морские монстры, похожие на грибы с овальными костяными шляпками до двух с половиной метров в поперечнике и дюжиной мощных, пятиметровой длины щупалец с острыми когтями на концах, весьма вкусные в жареном виде, имеют чисто галанское происхождение.
   Землетрясение обрушило перешеек, соединяющий хвостик девятки с точечкой на конце её хвостика, отчего образовался небольшой островок всего двенадцати километров в поперечнике, скалистый и почти круглый. Единственная природная достопримечательность островка Равел, это небольшая закрытая бухта. Когда-то, ещё двести с лишним лет назад, это место считалось едва ли не самым опасным на всём острове, так как сюда частенько забредали старые, матёрые барсы, полюбившие на старости лет одиночество, но не потерявшие от этого своей свирепости. После землетрясения, барсы, отрезанные от острова, вскоре, издохли от голода и стали первыми трофеями моряков, приплывших к нему. А уже три года спустя на островке Равел вырос небольшой, одноименный городок охотников на барсов, который и был теперь целью нашего путешествия.
  
   Терилаксийская Звездная Федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звёздная система Обелайр, борт шхуны "Южная принцесса.
  
   Финал нашего путешествия я ещё не просчитал до конца и потому имел возможности для всякого рода манёвров. То, как именно мы закончим своё путешествие по Галану, зависело, в то числе и от того, как быстро мы сможем прорваться на остров Равелнаштарам. Вариантов рассматривалось несколько, один другого краше. Включая даже кражу лодки и самовольную высадку на берегу, но я, к моменту нашего прибытия на остров, так ещё и не определился, какой из них следует выбрать в качестве рабочего. Хотя в любом случае в итоге нам предстояло просто исчезнуть в густых джунглях, якобы, будучи растерзанными хищными, кровожадными барсами, как это уже не раз случалось за долгие тысячелетия, ну, а как мы этого добьёмся, в тот момент не имело особого значения.
   Мы могли путём каких-нибудь переговоров попасть на остров вполне легально или в самом деле спереть лодку, но тогда нас точно сожрали бы гигантские хищные моллюски. Так, или иначе, это привело бы к искомому результату, от которого мне заранее становилось тошно - в город Мободиталейнквалармо, в красивый двухэтажный особняк небольшим парком, стоящий на улице Капитанов, почтальон доставит письмо с извещением о том, что мы сгинули на острове Равелнаштарам бесследно и уже ничто, кроме слёз бедной девушки, покинутой Нейзером, не напомнит Галану о путешествие двух кируфских купцов на остров зелёных барсов. Ну, разве что ещё ребёнок, которого Марина должна родить в положенный природой срок.
   Капитан Милз шел к островку под всеми парусами, стремясь успеть до захода солнца достичь его скалистых берегов. Мощные морские течения с одной стороны облегчали подходы к этой части острова, но с другой создавали немало сложностей, так как при малейшей оплошности могли погнать судно в сторону залива, кишащего гигантскими моллюсками, где в темноте запросто можно сесть на рифы. Поэтому опытные капитаны предпочитали прийти к острову Равелнаштарам утром, чтобы уже при свете дня пройти сквозь узкий проход, ведущий в бухту острова Равел, со всех сторон закрытую отвесными скалами. Её, кстати, считали самой спокойной якорной стоянкой на всём Галане.
   Наш перевозчик решил поступить иначе и выбрал далеко не самый лёгкий вариант, но задача оказалась капитану Милзу вполне по силам не только столько из-за его "Южной принцессы", а она под всеми парусами шла со скоростью не менее сорока восьми километров в час, сколько из-за прекрасного знания капитаном лоции, морских течений и слаженных действий все его дружной команды. Благодаря этому мы ещё до захода солнца подошли к острову Равел. В первый раз за всё своё путешествие по Галану, мы услышали звук орудийного выстрела. При подходе корабля к острову, капитан Милз приказал канониру пальнуть из небольшой бронзовой пушченки, сигнализируя, что он намерен войти в бухту до заката.
   Лихим манёвром, просто мастерски, погасив скорость у входа в бухту, капитан Милз приготовился встретить портовый буксир. Тот появился уже через несколько минут. Матросы сбросили толстый канат на небольшую галеру, двадцать пар вёсел вспенили водную гладь и спустя четверть часа "Южная принцесса" буксир завёл её в бухту и эта красавица встала на якорь возле отвесной западной стены. От неё до пристани оставалось всего каких-то два с половиной километра пути на шлюпке. Сама бухта являлась кратером древнего вулкана, опустившегося в глубины океана Талейн и потому представляла из себя почти идеальный круг диаметром в четыре километра, а островок Равел обхватил её со всех сторон, но не равномерно, а вытянувшись к острову Равелнаштарам, словно массивный, округлый трезубец.
   С приходом "Южной принцессы", на пристань высыпало чуть ли не всё население городка. Как только капитан Милз бросил якорь, к шхуне тотчас направилась большая шлюпка с представителями властей и вскоре начались нудные формальности, связанные с проверкой документов и прочей ерундой, которые продлились почти до темноты. Наконец, все проверки, которые нам пришлось пройти в полном объеме, благополучно завершились и мы смогли на этой же шлюпке добраться до берега, где нас уже поджидали два здоровенных парня с вместительной носилко-тележкой об одном колесе посередине. Представители транспортной компании Равела обратились к нам с единственным и довольно-таки смешным вопросом:
   - Господа, вы желаете переночевать в гостинице или прямо на пристани?
   Разумеется, господа желали переночевать в гостинице, но ни в коем случае не на пристани, хотя сначала мы всё-таки решили навестить губернатора города Равел. Потому, отправив свои вещи с этими парнями в гостиницу, мы пошли к дому губернатора. Тем более, что тот стоял неподалеку. Однако, пробились мы к нему не сразу, а после некоторых препирательств с его служанкой, которую, судя по её одеянию, мы подняли с постели. Аудиенция оказалась очень короткой. Губернатор Равела, высокий дородный толстяк, встретил нас в своем кабинете, беспорядочно заставленном хотя и красивой, но очень уж разнокалиберной и разномастной мебелью. Что-то мне сразу подсказало, что у него явно имеются семейные трудности, уж больно неопрятно он выглядел в своём потрёпанном домашнем халате и комнатных тапочках, обутых на босую ногу.
   Губернатор, без малейшего интереса выслушав наш рассказ, принял от Нейзера различные рекомендательные письма и серебряный ларец кируфской работы, который я прикупил для него в антикварной лавке в Мо. Раздаривать дорканские мечи мне, к этому времени, уже надоело. Своим нетерпеливым ёрзаньем в кресле и недовольным сопением этот господин весьма наглядно и недвусмысленно показал нам, что не намерен затягивать аудиенцию более, чем на десять минут и с облегчением вздохнул, когда Нейзер стал сетовать на тяготы морского путешествия, усталость и попросил у него разрешения удалиться. Это обстоятельство меня немного покоробило, а Нейзера так и вовсе разозлило и тогда я, как только мы вышли из дома, недолго думая, взял, да, и предложил ему для рассмотрения ещё один вариант того, как нам побыстрее добраться до острова:
   - Нейзер, у меня родилась прекрасная идея! Глядя на этого толстяка, я подумал, если вы затеете ссору с какой-нибудь шишкой из местных дворян, то мы вряд ли будем хорошо приняты в городке и нас с удовольствием отпустят на остров Равелнаштарам, на корм барсам. Как, потянете?
   Мой прыткий стажер тут же оживился и воскликнул:
   - А что, Веридор, это действительно здравая мысль! Судя по тому, как этот бурдюк с пивом таращился на письмо губернатора Зандалаха, он не очень-то рад гостям из Кируфа. Пожалуй, я не стану откладывать дело в долгий ящик. В отеле, наверное, есть ресторан, а в нём мне под руку может подвернуться какой-нибудь дворянчик, так что я уже сегодня же начищу рожу первому попавшемуся на глаза отпрыску знатного рода. Ну, а если мне совсем не повезёт, то отметелю, за милую душу, десятка полтора каких-нибудь лавочников или мастеровых.
   Глядя на его энтузиазм и памятуя о немалой силе этого битюга, я тут же поспешил хоть немного умерить его пыл и проговорил добродушно-ироничным тоном:
   - Но-но, Нейзер, не перестарайтесь. Вы сказали лишнего. Можно ведь обойтись и без пьяной драки. Вполне хватит парочки устных оскорблений, сделанных по пьянке, тем более, что вы в этом непревзойденный мастер.
   Подгоняя друг друга шуточками, мы быстрым шагом добрались до гостиницы, большого пятиэтажного здания, стоящего на центральной площади, на что нам потребовалось каких-либо восемь-десять минут. Хотя горок оказался и невелик, в Равеле жило всего полтораста тысяч жителей, добираться до гостиницы нам пришлось, преодолевая множество препятствий, то карабкаясь вверх по ступеням крутых лестниц, то кубарем скатываться с них вниз. Правда, повсюду на улицах горели яркие газовые фонари и мы не свернули себе шеи, прыгая со ступеньки на ступеньку, словно скальные прыгуны. Идея отправить Нейзера на поиски приключений, давала мне неплохую возможность спокойно пообщаться с Нэксом и Бэкси, если, конечно, Нейзер, со свойственным ему азартом, не примется всерьёз громить городок.
   В гостинице нам предложили несколько номеров, но я остановил свой выбор, стоящей на противоположном, от бухты, конце Равела, на высоком, крутом берегу, плотно застроенном красивыми зданиями в пять, шесть этажей, на том, окна которого выходили на море. Пока Нейзер оформлял номер, я даже успел немного оглядеться. Здание гостиницы оказалось совсем новым, опять же по галанским меркам. Если судить по дате, высеченной на плите над входом, оно было построено всего сто два года назад. Гостиницу, как и весь городок, строители возвели в типичном стиле южно-роантского классицизма, из-за чего меня не покидало такое ощущение, что мы всё ещё находимся в Мо, вот только улицы в Равели оказались на редкость узкими и кривыми. От разглядывания интерьера холла гостиницы, меня отвлёк Нейзер, который принялся расспрашивать портье:
   - А скажите-ка, милейший, в вашем прелестном городе имеются какие-нибудь развлечения? Мне не хочется ложиться в такую рань, так как я изрядно отоспался за время плавания.
   Нейзер, похоже, уже принялся претворять в жизнь мой жестокий план и теперь выяснял, где ему сподручнее устроить побоище. Портье ответил хотя и не слишком многословно, но весьма обстоятельно:
   - Конечно, господин Арлансо, по вечерам, в ресторане нашей гостиницы, собирается очень приличная публика и веселье в нём, иной раз, длится почти до самого утра.
   Тут уже и я улыбнулся этому парню, правда, весьма двусмысленно. Судя по зверской и злорадной физиономии Нейзера, он решил устроить в этом заведении такое веселье, какого тут не видывали с момента открытия гостиницы. Служащие отеля, пятеро громадных парней, одетых в синие ливреи с серебряным галуном, подхватили на руки весь наш багаж разом и потопали наверх по широкой лестнице. Увы, лифта в гостинице не имелось, а подниматься им предстояло на пятый этаж. Мы с Нейзером огорчённо вздохнули, переглянулись, одарив друг друга насмешливыми улыбками, так как уже успели пересчитать в городке множество ступенек, преодолевая его самый сложный рельеф, и поскакали по лестнице вслед за ними, перепрыгивая через две, три ступеньки, словно молодые скальные прыгуны.
   Всё-таки с номером нам не очень повезло. Он состоял всего из одной единственной, хотя и очень большой, комнаты, да, к тому же, имел всего одну кровать. Правда, в нём стояла ещё та кровать. Низкая, но зато на редкость просторная. На ней запросто могло улечься сразу человек шесть-семь галактов среднего роста, таких, к примеру, как я. Мебель также не отличалась особым разнообразием: письменный стол, пара массивных деревянных кресел, круглый обеденный стол, едва прикрытый небольшой тёмно-зелёной скатертью, вышитой золотистыми нитями, платяной шкаф, посудная горка и комод. Хотя краснодеревщик и изготовил мебель из дерева красивого, светло-орехового цвета с великолепной текстурой и украсил её искусной резьбой, по сравнению с теми образцами мебельного дизайна, что я уже видел на Галане, у меня создалось ощущение чего-то дежурного и казарменного. Да, к тому же на столе, в сиротливом одиночестве, стояла простенькая вазочка голубого стекла с довольно подвявшими фруктами, которые, одним только своим печальным видом тотчас вызвали у меня острый приступ голода.
   Зато к номеру прилагалась широкая лоджия, а на той стояли кадки с цветами, источавшими тонкий, но сильный аромат. На лоджию выходили два незастеклённых окна и проход с невысокими резными воротцами, в следствии чего стену, обитую тканью, красиво прорезали три циркульные арки, обрамлёнными тонкой резьбой по камню и, вкупе с высоким потолком, украшенным лепниной, в итоге получался пусть и не роскошный, но весьма красивый интерьер. Остекление окон и навешивание дверей не имело никакого смысла в жарком тропическом климате. Вполне хватало лёгких занавесей из полупрозрачной, тонкой ткани, которая, впрочем, являлась днём отличной защитой от жарких лучей солнца. Номер, не смотря на его казарменную аскетичность, считался, тем не менее, первоклассным, так как в нём имелась ещё ванная комната, ватерклозет и, вдобавок к этому, он имел газовое освещение, которое заливало комнату пусть и не очень ярким, но приятным, желтовато-розовым светом.
   Слуги, ворча от натуги, затащили наши тяжелые кофры на пятый этаж и, получив неплохие чаевые, удалились, радостно галдя. По зову Нейзера в наш номер явилась горничная, красивая, но уже начинающая полнеть дама зрелых лет и приготовила этому разгильдяю ванну. Пока Нейзер откисал в здоровенной посудине, искусно выкованной из цельного листа меди, смывая с тела морскую соль, я разложил все вещи по ящикам комода и развесил в шкафу костюмы Нейзера. Мне требовалось, на всякий случай, создать видимость, что мы намерены пробыть на острове пару, тройку недель. Я уже управился со всеми хлопотами и достал из кофра пульт связи, замаскированный под небольшую шкатулку галанской работы, а Нейзер всё ещё плескался в ванной, распевая на галикири грозные военные марши. Наконец, я не выдержал, подошел к двери в ванную комнату и сказал:
   - Послушайте, Нейзер, имейте хоть немного совести! На мне тоже скопилось немало соли. Конечно, пластиплоть защищает меня от её воздействия на кожу, но запах, Нейзер, запах. Нужно ведь, помимо всего прочего, уважать ещё и чувства других людей, с которыми мне приходится общаться.
   К моему удивлению Нейзер вежливо извинился и вышел через минуту, обернутый толстым, махровым полотенцем. Пока я ждал когда в ванну нальётся вода, пока ополаскивал свою фальшивую, потрепанную старостью шкуру, Нейзер успел одеться к предстоящей операции по массовому избиению галанских дворян и, открыв большой кофр с нашим оружием, выбирал себе меч галанской работы. К дорканским мечам он относился с некоторой опаской, а свою любимую шпагу, с которой не расставался всю дорогу, оставил Марите. Выйдя из ванной, я отобрал у парня меч, сурово глянул на него, после чего, ехидно ухмыляясь, постучал пальцем по лбу и сказал:
   - Сколько раз вам говорить, Нейзер, галанские дворяне не носят оружия в своем доме. Поскольку вы остановились в гостинице, то с этой минуты можете рассматривать её, как свой собственный дом, а потому оставьте меч в номере, вы ведь не какой-нибудь там задрыга-оруженосец. - Видя, что без меча он чувствует себя неуютно, я порылся в кофре и предложил ему достойную замену - Можете прицепить к поясу кинжал, Нейзер, но помните, кинжал это всего лишь ювелирное украшение к вашему поясу и его не обнажают в кулачной драке. Так что лучше забудьте о нём сразу же и навсегда.
   На другую сторону пояса я прицепил ему большой замшевый кошель, расшитый золотом, наполовину заполненный звонким серебром. Отдельно, в специальный кармашек широкого поясного ремня, я вложил дополнительно десять монет по пятьдесят роантов. Оглядев своего подопечного ещё раз, я, напоследок, поправил на его костюме застёжки и ленты, и, нахлобучив на голову Нейзера широкополую шляпу с высокой тульей, украшенную золотой цацкой и большим алым пером, завершил инструктаж следующими наставлениями:
   - Нейзер, запомните, если вы вознамеритесь набить кому-либо морду, то сделайте это, хотя бы по всем правилам хорошего тона. Молодежь, в последнее время, их совершенно забывает, но думаю там, куда вы отправляетесь, найдутся люди и более старшего возраста. Итак, мой друг, если вы собрались драться на кулаках, то, в первую очередь, снимите с головы свою шляпу и отбросьте её подальше, справа от себя. Потом, если драка намечается, к примеру, в ресторане, отстегните кошель и бросьте его официанту, это плата за разбитую посуду. После этого подзовите к себе хозяина ресторана или, на худой конец, старшего официанта и вручите ему золото за разбитую мебель и порванные скатерти. Ваш противник не имеет права ударить вас до того момента, пока вы полностью не расплатитесь, не может он также и покинуть поле боя, пока не начнется драка. Зато потом вы можете тузить друг друга, как попало, но учтите, Нейзер, на вас могут напасть и два, и три, и даже пять человек. То, что вы хотите затеять, на Галане считается командным видом спорта.
   Нейзер скорчил свирепую рожу и, цыкнув зубом, весело прорычал в ответ:
   - Веридор, да, пусть хоть десять человек нападает!
   Этим он заставил меня рассмеяться и сказать:
   - Но-но, Нейзер, только без членовредительства, пожалейте этих бедных людей, они ведь ни в чём не виноваты перед вами и даже не знают, что нам нужно только одно, поскорее отправиться на остров Равелнаштарам. И, ради всего святого, не вздумайте хвататься за оружие, иначе на вас навалятся скопом жители всего этого городка и тогда вам уже точно не сдобровать.
   Нейзер беззаботно расхохотался:
   - Веридор, у меня возникло такое ощущение, что вы меня на битву провожаете. Не волнуйтесь, у меня хорошая память, шляпу направо, кошель официанту, золото, левой рукой, хозяину, а правой, сразу же, снизу в челюсть противнику и затем в прыжке, бью ногой по флангу, левому или правому это всё равно, лишь бы достать кого-нибудь.
   Ну, что же, подумалось мне, если этот вертопрах выполнит свой план в точности, начало драки точно останется за ним. Я спустился вниз, чтобы проводить Нейзера и, заодно, прихватить на кухне корзину со съестным. После морского путешествия у меня разыгрался дьявольский аппетит. Украдкой я заглянул в зал и увидел что там полно народу. Среди горожан и приезжих купцов, вышагивающих по залу и сидящих за столами без головных уборов, красовались холёные господа в шляпах с перьями самых разных цветов. Кому-то из них сегодня точно не поздоровится. Не смотря на хищный, оценивающий взгляд Нейзера, я, почему-то, был убеждён в том, что мой стажер вряд ли станет сегодня проявлять жестокость. Скорее всего, он просто надаёт кому ни будь тумаков, не столько болезненных, сколько обидных.
   Вернувшись в номер, я тщательно запер дверь на засов и устроился на кровати с корзиной, доверху наполненной различной снедью, наедине со своей шкатулкой. Вызвав Бэкси, она явилась на экране в облике галанской дамы, я принялся расспрашивать её о последних новостях. Мои электронные помощники не теряли времени даром. Пока мы неспешно путешествовали по Галану, "Молния", оснащенная мощными антигравами, изготовленными Нэксом ещё лет пятнадцать назад, облетела все закоулки Галана. Однако, это вовсе не означало, что Нэкс оставил меня без своего внимания. Нас, в течение всего путешествия, сопровождали две антигравитационные платформы, битком набитые различными сканерами и всяческими хитроумными штуковинами, которые Нэкс изготавливал буквально сотнями и с помощью которых он и Бэкси могли вытворять всё, что угодно.
   Действуя с помощью своих приспособлений, они нашли и обчистили несколько свежезатонувших кораблей, полностью освободив их трюмы от товаров, а корабельные сейфы от золота и серебра. Кроме того они пополнили мою, и без того великолепную, коллекцию животного и растительного мира Галана новыми образцами. Им даже удалось спасти из огня пожаров несколько сотен книг и кое-что из предметов быта. В общем они потрудились на славу, как делали это уже не раз не только на Галане, но и на других планетах. Мои коллеги постоянно подтрунивали надо мной из-за моей страсти к коллекционированию, хотя она, по большей части, носит характер чистейшей филантропии. Львиную долю экспонатов я храню прямо на планетах, не скупясь на установку здоровенных стасис-сейфов, где эти экспонаты могут храниться сотни тысяч лет без риска испортиться. После того, как я снимал темпоральный барьер, а такое случалось уже не раз, эти коллекции становились достоянием планетарных правительств новых миров, вступивших в Галактический Союз. Разумеется, я делал все это почти бескорыстно, а платой служили лишь те предметы, которые мне особенно понравились, но их собралось к тому времени не так уж и много, я не очень-то люблю захламлять трюмы своей "Молнии".
   Выслушивая доклады Нэкса и Бэкси, я, сам того не замечая, почти полностью прикончил содержимое корзины и выпил несколько бутылок вина. Удивляясь своей прожорливости, я кое-как разделся и лёг спать, положив рядом с собой свой дорканский меч с которым не расставался с самого начала галанского путешествия. Поспать мне удалось недолго. Сразу после полуночи в дверь отчаянно замолотили. Я тихонько встал, взял свой меч и повернул его рукоять против часовой стрелки, отчего в торце рукояти появился маленький окуляр, глядя в который я мог наблюдать за сообщениями, передаваемыми мне с "Молнии". Несколько крошечных шпионов Нэкса находились поблизости от Нейзера и я смог увидеть, что именно он сейчас вытворяет.
   Нейзер в тот момент стоял прямо в центре зала. Вокруг него валялись перевёрнутые столы и стулья. Вид у его хотя и порадовал меня воинственностью, но всё же оказался довольно изодранный, ну, в том смысле, что из всей одежды на нём остались лишь штаны, да, ботфорты. Нейзер, артистически изображал крайнюю степень опьянения, или в самом деле надрался в лоскуты. Он пошатывался на подгибающихся ногах, но, тем не менее, грозно поигрывал своей мощной мускулатурой. Напротив него стояло около полутора десятков здоровенных галанцев и вид у них был даже похуже, чем у Нейзера. У того хотя бы рожа осталась цела, а у этим господам, почти всем, он расквасил носы. Позади этой небольшой, почти полностью деморализованной армии, стоял, прижимая платок ко лбу, высокий, красивый, молодой дворянин без шляпы и с полуоторванным воротником. Тем временем в дверь номера стали буквально ломиться и какая-то женщина закричала высоким, пронзительным голосом:
   - Господин Виктанус! Господин Виктанус, проснитесь! Проснитесь скорее, вашего господина убивают!
   Я вскочил, быстро натянул на себя штаны, рубаху и открыл дверь, в которую ломилась горничная. Подхватив сапоги и меч, я истошно заорал:
   - Быстро! Вперёд! Веди меня к нему!
   Горничная всплеснула руками и побежала по коридору. Наскоро натянув сапоги, я, забыв про хромоту, побежал вслед за ней и вскоре спускался по лестнице, перепрыгивая сразу через десяток ступенек. Вбежав в зал ресторана, я оказался в тылу у Нейзера и пронзительно просвистал ему на языке "Одиноких птиц Кайтана" сообщение: - "Друг, я сзади". Поскольку Нейзер провёл двое суток в спальне у Аниты, он должен знать этот лихой пересвист. Мне наперерез бросился какой-то здоровяк, нацелившись треснуть меня по голове короткой дубинкой. Моей головы, в том месте, куда он нанёс удар, не оказалось, а я, перехватив его руку, дернул её вниз и в ответ так шандарахнул ножнами по шее, что тот с грохотом улегся у моих ног и больше не шелохнулся. Нейзер, услышав мой задорный свист, заорал:
   - Лори, бей им во фланг, а я ударю по центру!
   С веселым воплем он бросился на врага, но я в стремительном прыжке успел перехватить своего драчливого стажера на полпути и шепнул ему на ухо на галалингве:
   - Нейзер, отбой.
   Напоследок он хитро подмигнул, пьяно икнул на меня перегаром и без чувств свалился мне на руки, чуть не повалив меня при этом на пол. Я кое-как дотащил бесчувственное тело этого развесёлого хулигана до ближайшего целого стула и свалил его с рук, по-отечески увещевая:
   - Ах, милорд, до чего же вы пьяны, что сказала бы на это, моя госпожа, ваша добрая матушка.
   В ответ на мои увещевания Нейзер задорно пробасил мне на чистейшем кируфском диалекте:
   - Да, идите вы оба, и ты, и моя матушка, в задницу!
   Сокрушенно покачав головой, я, прихрамывая и охая, подошел к его противникам и, сдерживая смех, поинтересовался у них самым суровым голосом:
   - Что вам угодно, господа?
   Господа, расступились и на авансцену вышел дворянин с подбитым лбом. Не отрывая ото лба руки с платком, на котором алела кровь, дворянин в белом, атласном камзоле без воротника, обильно залитом красным вином и испачканным какой-то пёстрой закусью, грозно выдохнул:
   - Удовлетворения!
   Мой меч со свистом покинул ножны. Я отбросил их в сторону, угодив точно в лоб какому-то типу, дёрнувшемуся было ко слева, после чего мой меч тотчас пришел в движение. Несколько секунд я с бешенной скоростью жонглировал мечом, заставляя воздух взвизгивать от напора стали, словно нервную красотку. Мой меч, как живая молния, рассекал воздух. Он то перепрыгивал из одной руки в другую, то сливался в вибрирующий, сверкающий круг, то вырывался вперед. Он то уходил за спину, как будто мог действовать вполне самостоятельно, то замирал, нацеленный на моих противников.
   Лица людей, стоявших в нескольких шагах передо мной полукругом, побледнели. Лицо же дворянина, до этого бледное, как его собственный платок, наоборот порозовело, а ноздри гневно затрепетали, как у встревоженного скакуна. Пожалуй, только на него одного мое мастерство, отточенное годами тренировок, не произвело совершенно никакого впечатления. Последнее движение я нацелил прямо в его глаза, остановив клинок всего лишь в паре сантиметров от лица. Медленно опустив меч к полу, я презрительно бросил ему:
   - От меня, сию же минуту, любезнейший. А от моего господина завтра, после обеда, когда он проспится. Думаю, что к трём часам пополудни он вполне будет готов ответить на ваш вызов. Вы сможете найти нас на площади перед гостиницей, милостивый государь.
   Нейзер пьяно встрепенулся на своем стуле:
   - Ком-м-му т-т-то требуется удов-лтв-рние? Дуэль? Отл-л-чно! Лори! П-дай мой меч... Л-ло-и-и...
   Булькнув напоследок что-то невнятное, он, выпустив пар, громко захрапел и откинулся назад. Стул не выдержал и развалился под ним на куски. Плюхнувшись на пол, Нейзер даже не проснулся, а лишь захрапел во всю силу своих лёгких, раскатисто, громко, с переливчатыми присвистами. Если он и играл, то делал он это просто с непередаваемым мастерство, так как, без настоящего таланта, невозможно столь убедительно сыграть пьяного, до полной бесчувственности, человека. Внимательно прислушавшись, я разобрал в фальшивых руладах, которые он выводил носом:
   - Славная драка, я им всем показал.
   Соперник Нейзера, удовлетворенный пока что только моим ответом, удалился, одарив меня на прощание злой, недоброй усмешкой и презрительно буркнув в нашу сторону:
   - Шуты, кируфские.
   Будь я особой благородного дворянского происхождения, я мог смело начинать новую потасовку или устроить дуэль прямо не выходя из ресторана, но меня это только слегка позабавило и не вызвало особых эмоций. Проводив дворянина и его изрядно побитую свиту жестом, исполненным откровенного презрения, я обратил внимание на высокого, статного мужчину с красивым лицом и пышными локонами, слегка тронутыми сединой. Этот господин одетый в строгий, тёмно-коричневый камзол, чёрные штаны с коричневыми чулками и элегантные башмаки также чёрной, мягко блестящей кожи, вовсе не выглядел разгневанным. Застегнутый на все крючки и пуговицы, не смотря на ночную духоту, он смотрел на меня с восторгом и радостной, светлой улыбкой на лице на красивом, благородном лице.
   В то время, когда в ресторане шла потасовка, строгий господин стоял всё время неподалёку и внимательно, словно рефери на ринге, за всем наблюдал. Увидев, что я, наконец, освободился, он подошел ко мне и, глядя на то, что я веду подсчет разбитой мебели, посуды и порванных скатертей, с лёгкой улыбкой поторопился успокоить меня:
   - Не беспокойтесь, господин Виктанус, всё произошло самым достойным образом и хотя молодой господин Арлансо наделал немало шума, он был просто великолепен. Сразу видна хорошая кируфская школа. Признаюсь, я давно не испытывал такого удовольствия, наблюдая, как ваш подопечный, господин Виктанус, даже будучи в сильнейшем подпитии, всё-таки вспомнил все ваши наставления и исполнил церемонию приглашения к кулачному бою в полном соответствии с древним кодексом воинской чести истинного дворянина. Примите мои искренние поздравления и вы господин Виктанус, и ваш господин Арлансо.
   Видя мое неподдельное изумление, господин в тёмном протянул мне руку и церемонно представился:
   - Прошу прощения, любезный господин Виктанус, я не представился, меня зовут Антор фрай-Лорант, я владелец этой гостиницы.
   Я тут же принялся вежливо расшаркиваться и бормотать свои извинения:
   - Ах, мой дорогой господин фрай-Лорант, я всё-таки приношу вам свои глубочайшие извинения от господина Арлансо и от себя лично. Мой добрый господин бывает иногда так невыдержан. Особенно, когда переберёт сладких, хмельных вин Роанта.
   Меня просто жгло и терзало любопытство, что же именно вменил Нейзер в вину этому дворянскому хлыщу из Роантира, который, судя по многочисленной свите, являлся важной шишкой то ли на этом острове, а то и в империи Роантир. Поэтому я не выдержал и обратился к нему с вопросом:
   - Господин фрай-Лорант, кажется, я проспал сегодня самое интересное. Вы не скажете мне, из-за чего, собственно, началась эта потасовка?
   Господин Лорант беспечно расхохотался и сказал:
   - О, на мой взгляд сущие пустяки, но повод, видимо, оказался достаточно серьезным для господина Арлансо. Его собутыльник, дворянин из Роанта, презрительно отозвался о кируфских винах, сказав, что они недостаточно крепки, как и кируфские мужчины, а это, похоже, далеко не так.
   С трудом сдерживая смех, я позволил себе заметить:
   - Да, пожалуй, этот допустил в разговоре весьма непростительную ошибка. Лучше бы он сказал, что кируфские вина излишне хмельны и игривы, как и молодой господин Арлансо.
   Господин Лорант согласился с моей точкой зрения.
   - Да, конечно, это я сразу же заметил. Ваш господин действительно весёлый и раскованный молодой человек, но я не торопился бы называть его недостаточно крепким мужчиной, ведь он позволил слугам этого высокородного дворянина разбить о свою голову семь крепких стульев и при этом смеялся, как резвящийся ребёнок, давая этим господам сдачи, используя их же собственные кулаки, а самому дворянину он отпустил по лбу всего лишь один щелчок. Но небеса и звёзды, что это был за щелчок, от него благородный дворянин из Роанта свалился с ног, как после прямого попадания пушечного ядра. О, господин Виктанус, вот на это действительно стоило посмотреть.
   Внимательно осмотрев поле боя, я вежливо поинтересовался у хозяина гостиницы:
   - Милейший господин фрай-Лорант, я нисколько не сомневаюсь в том, что господин Арлансо был предельно щепетилен, начиная драку, но скажите мне, ради Арлана Великого, покрыли ли те деньги, которые он передал вашим слугам, ущерб, нанесённый его гневом вашему заведению?
   Хозяин гостиницы со смехом замахал руками.
   - Ну, что вы, что вы, господин Виктанус, какие пустяки, не стоит беспокоиться. За те деньги, что он заплатил вперёд, он может устроить в этом зале ещё две или три потасовки. Их вполне хватит не то что на ремонт сломанной мебели, а даже на покупку новой и куда более дорогой.
   Мы побеседовали с господином Лорантом ещё несколько минут и даже выпили по бокалу вина на сон грядущий. Господин Лорант оставил у меня впечатление радушного хозяина и мне было чертовски приятно познакомиться с ним. Договорившись, что мы ещё непременно встретимся в более достойной обстановке, я позволил себе, наконец, заняться Нейзером. Тот по прежнему мирно храпел, лёжа среди обломков мебели. По приказу Антора Лорана, двое здоровенных официантов бережно перенесли Нейзера в наш номер и заботливо, без каких-либо комментариев в его адрес, уложили на постель, предоставив мне весьма сомнительное удовольствие, самому раздеть своего господина. При этом Нейзер даже не пошевельнулся ни разу, не напряг ни единой мышцы и всё время оставался спокойным и умиротворённым, словно спящий младенец. Стоило только официантам убраться восвояси, как его глаза широко раскрылись и он, осклабившись в довольной ухмылке, поинтересовался у меня без малейших следов хмеля в голосе:
   - Ну, как вам моё представление, Веридор? Скандал заказывали? Извольте получить и расписаться. Всё сделано, специально для вас, и сделано по высшему разряду. Правда, неплохо сыграно, Веридор? Без единой фальшивой ноты, без малейшего сбоя.
   - Отлично сыграно, Нейзер! - Похвалил я своего стажера и добавил уже совершенно серьезным тоном - Похоже на то, что вы нашли самый верный способ досадить дворянину из Роанта, поставив его в крайне неловкое положение. Теперь, пожалуй, мы обеспечили себя ненавистью со стороны власть имущих этого острова и выдворение к барсам нам обеспечено в ту же минуту, как только мы об попросим. С этого момента положитесь на меня. После небольшой рекогносцировки на местности, которую я собираюсь провести в городе, буквально через пару дней мы будем сидеть с вами в навигационной рубке "Молнии Варкена", пить пиво и со смехом вспоминать наши веселые приключения.
   Так или иначе, но мои слова не вызвали у Нейзера особого энтузиазма и он озабоченно заметил:
   - Да, Веридор, всё так, но вы не забывайте, что у меня завтра дуэль с господином Ролтером фрай-Доралдом, а он, судя по всему, какая-то важная шишка, прибывшая на остров прямиком из столицы империи. Как бы это не вызвало новых осложнений.
   Я отмахнулся, отметая прочь сомнения и, как выяснилось впоследствии, зря. В тот же момент я беспечно сказал:
   - Да, полноте, друг мой, что за пустяки. Ну, выйдете вы с ним завтра на площадь перед гостиницей, попрыгаете друг перед другом, размахивая железками, после чего вы позволите господину фрай-Доралду порезать себе палец или оцарапать щеку и после этого вежливо раскланяетесь перед ним. Ложитесь-ка лучше спать, Нейзер.
   Мои слова возымели действие и уже через несколько минут мой стажер храпел во всю силу своих могучих лёгких, наполняя комнату громким рычанием. Храп Нейзера меня нисколько не смущал, мне частенько приходилось спать и под грохот разрывов ракет. Гораздо хуже, что мне приходилось делить постель с этим бугаём, который с первых же минут сна принялся вертеться и размахивать своими ручищами так, словно он продолжал драться. Отгородившись от него несколькими подушками, я устроился поудобнее, но сон долго не шел ко мне.
   Глядя на звёздное небо, украшенное сразу тремя лунами, я думал, что же мне предпринять в отношении темпорального ускорителя, чуть ли не разваливающегося от старости прямо у меня на глазах. Для капремонта требовалось огромное количество специальных конструкционных материалов, но даже не в этом была главная сложность. В конце концов их-то я мог с лёгкостью произвести их в поясе астероидов. Всё необходимое оборудование у меня имелось. Куда сложнее провести сами ремонтные работы, ведь гора Калавартог прекрасно просматривалась со всех сторон, а мне пришлось бы пробить несколько штолен, ведущих к генератору, почти на уровне её подножия и ещё несколько штолен на дне океана. И то, и другое, я не мог проделать незаметно.
   Дело шло к тому, что Галану и в самом деле придётся входить в Галактический Союз в том виде, в каком он пребывал в то время и тут уже ничего не поделаешь. Хорошо, что не мне придётся решать эту проблему и я внутренне злорадствовал, представляя себе, какую головную боль это вызовет у моего начальства, ведь ничего подобного ещё не случалось. Нет, в галактической истории не раз и не два темпоральное ускорение снималось с миров, ещё не достигших высокого уровня технического развития, но это были особые миры, такие, например, как мой родной Варкен. Правда, это происходило довольно редко и только потому, что в таких мирах появились на свет сенситивы.
  

Глава четвёртая

Дуэль во имя любви

   В чём заключается причина процветания Вольной Торговли? Кажется, в настоящее время Планетарное правительство каждого из миров, входящих в Галактический Союз, вполне способно самостоятельно, без какой-либо помощи вольных торговцев, обеспечить обитателей своей планеты всем необходимым, тем более, что как Центральное правительство, так и все Федеральные правительства, делают для этого всё возможное, чтобы не вызвать недовольство людей. Вроде бы, для существования Вольной Торговли вообще нет никаких причин, однако же она не только существует, но и процветает в большей части галактики не смотря на все меры противодействия, которые предпринимают по отношению к ней.
   В первую очередь вольные торговцы никогда не предлагают своим клиентам стандартного, типового набора товаров. Всё, что они перевозят в трюмах своих небольших транспортных кораблей, зачастую, является совершенно уникальной продукцией. Эти оборотистые ребята никогда не станут предлагать покупателям того, что имеет хотя бы малейший намёк на стандартную продукцию, уже производимую в том мире, куда направляются их корабли. Поэтому большую часть времени вольный торговец тратит не на саму торговлю, а на поиск оригинального, востребованного людьми, а не безликим, аморфным потребительским рынком, товара.
   Пожалуй, никто во всей Обитаемой Галактике Человечества не знает так хорошо гигантского сообщества людей, разделённого огромными пространствами космоса, как вольные торговцы. Взять хотя бы того же Верди Мерка, который, по сути дела, должен считаться новичком в Вольной Торговле, ведь торговый стаж не превышает двухсот лет. Тем не менее никто в Гильдии Вольных Торговцев не рискнёт назвать его неофитом, хотя он побывал всего лишь на 2347 планетах нашей галактики. А всё потому, что он, как впрочем, и любой другой вольный торговец, довольно неплохо знает, что производят и потребляют не менее, чем почти на восьмистах тысячах обитаемых планет галактики, а это, что ни говори, почти четверть всех миров и поэтому Веридор способен делать обобщения и довольно точные прогнозы .
   Мы сотрудничаем с Верди Мерком уже не один десяток лет и хотя наши аналитические возможности трудно превзойти, смогли увеличить личный торговый справочник этого парня лишь на треть. Все остальные сведения он добыл сам и при этом лишь малая их часть была им куплена. Не смотря на то, что в настоящее время наш друг Верди Мерк техник-эксплуатационщик, он по прежнему остается вольным торговцем и продолжает пополнять свой собственный справочник новыми материалами. Свои знания Верди Мерк получил не в школе и не из каких-либо справочников по Вольной Торговле (их, кстати, вообще не существует в природе). Знания достались Верди Мерку либо тяжким трудом, когда ему приходилось сутками напролёт просеивать информацию в федеральных компьютерных сетях, либо были щедро оплачены деньгами или экзотическими товарами, когда он покупал их у своих собратьев, Вольных Торговцев с большой буквы.
   Честно говоря, я не погрешу против истины, высказывая именно такое почтение и уважение к ним. Поверьте, вольные торговцы действительно заслуживают любых эпитетов. О, это люди совершенно особой породы и именно про них можно сказать - соль земли. Порой, меня поражает, что он планирует продолжить свою работу в Корпорации. На мой взгляд, Вольная Торговля куда более увлекательное и интересное дело, чем эта опасная работа, да, и заработки у Вольных Торговцев намного выше. Право же, лично меня Вольная Торговля прельщает гораздо больше. Однако, вольная торговля опасное занятие, ведь у вольных торговцев насчитывается не только множество недругов, но и имеются враги.
   Хотя их самый жестокий враг это воротилы криминального бизнеса, стремящиеся сломить и оседлать вольных торговцев, заставить их работать на себя, они говорят об этой братии с насмешкой и не случайно. Вольные торговцы очень отважные и, что самое главное, опытные люди, умеющие постоять за себя. Они никогда не кричат полиция, если на них нападают гангстеры. Нет, вольные торговцы моментально дают им отпор сами и это ещё неизвестно, что для бандита и рэкетира хуже, оказаться на стальном курорте по приговору суда или быть высаженным вместе со своими дружками на необитаемой планете и ждать, когда туда заглянут исследователи. Поэтому далеко не каждый босс планетарной или межпланетной мафии отважится бросить вызов вольным торговцам, мгновенно приходящим друг другу на помощь и никогда не дающих спуска своим врагам. Куда более опасный враг вольных торговцев всесильные трансгалактические торговые корпорации, но это отдельный разговор.
  
   (Мнение Бэкси о Вольной Торговле и о Веридоре Мерке, которое она никогда ему не высказывала.)
  
   Терилаксийская Звездная Федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звездная система Обелайр, остров Равел, город Равел.
  
   С утра пораньше я решил отправиться в город на разведку. Нейзер ещё спал, широко разбросав по кровати длинные конечности. Из-за такой его манеры спать, занимая собой всё пространство, мне пришлось ютиться на самом краешке кровати, рискуя ежеминутно свалиться на пол от внезапного пинка. Наскоро ополоснувшись на удивление чистой и свежей водой, прихватив на завтрак из вазочки, стоявшей на столе, большой аяр, плод похожий по форме на яблоко, но вкусом напоминающий землянику, я одел на себя просторную рубаху, короткие белые чулки, короткие штаны, застёгивающиеся чуть ниже колен, мягкие башмаки на низком каблуке, надел на себя любимый жилет и подпоясался широким кушаком алого сукна. Заткнув за кушак пару дорканских мечей, с которыми не расставался ни на минуту и прихватив с собой большой футляр с особыми дорканскими мечами, предназначенными в подарок старшине охотников, я помчался вниз, к выходу.
   Прихрамывающей рысью обежав все окрестные улицы, выискивая какую-нибудь оружейную лавку, я нашел одни лишь магазины галантерейщиков, продовольственные лавки, да, небольшие пивные и ресторанчики. Горестно вздохнув, я перешел на бодрый галоп и бегом помчался разыскивать пушной рынок, который располагался в северной части города, как раз неподалёку от узкого пролива, оделяющего маленький островок Равел от большого острова Равелнаштарам. Разглядывать достопримечательности городка мне было некогда, но я краем глаза успел отметить, как плотно застроили галанцы небольшой скалистый остров. Дома высотой в три-пять этажей, стояли практически вплотную друг к другу. Между ними пролегали узкие, мощенные камнем улочки, чистые и аккуратно прибранные. Чем ближе я подходил к пушной площади, тем громче становился гомон толпы на улицах и тем крепче становились запахи, а в них преобладали кислые ароматы дубильных чанов, в которых вымачивались шкуры зелёных равелнаштарамских барсов.
   Городок Равел, как и большинство городков-трудяг на Галане, просыпался рано и уже в семь часов утра все его улицы заполнили толпы народа. Я быстро шагал в сторону пушного рынка, где охотники выставляли на продажу знаменитые зеленые равелнаштарамские меха, поставив перед собой чётко определенную задачу, завершить нашу экспедицию на Галан логически обоснованными действиями. Между делом я получал массу весьма интересной для себя информации. Судя по обрывочным фразам из разговоров прохожих, услышанным мною по пути, вчерашняя выходка Нейзера имела большой резонанс и мы приобрели очень поклонников, что могло заставить власти острова стремиться всячески избавиться от таких скандальных гостей. При виде меня, шустро двигающегося в направлении пушного рынка, горожане и приезжие купцы расступались. Некоторые с опаской, другие, желая оказать услугу, ну, а третьи же, к моему немалому удивлению, и вовсе делали мне руками приветственные жесты и улыбались. Вежливо склоняя голову и улыбаясь в ответ на приветствия, я упорно и настойчиво двигался к цели.
   Вскоре я увидел то, что давно уже искал, большую оружейную лавку, где и узнал вскоре, что больше всего наш рейтинг повысился среди охотников. Они с интересом наблюдали вчера за дракой, но не вмешались в неё из вежливости и уважения к Нейзеру. Охотники на равелнаштарамских барсов, - народ отчаянной храбрости уже только потому, что они, отправляясь на остров Равелнаштарам, ежеминутно рисковали своей жизнью. Драка, затеянная Нейзером, не шла ни в какое сравнение с охотой на барса, но они признавали, что этот разгильдяй показал себя хорошим бойцом, раз умудрился устроить взбучку полутора десяткам слуг и телохранителей дворянина из Роанта, явно, имевшего большой вес и положение при дворе и при этом проделал всё настолько эффектно, что вызвал к себе симпатии всех, кто находился поблизости. Во всяком случае сами охотники сочли зрелище достаточно интересным. Досталось комплиментов и мне самому. Задержавшись на пару минут у входа в лавку, я подслушал обрывок такого разговора:
   - ... Даг, купцы из Кируфа, что-то особенное. Ты бы только посмотрел на ту комедию. Тот молодой горец, приплывший вчера на остров, такое показал господам из Роанта, что они все убрались из ресторана с расквашенными носами. Но это всё ерунда, ты бы посмотрел, что вытворял тот древний старикашка, слуга малыша-кируфца. Дедулька ростом-то всего с пятилетнего пацана, а так треснул одного бугая с дубинкой по шее ножнами, что тот улёгся на пол, словно мешок с мукой. А потом этот прыткий дедок выхватил меч и принялся так им размахивать, что даже ветер поднялся. Ты бы видел, Даг, что вытворял этот старый кируфский дьявол! Меч порхал в его руках, словно был...
   Дальнейшей похвалы своему искусству обращаться с мечом я не услышал, так как молодой, разбитной охотник в щегольском зелёном костюме, увидев меня, осёкся на полуслове и вежливо опустил глаза. Войдя в большую оружейную лавку, я внимательно осмотрев мечи, кинжалы, большие охотничьи ножи и боевые топорики, выставленные на витрине, и, скучающе-вежливым тоном попросил молодого продавца, с которым беседовал охотник, помочь мне в одном дельце, которое хотел провернуть в дополнение к вчерашней драке, и вежливо попросил:
   - Любезнейший, вы, как я погляжу, знаете толк в оружие. Будьте добры, подберите мне несколько мечей самой крепкой, на ваш взгляд, стали и лучшей ковки, не беспокоясь о цене.
   Пока хозяин оружейной лавки, средних лет высоченный, загорелый красавец с длинным шрамом на лице, одетый, как и большинство горожан, в белые, полотняные штаны, подпоясанные алым кушаком, и шелковую рубаху, суетливо громыхал железками, отбирая лучшие из них, молодой охотник, скромно потупив взгляд, обратился ко мне по имени, задав странный вопрос:
   - Мастер Лорикен, скажите, где вы научились так ловко фехтовать?
   Сурово оглядев охотника, я даже не удостоил его ответом и только сердито фыркнул, показывая свое недовольство его навязчивостью и показывая тем самым, что считаю глупую болтовню ниже собственного достоинства, но он не унимался и продолжал приставать ко мне:
   - Мастер Лорикен, а зачем вам понадобились мечи, ведь у вас уже имеется парочка своих? Да, к тому же это оружие явно будет вам не по руке.
   Вот на этот вопрос я ему ответил вполне обстоятельно и довольно-таки вежливо:
   - О, господин охотник, всё дело в том, что мы с моим господином прибыли на остров Равел, чтобы предложить охотникам на зелёных барсов свои мечи. Сегодня я намерен доказать охотникам, что на Галане нет лучшего оружия, чем эти клинки, выкованные в Кируфе. Поскольку я собираюсь на глазах охотников разрубить самые лучшие мечи, которые только есть на острове, то решил купить их, чтобы не вводить в разорение господ охотников, если они захотят проверить справедливость моих слов на деле. Кстати, господин охотник, вы не могли бы позвать доблестного старшину охотников, господина Хальрика Соймера?
   Вытаращив глаза от удивления, парень попятился от меня и выбежал из лавки, как я надеялся, чтобы поскорее сообщить о моей затее старшине охотников. Лавочник отобрал самые лучшие и самые дорогие из своих клинков и, получив за них плату, вызвался сам донести купленные мною мечи до дома охотников. Тот стоял перед пушной площадью. Точнее, пушная площадь была большим, мощёным камнем, прямоугольным двором массивного, Н-образного, четырёхэтажного здания Дома охотников, одновременно и казармы, и учебного центра, и резиденции старшины цеха охотников острова Равел. С одной стороны пушная площадь примыкала к улице Кожевников, на ней я нашел оружейную лавку, а с другой в здании имелась широкая, высокая арка, наглухо закрытая массивными деревянными воротами зелёного цвета, с дверью с маленьким окошком.
   Вдоль всех трёх сторон торговой площади, в открытой галерее первого этажа Дома охотников, отделённой от площади мраморной балюстрадой, во множестве размещались небольшие лавочки и сувенирные магазинчики. Все они сдавались охотниками в аренду горожанам. В них местные жители торговали разными изделиями, пошитыми из обрезками зелёного меха, изящными сувенирами, вырезанными из кости барса и изготовленными из длинных, почти пятнадцатисантиметровых, когтей и ещё более длинных клыков. Можно было там приобрести и отлично выделанную голову барса с огромной оскаленной пастью, прикреплённую к костяной подставке, изготовленной из полутораметрового рогового щита моллюска-убийцы. Эдакий миленький сувенирчик, дающий представление о двух самых опасных хищников Галана, морского и сухопутного.
   Даже эти пустяковые вещицы стоили весьма дорого, но ни в одной из лавочек было невозможно купить шкуру барса целиком, ими торговали на больших длинных столах, сложенных из отполированных каменных плит и стоящих в четыре ряда на всю длину площади, всего два раза в неделю. Сегодня, как раз, и был такой день. Капитан Милз доставил нас на остров Равел вовремя. Торги, как я знал из донесений своих крылатых шпионов, начинались в десять часов утра и длились не более получаса. Обычно охотники выставляли на продажу не более трёх десятков шкур за один раз, которые разбирались купцами, буквально с боем. Спускаясь на Галан не менее двухсот раз, я так и не удосужился обзавестись шкурой зелёного барса.
   Зато теперь у меня появилась хорошая возможность сделать это, так как заниматься выделкой меха самому мне не хотелось. Полностью повторить сложную и хитроумную технологию выделки меха, разработанную на Галане, вряд ли удалось бы даже Нэксу. Уж лучше довести свою затею с мечами до конца и тихонько спереть десяток шкур у самого себя, чтобы остальные потом достались Марине. Пройдя поближе к воротам, я велел лавочнику сложить мечи на мостовую, в широком проходе между двумя рядами каменных столов, а сам подошел к небогатой галантерейной лавке, случайно затесавшейся среди всех остальных торговых точек. На большом лотке, стоящем перед лавкой под тентом, я нашел именно то, что мне было нужно ничуть не меньше стальных мечей, - дорогие, тончайшие, иркумийские шелковые платки. Каждый из них весил не более пяти граммов, хотя и был размером почти два на два метра.
   Купив четыре платка и веер у высокой, застенчивой красавицы, прелестные щёчки которой моментально начинали краснеть, стоило только к ней обратиться с любым пустяковым вопросом, я выложил на прилавок золото, платки стоили дорого, отошел к от галантерейной лавки на несколько шагов и стал развлекаться тем, что принялся подбрасывать один из них в воздух. Полотнище легчайшей ткани медленно взлетало вверх и ещё медленнее, трепеща в воздухе, опускалось вниз. Стоило мне сильно помахать веером снизу, как платок толчками поднимался вверх. Вокруг меня стали собираться зеваки, которые никак не могли взять в толк, чего же я добиваюсь от платка.
   Положив футляр с мечами, который я приготовил в подарок Хальрику, на плиты мостовой рядом с галанскими мечами, я вынул из-за кушака ножны с самым длинным мечом, пара коротких мечей была прикреплена у меня за спиной, и пока платок, переливаясь в лучах утреннего солнца, медленно, словно лёгкое облачко дыма, опускался вниз, описал мечом в ножнах, широкий круг, устанавливая дистанцию для зевак. Народ, уже наслышанный о моей привычке размахивать мечом, с тихим гомоном отодвинулся на вдвое большее расстояние. Ещё раз резко сильно взмахнув веером, отчего платок поднялся вверх метра на три, я обнажил катану и, держа её горизонтально, острием кверху, плавно подвёл лезвие под опускающийся платок.
   Тонкое, полупрозрачное облачко легчайшего шелка медленно опускалось на радужно сияющий в солнечных лучах клинок катаны. Толпа так и затаила дыхание. Платок опустился на лезвие клинка и, рассеченный его бритвенной остротой, разделился надвое и упал на каменные плиты. Я любезно позволил, какому-то прыткому малому поднять платок с каменных плит и он пошел гулять по рукам. Моментально в воздух был выброшен второй платок, который я тут же рассек на несколько частей, своим мечом. В толпе немедленно раздался негромкий гул и недоуменные возгласы. Среди зрителей я увидел Реда Милза, который, победоносно глядя на окружавших его горожан и купцов, повторил своим мечом все те фокусы, которые я только что показал купцам, изнывающим от жары в ожидании выноса мехов.
   В толпе зевак, тем временем, появились охотники, - все как на подбор рослые, гибкие и сильные, одетые, как самые изысканные франты Роанта, но с преобладанием зелёных цветов в костюмах. В отсутствии в Равеле развлечений, способных дать им разрядку после охотничьих экспедиций, полных риска и опасности, давно ставших неотъемлемой частью их профессии, парни компенсировали дефицит роскошными костюмами. Их исправно поставлялись на островок купцы и шили в местных ателье. Мне следовало переходить к более сложным трюкам. В галантерейной лавке я приметил плотную упаковочную бумагу. Снова подойдя к прилавку и взяв один листок, я сложил бумагу вчетверо, после чего попросил девушку подержать её в руке. Она с опаской взяла длинную полоску бумаги двумя пальцами и выставила перед собой торчком, как я об этом её и попросили. Этот трюк требовал известной плавности и быстрых, резких движений мечом, но он мне всегда удавался.
   После того, как я трижды взмахнул мечом перед носом у девицы, на первый взгляд не произошло ровным счетом ничего, что и отметила эта, быстро краснеющая, красавица, спросив меня тихим, робким голосом:
   - А что мне делать дальше, господин?
   Широко улыбнувшись и показав свои почерневшие от старости зубы, я подсказал этой очаровательной девушке:
   - Дунь, на этот листок, моё милое дитя и ты увидишь, что сделал с бумагой мой меч.
   Девушка так и сделала. Лист бумаги в ее руках дрогнул и развалился на четыре части, три упали к ее ногам, а четвертая, срезанная под самые пальцы, осталась у неё в руке. Заменив клочок бумаги на золотую монету достоинством в пятьдесят роантов, я, под приветственное улюлюканье толпы, вернулся к мечам, лежащим на мостовой и, жестом успокоив весело вопящих зевак, громогласно объявил зрителям свой следующий номер в моей программе показательных выступлений с дорканскими мечами:
   - Итак господа охотники, вы видели, что своим мечом я могу с лёгкостью рассечь такие непрочные вещи, как почти невесомый винукийский шелк и обёрточная бумага. Теперь настало время попытаться справиться с чем-либо более прочным, например, с этими мечами, которые я недавно купил в лавке господина Сантара. Надеюсь, он поручится за их прочность?
   На торговца оружием уставились десятки требовательных глаз и он принялся убеждать всех, что продал мне самые крепкие клинки, которые только куются на Галане. Дескать, это сардусская сталь и прочнее неё просто невозможно что-либо представить. Взяв в руку один из мечей, я внимательно осмотрел его лезвие и даже попробовал его остроту ногтем. Сталь действительно оказалась великолепная, выкованная по технологии слоистой, холодной сварки, подобная той технологии, по которой были выкованы мои дорканские мечи, но более простой и незамысловатой, без множества важных ингредиентов, делающих сталь по-настоящему прочной. Впрочем, главной здесь всё-таки была особая финишная обработка стали силовым полем, которая перераспределила молекулы железа, углерода, вольфрама, марганца, хрома, бора и других химических элементов и их соединений, превратив просто отличную сталь в сверхпрочное, монокристаллическое вещество.
   По моей просьбе торговец оружием взял сардусский меч в руку и я, без малейшего сожаления, развенчал славу кузнецов из Сард-ар-Корлана, проделав с ним тот же трюк, которым несколькими месяцами раньше привёл в полное изумление Керкуса Мардрона. Охотники были настроены куда более скептически, нежели до этого караванщики и их пассажиры. Мне пришлось перерубить еще один меч, а затем один из охотников попробовал своим мечом перерубить мое оружие. У парня, разумеется, ничего не вышло, но своё дорогое оружие он изрядно попортил, так как на его клинке в результате осталась глубокая зазубрина.
   Демонстрируя немногочисленным охотникам и толпе праздных зевак достоинства своих мечей, я, наконец, увидел, что за мной внимательно наблюдает из окна второго этажа крупный мужчина в больших, круглых очках. В нём я без труда узнал Хальрика Соймера, старшину охотников острова Равел, хорошо знакомого мне по стереоснимкам и видеозаписям. Это был тот самый человек, который имел право пропустить нас на Равелнаштарам, так как единственная дорога туда шла через его владения. Специально для старшины охотников я принялся рубить мечом всё, что только мне потаскивали, включив в список испорченных мною вещей пару подсвечников и плошку, отлитые из прочнейшей бериллиевой бронзы.
   Неплохую услугу оказал мне и капитан Милз, единственный обладатель дорканских мечей. Тот хотя и с некоторой опаской, но ничуть не хуже меня разрубал своим мечом всяческие железки. Напоследок я искромсал в клочья оставшуюся у меня пару платков, показывая тем самым, что лезвие моего меча нисколько не потеряло своей бритвенной остроты. Наконец, я решил, что уже достаточно хорошо представил толпе охотников увеличивающейся с каждой минутой, они к этому моменту окружили меня плотным кольцом, лучшие достоинства своих дорканских мечей и обратился к ним со словами:
   - Господа охотники, мы, мой господин Солотар Арлансо и я, его преданный слуга и наставник, Лорикен Виктанус, прибыли на остров Равел только за тем, чтобы предложить вам эти прекрасные мечи. Если вы сочтете это оружие полезным для себя, а я надеюсь, что наши мечи могут заменить вам, длинные охотничьи кинжалы, то мы готовы обменять их на прекрасные меха, главное достояние острова Равелнаштарам. Жду вашего решения, господа охотники. - Повернувшись к девушке из галантерейной лавки, я попросил ее - Красавица, ох и намаялся же я, размахивая мечом, ты не смогла бы предложить мне какой-нибудь стул и чего-нибудь попить?
   Девушка принесла мне не только стул, который она поставила под матерчатым тентом своей лавочки, но и вынесла большой кубок прохладного, кисловатого напитка. Усевшись в тени, я стал дожидаться, чего надумают охотники. Они отошли к воротам, стали в кружок и о чём-то тихо совещались. От их совещания мне не стоило ждать какого-либо толка, но я увидел, что старшина охотников ушел со своего наблюдательного поста куда-то вглубь кабинета. Видимо, далеко не я один наблюдал за окнами, так как вокруг меня тотчас с невероятным энтузиазмом засуетились перекупщики мехов, приплывшие на остров Равел чуть ли не со всех концов планеты ради наживы. Один из этих прытких малых бочком подобрался ко мне и, наклонившись к самому прилавку так, как будто он разглядывает какую-то вещицу, негромко пробормотал, даже не глядя мне в глаза:
   - Даю вам одну шкуру за три дюжины мечей. Великолепный мех, прекрасный изумрудный оттенок. Готов оптом забрать все ваши мечи. - Я полностью проигнорировал его предложение, как нелепое и совершенно неприемлемое, но этот тип всё никак не унимался - За две с половиной дюжины.
   Но и на это предложение я не ответил. Перекупщик переглянулся со своими друзьями в толпе и снова зашептал, буквально уткнувшись носом в шелковые ленты и носовые платки, выложенные на прилавке:
   - Две дюжины, дьявол вас побери, неужели вы считаете, что охотники дадут вам больше? Они, в конце концов, вообще могут отказаться от ваших мечей, не тяните же, упрямый старик, соглашайтесь на моё предложение!
   Медленно повернувшись к бесцеремонному перекупщику, я вылил на него всё презрение, которое испытывал к подобным гадам, сказав ему ледяным, клокочущим от гнева, голосом:
   - Послушайте-ка, юноша, ступайте отсюда прочь, не то я вздую вас при всём честном народе самым суровым и болезненным образом, хотя уже и не молод.
   Перекупщика, как ветром сдуло. К моему удовольствию вскоре открылась дверь Дома охотников и на площадь пушного рынка вышел Хальрик Соймер, - высоченный, несколько полноватый мужчина чуть старше средних лет, лицо которого пересекал наискосок глубокий шрам. Его рыжеватые, с проседью, волосы, вопреки всеобщей галанской моде, были коротко острижены, но самым неожиданным оказалось то, что он имел совершенно нетипичный, для галанца, нос картошкой и тёмно-серые глаза. Он неторопливо подошел ко мне и жестом велел принести ему стул. Несколько охотников тотчас бросились исполнять его приказание и принесли не только стул, на него старшина охотников сел с выражением достоинства на своём изуродованном багровым шрамом лице, но и принесли маленький круглый столик, какие обычно выставляют на тротуарах возле небольших ресторанчиков.
   Похоже, что Хальрик был настроен на ведение торгов, так как наш столик тотчас покрыли белой шелковой скатертью и поставили на него вазу с фруктами, пару серебряных кубков и большую бутыль прохладного, ароматного вина, после чего он, наконец, церемонно представился:
   - Досточтимый мастер мечей, меня зовут Хальрик Соймер и я являюсь старшиной охотников острова Равел. Позвольте узнать ваше имя, уважаемый мастер мечей?
   Не спеша наполнив вином оба кубка, я поднял свой и, не менее церемонно, представился Хальрику Соймеру и объяснил причину своего появления на острове Равел:
   - Глубокоуважаемый и досточтимый мастер охоты, меня зовут Лорикен Виктанус и я родом из города Зандалаха, что в горном Кируфе. Я наставник юноши по имени Солотар, сына графа Леатрида фрай-Арлансо, моего старого друга. Мой подопечный, господин Солотар Арлансо, ищет такой небольшой пустяковины, как приставка, делающая его фамилию равной отцовской, хотя он уже унаследовал отчий дом и большую часть его поместья. Скажу вам по секрету, мастер Хальрик, парень мог бы и не отправляться в такой далекий путь, вопрос давно решен, но он всерьёз считает, что дворянскому собранию нужен хороший повод, чтобы внести его имя в списки кируфских дворян. Вот поэтому-то мы и отправились в далекий путь с мечами, выкованными моим отцом и мною ещё в ту пору, когда я был совсем молодым человеком. Граф фрай-Арлансо просил меня сопровождать Сола в этом долгом путешествии и я не смог ему отказать в этой просьбе не смотря на то, что уже не молод.
   Мы выпили превосходного вина и принялись не спеша беседовать на самые разнообразные темы. Хальрика интересовало, что нового происходит в мире, как мы добирались до Мо и как прошло наше морское путешествие. Меня, в свою очередь, интересовало, как идут дела в Равеле, достаточно ли часто приходят корабли купцов и как часто выходят на охоту его подопечные. Выходит ли на охоту он сам. Всё это время купцы и перекупщики, а им всем пришлось отойти на приличное расстояние, изнывали от любопытства, стараясь предугадать, чем же закончится наш неторопливый разговор.
   Не дожидаясь того момента, когда Хальрик перейдет к торгам, я велел подать мне футляр, завернутый в кусок роскошной, расшитой золотом и серебром, тяжелой, плотной ткани и велел убрать со столика вазу с фруктами, бутыль с вином и кубки. Медленно развязав тесьму, удерживающую ткань, я не спеша развернул её и Хальрику предстал чёрный, лакированный футляр с золотыми замочками. Открыв замочки крохотным ключиком, я откинул крышку футляра, в котором на чёрном шелке лежали в глубоких гнёздах, словно лёгкие зенитные ракеты в транспортной кассете, три меча. Их рукояти и ножны были вырезаны из голубовато-белой кости с тонкими, как волос, изумрудными прожилками, - один из самых дорогих и редких поделочных материала Галана, бивень ископаемого гигантского морского дракона, который когда-то водился в его океанах, но исчез в глубокой древности, хотя его измельчавшие потомки все еще плещутся в водах океана Талейн. Этот материал, называемый морской костью, на Галане ценился раз в десять дороже золота.
   Вынув из футляра большой меч, я поднес его к своему лицу и вдохнул тонкий, терпкий и одновременно карамельно-сладкий аромат, то самое свойство морской кости, которым её наделило за тысячелетия море и из-за чего она имеет такую высокую цену. В толпе пронесся гул восхищения и зависти. Купцы даже издали определили, что я хранил в футляре. Хальрик смотрел на этот меч не отрывая глаз и было из-за чего. Ножны, рукоять меча и прямоугольная золотая гарда, были покрыты тонкой резьбой и гравировкой, изображающей фантастические сцены, взятые не то из мифов глубокой древности, не то рождённые фантазией искусного резчика по кости. На самом деле всё было куда проще, мастер резьбы по кости просто изобразил сцены из дворцовой жизни одного древнего дорканского императора.
   Запасы бивней ископаемых морских драконов на складе темпорального ускорителя были куда богаче, чем в императорских кладовых и потому я смело мог пустить этот ценный материал на изготовление ножен и рукоятей, вот Нэкс и изготовил для такого случая три точные копии ножен и рукоятей для мечей, взяв за образец мои любимые императорские мечи, самую большую ценность моей коллекции. Зато клинки я ковал сам, но при этом применил такие материалы и технологию, подсказанные мне Нэксом, что они получились едва ли не острее лезвия силового виброножа, поскольку могли разрубить даже керамитовый брусок. Я протянул меч Хальрику со словами:
   - Мастер Хальрик, прими в дар от меня эти три меча, как дань моего уважения к твоему мужеству. Этими мечами ты с лёгкостью сможешь разрубить даже те клинки, которые я предлагаю твоим охотникам, так как они выкованы мною из металла, упавшего прямо с неба.
   Хальрик с некоторым замешательством взял драгоценный меч. Руки его при этом заметно дрожали. Он медленно вынул меч из ножен и от неожиданности отшатнулся. Этот меч был глубокого, седовато-синего, словно морозная изморозь на сапфире, цвета. В полированной стали клинка виднелась неожиданная глубина, рождающаяся из-за мерцающих переплетений сине-фиолетовых нитей. Клинок маслянисто блестел на солнце, а кромка его острейшего лезвия горела радужным огнем. Замирающим, от благоговения и восторга, голосом, Хальрик, вдруг, произнёс громким голосом:
   - Синий меч... Я ждал этого знамения долгие годы.
   По рядам охотников, сгрудившись вокруг нашего столика, прошел громкий ропот. На их лицах я увидел благоговение ничуть не меньшее, чем на лице Хальрика, а некоторые, буквально были готовы пасть ниц перед этим мечом. Хальрик вложил меч обратно в ножны, так и не вынув его из них полностью. Я долго и мучительно соображал, с чем бы это могло быть связано, пока мне не припомнилась одна из книг, написанных на Галане несколько сотен лет назад. Сам я её не читал, но Бэкси, внимательно изучавшая все литературные труды галанцев, как впрочем и литературу прочих миров, вверенных под моё попечение, рассказывала о сюжете этой книге, в которой речь шла о благородном рыцаре, который своим синим мечом поразил в сердце самого дьявола и освободил мир от первородного зла. В общем, полная чушь с точки зрения современной науки, но, похоже, вполне сносный сюжет для красивой и романтичной сказки. Хальрик, словно ища дополнительных аргументов в пользу моих мечей, спросил меня напряженным голосом:
   - Мастер Лорикен, скажи мне, а может ли твой меч так же легко разрубить шкуру барса? Она у него такая толстенная и крепкая, словно хорошая сардусская кираса.
   Неопределенно пожав плечами, я ответил:
   - Ну, и почему я не могу попробовать этого? Мастер Хальрик, ты предлагаешь мне сразиться с барсом? Я готов.
   Хальрик от возмущения даже замахал руками и завопил:
   - Что ты, что ты, мастер Лорикен, конечно же нет! Просто я имел ввиду невыделанную шкуру барса. Это же надо, придумать такую глупость, выйти на барса с мечом. Не ожидал я услышать от тебя таких опрометчивых слов.
   Тут я не выдержал и хмуро проворчал.
   - Ставлю сто тысяч золотых роантов против десяти тарсов, что я укокошу эту зверюгу хоть синим, хоть обычным мечом.
   Мастер Хальрик сделал вид, будто он не слышал моих слов и велел охотникам принести выбракованную шкуру барса. Пока охотники выполняли его приказ, мы выпили ещё по одному кубку вина. С заданием, которое предложил мне выполнить Хальрик, я решил справиться с помощью меча Реда Милза, чтобы ни Хальрик, ни его охотники не думали потом, что мой меч какой-то особенный. Когда охотники приволокли шкуру барса, из-за оплошности распавшуюся вдоль хребта на две части и потому забракованную мастерами-кожевниками, я немедленно поднялся со своего места и во весь голос объявил о своем решении во всеуслышание, направляясь к Редрику Милзу и заявляя громком голосом:
   - Господа охотники, здесь находится капитан Милз, на шхуне которого мы прибыли на остров Равел. Капитан получил в подарок от господина Арлансо такие же меч, как и мои собственные. Для того, чтобы наши мечи не вызывали у вас никаких сомнения, я прошу капитана Милза одолжить мне его меч всего на один единственный удар. Все мечи, выкованные моим отцом и мною, одинаковы, словно братья-близнецы.
   Ред Милз передал мне большой меч и я тотчас отдал распоряжение двум охотникам, как им установить шкуру. Они поставили ее стоймя на кончики своих сапог, чтобы между нижним, ровным краем шкуры и каменными плитами был зазор сантиметра в четыре. Подойдя поближе, я с силой попинал шкуру ногой, отчего та загрохотала, словно медная ванна в нашем номере. Похоже, что она и впрямь была чертовски крепкой и рубить её нужно, вкладывая в удар всю свою силу, чего я никогда не делал в ускоряемых мирах при контактах с туземцами, боясь вызвать подозрение своими сверхъестественными физическими возможностями. Отойдя на метр от шкуры, я велел охотникам держать её покрепче и взялся за рукоять меча двумя руками, отведя её к правому плечу и держа локти параллельно земле. Глубоко вздохнув, я медленно выдохнул воздух и закрыл глаза, концентрируя всё свое внимание на предстоящем ударе. Так же медленно я отвел меч почти за спину и затем, в стремительном поклоне, нанёс быстрый, разящий удар по шкуре, как по живому барсу.
   Сталь клинка возмущенно взвизгнула, преодолевая сопротивление толстой, двухсантиметровой кожи, ссохшейся в плотную, почти костяную, массу. Меч остановился буквально в паре сантиметрах от каменной мостовой, а я замер, прогнувшись. Охотники стояли с ухмыляющимися лицами, не веря в то, что я выполнил свою работу. Одарив их возмущенным взглядом, я немедленно поднял меч, вложил его в ножны и, разворачиваясь, мимоходом лягнул шкуру пяткой. Тут-то она с грохотом и развалилась на две части, рассеч1нная ударом немного наискосок.
   Вернув меч Реду Милзу, я велел приставить больший кусок шкуры стоймя к спинке стула и, кивнув Хальрику, взял большой и малый синие мечи. В отличие от старшины охотников, начитавшегося галанских сказок, я вовсе не боялся этих мечей и с удовольствием стал ими жонглировать, перехватывая из руки в руку, подбрасывая в воздух, закручивая в синие, сверкающие круги. У этих клинков имелась ещё одна дивная особенность, когда ими жонглировали с большой скоростью, они начинал петь, издавая не пошлый свист, а именно громкие, напевные звуки. Это, почему-то, привело публику, присутствующую на моём представлении, в ужас. Моё же сердце, наоборот, пело вместе с мечами и я, подпрыгивая и пританцовывая, стал наносить ими по обрубку шкуры барса, мощные, быстрые, как молния, удары, отсекая ровные полосы шириной в ладонь. Нарубив таких полос штук двадцать, разгоряченный и взволнованный я вернулся к столику, за которым сидел Хальрик и вложив мечи в ножны, вернул их в футляр. Присев, я залпом выпил ещё один кубок вина и, подмигнув старшине охотников, поинтересовался:
   - Ну, как, мастер Хальрик, неплохо для старикашки?
   Поглаживая футляр, старшина охотников, потупив взгляд, спросил меня неожиданно робким голосом:
   - Мастер Лорикен, твоего господина не оскорбит такая цена, одна шкура барса, прекрасно выделанная и отороченная шелковой тесьмой, за пять ваших мечей? Поверьте мне, это неплохая цена мастер Лорикен.
   - Мастер Хальрик, я даже не стану с тобой торговаться и приму ту цену, которую ты назначишь, но учти у меня семьсот тридцать мечей на борту "Южной принцессы". Так что тебе придется выложить сто сорок шесть шкур, право же, мастер Хальрик, я вовсе не хочу тебя грабить и ты можешь сбавить цену на мои мечи, хотя новых уже не появится никогда.
   Хальрик после моих слов заметно повеселел.
   - Будь спокоен, мастер Лорикен, это не грабёж, а вполне честная и обоюдовыгодная сделка. Ну, что, приступим к отбору мехов, мастер Лорикен?
   Его слова почему-то очень развеселили меня и я позволил себе пошутить:
   - Мастер Хальрик, разреши мне дать тебе один совет, вели своим людям начать брать меха с краю и тащить все подряд, я всё равно ничего в этом деле не понимаю, хотя, признаюсь честно, изумительнее их нет ничего на свете и прекраснее этих мехов, кроме разве что женщины Галана.
   По моей просьбе капитан Милз послал своих моряков в порт, чтобы те немедленно доставили дорканские клинки на пушной рынок. Так, с опозданием на полтора часа, торги всё-таки начались и это был самый большой суточный объем продаж за последние семьдесят лет. Такой партии мехов еще не попадало ни в одни руки. Перекупщики, узнав о параметрах моей сделки, только что не рвали волос на голове, а так было все и проклятья в адрес Хальрика за то, что он пошел на эту сделку, в мой адрес за то, что я вообще здесь появился и даже в адрес капитана Милза за то, что он не попал в шторм и так далее вплоть до моих предков до десятого колена. В конце концов их вопли надоели не только мне, но и Хальрику, он слегка повел бровью и охотники быстро выставили всех недовольных прочь с пушного рынка.
   С "Южной принцессы" доставили, наконец, дорканские мечи и моряки стали выкладывать их на каменные плиты столов. Охотники же стали выносить изумрудно-зелёные шкуры, самая маленькая из которых имела в длину не менее пяти метров, а самые большие достигали в длину шести с половиной метров. У меня даже создалось такое впечатление, что пушная площадь поросла яркой, изумрудно-зелёной травой. Охотники, после того, как очередная шкура предъявлялась мне для осмотра, сноровисто скатывали её и упаковывали, сначала в плотную белую ткань, потом в промасленную бумагу и уж затем в просмоленный брезент.
   Все шкуры тщательно осмотрели купцы, добровольно вызвавшимися мне помочь. Когда с этим было покончено, со скрипом распахнулись здоровенные ворота дома охотников. Хальрик хитро ухмыльнулся и подмигнул мне своим плутоватым, голубым, в лучах Обелайра, глазом и жестом предложил повернуться к воротам. Там двигалась, какая-то торжественная процессия. Когда те, кто находился поближе к воротам, увидели идущих охотников, раздался неистовый, истерический вопль. Один из купцов упал на колени и стал исступленно стучать лбом по каменной мостовой, другой по-бабьи всплеснул руками и рухнул навзничь в обморок, а ещё один бедолага и вовсе завертелся на месте волчком. В общем массовый психоз поразил всех, за исключением Хальрика и его охотников.
   Процессия из шести охотников, несущих на двух длинных копьях огромную, шестиметровую ультрамариново-синюю шкуру, вышла на рыночную площадь, подошла поближе к нам и охотники не спеша разложена на столе, старшина охотников встал и сказал мне:
   - Мастер Лорикен, за твои синие мечи, - подарок, достойный самого императора, я дарю тебе этот редкостный мех.
   Путешествуя по галактике, я видел в своей жизни немало диковинных вещей, но это чудо поразило меня прямо в сердце. Не веря своим глазам, я подошел и положил руку на синюю, чарующую меня, красоту. Сам не зная почему, я встал перед шкурой на колени, распростёр по меху руки и положил на него голову, зарывшись в синюю, ласкающую меня свой мягкой шелковистостью, прохладу. У меня возникло такое ощущение, что позади не было долгих лет странствий, я у себя дома, на Варкене, прибежал с улицы и уткнулся лицом в колени к маме, сидящей с рукоделием у окна.
   Невольно у меня выступили из глаз слезы, но синий мех тотчас без остатка поглотил их. На площади пушного рынка, воцарилась полная тишина. Люди, собравшиеся здесь, купцы, моряки, горожане, быстрой чередой стали подходить к столу, покрытому мехом синего барса. Они касались его рукой и тотчас уходили прочь, неся на лице печать покоя и умиротворения. Когда все разошлись я встал и попросил свернуть эту шкуру и отнести её в гостиницу. Остальные меха моряки "Южной принцессы" доставили в порт и погрузили в трюм шхуны, разместив их там с предосторожностями и соблюдением всех надлежащих требований к транспортировке, которые следовало исполнять в отношении этого ценного груза.
   Вернувшись в гостиницу, я застал Нейзера скучающим в номере лёжа на кровати. Отодвинув стол в угол комнаты, я раскатал на полу шкуру синего барса, сбросил с себя мечи, башмаки и жилетку и мгновенно на неё улегся. Нейзер пару минут молча таращился на синий мех, а потом не выдержал, подошел поближе, присел на корточки и боязливо погладил его рукой. На его лице тотчас отразились сильная тревога и удивление, и он, свистящим шепотом, спросил меня:
   - Веридор, что это?
   - Знаменитый синий равелнаштарамский барс. - Ответил я с улыбкой на лице.
   Мой стажер взглянул на меня с испугом и спросил:
   - Они, что все такие красивые?
   Продолжая улыбаться, я сказал ему:
   - Нет, этот мех уникальный, остальные же меха просто изумрудно-зелёные, но тоже очень красивые. Нейзер, да, не стойте вы на корточках, а лучше ложитесь. Поверьте мне, это такое непередаваемое блаженство.
   Нейзер так поразила красота меха синего барса, что он даже не огрызнулся и не стал отпускать ни одной из своих штучек, словом или жестом, а просто попытался с размаха нырнуть синеву. Чувство покоя, охватившего меня, привело мои мысли в полный порядок. Ситуация на Галане стала для меня понятной и простой, теперь я точно знал, что моя миссия на планете окончена и галанскую цивилизацию нужно открывать и представлять Галактическому Союзу со всеми её особенностями. Вряд ли Галану нужна галактика, но вот он ей был просто жизненно необходим, чтобы внести в жизнь Галактического Человечества хоть малую толику разума и простых, естественных желаний и чувств. Похоже, что Нейзер думал точно также, поскольку сказал мне:
   - Ну, вот, Веридор, наша экспедиция, наконец, подошла к концу. Вы получили нужную вам информацию? - Я молча кивнул головой, а Нейзер задал следующий вопрос - Что вы намерены делать дальше?
   Уже без улыбки на лице я сказал:
   - Пожалуй, Нейзер, я теперь знаю о Галане нечто такое, что позволит мне написать докладную в Комиссию по ускорению миров и ходатайствовать о снятии темпорального барьера, да, это уже и не важно, темпоральный ускоритель Галана, должен вот-вот остановится, им уже почти невозможно управлять. Нейзер, мы закончили своё долгое путешествие по этой, благословенной Великой Матерью Льдов, планете и теперь можем спокойно отправляться на остров, но сначала я предлагаю вам пообедать. Знаете, у меня сегодня с утра крошки во рту не было.
   С чувством величайшего сожаления, я поднялся с роскошного меха, обулся и пошел распорядиться насчёт обеда. Выйдя в коридор, я, не доверяя звону колокольчика, зычным голосом позвал горничную. На мой зов немедленно явилась очень милая, симпатичная девушка, просто крохотного, по меркам Галана, роста. Смущённо улыбаясь и удивленно поглядывая на мех синего барса и развалившегося на нём Нейзера, она приняла заказ и, прежде чем уйти, быстро присела на корточки и погладила синий мех рукой. Это шаманское действие уже приобрело в городке Равел характер массового психического заболевания. Все, кто видел синюю шкуру Хальрика Соймера, в первую очередь считали своим долгом вытереть об неё руки и меня даже стала одолевать какая-то смутная тревога по поводу их душевного здоровья.
   Девушка удалилась, а я принялся подсчитывать, сколько денег у нас осталось. Вскоре снизу подтянулась длинная вереница официантов и поваров во главе с моложавым, сухопарым шеф-поваром. Кухонный люд подтаскивал нам всё новую и новую снедь, разложенную порциями во множество посудин самой затейливой формы. При этом каждое блюдо сначала предъявлялось мне, затем Нейзеру, после чего ставилось на сервировочный столик, его подняли наверх два дюжих молодца-швейцара, официанты или повар вежливо кланялись нам и удалялись, не забыв, напоследок, наклониться и погладить мех рукой. Горничная, потупив взгляд, стояла у дверей и молча ждала, когда её отпустят. В тот момент, когда самый последний из поварят вышел за дверь, Нейзер, безучастно лежавший на синем, мохнатом коврике, очнулся и попросил горничную:
   - Милая, подай мне, пожалуйста, завтрак прямо на этот чудесный синий мех, я не хочу вставать с него.
   Девушка тотчас зарделась ярким румянцем, энергично кивнула в ответ головой и стала быстро сервировать импровизированный стол на полу, для чего покрыла мех белой скатертью, поставила на него поднос и принялась ставить для Нейзера серебряном блюде тарелки и кубки. На физиономии Нейзера блуждала опасно-мечтательная улыбка. Он кивнул девушке и вежливо уточнил своё распоряжение:
   - Красавица, я всегда завтракаю и обедаю с мастером Лори, поэтому поставь прибор и для него.
   С притворным кряхтением и оханьем я опустился на синий мех и расположился напротив Нейзера. Наша прелестная горничная быстро поставила поднос и тарелку для меня, благо в шкафу имелась прорва всяческой посуды. Нейзер же всё никак не успокаивался и продолжал в том же духе:
   - Дитя моё, поставь пожалуйста и третий прибор, присядь и позавтракай с двумя почтенными кируфскими господами.
   Бедняжка от слов этого повесы вздрогнула, как от удара. Горничная с каким-то, не то испугом, не то немым вопросом посмотрела на меня. Я улыбнулся ей доброжелательно и радушно и указал на место между мной Нейзером. Девушка поставила третий прибор, быстро переместила всю снедь на расстеленную скатерть и скромно присела рядом с нами, но всё-таки поближе к этому мидорскому чудовищу, моему стажеру.
   Нейзер бесстыдно таращил свои, горящие бесовским огнём, карие глазищи на девушку, от чего у той кусок в горло не шел. Сам же он едва прикоснулся к кусочку сыра. Мне это быстро надоело, так как я ощущал дикий аппетит, но не мог есть в такой ненормальной обстановке и потому, сердито зыркнув на Нейзера, резко высказал ему на галалингве:
   - Ешьте, сексуальный маньяк и не пяльтесь на эту милую девочку! Разве вы не видите, что смущаете её?
   Нейзер вздрогнул, густо покраснел, к моему полнейшему удивлению, и принялся энергично двигать челюстями. Девушка благодарно посмотрела на меня и улыбнулась, хотя не поняла ни единого слова, сказанного мною. О, это, несомненно, была самая восхитительнейшая из всех девичьих улыбок, которую мне только доводилось когда-либо видеть в пределах всей Обитаемой Галактики Человечества. Теперь аппетит мигом пропал у меня, но я все равно продолжил беспорядочно поедать всё, что стояло на подносе передо мной. Не ощущая вкуса блюд, я молча ел и изредка посматривал на девушку. Только теперь я увидел, что она была удивительно, просто невероятно красива. Тонкие черты лица, мягкие и очаровательные, тёмно-каштановые волосы с удивительно красивым медным оттенком, кожа, цвета благородного лурийского опала, бархатистая и светящаяся изнутри, всё в ней было полно совершенства. Она ела так аккуратно и изящно, словно принцесса на приёме во дворце короля-отца, устроенном в её честь для молодых дворян, соискателей её руки и сердца.
   Поймав на себе её любопытствующий взгляд, я, вдруг, смутился своего дурацкого маскарада и стыдливо отвёл глаза. На какое-то время я выпал из реальности, погруженный в сладостные грёзы об этой галанской красавице. В чувство меня привела какая-то неясная тревога и когда я открыл глаза, то увидел, что Нейзер придвинулся к девушке вплотную. Она полулежала подле него, взгляд её блуждал, а грудь высоко вздымалась от неровного дыхания. Рука Нейзера лежала у неё на талии и медленно двигалась вверх, по направлению к груди, а голова мидорца склонялась к её голове. Наконец, ладонь Нейзера накрыла грудь юной галанской красавицы, а губы впились в её алый, очаровательный рот. Глаза девушки закрылись, тело затрепетало, а из уст, скованных поцелуем, вырвался приглушенный стон.
   - Нейзер, разрази вас Великая Мать Льдов своими ледяными молниями, что вы затеяли? - Тихо, но сердито прорычал я на галалингве - Мало вам бедняжки Марины, которую вы так коварно соблазнили в Мо, так теперь вы решили поиметь эту милую горничную прямо у меня под носом? Вы что же это, издеваетесь надо мной, что ли?
   Нейзер отскочил от девушки сразу на пару метров, отчего она рассмеялась и, гордо выпрямившись, без малейшего смущения принялась за десерт. Зато лицо Нейзера снова залилось краской смущения и он принялся оправдываться, к счастью тоже на галалингве:
   - Веридор, простите, я сам не знаю, как со мной такое случилось... - Правда, не смотря на свой конфуз, этот кобель всё же ввернул напоследок несколько слов на галикири - Милая, я надеюсь встретиться с тобой сегодня вечером. Сейчас же прости, меня ждут важные и неотложные дела. Мне нужно отделать на дуэли одного господина из Роанта.
   Вскочив с синего половика, этот повеса немедленно бросился к шкафу, вытащил оттуда здоровенный сардусский меч, один из своих костюмов и скрылся в ванной комнате, оставив нас вдвоём. В отличие от гнусного обольстителя Нейзера, я не делал никаких попыток приблизиться к девушке. Я просто скромно сидел, смотрел на это чудесное, волшебное существо влюблённым взглядом, лакомился фруктами и неторопливо беседовал с девушкой, которая отвечала на мои вопросы как-то очень уж односложно и, временами, невпопад. Из ответов юной галанки, произнесённых тихим, застенчивым голосом, я только и узнал, что её зовут Рунита и что она живёт в Равеле чуть более года.
   Теперь девушка смотрела на меня открыто и уже без какого-либо страха. Наоборот, в её взгляде легко читались изумление и какое-то восхищение, что, в свою очередь, поставило меня в затруднительное положение. Вот уж никак не мог подумать, что моя пластиплоть способна воодушевить какую-нибудь девушку, хотя Бэкси, моделируя из неё портрет, вовсе не ставила перед собой цель превратить меня в чудовище. Просто перед ней в тот момент стояла задача придать мне вид глубокого, измождённого пережитыми годами, старца и она с ней превосходно справилась, превратив молодого и полного сил мужчину в жутко древнего старца, эдакую ходячую реликвию, правда, с весьма выпуклым брюшком и мясистыми щеками.
   Нейзер, наконец, не спеша оделся и вышел из ванной комнаты. Настала пора разобраться с одной из наших последних проблем на Галане, - успокоить высокородного дворянина из Роанта, которому Нейзер отпустил болезненный щелчок по лбу. Оставив горничную лежать на шкуре синего барса, мы направились на площадь перед гостиницей, куда вскоре должен был прибыть господин фрай-Доралд. Перед гостиницей уже собралась довольно большая толпа зевак. Среди них я увидел нескольких перекупщиков. Эти господа с самым злорадным видом ожидали дальнейшего развития событий.
   По обе стороны от входа в гостиницу стояли две массивные, длинные скамейки, высеченные из плотного известняка, покрытые циновками, сплетёнными из тонких стеблей верёвочной лианы. На скамейках чинно расселись некоторые из постояльцев гостиницы. Их, как я уже успел заметить, почему-то поселилось в ней не так уж и много. Вместе со своими постояльцами сидел и хозяин гостиницы. Подойдя к господину Лоранту, я поздоровался с ним и мы обменялись несколькими, почти ничего не значащими, фразами, прежде чем я позволил себе поинтересоваться у него о куда более важном предмете:
   - Господин Лорант, мы не имеем знакомств в Равеле, а у моего господина сегодня на три часа назначен поединок. Вы не могли бы познакомит нас с кем-либо из местных дворян, чтобы мы могли найти человека, готового выступить в роли секунданта моего господина на поединке чести?
   Господин Лорант был сама любезность. Встав со скамьи, он снял с головы шляпу и, вежливо поклонившись, ответил:
   - О, мастер Лорикен, никаких проблем, я дворянин, а потому и сам могу выступить секундантом господина Арлансо, если он соблаговолить принять меня в таком качестве.
   Нейзер был несколько смущен, вниманием, оказанным ему господином Лорантом. Из его головы напрочь вылетели все куртуазные штучки и выкрутасы и он, пробормотав что-то в порядке благодарности, присел на скамейку рядом со мной. Солнце едва миновало зенит и палило нещадно, а дворянин по имени Ролтер фрай-Доралд, всё ещё не появился и Нейзер начал довольно громко и насмешливо ворчать:
   - Лори, где же этот господин фрай-Доралд? Я вчера не очень хорошо рассмотрел его, но, тем не менее, не вижу на площади никого, кто хотя бы отдалённо напоминал мне моего соперника. Может он решил совсем отказаться от поединка?
   Не обращая внимания на его нытье, я беседовал с Лорантом, пытаясь выяснить у него, с чего это дворянин из Роанта, потребовав удовлетворения, до сих пор так и не прислал своих секундантов, чтобы те свели дело к формальным извинениям или ритуальному, бескровному поединку. Вроде бы Нейзер сделал всё, чтобы решить вопрос без дуэли, тем более, что оскорбление, нанесённое господину фрай-Доралду, было ловко замаскировано и не направлялось против его чести, а стало быть у того не могло возникнуть ненависти к моему подопечному. Антора Лоранта это удивляло ничуть не меньше, чем меня, но надеялся, что дело обойдется чисто формальным поединком, в котором дворянин из Роанта просто покажет свою ловкость и мастерство фехтовальщика. Прервавшись на полуслове, он сказал:
   - Мастер Лорикен, о намерениях господина фрай-Доралда мы скоро узнаем, вот показалась его свита и он сам.
   И в самом деле, в конце улицы, круто спускающейся к большой площади перед гостиницей, со стороны дома коменданта, показалась пёстро одетая процессия. Впереди шагал сам губернатор Равела, одетый в парадный мундир, позади него несколько человек тащили портшез, а в нём сидел господин фрай-Доралд собственной персоной в новеньком, с иголочки, белом атласном костюме. Физиономия у этого господина почему-то была хмурая и жутко сердитая и мне показалось, что не случайно. Слуги выволокли портшез на противоположный конец площади и осторожно, словно боялись расплескать воду, поставили его на мостовую. Вот вам ещё одна из причин, по которой я не очень-то жалую дворян. Особенно высокородных. Попробовал бы на Варкене глава какого-либо из кланов, хотя бы и относящегося к кланам Большой семёрки, поездить верхом на клансменах.
   От толпы слуг тотчас отделился губернатор Равела и с тоской в глазах направился к нам. Нейзер, увидев это, поторопился вскочить на ноги. Похоже, что он, как и я сам, также терялся в догадках, что же ему уготовил этот мстительный дворянчик из Роанта. Лорант поднялся на ноги с чувством собственного достоинства, а я остался сидеть, по старчески сгорбив спину и опираясь на свой меч, как на трость или, скорее, костыль. Подойдя к нам поближе, губернатор сделал некое движение головой, которое только при очень большом желании со стороны Нейзера, можно было назвать вежливым полупоклоном и хмурым тоном заявил нам:
   - Господа, его светлость граф Ролтер фрай-Доралд, тайный советник его императорского высочества, главный управляющий острова Равелнаштарам и попечитель города Равел, узнав о том, что господин Солотар Арлансо не является дворянином, не имеет возможность скрестить с ним своей шпаги. Его светлость, будучи оскорблённым вызывающим поведением вышеупомянутого господина, тем не менее, требует удовлетворения и выставляет на поединок сопровождающего его в инспекционной поездке дворянина, кавалера Велимента фрай-Миелта. В случае отказа от поединка, господин Солотар Арлансо и его слуга будут закованы в цепи и доставлены в Роант, где предстанут перед судом за оскорбление представителя императорской власти, находящегося при исполнении своих служебных обязанностей.
   Губернатор ещё раз мотнул головой, затем развернулся и зашагал обратно. В течении одной минуты мы стали персонами нон грата не то что на острове, а вообще на планете Галан и, без малого, одной ногой уже стояли на пороге императорской тюрьмы. Лицо Лоранта исказила гримаса ужаса и это мне очень не понравилось. Нейзер же громко спросил меня:
   - Лори, объясни мне, наконец, что за дурацкий фарс здесь разыгрывается? Похоже, что граф фрай-Доралд не собирается сам выйти на эту площадь с мечом в руках, а направляет ко мне своего слугу? Как ты считаешь, Лори, может мне пойти и надрать им всем, включая этого заносчивого господина Доралда, задницы и заодно отрезать уши? Быть может это заставит их уважать наш славный Кируф и его граждан?
   Слова Нейзера были прекрасно слышны на другом конце площади, что я легко понял по гримасе, исказившей правильные черты лица Ролтера Доралда. Я жестом велел Нейзеру сесть на свое место и отвёл господина Лоранта в сторонку, где и принялся тихо расспрашивать его:
   - Антор, объясните мне, ради всего святого, что здесь происходит? Мне кажется, что это действительно фарс.
   Хозяин гостиницы явно был испуган. Тихим голосом он сказал мне скороговоркой:
   - Мастер Лорикен, мне неприятно говорить вам это, но вы здорово влипли. Если господин Арлансо откажется сражаться с Велом Миелтом, то вы оба уже в тюрьме, а если он возьмёт в руки меч, то ваш подопечный, без спору, покойник.
   - С чего это, вдруг? - Возмущенно поинтересовался я у господина Лоранта - Поверьте, Сол неплохой фехтовальщик и он никому не позволит, вот так, запросто, отправить свою душу в долгий путь к звёздам.
   Послышался шум толпы. Из боковой улочки, ведущей к пушному рынку, показалось десятка четыре охотников, уже вооруженных дорканскими мечами, во главе с Хальриком. За широким поясом старшины охотников ворохом торчали все три императорских меча. Приветственно помахав Хальрику, я повернулся к господину Лоранту, и тот, с тоской в глазах, стал объяснять:
   - Мастер Лорикен, всё дело в том, что Велимент Миелт, по сути, палач нашего императора. Хотя смертная казнь в Роантире и отменена, врагов трона ведь как-то надо отправлять в мир иной. Вот этот парень и делает это своими отравленными клинками.
   Нейзер немедленно встрепенулся и спросил:
   - Э, а что это за яд, господин Лорант?
   - Не знаю, но действует он очень быстро.
   Мой прыткий стажер заметно оживился, весело блеснул глазами и, широко улыбнувшись всеми тридцатью двумя зубами, тотчас поинтересовался у Антора Лоранта:
   - Послушайте, дружище, а можно немного изменить правила игры? Если этот тип из Роанта согласится провести дуэль на ножах, тогда я быстро нарежу ремней из этого ужасного кавалера Велимента фрай-Миелта, а он меня даже не достанет.
   Ответ Антора Лоранта был неутешителен:
   - Нет, господа, выбор оружия за графом.
   Я не унимался и продолжал задавать глупые вопросы:
   - Эй, Антор, погоди-ка, а замены в командах допускаются для обоих сторон, или у вас в империи это привилегия одних только графьёв? У нас в Кируфе они допускаются.
   - Разумеется, нет, да, что с того, мастер Лори? - Со вздохом ответил мне наш друг - Господин Арлансо для графа всего лишь бастард, ищущий дворянского патента, с чего это ему, вдруг, требовать замены и выставлять на поединок чести кого-либо вместо себя. Да, и будь он даже хоть графом, где вы найдете в Равеле такого дурака, который согласиться пойти на ужасную и мучительную смерть вместо вашего подопечного? Я просто в ужасе от всего этого, мастер Лори.
   Такой поворот дела меня вполне устраивал. Незаметно приведя в действие скрытый в мече коммуникатор, я довольно громко произнес:
   - О, Антор, поверьте, уж чего-чего, а дураков в Кируфе предостаточно. Господин фрай-Лорант, прошу извинения, что мы ввели вас в небольшое заблуждение, назвавшись простолюдинами, но граф Солотар фрай-Арлансо не станет сражаться на этом поединке по тем же причинам, что и граф Ролтер фрай-Доралд. С него и с господина фрай-Миелта вполне хватит того, что вместо него буду сражаться я, маркиз Лорикен фрай-Виктанус. Простите меня за то, что я ввёл вас в заблуждение, но мне не хотелось брать с собой в это путешествие толпу челяди и поэтому я прихватил с собой юного Солотара, выдав себя за его слугу. Господин фрай-Лорант, если вы ещё не отказались от мысли быть секундантом графа фрай-Арлансо, то, пожалуйста, пойдите и известите графа о том, что я сейчас поднимусь в свой номер чтобы переодеться в свои боевые одежды и по возвращении предъявлю наши дворянские патенты, новенький на барона и мой, который выглядит немного старее. Пойдите к этому спесивому фулару и объясните, что он вскоре получит удовлетворение и даже в значительно больших объёмах, чем он того желает. Не каждый раз кируфские маркизы, а их в нашем горном королевстве всего семеро, соглашаются скрестить клинок с кавалером. Ну, а сейчас, Антор, я поднимусь в наш номер, переоденусь в свой боевой наряд и принесу их светлости дворянские патенты, подтверждающие наше древнее и благородное происхождение.
   Антор Лорант немедленно пошел к графу фрай-Доралду и принялся долго и витиевато объяснять тому, что в команде Кируфа, внезапно, произошла замена нападающего. Я, тем временем, подошел к Хальрику, чтобы выяснить у того, с чего это он притащил всю свою команду на площадь. Старшина охотников, срывающимся от гнева голосом, поведал мне, что он прослышал, будто граф задумал какую-то пакость и пришел выручать нас из неприятностей. Не знаю, были ли мои слова для него убедительными, но я всё-таки постарался убедить его ни во что не вмешиваться, а лишь одолжить мне на некоторое время его императорские мечи. Прежде, чем подняться в номер, я шепнул ему:
   - Хальрик, поверь мне на слово, теперь императору придётся поискать себе нового подручного для своих тёмных делишек. Велимент Миелт после этого поединка, непременно выйдет в отставку, но я не пролью ни капли его крови. Просто устрою ему хорошую взбучку, чтобы показать, что на силу, всегда найдется ещё большая сила, а против самого опытного фехтовальщика может выступить ещё более опытный и искушенный боец.
   Давая время Бекси получше подготовить наше с Нейзером перевоплощение в кируфских дворян, я покрутился возле дверей гостиницы ещё с четверть часа. Антору за это время пришлось дважды подходить к графу фрай-Доралду, чтобы выяснить некоторые детали поединка чести. На замену он пошел весьма неохотно, но всё то, что было позволено одному графу, дозволялось и другому. Ведь он, в силу своей высокой должности при дворе, был всего лишь на одну лычку старше него по чину. Схватка же мелкопоместного дворянина Велимента фрай-Миелта с маркизом хотя и выходила за пределы дворянских правил, это ведь то же самое, если бригадный генерал разрешит сержанту поднять на себя руку. Правда, кавалер Миелт высказал подозрения, что я могу испустить дух, от излишне резкого движения.
   Поэтому к нам подошел лекарь высокородного роантского дворянина и лично убедился в том, что я, не смотря на свой преклонный возраст, здоров, как пещерный кируфский вергер, и меня не хватит удар. Для этого мне пришлось взять этого здоровяка за пояс и поднять над своей головой, хотя он и пытался сопротивляться. Это окончательно успокоило Велимента фрай-Миелта, хотя и совсем не понравилось придворному лекарю, но благо он не был дворянином и потому не стал немедленно оскорбляться и тотчас вызывать меня на дуэль. Поскольку ситуация уже стала принимать откровенно комический характер, граф фрай-Доралд был вынужден согласиться на замену бойца и удовлетвориться тем, что сатисфакция будет преподнесена его чести кируфским маркизом. Драться же на дуэли с графом он, всё равно почему-то, не пожелал. На меня же он поглядывал с явной опаской и удивлением во взгляде и похоже, удовлетворился бы и извинениями, но я уже замыслил один коварный план и намеревался срочно привести его в исполнение.
   Как только всё утряслось, я церемонно раскланялся и, не спеша, двинулся к дверям гостиницы, картинно охая, держась рукой за поясницу и хромая сразу на обе ноги. При этом я ещё и громко чертыхался, обещая задать дуэлянту из Роанта такую взбучку, которая ему не снилась со времён обучения в школе, когда его наказывали учителя за то, что он, как это обычно водится у роантских дворян, балбесничал и прогуливал уроки. Ну, и ещё я громко возмущался тем обстоятельством, что из-за этой дурацкой дуэли вместо того, чтобы вздремнуть после сытного обеда, я теперь вынужден скакать по площади, словно молодой гатан по весне. В общем шума от меня было предостаточно и публику я рассмешил так, что даже Хальрик хохотал до слёз. Я же в тот момент хотел как следует разозлить своего противника, что мне и удалось сделать, так как Велимент фрай-Миелт, то и дело, крутил головой и что-то бормотал в мой адрес. Вообще-то он сразу же показался мне весьма опасным противником, этот коренастый дворянин из Роанта. Имелось в нём что-то такое, что сразу выдавало прирождённого бойца.
  
   Терилаксийская звёздная федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звёздная система Обелайр, остров Равел, город Равел, площадь перед гостиницей "Жемчужина Равела".
  
   "Ох, что-то я разбегался, особенно в последнее время. Как бы мне об этот потом не пожалеть." - С таким мысленным тормозом в голове, который, однако, совершенно не мешал мне перепрыгивать сразу через несколько ступенек, я, словно скальный прыгун убегающий от охотника, стремглав поднялся на пятый этаж. Дверь в номер оказалась не заперта и я нашел его уже чисто прибранным и с превосходным дополнением к интерьеру. Шкура синего барса была постелена на кровати, а горничная Рунита лежала на ней со счастливой улыбкой на своём прекрасном лице. Увидев меня, она, от неожиданности, вздрогнула и приподнялась, опершись на локоть и изящно выгнувшись своим стройным, соблазнительным телом. Глаза её широко раскрылись и наполнились изумлением, словно она видела перед собой не ужасного двухсотлетнего старца, а самого настоящего юного, прекрасного принца, прискакавшего к ней на огромном, белоснежном скакуне. Это подействовало на меня, как искра на бочку с порохом.
   Я немедленно шагнул к ней и Рунита вся так и подалась мне навстречу, а тело её волнообразно содрогнулось, словно от прилива неведомой энергии. Она задышала глубоко и часто. Подойдя поближе, я присел на край кровати и, взяв девушку за руку, склонился и поцеловал её в запястье. Меня в тот момент, словно прожгло тяжелым бластером, так мучительно прекрасна, так желанна она была. Только огромным усилием воли я смог поднять голову и глядя девушке прямо в глаза в глаза, постарался немного разрядить обстановку дурацкой, но вполне безобидной шуткой:
   - Лапушка моя, если тебе хочется посмотреть на то, как резвятся прыткие старикашки из Кируфа, то найди себе окошко, выходящее на площадь перед гостиницей. Спустя четверть часа старикашка Лори даст народу ещё одно представление. Он выйдет на поединок с наёмным дуэлянтом самого императора Роантира, его императорского величества Сорквика Четвертого. Милая, дорогая моя Рунита, это в твою честь я готов отделать безжалостного убийцу дворян так, что он уже никогда в жизни не выйдет ни на один поединок. Нет, я не стану его убивать или калечить, но сделаю всё так, что в его жизнь окажется в твоей власти и ты подаришь этому парню жизнь, бросив в окошко свой платок. Ты придёшь посмотреть на поединок, устроенный мною в твою честь и знак моего обожания, милая Рунита?
   Девушка смотрела на меня с такой неожиданной любовью во взгляде и с таким воодушевлением, что я невольно подумал, а не сползла ли с моего лица маска из пластиплоти, но нет, всё было на месте. Пластиплоть так прочно прикипела к моей собственной коже, что давно уже стала с ней неразрывным целым. И, тем не менее, девушка смотрела на меня именно с любовью и при этом глубоко дышала. Её взгляд воспламенил меня и я, отбросив прочь сомнения, приблизился к ней и поцеловал, крепко обняв за талию. По её горячему телу пробежала дрожь. Сохраняя самообладание из последних сил, я привлек её к себе. Она была полностью покорна моим рукам. Поднимаясь на ноги, я решительно поднял девушку на руки и понёс к дверям. Только там я смог оторваться от её горячих, ароматных губ. Она тихо застонала, а затем открыла глаза. Увидев перед собой морщинистую физиономию с длинными, всклокоченными седыми патлами, Рунита лукаво улыбнулась и потерлась своим носиком о мою щетинистую щеку. Решительно отстранив девушку от себя, я хриплым, дрожащим от волнения голосом, проговорил:
   - Рунита, обещай полюбить меня и ради твоей любви я остановлю вечный бег Трёх Сестер и опрокину в океан Талейн даже гору Калавартог.
   - Обещаю... - Слабо шепнула она, мечтательно и нисколько не робея, пряча свой восторженный взгляд под своими густыми, пушистыми ресницами.
   Рунита была одного роста со мной, ну, разве что, чуть-чуть выше меня. Моя рука, все ещё лежала на её тонкой, гибкой талии, ощущая жар и силу её тела. Я решительно привлек эту чудесную девушку к себе и снова поцеловал, сильно и уверенно, без компромисса, как свою любовницу. Целовать её было очень удобно, не то что других девушек, которые очень часто оказывались выше меня ростом, не нужно задирать голову вверх и вытягиваться на цыпочки, а стоило только приблизиться своими губами к её губам. Целуя меня, девушка на этот раз не закрывала глаз и я видел в них удивленное восхищение, в то время как её руки крепко обнимали мои плечи.
   Так же решительно остановив свой поцелуй, как и начав его, я с виноватой улыбкой открыл дверь и попросил оставить меня одного, чтобы я мог подумать перед предстоящим поединком. Не удержавшись, я слегка хлопнул Руниту по выпуклости пониже поясницы. Девушка громко взвизгнула, но не возмущенно, а радостно, и быстро побежала по коридору. Вернувшись в номер, я тщательно запер дверь и вышел на лоджию, где, нетерпеливо притоптывая ногой, принялся поджидать подарков от Нэкса и Бэкси. Как ни всматривался я в небо, но так и не смог увидеть антигравитационную платформу и она появилась внезапно. Лишь только тогда, когда Нэкс пододвинул платформу прямо к моему носу, я почувствовал её присутствие. Посторонившись, я дал Нэксу возможность спокойно и без спешки выгрузить вещи, переданные мне с борта "Молнии".
   Бэкси приготовила для меня и Нейзера два патента, выполненных самыми искусными художниками и каллиграфами на плотных листах пергамента, подтверждающие наши дворянские высокие титулы, упакованные в два тубуса из тиснёной кожи, богато украшенных золотыми накладками. Для изготовления патентов она взяла подлинные кируфские образцы, так что никакая экспертиза нас не могла разоблачить. Ещё она передала мне мой боевой костюм, который я, находясь под впечатлением одного из своих приключений на Дорке, однажды попросил Бэкси сшить для меня, и увесистый, килограммов на пятьдесят, мешок с золотом. Вот как раз этого я не заказывал и потому, включив приёмник супервизио, замаскированный под галанский несессер, насмешливо поинтересовался:
   - Бэкси, к чему такая прорва золота?
   На это моя электронная помощница, появившаяся на экране в виде озорной, темнокожей девушки с огромными глазами и чёрными кудряшками - "Мисс Озорная Девчонка", дала исчерпывающий ответ, заявив мне с вызовом в голосе:
   - Шкипер, судя по тому, с какой страстью вы тискали эту девушку, я думаю, что этого золота будет даже мало. Пожалуй, вы не захотите оставить это прелестное создание без небольшого замка, если вы, конечно, не купите ей весь остров.
   Изображение на экране мигнуло и вместо Озорной Девчонки появилось изображение седого, усатого старикана, на голову которого была одета фуражка с якорем на кокарде, типичный "Бывалый Капитан", а точнее Нэкс собственной персоной, который подхватил у Бэкси её манеру общения. Нэкс густо и сочно пробасил мне с миниатюрного экрана:
   - Шкипер, на всякий случай я решил прикрыть твои тылы и фланги пятью платформами, я тут, на досуге, малость пораскинул мозгами и изготовил кое-что новенькое.
   Тут я взвился на дыбы не хуже Страйкера и зашипел:
   - Эй, Нэкс, ни в коем случае не вздумай соваться в драку! Это моя драка! Понял? Мне нужна чистая победа, а не твои гнусные выкрутасы с силовыми полями. Не вмешивайся в это дело, Нэкс. Пожалуйста.
   Изображение снова дрогнуло, но на этот раз появилось сразу две картинки вместо одной. Вторая картинка была с изображением Бэкси, которая ехидно заметила:
   - И всё это ради какой-то смазливой девчонки, шкипер?
   Молча захлопнув несессер я сбросил с себя свой галанский наряд и принялся надевать одежду дорканского спецназа времён раннего феодализма - воинов-ниндзя, непобедимых и неуловимых синоби, состоящую из черной куртки-уваги, не стесняющей движений, просторных длинных штанов - ига-бакама, и накрутил на ноги обмотки-асимаки. Одеть наряд было делом нескольких секунд. На ноги я обул тапочки-носки таби, но хотя и отдельным большим пальцем, всё же не обычные, а с эластичной подошвой, изготовленной из специального пластика, имеющего микроскопические присоски, которая не скользили даже по стеклу, смазанному жиром.
   На голову я надел накидку-маску, дзукин, пошитую из той же чёрной ткани типа гастлена, но потоньше. Дзукин оставлял открытыми только мои глаза. Мне осталось надеть на руки широкие накладки-тэкко из воронёной стали, закрывающие тыльную сторону ладони и оснащенные специальными захватами для лезвия меча противника, подпоясаться узким, длинным, чёрным кушаком-додзимэ, и я был полностью облачён в специальный маскировочный костюм синоби-сёдзоку дорканского воина-шпиона. После этого я сел на полу в позе лотоса, подобрав под себя ноги и провёл всего пятиминутную медитацию, после которой был готов не то что к предстоящему поединку, а даже к куда более серьёзной и продолжительной схватке.
   Из дверей гостиницы, я вылетел, таким чертом, что охотники Хальрика невольно отшатнулись прочь. Первым делом я сгрузил в руки Антора Лоранта наши сафьяновые тубусы с патентами, которые, так и не удосужился внимательно рассмотреть, но, зная педантизм Бэкси по части всяческих бумажек и справок, был уверен в их исключительно высоком качестве. Наш благодетель облегченно вздохнул и торопливой походкой пошел к портшезу графа Доралда. Мне пришлось на минуту открыть свое лицо, чтобы и он, и Хальрик убедились в моей подлинности. Взяв у старшины охотников мечи, я стал прилаживать их к своему синоби-сёдзоку. Два малых меча я крест накрест закрепил у себя за спиной, а большой императорский меч, засунул за кушак слева. Пока Лорант объяснялся с графом и его наёмным дуэлянтом, я, для разминки, сделал несколько коротких пробежек, приседаний и, уже из чистого озорства, высокий прыжок с двумя переворотами назад, чем вызвал целый шквал аплодисментов. При этом я старательно рассматривал своего противника, к которому обращался с вопросами наш любезный хозяин, господин Лорант.
   Велимент фрай-Миелт был отлично сложен и невысок, по галанским меркам, но всё же вымахал выше ростом, чем Нейзер. Меня это вполне устраивало. Такой противник станет больше рассчитывать на свою силу, чем на ловкость. Миелт надел почти такой же костюм, что и я, то есть чёрного цвета. Лицо у его было бледным, но это, скорее всего, следовало отнести только к индивидуальным особенностям цвета кожи, а вовсе не к душевному состоянию, так как он вышел на площадь совершенно спокойно. Лорант закончил переговоры с графом Доралдом, того, похоже, вполне удовлетворил вид наших дворянских бумаг. Миелт отсалютовал своим длинным мечом-альриканом сначала графу, а затем Лоранту и тот направился в мою сторону.
   Мы с Лорантом и Нейзером коротко обсудили предстоящий поединок. Граф так и не стал сводить всё к простой формальности. После долгого ожидания он, по-прежнему, требовал крови одного из кируфских дворян. По требованию Миелта, в поединке разрешалось пользоваться мечом, большим кинжалом и стилетом. Миелт любезно разрешил оставить мне оба малых меча и большой императорский меч, видимо, полагая, что я всё равно не смогу воспользоваться сразу тремя клинками. Когда Лорант и Нейзер пожали мне руку и собирались вернуться к дверям гостиницы, раздался звонкий крик Руниты:
   - Мастер Лори, помни о своём обещании!
   Девушка выглядывала из окна четвертого этажа и махала мне платком. Хозяин гостиницы ничего не понял, но зато на Нейзера стало жалко смотреть. Он был готов расплакаться от досады. Отступив на середину площади, я от избытка чувств обнажил большой императорский меч, выписал им перед собой несколько широких восьмерок, а потом подбросил меч высоко в воздух и, встав на одно колено, склонил перед ней голову и прижал руки к груди. Видимо, со стороны это выглядело эффектно, потому что после того, как я, не глядя, выбросив руку вперёд и поймал рукоять меча, раздались ещё более громкие аплодисменты.
   Велимент Миелт к этому моменту уже рвался в бой. Кажется, графу Доралду до почечных колик надоели мои кривляния с мечом и он велел Миелту продемонстрировать публике своё мастерство. Наёмный дуэлянт вышел на середину площади и встал в нескольких метрах от меня с каменным выражением лица. Он достал из ножен свой огромный, без малого двухметровой длины, тяжелый меч с волнистым чудо-клинком зеленовато-черной, воронёной стали, покрытой чешуйками - знаменитый роантирский рыцарский меч-альрикан. Миелт ещё раз отсалютовал мечом в сторону графа, а потом, поприветствовав меня сложным артиклем, выдал молниеносно быстрый каскад совершенно ошеломляющих финтов. Признаться, он умел держать в руках эту длинную, тяжеленную железяку, похожую отчасти на дорканский флмабер, но из-за своей рукояти всё же его стоило называть крисом, его дорканским аналогом.
   Признаюсь честно, это оказалось весьма неплохое зрелище. Воздух буквально гудел от бешеного напора стали, а меч в руках Миелта то порхал, словно бабочка, то превращался в стремительную, чёрную молнию. По рядам зрителей пронеслась буря аплодисментов, но на меня мастерство кавалера фрай-Миелта не произвело никакого впечатления, так как в поединке на мечах жонгляж, пусть даже самый искусный и сложный, далеко не самое главное. Вертеть железо я умел ничуть не хуже него, но вот в поединках использовал только максимально экономичную и скупую на размахивание мечом, технику, которую привил мне самый великий фехтовальщик галактики - сенсей Ямато Такеси.
   Отсалютовав мне напоследок клинком, Вел опустил правую руку с мечом, а левой сделал небрежный жест, приглашая меня показать публике своё мастерство. Попятившись назад, я отрицательно помотал головой и, медленно опустившись на мостовую, сел на каменные плиты, скрестив ноги под собой, сложил руки на груди и низко склонил голову. Настала пора и мне показать господину Миелту, насколько он заблуждается на мой счёт. Велимент, явно, был сильно озадачен. Человек, которого он должен убить, вместо того, чтобы бегать от него по площади, вдруг, сел перед ним на мостовую и низко склонил голову на грудь.
   Сидя перед Миелтом, я весь обратился в слух, чтобы узнать, что именно он предпримет. Гениальный противник сел бы напротив меня не вынимая меча из ножен, просто умный, осторожно подобрался поближе и постарался хоть как-то расшевелить, ну, а глупый и самоуверенный обязательно попытается налететь вихрем и снести голову одним ударом меча. В тот момент я рассчитывал на последнее не столько потому, что считал Вела Миелта глупцом, сколько потому, что он просто не знал того, как следует поступать в таком случае.
   Велимент Миелт, похоже, одинаково хорошо работал и правой и левой рукой, но удар он решил нанести держа меч в правой руке, нанося его слева направо и вниз. Он налетел на меня, словно шквал в открытом море, грозящий сорвать паруса и опрокинуть самый остойчивый корабль одним мощным и неотразимым ударом. Но, как и любой другой опытный капитан, познавший природу и характер шквала, я был готов встретить этот удар. Не поднимая головы я молниеносно выбросил вперед правую руку и поймал лезвие меча Вела Миелта щелью-захватом тэкко. Вместе с этим я резко нырнул к нему под ноги, с силой выворачивая меч из руки. Велу пришлось ухватиться за меч обоими руками, чтобы не остаться без оружия.
   В этот самый момент он и напоролся на следующую неприятность, так как я быстро освободил его меч из захвата и оказался у него под ногами. Велу Миелту пришлось перепрыгивать через меня и в этот момент я резко ударил его рукой по ноге. Всё-таки он оказался чертовски ловким парнем, так как умудрился остаться стоять на ногах. Пока он, пробежав несколько метров, разворачивался, я снова сел в прежнее положение, но на этот раз взял в правую руку рукоять большого императорского меча и даже вынул его более, чем наполовину, из ножен, сидя к нему спиной.
   Он снова налетел на меня, но теперь уже сзади. Я встретил его удар, который грозил разрубить меня пополам, своим синим клинком. Несколько секунд господин Миелт работал в стиле пневматического молота, но это не принесло ему никакого успеха, всякий раз его черный, чешуйчатый клинок встречался с сине-морозной сталью. Мой противник попробовал нанести мне колющий удар, видя перед собой только мою спину, но в самый последний момент я избежал удара, откатившись в сторону. Быстро поднявшись на ноги, я отступая, отразил ещё несколько атак. При этом я отрубил острие его меча, а затем укоротил его ещё на полтора десятка сантиметров. Движения Вела Миелта стали куда более осторожными и он выхватил из ножен кинжал почти метровой длины. Я же в ответ немедленно перешел в атаку, нанося несильные, но молниеносные удары. Это заставило его попятиться. Когда я, наконец, остановился, он всё ещё продолжал пятится.
   Пришла пора взяться за него всерьёз. Медленно вложив большой императорский меч в ножны, я достал его из-за кушака, положил его себе под ноги и пошел на противника с голыми руками, но стоило дворянину из Роанта сделать шаг мне навстречу, как я моментально выхватил оба малых меча и синяя сталь запела мощно и громко. При этом каждый аккорд клинков оканчивался переливчатым звоном. Разумеется, я ни на секунду не забывал о дистанции. Вел Миелт попытался сблизиться, ведь мои короткие мечи не были длиннее его прямого, обоюдоострого кинжала, лезвие которого было окаймлено оранжевым ядом.
   Мы закружились друг вокруг друга, делая стремительные выпады и отражая удары. Вскоре мой противник понял, что я всегда успеваю нанести удар на долю секунды раньше него и начал горячиться, стремясь достать меня своим обрубленным клинком. Фехтование двумя руками, явно, не было его стихией, но он боялся выбросить свой изуродованный меч, так как опасался резких ударов моих синих мечей, способных легко перерубить сталь его кинжала, который он берег и, видимо, мечтал нанести мне хотя бы одну единственную царапину. Смертельную царапину.
   Наш поединок длился уже минут десять, мне захотелось поскорее закончить его и я перешел в атаку. Мои мечи запели, рассекая воздух еще громче, а звон стали стал особенно резким. Каждым ударом меча я взламывал оборону своего противника и успевал на отлете слегка коснуться острым кончиком клинка одежды наёмного дуэлянта, проводя, с мастерством хирурга, скальпельно-точный надрез. Вскоре я обработал Вела Миелта с фасада, исполосовав его сюртук черного сукна так, что он стал лоскутами сваливаться с его тела, обнажая мощные, рельефные мышцы.
   Он ушел в глухую защиту и уже не наносил атакующих ударов, а стремился лишь парировать мои. Несколько раз я заходил сзади и наносил удары по его спине, так что вскоре Велимент Миелт стоял с голым торсом, по которому струйками стекал пот. Он тяжело дышал, словно загнанный скакун, но в глазах у этого стойкого парня по прежнему горела решимость покончить со мной. Чтобы у него не оставалось никаких сомнений на этот счет, я перерубил его кинжал у самой рукояти, а меч укоротил до длины кинжала и когда он отбросил бесполезные железки в сторону и выхватил свой стилет, я вложил малые мечи в ножны, невозмутимо отошел к тому месту, где лежал императорский меч, и присоединил их к нему, заодно давая противнику возможность немного передохнуть и восстановить дыхание.
   Мой противник воспринял это, как свой последний шанс покончить со мной, но я думал обо всем иначе и когда Вел, к которому я уже успел проникнуться уважением за силу его характера, надеясь на свою силу и ловкость, бросился на меня, перехватил его руку со стилетом и, завернув её за спину, заставил пальцы разжаться. Я успел перехватить стилет раньше, чем тот поранил своим отравленным острием спину Вела Миелта. Резкой подсечкой я повалил этого здоровенного и чертовски упорного парня на мостовую, уперся ему в грудь коленом и, крепко схватив за горло, занёс над ним стилет. Повернувшись лицом к гостинице, я глазами нашел в окне Руниту и кивнул ей головой, а от него потребовал вполголоса:
   - Вел, старина, а теперь тебе придётся громко и внятно попросить пощады.
   Велимент Миелт устало прикрыл глаза и отрицательно мотнул головой, не произнося ни звука. Тогда я зло зашипел:
   - Да, не у меня болван, а у моей дамы! Но учти, тебе придётся подыскивать себе другую работу.
   Чтобы он не подумал обо мне ничего дурного, я слегка ослабил хватку и повернул его физиономию в сторону гостиницы, в окне которой была прекрасно видна стройная фигурка горничной, стоящей в окне и держащей в руке белый платок. Символ, понятный любому тугодуму. Этот парень подумал несколько мгновений и хрипло завопил:
   - Пощадите меня, небесное создание! Освободите меня из лап этого чёрного дьявола!
   Вел быстро смекнул, как ему следует обратиться к Руните и сумел очень ловко вывернуться из сложившейся ситуации. Повернувшись к окну, я снова едва заметно кивнул головой. Рунита выбросила из окна белый шелковый платок и, куда звонче, чем в первый раз, закричала:
   - Мастер Лори, я дарю ему жизнь, а тебе свою любовь!
   Вот ведь чертовка. Платок ещё не успел опуститься вниз, а я уже вскочил на ноги и протянул руку Велу Миелту, который поднялся, всё ещё не веря в счастливый конец. Кто-то из охотников подхватил платок и поднёс его мне. Взяв кусочек шелковой ткани, подаривший моему противнику жизнь, я помахал им Руните, которая стояла в окне прижав ладони к щекам, и передал его Миелту. Он сложил платок, словно флаг, поцеловал его краешек и отпустил девушке церемонный поклон. Мне только и осталось сделать, что крепко пожать ему руку и вручить его оружие, стилет, - сорокасантиметровое, острое жало с каплей яда на конце. На прощание я всё же сказал ему вполголоса, делая дружеское предложение:
   - Послушай, Вел, похоже, что твоя работа на вашего императора и его банду закончилась? Может я поговорю с Хальриком и организую твой переход в его команду? По-моему, это место станет для тебя самым безопасным в Роантире, а то, пожалуй, и на всём Галане.
   Он кивнул головой и ответил мне с сомнением:
   - Спасибо, кажется, я не откажусь, маркиз, но боюсь, что мастер Хальрик не захочет связываться со мной, у меня ведь не очень хорошая репутация.
   Галанский дворянин из Роанта, столицы империи Роантир, ещё недавно подвизавшийся наёмным дуэлянтом у императора Сорквика, вразвалку подошел к графу фрай-Доралду. Тот спокойно сидел в кресле перед портшезом и поглаживал подбородок. Вел переломил стилет, бросил его на мостовую и, не сказав ему ни слова, быстро пошел вверх по узкой улочке, ведущей к дому губернатора. Граф спокойно сел в свой портшез и слуги поволокли его с площади. Быстро вернув Хальрику его мечи, только что отлично показавшие себя в настоящем деле, я заткнул за пояс свои и бегом кинулся за удаляющимся портшезом графа, перед этим негромко бросив на ходу Нейзеру:
   - Граф, извольте позаботиться о хорошей пьянке на сегодняшний вечер и обязательно пригласите на неё Велимента фрай-Миелта, это весьма достойный человек, да, не забудьте пригласить мастера Хальрика с его охотниками и капитана Милза с матросами - На галалингве я добавил - И не вздумайте близко подходить к моей девушке, Нейз, голову отвинчу.
   Портшез графа Доралда я догнал уже в конце улицы. Поймав за фалды сюртука одного из слуг графа, я строгим голосом приказал ему:
   - Эй, любезнейший, а ну-ка быстро передай своему господину, что маркиз Лорикен фрай-Виктанус желает немедленно переговорить с ним по весьма важному делу с глазу на глаз. Сделай это прямо сейчас, любезнейший и не смотри на меня такими испуганными глазами, я тебя не съем.
   Слуга графа, который смотрел на меня с явным испугом, шустро ввинтился в толпу телохранителей и подбежал к портшезу. Носильщики остановились через несколько шагов и опустили коробку, с запечатанным в ней графом, на ровную площадку. Произошел негромкий, короткий разговор и вооруженные до зубов здоровенные лбы отступили от портшеза метров на пятнадцать вверх по ступенькам. Подойдя к портшезу вплотную, я облокотился на окошко и с любопытством заглянул во внутрь. Граф Доралд сидел на мягких подушках спокойный и невозмутимый. Мне совсем не хотелось портить настроение графу ещё раз и потому, скинув с головы свою черную накидку, я обратился к нему, как можно добродушнее и вежливее:
   - Граф, как видите, это по прежнему я. Поверьте мне, граф, я догнал вас не из праздного любопытства и не для того, чтобы досадить вам лишний раз. Вы знаете, я кажется, наконец, догадался об истинных причинах вашего гнева. Вчера вы сами нарвались на грубость от Сола, не следовало сомневаться в крепости кируфских мужчин. По поводу кируфских вин он не стал бы так бесится, поскольку и на дух не выносит нашу кислятину. Но граф, для того, чтобы поручать Велименту фрай-Миелту убийство на дуэли, вам нужно было иметь куда более существенную причину, чем щелчок по лбу. Граф, я чувствую, что всё дело в синем барсе. Поверьте мне, этот волшебный мех вам уже никогда не достанется. Однако, я предлагаю вам неплохую сделку. Мы намерены посетить Равелнаштарам вдвоём с графом и добыть щенка барса. Мастер Хальрик сказал мне, что на острове бродит ещё несколько синих барсов и я обещаю вам, что шкуру одного из них мы добудем специально для вас, граф. И последнее, сегодня в ресторане будет большая пьянка в честь графа фрай-Арлансо, приходите, не пожалеете. Мой подопечный не такой уж засранец.
   Последние слова я произнес с большой искренностью. Что-то мне говорило, что и граф фрай-Доралд вовсе не был лощёным, спесивым хлыщём из свиты императора, который только и мечтал о том, чтобы уесть какого-нибудь мелкопоместного дворянчика. За те несколько минут, что я разговаривал с ним, я уловил в его глазах неподдельный интерес к своей скромной персоне. Здесь явно, что-то было не так, но что именно я никак не мог понять, а разбираться в хитроумных дворцовых интригах мне я всегда считал излишним. И без того забот хватало. Оставив графа разбираться в своих чувствах, я, влекомый своими, прытко побежал к гостинице, чем вызвал смешки публики, расходящейся с площади. Обижаться на зевак и бездельников я не стал, так как прекрасно понимал, что в своём черном одеянии, да, ещё с развевающимися, всклокоченными седыми космами, выглядел если не комично, то достаточно несерьёзно.
   Впрочем, притормозить и идти спокойным, приличествующим моим почтенным годам, шагом, я никак не мог потому, что в моей душе всё ликовало. Маленькая галанская девушка, горничная из гостиницы крохотного городишки, манила меня к себе, словно огромный магнит, подхвативший швейную иголку. В тот момент я не давал себе отчета в своих поступках, совершенно потерял рассудок и способность поступать сообразно своего положения. Мне было совершенно наплевать на то, что я прибыл на эту планету с ответственной миссией и должен думать только о том, как выполнить сложное задание по реконструкции темпорального ускорителя, чтобы продлить темпоральную блокаду этого удивительного мира. Об этом я совершенно не думал и даже не вспоминал, меня манили к себе удивительные глаза Руниты, запах её волос и тепло тела. Она мигом стала для меня соблазнительнее всех красавиц, с которыми мне доводилось встречаться и я, при всей своей внутренней дисциплине и исполнительности, верности долгу и ответственности, просто не мог противиться внезапно охватившему меня чувству, не мог противостоять своему желанию. Оно оказалось выше моих сил.
   Пожалуй, в тот момент меня не остановили бы не только полицейские Корпорации, но даже мои собратья клансмены, встань они на моём пути. Впервые в жизни для меня всё стало так просто и ясно - небольшая провинциальная гостиница в заштатном городишке, дешевый номер для простолюдинов и девушка удивительной красоты, которая прилюдно обещала полюбить меня и теперь ждала меня. Клянусь Вечными Льдами Варкена, я никогда до этого не был так счастлив, как в тот момент. Все произошло, как в самой настоящей сказке и Рунита была в этой сказке принцессой, которая ждала в крепостной башне своего принца. Ну, а поскольку мне в этой сказке самой судьбой отводилась роль принца, то я был готов сразиться с любыми драконами, демонами и даже с самой судьбой и всеми её превратностями и не нашлось бы на свете сил, способных остановить меня. Я просто воспылал страстью и теперь бежал со всех ног, подгоняемый желанием, совершенно не обращая на то, что творилось вокруг.
  
   Терилаксийская звёздная федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звёздная система Обелайр, остров Равел, город Равел, гостиница "Жемчужина Равела".
  
   На моё счастье никто не задержал меня с разговорами ни у входа в гостиницу, ни в холле, ни на лестнице. Иначе я немедленно затеял бы ещё одну драку. Когда я вошел в номер, Нейзер и Рунита чинно сидели за обеденным столом в креслах и молчали. Увидев меня, Нейзер тотчас вскочил на ноги, всем своим видом показывая, что он был паинькой. На этот раз у меня и мысли не возникло утруждать себя излишней вежливостью. Бросив мечи на комод, я улыбнулся и отдал ему одно единственное, короткое распоряжение на галалингве:
   - Нейзер, вы свободны до самого позднего вечера. Возьмите в кофре кошелек с золотом и исчезните. Да, велите подать нам обед на двоих, но такой, чтобы его вполне хватило на пятерых и большую корзину вина самых дорогих сортов.
   Нейзер мгновенно испарился. Пока не явилась толпа официантов, я попросил Руниту приготовить мне ванну, а сам быстро переоделся в галанский наряд, уже ставший мне привычным. Некоторое время я в задумчивости сидел на стуле, но потом встал и решительно достал из шкафа один из своих бездонных кофров. Открыв его, я вынул большую галанскую аптекарскую бутыль тёмно-коричневого стекла с плотно притертой стеклянной пробкой. Поставив бутыль на комод, я смотрел на неё с искушением и некоторым раздражением. С одной стороны мне больше всего хотелось затащить эту девушку в постель, но с другой не хотелось делать из неё обыкновенную портовую шлюху.
   А как иначе можно назвать молодую особу, которая ложится в постель с таким древним старцем, как я? Снять с себя толстый слой пластиплоти было для меня делом нескольких минут, но тогда разваливалась на куски вся наша легенда, которая и так дала трещину после внезапного появления дворянских патентов. В конце концов я вспомнил древнюю мудрость, которая гласила, чем нелепее ложь, тем скорее в неё поверят люди. Но, на мой взгляд нормальные, естественные отношения между женщиной и мужчиной стоили и не такого риска. Ради того, чтобы показать Руните, как велика моя страсть к ней, я был готов в тот момент и не на такие безумства. Право же, мужчину вряд ли можно судить за такие вещи слишком строго, к тому же я ведь не собирался совершать какого-то преступления, а просто хотел предстать перед ней таким, какой есть на самом деле.
   Пришли два официанта, прикатили сервировочный столик, заставленный судками и блюдами, накрытыми блестящими металлическими колпаками и большую корзину бутылок с винами различных марок. Официанты вели себя почтительно, корректно и сдержано. Никто из них даже не повернул головы в направлении ванной комнаты из которой доносилось негромкое пение Руниты. Они чинно расставили на столе два столовых прибора, выставили вино на верхнюю полку комода, прикоснулись к шкуре синего барса и молча двинулись к двери, за что и получили по золотой монете в двадцать пять роантов. Разумеется, я платил за их теперешнее, а вовсе не за будущее молчание.
   После ухода чинных молодых людей в белых куртках, я вошел в ванную комнату и присел на край ванны, наполненную горячей водой. Солнце Галана уже прошло большую часть своего пути по небосклону и теперь его лучи попадали в ванную комнату через небольшое окошко под потолком, в которое мне все было недосуг заглянуть, чтобы увидеть, какой пейзаж открывается из него. Рунита тотчас подошла ко мне и с улыбкой коснулась моей шершавой, колючей щеки своей бархатной ладошкой. Я отстранился от её нежной и ласковой руки и негромко попросил:
   - Рунита, милая, в комнате, на комоде, стоит большая коричневая бутыль. Пожалуйста, пойди туда, хорошенько запри дверь и принеси эту бутыль сюда. Она очень нужна мне.
   В напряжении я ждал, что девушка вздрогнет от ужаса, закричит, убежит, но она была так радостна и взволнована, и даже не скрывала этого, что это меня удивило. Да, что же это такое в конце-то концов? Что же она, в самом-то деле, не видела моих седин и старческой, дряблой шкуры? Ведь не слепая же она, в самом-то деле! Наоборот, не спеша выйдя из ванной комнаты, она, в первую очередь, бросилась к двери и так решительно повернула ключ в замке, что у меня ёкнуло сердце. Пение Руниты стало громче и, вдобавок ко всему, я услышал её ритмичные, лёгкие и чуть шелестящие шаги. Похоже, девушка, танцуя, кружилась по комнате, прижав к себе бутыль.
   Встав с края ванны, я подошел к туалетному столику, над которым висело большое зеркало. Из него на меня глянул ужасный старик с молодыми, яркими карими глазами и решительным, волевым ртом. Неужели ей было достаточно только этого, чтобы заглянуть под мою маску из пластиплоти? На столике лежал небольшой кинжальчик, которым Нейзер подравнивал себе ногти. Оскалившись, я поддел пластиковые накладки, которые делали мои зубы почти черными от старости. Они легко снялись, и все мои зубы стали снова ровными и сахарно белыми. Наконец, Рунита вспомнила, за чем я её посылал и прибежала в ванную комнату, прижимая бутыль к груди. Не поворачиваясь к девушке, я глубоко вздохнул и попросил её робким, срывающимся от волнения голосом:
   - Рунита, открой, пожалуйста, бутыль и вылей её содержимое в воду, только лей аккуратно, девочка и не обращай внимания на то, что станет твориться с водой. Это специальный состав приготовленный по древним рецептам, а я очень хочу сделать тебе большой сюрприз.
   Девушка стала вытаскивать пробку, сопя от напряжения. Наконец, пробка подалась и в ванной комнате резко и остро запахло концентрированным растворителем пластиплоти. Жидкость была вполне безопасна для обычной плоти, хотя и необычной на вид, поскольку имела, помимо резкого запаха, ядовито-желтый, флюоресцирующий цвет. Я снял с себя рубаху, повесил её на бронзовый крючок, и, не глядя на Руниту, подошел к ванне и снова присел на край. Без рубахи я выглядел ещё ужаснее, но Руниту это, похоже, нисколько не испугало. В дальнейшем меня долго мучил вопрос - почему? А в тот момент она смело положила руку на моё плечо, поросшее длинной, седой шерстью. Даже Нейзер шарахался от меня, когда я снимал с себя рубаху, а эта глупышка так и норовила прикоснуться к моему безобразному телу. Решительно убрав руку девушки, я сказал:
   - Нет, Рунита, погоди немного. Скажи мне, милая моя девочка, я пугаю тебя?
   Она воскликнула весёлым голосом:
   - Нет, мастер Лори, вы вовсе не страшный!
   Выругавшись по-варкенски, я решительно сунул руку в воду, которая уже приобрела ещё более неприятный, сернисто-желтый, ядовитый, светящийся и вспыхивающий электрическими разрядами цвет. Растворитель бурно вскипел мелкими пузырьками, заискрился ещё ярче, въедаясь в пластиплоть, в воздухе появился сильный аромат цветов и по воде поплыла кремово-белая пена. Девушка при виде этого зрелища вскрикнула и испуганно отшатнулась. Отчего я строгим голосом сказал:
   - Отвернись и закрой глаза руками.
   Она развернулась так стремительно, что её складчатая, тёмно-зелёная юбка взметнулась, обнажив стройные, красивые ноги. Растворитель пластиплоти, тем временем, быстро делал свою работу. Пластиплоть, покрывавшая мою руку толстым слоем, сначала набухла, а потом стала отваливаться жирными лоскутами и быстро растворяться, превращая воду в маслянистую, янтарную, приятную на ощупь эмульсию, которая быстро стекала к медному дну ванны. Рунита вся так и замерла в напряжении, прижав ладони к лицу и не смея обернуться. Стараясь говорить спокойным, дружелюбным и ласковым голосом, я спросил:
   - Девочка моя, ты когда-нибудь была в театре?
   - Да, мастер Лори, была. - Тихо ответила мне девушка и голос её при этом скорее был не испуганным, а замирающим в ожидании чуда и я стал подробно объяснять ей, что именно имел ввиду, упомянув о театре:
   - Тогда ты, видимо, видела то, как молодые и сильные мужчины и женщины играют роли древних стариков и старух, накладывают на лицо и руки толстый слой грима, а на спину и на живот привязывают мешочки, набитые шерстью, чтобы стать горбатыми и растолстевшими. Они даже походку и голос изменяют, чтобы лучше сыграть свою роль, Рунита. Тебе ведь известно об этом, моя милая девочка?
   - Да, мастер Лори, я очень хорошо помню один спектакль, в котором молодой актер играл роль старого-престарого графа, правда, мне и с галёрки было хорошо видно, что его седые волосы сделаны из выбеленной пакли, нос и вовсе покрашен красной краской, а морщины просто нарисованы на выбеленных краской щеках. - Совсем уже весёлым голосом заговорила девушка, а её плечи задрожали от смеха.
   Отряхнув с правой руки остатки пластиплоти, я с удовольствием пошевелил пальцами и, протянув руки к девушке, ласковым голосом сказал:
   - Рунита, ты можешь повернуться и посмотреть на меня.
   Девушка резко обернулась и, взглянув на мою старческую физиономию, вздрогнула как от удара. Её лицо на мгновения исказила обиженная гримаса, но, увидев то, что у старика сидящего перед ней, одна рука покрыта сероватой, шелушащейся, морщинистой кожей с набухшими синими венами и длинной, седой шерстью, а вторая смуглая, сильная и блестящая, с играющими мускулами, она радостно взвизгнула:
   - Мастер Лори, неужели такое возможно? У тебя две руки, одна рука, как у старика, а вторая, как у юноши. - Схватив меня за руку, которая не была покрыта пластиплотью, она наклонилась вперед и прижавшись к ней щекой, прошептала - Но такого не может быть, ведь это невозможно, ведь я же сама целовала тебя, мастер Лори и не чувствовала на своих губах никакого грима. Как такое может быть?
   Широко улыбаясь, я сказал ей:
   - Ну, в этом нет ничего невозможного, моя милая девочка, на свете бывают ещё и не такие чудеса. Ты хочешь, чтобы я смыл со своего тела свою ложную плоть, сделавшую из меня старика, и, наконец, предстал перед тобой таким, какой я есть?
   - Да, да, мастер Лори, я очень, очень хочу этого! - Радостно и восторженно закричала Рунита.
   Сбросив с себя штаны, я влез в ванну, которая скроенную под галанские антропометрические промеры и потому смог бы поместиться в ней без малейшего труда, даже улегшись поперек. Вода в ванне заклокотала от бурной химической реакции, в результате которой пластиплоть, растворяясь, давала большое количество ароматной, кремовой пены. В воздухе ещё сильнее запахло цветами. Рунита, радостно смеясь, схватила большую жесткую щётку и принялась с силой тереть мою спину, плечи, грудь, стремясь как можно скорее избавить меня от последних следов маскировки. Когда растворитель сожрал всю мою фальшивую шкуру, девушка принялась за мои волосы, но, к её сожалению, седина в них сидела изнутри и вернуть им первоначальный цвет было гораздо сложнее, чем избавиться от слоя пластиплоти. Смыв с моей головы обильную пену струей воды из кувшина, Рунита обхватила мои плечи руками и стала покрывать мое лицо поцелуями. Её смеющееся лицо сияло от счастья.
   Мне тут же подумалось, что нам было бы неплохо принять ванну вдвоём, тем более, что в воде, превратившейся в целебную косметическую эмульсию, растворена такая масса полезных для кожи веществ, каких не найдешь в самых дорогих галанских кремах, что нисколько не повредило бы и Руните. Для этого мне пришлось нежно отстранить её, отчего она снова вздрогнула всем телом, но я нежно улыбнулся девушке и потянул за конец тесёмки, завязанной бантом на шнуровке широкого пояса юбки. Бант вместо того, чтобы развязаться, затянулся. Девушка рассмеялась.
   - Мастер Лори, я надеюсь, ты не станешь раздевать меня мечом, как ты раздел своего недавнего противника?
   Она быстро распутала узелок и ослабила шнуровку пояса, после чего расстегнула блузу и слегка шевельнула бедрами. Одежда медленно спадала с её прекрасного, золотистого тела, сияющего в ярком свете дня и как только блуза и юбка упали на пол, она живым, солнечным лучом скользнула ко мне в ванну, полную янтарной жидкости и сугробов пушистой, кремовой пены, ласкающих мою кожу вместе с нежными прикосновениями девичьих рук. Я же ласкал тело девушки, которое делалось от этой косметической эмульсии невероятно гладким, упругим и трепещущим от каждого прикосновения. Это было, воистину, восхитительное ощущение, которое приводило а восторг нас обоих и заставляло радостно смеяться.
   Вскоре мы лежали на прохладном тёмно-синем ложе. Рунита была возбуждена, весела и радостна. Она радостно смеялась, играла с моими длинными, всё ещё седыми, волосами, крепко обнимала меня и прижималась ко мне всем телом. Я тоже веселился, бережно сжимал девушку в своих ласковых объятьях и говорил ей всякие нежные слова. Страсть накатывалась на нас волнами, и тогда мы были неистощимы на ласки, а потом наступал отлив и мы снова смеялись и были просто безмерно счастливы. Мне открылись такие глубины любви, о которых я никогда и не подозревал, пока не встретил эту удивительную девушку. Лежа у меня на груди, она, вдруг, погладила рукой синий мех и со страстью в голосе громко сказала ему, как живому существу:
   - Я знала, знала. Я так и знала, что это обязательно случится со мною. Как только я впервые прикоснулась к тебе рукой, я сразу поняла, что ты принесёшь мне счастье. Спасибо тебе, синий барс. Спасибо тебе за всё!
   Рунита повернула ко мне свое лицо, её тёмно-янтарные, прекрасные глаза были полны слёз и счастья. Слёзы мгновенно исчезли, стоило ей только улыбнуться мне, а счастье во взгляде осталось. Рука девушки, лежавшая у меня на плече, опустилась к моей груди, поросшей черными волосами и я напрягся из-за того, что её острые ноготки царапнула мой сосок и моё тело невольно содрогнулось каждой своей клеточкой, а когда её рука скользнула ниже, из моего горла вырвался глубокий, грудной звук и каким-то краешком сознания я удивился тому, что между нами, словно вовсе и не было нескольких долгих, испепеляющих часов, наполненных до краев любовной страстью и безудержными, обжигающими наши тела, любовными ласками.
   Это было, какое-то безумие. Разум отступал, повинуясь влечению тела. Страсть любви скручивала, сплетала наши тела, заставляла их исступленно сливаться в одно целое, была подобна природному катаклизму на Варкене, когда огромный вулкан извергает огненные потоки лавы прямо в вечные льды и к небу взметаются, в клубах дыма и струях свистящего пара, огромные глыбы льда, свистящие фонтаны горячей воды и, пылающие огнём, вулканические бомбы. Мое тело, - тело профессионального солдата, оно подвергнуто специальной физиологической реконструкции, сделавшей его крепким, как камень, как калёная сталь отличной ковки, но нежные руки Руниты, хрупкой, нежной и изящной девушки с планеты Галан, чьё тело не знало ни медицинской машины, ни сложных биоэнергетических мускульных усилителей, легко выгибали его в дугу и играючи преодолевали силу моих мускулов.
   Мои руки, - руки опытного воина, которым под силу гнуть и рвать сталь, легко скользили по её нежному, бархатистому телу, а её руки, по-девичьи тонкие и изящные, с неведомой силой сжимали меня в объятьях, от которых у меня перехватывало дыхание и темнело в глазах. Это было какое-то исступление, неистовый взрыв любовной страсти, которого я никогда ещё не переживал в своей жизни. Ни с одной женщиной, за всю мою предыдущую жизнь мне ещё не было так хорошо. Рунита, казалось, знала наперед всё, чего хочется мне, а у меня, вдруг, появилась просто сверхъестественная интуиция и я каким-то удивительным образом понимал, чем могу доставить ей блаженство, как заставить её кричать от восторга и смеяться от радости. Шкура синего барса под нами, будто ожила и становилась то упругой, то податливо мягкой, хотя скорее всего мне просто казалось, что она реагирует на каждое движение наших тел. И что самое странное, ни я, ни Рунита, абсолютно не чувствовали усталости, наоборот, мы оба ощущали невиданный подъем сил и взлёт нашего желания.
   Только тогда я понял, что любовь может быть столь изобретательна и столь активна в самых смелых своих проявлениях. Нам не были нужны ни слова, ни жесты. Мы понимали друг друга, даже не с полуслова, а с полувзгляда, с полунамёка на жест, который означал для нас больше, чем пылкая и страстная речь, произнесенная выспренними словами. Мне казалось, да, что там казалось, я был уверен, что знаю Руниту уже целую вечность. В этой девушке удивительным образом слились все мои представления о красоте, женственности, доброте и ласке, тысяче других качеств, которыми может обладать только она одна, единственное и несравненное божество моего сердца. Мы дышали с ней в унисон, а сердца наши громко стучали в такт и это было так естественно, что я несказанно удивился бы, если всё оказалось иначе. Все в этом мире отступило на второй план и в нём осталось только она, моя несравненная и драгоценная Рунита.
   Никогда до этого дня мне не было так хорошо и, вдруг, я понял, что такое настоящая любовь, от которой весь мир вокруг становится совершенно иным. Всё, что я знал о любви до этого дня, показалось мне серым и тусклым. Эта девушка была так прекрасна и столь желанна, что всё для меня расцвело вокруг дивными красками и я впервые почувствовал себя на вершине блаженства. Она была столь обворожительна, что душа моя звенела от восторга и пела без остановки, а то, что я все эти годы жил изгоем вдали от родины, внезапно, стало совершенно несущественным, ведь не проведи я столько лет вне дома, мне бы никогда не удалось встретить её на своем жизненном пути, таком извилистом и причудливом. После стольких лет странствий я встретился, наконец, со своим счастьем и счастье это имело такое красивое и певучее имя, - Рунита Лиант. От двух этих слов меня просто возносило на небо.
   Эта удивительная девушка заставила меня вновь поверить в то, что я варкенец, трао из клана Мерков Антальских и мне хотелось возвести её на самый высокий пьедестал, свершить ради неё великие подвиги. А ещё я почувствовал, что Рунита это огромная Вселенная, такой многоликой и прекрасной она предстала передо мной на нашем синем, шелковистом ложе, которое несло нас куда-то ввысь. В тот момент я был так счастлив, что даже не мог представить себе, что рано или поздно настанет час нашего прощания. Об этом я просто не думал, да, и не мог подумать.
  

Глава пятая

Отказ от обета

  
   Любая из Корпораций Прогресса Планет, это полугосударственная, военизированная организация, которая гораздо больше походит на армейское подразделение, нежели на обычную корпорацию. С одной стороны это оправдано, так как КПП - гигантское предприятие, в штате которого трудится несколько десятков миллионов человек, а такой коллектив может управляться только на принципах единоначалия, изрядно приправленных геронтократией. Только так и можно на долгие тысячелетия сохранить её приверженность древним установкам, создавшим Галактический Союз.
   Вся жизнь каждого из работников КПП, чётко регламентирована уставом корпорации. Приказы руководителей в КПП, принято исполнять с военной чёткостью и точностью, без лишних колебаний и размышлений, что является стилем работы. Зачастую это доставляет рядовым работникам корпорации массу хлопот и неприятностей. Устав корпорации не самая приятная вещь на свете, так как писался он людьми, далекими от чаяний и нужд обычных людей с их вечными поисками счастья, покоя и благополучия. Таких понятий в уставе не описано и он преследует совершенно иные цели. Естественно, что в уставе нет места гуманизму, человеколюбию и сочувствию. Его писали не для этого.
   Некоторые из статей устава Корпорации Прогресса Планет, особенно в той его части, где говорится об обязанностях техников-эксплуатационщиков, так называемой "элиты корпорации", гласят буквально следующее:
   "...Техникам-эксплуатационщикам, проводящим регламентные работы по обслуживанию Генератора Искажения Времени, разрешается вступать в контакт с отдельными представителями ускоряемой цивилизации для достижения успеха своей деятельности, только при условии неразглашения своих целей и общей ситуации...
   ...Техникам-эксплуатацилнщикам категорически запрещено сообщать представителям ускоряемой цивилизации устно, письменно, телепатически или с помощью каких-либо условных знаков о самом существовании темпорального барьера, природе темпорального коллапсара, существовании Генератора Искажения Времени, его местонахождении и способе проникновения в помещение пульта управления...
   ...Техникам-эксплуатацилнщикам категорически запрещено передавать представителям ускоряемой цивилизации любые предметы, прямо или косвенно свидетельствующие о существовании темпорального барьера и существовании Обитаемой Галактики Человечества...
   ...Техникам-эксплуатацилнщикам категорически запрещено осуществлять перемещение любого представителя ускоряемой цивилизации за пределы темпорального коллапсара, независимо от причин, побуждающих сделать подобное перемещение, даже если речь идёт о спасении жизни человека..."
   На первый взгляд всё выглядит вполне благопристойно, но при этом стоит помнить, что за нарушение этих статей устава КПП, можно запросто схлопотать лет пятьсот каторжных работ без права на амнистию или помилование и ещё целую кучу неприятностей. При этом судить вас будет не суд, а трибунал Корпорации, что намного хуже любого, даже самого строгого, суда, потому, как беспристрастности и соблюдения презумпции невиновности, вам не дождаться и во веки. Трибунал Корпорации, это скопище гнусных интриганов и лизоблюдов, обуреваемых холуйством ещё большим, чем снабженцы Корпорации, её полицейские и прочая сволочь. Запомните это, Нейзер и никогда не спорьте с начальством в стенах нашей конторы
   Самое лучшая линия поведения, никогда не вступать в разговоры на скользкие темы, а к ним относится буквально всё, что у нормального человека вызывает, как минимум, недоумение, но вменяется начальством нам в обязанность. Ваше непосредственное начальство прекрасно знает устав и никогда не прикажет делать ничего такого, что хоть как-то ему противоречит. Наши боссы такие же букашки, как и все остальные работяги, а потому боятся наказания побольше нашего. Нас ведь огромная армия и служба безопасности, как она не старалась, не может за нами уследить, а вот наше начальство у неё всегда на виду. Кстати, именно поэтому в нашей конторе принято лаяться с начальством по любому пустяковому поводу, чтобы не подвести его, тем самым, под трибунал. Если подчинённые не рычат на начальство, значит оно с ними в сговоре. Вот так-то, друг мой.
  
   (Из лекции прочитанной Веридором Мерком, своему стажеру Нейзеру Олсу, на борту шхуны "Южная принцесса")
  
   Кантаккийская Звездная Федерация, звездная система Раэлл, планета Хьюм, город Корн, зал пивного бара "Петля и Крест".
  
   Устало закрыв глаза, Человек, Пришедший За Справедливостью, замолчал. Монолог изрядно утомил Веридора Мерка и он жестом попросил небольшой тайм-аут, хотя не рассказал Ракбету Доулу ещё и четверти того, с чем прибыл на Хьюм. В пивном баре "Петля и Крест" собралось уже не менее двухсот, а то и двухсот пятидесяти жителей Корна и почти все они, включая хозяина заведения, сидели на тесно составленных стульях надев на головы чёрные шапочки. Ракбет Доул устал не меньше Веридора Мерка, но продолжал сидеть, строго выпрямившись, словно школьный учитель за кафедрой. В процедуре Слушания не принимала участия одна из трёх официанток бара, которой, тем не менее, доставалось куда больше, чем любому из Слушающих, сидящих на стульях и табуретах. Девушке пришлось рассаживать продолжающих прибывать в бар жителей городка, подавать Слушающим напитки, заниматься перестановкой мебели и всеми прочими неотложными делами.
   Увидев, что Человек, Пришедший За Справедливостью, заметно побледнел и устало опустил голову, девушка тотчас вышла из-за стойки и скрылась в подсобном помещении, где хранились различные пряности и наиболее ценные напитки. Хотя этот бар и числился в Корне, как пивной, в нём можно было заказать едва ли не любой напиток галактики. Девушка не стала подходить к стеллажам с бутылками, а сразу направилась к большому стасис-хранилищу, занимающему всю стену напротив входа, и, немного помедлив, достала из него несколько дорогих, позолоченных изотермических фляжек-миксеров, оснащенных гравитационными регуляторами и плотно закупоренных специальными, электронными копачками-дозаторами.
   Выставив дорогие сосуды, предназначенные для хранения самых ценных и редких напитков, на столик, она принялась колдовать над составлением особого коктейля для Человека, Пришедшего За Справедливостью, и его главного Слушающего. Быстро набирая нужную комбинацию электронных кодов на колпачках-дозаторах, девушка выливала строго отмеренные дозы напитков в два больших бокала из тёмно-зелёного, радужно блестящего металла. Они также хранились в стасисе. Когда она закончила приготовление напитка, предназначенного для Веридора Мерка и Ракбета Доула, то поставила бокалы на телеуправляемый поднос-антиграв и вернулась в бар за стойку, чтобы продолжить наблюдение за тем, в чём ей не довелось принять прямое участие, но чему она способствовала.
   Веридор Мерк, тем временем, попытался короткой, но очень глубокой медитацией хоть немного поднять свой тонус, чтобы снова продолжить свой рассказ. Похоже, что это ему вполне удавалось, так как лицо его заметно оживилось и порозовело, а глаза, уже было потухшие, вновь заблестели электрически яркой голубизной коренного варкенца. Ракбету Доулу техника такой релаксационной медитации была неизвестна. Хоть он и держался прямой, как палка, вид имел довольно измождённый и, казалось, что вот-вот опрокинется на спину. Этот молодой парень явно тратил на своё слушание очень много душевных и физических сил и потому оно его так измотало.
   Когда поднос-антиграв приплыл к их столику, он остался в помещении бара последним, остальные давно уже вынесли прочь, у Ракбета едва хватило сил, чтобы взять свой бокал. Жадно отпив несколько глотков, он оживился и, указывая пальцем на второй, строго сказал своему визави:
   - Веридор Мерк, выпей этот напиток, он придаст тебе силы, необходимые для полного Откровения.
   Веридор не стал противиться, подумав с иронией о том, что уж если уж он выпил ту мятную гадость, развязывающую язык до полной болтливости, да, ещё и столь претенциозно называющуюся "Эликсир Откровения", то почему бы ему не выпить теперь ещё и "Напиток Силы"? Тем более, что он, в отличие от первого, имел характерно винный запах, да, и Ракбет Доул пил его с явным удовольствием.
   Поначалу, он смело протянул руку за бокалом, но всё же дрогнул и с некоторой опаской заглянул в него. Напиток был красивого, тёмно-бордового цвета с золотым отливом на поверхности и имел тонкий, медвяно-пряный аромат, не сулящий никаких неприятных ощущений. Поднеся бокал к губам, Веридор Мерк и сам не заметил, как с удовольствием, буквально в считанные секунды выхлестал его до самого дна. Ракбет Доул наоборот постарался подольше растянуть это удовольствие, а оно действительно того стоило.
   Веридор с сожалением глянул на дно бокала и вернул его на поднос-антиграв. Напиток и, правда, оказался просто великолепным на вкус. В нём одновременно ощущались крепость хорошего, выдержанного коньяка, сложный букет доброго вина и превосходный вкус ликёра, да, плюс ко всему этому, в нём было ещё что-то постоянно ускользающее, загадочное, что в итоге превращало напиток в целую поэму вкуса и запаха. Видимо, в коктейле, предложенном Веридору Мерку, помимо всего прочего имелись такие ингредиенты, которые действовали на человека, как очень сильный допинг-иммобилизант и целая группа боевых антидепрессантов. Во всяком случае он тотчас почувствовал мощный прилив сил, а мутная пелена, затуманившая сознание и вызывающая болезненные позывы к зевоте, бесследно растаяла и ушла прочь, унеся куда-то все сомнения и, внезапно появившуюся у него, неуверенность.
   Веридор Мерк был готов продолжать свой рассказ. Прислушиваясь к своим ощущениям, он заметил, что коктейль, дав ему, мощный заряд бодрости, тем не менее, активизировал главные компоненты "Эликсира Откровения", да, к тому же с такой силой, что Веридор невольно облизнул губы, пытаясь убедиться, померещился ли ему вкус мяты или он и впрямь ощущал его.
   В фарфоровой кружке ещё оставалось несколько глотков пива и он торопливо выпил его не смотря на то, что ячменный напиток давно погас и потерял свои вкусовые качества. Веридор Мерк выпил его только для того чтобы избавится от привкуса мяты во рту. Вслед за этим ему снова нестерпимо захотелось говорить, поделиться с Ракбетом Доулом своим счастьем, рассказать о том, как ему было хорошо в постели с Рунитой и, вообще, поведать о самом сокровенном.
   Ракбет Доул, видя, что Человек, Пришедший на Хьюм За Справедливостью, весь так и горит желанием продолжить свой рассказ, тремя быстрыми глотками допил свой напиток и поставил бокал на поднос-антиграв. Поднос взлетел под потолок и шустро шмыгнул к стойке. Слушающие, сидящие в зале и позволившие себе расслабиться на пару минут, вслед за Ракбетом Доулом выпрямились и направили свои строгие взгляды на Веридора Мерка, который в упор, немигающим взглядом, смотрел на своего главного Судью. Ракбет Доул кивнул головой и Веридор Мерк продолжил свою исповедь, прекрасно понимая, что жители Корна отнюдь не случайно собрались в этом пивном баре, отложив все свои дела.
   Похоже, что-то уже предупредило их о том, что рассказ Веридора Мерка, несомненно, имеет особую важность, не только для него самого, но и для них и ещё куда большего числа людей, не только в их городке и на всей планете, но и во всей Обитаемой Галактике Человечества, хотя, на первый взгляд, это была, пока что, всего лишь романтическая история о том, как человек-галакт посетил архаичный, отставший в развитии на сотни тысяч лет, мир и встретил там очень красивую девушку.
   Как простому обывателю, каждому из собравшихся эта история была понятна с полуслова, так как в ней повествовалось пока что всего лишь о любовном приключении, но в пивной "Петля и Крест" собрались отнюдь не обычные люди, подобные работягам вроде того же Бена Терманса, упомянутого Веридором Мерком. Ведь это были хьюмериты, люди, которые вершили в галактике самый Высший Суд, Суд Хьюма, и, которые собственно говоря, являлись Судом Хьюма, хотя на вид они выглядели, как самые обычные фермеры и домохозяйки, менеджеры из небольших компаний и клерки, обычные и ничем особенно не выделяющиеся кроме того, что только им одним, во всей галактике, было дано узнать Правду и установить Истину, а заодно и определить степень вины человека в любом своём поступке. Пусть даже совершенном невольно, подсознательно.
   Именно этого и хотел от Суда Хьюма Веридор Мерк, изгой с планеты Варкен - установить Истину и выяснить, были ли его определения, данные Корпорациям Прогресса Планет, истинной правдой. Главное, чего он хотел, так это выяснить, наконец, и показать всей галактике, в чём заключалась вина этих могущественных организаций и какова степень этой вины. Только ради этого он и прилетел на эту планету не считаясь ни с трудностями, ни с опасностями. Однако, до того момента, когда он сможет рассказать им о том самом главном, что вынес из своего путешествия, Веридору Мерку ещё предстояло рассказать всё самое сокровенное, что произошло с ним и он, повинуясь "Эликсиру Откровения", уже не мог ничего утаить или исказить, как и не мог промолчать о произошедшем с ним за последние месяцы.
   Пожалуй, никакое другое психотропное средство, даже самый сложный и хитроумный ментосканер и ни один телепат в галактике, каким бы мощным и умелым он не был, не смогли бы добиться такого же эффекта. Всегда найдутся люди искушенные, к тому же обладающие несокрушимой волей, которые смогут справиться и с тем, и с другим, и только один Суд Хьюма мог получить от любого человека одну только правду, какой бы горькой она не оказалась для испытуемого, - Человека, Пришедшего За Справедливостью и его Слушающего. Ещё задолго до развязки этой истории, хьюмериты по, общей тональности рассказа Веридора Мерка, сразу же почувствовали, что им придётся сложить силы не одного десятка Слушающих воедино, чтобы вынести свой вердикт по этому делу.
   Пока Ракбет Доул приходил в чувство, Веридор Мерк позволил себе немного внимательнее осмотреть хьюмеритов, пришедших в пивбар. Наконец-то, он увидел знакомые лица. У окна сидели на пластиковых стульях два брата, Ник и Болгер Гроу. Когда-то они втроём устроили в Корне настоящий переполох, до бесчувствия напоив бренди, в ночь перед ежегодной корридой целое стадо бычков-двухлеток, загнанных во временный загон неподалёку от рыночной площади. Когда наутро перед полусотней бычков открыли выход на улицы города, где им предстояло промчаться, круша всё на своём пути, подгоняемым орущей и беснующейся толпой, что, по мнению хьюмеритов, составляло главную изюминку праздника, то все они только протяжно мычали, беспомощно мотали головами, разбрызгивая во все стороны слюни, и едва держались на непослушных, разъезжающихся по брусчатой мостовой ногах.
   От бедняг так разило бренди, что горожанам и фермерам сразу стало ясно, - никакой корриды не получится до тех пор, пока скотина не протрезвеет. В то время, когда бычки медленно приходили в себя, толпа на рыночной площади мрачно поглощала в огромных количествах пиво, вино и куда более крепкие напитки. К полудню все надрались так, что ни о какой корриде уже не могло идти и речи. Бычков всё же выпустили из загона, но они вместо того, чтобы с рёвом промчаться по улицам городка, круша всё на своём пути, лениво потрусили в сторону ближайшего пастбища. Праздник был окончательно испорчен и все принялись искать виновных, но их и след простыл. Братья Гроу и их духовный наставник, вольный торговец Веридор Мерк, сидели в это время на отдалённой ферме, хлестали "Ракетное топливо", совершенно жуткий напиток, завезённый этим длинноволосым парнем на их планету и праздновали победу над "дикими нравами" жителей Корна. Зря что ли он столько рассказывал друзьям, как холят и лелеют домашнюю скотину на Варкене
   Это оказалась далеко не последняя шутка, которую они устроили в Корне, хотя и самая дерзкая и вызывающая. Хьюмеритам, не смотря на их удивительную способность допытываться до истины, не были чужды ни смех, ни стремление к обычным и всем понятным радостям жизни, так что даже эта возмутительная выходка Веридора Мерка, который подбил всеми уважаемых граждан на такой демарш, ничуть не оскорбила горожан не смотря на то, что праздник они им испортили. В те моменты, когда они не выступали в роли Слушающих, а в этой глубинке их беспокоили не слишком часто, они вели себя, как самые обычные люди, весёлые и добродушные, отнюдь не противники смеха, шуток и веселья. Жители Корна, в основном фермеры, возделывающие поля и выращивающие скот, любили и умели повеселиться и не смотрели на чужака, прилетевшего в их городок на большом космическом корабле и совершившего посадку в нескольких километрах от их городка, с враждебностью.
   Наоборот, этот ловкий парень понравился им своим весёлым нравом, да, и те товары, которые он привёз в трюмах своего корабля, многим пришлись по вкусу. Так что они с радостью принимали у себя вольного торговца, тем более, что такие визиты были для них в диковинку, ведь на их планету люди прилетали в основном совершенно по другому поводу, - как правило только для того, чтобы предстать перед Судом Хьюма, а это заставляло их представать перед остальными галактами совершенно в ином качестве, из-за чего о хьюмеритах в галактике и сложилось мнение, как о людях мрачных, суровых и напрочь лишенных хоть какого-либо обаяния.
   Веридор Мерк знал их совершенно другими и потому ему, поначалу, было странно видеть, как изменились хьюмериты во время Суда Хьюма, который, казалось, изменил их не только внутренне, но и внешне, и сделал даже юного Ракбета Доула старше, превратив его из добродушного юноши в сурового аскета, которому приходится выслушивать долгие речи галакта, обвинённого судом в весьма тяжком преступлении. От этого Веридору стало немного не по себе, но именно за этим он и прибыл на Хьюм и потому, дождавшись того момента, когда Ракбет Доул, окончательно придёт в себя, он тоже решительно кивнул и продолжил свою исповедь. Правда, он прежде решил проверить себя и даже после второго кивка юноши, не начал говорить, хотя это и стоило ему определённых усилий.
   С одной стороны Веридор Мерк, из чисто варкенского упрямства, попытался выяснить на деле, сможет ли он противостоять действию "Эликсира Откровения", а с другой просто хотел собраться с мыслями. Пытаясь понять, следует ли ему так подробно рассказывать о своих взаимоотношениях с Рунитой, стоит ли ему умолчать о своих чувствах, он всё же решил рассказать всё и, убедившись в том, что может и в самом деле заставить себя молчать, кашлянув, прочистил горло и вновь начал говорить.

   Терилаксийская звёздная федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звёздная система Обелайр, остров Равел, , город Равел, гостиница "Жемчужина Равела".
  
   Солнце Галана, золотой и величественный Обелайр, уже клонилось к закату. Его багряные лучи, проникая сквозь арки окон и широкого прохода на лоджию, ярко освещали большую часть комнаты и делали её праздничной и нарядной. Лучи Обелайра играли на затейливой резьбе деревянных панелей комода и посудной горки, придавая светлому дереву яркий, роскошный, красновато-бронзовый оттенок, сверкали на нежно-зелёной, блестящей ткани, с изящно вытканным растительным орнаментом оливково-зелёного, желто-оранжевого и палевого цветов. Бутылки с вином причудливой и затейливой формы. Изготовленные из цветного стекла, они сияли в этих лучах, словно драгоценные камни, а серебряные столовые приборы, кубки и особенно бокалы резного голубого хрусталя, отбрасывали на стены комнаты многочисленные солнечные зайчики.
   Наша страсть, наконец, утихла, выпустила нас из своих жарких объятий и позволила немного расслабиться. Мы получили возможность взглянуть на мир трезво и понять, что же это с нами произошло, что привело нас в такой экстаз. Нам и в голову не пришло расспрашивать друг друга о чем-либо, задавать какие-либо вопросы и вообще произносить хоть слово. Слова были совершенно лишними. Мы просто молча лежали на нашем синем ложе. Тихие и умиротворенные. Лежали и мысленно возвращались ко всему пережитому. Вспоминать о том, что с нами происходило, было не менее приятно, чем ощущать это вновь.
   Рунита первая встала с огромной галанской кровати, больше похожей на стартовую линзу космопорта и лёгкой, плавной и горделивой походкой вошла в золотые, осязаемо-плотные струи солнечных лучей. Её тело, молодое и сильное, умащенное драгоценным эликсиром здоровья и красоты, в который превратилась моя фальшивая, старческая личина, растворённая в концентрированном химическом реактиве, смешанном с чистой родниковой водой острова Равел, было подобно сияющему пламени факела, страстному, горячему и порывистому. Эта драгоценная, в самом прямом смысле этого слова, косметическая эмульсия напитала кожу наших тел такой жизненной силой, что даже после долгих, страстных ласк на золотистом теле Руниты не осталось ни малейшей ссадины, царапины или синяка. Впрочем, мою гладкую и прочную шкуру, поросшую на груди широкой полосой чёрных волос, завитых в тугие колечки и спускающихся узкой дорожкой вниз, нужно охаживать, чем-либо вроде дорканского меча, чтобы добиться приличной царапины и изо всех сил треснуть ломом, чтобы получить нормального вида синяк.
   Надо сказать, что на мою дублёную варкенскую шкуру, а она у меня не боялась ни жары, ни лютого мороза, косметический эликсир оказал весьма слабое воздействие, зато нежную, бархатистую кожу девушки, подобную кожице самого нежнейшего из плодов Галана, - сладчайшему витруму, растущему в чудесных садах города Мободиталейнкавалармо, он напитал силой и здоровьем, в считанные минуты залечив все её трещинки и ссадинки, значительно упрочнив слой эпидермиса и придав ей тонкую чувствительность к ласкам и нежным прикосновениям моих губ. Вдобавок к этому, бархатистая кожа Руниты теперь источала сладкий и волнующий аромат тропических цветов, подчеркивая и выделяя в этом букете её собственный запах, - запах чистого и здорового женского тела, страстно желающего любовной близости и наслаждения.
   Удобно устроившись на шкуре синего барса, я молча лежал на боку и наслаждался дивной картиной, - изящным танцем молодой, обнаженной девушки, купающейся в солнечных лучах и моих восхищенных взглядах. Рунита без слов понимала, насколько мне нравится наблюдать за ней и потому, напевая, медленно кружилась у окна, принимая изящные и раскованные позы, с удовольствием красуясь передо мной, позволяя рассмотреть себя как можно лучше.
   Сложена она была просто изумительно. У нее была сильная, прямая спина без торчащих из под кожи рёбер, но в то же время и не обезображенная уродливо накачанными мускулами. Плечи у неё были округлыми и в тоже время наивно угловатыми, словно у подростка. Её тонкая, но сильная талия, плавно переходила в крутые, манящие к себе мои руки, бёдра, обещающие невыразимое блаженство. Её гладкие, округлые бёдра не были через чур широки или подчеркнуто узки, и идеально соразмерны плечам и находились в полной гармонии с длинными, идеально стройными, гладкими и сильными ногами. Когда мы стояли рядом, то были почти одного роста, но стоило нам присесть, Рунита моментально оказывалась на полголовы ниже меня.
   Грудь Руниты, полная и высокая, была упругой, очень красивой формы, с очаровательными сосками. Не слишком большими, но и не маленькими, идеально круглыми и окрашенными в ровный, нежно-розовый цвет - две выпуклые, аппетитные и изящные ягодки, подрагивающие при каждом её пружинистом шаге. Но самой очаровательной частью её тела была попка, задорно-круглая, очаровательно выпуклая, с четырьмя мягкими и нежными ямочками на пояснице и очаровательной родинкой, похожей на острый, маленький ноготок. Всё тело девушки, сильное и гибкое, переполняли энергия, любовь и чувственность.
   Чем больше я смотрел на неё, тем сильнее у меня кружилось голова, а сердце заходилось от какого-то неясного ужаса при одной только мысли, что однажды мне предстоит расстаться с этой удивительной девушкой, чарующе красивой, созданной для любви и счастья. С каждым новым взглядом, брошенным на Руниту, я молил Великую Мать Льдов продлить моё счастье и одновременно возносил ей благодарственные молитвы за то, что она позволила пересечься нашим жизненным дорогам. Ещё я чувствовал то, что с каждой секундой, с каждым новым взглядом, брошенным на это божественное тело, с каждым новым звуком её бесхитростной песенки, я всё больше и больше влюблялся в эту удивительную девушку и в моей голове набатно гудели колокола.
   Вволю накрасовавшись передо мной, и, оставшаяся довольной от произведенного эффекта, так как мои глаза горели от восторга и извергали искры, словно энергетический пульсатор на полторы сотни гигаватт мощности, Рунита остановилась после очередного изящного пируэта, звонко хлопнула себя рукой по плоскому, подтянутому животу и воскликнула:
   - Мастер Лори, я жутко проголодалась. Ты будешь кормить свою маленькую, голодную девочку?
   Глаза девушки сияли, как Обелайр, а очаровательные губы, слегка припухшие от горячих, долгих и страстных поцелуев, нежно улыбались. От моей недавней усталости и истомы не осталось и следа, я вновь был полон сил и энергии, словно энергетическая батарея мощного бластера после трёхнедельной подзарядки. Сделав стойку на одной руке, в изящном пируэте я слетел с нашего ложа. Подбросив ногой в воздух тяжелое, просторное кресло, отчего оно взлетело чуть ли не под высокий, пятиметровый потолок, я ловко поймал его одной рукой и приставил к столу. Рунита, посетовав, что жаркое по-императорски совсем остыло, быстро выставила на стол другие блюда, в основном паштеты, копчёности, запечённую с овощами птицу и все прочие блюда, которые, на её взгляд, не теряли своих, безусловно отменных, вкусовых качеств, даже в холодном виде.
   Пока Рунита, напевая, сервировала стол, я подошел к комоду, на верхнюю полку которого официанты выставили бутылки с винами и ликерами, и стал отбирать вино к столу. Не имея в этом вопросе особого опыта и тонкого вкуса, я выбирал вина ориентируясь только по внешнему виду бутылок и красочности этикеток на них и потому, по незнанию, отставил скромную на вид, литровую посудину тёмно-зелёного стекла и весьма неказистой формы. Рунита, увидев что я там вытворяю, подбежала и быстро привела всё в порядок. Она отобрала для ужина лишь две бутылки вина, одну белого, другую красного, а когда заметила ту бутылку, которую я отставил из-за её крайне непрезентабельного вида, громко присвистнула от удивления и радостно воскликнула:
   - О-го-го, а я и не знала, что у господина Лоранта имеется в подвалах настоящий императорский "Старый Роантир". Мастер Лори, это вино мы с тобой выпьем после ужина. Про это вино я слышала, что оно поднимает на ноги мёртвого и способно поднять тонус у самого дряхлого старика, а зрелых мужчин превращает в юношей и наделяет их вечной молодостью. Так вот он значит какой, императорский "Старый Роантир". Знаешь, мастер Лори, это вино хранится в древних пещерах, которые расположены прямо под главным императорским дворцом в Роанте. Оно выдерживается в бочках из лартового дерева, укутанных шкурами горных гатанов, не менее трёхсот лет, прежде чем его разольют по бутылкам и уложат в ящики, засыпав золой и пеплом от сожженных бочек, ещё на двести лет. Только наши императоры умеют делать такое вино и оно, старея, не превращается в уксус.
   Дождавшись, когда Рунита поставит драгоценную бутылку в центр стола, я мысленно попросил Великую Мать Льдов Варкена и всей Вселенной не гневаться на меня и, обняв девушку, покрыл её лицо жаркими поцелуями. Рунита, подобно пирогелю, была готова вспыхнуть даже от малейшей искры. Она уже начала страстно трепетать и извиваться в моих руках, но я дунул ей в ноздри и, звонко чмокнув в кончик носа, не выпуская из своих объятий сказал наставительным тоном:
   - Рун, милая, не зови меня больше, мастер Лори. Моё настоящее имя Веридор. Пожалуйста, не открывай эту тайну больше никому. Это моё секретное имя, но именно оно для меня самое главное и важное. Если ты этого захочешь, то можешь называть меня Верд, Верди, Дор, Дорси или так, как ты придумаешь сама, дорогая. Хорошо, малышка?
   - Хорошо, мой милый. Я буду звать тебя Дор. - Сказала она спокойно и просто, не задавая мне лишних вопросов.
   Мы сели за стол. Рунита попросила меня подтащить к столу ещё одно кресло, но я, отрицательно помотав головой, быстро подхватил её на руки, сел в кресло и усадил к себе на колени. Мне не хотелось расставаться с ней ни на одну минуту. Кресло, изготовленное галанским мастером для обычных галанских мужчин и женщин, оказалось даже слишком просторным для нас двоих и мне было очень удобно сидеть в нём с девушкой на коленях и ужинать таким вот образом. Мы начали наш ужин с птицы, запеченной с неизвестными мне овощами и сладковатыми на вкус орехами тарая, очень похожими на варкенские сладкие каштаны, но более мучнистые. В тот момент я не знал ещё, что это за птица, но повар приготовил её просто изумительно.
   Впрочем, никому и ни в коем случае нельзя полагаться на гастрономические пристрастия варкенцев. Наши желудки, с их усиленной ферментацией и привитым иммунитетом к животным, растительным и целой кучей всех прочих ядов, способны переварить даже то, что у обычного человека вызовет изжогу от одного только вида, а если тот попытается представить себе из чего приготовлены некоторые варкенские блюда, то уже одно это может привести обычного галакта к тяжелому пищевому отравлению с летальным исходом. Воодушевленный вкусным запахом, я начал с края крылышка и схрумкал его до конца, запивая поочередно то белым, то красным вином, от чего Рунита сначала зашлась от звонкого смеха, а потом, в притворном ужасе закатив глаза, произнесла трагическим шепотом:
   - Какой ужас, Дор, что ты наделал? Ты же съел крылышко гаураны прямо вместе с костями, дорогой.
   - А что в этом такого? Разве это преступление? Косточки были такие нежные, сочные, мяконькие. - Улыбнулся я с самым невинным видом.
   Рунита продолжала смеяться надо мной:
   - Дор, да, ты просто гверл, какой-то. Неужели вы, кируфские горцы, все такие, Дор? Что-то я не припомню, чтобы граф фрай-Арлансо таким зверским образом расправлялся с жареной дичью.
   Гверлы Галана, симпатичные лохматые домашние животные. Они подобны мифическим собакам из сказок о древней Терре и очень похожи на реальных собак самых разнообразных пород, что во множестве обитают на Дорке. Только галанские гверлы очень уж здоровенные, раза в два больше самых крупных дорканских псов, зверюги, которые не умеют лаять, но издают вместо этого громкое, грозное рычание, которое я и воспроизвел со всей надлежащей громкостью и точностью. Рунита принялась со смехом колотить меня кулачками по груди и воскликнула:
   - Дор, перестань меня пугать.
   Весело разговаривая, мы плотно поужинали. Последовав настойчивому совету Руниты, я запивал запеченную и жареную на вертеле дичь белым, терпко-кисловатым вином, а паштеты и сырные шарики с грибной и овощной начинкой, красным вином, на редкость ароматным, тоже терпким и немного сладковатым на вкус. Рунтита пила очень мало вина, отпивая его крохотными, аккуратными глоточками. Она время от времени поглядывая на тёмно-изумрудную, маслянисто отсвечивающую на солнце, словно стекло её было густо навощенным, бутылку "Старого Роантира". Только теперь я рассмотрел, что и на вид бутылка оказалась очень старой, а в её стекло намертво впились крошечные крупинки золы и пепла. Лично меня эта бутылка только насторожила. Как и у всех прочих варкенцев, у меня весьма осторожный и подозрительный характер.
   Сложив опустевшие тарелки на сервировочный столик, девушка достала с самой нижней полки большой торт, красиво украшенный засахаренными фруктами, ягодами и красивыми кремовыми финтифлюшками и, разрезав его, выложила на тарелки два куска, большой для меня и маленький для себя. С невинной улыбкой она сказала мне:
   - Увы, Дорси, я, конечно, знаю по книгам почти до тонкостей то, как делают "Старый Роантир" дворцовые виноделы нашего императора. Кроме того я вычитала в одной старинной книге историю о том, как один из первых императоров династии Роантидов стал виноделом, но, к моему великому сожалению, совсем не знаю того, как и с чем его положено пить. Я ведь простая и скромная девушка из провинции. Надеюсь, что торт, его испекла тётушка Альбирана, не испортит вкуса великолепного вина.
   Как мне не хотелось этого, но теперь следовало перейти к бутылке императорского "Старого Роантира". Со вздохом я протянул руку за бутылкой. Поставив ее перед собой, я внимательно осмотрел горлышко. Судя по внешнему виду мастики, которой было залито горлышко бутылки, она не носила никаких следов вскрытия. Однако, это вовсе не являлось гарантией безопасности, ведь виноделы императора могли изготавливать для своего господина особое вино, предназначенное для врагов императорской власти. Попробовав отколупнуть мастику ножом, я лишь убедился в том, что она имеет прочность гранита, если и вовсе не керамита. Я не стал гадать, как открывали "Старый Роантир" галанские официанты, по всей видимости у них имелся способ, как это сделать, не уродуя посуды и потому поступил без особого затейства, просто отбив верхнюю часть горлышка вместе с пробкой и мастикой таким мощным щелчком среднего пальцы, что ему позавидовал бы и Нейзер, а тот, таким незамысловатым образом, умудрился вчера отправить в нокаут здоровенного галанца.
   Рунита взвизгнула от восторга. Всё ещё сомневаясь в правильности своего шага, я неторопливо разлил вино в два больших хрустальных бокала. Как только я наполнил бокал Руниты вином, она протянула к нему руку. Тут я не выдержал и строгим, твёрдым голосом остановил её:
   - Не спеши, моя дорогая, я сначала хочу проверить, действительно ли это вино такое хорошее, как ты говоришь и достойно ли оно такой прекрасной девушки, как ты, любовь моя.
   Рунита обиженно надула губки, но её хватило ненадолго. Уже через мгновение она прислонилась к моему плечу щекой и, нежно лаская мою шею губами, стала с интересом наблюдать за моими манипуляциями. Посмотрев вино на просвет, я остался вполне доволен. Это был кристально чистый, прозрачный напиток тёмно-рубинового цвета без малейших следов помутнения и посторонних примесей. Вслед за этим я взглянул на то, как отсвечивала поверхность вина, - синевато-дымчатым оттенком по вишнёво-рубиновой глубине. В этом я также не обнаружил ничего подозрительного, но помня о том, что некоторые яды дают поразительный эффект при смешивании с винами, я продолжил органолептическое тестирование вина на предмет наличия в нём какого-нибудь опасного яда.
   Обмакнув кончик пальца в вино, я потер большим и указательным пальцами, стараясь уловить нарушение консистенции напитка. На первый взгляд все было в полном порядке и я, мысленно припоминая от каких ядов защищён с детства, отпил маленький глоток, напряженно пытаясь определить, есть ли в нем привкус какого-нибудь яда. Вино оказалось маслянисто-густым и великолепным на вкус, ароматным, одновременно и терпким и приятно-сладковатым, со сложным букетом. В нём, явно, не было привкуса ни одного из знакомых мне ядов, а перепробовать их мне пришлось великое множество ещё в годы моего детства на Яслях и позднее в клане.
   Вино чем-то напоминало мне Руниту потому, что было с одной стороны смелым и отрытым, а с другой таинственным, загадочным и изящным. Вместе с тем их роднило и то, что оба продукта галанской цивилизации, были способны давать невыразимое наслаждение и радость. Хотя привкуса какого-либо из известных мне ядов я не ощутил, это ещё ни о чем не говорило. Как не приятно держать на коленях юную обнаженную девушку, чья кожа так приятно пахла цветами, но я встал и усадил её в кресло. Рунита нахмурилась и обиженно поджала губы, недоумевая от моего, внезапно принятого, решения, но уже секунду спустя она встала в кресле на колени и, положив изящный, овальный подбородок на его спинку, обитую тёмно-бордовой мягкой кожей, стала с насмешливой улыбкой смотреть на меня.
   Вытащив из шкафа один из своих многочисленных кофров, я достал из него молекулярный тестер, им, поначалу, тайком, но зато часто, пользовался Нейзер, долго опасавшийся есть острые галанские блюда, и вернулся к столу. Этот прибор Нэкс даже не замаскировал под туземные безделушки, так как он и без того похож на изящную дамскую пудреницу. Капнув вином на гладкую поверхность приёмного лотка, я нажал на кнопку и на миниатюрном дисплее тотчас загорелась надпись:
   "Пищевой продукт. Не опасен. Содержит 21,3% алкоголя. Употреблять в разумных количествах."
   Я поторопился выключить приборчик, пока эта нудная штуковина не стала выдавать мне, с педантичностью энциклопедии, строчка за строчкой всё, что она знала об алкоголе, включая полный химический состав вина. Ловко забросив тестер обратно в кофр, стоявший открытым возле шкафа, я поднял девушку на руки, снова сел в мягкое кресло и усадил её к себе на колени. Вдыхая запах её волос, я немедленно поднял свой бокал и радостным голосом объявил:
   - Всё, моя милая, ты можешь смело пить это вино. Оно не отравлено и действительно имеет превосходный вкус.
   На девушку мои слова произвели странное впечатление. Она вся так и сжалась в комочек у меня на коленях и задрожала. Я погладил её по спине успокаивая, но она, вдруг, спросила меня дрожащим, жалобным и почти плачущим голосом:
   - Ты не дал мне выпить это вино потому, что боялся за меня? Ты боялся, что это вино может убить меня, так ведь?
   Она уткнулась лицом мне в грудь, что-то прошептала, а затем стала пылко целовать меня в грудь, в шею, в лицо. Губы её при этом так и пылали. Наконец, она успокоилась, положила голову мне на плечо и произнесла вполголоса:
   - Дор, но ведь ты попробовал это вино первым, ты ведь мог умереть, если бы оно было отравлено.
   Держа бокал в руке, я насмешливо сказал ей:
   - Рунни, малышка, старина Дорси имеет чертовски крепкий желудок и иммунитет к доброй сотне ядов, включая даже некоторые такие, которые способны украсть у человека душу и сделать его чьим-либо рабом. Так что, моя сладкая, не волнуйся за меня. Таким примитивным и унылым образом, никто не сможет отправить мою душу к звёздам. Послушай-ка, дорогуша моя, мы будем, наконец, пить это вино?
   Рунита засмеялась счастливо и беспечно и воскликнула:
   - Да, Дор, да! Мы будем пить это вино!
   Мы наслаждались прекрасным вином и выпили всю бутылку "Старого Роантира", а потом выпили ещё полбутылки великолепного ликёра и съели почти весь торт. А потом мы лакомились вкусными, сочными фруктами, которыми так богат Галан. Рунита весело болтала ногами и задорно хохотала над моими простоватыми шутками, вольным пересказом анекдотов, популярных в среде техников-эксплуатационщиков. Потом я отнес её на руках в ванную комнату. Косметическая эмульсия к тому времени загустела и дошла до нужной кондиции, став маслянисто-тягучим и медово-янтарным на цвет кремом, хоть бери, расфасовывай его по флаконам и начинай торговать. Рунита никак не могла понять, зачем ей нужно было принимать эту необычную и странную на вид ванну, но, после недолгих уговоров, я погрузил девушку в медово-густую, янтарную субстанцию и сделал ей самый великолепный массаж, который только умел делать. Когда она встала из ванны, то её кожа засияла ещё ярче. В тот момент это оказалось то немногое, что я мог сделать для здоровья своей девушки.
   Когда мы снова вернулись на кровать покрытую синим мехом, солнце Галана уже зашло за горизонт и в нашей комнате стало совсем темно. Шкура барса окутала наши тела приятной прохладой и, хотя мы плотно поужинали, уже через несколько минут ощущение тяжести в желудке пропало. Нас охватил такой восторг, словно мы парили высоко над поверхностью планеты на тёмно-синем, прохладном облаке. На небосклоне взошла Старшая Сестра, одна из трёх больших лун Галана и комната озарилась призрачно-сиреневым светом. Синий мех в свете Старшей Сестры чудесно искрился, а тело девушки светилось изнутри, подобно драгоценному лурийскомй опалу с планеты Гидастис.
   С восходом Второй Сестры, который последовал спустя полчаса, я, вдруг, ощутил невиданный прилив энергии и, судя потому как глубоко и часто задышала Рунита, она тоже ощутила нечто подобное. Стоило мне только прикоснуться губами к её телу, как оно содрогнулось от нахлынувшей страсти и наше любовные игры начались заново, только теперь бешеная страсть, терзавшая наши тела днем, уступила место мягким и нежным, почти невесомым ласкам. На этот раз синий барс уже не был так требователен к нам и вскоре дал передышку. Это уже походило на наваждение, магию чистой воды, и в тот момент я, как и Рунита, стал относиться к нашему любовному ложу, как к живому существу, хотя прекрасно понимал, что это всего лишь большая шкура с длинным и шелковистым мехом тёмно-синего цвета, снятая с хищной, зубастой твари размером с грузовую антигравитационную платформу-автомат.
   Мне тогда всё же показалось, что это всего лишь игра моего воображения или ещё что-нибудь эдакое, что именно в тот момент я не знал и даже не пытался определить этот феномен более точно, но синий мех, вдруг, из прохладного стал тёплым и наши обжигающе горячие тела быстро остыли. Спать нам не хотелось, я запалил газовые рожки и мы лежали обнявшись и спокойно разговаривали. Я невнятно и иносказательно рассказывал Руните о своих приключениях в далеких странах, а она выслушивала мои истории с лёгкой, ироничной улыбкой. О себе она говорила неохотно и односложно и лишь сказала мне, что она сирота. Рунита дала мне понять, что не хочет рассказывать о себе сейчас, в эту ночь, полную счастья, которая пришла на смену дню, полному чудесных и удивительных превращений.
   Девушку гораздо больше интересовало то, как долго продлится её счастье, хотя она и не задала ни одного прямого вопроса, а лишь спрашивала, кто ждёт меня в Зандалахе. Узнав же о том, что я не женат и что у меня нет детей, она посочувствовала мне и, вдруг, разозлилась на всех женщин Кируфа сразу. Перебирая длинные пряди моих седых волос, которые всё же слегка потемнели и стали мягче после того, как их сначала омыли растворителем пластиплоти, затем галанским шампунем и после всего прошлись по ним ещё и косметической эмульсией, которая столь же полезна как для кожи, так и для волос, Рунита, вдруг, замерла и спросила меня как-то очень робко, нежно и задумчиво:
   - Дор, почему ты носишь такие длинные волосы?
   - В них заключена вся моя сила, Рунни. - Ответил я машинально и нисколько не задумываясь. Для меня, как для варкенского клансмена, давно достигшего совершеннолетия, это единственно разумный и правильный, по сути дела, ответ. Длинные волосы, пусть даже не заплетённые в брачные косички, то немногое, что показывало окружающим мою сенситивную Силу, которой я, повинуясь собственному обету данному вольным торговцам, не пользовался вот уже почти двести двадцать пять стандартных галактических лет. Рунита, разумеется, мне не поверила и изумлённым голосом спросила:
   - Это, правда?
   Я же, почему-то, всерьёз задумался о том, а так ли уж важны для варкенца длинные, чуть ли не до поясницы, волосы и поэтому честно ответил:
   - Наверное, да, ну, скорее всего наполовину.
   Рунита снова спросила:
   - Тогда в чём же твоя сила, Дор?
   Тут я снова брякнул, совершенно не подумав о том, что говорю, но зато, при этом, сказав чистую правду. Опять-таки с точки зрения Варкена и его чумовых обитателей, которые из любви и брачных отношений сделали полнейший балаган и потому почти половина мужчин этой беспокойной, во всех отношениях, планеты, женится по-настоящему в возрасте двухсот-трёхсот лет, если не позднее.
   - В моей любви, Рун.
   - Дор, бессовестный, ты снова меня обманываешь. - Обиженно сказала девушка, дёргая меня за мочку уха.
   - Нет, я снова говорю тебе чистую правду, Рун. - Ответил я строгим голосом и стал соображать, с чего это она заговорила со мной об обмане.
   Второй раз подряд за две ночи, в дверь опять замолотили, но на этот раз стучали гораздо громче, настойчивее и энергичнее. Пожалуй, я всё же крайне неудачно выбрал номер. Наверняка в этой гостинице имелось местечко потише. Судя по грохоту и приглушенным возгласам это явился Нейзер собственной персоной. Показав рукой на дверь, я сказал Руните:
   - Рунни, дорогая, тебе надо встать и открыть дверь, пока её окончательно не снесли с петель.
   Рунита испуганно вздрогнула и тотчас забеспокоилась. В одну секунду она соскочила с кровати и зашептала:
   - Ой, Дорси это, наверное граф фрай-Арлансо, он разгневается на нас за то, что мы так долго не открываем ему дверь и станет на нас ругаться.
   - Плевать мне на него. Будет шуметь, возьму и выброшу его в окно, чтобы не стучал в двери! - Сказал я со смехом, успокаивая всерьез встревоженную девушку.
   Руниту мои слова почему-то очень расстроили и она грустно произнесла:
   - Дор, разве можно так говорить о своем господине?
   От изумления у меня глаза полезли на лоб. Я то думал, раз она называет Нейзера графом, да, ещё прибавляет к фамилии эту дурацкую приставку фрай, то ей уже всё известно! Оказывается нет, это гнусный сердцеед даже не соизволил сказать девушке о моём чине маркиза. Или звании, право же я и сейчас не очень то разбираюсь в этом сложном вопросе, но по своему дворянскому званию тогда я оказался на ранг выше своего стажера. Смеясь, я принялся втолковывать девушке банальные истины:
   - Рунни, успокойся, никакой он мне не господин. Нейзер, тьфу, дьявол его подери, граф, этот, Солотар фрай-Арлансо, он просто мой ученик, моя дорогая и не более того!
   Рунита звонко рассмеялась, без лишних слов приняла мои объяснения на веру, но сделала из них какие то странные выводы, влезла на кровать и стала колотить меня своими маленькими кулачками по груди, приговаривая:
   - Дор, какой же ты все-таки обманщик! Ты, наверное, и меня обманешь, Дор?
   Странно, вроде бы, я не обещал этой девушке ничего серьезного, кроме, разве что того, как начистить пятак бедняге Велу Миелту, а она, уже в который раз укорила меня в обмане. Тем временем в дверь стучать перестали и раздалось нетерпеливое бормотание Нейзера на галалингве:
   - Веридор, да, это же я, Нейзер. Откройте дверь, наконец, там внизу уже собрался народ и все ждут, когда вы к ним спуститесь. Кроме того мне нужно переодеться, а то я весь вымок до нитки. Открывайте же, чёрт вас подери, не бойтесь, не съем я вашу драгоценную Руниту. Не стоять же мне в этом коридоре мокрому целую вечность.
   Рунита открыла рот от удивления, слыша совершенно незнакомую ей речь, в которой, тем не менее, упоминались, вполне знакомые ей имена. Мне пришлось успокоить её:
   - Рунни, на самом деле Солотара зовут Нейзер, вернее, это я его так зову, Солотар это его имя, а Нейзер прозвище. Мы разговариваем на нашем тайном языке, который сами придумали, точнее, придумал я, а Нейзер потом его выучил. Давай девочка, вставай, открывай дверь, только сначала укрой меня чем-нибудь, я не хочу, чтобы Нейзер увидел, что я взял и ради тебя смыл с себя всю маскировку.
   Рунита грациозно соскочила с кровати, зажгла поярче газовые рожки, которые до этой минуты едва тлели багровыми язычками, быстро подбежала к шкафу и достала с полки две простыни. В одну она завернулась сама, а другой заботливо укрыла меня с ног до головы. Укрытый прохладной, накрахмаленной простыней из плотной ткани, я сложил стопкой подушки и сел на кровати откинувшись на них. Проткнув в простыне пальцем дырку, чтобы наблюдать за Нейзером, а вернее за его шаловливыми ручонками, я замер неподвижно. Рунита, тем временем подбежала к двери и повернула ключ в замке. Дверь распахнулась и в номер, грохоча сапожищами, ввалился Нейзер, с которого и в самом деле ручьями стекала вода, словно его весь вечер вымачивали в бочке.
   Рунита испуганно отпрянула от него и попыталась в два прыжка вернуться в кровать. Гладкая, накрахмаленная, скользкая простыня сыграла с ней злую шутку, соскользнув с её тела, щедро умащенного кремом. Глаза Нейзера тотчас загорелись от восторга, как два курсовых прожектора флайера, летящего в густом тумане. Рунита, словно золотая молния, стремглав бросилась ко мне под простыню и, прижавшись к моему боку, зажала рот руками, чтобы не рассмеяться. Нейзер, между тем, тщательно запер за собой дверь и принялся сбрасывать с ног ботфорты и камзол, торопливо и сбивчиво объясняя мне сложившуюся ситуацию:
   - Мастер Лори, там внизу собралось сотни три народа, и все ждут тебя. Даже граф фрай-Доралд явился и мы с ним уже помирились и выпили на брудершафт. Сегодня это совсем другой человек, будь он вчера таким весёлым и озорным, я скорее затеял бы ссору с Антором, чем с ним. Давай, собирайся, мастер Лори. Надеюсь, ты возьмешь с собой Руниту? Там собралось десятков восемь дам, но я так думаю, что Рунита на этом празднике будет вне всякой конкуренции.
   - Спасибо за приглашение, дорогой Нейзер, но я не могу пойти. К тому же у меня нет нарядного платья. - С грустью в голосе отозвалась из под простыни, Рунита.
   Нейзер тут же отмел её возражения со свойственной ему легкостью и решительностью:
   - О, божественная Рунита, поверьте, это сущие пустяки, я тотчас пойду и договорюсь с хозяином самой роскошной лавки, в которой торгуют дамскими нарядами, а если он откажет мне, то высажу дверь или вообще проломлю стену, но в любом случае принесу вам максимум через десять минут самое красивое платье, какое вы только пожелаете на себя одеть. Вы только скажите какое именно и всё.
   Тут до этого балбеса, наконец, дошло, что Рунита назвала его настоящим именем, а вовсе не так, как я его ей представил. Нейзер, что ни говори, всё же смекалистый парень и тотчас перешел на язык "Одиноких птиц", просвистав мне сложную, многоколенчатую трель, которая означала вопрос: "Командир, вы всё ей рассказали?" Я поторопился успокоить его:
   - Нейзер, я рассказал Руните про ваше прозвище и наш с вами секретный язык, так что не очень то выпендривайтесь перед девушкой, кроме того она уже знает, что вы мой ученик и что меня зовут Веридор.
   Нейзер коротко хохотнул и воскликнул:
   - Ну, так тем более, Веридор! Вставайте, одевайтесь и пойдёмте вниз, а Рунита пусть пока остаётся в номере. Пока вы будете занимать народ своими байками о том, где вы научились так ловко фехтовать, я костьми лягу, подпалю этот городок со всех четырёх сторон, устрою в нём ещё одно землетрясение, но обязательно добуду подходящий наряд для Руниты.
   Этот тип, когда был чем-либо увлечён, уже не принимал никаких возражений и мне пришлось снова повторить:
   - Нейзер, вы что, не понимаете меня? Я же сказал вам, что я не пойду на вечеринку, я болен. Так и передайте гостям: мастер Лорикен болен и не встанет с постели дня три, а то и все четыре. Рунита, представьте себе, тоже тяжело больна и также не встанет с моей постели в течение всего этого времени. Вам понятно, наконец, Нейзер, что я никуда не пойду?
   Но объяснить что-либо Нейзеру, если он категорически отказывался это понимать, было весьма затруднительно. Он снова принялся нудно упрашивать, то меня, то Руниту, отказываясь верить в то, что нам не хочется повеселиться с друзьями на шумной, весёлой пирушке. В конце концов, я не выдержал и, откинув простыню, спросил его:
   - Ну, что, Нейзер, надеюсь, теперь-то вы видите, что я действительно очень серьёзно болен?
   От неожиданности мой стажер отпрянул к двери, но быстро пришел в себя и первым делом проверил, надёжно ли заперта ли та на ключ. Задвинув для верности засов, он сказал высокомерным, наставительным тоном:
   - Да, Веридор, теперь я вижу, что вы действительно очень тяжело больны. Практически неизлечимо.
   От увиденного, Нейзер даже перешел на галалингв и выразительно постучал пальцем по лбу, а затем спросил строго и озабоченно, но уже на галикири:
   - Ну, и что вы намерены делать дальше, Веридор?
   Тотчас я принялся формулировать, специально для Руниты, новый фрагмент легенды в дополнение к её старому варианту. На Галане, как и на большинстве ускоряемых миров, среди народа бродит множество легенд о колдунах и магах. Живьём их, конечно же, никто не видел, но разговоров о них ходило предостаточно. Этим я и решил воспользоваться и стал науськивать Нейзера, полностью веря в его неподражаемое мастерство подыгрывать мне с полуслова. Приняв горделивую позу, я строго сказал:
   - Великие Льды, и это говорит мне ученик мага? Чему я вас только учил, Нейзер? Я изготовлю временную маску для перевоплощения взамен утерянной ложной плоти и потом сниму её перед губернатором Равела. Надеюсь, что это сойдет мне с рук и нас никто не заподозрит в волшбе.
   Нейзер, как я и ожидал, сразу же мастерски подыграл мне.
   - Простите меня мастер, но всё случилось так неожиданно, я только сейчас учуял аромат цветов. Я никак не ожидал, что вы, мастер Виктанус, откроете вашей возлюбленной своё настоящее лицо. Мастер, я приложу всё свое умение убеждать людей и постараюсь подготовить графа фрай-Доралда к вашему завтрашнему перевоплощению, чтобы устроить для Руниты праздник.
   Мой стажер был, как никогда, любезен, но его природный эгоизм и желание на халяву воспользоваться самым чудодейственным косметическим средством, известным во всей галактике, возобладали над скромностью, которая, вообще-то, он не особенно почитал за добродетель. Любезность сменилась обычным, нагловато вызывающим тоном и он спросил:
   - Эй, Веридор, я надеюсь, вы, со свойственной вам расточительностью, не слили магический крем в канализацию? Это было бы просто глупо, взять и выбросить такую редкую драгоценность. Надеюсь, мне можно будет им воспользоваться?
   За рвение, проявленное при спасении моей репутации, мне стоило поощрить парня и потому я также был любезен и сказал:
   - Нейзер, ванна в нашем номере доверху наполнена самым лучшим косметическим кремом, который только может приготовить маг моей квалификации, его получилось даже многовато, ведь я извел на этот идиотский маскарад чуть ли не все свои запасы пластиплоти. Можете не экономить и с головой залезть в ванну, если вас, конечно, не смущает то обстоятельство, что Рунита принимала в ней процедуры дважды. Я, кстати, тоже и потому чувствую себя, как новорожденный.
   Нейзер широко улыбнулся и тотчас принялся стаскивать с себя мокрую одежду, насмешливо приговаривая:
   - О, это будет даже приятно, а если говорить честно, Веридор, то не такой уж я неотёсанный болван. Насколько я знаю, биоактивных энзимов, содержавшихся в тонне того косметического крема, в который превратилась стабилизированная на вашей персоне нейропластическая протоплазма, с лихвой хватит на то, чтобы убить и превратить в обычную протоплазму не менее пяти тонн всяческих вредных бактерий и прочих гнусных микроорганизмов, а в таком количестве их, пожалуй, не наберётся на всём этом крохотном островке.
   Рунита заёрзала под простыней. Судя по тому, как она напряглась, я понял, что она приняла слова Нейзера за чистую монету. А это было совершенно справедливым только в отношении косметического геля. Похоже, что этой любопытной девчонке захотелось увидеть ученика настоящего мага и она высунула нос из под простыни, но увидела лишь здоровенного голого мужика. Да, к тому же жутко наглого. Увидев, что девушка взглянула на него, этот тип тотчас принял эффектную позу начал играть, своими громадными, накачанными, рельефными мускулами. Рунита немедленно шмыгнула обратно и уткнулась носом мне в бок, громко и сердито фыркнув:
   - Подумаешь, тоже мне, ученик мага, мог бы и одеться, а не выставляться голым, напоказ скромной девушке. - После чего жарко зашептала, но так, что её голос непременно должен был услышать мой нахальный, любвеобильный и абсолютно бесстыжий стажер:
   - Дор, у тебя самого фигура будет куда получше, чем у твоего ученика, а в некотором смысле даже намного!
   Вот тут-то Нейзер окончательно понял, что он проиграл мне вчистую, но воспринял это философски и потому без малейшего раздражения степенно удалился в ванную, откуда, вскоре, донеслись его восторженные вопли. Я встал с кровати и достал из шкафа два гостиничных халата, один для себя, а другой для Руниты и, заодно, снял с вешалки нарядный костюм для Нейзера и вытащил из шкафа все те аксессуары, что к нему прилагались. Опасаясь того, что этот нахал снова начнет дефилировать перед Рунитой в чем мать родила, я отнёс одежду Нейзера, в ванную комнату, где, заодно, предупредил его, чтобы он не начал болтовню о двух кируфских магах, путешествующих инкогнито, при гостях. Одно дело ввести в заблуждение наивную девушку, а другое дело говорить об этом с взрослыми мужчинами, пусть даже и мертвецки пьяными. Мы с Рунитой чинно сели в кресла у стола и завели разговор о завтрашнем дне. Точнее этот, весьма нелёгкий для меня, разговор, спровоцировала Рунита, которая сделала попытку встать с кресла и покинуть меня, а потому сказала:
   - Ну, что ж, мастер Веридор, мне пора. Праздник окончен. Ох, и наделала же я сегодня глупостей. Что я буду завтра говорить господину Лоранту, даже не знаю. Прощай, мой дорогой мастер Веридор.
   Глаза Руниты стали наполняться слезами. Не выдержав их вида, я порывисто вскочил с кресла и, встав перед ней на колени, взял её руки в свои. Внимательно и настойчиво глядя в глаза девушки, я сказал ей, чётко выделяя каждое слово:
   - Рунита, милая, тебе нет нужды уходить от меня сейчас. И ещё, дорогая Рунита, ты больше не работаешь горничной в этой гостинице. Более того, тебе уже больше никогда не придётся заботиться ни о крове над головой, ни о куске хлеба. Милая, я пока не знаю, как именно, но с той минуты, когда я впервые увидел тебя, твоя жизнь сразу же изменилась. Ты теперь не бедная горничная из гостиницы, расположенной в маленьком городке, что находится на крохотном островке, затерявшемся посреди океана Талейн. Ты теперь станешь очень богатой и независимой дамой. Рунита, я полюбил тебя всем сердцем, но я не принадлежу себе и потому скоро отправлюсь в дальний и опасный путь вместе с этим грубияном и задирой Нейзером, который, на самом деле, верный и надёжный друг. Несколько дней я проведу с тобой и целиком отдам себя только тебе одной. Сегодня в ресторане господина Лоранта проходит маленькая вечеринка, на которую я тебя не могу пригласить из-за того, что наделал множество глупостей, но позже, вечером, перед тем днем, когда я покину тебя, может быть на день, а может быть и навсегда, я устрою для тебя такой пышный праздник, которого Равел ещё никогда не видел. На нём будет гулять весь город, а в небо взлетит такой фейерверк, которого не видел, пожалуй, и сам император Роантира. Поэтому я прошу тебя остаться. Ты веришь мне, любимая?
   - Да, любимый. - Тихо ответила мне девушка и нежно подняла мою голову к своему лицу, которое было таким грустным и печальным, словно уже настал день нашего расставания и поцеловала меня в щеку своими пересохшими губами, как-то неуклюже и неловко.
   В таком виде нас и застал Нейзер, который тотчас громко прыснул и принялся комментировать увиденное в свойственной ему манере, насмешливо воскликнув:
   - Ба, что за душераздирающая картина! Это же надо, великий магистр магии маркиз Веридор фрай-Виктанус изображает из себя кающегося любовника, готового дать тягу. Рунита, дорогая моя, я вижу на ваших очаровательных глазах слёзы? Неужели это кируфское чудовище уже сообщило вам о своём долге, прочей чепухе и скором расставании? - Нейзер явно имел намерение покуражиться - Не верьте этому коварному сердцееду, вам ни за что от него не избавиться, дорогая Рунита! Он прилипнет теперь к вам, словно смола к рукаву самой лучшей и любимой рубахи. Бедняжка, я искренне сочувствую вам. Рунита, милая, теперь он, наверняка, сделает из вас свою наложницу. Маг ведь не может жениться. Бегите от него, пока ещё не поздно! Если хотите, я помогу вам в этом, возьму на абордаж какой-нибудь корабль и мы уплывём вместе.
   Лицо девушки озарилось счастливой улыбкой и она упрямо замотала головой, отчего её прекрасные, каштановые волосы взметнулись, словно флаги от порыва ветра. Что ни говори, а этот обормот умел утешать девушек так же хорошо, как и соблазнять их. После его слов Рунита наклонилась ко мне и обняла за плечи, прижавшись лицом к моим пегим космам. Убедившись в том, что Рунита не собирается следовать его советам, Нейзер горестно вздохнул и сказал:
   - Ну, что же, вы сами выбрали себе такую судьбу, милая Рунита, а я-то, наивный, мечтал убежать вместе с вами от этого противного типа. Хорошо, раз всё случилось так, то вы оставайтесь здесь, а я побежал веселиться на зло вам обоим.
   Удрать ему так просто я не позволил и, нетерпеливым жестом указав на мокрую одежду, лежащую у двери, жестким голосом потребовал ответа:
   - Нейзер, прежде чем вы уйдёте, объясните мне, пожалуйста, где это вы так промокли? Что-то я не слышал, чтобы на улице лил дождь, а стало быть вы вновь ввязались в какую-то авантюру. Извольте объяснить в какую и скажите ради Вечных Льдов, от чего мне придётся спасать вас завтра?
   Нейзер состроил скучную, постную физиономию и принялся мямлить какую-то, совершенно несусветную чушь:
   - Понимаете, Веридор, я просто свалился со скалы в море. Камень из под ноги вывалился, чёрт бы его побрал!
   - Понятно, Нейзер. Но мне очень хотелось бы знать, что вы делали на той скале ночью, да, ещё над морем? - Продолжал я терпеливо доискиваться до истины.
   Скорчив на этот раз уже совсем страдальческую физиономию, Нейзер продолжал нести полный вздор:
   - Веридор, да, пустяки всё это, просто я помогал переправиться в лодку одной молодой особе, которой внезапно потребовалась моя помощь. Дом, в котором живёт эта девушка, стоит прямо на скале, но бедняжка очень боялась спуститься в лодку по обычной верёвке, вот я и вызвался помочь её ухажеру умыкнуть девушку из дома на один вечер, а для этого требовалось влезть на скалу, потом подняться по стене до уровня третьего этажа и втащить в окно её спальной комнаты шторм-трап.
   - Какой же это такой особе, Нейзер, вы вызвались помочь? Вы что же, чудовище, уже успели похитить чью то жену в этом городке прямо из-под носа её мужа? - Сердито поинтересовался я похождениями этого повесы.
   Нейзер осклабился и возразил мне:
   - Нет, что вы, Веридор, поверьте, эта девица вовсе не замужем. Это ведь Нейла, старшая дочь господина Барренса, губернатора острова Равел. А помогал я её возлюбленному, капитану городской стражи Лино Рейтрису.
   Увидев, что я стал подниматься с колен, а мои ноздри начали грозно раздуваться от гнева, Нейзер прытко отскочил к шкафу и замахал руками, словно большой, напольный вентилятор, исполненный под феодальную старину. Похоже, что он, глядя на меня, не на шутку струхнул и всерьез опасался нарваться на крепкий подзатыльник, а потому завопил:
   - Веридор, спокойно. Спокойно, говорю я вам! Я вообще тут не при чем. Я просто помогал этой девушке попасть на нашу вечеринку! В лодке, на вёслах, сидел её ухажер. Если не верите, то спросите кого угодно, его действительно зовут Лино Рейтрис, он капитан городской стражи и у него роман с Нейлой Барренс. Не понимаю, чего в этом плохого, Веридор? - Видя, что я не очень то поверил в его фантастические и нелепые россказни, Нейзер тут же призвал в свидетели Руниту и стал искать у неё защиты, прося почти плачущим голосом вмешаться и защитить его - - Рунита, да, скажите же ему, вы то ведь наверняка, знаете, что Лино Рейтрис ухаживает за Нейлой Барренс?
   Ужимки и увёртки этого пройдохи возымели своё действие и девушка, поднявшись из кресла, решительно заслонила его собой, заключив меня в тесные объятия. Видя, что Рунита встала на защиту Нейзера и принялась горячо убеждать меня в том, что так оно и есть, и что весь город покатывается со смеху, наблюдая за тем, как господин Барренс пытается прекратить регулярные свидания своей дочери с лихим капитаном Рейтрисом, я успокоился. Вполне удовлетворённый объяснениями, я прекратил дознание и великодушно позволил Нейзеру отправиться на вечеринку. Насвистывая, он вприпрыжку понёсся по коридору, громыхая шпорами своих кавалерийских ботфортов и весело звеня золотыми роантами в карманах, которыми я его щедро наделил по случаю примирения, состоявшегося с графом фрай-Доралдом. На сегодня я мог быть совершенно спокоен, уж эта вечеринка обещала быть дружеской, хотя и несколько шумной. Снизу уже доносились приглушенные крики галанцев и звуки оркестра.
   Проводив Нейзера, мы с Рунитой снова легли в кровать, но на этот раз я предусмотрительно стащил шкуру синего барса на пол, опасаясь, что она вновь призовёт нас к подвигам во имя любви. Как не хотела Рунита сменить тему разговора, но я всё-таки проявил настойчивость и принялся расспросил её, кто она, откуда родом, и что привело девушку на остров Равел. Как выяснилось из её, скупого на подробности, рассказа, Рунита выросла в городе Ладиск в Западном Мадре, расположенном на берегу реки Торойи. Своих родителей Рунита не помнила и с младенческого возраста воспитывалась в сиротском приюте. Она закончила среднюю школу, но её обучение на этом закончилось, дела в приюте шли не очень хорошо и ей не удалось поступить в императорский колледж, чтобы получить хорошую профессию. В детстве она мечтала стать художницей и заниматься декоративным искусством, но директор приюта умудрился проиграть в карты её императорский пенсион и она потеряла все деньги, которые ей должна была выплачивать казна вплоть до пятнадцатилетнего возраста. Так, ещё в детстве, девушка столкнулась с несправедливостью и бессердечием.
   Окончив среднюю школу, она должна была покинуть приют и поступить в один из колледжей провинции. Увы, но без императорского пенсиона не могла этого сделать. Целых два года Рунита жила в приюте на птичьих правах и работала прислугой, убирая помещения, стирая одежду и помогая на кухне, получая за труды только кров, одежду, скудное питание и ни тарса наличными. Да, жизнь обошлась с ней очень сурово и бедной девчушке пришлось нянчить малышей, стирать пелёнки и убирать в комнатах воспитателей не получая никакой платы. Мало того, что Директор приюта ограбил Руниту самым гнусным образом, лишив милостей, положенных по закону императора Роантира, после чего уговорил её сжалиться над ним, так он, окончательно охамев, вдобавок ко всему, ещё и эксплуатировал девушку самым бесстыдным образом.
   Когда девушке исполнилось девять лет, ей было уготовано ещё одно тяжкое испытание. Руниту выдали замуж за фермера, снабжавшего приют овощами. Бедняжке не из чего было выбирать, или идти за ворота приюта, или выходить замуж за грубого мужлана, почти впятеро старше неё по возрасту. К счастью, этому придурку требовалась не жена, а бесплатная служанка и он даже не стал домогаться её любви, вполне обходясь сексуальными услугами своей работницы, здоровенной, горластой бабищи. Та помыкала Рунитой вовсю и даже загнала девушку в полутёмную, сырую каморку.
   Единственной отдушиной для бедняжки стали книги. Она запоем читала и приключенческие, и рыцарские, и любовные романы, полюбила поэзию и увлеклась философией. Хоть в одном ей повезло. В доме родителей фермера имелась хорошая библиотека, принадлежавшая его отцу. Этим добрым людям, очень любившим Руниту, вскоре наскучила сельская жизнь и они, оставив ферму сыну, перебрались в Ладиск. Рунита, прочитав несколько книг о пиратах, страстно влюбилась в море и грезила о встрече с ним. Она несколько раз обращалась к мужу с просьбой съездить к морю хоть на неделю, хоть на денёк, но всегда получала отказ. Потом её супруг, которого поначалу вполне устраивала новая служанка, не стоившая ему ни единого тарса, начал придираться к ней, допекая самыми неожиданными требованиями.
   Но и это оказалось ещё не всё, муженек вспомнил старое и опять начал пить, а напившись, орать на девушку и даже поколачивать её. Однажды он попытался изнасиловать Руниту, но так как напился вдребезги, то не смог этого сделать. Выбравшись из под грузной туши своего мужа, она, наконец, приняла решение убежать из дома, собрала в маленькую корзинку все свои нехитрые пожитки, взяла на кухне немного еды, наполнила водой флягу и около полуночи тихонько вылезла в окно. Неподалеку от фермы находилась пристань, возле которой часто останавливались корабли и баржи, идущие к океану и Рунита решила добраться по реке Торойе до морского порта Ванат. Она тайком пробралась по швартовому канату на палубу большого барка и незаметно спустилась в трюм.
   Уже через двое суток корабль прибыл в Ванат, но, не заходя в порт, вышел в море и направился прямиком на остров Равел. Трехнедельное плавание показалось девушке сплошным кошмаром. Тот отсек трюма, где она спряталась, заперли снаружи и ей пришлось всё время сидеть в темноте и слушать, как по углам скребутся проворные голсы, мелкие, но весьма зловредные галанские грызуны. Припасы закончились через три дня и её выручило только то, что на корабле перевозили груз орехов-тарай, как впрочем и то, что в углу трюма она нашла большую бочку с водой, пусть и не свежей, но всё-таки вполне пригодной для питья.
   Когда парусник встал на якорь неподалёку от острова Равел, так как он не мог войти во внутреннюю гавань из-за своих размеров, Рунита вновь попыталась выбраться из трюма и увидела что выход свободен. Подхватив свою корзинку, девушка решила вплавь добраться до берега, взяв курс на яркие огни острова, видневшиеся в полутора километрах. Стоило ей спуститься по якорной цепи в воду, как её тотчас подхватило сильное течение и понесло к острову Равел, но, не доходя двух сотен метров до скалистых берегов, течение резко поворачивало в сторону. Руните пришлось бросить свою корзинку и плыть изо всех сил, чтобы добраться до спасительного берега. На своё счастье она выплыла к крохотному пляжу, от которого вверх поднималась лестница, вырубленная в скале, вот только вход преграждала наглухо закрытая изнутри, на большой замок, высокая кованая калитка, через которую она так и не смогла перебраться.
   Рано утром девушку, измученную, голодную и окончательно выбившуюся из сил, нашел хозяин гостиницы "Жемчужина Равела", господин Лорант, которому принадлежал крохотный пляж. Антор Лорант не только отнёс её наверх, но и принял живейшее участие в судьбе Руниты. Он добился от губернатора разрешения на её проживание в Равеле и взял к себе на работу. Губернатор острова послал запрос в Ладиск относительно Руниты и спустя полгода пришло официальное письмо, в котором говорилось, что муж девицы Лиант утонул в реке спустя две с лишним недели после её побега. По странному стечению обстоятельств это произошло именно в тот день, когда Рунита боролась за свою жизнь с морским течением, ведь если бы она не поняла вовремя, что её стало сносить в сторону, то течение увлекло бы девушку в Залив Смерти. Там бы её уже ничто не спасло.
   Помимо того, что Рунита лишилась императорского пенсиона, как сирота, она ещё и не получила наследства после смерти мужа, так как тот, оказывается, залез в долги и всё его имущество отошло кредиторам. Поскольку её уже ничто не связывало с Ладиском, она зажила в Равеле тихой и спокойной жизнью и находилась в нём вот уже почти год. За это время у нее лишь раз, спустя три месяца после прибытия на остров, случился роман с одним охотником, но он длился всего несколько дней и она даже не стала его любовницей. Вскоре после их встречи мастер Хальрик выставил её обожателя из своего отряда, а он уехал с острова даже не попрощавшись с девушкой. Так что я был первым мужчиной Руниты. Вот и всё, что мне удалось узнать об этой удивительной девушке и её, без всякого сомнения, трагической судьбе. Жизнь отнеслась к ней суровым образом, неся бедняжке испытание за испытанием и терзая несчастьями, но они не сломили её.
   Считая, что рассказала мне достаточно, девушка принялась расспрашивать меня, явно давая понять вопросами, что моя жизнь интересует её ничуть не меньше. Немногое же мог я ей рассказать той ночью, а врать мне не хотелось. Рунита, упершись локотками мне в грудь, попыталась получить ответ хотя бы на один единственный вопрос. Глядя на меня влюблёнными глазами, она настойчиво спросила меня:
   - Дор, скажи мне, а ты, правда, маг?
   Вместо ответа, я сам спросил ее:
   - Рун, а что ты сама, знаешь о магах?
   Рунита перестала терзать мою грудь своими острыми локотками и легла рядом, положив голову мне на плечо. Перебирая нежными, ласковыми пальчиками пряди моих волос, она стала не спеша рассказывать все, что она знала о магах планеты Галан, их привычках и особенностях:
   - Ну, во-первых, я точно знаю, что маги это не выдумки и не сказки. Это могущественные люди, которые живут в подземных дворцах и очень редко выходят на поверхность потому, что им не о чем разговаривать с простыми смертными. Они очень богаты и знают о таких вещах, о которых нам, обыкновенным людям, знать не положено. Маги очень могущественны, они могут убить врага взглядом и их невозможно обмануть. Зато любой маг может легко обмануть обычного человека, он может дать тебе пустой бокал, сказать тебе, что в нём вино и ты выпьешь его и даже захмелеешь. Ещё маги умеют двигать предметы одним лишь взглядом и могут даже поднять целый корабль, не прикасаясь к нему рукой. Точно так же, одним только своим взглядом, они могут зажечь огонь. А ещё маги умеют мгновенно исчезать и появляться где угодно. Для магов нет никаких преград и от них ничего нельзя спрятать, даже свои мысли. Зато маги так хорошо прячут свои подземные дворцы, что ни один человек не может их найти. Маги живут по тысяче лет и способны вылечить любую болезнь, а вот мертвых они не могут оживлять и сами, рано или поздно, тоже умирают. Ещё у магов есть магические приборы и инструменты, они помогают им в их работе и позволяют экономить силы. Когда-то, в детстве, у меня был друг, его звали Риз, так вот, его дальний родственник оказался магом. Он забрал Риза из приюта и отдал в ученики к другому магу, но не сразу, а через некоторое время после того, как нашел его в нашем приюте. Поэтому Риз и успел рассказать мне обо всём, что он увидел в подземном дворце магов. Про магов рассказывают разные истории и большинство из них правда, если люди говорят, что маг указал плавильщику металла, где под землей лежит железная руда или вылечил больного ребёнка. Нельзя только верить в небылицы, что они похищают детей, чтобы выпить их кровь и всякую чушь о том, что они оживляют мёртвых и посылают их убивать людей. Маги очень любят людей и заботятся о них, таково их предназначение и в этом заключается их работа, помогать людям и оберегать их. Так ведь, Дорси?
   Признаться, такой толковый и обстоятельный ответ Руниты меня несколько удивил. Вот уж не подумал бы, что сказки о магах могут восприниматься девушкой с такой серьезностью, да, ещё и трансформироваться таким удивительным образом, но раз я влез в эту историю, то мне нужно было стоять на своем и потому я ответил утвердительно:
   - Да, милая, в основном всё так и есть. Маги это вовсе не кровожадные монстры, а добрые помощники людей.
   - Дор, любимый, но ты ведь, правда, маг, а Нейзер твой ученик? - Снова задала свой вопрос Рунита, а я снова ответил вопросом на вопрос:
   - А как ты сама считаешь, я маг или самозванец?
   - Конечно же, ты маг, Дор, иначе как бы ты сумел победить в поединке того дворянина, чуть ли не вдвое выше тебя ростом. У него и меч был такой, словно мачта корабля. К тому же ты прибыл на остров стариком, который был готов отдать звёздам душу, а потом принял магическую ванну и превратился в молодого и красивого мужчину. И ещё какого мужчину, Дорси! Конечно ты маг, Дор. Разве можно в этом сомневаться? Взять, хотя бы твою магическую жидкость для ванны. После неё моя кожа стала такой гладкой, такой красивой и такой чувствительной. У меня на коже не осталось ни одной ссадинки и синяк на ноге исчез сам собой, а волосы стали такими нежными, такими шелковистыми. Разве это не чудо? Ты мой любимый маг, Веридор Виктанус!
   Я рассмеялся и воскликнул:
   - Вот тебе и ответ на твой вопрос, Рунни! Только на счёт Миелта ты не права, я отделал этого парня не с помощью магии, а только из-за того, что страстно хотел тебя, ну, и ещё я фехтую лучше него. И ещё, Рун, в отличие от других магов, я маг одиночка, у меня нет подземного дворца и я даже не знаком с другими магами, хотя и хотел бы их разыскать и побеседовать с ними на досуге. У меня есть только один ученик, - Нейзер и мы постоянно путешествуем с ним по Галану, если не занимаемся магией в нашем маленьком замке в горах Кируфа. Правда, я боюсь, что мы не скоро вернемся в Кируф, если вернёмся туда вообще. Зато я богат, Рунита и золота у меня намного больше, чем его есть на всем этом острове. Но рассказывать об этом нельзя, иначе мне грозит смертельная опасность. Маги ведь далеко не так уж всемогущи, как про них рассказывают маленькие мальчики своим подружкам.
   К счастью Рунита не потребовала от меня каких-либо других, более веских доказательств моей магической силы, кроме тех, которые я ей уже предъявил. Она уже почти засыпала, когда сонным голосом спросила:
   - Дор, скажи мне, а это правда что Обелайр, а вместе с ним Галан и все другие планеты, которые крутятся вокруг него, находятся внутри чёрного стального шара, а звёзды над нами, это всего лишь маленькие светлячки, нарисованные кем-то, которые только изображают из себя, что они звёзды?
   Таким же сонным, ленивым голосом, хотя спать в этот момент мне сразу расхотелось, зевая, я спросил Руниту:
   - Рунни, милая, кто это рассказал тебе, про такую несусветную чепуху?
   Не открывая глаз она тихо ответила:
   - Ри-и-з, кто же ещё. Он ведь стал такой чудной после той встречи со своим дядей-магом и рассказывал о таких странных и непонятных вещах, что и вспоминать смешно.
   Во мне всё дрожало от возбуждения, но я мощнейшим усилием воли сдержал свои эмоции и постарался показать себя расслабленным и засыпающим. Как только девушка уснула, я осторожно переложил её голову на подушку и бесшумно встал с кровати. Снизу всё ещё доносились звуки музыки, громкие выкрики и смех, но меня это абсолютно не интересовало. Добравшись до своего медицинского кофра, я на ощупь нашел небольшую склянку со средством, которое со стопроцентной гарантией погружает человека на несколько часов в крепкий сон без сновидений. Для того, что я хотел сделать, это было как раз то, что нужно. Открыв склянку, я поднес её к лицу Руниты. Чтобы снотворное подействовало, девушке было достаточно сделать один единственный вдох, после которого она полностью расслабилась и заснула глубоким и покойным сном.
   Теперь три-четыре часа она будет спать так крепко, что ничего не почувствует, хотя я вовсе не собирался причинять ей хоть какое-то беспокойство. При этом меня буквально колотило, но не от того, что я сделал с девушкой и собирался сделать еще. Накинув на себя халат, я подсел к столу и открыл крышку ларца-коммуникатора. Стоило мне только включить его, как на экране тотчас появились и Нэкс, и Бэкси. Потирая виски, я спросил их:
   - Ну, друзья мои, что вы на все это скажете?
   - Шкипер, вы с Рунитой, были великолепны.
   Тут же отозвалась Бэкси с явной завистью в голосе, что заставило меня тут же вспылить. Да, и было с чего, право же. Мало того, что моя контора подсунула мне стажера-эксгибисциониста, так нет же, я должен ещё и терпеть мозаичный кристалломозг, страдающий вуайеризмом в клинической стадии, который всякий раз не только посылает вслед за мной десяток-другой крохотных телекамер-шпионов, но потом ещё и комментирует мою личную жизнь. Поэтому я резко заявил ей:
   - Послушай, милочка моя, то, что ты постоянно поглядываешь за мной в замочную скважину, это ещё полбеды, но то, что ты позволяешь себе неуместные комментарии, вот это уже полное безобразие. Надо совесть иметь в конце-то концов. - Сделав выволочку Бекси, я тотчас переключился и спросил - Нэкс, что ты думаешь о моём разговоре с Рунитой?
   Картинку с изображением Бэкси, снова представшей мне в виде Мисс Идеальной Секретарши, тотчас сдуло с экрана, словно мощным порывом ветра, а мой мудрый наставник и верный друг Нэкс, Бравый Майор-Космолетчик, был предельно конкретен. Ухмыляясь в пышные усы, он весело пробасил:
   - Шкипер, что касается рассказа Руниты про магов, он вызывает у меня кое-какие ассоциации. Девушка, явно, описывает возможности полисенситивов, но, без сомнения, делает это, с чужих слов. Тут возможны любые совпадения и к этому не особенно придерешься. Никто не гарантирует, что это просто детские фантазии. Зато в отношении того черного стального шара, в который помещен Обелайр, Галан и прочие планеты, а вся остальная Вселенная лишь проекция, то тут двух мнений быть не может, - налицо утечка информации. Насколько я тебя знаю, утечка произошла не по твоей вине. Значит, раскололи кого-то из наблюдателей, шкипер. По-моему, тебе нужно срочно провести расследование по полной программе. И учти, шкипер, это должно быть сенситивное расследование. Надеюсь, ты ещё не забыл о том, как это делается?
   Хотя то, о чём говорил мне Нэкс и заставляло меня нарушить клятву, данную вольным торговцам и применить сенситивные способности, которыми я обладаю от рождения, как раз именно для добывания информации с помощью телепатии, мне ничего не оставалось делать, как пойти на это. Слишком уж всё было очевидным и рассказ Руниты о магах Галана, и информация о чёрном стальном шаре, в который он был кем-то помещен. Оставить такое без внимания я, как работник Корпорации Прогресса Планет, не мог ни в коем случае и потому ответил своему виртуальному другу со вздохом:
   - Ох, Нэкс, я и сам на это очень надеюсь. Что там поделывает наша милая девочка Бэкси?
   Бравый Майор-Космолетчик на экране размером со страницу книги небрежно махнул рукой и ответил:
   - Забилась в какой-то крохотный процессор и рыдает там, но ты был прав в отношении этой любопытной бестии. Она и меня достала своей страстью совать нос в каждую щелочку.
   Меня это встревожило, ссориться с Бэкси мне ещё не приходилось, но я однажды разругался с Нэксом и он почти год после этого не желал со мной разговаривать. Хотя Бэкси душка и мы с ней, частенько, в наших словесных баталиях и перепалках награждали друг друга и не такими эпитетами, она всё же была женщиной, а я варкенским трао и потому поторопился извиниться перед ней:
   - Нэкс, передай Бэкси, что я искренне раскаиваюсь и прошу у неё прощения за свою несдержанность. Она имеет полное право наблюдать за мной когда угодно, где угодно и при каких угодно обстоятельствах и вправе также комментировать всё увиденное в любых формах и даже не стесняясь в выражениях. Я был полнейшей скотиной, когда высказал ей своё возмущение и теперь прошу прощения.
   Для вящей убедительности я тотчас встал перед столом на колени и простёр к коммуникатору руки, стиснутые в замок искреннего раскаяния. Нэкс расхохотался и воскликнул:
   - Шкипер, тебе, по-моему, даже не стоит извиняться перед ней! Я вообще не понимаю, как ты её ещё терпишь? Давно уже надо было задать ей перцу!
   Однако, мои слова и стояние на коленях возымели действие и Бэкси вновь появилась на экране, правда, теперь в виде пожилой, суровой дамы, одетой в черное, длинное платье. Переговорив со своим штабом, я вышел на свежий воздух и, сев на каменные плиты, принял соответствующую позу для того, чтобы заняться медитацией. Своими сенситивными способностями я не пользовался ровно с тех самых пор, как вступил в Гильдию Вольных Торговцев, а времени с того дня прошло немало.
   Вольные торговцы, видите ли, считают, что красть чужие секреты с помощью технических приспособлений можно, а вот быть одновременно полисенситивом и вольным торговцем, если ты не варкенец-архо, нельзя. Поскольку в те годы пользоваться возможностями, которые предоставляла мне Гильдия, было для меня намного важнее, чем пользоваться сенситивными способностями, то я сделал вполне осознанный выбор в пользу патента вольного торговца и замкнул свои сенситивные способности намертво, дав прилюдно соответствующий обет. Вольные торговцы хороши уже тем, что считают варкенцев единственными из всех сенситивов, которые на такое способны, что, собственно говоря, и позволило мне добиться принятия в Гильдию Вольных Торговцев и стать её полноправными членами.
   Теперь, похоже, настало время, когда обстоятельства вынуждали меня отказаться от клятвы, данной мною более двух веков тому назад. Слава Вечным Льдам Варкена, уж если ты родился сенситивом, то останешься им навсегда, пока Великая Мать Льдов не заберёт твою душу в свои ледяные чертоги. Надо только немного постараться и поднатужиться. Вновь настроиться на сенситивное восприятие пси-поля Вселенной и открыть в себе каналы, связывающие тебя с её энергетическим потоком, дающим власть над материей и пространством, оказалось не сложнее, чем чихнуть, когда к тебе в нос попала пушинка. Уже через пару минут я парил над лоджией. Левитация всегда удавалось мне легче всего. Вместе со способностью парить в воздухе без помощи антиграва, опираясь только на пси-поле Вселенной, ко мне вернулись и все остальные сенситивные способности, так что я мог немедленно приступить к своему расследованию.
   Медленно и бесшумно влетев в гостиничный номер, я плавно опустился на шкуру синего барса. Рунита спала, тихая и безмятежная, с выражением счастья на лице. Я настроился на сознание девушки и слегка, как бы по касательной, коснулся фона её мыслей. Сознание безмятежно спящей девушки представилось мне большим, ярким и прекрасным цветком, сложенным из тончайших радужных плёнок-мыслей. Снотворное подействовало. Оно погрузило девушку в глубокий сон и активным оставался только тот участок её мозга, в котором, как в калейдоскопе, генерировались сновидения, сложное переплетение образов, высасываемых личностью из своего подсознания. Сознание Руниты было погружено в глубокий сон и поэтому сейчас всецело пребывало во власти сновидений, а всякая логика, анализ и прочая мыслительная деятельность мозга, никак не влияли на её фантазии.
   По шкале моего телепатического восприятия чужого сознания её мысли в этот момент имели спокойный, небесно-голубой и безоблачный цвет. Хотя времени у меня было предостаточно, я не стал настраиваться на долгий и полный телепатический анализ. Во-первых, потому, что я всё-таки не сенситив-психотерапевт, а во-вторых, ещё и потому, что Рунита, на мой взгляд не нуждалась ни в какой психокоррекции сознания. К тому же меня интересовали лишь те фрагменты её памяти, в которых навечно сохранилась память о мальчике по имени Риз. Быстрее всего это можно было сделать с помощью маленькой провокации, что я и сделал немедленно, шепнув на ушко Руните один единый звук: - "Риз". В сознании девушки тотчас всплыло самое яркое воспоминание её детства, - маленький, худенький мальчик со сбитыми коленками плачет, размазывая кулачком по щекам горючие слезы, а у его ног лежит кукла с оторванной рукой.
   Я не стал выяснять, почему плакал Риз, а отправился вдоль линии, проложенной этим мальчиком в сознании девушки. Судя по тому, что линия запечатлелась чётко и не прерывалась, Рунита и Риз были неразлучными друзьями в детстве. На этом пути я и стал разыскивать тот эпизод, который мне был нужен. Путь к цели оказался долгим. Детство Руниты оказалось буквально сплошь заполнено этим мальчишкой, и, пожалуй, не находилось дня, чтобы они были порознь. Наконец, я увидел в сознании Руниты то, что искал - смешную рожицу этого мальчугана, освещенную пламенем костра, на фоне тёмных деревьев и звёздного неба. Риз восторженно рассказывал Руните очередную невероятную историю про подземелье магов:
   - Нита, а потом, после обеда, мы пошли в большую комнату, где на столе стояли большие такие коробки с картинками и мне дали карандаши, которые рисуют красками и сказали чтобы я им не мешал. Рисовать мне совсем не хотелось и я спрятался под стол и слушал, о чём они говорят. Там был один дяденька, он у этих магов почти самый главный, так вот тот дядька сказал, что какие-то другие дядьки, прилетевшие со звёзд, заковали Обелайр и Галан в черный, стальной шар, а все звёзды, которые ты видишь на небе, это просто светлячки, прибитые к этому шару и у них из-за этого неправильная пехродрама. А ещё тот дядька сказал, что маги найдут способ, как его расколоть, этот шар. Им бы только поймать какого-то черного дьявола, у которого нет мыслей. А ещё он сказал, что мой дядя большой выдумщик. Он у них самый главный. Нита, эти маги совсем не злые, они добрые, они лечат маленьких детишек. Я сам видел. Там знаешь как здорово! А дворец у них знаешь какой большой! Он хоть и под землей, а там всё равно светло, как днём, и повсюду растут цветы и деревья. Скоро я там буду жить и тоже стану магом потому, что те дяденьки сказали, что у меня очень мощный тинциал.
   После этого у Руниты было ещё несколько встреч с Ризом, а потом мальчуган ушел из её жизни. Вместе с воспоминаниями о Ризе в сознании Руниты стояли яркие и очень подробные визуальные образы корабля, идущего под парусами и её руки, лежащие на штурвале. Риз, похоже, как раз и стал тем самым человеком, который увлек её мечтой о море, а пиратские хроники лишь оживили эти мечты. Сильнее мечты о море и кораблях, было разве что чувство благодарности к Антору Лоранту. Тот, неся её на руках, поднимался по лестнице в гостиницу чуть ли не рыдая и очень спешил. Руните очень запали в душу слёзы на глазах Антора и его страстные слова, сказанные плачущим голосом: - "Девочка, милая, ты только не умирай." С этой минуты я понял, что навсегда стал должником Антора.
   Хотя мне было не занимать умения по части телепатического сканирования сознания человека, я не стал злоупотреблять и лишь позволил себе заглянуть в те участки сознания девушки, где отразились её самые неприятные впечатления об этом мире, который отнёсся к ней столь жестоко. К моему полному изумлению, единственным своим мучителем Рунита считала отнюдь не зловредного директора приюта и даже не своего покойного мужа, которых она панически боялась в те дни, а, как это ни странно, большой цинковый ящик, что стоял в её комнатке при гостинице, где она жила и о который стукалась ногой каждый раз, когда выбегала поутру. Этот ящик, купленный Рунитой по случаю на распродаже флотского имущества, представлялся девушке зловредным моллюском-убийцей и она просто-таки мечтала, что когда-нибудь возьмет и утопит его в море.
   Перед тем, как лечь спать, я ещё раз связался с Нэксом и Бэкси, чтобы подробно, в деталях, рассказать им о результатах телепатического сканирования сознания Руниты и велеть немедленно начать поиск Риза. Первое и главное задание. Вторым заданием было срочно изготовить для меня временную маску, а третьим быстро просмотреть всю информацию, которую они нарыли на острове за это время и просьба сообщить мне, не продается ли поблизости какой-нибудь большой корабль, желательно из числа самых хороших и красивых. Третье задание было выполнено в следующую же секунду и Бэкси, которая уже перестала дуться на меня, но, видимо, всё ещё памятуя о моей выволочке, смущенно сказала:
   - Шкипер, капитан Ред Милз хочет срочно продать "Южную принцессу". Этот парень мечтает поступить в отряд охотников на барсов и потому ищет покупателя, но его, кажется, хотят здорово нагреть на этом перекупщики мехов. Если вы захотите купить "Южную принцессу" для Руниты, то вам стоит прибыть на шхуну до двенадцати тридцати, но если вы не будете поспевать, то мы сделаем так, что агент перекупщиков проваляется в постели дней пять с лихорадкой или ещё с чем-либо похуже. Мне очень понравилась ваша идея на счёт покупки корабля для Руниты, как и она сама, не говоря уже о том, что Ред Милз отличный парень и я никому не дам его надуть.
   Радуясь тому, что моя виртуальная мамочка сказала о Руните таким тёплым тоном, я воскликнул:
   - Бэкси, милая, спасибо за информацию и ещё раз прости меня за грубость и хамство! Клянусь поясом Великой Матери Льдов, больше этого никогда не повторится.
   Всё-таки это было здорово при моей беспокойной профессии, иметь таких помощников, как Нэкс и Бэкси. Ни один человек с которым мы познакомились на Галане, уже не выпадал из-под их пристального взгляда, также, как не один человек, который замышлял в отношении нас хоть какую-нибудь каверзу, не оставался незамеченным, как, например, граф фрай-Доралд с его безумной идеей отобрать у меня шкуру синего барса. У Нэкса и Бэкси на всё хватало времени и сил.
   Более заботливых нянечек я не имел с тех самых времён, когда меня отправили на спутник Варкена, носящий смешное для всех галактов название Ясли. Именно благодаря им мне удалось, проработав в Корпорации четверть века, избежать всех опасностей и остаться в живых. Только благодаря Нэксу и Бэкси у моей "Молнии" имеется столько достоинств, скольких нет ни у одного другого космического корабля во всей галактике. Хотите верьте, хотите нет, но "Молния" действительно опережает по всяким техническим приспособлениям всё, что создано людьми на сегодняшний день.
  

Глава шестая

жная принцесса"

   СЕНСИТИВИЗМ - сенситивная (экстрасенсорная) трансформация псионического поля (или пси-поля) Вселенной - естественная (как правило, врождённая) способность человека усилием воли, используя энергию единого пси-поля Вселенной, трансформировать пространственно-физические характеристики материи.
   СЕНСИТИВ (СЕНСИТИВЫ) - человек, обладающий способностью усилием воли, используя энергию единого пси-поля Вселенной, трансформировать пространственно физические характеристики материи. В зависимости от развития своих способностей, С. делятся на три основных категории:
   БИСЕНСИТИВ - человек обладающий врожденной или приобретенной способностью общаться с себе подобными или получать информацию непосредственно из сознания обычного человека с помощью ТЕЛЕПАТИИ (см. статью ТЕЛЕПАТИЯ) и обладающий способностью перемещать физические объекты различной массы в пространстве с помощью ТЕЛЕКИНЕЗА (см. статью ТЕЛЕКИНЕЗ);
   ТРИСЕНСИТИВ - человек обладающий врожденной или приобретенной способностью к БИСЕНСЕТИВИЗМУ и способный получать информацию с помощью ТЕЛЕПАТИЧЕСКОЙ ЛОКАЦИИ, так называемого СВЕРХЗРЕНИЯ;
   ПОЛИСЕНСИТИВ (ПОЛНЫЙ СЕНСИТИВ) - человек обладающий врожденной способностью к использованию всех сенситивных способностей или ТРИСЕНСИТИВ, который, путём тренировок развивший в себе способности ПОЛИСЕНСИТИВА.
   Сенситивные способности человека, принято разделять на шесть, следующих категорий:
   ТЕЛЕПАТИЯ - способность С. получать информацию, испускаемую в виде пси-волн действующим мозгом человека или любого другого существа имеющего в своём теле нейроны.
   ТЕЛЕПАТИЧЕСКАЯ ЛОКАЦИЯ (СВЕРХЗРЕНИЕ) - способность мозга С. испускать телепатические лучи и принимать их, отраженные от физических объектов различной плотности.
   ТЕЛЕКИНЕЗ - способность С. перемещать физические объекты в пространстве, используя энергию единого пси-поля Вселенной и контролируя перемещаемый предмет с помощью зрения - простой Т. или с помощью телепатической локации (сверхзрения) - сложный или иначе закрытый Т.
   ПИРОКИНЕЗ - способность С. повышать температуру материи объекта, используя энергию единого пси-поля Вселенной и контролируя нагревание предмета с помощью зрения - простой П. или с помощью телепатической локации (сверхзрения) - сложный П.
   ЛЕВИТАЦИЯ - способность С. самому перемещаться в пространстве используя энергию единого пси-поля Вселенной.
   ТЕЛЕПОРТАЦИЯ - способность С. мгновенно перемещать физические предметы различных размеров и различной массы под контролем телепатической локации (серхзрения), Т. осуществляется путём совмещения двух телепатических изображениё физического предмета в месте его нахождения в место, определённое С. с помощью телепатической локации (сверхзрения).
  
   (Некоторые извлечения, сделанные Бэкси из Полной Энциклопедии Прикладного Сенситивизма, 9-е дополненное издание, издательство Ольсенбургского Университета прикладного сенситивизма)
  
   Терилаксийская Звездная Федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звездная система Обелайр, планета Галан, остров Равел, город Равел, гостиница "Жемчужина Равела".
  
   В ту ночь я поспал всего три с половиной часа, но и этого мне вполне хватило, чтобы полностью восстановить силы. Теперь, когда я снова стал почти полноценным варкенцем и даже собрал свои волосы с помощью ритуальной серебряной заколки-трао, изготовленной в виде снежного сокола с распростертыми крыльями, который держит в своих когтях тройную спираль, пёстро раскрашенную эмалью цветов клана Мерков из Горного Антала, в холостяцкую причёску, мне, при необходимости, вполне хватало бы на сон и двух часов в сутки. Благословенные Вечные Льды Варкена, как же мне было приятно после стольких лет вынужденного забвения вновь ощутить на затылке тяжесть своей клановой заколки-трао и вновь почувствовать себя клансменом, варкенцем, пускай и не совсем полноправным.
   Если раньше во всех своих бесконечных и, подчас, рискованных авантюрах я мог полагаться на одну только свою силу и ловкость, умение фехтовать любым видом холодного оружия и метко стрелять из всего, что посылало в цель стрелу, пулю или плазменный разряд, то теперь-то я мог с лёгкостью избежать любых треволнений. Сенситиву моего уровня удается легко избежать любой опасности. Мне, в прошлом, как правило, даже не приходилось применять своей сенситивной Силы против всяческих накрученных донельзя дураков и обормотов потому, что, будучи сенситивом, я всегда мог смыться заблаговременно и, главное, быстро.
   Рунита ещё крепко спала, а я уже оделся и, сидя в позе лотоса на черепичной крыше гостиницы, умиротворенно наблюдал за восходом Обелайра. Зрелище было прекрасное и величественное. Мне приходилось наблюдать рассветы более, чем на двух тысячах планет и многие из них были куда роскошнее, но этот прельщал меня своим неповторимым очарованием. Ещё за час до восхода Обелайра, стало светло, так как он озарил своими лучами вечную шапку густых, кучевых облаков, окутавших вершину горы Калавартог, сначала раскрасив её во все оттенки красного. Облака уже четверть часа, как сияли расплавленным золотом, когда из океана Талейн, наконец, поднялся алый диск Обелайра, заставивший вспыхнуть желтые, лавовые скалы острова Равел чудесным багрянцем.
   Наслаждаясь дивным зрелищем, я не забывал, изредка, поглядывать на спящую Руниту и мгновенно вернулся в номер, стоило её ресницам слегка дрогнуть. Сон Руниты был нарушен буханьем сапожищ Нейзера и шкрябаньем шпор по паркету, когда он осторожно крался по коридору в нашу сторону. Телепортом вернувшись в номер и стараясь не шуметь, я присел на край кровати, но Рунита уже проснулась. Открыв глаза, она моментально вспорхнула ко мне на колени, словно птичка, обвила мою шею нежными, тёплыми руками и запечатлела на моих губах свой первый поцелуй, ознаменовавший начало нового дня. Нейзер, в этот момент, принялся робко скрестись в двери. Рунита, с лукавой улыбкой посмотрев на меня, кокетливо указала мне пальчиком на дверь, сказала нежным голоском:
   - Дорси, раз ты уже оделся, то тебе и открывать дверь, я открывала её вчера и теперь настала твоя очередь.
   Широко улыбнувшись, я прижал её к себе и сказал:
   - Рунни, любимая, то, что я сейчас сделаю сейчас, я делаю в первый и последний раз и то лишь потому, что я не хочу, чтобы ты убирала свои руки с моей шеи. Но больше никогда не проси меня об этом. Договорились? Опля!
   С этими словами шелковый халат, висевший на спинке кресла, тотчас принял заданную ему форму, как будто в нём находился человек, и в следующее мгновение оказался надетым на тело девушки, ключ сам собой провернулся в замке, а стальной засов бесшумно отодвинулся в сторону, отпирая дверь. Глаза Руниты широко распахнулись от удивления, а рот приоткрылся. Правда, прокомментировала она это явление несколько своеобразным образом. Негромко присвистнув Рунита сказала:
   - Ни фига себе, да, ты и правда маг, мастер Виктанус.
   - А разве я давал тебе хоть малейший повод сомневаться в этом, Рунни? - Сказал я и прекратил дискуссию долгим поцелуем, который не прервал даже после того, как в номер, после некоторой паузы, тихонечко вошел Нейзер.
   Мой стажер терпеливо и безропотно стоял у двери и всё ждал того момента, когда мы, наконец, обратим на него своё внимание. Когда же Рунита решила перевести дух и оторвалась от меня, он робко кашлянул и насмешливо спросил:
   - Эй, послушайте, голубки мои милые, вы часом не желаете откочевать отсюда в более удобное место?
   Любое предложение, которое мне делают, я привык проверять хотя бы для того, чтобы убедиться, что оно сделано искренне и в нём не скрыто никакого подвоха. Если до сегодняшней ночи у меня уходило на проверку масса времени, то теперь мне было достаточно просканировать сознание своего стажера, что я и сделал. Правда, результат оказался нулевой. На сознание Нейзера был наложен прочный ментальный щит, но это не вызвало у меня ни малейшего удивления, ведь парень родом с Мидора, а этот мир, как и Варкен, планета сенситивов, что говорило мне всего лишь о том, что либо он и сам сенситив, либо опытный сенситив-блокировщик поставил ему мощный ментальный щит. Чтобы выяснить это, я должен был сломать защиту его сознания, но это Нейзер, если он сенситив, сразу бы обнаружил, а мне вовсе не хотелось объяснять ему, почему я так поступил. Мне приходилось или просто поверить на слово в благородство его помыслов, или задать парочку вопросов. Дабы не выглядеть перед своим стажером хамом, я, предпочтя сделать последнее, вежливым голосом поинтересоваться:
   - Ну, и что же вы теперь предлагаете мне сделать, мой юный, бесцеремонный друг?
   Нейзер весело хмыкнул и поинтересовался:
   - Веридор, вы не могли бы сделать короткую пробежку в другой конец коридора и подняться по лестнице на шестой этаж? Там для вас уже открыты двери шикарных апартаментов, предназначенных для самых высоких гостей, которые занимают чуть ли не половину всего этажа. А мы с Рунитой соберём вещи и придём следом за вами.
   Предложение Нейзера, хотя оно и было шикарным, мне не очень-то понравилось и я тотчас его об этом уведомил:
   - Ага, как же, сейчас, разбежался. Стоит мне последовать вашему совету, как вы тотчас попытаетесь затащить Руниту в постель. Нет, Нейзер, благодарю вас, но вы меня на этом не поймаете. Знаю я вас, как облупленного, а потому лучше поищите себе другую любовницу.
   Нейзер в изнеможении опустился в кресло. По всему было видно, что он провел бессонную и бурную ночь, да, к тому же, от него пахло тонкими и изысканными духами. С ироничной ухмылкой он устало сказал мне:
   - Веридор, как только я выдворю вас из этого номера, мне будет не до вашей Руниты. После того, как я перенесу наши вещи в ваши апартаменты и во второй номер, который тоже уже открыт и ждёт меня, то немедленно залягу в постель с одной очаровательной красоткой, с которой познакомился вчера вечером. Но перед этим я очень хочу сделать кое-что для своей новой подружки. Сами понимаете, что я только об этом и мечтаю. Она, кстати, тоже, ведь я ей кое о чём намекнул.
   - Вот и катитесь в эти ваши роскошные апартаменты, Нейзер. - Сердито огрызнулся я, памятуя о том, что осторожность это мать всех добродетелей - Лично меня вполне устраивает и эта комнатушка.
   Мой стажер устало вздохнул и сказал мне:
   - Веридор, ну, нельзя же быть таким недоверчивым, нудным и сквалыжным типом. Поймите же, наконец, я уже пообещал своей Зармине, что она насладится сегодня самым лучшим косметическим массажем на Галане, который сделает её кожу подобной драгоценному лурийскому опалу. Вам, что, жалко этого крема или вы боитесь чего-то? Так будьте уверены, галанцы используют в своей косметической практике такие средства, по сравнению с которыми ваша ванна с цветочной патокой, покажется просто детским лепетом.
   Нейзер, похоже, слишком увлекся экспериментами с научно-культурной инфильтрацией, но пока они имели столь невинные формы, что я предпочел скорее согласиться, чем иметь возле себя ученика мага, озлобленного недоверием и откровенным жлобством своего наставника, а потому решил проявить щедрость, но перед этим спросил его:
   - Да, Нейзер, но дают ли они такие же результаты? А, ладно, валяйте, но если ваша Зармина разнесет секрет по всему острову, то нас ждут тяжелые времена. Точнее это вас ждут тяжелые времена, Нейзер. Тем более, что я решил задержаться в Равеле дней эдак на пятнадцать-двадцать, а то и того больше. - При этих словах Нейзер обеспокоено встрепенулся, но я успокоил его - Дела, мой друг, дела. Но учтите, я уступаю вам медное корыто с рыжим кремом ровно на один день, после чего наложу на него заклятье и оно опустеет. Своей красотке вы можете скачать из него литров двадцать, но только учтите, ёмкость должна быть либо стеклянная, либо металлическая, либо фарфоровая и никакого дерева или ещё какой-нибудь иной органики, иначе мой крем вскоре превратится в такую гадость, что ваша красавица Зармина удушит вас тотчас, как только унюхает её вонь. При экономном расходовании ей хватит этих ароматных примочек лет на двадцать.
   Физиономия Нейзера так и расплылась от счастья в предвкушении того момента, когда он станет делать своей красотке мидорский эротический массаж. Этот крем, вдобавок к тому, что имел лечебный косметический эффект, был одним из самых мощных афродизиаков в галактике, оказывающих своё благотворное воздействие только на женщин. Рунита поднялась с кровати и, подойдя ближе, поспешила успокоить меня, заверив в благоразумии Зармины. Но сделала она это весьма ехидно и таинственно, сказав с усмешкой мне и Нейзеру:
   - Господа, в Равеле есть только две Зармины, племянница коменданта порта и бабушка Зармина, та, что заведует у господина Лоранта прачечной. Вряд ли чарам Нейзера поддалась бабушка Зармина, она уже стара и глуховата, чтобы расслышать его пылкие признания. Значит, речь здесь идёт о красавице Зармине. Насколько я её знаю, она даже под самыми страшными пытками не выдаст секрета своей красоты и наслаждения. Милый Нейзер, извините меня, но я хочу заранее предупредить вас о том, что теперь вам в любом случае придётся очень туго. Зармина девушка очень своеобразная.
   Напомнив Нейзеру, что в гостинице "Жемчужина Равела" имеются служащие, прихватив с собой громадный кофр с самыми необходимыми вещами, мешок с золотом, ларец экстренной связи и свои мечи, я велел Руните и Нейзеру выйти из номера ровно через тридцать секунд после моего ухода. От дверей нашего номера до апартаментов класса люкс я добирался не более одной наносекунды, предпочтя героическому марш-броску по коридору и лестнице, где меня могли увидеть жильцы и служащие гостиницы, банальный телепорт.
   Когда Рунита, в сопровождении Нейзера, нагруженного шкурой синего барса, добрались до апартаментов, я уже успел их немного осмотреть и остался вполне доволен. Тут и впрямь было чему порадоваться, ведь они действительно занимали пол-этажа, имели высоту потолков метров в семь, насчитывали девять большущих комнат и оказались обставлены с чисто галанской роскошью. Ванная комната, к примеру, совмещалась с лоджией и была больше похожа на просторный спортзал, облицованный изумительной яшмой фиолетового цвета, имела мраморный бассейн чуть ли не десятиметровой длины с небольшим фонтаном и отличалась просто немыслимой, для обычных галактических отелей, роскошью. Остальные комнаты Антор тоже обставил с изумительным изяществом, роскошью и красотой, присущей только Галану. Нигде вы не встретите столь прекрасных интерьеров.
   Рунита, хотя и работала в гостинице господина Лорана почти год, никогда ещё не входила в эти апартаменты, предназначенные для самых высоких гостей острова. Она была изумлена их красотой, а потому стояла с широко раскрытыми от удивления глазами, изумлённо кивая своей изящной головкой. Сбросив с себя шкуру синего барса, Нейзер удрал не прощаясь, но пообещав мне, напоследок, обязательно прислать слуг со всеми остальными моими вещами.
   Пока Рунита мужественно сражалась с синим барсом, втаскивая шкуру на большую, пышную кровать с балдахином, стоящую на возвышении в огромной спальной комнате, я удалился в ещё более огромную столовую, остеклённые окна которой выходили на океан. В любое из них с лёгкостью могла влететь тяжелая грузовая платформа-антиграв и доставить мне хоть лёгкий разведывательный танк, но я ждал от своих друзей посылку гораздо меньших размеров. Бэкси изготовила мне из натурального латекса, используемого на Галане тысячелетиями, чудо-маску, которая представляла собой точную копию моей вчерашней личины и перчатки в придачу к ней. Быстро натянув на себя маску и перчатки, я надел под рубаху жилет, присланный моими электронными друзьями с "Молнии", о сделал мою спину сутулой, а спереди добавил старческое брюшко. Найдя в гардеробной комнате большое зеркало, я разгладил маску на лице и сделал несколько гримас. Пластиплоть давала гораздо лучший эффект, но я ещё не успел настолько примелькаться обитателям городка, чтобы опасаться, что моя новая личина выдаст меня с головой.
   В спальной комнате Руниту я не нашел, она, устав от трудов, отыскала самое необходимое из того, что требуется любой красивой девушке рано поутру, - воду и уже плескалась в бассейне, резвясь, словно ребенок. Увидев меня в моём прежнем виде, она сначала тихо охнула, потом изумленно протёрла глаза кулачками и, в конце концов, звонко расхохоталась. Выбравшись из бассейна она бросилась в мои объятья. Похоже, её вовсе не пугал мой наряд, раз она сказала мне:
   - Дор, какой ты смешной в этой маске, словно старый гном из сказки, только без бороды и колокольчика, но я тебя всё равно люблю, дорогой.
   Её руки, неожиданно с силой обвили меня, а губы с невиданной страстью впились в мой рот. Целуясь, она так прикусывала мои губы, что я испугался за тонкий латекс. Видимо она и сама поняла это, потому что стала расстегивать ворот моей рубахи, чтобы покрыть поцелуями мою грудь, но, увидев, что на мне надет толстенный жилет из плотной ткани, набитой шерстью, недовольно загудела:
   - У-у-у, так не честно. Ты, прямо, как рыцарь в латах.
   Быстро запахнув рубаху, я сказал:
   - Рунни, дорогая, давай оставим это дело на потом. Если ты хочешь, чтобы я снял с себя это безобразие как можно скорее, то мы должны быстро позавтракать и отправляться в город. Сначала я одену тебя, как принцессу, а потом мы пойдём навестить губернатора, где я, в его присутствии, навсегда распрощаюсь со своей гнусной и неприглядной личиной. О том, какой я на самом деле, ты уже можешь смело рассказывать всем.
   Нейзер не забыл своего обещания и вскоре появились слуги с несколькими кофрами и горничная, приставленная к апартаментам, высокая и суровая дама, одетая в строгое голубое платье, которая, однако, смотрела на Руниту с теплотой и лаской. Да, и служащие отеля, трое здоровенных, молодых парней в одинаковых красных с синим ливреях и черных штанах, одаривали её ласковыми улыбками и добрыми взглядами, под которыми она прямо-таки расцветала. Я скромно удалился, чтобы не мешать Руните, поделиться со своими друзьями впечатлениями.
   После того, как эти ребята помогли горничной расставить кофры в гардеробной комнате, а Рунита заказала завтрак на двоих, я принялся воплощать в жизнь все свои планы, намеченные на сегодняшний день и потому попросил одного из парней немедленно спуститься в комнату Руниты и, не мешкая, собрать и принести в апартаменты все её вещи. В ответ все трое вежливо, без малейшей ухмылки на лице, поклонились. Пока Рунита и горничная развешивали одежду по шкафам, я вместе с ними дошел до дверей, где с удовольствием вручил каждому по золотой монете в пятьдесят роантов.
   По тому, как эти парни рассматривали меня, а один даже пытался прикоснуться к моей руке, получая вознаграждение, я понял, что Нейзер или Рунита, если и не рассказали им о моём секрете всё, то по крайней мере намекнули, что я вовсе не являюсь гнусным, старым развратником и педофилом, а потому вполне достоин всяческого уважения. Выяснять же с помощью телепатического зондирования, кто из них двоих сделал это, моя пылкая возлюбленная или непутёвый стажер, я, разумеется, не стал как из чувства собственного достоинства, любви к Руните, так и уважения к Нейзеру, да, и чувства признательности к этим добродушным гигантам, от которых просто веяло теплом и лаской по отношению к скромной девушке, их бывшей коллеге по хлопотному гостиничному бизнесу.
   То ли кухня в гостинице уже вовсю работала, то ли сработали чаевые, данные моей щедрой рукой, но уже буквально через десять минут с помощью лифта с ручным приводом нам подали завтрак в столовую, мы сидели за огромным столом и нас обслуживали двое официантов. Галанский завтрак, надо сказать, штука весьма объёмистая и нам пришлось потратить на него не менее получаса, чтобы расправиться со всеми блюдами. Мы уже заканчивали лакомиться фруктовым мороженным, поданным на десерт, когда в столовую заглянул парень, которого я отправил за ящиком Руниты и вежливо поинтересовался у меня:
   - Ваше сиятельство, куда вы прикажете мне поставить ящик с вещами госпожи Лиант?
   Стараясь не смотреть на Руниту я ответил:
   - Послушай-ка, Бриар, выложи вещи госпожи Лиант в гардеробной и немедленно принеси этот ящик сюда.
   Парень быстро и в точности исполнил мою просьбу. Отложив в сторону хрустальную вазочку с остатками мороженого и серебряную ложечку, я неторопливо встал, помог выти из-за стола Руните, и, обняв девушку за талию, подвел её поближе к открытому настежь окну и посмотрел вниз. От здания гостиницы до скалистого высокого обрыва, сложенного из пластов остывшей лавы, было метров десять-двенадцать, ну, а до воды и того больше. Придирчиво оглядев сначала здоровенного парня, а потом цинковый ящик, я предложил ему довольно интересную и выгодную, на мой взгляд, сделку:
   - Послушай, дружище, если ты добросишь ящик отсюда и до воды, получишь вот эти две монеты. - С этими словами я положил на подоконник две большие, новенькие, золотые монеты по сто роантов каждая. Приз, надо сказать, весьма не малый. Добродушная физиономия парня расплылась в широкой и довольной улыбке и он весело пробасил:
   - Ваша светлость, уверяю вас, я с легкостью заброшу ящик метров на пятнадцать за полосу прибоя.
   Отступив назад на пару шагов, он поднял над головой ящик, мучавший Руниту по утрам и представлявшийся ей во снах зловредным моллюском-убийцей. Рослый, спортивного телосложения молодой галанец прогнулся назад всем своим мощным телом, напрягая его, как тугой лук. Рунита не выдержала и прижала руки к щекам, готовая разрыдаться от нахлынувших на неё чувств. Ухнув от напряжения, парень резко метнул свой снаряд, словно катапульта, забрасывающая в осажденный город бочку с горящей нефтью. Метнул он его славно, метров на шестьдесят, а то и на все семьдесят. Рунита завизжала от восторга и запрыгала по столовой маленьким бесёнком. Вот теперь-то она точно поняла, что простилась со своей прошлой жизнью навсегда и может смело открывать в ней новую страницу.
   Покончив с завтраком, я предложил Руните, которая была в своем вчерашнем наряде, надеть своё самое красивое платье и отправиться в город, чтобы совершить небольшой набег на местные магазины. Вот тут-то и выяснилось, что блуза и юбка являются её единственным красивым нарядом, в котором ей не стыдно выйти в город. Сердце у меня невольно защемило. Она сказала об этом так просто и беззлобно, с такой наивностью и при этом всё в ней показывало то, что она не хочет предъявлять к кому либо претензий за свой, пусть чистый и опрятный, но всё же нищенский наряд, что мне внезапно захотелось поставить девушку на Северном полюсе Галана, самому встать на экваторе, взять континент Мадр за два его рога и стряхнуть к её ногам все богатства и Роантира, и Кируфа, и Морбраина, а также всех прочих королевств, княжеств, графств и даже вольных купеческих городов-республик.
   Поскольку ничего другого у девушки всё равно не было, а я в своем скромном, простом наряде, состоящем из белой рубахи, коричневого, расшитого серебром, жилета и коротких, коричневых штанов с бежевыми чулками нисколько не диссонировал с её скромной блузой и юбкой, то наши сборы не заняли и двух минут, я только взял увесистый мешок с золотом, да, привязал за спину всего один меч. С подозрением глядя на мой пузатый мешок из толстой, дубленой кожи, весь проклёпанный медью с широким ремнем для переноски на плече, Рунита спросила меня:
   - Дор, зачем тебе этот мешок, что в нём?
   Развязав ремень, крепко стягивающий горловину мешка, я показал девушке лежащее в нём золото роантирской чеканки и с довольной ухмылкой сказал:
   - Рунни, дорогая, я уже предупреждал тебя, кажется, о том, что никогда не вру, разве ты слышала хотя бы одну историю про мага-нищего? И представь себе, любимая, это только самая малая часть моих несметных богатств.
   Не знаю почему, но Руниту это золото нисколько не впечатлило. Она взглянула на монеты мельком и без малейшего интереса, даже не протянув руки к желтым, ярко блестящим кружочкам, при виде которых у многих начинают трястись руки. Ну, да, я скорее был удовлетворен такой её сдержанностью, нежели опечален. Ведь мне вряд ли стоило говорить ей до поры, до времени, что я собираюсь сделать со всем этим золотом, которым меня бесперебойно снабжали Нэкс и Бэкси, чья новая субмарина рыскала по дну океана в поисках затонувших кораблей, словно голодный гверл, тщательно обнюхивающий задний двор в надежде найти косточку.
   Перед выходом из гостиницы мы зашли на несколько минут в офис Антора Лоранта, куда я стремился, чтобы сообщить ему новость о том, что уволил Руниту с работы и застолбить для Нейзера номер люкс на неопределённый срок, чтобы тому было где развлекаться с Зарминой. Заодно я полностью расплатился звонким золотом за наше проживание в "Жемчужине Равела" за целый месяц вперед. Господин Лорант ласково потрепал Руниту по щёчке и тут же рассчитался с ней полутора дюжинами серебряных монет, составляющими её жалованье за две недели. Ещё я попросил милейшего Антора Лоранта дать мне сопровождающего, самого крепкого и выносливого парня, такого, который не надорвался бы, таская за нами мой мешок с золотом. Господин Лорант был настолько любезен, что предложил мне ещё двух вооруженных телохранителей, однако, встретив мой ласковый, но ехидный взгляд, рассмеялся и сказал соглашаясь со мной:
   - Да, мастер Лорикен, согласен, это была далеко не самая умная мысль, пришедшая мне в голову с утра. Хотел бы я видеть тех ребят, которые после вчерашнего события согласились бы напасть на вас.
   Времени у нас было не так уж много, чтобы последовательно обойти все магазины и лавки городка, а потому я решил поступить иначе. В самом начале улицы, которую по большей части составляли дома богатых торговцев, владеющих самыми роскошными магазинами и лавками, имелся небольшой, уютный дамский салон, куда я и завел Руниту. Госпожа Тристалл, хозяйка салона, являвшегося женским клубом благородных дам города Равел и, по совместительству, супругой начальника таможни, поняла меня с полуслова, когда я сказал, что хочу в течение часа, максимум полутора часов превратить предъявленную на её обозрение особу, стоявшую с раскрытым ртом возле манекена, изображающего нарядную даму, в настоящую принцессу.
   За такие качества, как врожденные ум, красота, грация и изящные манеры, я ручался головой, а вот всё остальное поручал ей и своему ходячему банку, который шумно отдувался, спустив мешок с золотом на пол, чем немедленно вызвал маленькое, но очень звонкое салонотрясение. Две рослые девушки тотчас утащили Руниту, не успевшую даже пискнуть, за ширму и оттуда полетели на пол её кофта и блуза. Пока две дамы, - мастера-куаферы, сооружали из роскошных волос девушки замысловатую прическу, я с комфортом устроился в кресле неподалеку. Для экономии времени я отправил по лавкам и магазинам трёх, предоставленных в моё временное распоряжение, шустрых и бойких на язык пацанов, - сыновей мадам Тристалл, чтобы они немедленно известили торговцев платьями, предметами дамского туалета, драгоценностями и прочей галантереей о необходимости поскорее наведаться в дамский салон, в котором сидит один весьма небедный господин, желающий принарядить свою прекрасную госпожу.
   Такая форма торговли ещё не была развита на Галане, но три монеты достоинством в сто роантов каждая, а так же сообщение моих агентов о размерах мешка с золотом и о той щедрости, с которой я намеревался его тратить, немедленно сыграли свою роль. По счастью, на Галане уже давно был освоен пошив готовой одежды и вскоре возле салона выстроилась шумная очередь, состоящая из торговцев и их приказчиков. Чтобы не забивать себе и Руните голову проблемой выбора, я привлек к этому процессу хозяйку салона и она тотчас прогнала почти всех торгашей, попытавшихся всучить мне свой залежалый товар. Однако, вскоре они вернулись обратно, но уже с настоящими шедеврами, изготовленными в лучших домах моды империи Роантир.
   Первыми за ширму, после придирчивого осмотра и обработки огромным паровым утюгом, были внесены рубашечка и коротенькие штанишки из полупрозрачного винукийского шелка, отделанные тонкими, словно паутинка, кружевами. По восторженному визгу Руниты, донесшемуся из-за ширмы, я понял, что выбор госпожи Тристалл был безошибочным и потому успокоился и окончательно передал в её руки все бразды правления. Зато драгоценности для Руниты, я отбирал лично, так как в этом деле знаю толк не хуже самого опытного ювелира. Поскольку меня больше интересовало качество и дизайн покупаемых украшений, нежели вес бриллиантов и золота, то вскоре мой кошелек похудел на четверть. Через час, благодаря гостеприимству и талантам госпожи Тристалл, я, на пару с парнем крепко держащим в руках мешок с золотом, выдул бутылку великолепного крепкого напитка со льдом, что-то вроде бренди, но малость покрепче, а Рунита была одета с ног до головы и выглядела, как настоящая принцесса, при этом ещё несколько десятков коробок курьеры понесли прямиком в гостиницу, в наши с Рунитой апартаменты. Мне было очень приятно тратить деньги на свою возлюбленную и потому я побеспокоился о том, чтобы у неё имелось буквально всё, что составляет экипировку молодой, знатной и богатой дамы.
   Хозяйка салона, несомненно, обладала великолепным вкусом и не зря слыла мастером своего дела, да, и Рунита разбиралась в этих вещах достаточно хорошо и вскоре девушка вышла ко мне одетая в красивое платье из ажурной лёгкой ткани нежного, кремового цвета, предназначенное для жаркого лета у моря, прекрасно подчеркивающее её стройную и изящную фигуру. Причёску Руниты украшала длинная нитка крупного жемчуга розового цвета и такое же ожерелье обвивало изящную шейку девушки. Серьги и ещё несколько дорогих колец с прекрасными крупными бриллиантами, нисколько не портили общего вида, а её новые туфли на высоком каблуке, окончательно сделали из меня неказистого коротышку. Теперь ей было не стыдно показаться в доме губернатора, если, конечно, не брать во внимание своего невзрачного спутника.
   Чтобы Рунита не мучила свои ноги, не привыкшие к обуви на высоком каблуке, я вызвал шестерых носильщиков с белым, просторным портшезом и они быстрым шагом понесли свой драгоценный груз к следующему пункту назначения, куда я стремился все больше и больше, поскольку латексная маска уже начала потихоньку сводить меня с ума. Я и мой мобильный банк едва поспевали за портшезом, который мне приходилось временами контролировать с помощью телекинеза, уж больно прытко скакали по ступенькам и кривоватым улочкам Равела, ведущим то вверх, то вниз, носильщики.
   Нейзер, похоже, вчера постарался на славу, поскольку на этот раз для меня были настежь распахнуты ворота дома губернатора и мы смогли без малейших помех и волокиты войти прямо во внутренний двор, где был разбит небольшой сад с фонтаном посередине, и где нас тотчас окружили слуги с радостными улыбками для меня и Руниты, и приглашением для носильщиков, пойти освежиться в доме холодными вином и пивом. Денёк выдался на редкость тёплый и потому я просто угорал в своём кошмарном одеянии.
   Носильщики поставили портшез на площадке перед входом на крытую галерею и Рунита, наконец, смогла выбраться из этого уютного футляра, в котором она только слабо вскрикивала, когда лихие парни закладывали особенно крутые виражи. Подошедшие к нам слуги, отвели моих сопровождающих на кухню, чтобы попотчевать их холодным пивом, а на галерею тотчас вышли граф фрай-Доралд и губернатор острова Равел. Протянув губернатору запечатанный конверт, я взмолился во весь голос:
   - Ваша светлость, умоляю вас во имя Арлана Великого, как можно скорее прочитать это послание!
   В изящном конверте, изготовленном из плотной, узорчатой бумаги, украшенном пышным гербом золотого тиснения, находилось письмо, написанное красивым каллиграфическим почерком и подписанное лично министром иностранных дел королевства Кируф, свидетельствующее о том, что маркиз Лорикен фрай-Виктанус пожелал инкогнито, скрыв свое лицо под маской, сопровождать своего друга, графа Солотара фрай-Арлансо на остров Равел и если он, то есть я, пожелает снять с себя маску, то власти Кируфа просят не судить его, стало быть меня, строго, и так далее и тому подобное. Губернатор прочитал письмо, похоже, ни черта из него не понял и молча передал его графу. Тот, быстро пробежав его глазами, громко расхохотался и подтвердил его подлинность:
   - Резболд, дружище, не волнуйтесь, всё в порядке и это не розыгрыш. Это подлинная подпись министра и здесь даже есть секретный знак, подтверждающий, что всё написанное в нём есть чистая правда. Судя по дате на письме, он подписал его как раз за месяц до своей трагической кончины. Вы в курсе, маркиз, что ваш любезный рекомендатель погиб не так давно на охоте в горах? - Обратился ко мне с вопросом граф фрай-Доралд, хитро прищурив один глаз.
   Разумеется, я был в курсе и знал об этом происшествии гораздо больше, чем граф, какими бы источниками информации он не пользовался. Бэкси держала Кируф под полным контролем и информация о тамошних делах обрабатывалась в первую очередь, наравне с той, которую она снимала вдоль всего нашего маршрута. Поэтому я знал, что князь Марзинус погиб при очень странных обстоятельствах. Срывая с себя осточертевшую за несколько часов маску, я проворчал раздосадовано:
   - Конечно в курсе, граф, мы получили это известие, когда переправляясь через Имрис. Вы говорите, погиб трагически? Чёрта с два князь Марзинус погиб трагически! Это была глупая и бессмысленная смерть. Не надо было ему так напиваться, а потом лезть в горы только за тем, чтобы пощекотать себе нервы, идя с рогатиной на матёрого вергера. Ничего, рано или поздно, но я вернусь в Кируф и первым делом набью морду его дружку Герсу, который, наверняка, и подбил его на это сумасбродство. Если, конечно, этот мерзавец ещё жив. Жалко Торопыгу - Я специально упомянул дружеское прозвище Калерта Марзинуса, бывшего когда-то министром иностранных дел в королевстве Кируф, чтобы развеять малейшую тень подозрений в свой адрес - Отличный был парень и гуляка, что надо, надеюсь, звёзды приняли его беспокойную душу и он теперь озаряет нас своим светом с небес.
   Пока я разорялся перед графом фрай-Доралдом и губернатором Барренсом, из дома вышли три его дочери, раскланялись передо мной и увели Руниту в сад, к резным деревянным качелям. Губернатор поднял с пола мою маску и разглядывал её с неподдельным интересом. Эта маска также не должна была вызвать подозрений, так как на Галане и до меня умели делать такие вещи, пусть не с таким мастерством, но всё же достаточно изящно и правдоподобно. Видя, что графа тоже заинтересовало, как сделана маска, я немедленно протянул ему свои перчатки. Взяв их в руки, граф фрай-Доралд только что не попробовавший их на зуб, сначала долго разглядывал их, а потом не выдержал и всё-таки поинтересовался:
   - Маркиз, я что-то не пойму, как же они сделаны? Ведь это абсолютно точная имитация человеческой плоти.
   Коротко хохотнув, я подмигнул ему и скабрезно пояснил:
   - Граф, как маска, так и перчатки изготовлены приблизительно так же, как в мастерских Роанта делают самые лучшие на Мадре презервативы, отличающиеся столь дивной прочностью, что в детстве мы делали из них рогатки.
   Граф и губернатор прыснули от смеха, видимо, припомнив тумаки, полученные от своих отцов за порчу особо ценного имущества одноразового использования. Жара меня допекла так, что я даже не стал спрашивать губернатора, где в его большом доме расположена комната для мужчин. Глянув по сторонам и убедившись, что дам вокруг нет, а Рунита так увлекла дочерей графа, каким-то рассказом, что те даже и не смотрят в мою сторону, я расстегнул рубаху и снял с себя жилет с фальшивым горбом и брюшком. Сняв с себя эту тёплую, колючую подкладку и ощутив райское блаженство, я шумно выдохнул воздух и произнёс умиротворённым голосом:
   - Ну, вот, господа, теперь я в своем естественном обличье и мне полегчало. О, звёзды, как же мне надоело таскать на себе эту мерзость. Для меня было такой мукой, надевать каждый день, поутру, эти "доспехи", что я весь путь клял себя последними словами за такую несусветную глупость. Ничего не поделаешь, иначе Недомерок, как меня прозвали, никогда не смог бы выбраться из Кируфа, ведь те кируфцы, которые меня знают, считают меня из-за моего роста чуть ли не ребёнком и уже достали своими заботами до полусмерти.
   Говоря так, я конечно, не особенно рисковал. Зандалах ведь был форменной дырой, чуть ли не самым отдалённым городом королевства, а недомерки пусть и не часто, но всё же встречались на Галане. Губернатор проводил нас к столику, стоящему на галерее, уже накрытому на двоих и немедленно удалился, сославших на какие-то неотложные дела. Мы с графом Доралдом уселись в лёгкие полукресла, сплетённые из тонких, золотистых прутиков верклива и он взял в руки литровую бутылку "Старого Роантира". Граф, улыбаясь мне, нацелился надрезать горлышко бутылки специальным серебряным молоточком, имеющим приспособление серповидной формы и оснащённое крохотным алмазом, чтобы затем отбить его сильным ударов. Теперь я воочию убедился в том, что вовсе не ошибся вчера и именно так на Галане и открывают это вино. Во мне взыграло озорство и я, жестом остановив графа, попросил дать мне бутылку:
   - Граф, позвольте-ка мне открыть эту бутылку по-своему, не отбивая горлышка?
   Граф фрай-Доралд, с сомнением во взгляде, протянул мне бутылку. Зажав горлышко бутылки в кулаке, я покрутил несколько раз и вынул пробку. При этом сила моих рук, была совершенно ни при чем. У графа глаза полезли на лоб, взяв из моих рук бутылку, он внимательно осмотрел не поврежденное горлышко и восторженно сказал:
   - Маркиз, право же, я впервые разливаю это вино из целой бутылки. Позвольте спросить, как вам это удалось сделать?
   Вместо ответа я скромно пожал плечами. Пока граф наливал вино в два бокала, я осмотрел предметы сервировки и решил что не нанесу особого вреда хозяйству губернатора Барренса, если испорчу один нож для фруктов. После того, как я сложил ажурный серебряный нож сначала вдвое, а потом вчетверо и так до тех пор, пока не превратил его в плотно спрессованный кубик металла и всё это проделал без малейшего напряжения на лице, мне осталось сделать лишь одно, с невинной улыбкой вручить то, что ещё несколько секунд назад было прекрасным ювелирным изделием, графу фрай-Доралду. Взяв в руки кубик металла, граф неуверенно улыбнулся и сказал:
   - Возьму себе на память в качестве сувенира. Да, маркиз, вы действительно сильный человек, как и ваш товарищ. Похоже, что этим вы хотите доказать мне, что выполните своё обещание относительно шкуры синего барса и что я сделал ошибку, послав Вела выполнить то, что в принципе невозможно выполнить? Признайтесь честно, вы ведь, наверное, могли убить его уже на пятой минуте вашего поединка?
   Подняв бокал, я поприветствовал графа жестом, принятым алкашами Роанта, пригубил вино и сказал:
   - Граф, я мог убить Вела Миелта на пятой же секунде, проткнув его мечом из положения сидя, а если бы принял его вызов стоя, то разрубил надвое уже на первой. Поверьте, это не хвастовство и пустое бахвальство, граф. Пожалуй, на всём Галане, нет фехтовальщика, равного мне по мастерству. Долгие годы я оттачивал своё искусство владения мечом, написал на эту тему обширный трактат и теперь хочу только одного, передать свои секреты вашим охотникам на барсов, как уже передал им сконструированное и выкованное мной холодное оружие. Хотите, я покажу вам один фокус?
   Взяв со стола большой, спелый витрум, через тонкую, палевую кожицу которого просвечивала пористая мякоть, налитая янтарным, медовым соком, я встал со стула и, отойдя на пару шагов, подбросил его вверх, почти под самый потолок галереи. Когда плод падал вниз, я выхватил свой меч и разрубил его на две половинки, но не дал им упасть на пол, ловким и плавным движением, подхватив их обе на лезвие клинка. Клянусь Вечными Льдами Варкена, телекинез в этом случае был совершенно не при чем, я действительно умею проделывать своим мечом такой трюк. Одну половинку я стряхнул на свою тарелку, а другую на тарелку графа, после чего и предложил ему осмотреть лезвие и сказал с улыбкой:
   - Граф, это витрум. Вряд ли на всём Галане есть плод сочнее него, но обратите внимание вот на что, - на лезвии моего меча нет ни капли его сока, кроме того места, где лежали половинки плода, пойманные мною. Таким же стремительным ударом я могу снести голову своему противнику и на мече также не останется ни малейшей капли крови. Теперь вы понимаете, граф, что такое настоящее искусство владения мечом?
   Отступив от стола, я вытер лезвие клинка салфеткой и высоко подбросил меч в воздух, а когда он направился острием вниз, изогнул свое тело так, чтобы подставить под острый клинок ножны. С мягким, протяжным и негромким звуком меч вошел точно в ножны и успокоился в них. Глаза графа горели при этом от восхищения, словно у маленького ребенка при виде новой и очень затейливой игрушки. Как только я закончил демонстрировать своему собеседнику свои фокусы и сел за столик, граф с восхищением в голосе сказал.
   - Маркиз, вы действительно великий боец, прямо-таки как герои древних легенд Кируфа. Видимо, самое правильное решение, которое может сделать человек при знакомстве с вами, это иметь вас в числе своих друзей, нежели превратить вас в своего врага, тем более, что вы, судя по отзывам вашего друга, человек благородный, умный и рассудительный? - В ответ на его комплимент я снова только скромно пожал плечами, а граф, пристально глядя мне прямо в глаза, задал, весьма деликатный вопрос - Маркиз фрай-Виктанус, почему вы не убили моего наёмного убийцу, кавалера Велимента фрай-Миелта?
   Добродушно улыбаясь, я ответил вполголоса:
   - По нескольким причинам, граф. Во-первых, потому, что я не люблю убивать людей, во-вторых, потому, что Вел, похоже, неплохой парень, попавший в сложную жизненную ситуацию и мне хотелось освободить его от такой тяжелой и неблагодарной работы, в-третьих, мне понравились вы, граф, как человек смелый и тоже неплохой парень, а впрочем у меня было ещё с десяток причин, по которым мне хотелось повернуть эту историю со смертельным поединком в совершенно другое русло и, самое главное, я очень хотел понравиться одной милой девушке, в которую я влюбился, как мальчишка и теперь для меня нет никого дороже неё. Вы позволите мне представить её, граф?
   Граф и в самом деле был отличный парень потому, что не стал выпендриваться и заставлять девушек идти к нашему столику, а сам предложил пройтись к качелям. Я представил графа Руните, а он представил меня Нейле, Низе и Айнис. После этого мы несколько минут осматривали сад, а я не находил себе места, так как время неумолимо походило к сроку, назначенному агентом, для капитана Милза. Наконец, улучив момент, когда Рунита заговорила с графом о том прекрасном вине, которое мы с ней пили вчера, я шмыгнул за куст, быстро выхватил меч, повернул кольцо на его рукояти и чуть слышно прошипел в микрофон:
   - Бэкси, немедленно задержи агента и даже близко не подпускай его к "Принцессе".
   В ответ я услышал тонкий писк:
   - Шкипер, и агент, и все четверо перекупщиков, решивших ограбить Реда Милза, в настоящее время страдают от жестокого поноса и им не до того, так что можете не торопится, хотя капитан уже ждёт агента на борту "Принцессы" и даже выслал к причалу шлюпку и пару матросов, Рейза Вурсета и Гилмена Ниста.
   Бэкси всегда поражала меня своей предусмотрительностью, но в этот раз, она, похоже, превзошла саму себя. Со спокойной душой я побродил в компании милых дам и графа по изящному саду, потом дочери губернатора покинули нас, так же, как и их папенька, сославшись на хлопоты по дому и мы посидели втроем ещё полчаса, наслаждаясь прекрасным вином и фруктами. Рунита же, восхищенная прекрасным вином, которое она нахваливала со свойственной ей непосредственностью, в итоге получила в подарок от графа пять дюжин бутылок "Старого Роантира", которые тотчас были отправлены в гостиницу. Всего мы провели в обществе графа два часа и к исходу этого времени настолько прониклись друг к другу уважением, что перешли на ты и даже договорились встретиться завтра, чтобы вместе пофехтовать. Графу не терпелось получить от меня несколько уроков.
   Носильщики, подгоняемые моими громкими окриками, почти бежали к пристани, а я возглавлял эту кавалькаду, разгоняя прохожих грозными воплями и даже, порой, крепкими тумаками. Когда я, выбежав на возвышение, с которого была видна и пристань и вся бухта, взглянул на причал для лодок, у меня, наконец, немного отлегло от сердца. Шлюпка, посланная с "Южной принцессы" за торговым агентом, обещавшим обсудить предложение капитана Милза, покачивалась на волнах, а оба матроса спали, укрыв лица от лучей Обелайра носовыми платками и, стало быть, теперь можно было не торопиться.
   Как только мы добрались до порта, я отпустил носильщиков с их белым, обитым изнутри алым атласом, транспортным средством, которое, как и платформа-антиграв, не имело под собой ни колес, ни гусениц, ни даже ракетных дюз. С высокого парапета над пристанью я попросил Руниту определить какое судно, стоящее в бухте на якоре, самое красивое и элегантное, задав ей вопрос с некоторой подковыркой:
   - Рун, дорогая, как ты думаешь, какое судно, из всех тех, что мы здесь видим, было бы достойно нашего доброго друга, графа фрай-Доралда?
   Рунита смотрела на корабли глазами полными восторженного восхищения, а местные и приезжие охламоны, шатающиеся без дела, таращили свои нахальные глазищи на изящную девушку, одетую в просвечивающее на солнце платье с ничуть не меньшим восторгом и даже пытались раскрывать рты, но, как только замечали меня и мою зловещую ухмылку, тут же их закрывали, оставляя при себе комплименты, которыми они хотели её порадовать. Рунита сразу сказала мне:
   - Дор, да, тут и гадать-то нечего, самое прекрасное судно в бухте, это вон та трехмачтовая шхуна, которая называется "Южная принцесса". Изумительный корабль и, похоже, его содержат в идеальном порядке.
   Я изобразил на своем лице гримасу скуки и безразличия.
   - Ты так считаешь, Рун? Тогда давай поднимемся на её борт, ведь это как раз то самое судно, которое я зафрахтовал в Мо. Думаю, что капитан Милз не откажет нам в небольшой морской прогулке, но ты поплывёшь одна. У меня есть дела в городе.
   Ловко увернувшись от руки Руниты, попытавшейся ухватить меня за ухо, я подхватил её на руки и поскакал по ступенькам к пристани. Вынеся радостно смеющуюся девушку на лодочную пристань, я поставил её на доски, отполированные тысячами босых ног и резко подёргал за канат, которым шлюпка, с надписью "Южная принцесса" на носу, была привязана к чугунному кнехту. Оба матроса подскочили одновременно, но, увидев вместо ожидаемого ими агента какого-то незнакомого им недомерка с причёской, напоминающей плюмаж рыцарского шлема, тут же улеглись обратно. Мне пришлось подергать ещё раз, теперь уже решительнее, и крикнуть парням, не узнавшим меня:
   - Рейз, Гилмен, а ну-ка быстро вставайте, бездельники. Вы что, не узнали меня? Это же я, мастер Лорикен, только немного помолодевший. Срочно доставьте нас на "Принцессу", тот, кого вам приказано дождаться, сегодня уже точно не придет.
   Наконец, матросы признали меня. Рейз и Гилмен быстро подтянули шлюпку к пристани. Мой сопровождающий сбросил вниз золото, а я спрыгнул в шлюпку и поймал на руки Руниту. Мощными, размеренными гребками матросы погнали её к "Южной принцессе" и, уже спустя несколько минут, подвели под борт прямо к тому месту, где, скучая, с треском щелкал орехи-тарай вахтенный матрос.
   Боцман Гонзер явился в ту же секунду, как к нам в лодку был спущен штормтрап. Бросая на Руниту восхищенные взгляды, под пылом которых она зарделась, боцман рявкнул так, что вся шхуна закачалась. Примчавшиеся на его зов матросы спустили на лебедке скамейку, обитую белым фетром, на которую я бережно усадил Руниту и махнул рукой, показывая им, что можно поднимать гостью наверх. Матросы на борту шхуны без лишних объяснений понимали, кого они поднимают на борт "Южной принцессы" и поэтому тянули канаты плавно, без рывков. Через пару минут мы уже шли к каюте Реда Милза, который встретил нас, застегивая пуговицы своего черного кителя, надетого прямо на голое тело, у порога своей каюты. Капитан Милз галантно предложил даме войти в свою скромную обитель и тотчас подставил ей кресло, так развернув его в сторону иллюминатора, чтобы взгляд Руниты не проник за ширму, которая лишь частично закрывала его узкую койку с всклокоченными простынями на ней, этим типичным признаком бессонной ночи и тягостных раздумий.
   На меня капитан Милз смотрел так весело, что я сразу же понял, - о моём секрете многие узнали ещё вчера, и, стало быть, мне теперь уже не придется каждый раз вдаваться в долгие объяснения. Как только я переступил порог каюты, то сразу понял, что дела у Реда идут совсем паршиво. Книжные шкафы были наполовину пусты, при этом из них исчезли самые редкие экземпляры. Увидев мой взгляд, Ред Милз смущенно опустил глаза. Поэтому я и решил начать переговоры без каких-либо предисловий и сразу сказал:
   - Ред, насколько я в курсе событий, происходящих на острове, Рейз и Гилмен поджидали у причала одного пройдоху, которому вы хотели продать "Южную принцессу". Сегодня я пришел к вам только за тем, чтобы разрушить эту сделку. - Ред испуганно вздрогнул и поднял руки, но я не дал ему возразить и решительно продолжил - Капитан Милз, если я говорю, что собираюсь разрушить эту сделку, это вовсе не означает того, что вы не сможете продать своё судно. Наоборот, я сам намерен его немедленно купить за приемлемую цену, которую и хочу услышать от вас сию же минуту и будьте уверены, мой друг, мы с вами обязательно поладим. А теперь позвольте представить вам новую владелицу "Южной принцессы", несравненную госпожу Руниту Лиант.
   Нервы девушки не выдержали, она вскочила из кресла и бросилась мне на шею. От избытка чувств из её глаз брызнули слезы. Ред был потрясен не меньше, но слёз не лил. Он просто выпалил, как из пушки, заранее заготовленную фразу:
   - Мастер Лорикен, заплатите мне двенадцать тысяч восемьсот роантов и судно ваше!
   Я не выдержал и расхохотался, поглаживая Руниту по всё ещё вздрагивающей от плача спине, хотя мужской смех и женские слёзы сочетаются очень плохо. Ред снова вздрогнул, на этот раз уже испуганно, и, почти плачущим голосом, сказал, глядя на меня умоляюще:
   - Но мастер Лорикен, цена и так очень мала! Поверьте мне, я не могу сбавить и десяти роантов.
   Утерев слёзы Руниты своим платком, я снова подвел её к креслу, которое передвинул поближе к письменному столу капитана Милза, обложенного морскими картами и, усадив девушку за стол, спросил:
   - Рунита, любимая, скажи мне, ты считаешь эту цену справедливой? Сколько, по-твоему, может стоить это прекрасное судно, трюмы которого сухи, словно кладовая для муки, и пахнут так же, как парфюмерная лавка после получения на склад партии нового товара, привезённого из Сардусса?
   Прежде, чем ответить на мой вопрос, Рунита быстро сказала мне срывающимся от волнения голосом:
   - Дор, любимый, я всегда мечтала хотя бы раз в жизни встать за штурвал баркаса, перевозящего рыбу, а ты хочешь подарить мне "Южную принцессу". - После чего добавила тоном знатока - Дор, это, несомненно, самое лучшее судно, какое когда-либо входило в эту бухту. Я уже несколько раз прибегала на пристань только для того, чтобы полюбоваться им и даже не мечтала подняться на борт, а теперь ты хочешь купить его для меня. Дор, любимый, но оно очень дорого стоит. Капитан Милз занизил его стоимость, минимум в десять раз.
   - Ага, значит "Принцесса" стоит не менее ста тридцати тысяч роантов, так Рунита?
   Ред робко вставил свое слово:
   - Это очень щедрая цена. Если бы я искал себе судно, то нашел бы довольно приличное и всего за пятьдесят тысяч.
   В ответ на робкое блеянье Реда Милза, я только рассмеялся, презрительно фыркнул и громко сказал:
   - Вот и плавайте себе на угольном корыте за пятьдесят тысяч, сколько угодно, сейчас судно, подобное этому, стоит в Мо не меньше полутораста тысяч, я специально узнавал, но оно, наверняка, провонялось креветками и рыбой. Судно с такими ходовыми качествами и трюмами чистыми, как хрустальный бокал, стоит не меньше двухсот тысяч роантов. Кроме того, надо включить в цену ещё и налог с продажи, который вам придется выплатить, а это полные двадцать пять процентов, так как ваш император скуп, как старая баба, итого двести пятьдесят тысяч. Мне бы крупно повезло, обойдись всё так потому, что узнай об этом прощелыга из числа торговых агентов, он загнал бы цену под триста тысяч, а это был бы уже явный перебор. Так что капитан Милз, отсчитайте из этого мешка две с половиной тысячи монет и завтра же мы оформим покупку на имя госпожи Лиант. Да, Ред, извольте представить команде новую хозяйку "Южной принцессы" и не забудьте сказать офицерам и матросам, что их жалованье будет утроено и выплачено за год вперёд. И ещё будьте любезны поговорите с господином Коррелем. Насколько я помню, у него лежит в кармане патент капитана торгового флота, может он согласиться, за соответствующую плату, стать новым капитаном "Южной принцессы"?
   Когда Ред Милз дрожащими руками отсчитал причитающуюся ему сумму денег, я вручил остаток, а это составляло ещё тысяч триста пятьдесят роантов, Руните и мы втроём отправились в кают-компанию. Через четверть часа команда знакомилась с новой хозяйкой судна. Похоже, что обе стороны остались вполне довольны друг другом. Молодой гигант Жано Коррель, до этого дня старший помощник, с восторгом принял новое назначение и, получив от Руниты деньги для команды, тотчас передал их в руки баталёра судна, который, по требованию боцмана Гонзера, не мешкая запер их в корабельный сейф. Боцман, глядя на меня стыдливо и сокрушенно разводя руками, пояснил при этом:
   - Увы, господа, но так нужно. Иначе наши бандиты на радостях напьются и, чего доброго, спалят весь город. Они ведь служат на "Принцессе" не из-за денег, а ради удовольствия.
   Рунита, в свою очередь, немедленно отдала свое первое распоряжение капитану Коррелю, сказав деловитым тоном:
   - Капитан Коррель, наймите в порту охрану для судна, а команду спустите на берег, пусть они поселятся в гостинице господина Лоранта, я оплачу их проживание. Все эти деньги, капитан, я оставляю вам, для сбережения, можете использовать их для обслуживания судна по своему усмотрению ни в чём не отказывая ни кораблю, ни его прекрасной и слаженной команде. Мне очень хочется, капитан Коррель, чтобы "Южная принцесса" всегда была в идеальном состоянии.
   Задержав капитана Корреля на пару минут, я тоже отдал ему распоряжение:
   - Капитан, будет очень любезно с вашей стороны, если вы покажете свою "Принцессу", так сказать, в действии. Госпожа Лиант давно мечтала о морской прогулке под парусом, ну, а я тем временем, смогу, наконец, разобраться с некоторыми своими делами в городе.
   Боцман Гонзер попросил нас задержаться немного в кают-компании и выпить по рюмочке ликера, а уж потом обязательно подняться на мостик. Капитан Коррель велел принести карты и они вдвоем с Рунитой стали с увлечением прокладывать маршрут предстоящей прогулки, на которую отводилось всего девять часов. При этом Рунита повергла капитана в полное изумление, так как знала лоцию этого района ничуть не хуже, чем он, хотя и ни разу не видела этих мест с борта судна.
   Пока они разговаривали на абсолютно непонятном мне языке, матросы носились по судну так, что, порой, грозились его перевернуть. Затем раздались пронзительные свистки боцманской дудки, беготня стихла, а дверь в кают-компанию приоткрылась и юнга робко попросил нас подняться на капитанский мостик. "Южная принцесса" за каких-то двадцать минут полностью преобразилась. Над грот-мачтой было поднято огромное полотнище флага торгового флота империи Роантир, по всем снастям вывешены флаги расцвечивания, капитанский мостик укрывали ковры, а команда, одетая во всё белое, с абордажными саблями на поясе, выстроилась вдоль обоих бортов, между грот-мачтой и фок-мачтой, прямо под капитанским мостиком, украшенным большими часами.
   Как только Рунита вышла на палубу, горнист стал виртуозно выдувать из своего, сверкающего золотом инструмента звонкую и приятную на слух мелодию. К Руните подскочили четверо нарядных, гладко выбритых матросов, на головах которых были надеты круглые, белые, вязаные шапочки с большими синими помпонами и чинно склонились перед ней, скрестив тяжелые абордажные сабли. Молоденький юнга тотчас положил на клинки тёмно-синюю подушку, украшенную якорями, вышитыми серебром, моя девушка села на морской трон и матросы внесли её на капитанский мостик под рокот барабанов и звонкие звуки горна.
   Вслед за Рунитой, мы поднялись на мостик и капитан Коррель отдал свой первый приказ, подготовить судно к выходу в море. Матросы прежде, чем броситься его выполнять, вручили Руните и капитану Коррелю по новенькой капитанской фуражке и дружно проорали на каком-то неизвестном мне диалекте галикири что-то, похоже, не совсем приличное, но, судя по тому, как расплылась физиономия Корреля и как счастливо заулыбалась Рунита, они оба остались довольны.
   Рунита, к радости команды, вынула из своей прически и сняла с шейки обе нитки жемчуга редкостной красоты и бросила их матросам. После этого девушка, энергично встряхнув головой, и рассыпав по плечам блестящий каштановый шелк своих волос, надела на голову черную фуражку с маленьким лаковым козырьком и большими, скрещёнными золотыми якорями. Судя по тому, как шумно дышали Рейз и Гилмен и дрожали их руки, это именно они за полчаса успели смотаться на берег, домчаться до морской лавки и вернуться на шхуну с подарками для Руниты и капитана Корреля. Парни, явно, не зря отсыпались в шлюпке, раз накопили столько сил.
   Обе нитки крупного, розового жемчуга были моментально разобраны матросами по рукам. Каждому из пятидесяти девяти членов команды досталось по жемчужине, а капитану, новому старпому и боцману Гонзеру даже по две. Гилмен тотчас присоединил свою жемчужину к прочим своим амулетам, висевшим у него на шее на толстой нитке, которой прошивают паруса, а его напарник по регате Рейз, стал пристраивать свою жемчужину к огромной серебряной серьге, на которой уже висела крохотная веточка чёрного иртинского коралла.
   Капитан Коррель отдал приказ боцману Гонзеру, тот проорал его в медный рупор и матросы забегали по палубе, как перед шквалом. С борта шхуны немедленно спустили баркас, который капитан отправил под командой баталера на берег за свежим провиантом. Мы с Редом Милзом тоже решили отправиться на нём в городок. Теперь я был абсолютно спокоен за Руниту, так как у этой девушки имелся чудесный талант моментально привязывать к себе сердца всех людей, с которыми она знакомилась. Ред Милз перед тем, как спуститься со своим матросским сундучком в баркас, повернулся и обратился к моей Руните с самым наиглупейшим вопросом:
   - Госпожа Лиант, в то время когда я ещё был владельцем и капитаном "Принцессы", мастер Лорикен зафрахтовал моё судно для того, чтобы я доставил один груз на остров Равел, а потом переправил на континент, до порта Торавейг, другой. Мне следует теперь спросить вас, намерены ли вы оставить право фрахта за мастером Лорикеном, или мне необходимо уплатить ему неустойку, полагающуюся по контракту?
   Нежный, долгий, исполненный любви и признательности взгляд Руниты, брошенный в мою сторону, оказался куда красноречивее любых слов и объяснений, а потому Ред Милз покраснел и, смущенно крякнув в кулак, констатировал негромким бормотанием:
   - Ага, понял, тут, похоже, речь идёт уже о пожизненном фрахте, если я вообще ещё способен хоть что-либо понять.
   Баркас ещё толком не пришвартовался к пристани, а на неё со всех сторон уже бросились торговцы, тащившие бочонки с водой, корзины с фруктами, колбасами, копчёными окороками, банки с консервами, упакованными в сетки, мешки с мукой и сахаром, мешочки с сушеными фруктами, коробки и ящики с вином, клетки с живой птицей, мелкими домашними животными и какие-то охапки зелёных ветвей, о предназначении которых я даже не догадывался. Вся эта толпа едва не смела баталёра "Принцессы" Роя До, тощего лысого старика с огромной серьгой в ухе, но, накатившись, как на каменный мол, на шестерку выдвинувшихся вперёд матросов, отхлынула назад. На меня и Реда эти люди, старающиеся перекричать друг друга, даже не обратили никакого внимания.
   Поднявшись на обзорную площадку, мы уселись за столик под тентом в маленьком открытом кафе. Мне хотелось посмотреть, как "Южная принцесса" снимется с якоря и выйдет в океан. Хозяин кафе сразу сообразил в чём дело и без каких-либо просьб с нашей стороны выставил перед нами бутылку крепкого напитка, пару больших, тёмно-зелёных стаканов, графин с ледяным фруктовым напитком, подал большой морской бинокль и быстро шуганул от балюстрады зевак, закрывавших нам обзор акватории порта. Наблюдая в бинокль за Рунитой, я искренне радовался её счастью, которое буквально выплескивалось из сверкающих, карих глаз девушки. На то, чтобы подготовить судно к плаванью, у команды ушло чуть больше получаса. Судя по всему, капитан Коррель или был даже большим авантюристом, чем я сам, или, не смотря на свой молодой возраст, был отменным мореплавателем. Он даже не стал вызывать портовый вёсельный буксир, а лишь поднял рифы, изловчился поймать ими ветер и шхуна медленно двинулась к узкому проходу, ведущему в открытый океан. На мой взгляд опытного космолётчика, умеющего использовать для движения одни только силы притяжения планет, это весьма рискованный манёвр. Видя мою озабоченность, Ред Милз, с лёгкой улыбкой на мужественном, обветренном лице моряка, сказал:
   - Мастер Лорикен, Жано Коррель, знает эти воды лучше, чем кто-либо из всех капитанов, которые сейчас смотрят на "Принцессу", он ведь родился в Равеле. Так что не волнуйтесь за свою драгоценность, она находится в надёжных руках опытного моряка, которые лежат на штурвале отличного судна. Но ответьте мне на один вопрос, мастер Лорикен, почему вы заплатили за "Принцессу" её полную стоимость, ведь я и в самом деле был готов уступить вам это прекрасное судно почти даром?
   Последнее время мне понравилось отвечать вопросом на вопрос, что я и продемонстрировал Реду, сказав ему:
   - Послушайте, капитан Милз, а разве этого не стоят женские глаза полные счастья?
   В этот момент Рунита замахала мне с кормы сигнальными флажками. Боясь в чём-то ошибиться, я передал бинокль Реду Милзу и он принялся читать сигналы, передаваемые руками не самого опытного матроса-сигнальщика:
   - Ве-ри-до-р, я те-бя лю-б-лю! Право же, мне приятно прочитать для вас подобное сообщение, мастер Лорикен, но ведь деньги и деньги весьма немалые, вы заплатили мне, хотя могли и не делать этого. Признаюсь честно, я не бедный человек и тоже, частенько, буквально швыряю деньги на ветер, но вы поразили меня своей щедростью.
   Встав со своего стула, я быстро просигналил Руните в ответ, что тоже люблю её, используя вместо флажков салфетку и свой носовой платок. В этот самый момент я и увидел торгового агента перекупщиков, который с бледным, как полотно, лицом, осторожной походкой спускался по лестнице к пристани. Действие препарата Бэкси уже закончилось и этот щеголеватый тип с аккуратными усиками, наконец, выбрался из сортира. Тогда я задал Реду ещё один вопрос, указав на измученного жестоким поносом афериста, от которого сегодня отвернулась удача:
   - Ред, как вы думаете, мне было бы приятно видеть счастливую рожу вон того гнусного типа, когда он заграбастал бы, практически задаром, ваше прекрасное судно? Пойдёмте, Ред, я провожу вас до банка, где вы сможете положить свои деньги в надежный, крепкий сейф. Кстати, вы, кажется, хотели попробовать свою удачу в промысловой охоте на барсов? Сегодня я встречаюсь с мастером Хальриком и постараюсь составить вам протекцию. Будьте в восемнадцать часов на пушной площади или где-нибудь поблизости, если хотите попасть в отряд охотников без особых хлопот и трудностей.
   Уходя со смотровой площадки, мы столкнулись нос к носу с агентом перекупщиков, который, не веря себе, хлопал глазами, ища в бухте "Южную принцессу", которая уже выходила в океан, но видеть это, мог только я. Щеголь, преодолевая свой недуг, бросился к Реду, требуя от него объяснений, но тот даже не стал тратить на это слов, а только молча встряхнув своим сундучком перед его физиономией. Звон золота, хорошо знакомый этому красавчику, поверг его в шоковое состояние, а меня его состояние искренне порадовало, так как я слишком часто встречался с подобными типами по всей галактике. Как правило, всегда у этих гнусных кровососов всё схвачено намертво и они, зачастую, умудряются блокировать не только вольных торговцев или капитанов кораблей, пытающихся заработать в одиночку, но даже очень крупные производственные компании и корпорации. Пока что мне удалось увести у них из подноса всего лишь одну жертву их непомерной алчности, но я собирался нанести им куда более сильный и чувствительный удар, и намеревался навсегда вымести их прочь с острова Равел.
   Нэкс и Бэкси уже приготовили для этого всё необходимое и теперь, отправив Руниту в морское путешествие, я всецело мог посвятить себя выполнению этого коварного и хитроумного плана, в результате чего я надеялся немного помочь Хальрику Соймеру и ещё нескольким людям, к которым уже успел проникнуться теплыми чувствами. Разумеется, речь шла о Редрике Милзе и Велименте Миелте. Мой план был не такой уж и сложный, но зато я продумал и просчитал каждую деталь, ведь речь шла о том, чтобы изменить судьбы сотен людей, одним единственным толчком направить их по иному жизненному пути, а для этого нужно требовалось предусмотреть множество вариантов. Тем более, что для Реда Милза и Вела Миелта мною был уготован довольно опасный путь, пролегающий через джунгли острова Равелнаштарам с их свирепыми зелёными барсами.
   Во всяком случае я считал, что жизнь у них обоих от этого сделается только лучше, ведь Ред Милз сможет, наконец, заняться тем, что увлекало его в последнее время настолько сильно, что он решил за бесценок продать свое прекрасное судно. Ну, а для Вела Миелта, перейти в отряд охотников, тоже было неплохой перспективой. Укрывшись на острове Равел, у этого парня появлялась прекрасная возможность хорошенько осмыслить пережитое и начать новую жизнь, а уж о том, чтобы она стала для него интересной и полной новых открытий, я позаботился. Хотя в тот момент я не мог им помочь с помощью современной науки и техники, в моих силах было сделать так, чтобы они обрели хотя бы точно такое же мастерство в боевых искусствах, которым обладал я сам. Уж про мои знания точно никто не мог сказать, что они могут повредить Галану и заставят его двигаться по какому-то неверному, опасному и гибельному пути. В конце концов практически во всех мирах нашей галактики люди создали невероятно хитроумные системы и комплексы боевых приемов для того, чтобы колотить друг друга с максимальной эффективностью.
  
   Терилаксийская звёздная федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звёздная система Обелайр, планета Галан, остров Равел, город Равел, гостиница "Жемчужина Равела".
  
   Банк "Кредитный союз Равела" находился всего лишь в каких-то двадцати шагах от гостиницы и потому мне было по пути с Редом Милзом. Он шагал с гордым и независимым видом человека, решившего все свои финансовые проблемы. Не прощаясь с ним я пошел дальше, а Ред шагнул в широко распахнутые двери банка. Мне же ещё предстояло разобраться с множеством дел и делишек, которые я непременно решил завершить сегодня. Войдя в гостиницу, я велел портье подать мне в номер большой графин холодного сока, несколько бутербродов и запретил беспокоить себя по любому, даже самому невероятному поводу, вплоть до пожара в гостинице, тайфуна или землетрясения.
   Наши с Рунитой апартаменты приобрели более обжитой вид, чему способствовали не только покупки, сделанные в городе, но и подарки, присланные Бэкси с борта "Молнии". В просторном кабинете, к которому примыкала большая лоджия выходившая прямо на море и вся увитая мелколистыми цветущими лианами, я нашел на столе большущую рукописную книгу с множеством рисунков и схем, - мой собственный трактат о боевых искусствах, с которым я собирался ознакомить охотников Хальрика Соймера.
   Трактат действительно написан мной и хотя и содержал в себе квинтэссенцию других трактатов о боевых искусствах и множество прочих познаний, почерпнутых мною на доброй дюжине планет, все-таки, по большей части, этот труд состоял из уроков Ямато Такеси, моего сенсея с Дорка. Впрочем, в нём было также немало статей, написанных мною на основании моего собственного опыта, как и масса упражнений для духа и тела взятых из "Книги Истины", фундаментального труда по практическому мордобою и его философии, созданного на древнем Варкене.
   На другом столе лежали в здоровенном, чёрном футляре-сундуке различные виды холодного оружия, которые составляли боевой арсенал воина-самурая из древней страны Ниппон с планеты Дорк. Все это оружие относилось к тем временам, когда ещё был жив Ямато, с которым я провел одиннадцать лет жизни на Дорке, и хотя это произошло всего лишь два года назад и заняло всего неделю объективного галактического времени, на Дорке с тех пор прошло добрых полторы тысячи лет. Годы, проведенные с сенсем Ямато, дали мне больше в области познания самого себя, чем все предыдущие два с половиной столетия, полные самых различных авантюр, в которые я, частенько, ввязывался, пребывая то в роли солдата-наемника, то в роли вольного торговца, то ещё по тысячам других поводов.
   Трактат и джентльменский набор ниппонского самурая, состоящий из самых смертоносных предметов, созданных для насильственного лишения людей жизни, предназначались мною для Вела Миелта. По-моему, он был единственным человеком на Галане, который смог бы проникнуться духом этой книги и смог бы управиться с дорканскими цацками, не рискуя свернуть себе голову. Правда, всё это мне ещё только предстояло проверить. Пока же я решил провести блиц-совещание со своим штабом. На большом письменном столе, за которым я уселся в удобном, хотя и несколько великоватом для себя, кресле, стоял новенький ларец восьмигранной формы, который содержал в себе голографический проектор с линзами замаскированными под крупные топазы.
   Нэкс, похоже, снова придумал, что-то новенькое и оригинальное. Стоило мне только повернуть рукоять своего меча, как напротив стола появилось голографическое изображение двух пилотских кресел, в которых сидели дружище Нэкс - Бравый Майор-Космолетчик и мамочка Бэкси - Мисс Идеальная Секретарша. Нэкс поднял свою могучую ручищу, широко улыбнулся и, весело помахав мне из-за стола, пробасил:
   - Привет, шкипер, как настроение?
   Радостно осклабившись, я ответил:
   - Ну, всё сейчас зависит только от того, что ты мне скажешь хорошего, Нэкс. Кстати, старина, как там проходит плавание "Южной принцессы"?
   Вопрос я задал Нэксу не случайно. Что-то мне не верилось в то, что он позволит Руните отправиться в море без надёжного прикрытия. Нэкс весь так и сиял от возможности похвастаться, и потому, пока я переодевался, старый наряд висел на мне мешком, а Бэкси прислала мне целый ворох одежды, стал немедленно выкладывать мне, пункт за пунктом, всё что он затеял:
   - О, шкипер, поверь мне, это будет самое приятное плавание не только для нашей юной красавицы, но и для всего экипажа "Южной принцессы". У матросов даже не устанут руки, когда они станут тянуть такелаж, поднимая паруса. Погода во время прогулки их ждёт самая что ни на есть великолепная, ровный, умеренный ветер в одну сторону и, как только капитан Коррель переложит штурвал на обратный курс, я плавно изменю направление ветра, чтобы ему не пришлось идти галсами. Для этого я задействовал три портативные климатические установки. Жано, похоже, также решил показать Руните всё самое примечательное, что только есть вблизи острова Равелнаштарам и проложил курс так, чтобы пройтись по самому краю Залива Смерти. Он хочет показать Руните те места, где водятся моллюски-убийцы. Когда "Принцесса" поплывёт в тех водах, моллюски начнут выскакивать наверх, словно оглашенные, и ими с удовольствием пообедает пара огромных морских драконов, которых я уже подтащил из глубины океана и держу наготове. Покажу я ей ещё несколько чудес, включая огромного синего барса, когда они будут проходить мимо мыса Трёх Скелетов. Побеспокоился я и о безопасности, сверху шхуну прикрывают все девять космоботов-призраков, а снизу три субмарины, ну, о прочей мелочёвке, типа того, что "Молния Варкена", идёт прямо над шхуной на высоте всего двух километров, я уже и говорить не стану. Так что я думаю, что никаких неожиданностей на сегодня даже не предвидится, шкипер.
   - Нэкс, ты самый лучший папочка, о котором может мечтать такая милая девочка, как Рунита. - Растроганно сказал я ему в ответ и поинтересовался о неприятном - Это всё прекрасно, друзья мои, но, как обстоят дела с поисками Риза? Кто он, откуда он и кто и куда его увёз из Ладиска?
   На эти вопросы мне ответила Бэкси.
   - Шкипер, пока что нам нечего сказать о Ризе, а вот относительно Антора Лоранта я могу рассказать многое, но лучше сделаю это потом, когда получу кое-какие новые сведения. Пока что вы должны знать следующее, шкипер, дела у Антора идут из рук вон плохо. Парня загнали в крупные долги и хотят полностью уничтожить весь его бизнес. Кто стоит за этим, я ещё не знаю, но скоро докопаюсь до истины. Шкипер, если вы хотите встретиться с Велом Миелтом... - Голос Бэкси внезапно обрел жесткие, наставнические обертоны - Вот тут, шкипер, я вашего энтузиазма совершенно не разделяю, но если вы поторопитесь, то найдете его в ресторане гостиницы, куда он только что вошел для того, чтобы пообедать. Спешите, шкипер, ведь у него в кармане лежит билет на парусник, идущий до порта Сард-ар-Корлан, отплывающий через три часа. Всё состояние Миелта на этот момент составляет двадцать восемь роантов с мелочью и я совершенно не понимаю, на что этот мрачный молодой человек надеется в Сардуссе? Кстати, Ролтер Доралд очень долго и упорно уговаривал Миелта не глупить и возвращаться в его свиту, но тот отказался.
   Поблагодарив Нэкса и Бэкси, я схватил фолиант с трактатом, которому до сих пор так и не придумал названия, здоровенный футляр с дорканскими железяками, он весил добрых три центнера и быстро побежал вниз, так и не дождавшись заказанных мною сока и бутербродов. Мне не хватало только того, чтобы этот смышленый парень взял и потихоньку смылся в Сардусс, навсегда пропитав свою душу горечью поражения. Что-то в нём мне напоминало ниппонских самураев с планеты Дорк, давно ушедших в небытие, вся жизнь которых определялась кодексом воинской чести бушидо и для которых не выполнить приказа шефа, равносильно смерти. Эти славные воины, давно исчезнувшие в веках, навсегда оставили о себе память для всех последующих поколений.
   Непринужденно насвистывая простенький мотивчик галанской песенки, я лёгкой, пританцовывающей походкой вошел в ресторан. С пушечным грохотом я демонстративно свалил с плеча на пол, возле стола, за которым, опустив голову к самой тарелке, сидел мой недавний противник, мелкопоместный дворянин из Роанта, Велимент фрай-Миелт, тяжелый футляр. В нём мог бы с лёгкостью поместиться и я сам. Вел, даже не поднял головы. Тогда я хлопнул огромной книгой об стол почти перед носом Вела Миелта, чего он тоже не заметил, мрачно пережевывая паровую котлету. Но я не собирался отставать от него и подсев за стол, знаком позвал официанта и громко поздоровался с ним:
   - Добрый день, господин Миелт.
   Похоже, он меня не узнал и потому, просто молча кивнул головой в ответ. Этот кивок, больше похожий на реакцию обиженного ребенка, меня рассмешил, и я принялся бесцеремонно тормошить его, весело тараторя:
   - Эй, Вел, очнись, это же я, маркиз Лорикен фрай-Виктанус, ты что, уже забыл про наше с тобой наше вчерашнее представление, которое мы с тобой устроили перед графом Ролмаром фрай-Доралдом? - В качестве лучшего из лекарств для этого упрямого парня, я решил избрать ход, с помощью которого хотел его заставить поверить в то, что наш вчерашний поединок, всего лишь фарс, разыгранный перед графом. Велимент фрай-Миелт, который, наконец, признал во мне вчерашнего прыткого старикашку, так и застыл с открытым ртом и выпученными от удивления глазами и я продолжил напирать на него - Вел, да, очнись же ты, в самом-то деле, это же я, мастер Лори. И давай сразу договоримся, мы давно перешли на ты и между нами нет ничего такого, что хоть как-то помешало бы нашему с тобой разговору за бутылкой доброго "Старого Роантира". Поэтому хватит киснуть, улыбнись и загляни в эту книгу.
   Тут я вытащил из кармана своих просторных штанов здоровенную бутылку, которой там не было ещё секунду назад, поставил её на стол и двумя пальцами, демонстративно, вытащил пробку. Половина окаменевшей пробки осталась в горлышке, но я стукнул ладонью по донышку, да, так мощно, что окаменевшая от старости пробка, вылетев из горлышка, пулей врезалась в колону рядом с нашим столом и отколола приличный кусок штукатурки. Это, наконец, привело Вела Миелта в чувство, его лицо оживилось, а я, разливая вино по бокалам, продолжил весело разглагольствовать о вчерашнем дне:
   - Ты, что же, Вел, в самом деле решил, что тебя вздул вчера старый кируфский пердун? Нет, парень, я молод и здоров, как пещерный вергер. Если бы вчера на мне не было жилета с горбом и брюхом, то я бы просто по стенам бегал. Так что не очень-то переживай из-за поражения, дело пустяковое. Я-то сразу смекнул, что у меня есть возможность так всё устроить, чтобы ты смог безболезненно выйти в отставку. Не думаю, что профессия наёмного дуэлянта это то, к чему ты стремился всю жизнь. Кстати, я надеюсь, что ты полностью свободен, дружище? - Вел Миелт, обалдело хлопая глазами, кивнул мне в ответ головой - Тогда возьми, наконец, эту книженцию и для начала перелистай хотя бы несколько страниц.
   С этими словами я подтолкнул к Велу свой фолиант. Сначала он открыл его без интереса, но, прочитав на первой же странице посвящение, гласившее: - "Самому талантливому фехтовальщику империи Роантир, благородному дворянину из Роанта Велименту фрай-Миелту от мастера мечей Веридора, прозванного друзьями Мерком. В знак искреннего уважения и исключительно с целью дальнейшего совершенствования его превосходного мастерства. Веридор Мерк.", - заметно оживился.
   Надпись я сделал своей рукой, но её текст предложила Бэкси. Она надеялась, что таким образом я сразу же смогу расположить Вела к себе. Вся эта затея, связанная с передачей охотникам Хальрика моего трактата о боевых искусствах и самосовершенствовании, была целиком спланирована Бэкси. Моя электронная фея при этом, явно, преследовала какие-то свои собственные цели, хотя я никак не мог взять в толк, какие цели могут быть у искусственного существа, обитель которого мозаичный кристалломозг, спрятанный в недрах моего космического корабля, да, и тот она делила пополам с Нэксом. Поскольку Нэкс отнёсся к этой затее хотя и без особого интереса, но всё же не стал опровергать доводов моей электронной мамочки, то я пошел на поводу у Бэкси и теперь безропотно выполнял все её строгие наставления и рекомендации.
   Первоначально Бэкси планировала использовать в качестве проводника моих идей, изложенных в трактате о боевых искусствах и различных методиках самосовершенствования, почерпнутых мною в десятках миров, исповедующих эти дисциплины, капитана Реда Милза, решившего непременно поступить в отряд охотников. Все доводы Бэкси в пользу Реда, высказанные ею сегодняшней ночью, я безжалостно разгромил в пух и прах. На мой взгляд, единственным человеком в пределах всего острова Равел, способным понять, о чём именно идет речь в моем трактате, был один Велимент Миелт, в заднице которого острой занозой засело вчерашнее поражение на дуэли, обернувшееся его демонстративным выходом в отставку. Мотивировки Вела Миелта и его менталитет были показались мне более серьёзным аргументом в его пользу, нежели романтическое увлечение Реда Милза.
   Моё посвящение на толстенном фолианте, Вел прочитал со смущением, но зато с гораздо большим интересом принялся его перелистывать, а когда дошел до мастерски выполненных Бэкси рисунков, показывающих различные приёмы рукопашного боя, то тут же забыл о всех своих огорчениях. Подлинник трактата хранился на "Молнии", в виде множества мнемокристаллов, видеофильмов, компьютерных файлов и аудикристаллов, на которые я наговаривал свои мысли, а также в форме заметок, сделанных на других носителях информации, вплоть до блокнотов и записных книжек и включал в себя даже длинные, ветхие рулоны древних рукописных свитков, похищенных мною из монастырей на Дорке и не менее древних книг, купленных у антикваров в сотнях миров галактики. Бэкси, которая интересовалась этими делами больше Нэкса, обобщила все выделения, сделанные мною, и свела их воедино. Я даже не стал просматривать трактат, поскольку и без того неоднократно обсуждал его написание с Бэкси во время долгих космических перелетов от одной станции наблюдения к другой.
   Затея Бэкси не казалась мне ни глупой, ни опасной. Наоборот, всё могло получиться просто замечательно. Галан, по сравнению с отрядом охотников мастера Хальрика, жил сытной и ленивой жизнью. Если уж и есть на Галане группа людей, способных до умопомрачения таскать тяжести, отжиматься на брусьях и часами тренироваться в стрельбе из тяжелого лука и арбалета, то это только охотники на зеленых барсов. Тем не менее, не смотря на все колоссальные усилия, их физическая подготовка всё равно оставляла желать лучшего. По мнению Бэкси, мой трактат как раз и мог оказать живейшее содействие формированию новой философской доктрины, способной в короткие сроки продвинуть Галан вверх по исторической лестнице.
   Пока я сделал заказ официанту, пока ждал жаркое с овощами под острым соусом, пока с аппетитом съел его, у Вела имелась возможность перелистать чуть ли не треть книги, состоящей более чем из полутора тысяч листов тонкой, плотной бумаги, исписанных с двух сторон каллиграфическим, ровным почерком и снабженных массой изящных иллюстраций. Быстро управившись с сочным, горячим мясом, я запил его бокалом "Старого Роантира" и, забрав книгу из рук Миелта, указал ему на футляр и громким голосом сказал:
   - А это тебе, дружище, второй подарок от мастера Веридора Мерка. Посмотри-ка на то, что находится внутри.
   Миелт с большим усилием поднял футляр-сундук с пола и положил его на соседний стол, с которого официант едва успел убрать вазу с фруктами и открыл крышку. Первое, что он увидел, это шесть дорканских мечей различного размера, прикреплённые зажимами к гнездам в крышке, обшитой изнутри чёрным бархатом. Миелт с трепетом взял самый большой меч, вынул его из ножен и увидел, что сталь клинка имеет характерный морозно-синий цвет. Вложив меч в ножны, а затем в гнездо и закрыв крышку футляра, Вел повернулся ко мне и недоуменным голосом спросил:
   - Но, во имя звёзд, почему? Веридор, разве я достоин твоей дружбы? Ведь я должен был убить тебя.
   Наступил ответственный момент. Вел согласится или откажется, в зависимости от того, что я ему сейчас скажу и каким именно тоном скажу. Избрав для уговоров спокойный, ровный тон голоса, я сказал ему:
   - Вел, в первую очередь потому, что с первой же секунды у меня и в мыслях не было убивать тебя. Зато я сразу же подумал, что таким образом смогу помочь тебе выйти в отставку и найти занятие поинтереснее. Поэтому я и разыскал тебя. Вел, я хочу просить тебя об одной услуге. То, что написано в этой книге, я создавал не один десяток лет, я ведь не так уж и молод, дружище. Нигде на всём Галане, жирном и обленившемся, это никому не нужно, пожалуй, только охотники на барсов захотят воспользоваться моими знаниями, изложенными в этой книге. Но все они, в основном, далеко не интеллектуалы, а ты всё-таки доктор философии, вот я и хочу, чтобы ты внимательно изучил мой трактат, в нём всё изложено предельно просто, и стал их инструктором по физической подготовке. Увы, дружище, но я не намерен оставаться на этом острове, хотя и плыл сюда и за этим тоже. Тут такая жарища, что я сдохну гораздо раньше, чем научу охотников хоть чему-то полезному. Ты же, похоже, совершенно не страдаешь от этой жары. Ну, как, ты возьмёшься за это дело, Вел?
   Губы Миелта исказила лёгкая гримаса, но я видел, что он уже окончательно принял решение. Он подошел к столу и поднял бокал со "Старым Роантиром". Я, поначалу, подумал, что парень, чего доброго, понесёт сейчас, какую-нибудь дикую чушь, вроде того: - "Дорогой мой друг Веридор, я оправдаю твое доверие, я в струну вытянусь...", или ещё, что-нибудь подобное, но всё обошлось куда обыденнее, он просто выпил вино и с застенчивой улыбкой сказал мне вполголоса:
   - Ну, в общем, я не против, мастер Веридор. Такая работа мне вполне подходит. Более того мне она по нраву. Вот только как теперь ты сможешь договориться с Хальриком? Я не думаю, что он после вчерашнего обрадуется мне.
   В дверях ресторана появился Нейзер Он вошел в ресторан с потерянным выражением на лице, но, увидав нас, заметно оживился. Мой стажер с неподдельной радостью подлетел к нашему столу и поздоровался с Велом Миелтом так, словно они были давнишними друзьями. Он подсел к нам и, налив вина в бокал для сока, немедленно принялся перелистывать мой трактат. Прихлебывая вино, словно чай или кофе, поданные в навигационную рубку, он с явным недоумением просмотрел несколько страниц трактата, но ничего не сказал. Когда я предложил Нейзеру навестить мастера Хальрика, то он обрадовался ещё больше, правда, радость его тотчас угасла, когда я нагрузил его здоровенным футляром-сундуком с оружием. Впрочем, у моего сундукастого футляра было целых четыре ручки и потому помощь Миелта, не только пришлась к месту, но и была чрезвычайно полезной.
   По пути мы зашли в адвокатскую контору, чтобы договориться на счёт бумаг, где и подобрали Реда Милза. Тот снова вляпался в неприятности. Желая непременно угодить Руните, Ред решил максимально ускорить процесс оформления купчей на "Южную принцессу", но тотчас попал меж юридических жерновов. В комнате, где мы его нашли, Ред занимался тем, что с помощью двух моложавых стряпчих отбивался от императорского налогового чиновника, - старого, покрытого плесенью сучка, одетого в порыжевший от времени и подбитый ватой сюртук с половиной пуговиц. Тот уже жадно потирал свои потные ручонки. Судя по рыбьим глазам стряпчих, они были способны быстро и эффективно довершить полный разгром содержимого матросского сундучка, помещённого в банковский сейф, начало которому положил этот лысенький, безобидный на первый взгляд, монстр.
   Вел Миелт со скучающим видом просмотрел подготовленные бумаги, разорвал их пополам и отправил в мусорную корзину. Стряпчие завизжали, но тотчас умолкли, когда Вел посмотрел на них тяжелым, немигающим взглядом и параграф за параграфом прочитал наизусть статью о защите имущественных прав граждан. Налогового старичка чуть удар не хватил, когда Велимент, после небольшого совещания со мной, предложил Реду Милзу сдать шхуну в пожизненную, наследуемую аренду. Нейзер даже расхохотался, когда увидел, как перекосились физиономии стряпчих, понявших, что из их рук уплывает такой жирный кусок золота, но поделать они ничего не могли, так как закон оказался на стороне Реда Милза и Руниты Лиант, ведь та, после смерти мужа, получила двойную защиту императора и как сирота, и как вдова, оставшаяся без средств к существованию.
   На то, чтобы заново переписать нужные бумаги, у моего нового друга ушли считанные минуты. Стряпчие получили скромный гонорар за ту работу, которую они не делали, ну, а сборщик налогов, обнюхав здоровенный кулак Вела, удалился прочь, возмущённо щёлкая вставной челюстью, после чего мы, подтрунивая над бедолагой Редом и раскатисто хохоча, отправились на пушной рынок. Стряпчим ещё предстояло пережить завтра несколько неприятных минут, когда господин Милз и госпожа Лиант, придут в их контору, чтобы скрепить договор своими подписями, но тут уж они не могли ничего поделать, ведь именно для этого и существуют подобного рода заведения.
   До пушного рынка уже было рукой подать и мы добрались до него без каких-либо приключений, поскольку ни у кого из жителей городка, не возникало желания затронуть нашу компанию неосторожным словом или непродуманным жестом. Торговые ряды давно опустели и только возле сувенирных лавок ещё попадались редкие группки людей, гостей острова Равел, прибывших сегодня. Освободившись от груза, Нейзер замолотил в ворота Дома охотников, зычно призывая караульного. Сначала открылось окошко, а затем и дверь, ведущая в святая святых острова Равел, обитель братства охотников на зелёных барсов острова Равелнаштарам.
   Дом охотников представлял из себя с полдюжины зданий и лишь одно из них с трёх сторон обрамляло довольно просторную площадь пушных торгов. Штаб-квартира Хальрика Соймера представляла из себя большое пятиэтажное здание, выстроенное на территории самого большого на острове Равел земельного участка, занимающего два с лишним десятков гектаров всей, относительно ровной, земли острова. Внутреннее пространство Дома охотников те превратили в хорошо ухоженный сад и большую спортивную площадку со множеством тренажеров.
   Больше всего это заведение напоминало мне монастырь, хотя охотников на барсов никак нельзя назвать монахами, это люди, в основном молодые, отнюдь не чурались женского общества городка Равел. Монастырем же Дом охотников казался мне потому, что все охотники жили в одном месте и подчинялись уставу своего странного сообщества. Я намеренно не сравниваю Дом охотников с казармой по той причине, что в отличии от солдат империи Роантир, эти парни жили в роскошных апартаментах, расположенных на верхних этажах, в то время как нижние были отведены под мастерские, склады, учебные классы и прочие подсобные помещения.
   Хальрик Соймер прибежал тотчас, как только дежурный сообщил ему, что граф фрай-Арлансо вломился в дом охотников с тремя какими-то подозрительными типами и теперь требует, чтобы старшина охотников лично спустился к ним. Мастер Хальрик хохотал до слёз, когда увидел, что с меня слезла старческая шкура. Хлопая руками то себя по бедрам, то меня по плечу, он весело приговаривал:
   - Ну, и дела, а я-то, старый болван, всё гадал, что это за болезнь свалила, вдруг, в постель кируфского старца и молодую роантийскую красотку! Грешным делом я уже подумал, что ты, мастер Лорикен, старый греховодник, покупающий любовь молоденьких девушек за деньги. Ну и ну, это надо же, так ловко всех провести.
   Наконец, Хальрик вспомнил о том, что он хозяин и глава Дома охотников и предложил нам осмотреть его владения, подозрительно косясь на Реда Милза и Вела Миелта. Такое радушие хотя и льстило мне, совершенно не входило в мои планы, а потому я остановил старого охотника словами:
   - Послушай-ка, мастер Хальрик, мы охотно верим, что в твоём хозяйстве нас ждут удивительные чудеса, но извини, у нашего визита совершенно иная задача. Мастер Хальрик, как бы ты отнесся к тому, если бы и твои бандиты научились также ловко и шустро размахивать мечами, как делаю это я сам? Или тебе потребуются ещё какие-нибудь дополнительные доказательства моего мастерства?
   Хальрик сразу смекнул, что я собирался предложить ему что-то серьезное и потому пригласил нас потолковать с ним в укромной, уютной беседке тенистого сада рядом с тихо журчащим, прохладным ручьем. Мы впятером с комфортом разместились в плетёных креслах, в то время как беседку окружило полтора десятка старших охотников, пришедших посмотреть на странных гостей, притащивших с собой здоровенный, блестящий чёрный сундук. Я продолжил рекламировать свой товар. Попросив Вела продемонстрировать старшине охотников трактат, я начал расставлять силки, говоря вкрадчивым и нежным голосом:
   - Мастер Хальрик, думаю, что мне не стоит убеждать всех вас в том, что без особой системы тренировки те мечи, которые получили твои люди, не более, чем экзотическая деталь костюма. В этой книге, которую держит в руках мой друг Вел Миелт, подробно описано, что и в каком порядке нужно делать, чтобы достичь уровня мастерства, подобного моему собственному. При этом, мастер Хальрик, я серьезно советую задуматься тебе над тем, что я и без меча в руках способен на многое, что и намерен сейчас продемонстрировать тебе и всем твоим людям.
   Мне было вовсе не трудно понять настороженность в глазах Хальрика. Этот старый пройдоха держал охотников и весь пушной промысел крепкой хваткой и вовсе не собирался подпускать к бизнесу чужаков. Приобрести партию хороших клинков это одно, а вот принять моё предложение, он вряд ли согласится без достаточных обоснований. Поэтому я постарался вежливо усилить свое давление на него, сказав:
   - Понимаю, мастер Хальрик, ты не очень-то веришь мне, но мы проведем один небольшой и очень весёлый эксперимент. Вот перед тобой сидит Велимент фрай-Миелт, один из лучших бойцов империи Роантир и меня очень интересует, сразу со сколькими твоими лучшими охотниками он сможет справиться. Вел, что ты скажешь на это?
   Вел задумчиво посмотрел на здоровяков, окруживших беседку, и весьма уверенно определил предел своих возможностей:
   - Мастер Веридор, в рукопашном бою, я, пожалуй, справлюсь с пятью любыми охотниками и готов подтвердить это на деле. Разумеется, если господа охотники будут действовать в рамках спортивного поединка, то и я не стану применять против них калечащих приемов борьбы райд-фанг, в которой имею высшую ступень совершенства.
   Борьба райд-фанг, что в переводе с галикири дословно означает "Сила врага", являлась в империи Роантир основой боевой подготовки императорской гвардии. Вряд ли её секреты были достаточно хорошо известны охотникам, хотя среди них, явно, не присутствовали паркетные шаркуны, сражавшиеся друг с другом лорнетами. Не откладывая дела в долгий ящик, я предложил Хальрику свою программу вечера:
   - Ну, что же, тогда предлагаю следующее: сейчас пять лучших бойцов со стороны охотников попробуют как следует накостылять Велу, потом уже Вел попытается нанести Солотару хотя бы один единственный удар. Если он сможет просто достать его рукой или ногой, то я проиграл. После этого уже любое количество охотников сможет испробовать на графе силу своих рук и ног. - Повернувшись к Нейзеру, я строго сказал этому ретивому бугаю - Сол, я заранее запрещаю тебе любые удары, только блоки и подсечки, но зато потом, когда ты сойдешься со мной, можешь оторваться на полную катушку и даже включить беса. Ну, как, господа охотники, вы согласны?
   Вел вместо ответа, принялся молча расстегивать свой камзол. Охотники тотчас затеяли спор, кто выйдет против него, а Нейзер, который последнее время заскучал, расплылся в довольной улыбке. Этому бугаю, лишь бы подраться. Мастер Хальрик, на которого требовательно смотрели десятки глаз, был вынужден согласиться с моим предложением, иначе отряд охотников оказался бы в неловком положении.
   Мы немедленно перешли на большую спортивную площадку, расположенную поблизости, вокруг которой, вскоре, собрались все охотники Хальрика Соймера без исключения. Вел Миелт, обнажившись по пояс, разулся и босиком вышел на тщательно подстриженный газон. Судя по тому, как он посматривал на пятерых охотников, выбежавших следом за ним, я понял, что головная боль им обеспечена.
   Борьба райд-фанг даже в своем спортивном варианте предполагала работу в полном контакте, а Велимент Миелт не врал, когда говорил, что имеет в ней двенадцатый дан. Поэтому он очень быстро доказал охотникам, что вчера потерпел поражение не потому, что оказался никудышным бойцом, а потому, что нарвался на бойца куда опытнее его самого. Действуя быстро и решительно, он в несколько минут раскидал всех своих противников по углам и самым строгим и не двусмысленным образом доказал охотникам, что хотя все они отменные здоровяки, одного этого ещё не достаточно, чтобы победить его.
   Зато все попытки Вела достать рукой или ногой Нейзера, не увенчались успехом. Это была довольно смешная игра. Нейзер, всё время находясь перед Велом, умудрялся уворачиваться от всех его ударов, которые сыпались на него, как орехи из прохудившегося мешка. После того, как Велимент Миелт понял, что граф фрай-Арлансо обладает просто какой-то нечеловеческой гибкостью и реакцией, да, ещё и способен молниеносно уклоняться от ударов, со вздохом опустил руки и честно признался:
   - Мастер Веридор, нанести графу удар, это примерно тоже самое, что пытаться в бурю грести иголкой, а потому я признаю своё поражение.
   Нейзер, к моему удивлению, показал себя истинным гуманистом, в человеколюбии которого было просто грех сомневаться. Он попросил кузнецов мастера Хальрика найти в своем хозяйстве самый крепкий и толстый кусок стали. Когда двое здоровенных парней приволокли ему какую-то стальную поковку длиной в полтора метра и толщиной в руку, Нейзер без особой натуги взял её, будто обычную дубинку и принялся легко жонглировать железякой, словно прутиком. Вволю наигравшись с железкой, он встал на одно колено и, положив свою цацку на бедро левой ноги одним концом, пропустил её под коленом другой ноги и, захватив сгибом правой руки, помогая себе левой, согнул поковку пополам. Звук сгибаемого стального бруса был таков, что это не оставило никого равнодушным и при этом на красивом лице Нейзера совершенно не проявились следы чудовищного напряжения, скорее даже наоборот, он проделал всё действительно играючи. Бросив изуродованную, погнутую и уже ни на что не годную железку мне под ноги, он вызывающе сказал:
   - Мастер Веридор, давай-ка лучше сразу перейдём к заключительному номеру программы. Лично я не имею ничего против, что иногда о мою голову разбивают стулья, она от этого не становится глупее, но поверь, когда на меня нападают одновременно десять-двенадцать человек, мои руки тогда начинают действовать автоматически. - Обращаясь к старшине охотников, он с поклоном добавил - Мастер Хальрик, извините, но я действительно никогда не смогу себе простить того, что кто-либо из ваших парней пострадает в свалке и станет калекой, а потому решительно отказываюсь от драки с ними. Вместо этого я лучше хорошенько вздую мастера Веридора.
   После столь впечатляющей демонстрации силы, никто из охотников особенно не стал возражать против этого и потому мне уже ничего не оставалось делать, как скинуть с себя жилет и рубаху. Глаза Нейзера, загорелись злорадным огнём, похоже, что он решил вздуть меня самым серьезным и обстоятельным образом. Наконец-то и Нейзер решил обнажить своё тело и снял с себя камзол и дорогую шелковую рубаху.
   Мускулатура у него была развита получше, чем у Вела Миелта, но он же был всё-таки мидорец и потому, насмешливо взглянув на меня, стал показывать мне, на что способен, волнообразно сокращая свои мышцы, которые от этого стали на глазах угрожающе увеличиваться с каждым движением. На профессиональном сленге солдат-наемников это называется "вздуться". Теперь мне стало понятно, что этот битюг до того, как поступил на работу в нашу контору, наверняка, служил на Мидоре в космодесантных войсках, где и получил одну из самых лучших боевых накруток в галактике, а стало быть мне предстоял тяжелый поединок. К тому же слюнтяями назвать мидорцев никто не отважится, но самое неприятное меня ждало в том случае, если Нейзер, как всякий приличный мидорский боец, действительно умел включать беса, то есть становиться берсерком. Мы сошлись на большой ровной поляне и принялись кружиться по ней, как два барса, сражающихся во время гона из-за расположение самки.
   Движения Нейзера были нарочито расслабленными, как бы замедленными, но в то же время экономными и предельно точными. В какой-то момент он действительно усыпил мою бдительность и, делая едва заметный, ленивый замах рукой, внезапно нанёс молниеносный удар ногой в голову, который я мужественно встретил своей челюстью. Не будь моя голова крепко привязана к плечам хорошо накачанной шеей, она точно подлетела бы метров на сто вверх, словно сигнальная ракета. Лишь в последнюю долю секунды я сумел чуть-чуть отклониться и это спасло меня от полного нокаута. В свою очередь я, упав на спину, успел нанести ногой удар Нейзеру в живот, когда он, хищно скрючив пальцы, бросился на меня сверху, чтобы придушить, как курёнка.
   От моего удара он подлетел кверху так, словно попал на трамплин, но, перелетев через меня, приземлился точно на ноги. Рывком перевернувшись через спину и встав на руки, я немедленно, в длинном горизонтальном броске попытался нанести ему удар в поясницу ногами, но мой шустрый стажер мгновенно согнулся пополам и я обязательно перелетел через него, если бы не ухватился за его талию руками, а бедрами, чисто рефлекторно, не взял в захват его бычью шею.
   Тут Нейзер сделал грубую ошибку. Вместо того, чтобы свернуть мне голову, длина его рук ему это позволяла, он начал энергично стряхивать меня со своего мощного загривка. Я этому не стал противиться, так как больше всего боялся сцепиться с ним на короткой дистанции. Мне вовсе не улыбалось попасть в его железные объятья и проверить их на крепость. Поскольку мой драчливый стажер неосмотрительно позволил мне уйти, то мы с ним тотчас разлетелись в разные стороны прямо, как два резиновых мячика, после чего, посмеиваясь, снова принялись кружить друг подле друга. У меня слегка потекло из носа, но я быстро остановил кровотечение.
   После этого мы перешли от военных хитростей к самому обыкновенному, образцово-показательному мордобою. Работая на публику, мы, поначалу, просто обменивались крепкими тумаками, любой из которых мог запросто лишить жизни самого здоровенного галанца. Треску от этих звонких оплеух было столько, что можно было подумать, будто на спортивную площадку Дома охотников вывалила целая толпа клоунов, которые охаживали друг друга туго надутыми шарами, в которые, для вящего грохота, они насыпали гороха. Наша схватка длилась около получаса и проходила с жутким ожесточением и с равными успехами, но это ровно до тех пор, пока Нейзер, стремясь нарастить свое преимущество, вновь не перешел к своим хитроумным, но уже куда более яростным, атакам.
   Вот тут-то я и прижал этого здоровенного мордоворота, тело которого оказалось таким крепким, словно его мышцы свили из стальных канатов. Вообще-то, вести борьбу на контратаках, используя силу противника, это моё самое любимое занятие после секса. К тому же, после получасового обмена ударами, выдержка, похоже, изменила Нейзеру и вместо того, чтобы действовать расчётливо, он стремительно шел в атаку, зачастую не всегда тщательно подготовленную и всё чаще и чаще врезался мордой в газон. Это его нисколько не останавливало, он отважно поднимался и снова шел в атаку. Глаза его по-прежнему азартно блестели, а на разбитых в кровь губах играла насмешливая улыбка.
   Однако, частенько, в результате его бешеных атак крепких тумаков доставалось и мне самому, поскольку даже в самом безнадёжном положении этот тип умудрялся нанести мне хотя бы один единственный удар и проделывал это практически любой частью тела. В какой-то момент мне показалось, что я начал выигрывать у него по очкам, но Нейзер нашел-таки, чем меня удивить. Прервав на полушаге очередной атакующий маневр, он, вдруг, выписывая ногами замысловатые кренделя, быстро попятился назад, а потом и вовсе завертелся волчком, словно бы спятив от моих оплеух.
   Хуже того, он принялся издавать жуткие, совершенно зверские звуки, похожие то на рычание целого стада чудовищных монстров, то на зловещий вой, от чего в жилах буквально стыла кровь и начинало свербеть где-то в мозжечке. При этом он принялся яростно нахлестывать себя по физиономии своими лапищами и из его оскаленной пасти стала клочьями вырываться пена. Этот парень действительно решил включить беса и тем самым показывал мне, что он прекрасно владеет самой древней и самой сложной техникой мидорского боя и что он просто прирождённый берсерк. Вот поэтому-то мидорских космодесантников так боятся чуть ли не по всей галактике. Если этих парней прижать в рукопашном бою чуть покрепче, то почти каждый третий из них способен превратиться в самого настоящего дикого зверя, которому уже всё нипочем.
   Ну, уж кого-кого, а варкенцев это никогда не пугало. Хотя я что-то ни припомню ни одного случая, чтобы мы с мидорцами оказывались по разные линии фронта. Правда, именно поэтому я так уважаю, да, что там, просто люблю мидорцев. Все они идеалисты, но при этом ещё и самые жуткие нонконформисты. Полумиллионолетняя история поголовно сделала их атеистами, но стоит только врагу припереть их к стенке, как они тут же забывают о своём неверии в высшие силы и призывают на помощь своих древних богов. Мне кажется, что они уже и не помнят их имён, не говоря уже от том, чтобы возносить им молитвы, но, не смотря на это боги их точно любят и никогда не забывают, а потому без промедления даруют им в бою свою милость, делая берсерками и даруя, помимо бешенной ярости и невероятной силы, почти полную неуязвимость в смертельном поединке с врагами.
   На Хальрика и его охотников это произвело неизгладимое впечатление. Если бы мой стажер в тот момент бросился на них, то мне этих храбрых парней пришлось бы разыскивать на острове Равелнаштарам, а то и вовсе в заливе Смерти, в подводных ямах, вырытых моллюсками-убийцами. Ну, а поскольку всё это было направлено на меня, то они просто застыли на месте с открытыми ртами и бледными лицами. Всё-таки, что ни говори, зрелище было не для слабонервных людей и хотя я не хочу сказать о галанцах ничего дурного, они тоже ребята не из робкого десятка, понять их можно, видеть им такого ещё не приходилось.
   Поскольку глаза Нейзера всё же не налились кровью и не стали красными, словно помидоры, я сразу понял что он вовсе не намерен переходить границ спортивного, так сказать, поединка. Переходить-то он её не переходил, но зато колесом понёсся по кругу, вырывая из аккуратного, ухоженного газона клочья дерна, выделывая при этом немыслимые кульбиты и фортели. Двигаясь с нечеловеческой быстротой, он описывал вокруг меня круг за кругом и выл всё громче и громче. Чтобы подыграть ему, я попятился, обалдело хлопая глазами и делая судорожные, суетливые движения руками и ногами.
   В отличие от галанцев, совершенно не знакомых со спортивно-развлекательными программами галактического супервизио, я то прекрасно знал, что затеял этот парень. У профессиональных мидорских гладиаторов, на чьи выступления на их стадионах обычно собираются многомиллионные толпы народа, этот, без малейшего сомнения, самый сложный боевой приём называется "Мельница викингов" и его может проделать лишь считанное число самых опытных бойцов. Я, честно признаться, никак не ожидал, что мой стажер Нейзер Олс знает этот трюк в совершенстве. Да, этот парень явно мог выступать в высшей лиге, но, судя по всему, подвизался лишь на любительских аренах. Уж кого-кого, а мидорских профессиональных гладиаторов я знаю по именам всех до единого, хотя это и немало народа.
   Оттеснив меня к высокой каменной стене, перепрыгивая с рук на ноги он бросился на меня, словно разъяренный барс и, когда я присел, приняв боевую стойку, внезапно выпрыгнул особенно высоко и, перелетев через меня, словно стальная пружина ударился ногами в стену. Резко оттолкнувшись от стены, Нейзер завертелся в воздухе в бешеном пируэте, превратившись в эту самую смертоносную "Мельницу викингов", к тому же жутко прицельную. Для полного эффекта ему не хватало только пары обоюдоострых топоров и тяжелых, окованных сталью сапог с кривыми шпорами-секирами, но и своими пудовыми кулачищами и босыми пятками он мог наделать ещё тех бед, по сравнению которыми его первый удар, показался бы мне ласковым шлепком ребёнка по попке.
   Парню не повезло только в том, что я бился однажды на арене с Бьёрном Карлсоном, абсолютным чемпионом Мидора по боевому берсеркингу, который проделывал этот трюк особенно хорошо и от которого я, собственно, и научился противостоять "Мельнице". Мне лишь следует добавить, что в исполнении Нейзера Олса, этот прием выглядел ничуть не хуже. Поймав ногу своего противника ловким и крепким захватом, я остановил его вращение и резко изменил направление мощного броска. Нейзер пролетел добрых десять метров по воздуху, да, ещё после этого метра четыре скользил по траве, пока, наконец, не проломил головой довольно толстую, деревянную решетку беседки. Там он и угомонился, дико хохоча и не спеша выбираться. После этого я поднял вверх руку и, подойдя поближе, сказал ему:
   - Сол, по-моему, нам следует остановиться. Признаюсь, твой первый удар был просто великолепен, а этим мидорским приемом ты меня просто поразил, ну, а теперь я либо должен выбить из тебя дух каким-нибудь нашим варкенским приемом, о котором ты ничего не знаешь, либо мы будем драться до самого утра. Если ты, конечно, не начнешь смертельной схватки, а тогда уж кому и как повезёт.
   Нейзер тут же выбрался из пролома, перевернулся на бок и с понимающей улыбкой подал мне руку, но вместо того, чтобы подняться с моей помощью на ноги, этот гад, внезапно, провел в положении лежа ещё один коварный прием, швырнув меня через себя резким, сильным броском. Тут уже мне пришлось проверить на прочность один из столбов беседки, в который я врезался спиной. Моя спина оказалась крепче, а вот столб с оглушительным треском сломался пополам. Нейзер же, выплюнув изо рта окровавленные щепки, нахально ухмыльнулся и громогласно заявил:
   - Извини, мастер Веридор, но последний удар всегда остается за мной! Теперь я согласен на ничью.
   Наш поединок, таким образом, окончился и нашу ничью никто не стал оспаривать. Разинув рты стояли не только охотники во главе с Хальриком, но и Вел Миелт, который, наконец-то, окончательно осознал тот факт, что у него вчера действительно не было ни единого шанса хоть как-то преуспеть на дуэли. После всего того, что мы устроили, убедить Хальрика в том, что только один Вел Миелт способен воспользоваться моим трактатом, а с его помощью и остальные охотники смогут достичь такого же совершенства в искусстве поединка, какого достигли мы, было делом двух минут.
   Ополоснув в ручейке свои тела, покрытые пылью, ссадинами и кровоподтеками, мы, наконец, поднялись в кабинет Хальрика, где он немедленно вручил Велу бланк контракта. Когда же я сказал старшине охотников что нужен ещё один бланк для Реда Милза, он наотрез отказался, резко сказав мне:
   - Мастер Веридор, я не имею ничего против капитана Милза, но охотники не нуждаются в его услугах.
   Ред весь съежился, но я весело подмигнул ему и насмешливо поддел Хальрика с другого бока, сказав ему:
   - Как, мастер Хальрик, неужели ты собираешься отказать Реду Милзу не смотря на все те убытки, которые несёт твой цех? Но это же полный идиотизм!
   Хальрик подскочил, как укушенный, но я и метил в самое больное место старшины охотников, который был в бизнесе полным болваном и которого всякий раз нещадно надували перекупщики, от коих он уже и не чаял избавиться. Глядя на меня с испугом, он завопил:
   - Какие ещё убытки? Мастер Веридор, о каких это убытках ты, вдруг, ни с того, ни с сего завёл речь?
   Я принялся объяснять этому бестолковому типу:
   - Считай сам, мастер Хальрик, ты продаёшь одну шкуру барса, в среднем, за две тысячи роантов, она обходится тебе, примерно в тысячу семьсот, а ведь перекупщики реализуют их на материке минимум по десять тысяч. Мастер Хальрик, если ты называешь это выгодным бизнесом, то я прошу прощения, но учти, уже очень скоро охотники тоже зададутся вопросом, а чего это ради они рискуют своими жизнями? К тебе, наконец, явился человек, мужественный, благородный, да, к тому же преисполненный великодушия, который может навсегда выжить с острова всех перекупщиков мехов, человек, можно сказать, горящий желанием спасти тебя от финансового краха, а ты тут мне какую-то хреновину порешь.
   Человек, преисполненный великодушия и способный спасти цех охотников от финансовой катастрофы, стоял и растерянно хлопал глазами, слушая мои бредни. Посопев, Хальрик, наконец, соизволил выслушать мои советы, тихим голосом, полным внутренней боли, сказав мне:
   - Ладно, Веридор, назови хотя бы две причины, по которым я должен тебе поверить.
   Я весело гаркнул:
   - Послушай-ка, ты, старый лесной черт, разве тебе не ясно, что ты должен прекратить эти дурацкие открытые продажи мехов и, наконец, перейти к аукционной торговле!
   - Ага, как же, один ты умный, а мы все дураки! - Разозлился и вспылил Хальрик - Если мы не будем продавать меха хотя бы один единственный раз в неделю, то уже через месяц на остров не выйдет ни одна экспедиция. У меня просто не хватит на это денег, умник недоделанный. По имперскому закону об устройстве аукционных торгов, я ведь должен...
   - Знаю-знаю, - Перебил я Хальрика - Ты должен объявить об этом за три месяца не менее, чем в пяти крупных газетах, а у тебя нет денег на то, чтобы три месяца не продавать меха и банки не дают тебе кредиты, опасаясь, что вас всех, рано или поздно, сожрут барсы, но вот зато Ред Милз готов предоставить тебе частную ссуду за участие в прибыли, если ты, конечно, примешь его в цех охотников, ну, хотя бы на должность интенданта, коменданта или какого-нибудь казначея твоей банды.
   При моих последних словах вздрогнули оба и Ред Милз и Хальрик Соймер. Мастер Хальрик, однако, позволил себе усомниться и спросил меня потрясенным голосом:
   - Ну, да, а откуда он возьмет столько денег? Даже одна охотничья экспедиция обходится не дешево, да, и жить на что-то нужно, а нам нужно прожить не меньше шести месяцев, чтобы начать вести дело по-новому. А это, как не крути, без малого восемьдесят тысяч роантов. Из-за того, что мы охотимся на зелёных барсов, император отказался содержать нас, как егерей.
   Ред Милз улыбнулся так широко и самозабвенно, что мастер Хальрик осёкся, но я поспешил все объяснить:
   - Мастер Хальрик, капитан Милз недавно впарил своё крашеное корыто какому-то лопоухому придурку и, представь себе, получил с него за свою лакированную шкатулку с парусами весьма неплохую цену. Надеюсь, ты с ним столкуешься. Разумеется, если примешь его в свою команду.
   Мастер Хальрик всё ещё не верил в возможность столь скорого и относительно безболезненного получения кредита.
   - Как же, найдешь на этом острове дурака, да, ещё с такими бешеными деньгами, который стал бы покупать его блестящую посудину. Хотелось бы мне взглянуть на такого типа. - Ворчливым голосом сказал он.
   Тут уже Нейзер не выдержал и с хохотом прокричал прямо в ухо Хальрику:
   - Хайк, старина, да, вот же он, перед тобой, - Нейзер крепко треснул меня по спине и пояснил - Веридор откупил сегодня у Реда Милза его "Южную принцессу" для той самой девчонки, которая вчера разыграла перед графом и всеми нами комедию со спасением жизни бедолаги Миелта. Она теперь важная дама, Хайк, госпожа Рунита Лиант. Предлагаю сегодня же собраться в ресторане и, как следует, отпраздновать это дело!
   Для человека, проведшего больше половины дня в постели с красоткой, Нейзер показал слишком большую осведомлённость, но в тот момент я был чересчур увлечен этим розыгрышем, чтобы поинтересоваться, чем он в действительности занимался.
   Хальрику даже не пришлось прилагать особых усилий, чтобы пересилить себя и достать второй бланк контракта, хотя он всё ещё не верил, что ему удалось, наконец, разорвать тот порочный круг, который возвели вокруг острова Равел алчные перекупщики мехов. Похоже, что возможность получить кредит, столь нужный цеху охотников, старик рассматривал как куда более важное событие, чем возможность радикальным образом изменить систему физической подготовки своих охотников.
   Как только Ред Милз достал из кармана выписку из банка, которая подтверждала, что на его счету действительно лежит двести сорок семь тысяч роантов и предложил перевести деньги на счёт цеха охотников, между ним и Хальриком завязался оживлённый торг. Мне сразу стало понятно, что теперь Реду удастся занять среди охотников довольно высокое положение и он на пару с Велом Миелтом сможет закрепиться на острове Равел надолго. Скорее всего на всю оставшуюся жизнь, а он был ещё довольно молодым парнем, ведь ему не стукнуло ещё и полтинника, если считать в стандартных галактических годах. Так что сбылась его мечта стать гордым и независимым человеком, плюющим свысока на всяких суетливых балбесов. Во всяком случае именно такие мысли я легко прочитал в его голове тогда, когда хотел лично узнать о том, что именно привлекает Реда в его новой, пусть и такой опасной профессии.
  

Глава седьмая

Медовый месяц на Галане

   Сенситивизм вовсе не является уникальным явлением в Обитаемой Галактике Человечества. В том или ином виде, почти каждый человек является сенситивом, но если у одних людей, даже после долгих лет специальных тренировок, появляются только признаки сенситивизма, выраженные в том, что человек может с огромным трудом сдвинуть с места монетку или прочитать коротенькую надпись на листке бумаги, закрытом в плотном конверте, то другие уже от рождения имеют огромный потенциал сенситивной Силы. Таких людей насчитывается достаточно много, примерно три процента от всего числа людей в галактике, что составляет многие десятки миллиардов человек.
   Среди множества миров галактики есть тысячи планет, на которых обитают преимущественно сенситивы и Варкен одна из таких планет. От остальных сенситивных миров галактики Варкен отличается лишь тем, что варкенские сенситивы самые мощные.
   Все сенситивы Галактического Союза объединены в организацию, которая является, пожалуй, самой могущественной и влиятельной неправительственной организацией Обитаемой Галактики Человечества. Союз Сенситивов имеет настолько большое влияние, что его президиум представлен в Центральном Правительстве, как одно из его министерств, а Корпорации Прогресса Планет вынуждены сотрудничать с ним по многим вопросам.
   В том случае, когда на планете, подвергаемой темпоральному ускорению, удается обнаружить явных сенситивов, её дальнейшая судьба коренным образом меняется. Как только Союзу Сенситивов становится известно, что в одном ускоряемых миров изредка рождаются на свет сенситивы, пусть даже в количестве один младенец на сто тысяч родов, наблюдателей на станции наблюдения немедленно заменяют его собственные специалисты.
   У Союза Сенситивов есть специальная программа развития, подготовленная для подобных случаев, которая в корне отличается от всего того, что уготовано прочим мирам, развивающимися как Бог на душу положит. В отличие от корпоративных прогрессистов, прогрессисты Союза Сенситивов действуют куда тоньше и осмотрительнее. Союз Сенситивов внедряет в ускоряемый мир сотни, тысячи, а порой и десятки тысяч своих прогрессистов, которые немедленно приступают к работе и форсируют развитие этого мира.
   По большей части специалистам из Союза Сенситивов удается распознать миры, в которых появляются на свет естественные сенситивы еще на ранних этапах их исторического развития в эпоху рабовладельческого строя или раннего феодализма. В задачу отряда прогрессистов-сенситивов входит оказание помощи в создании цивилизации сенситивов, которые, как правило, оказываются в положении колдунов и магов и, зачастую, подвергаются гонениям.
   Как правило, в течение трёхсот-четырёхсот лет прогрессистам удается изменить положение вещей и определить положение сенситивов в ускоряемом мире, как ведущее, что позволяет в дальнейшем, в срок не свыше пятисот лет, довести соотношение сенситивов и обычных людей до вполне приемлемого, примерно пятьдесят на пятьдесят процентов, а иногда и до соотношения семьдесят на тридцать процентов и даже выше, после чего темпоральный барьер с планеты снимается.
  
   (Извлечения, сделанные Бэкси из очерка "История Галактического Союза Сенситивов", опубликованного в научном журнале "Терилакс Хистори Рисёрч")
  
   Терилаксийская звёздная федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звёздная система Обелайр, планета Галан, остров Равел, город Равел, гавань торгового порта.

   Хальрик Соймер не стал злоупотреблять моим терпением и благоразумно решил, что подписание кредитного соглашения можно отложить на следующий день. Поскольку времени у меня оставалось немного, "Южная принцесса" должна была вернуться в гавань спустя пару часов, мы не стали более задерживаться в Доме охотников и поспешили в порт. Вместе с нами в порт направилось почти все охотники кроме тех, кто находился в наряде и все они надели свои самые нарядные костюмы, веселясь в предвкушении хорошей пьянки в честь ещё одного неплохого дня, который следовало хорошенько отметить хотя бы потому, что он не принес нам никаких новых треволнений и хлопот.
   Настроение у всех было очень приподнятое. Не смотря на это, когда мы шумной толпой вышли на смотровую площадку, то первым делом я потребовал у хозяина кафе выставить на столы не одну дюжину бутылок вина и тех закусок, которые ещё оставались в его небольшом заведении. Пожалуй, никто кроме Реда Милза даже и не подозревал о том, в честь чего это я притащил их в порт, однако, небольшая пирушка на открытом воздухе ни у кого не вызвала протестов.
   Сидя за столиком с бокалом легкого вина, я на несколько минут привел в действие свое телепатическое сверхзрение, чтобы мельком оглядеть окрестности островка Равел. Вглядываясь в том направлении, куда ушла "Южная принцесса", я уже через пару минут обнаружил шхуну в трех десятках километров к западу от островка. Под полными парусами она возвращалась в гавань. Если Рунита в своем рассказе про магов Галана имела в виду именно эту способность, то она полностью права. От мага, то есть сенситива обладающего сверхзрением, действительно невозможно скрыться, если, конечно, этот самый маг знает в какую сторону ему следует направить луч телепатической локации.
   Пока я поджидал "Южную принцессу", на борту которой находилась самая очаровательная девушка, какую я только встречал в своей жизни, стемнело и наступило время восхода "Младшей сестры" - одной из трёх лун Галана, - сиреневой Нейлы. Вспыхнули газовые рожки, освещавшие и гавань и прилегающий к ней порт. Затем зажгли большие осветительные фонари у входа в гавань и прожектор на маяке. В общем, света было вполне достаточно, чтобы капитан Коррель без особых помех смог завести "Принцессу" в гавань и, судя по тому каким спокойным оставался её бывший владелец, капитан Редрик Милз, я мог вполне полагаться на его мастерство и нисколько не беспокоиться за Руниту. Впрочем, куда больше я надеялся на Нэкса и Бэкси. Они были в полном восторге от этой чудесной девушки и безоговорочно, раз и навсегда, взяли её под свою защиту.
   За прошедший день из гавани ушло несколько кораблей и мне удалось, заплатив некоторую сумму денег, застолбить для "Южной принцессы" самое удобное место для стоянки судна, которое только имелось в гавани. Прямо возле главного причала. Во избежание недоразумений там уже был вывешен большой транспарант с названием судна. Хотя стоило это и недёшево, овчинка вполне стоила выделки.
   Когда корабль моей возлюбленной подошел к острову, с наблюдательной башни пальнули пару раз из пушки, но я не имел к этим залпам никакого отношения, видимо, у Руниты, как у новой хозяйки "Южной принцессы", уже появились восторженные почитатели. Меня это лишь слегка удивило, а вот моих сопровождающих привело в полный восторг, они уже как-то успели проведать о том, чего это ради я притащился в порт на ночь глядя и теперь столпились у балюстрады, ограждающей наблюдательную площадку и потому разразились восторженными криками, когда капитан Жано Коррель завел судно в гавань с таким мастерством и изяществом, что это вызвало невольные крики и тех зевак, которые собрались на пристани просто из праздного любопытства.
   Мне показалось слишком долгим спускаться по лестнице, битком запруженной народом и потому я решился на отчаянный, сумасбродный поступок. Разбежавшись, я спрыгнул вниз на деревянный помост пристани с пятнадцатиметровой высоты, сделав при этом в воздухе тройное сальто на глазах многочисленной публики, чем тоже вызвал бурю аплодисментов со стороны публики и испуганный женский вскрик, донесшийся с борта шхуны, которая уже подходила к причалу.
   Переворачиваясь в воздухе, я успел рассмотреть, как в испуге широко раскрылись глаза Руниты и потому, приземлившись на обе ноги, не мешкая ни секунды, встал на одно колено и сделал в ее сторону широкий приветственный жест. Почти тотчас рядом со мной раздался жуткий грохот и очень громкое - "Опля!". Это Нейзер без малейшего страха и сомнения повторил мой головоломный трюк, но сделал это с куда большим количеством сальто и пируэтов, чем сорвал ещё более громкие аплодисменты, включая и аплодисменты Рунита. Я хотел было цыкнуть на своего через чур шустрого стажера, но он протянул мне огромный букет цветов, приготовленный для девушки и мне стало стыдно, что я такой глупый ревнивец. Нейзер ухмыльнулся мне в ответ и мгновенно исчез в толпе наших друзей и просто зевак, привлечённых запахом грядущей грандиозной пьянки.
   К счастью смельчаков, готовых от нечего делать совершать столь опасные и головокружительные прыжки, больше не нашлось и ничто не помешало капитану Коррелю спокойно пришвартовать судно. К борту шхуны немедленно подали широкий, резной парадный трап, покрытый ковровой дорожкой, рядом с ним моментально построился почётный караул из офицеров и матросов "Южной принцессы" и Рунита, на её головке по-прежнему красовалась капитанская фуражка, сошла на пристань под руку с капитаном Коррелем. Молодой галанец весь так и светился от удовольствия, пройтись с такой красивой и миниатюрной, словно куколка, молодой девушкой. Приблизившись, Жано торжественно передал мне с рук на руки самый ценный груз, который когда-либо несла на своём борту "Принцесса", и я вручил Руните букет цветов, приготовленный для неё Нейзером.
   Рунита с радостным криком повисла у меня на шее и, под восторженные выкрики из толпы, покрыла мое лицо поцелуями. Мне не оставалось ничего иного, как, подхватив девушку на руки, пригласить всех, кто был на пристани, в ресторан господина Лоранта. За мой счёт, разумеется. Правда, мне так и не довелось донести свою возлюбленную до гостиницы на руках, так как толпа была моментально рассечена надвое четвёркой здоровенных молодцев, тащивших на своих широких плечах громадный портшезище, ещё больший, чем тот, в котором Рунита путешествовала по Равелу днем.
   Разумеется, и здесь заводилой оказался неугомонный Нейзер, а рядом с ним отирались Вел Миелт, Ред Милз и ещё какой-то бородатый громила в парадном мундире офицера городской стражи. Портшез оказался двухместный, но второе место уже оказалось занято и когда он его установили на причале и дверца открылась, я увидел в нём Нейлу Барренс. Девушка полностью оправдывала своё имя, известное Галану, как имя Младшей Сестры, тайком убежавшей из небесного родительского дома к своему ослепительному возлюбленному, - Золотому Обелайру.
   Выходит, что мой стажер вовсе не врал мне вчера вечером. Капитан Рейтрис и Нейзер встали коленопреклоненными возле открытой дверцы портшеза и мне пришлось немедленно опустить девушку на ковровую дорожку потому, что Нейла слегка высунулась из портшеза и сделала Руните быстрый приглашающий жест, хотя и опасалась, что будет узнана своими домочадцами. Как только моя возлюбленная поднялась на борт этого роскошного, тёмно-вишневого, лакированного футляра, богато изукрашенного узорными, позолоченными накладками, она была тотчас заключена в объятья своей новой подругой и мне не оставалось ничего другого, как идти рядом с дверцей. Я только и успел сделать, что тихонько прошипеть на ухо своему расторопному стажеру на галалингве:
   - Нейз, только попробуйте опрокинуть эту коробку.
   Предупреждение, как мне казалось, вовсе не лишне, так как трое из носильщиков были изрядно навеселе и лишь капитан Рейтрис прибыл трезв, как стеклышко. Однако, все четверо дружно вскинули портшез на плечи и зашагали чётко и слаженно, чем выказали немалый профессионализм. У меня сразу же сложилось впечатление, что и на этот раз всё обойдется. Впереди портшеза и сзади него быстро выстроилось по две дюжины матросов "Южной принцессы" с абордажными саблями наголо и кремнёвыми пистолетами за поясом. При таком эскорте я мог быть полностью спокоен за Руниту даже в том случае, если бы путь в гостиницу лежал не через мирный городок, а через земли, населённые дикими и воинственными племенами.
   Вслед за нами шла большая шумная толпа, состоявшая преимущественно из охотников и купцов, - гостей острова, которых нисколько не обескуражила новость, пришедшая из дома охотников. По-моему, уж, что-что, а хранить секреты команда Хальрика совсем не умела, так как в течение всего того времени, что я поджидал Руниту, купцы не раз благодарили меня за то, что я помог старшине охотников с получением такого выгодного и дешевого кредита.
   Купцы, прибывшие на остров Равел из далёких стран, сами терпели множество неудобств и унижений от перекупщиков, оккупировавших город и уже поэтому искренне обрадовались, что торговля мехами вскоре приобретёт цивилизованный и вполне благопристойный вид. Многие согласились прождать здесь несколько месяцев, лишь бы участвовать в пушном аукционе, зато перекупщики немедленно стали собирать свои манатки и раскупили все билеты на суда, отправляющиеся на континент. Им больше нечего было ловить на острове Равел, ведь в честной конкурентной борьбе они выигрывать не умели.
   Обычно полупустую гостиницу господина Антора Лоранта, купцы моментально заполнили до отказа. По ещё не совсем понятным мне, причинам, не менее трёх сотен богатых купцов из Роантира и Сардусса тотчас сняли в ней самые лучшие номера, а вместе с матросами, сошедшими на берег с "Принцессы", это тут же заполнило гостиницу едва ли не на две трети. Господин Лоранта, похоже, ошеломили такие обстоятельства и когда я подошел к нему с просьбой открыть большой зал ресторана для моих гостей, он, запинаясь, пробормотал растерянным и дрожащим от волнения голосом:
   - Мастер Лорикен, воистину, будет сказано, что вас мне послало само небо! Разумеется, большой зал к вашим услугам!
   Но когда Антор услышал, что платить сегодня за всё буду я, то сердито нахмурился, предложил мне заказать меню попроще и вообще посоветовал обойтись самым дешевым, молодым бочковым вином, на что я немедленно разразился гневной тирадой:
   - Господин Лорант, и думать об этом забудьте! Все блюда должны быть самого лучшего качества и даже не мечтайте, что вы мне потрафите своей экономностью! Вообще-то будет намного лучше, если вы поставите в центре зала самый большой стол или сдвинете вместе несколько столов и выставите на них все те блюда, которые ваши повара обычно готовят по заказу самых богатых постояльцев, а мои гости уже сами выберут себе блюда и закуски по собственному вкусу, но пусть они ставят всего побольше. Тогда официантам останется только разносить напитки. И, кстати, господин Лорант, этот праздник устраивается мною для всех, кто только войдет в гостиницу сегодня, даже если это будет сам дьявол из преисподней! Никаких исключений, я хочу чтобы даже ребята из обслуживания присоединились к нам в этот вечер, господин Лорант.
   Не знаю какое мнение составилось обо мне у Антора Лоранта, но моя возлюбленная сияла от счастья. Хозяин гостиницы сказал, что на подготовку ему понадобится не менее двух часов и пообещал на это время занять моих гостей небольшим концертом народной музыки, что, наконец, позволило мне и Руните, под самым благовидным предлогом, подняться в свои апартаменты.
   Мне, отчего-то, показалось, что это весьма кстати, так как до сих пор я обходился простым нарядом слуги и теперь пришла и моя очередь пощеголять в красивых и элегантных нарядах благородного господина, о чём я немедленно и громко заявил, будучи совершенно уверен, что Бэкси воспримет мои слова, как прямой приказ к действию. Подхватив Руниту, чьи глаза сияли от восторга, на руки, я решительно направился наверх, надеясь, что никто не станет пытаться помочь мне. К моей радости никому не пришло в голову предложить свои услуги в транспортировке девушки и я без помех добрался до дверей нашего номера люкс.
   Пока мы отсутствовали, наши апартаменты снова изменили свой внешний вид. Повсюду горничная расставила букеты цветов, некоторые из которых, явно, прислали сюда из сада губернатора острова, а в столовой комнате оказалась полностью заставлена бутылками с вином небольшая стойка, причем бутылки императорского "Старого Роантира" уложили на длинных деревянных лотках горизонтально. Прихватив одну из них и пару хрустальных резных фужеров, я вновь подхватил Руниту на руки и понёс её прямиком в ванную комнату, хотя она имела намерения всерьёз заняться приготовлениями к предстоящей вечеринке.
   Вновь увидев бассейн, доверху наполненный чистой водой, девушка тотчас изменила своё решение и, соскочив с моих рук, стала расстегивать крючки своего платья, что с непривычки оказалось для неё делом слишком трудным и хлопотным. Рунита взглянула на меня просящим взглядом и слегка склонила свою головку набок, словно говоря мне: - "Ну, что же ты стоишь, помоги!". Поскольку, я тоже никогда раньше не сталкивался с девушками, одетыми в такие нарядные галанские платья и не был знаком с конструкцией всех этих застежек, то мне вновь пришлось обратиться к своему искусству сенситива, чтобы избавить нас обоих от лишних мучений.
   Таинственно прижав палец к губам, я совершил маленький, невинный телепорт, в результате которого платье, нижнее белье моей девушки, а также мои скромные одежды, мигом оказались в гардеробной комнате, вино в фужерах, меч на краю бассейна, а мы с Рунитой стояли почти по пояс в воде, всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Фужеры, наполненные на треть вином, покачиваясь и пританцовывая, парили в воздухе неподалёку от нас. Девушка, заливаясь счастливым смехом, бросилась ко мне и уже мгновение спустя, я оказался в её страстных, горячих и ароматных объятьях.
   - Маг, мой любимый и единственный маг! Как же я соскучилась по тебе, любимый мой, за эти долгие часы! - Вскликнула она. Однако вместе с этим Рунита высказала и озабоченность по поводу исчезновения своего платья - Дорси, любимый, мне так понравилось это платье и особенно шелковые штанишки, а ты заставил их исчезнуть. Это ведь платье, целиком пошитое из винукийских шелковых кружев.
   - Рунни, не беспокойся, все твои наряды целы и невредимы, они уже висят в шкафу в гардеробной комнате и с ними ничего не случилось! - Ответил я девушке и добавил - Ведь тебе так идет это платье, разве я могу заставить его исчезнуть навсегда? Надеюсь, ты помнишь наш уговор?
   Стоило нашим телам соприкоснуться и бокалы чуть не упали в воду, таким сильным было моё влечение к этой девушке. Вот тут-то я и стал понимать, что от преступления против Корпорации и всех её гнусных и бесчеловечных требований по части контактов с аборигенами на ускоряемых мирах, я находился всего в нескольких сантиметрах. Воспоминания об этом немного остудили мою голову, но отнюдь не страсть и, поскольку, я всё же был не самым слабым сенситивом в галактике, то немедленно сделал так, что поверхность воды в бассейне смогла послужить нам вполне надежным и весьма удобным ложем для любви.
   После небольшой, но бурной любовной игры, мы плавали в бассейне, воду которого я то нагревал, то охлаждал, чтобы позабавить Руниту, а она, тем временем, рассказывала мне о своём морском путешествии, которое, с её слов, было просто изумительным и потрясающим. Загибая пальчики, девушка перечисляла мне свои впечатления:
   - Дорси, как только мы отплыли от острова и направились в сторону Залива Смерти, из морской пучины поднялись два огромных морских змея и поплыли вместе с нами параллельным курсом! Это было такое изумительное зрелище, жаль что ты его не видел! А когда мы подплыли к Заливу Смерти, моллюски-убийцы начали всплывать к поверхности и на них тут же набросились морские змеи. Моллюсков там плавало видимо-невидимо, и всех это так поразило, что никто и слова вымолвить не смог. Даже боцман Гонзер и тот никогда не слышал ни о чем подобном. Наконец-то этим противным моллюскам как следует досталось от морских змеев! Море так и кипело! Ой, но что было дальше, Дорси, ты ни за что мне не поверишь! Прямо перед нами поплыл большой косяк летающих рыб-радуг и они стали выпрыгивать из воды прямо перед "Южной принцессой". Знаешь, любимый, я такой красоты ещё никогда в жизни не видывала! Капитан Коррель так разволновался, что даже чуть не заплакал. Дор, оказывается, для моряка увидеть рыбу-радугу, выпрыгивающую из воды, это самое большое счастье, ведь это означает что сбудутся все твои желания и мечты, которые ты успеешь загадать, пока рыба-радуга пролетает в воздухе. Дорси, у меня было только одно желание, но я загадала его не меньше сорока раз и оно теперь обязательно сбудется. Так ведь? О, звёзды, любимый, какое это счастье стоять за штурвалом "Принцессы", она послушна, как самый лучший дрессированный гверл и так легко идет под парусами, что, кажется, может оторваться от воды и взлететь к самому небу. Но самое удивительное зрелище мы увидели, когда подошли к мысу Трёх Скелетов. Там, на самом верху скалы нас поджидал огромный синий барс! Дорси, ты бы слышал, как грозно он рычал, когда мы проплывали мимо. Он был такой огромный, прямо как гора Калавартог и синий-синий, синее даже, чем королевский сапфир.
   Слушая Руниту, я был на седьмом небе от счастья и ужасно горд за Нэкса и Бэкси, так горд, что не удержался и высказал им благодарность на галалингве. Правда, мне пришлось после этого объяснять, что таким образом я возблагодарил духов острова Равелнаштарам за тот приём, который они устроили моей возлюбленной и хотя Рунита спокойно и без расспросов приняла мои объяснения, я чувствовал себя несколько глупо. Оранжевая вспышка на рукояти моего меча напомнила о том, что нам пора одеваться. Рунита вышла из бассейна и я помог ей обсохнуть, нагрев воздух и заставив его закрутиться вокруг неё мягким, невесомым полотенцем, но вот одеваться к ночному гулянью я предложил девушке самой. И так за этот день было слишком много "магии", да, "волшебства". Пора бы и остановиться, пока меня никто не застукал и власти не замели в кутузку. До этого дня я никогда и не думал о том, что на Галане могут жить сенситивы.
   Рунита выбрала себе для сегодняшней ночи красивое голубое платье из тяжелого винукийского шелка, с лифом, расшитым жемчугом и рукавами из ажурного, белого гипюра. К платью прилагались изящные туфельки голубого сафьяна и пояс синего атласа, искусно расшитый серебром. Для меня Бэкси приготовила очень красивый костюм, пошитый по последней моде принятой в Роанте, из блестящей ткани глубокого синего цвета с фиолетовым отливом в пурпурную крапинку. Костюм был сшит так мудрёно, что я сразу даже и не понял как его надеть на себя и если бы не помощь Руниты, то я не разобрался бы и до утра со всеми его бантами и застежками.
   Когда я был полностью одет, то немедленно принялся искать, чем бы красивым мне закрепить на спине свои мечи, но девушка строго остановила мою руку и мечи так и остались лежать на полке перед зеркалом, хотя без них я чувствовал себя голым, но так действительно было лучше, ведь я собрался идти на дружескую пирушку, а не на поединок. Рунита, держа в руках шляпу с белыми, пышными перьями, смотрела на меня с таким восхищением, что я даже сделал неуклюжую попытку надеть её на голову, но был вынужден отказаться от этого. Мешала заколка-трао. Тем не менее, Рунита продолжала смотреть на меня так, что я, наконец, понял, почему из-за женщин, в иные времена, рушились целые империи. Сняв с волос заколку, я надел её на руку как браслет.
   Девушка быстро расчесала мои седые космы и соорудила из них чисто галанскую мужскую прическу, заплетя концы волос в три толстые, фигурные косы, соединенные друг с другом шелковыми, тёмно-синими ленточками, они нашлись в одном из ящичков гардероба. Причёска понравилась мне уже только потому, что живо напомнила мне о традициях Варкена, где женщины тоже заплетают волосы своих мужей косичками, правда несколько иными и только после брачного полета. На какое-то мгновение я даже почувствовал себя полноправным варкенцем, а не жалким изгоем, но всего лишь на мгновение.
   Как это ни странно, но я не понял сразу, что именно послала мне Великая Мать Льдов. Как и не понял до сих пор, за что мне вообще выпало такое счастье. Более того, поначалу я воспринял всё, что было ниспослано мне Великой матерью Льдов не её божественным даром, а всего лишь своим очередным, хотя и на редкость прекрасным и возвышенным, любовным приключением. Каким же глупцом и болваном я был в те минуты, когда, не смотря на всепоглощающую страсть, охватившую меня, тщательно обдумывал пути к отступлению, к бегству от своего счастья. От своей судьбы. Увы, но со своей головой, по всей видимости, я в тот момент совершенно не дружил и не поверил сердцу.
   Мои глаза не открылись даже после того, как я почувствовал невероятный прилив сенситивной Силы, стоило только Руните заплести мои волосы всего лишь в какие-то три косицы. Право же, мне, как варкенцу, это было непростительно. В общем я был полнейшим идиотом и когда Рунита привела мои волосы в порядок, я, вместо того чтобы пасть перед ней на колени и немедленно молить выйти за меня замуж, просто поцеловал эту чудесную девушку и заторопился на вечеринку. Да, если бы в тот момент рядом со мной был мой дед Баллиант, то он немедленно разложил бы меня на кушетке, обитой кожей скального прыгуна, взял в руки крепкие розги и стегал бы меня ими до тех пор, пока в моей голове всё не встало бы на свои места. На Варкене и особенно в моём клане, отцы-хранители клана очень не любят таких придурочных трао, которые в упор не видят своего счастья.
  
  
   Терилаксийская звёздная федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звёздная система Обелайр, планета Галан, остров Равел, город Равел, гостиница "Жемчужина Равела".

   Мы спустились на первый этаж как раз в тот момент, когда в гостиницу пожаловал граф фрай-Доралд вместе с двумя другими дочерьми губернатора, что обещало сделать нашу дружескую пирушку ещё более весёлой и интересной. Народу в ресторан набилось столько, что метрдотелю пришлось задействовать, вдобавок к главному, оба малых зала, чтобы гостиница смогла вместить всех желающих прийти к нам в гости, но двери самого большого зала открылись только с нашим появлением. Господин Лорант, явно, нервничал, не зная, как гости отреагируют на моё нововведение устроить стол таким диковинным образом, но все остались довольны.
   Как это ни странно, но в ресторане собралось довольно много нарядно одетых женщин. Поначалу, все были удивлены, что в залах ресторана не поставлены столы для пира, чего ожидали многие мужчины старшего возраста, а также не вынесены все столы, чтобы освободить самый большой зал ресторана для танцев, чего хотелось тем парням, которые пришли с дамами. Предложенная мной демократическая обстановка, поначалу, держала наших гостей в некотором напряжении, так как, когда графу фрай-Доралду захотелось немного закусить, то он оказался рядом с боцманом Гонзером и баталёром "Южной принцессы" Роем До, а они выглядели весьма импозантно в своих матросских костюмах с головами, повязанными красными банданами и большими серьгами в ухе, словно пираты из далекого прошлого Галана. Однако, не смотря ни на что, все трое очень мило побеседовали, пока накладывали в тарелки свои любимые деликатесы. Тут же выяснилось то, что вкусы Роя и графа фрай-Доралда, не смотря на огромную разницу в происхождении и социальном положении, оказались весьма схожими, оба были не дураки вкусно поесть.
   То ли Антор догадался об этом сам, то ли ему подсказал это Нейзер, но большая часть столов была убрана из зала и лишь по периметру осталось их небольшое количество. Зато в зале добавилось кресел и диванов, на которые время от времени присаживались парочки. Официанты с подносами, заставленными бокалами, крейсировали по залам и предлагали всем желающим выпить вина или напитков покрепче, что было воспринято гостями практически на ура и рассматривалось, как весёлый и забавный аттракцион. Антор всё же решил несколько ослабить давление на мой кошелек и устроил по углам залов нечто вроде мини-баров, где каждый желающий мог купить себе напитки по собственному вкусу, если не желал ждать того момента, когда в поле его зрения окажется официант с нужным ему сортом выпивки.
   Во всех трёх залах ресторана негромко играла музыка. К оркестру господина Лоранта добавились ещё два. Один большой, из числа солдат городской стражи, приглашенный капитаном Рейтрисом, а другой малость поменьше, из числа моряков "Южной принцессы". В галанских оркестрах гармонично сочетаются струнные, духовые и ударные инструменты и извлекаемые музыкантами из них мелодии, на редкость благозвучны. В этот же вечер музыканты из всех трёх оркестров превзошли самих себя. Музыка то звучала подобна журчанию воды в горном ручье, то делалась подобной пению птиц, то напоминала эфирные песни волшебных ветров и создавала прекрасный фон для нашего неспешного, дружеского общения с гостями.
   Нейзера и Зармину мы с Рунитой увидели ещё издалека, но я сделал ему рукой знак и мы тотчас разошлись по разным залам. Как хозяева званого вечера, нам предстояло обойти всех гостей и хотя бы по минуте-другой пообщаться с каждым, что тоже оказалось для наших гостей в диковинку, но зато очень всем понравилось. Рунита была мила как с дочерями губернатора, так и с девушками-белошвейками, приглашенными своими ухажерами, охотниками на зелёных барсов, а уж эти парни прямо сияли от радости, что смогли представить меня своим подружкам, как своего хорошего приятеля.
   Нейзер действовал в том же духе и это очень веселило Зармину. Та оказалась весьма и весьма красивой женщиной, красота которой блистала в ресторане с особой силой. Правда, лично мне эта новая подружка Нейзера не очень понравилась, так как я усмотрел в ней нечто хищное, опасное. Она была типичной охотницей за мужчинами, но, стоит отметить, на редкость красивой и соблазнительной. Наши курсы несколько раз пересекались и я видел, с каким оценивающим видом и завистью Зармина смотрела если не на Руниту, то уж точно на её драгоценности.
   Мне захотелось защитить девушку от её откровенных взглядов и при каждом я тотчас начинал теснее прижимать Руниту к себе, всячески показывая и ей, и нашим гостям, как она мне дорога, но это оказалось излишним. Рунита отвечала Зармине взглядами такой убойной силы, выказывая столько превосходства и гордости, что та сначала смущённо опустила глаза, а затем заулыбалась ей широко и открыто. В конце концов наши непрерывные блуждания по всем трём залам закончились и мы смогли, наконец, приземлиться за большим, но уютным столиком, где уже сидели, поджидая нас, граф фрай-Доралд с дочерьми губернатора и капитан Лино Рейтрис, который, разумеется, сидел подле тихой и застенчивой красавицы Нейлы Барренс.
   Вскоре к нам присоединился Нейзер с красоткой Зарминой и мы немного поболтали. Графу очень понравилось устройство вечера и он тут же загорелся идеей провести точно такое же мероприятие в столице, при дворе. Особенно его удивило то, что мы с Нейзером, в течении всего полутора часов сумели раскрепостить и завести публику настолько, что уже никто не чувствовал себя лишним и потерянным среди множества людей. То из одного, то из другого угла доносились взрывы весёлого смеха. После небольшого перерыва оркестры стали играть громче и песенные мотивы сменились танцевальными мелодиями.
   Хотя Галан всё еще отирался в переулках феодализма, танцы, похожие на менуэты глубокой древности Галактического Человечества, на нём давно канули в вечность и их сменили другие, пусть похожие на столь же древние аналоги вальса и фокстрота в разных интерпретациях, какие по всей галактике танцуют и сегодня, но всё же достаточно тесные по объятьям партнеров. На Галане они исполнялись под очень приятные и красивые мелодии, да, к тому же, очень изящно.
   Поначалу Рунита танцевала только со мной, но потом её стали наперебой приглашать граф и мой стажер, мастер на все руки. Если я в парном танце выглядел несколько неказисто, то Ролтер и Нейзер в этом деле блистали во всём своем великолепии. Между ними даже завязалась нешуточная паркетная дуэль, в которой Рунита переходила от одного танцевального партнера к другому, а остальные девушки нашего стола были вынуждены выполнять роль невольных статисток. Меня это задело за живое. Поскольку я не мог блеснуть в парном танце из-за своего невысокого роста, а Рунита блистала именно потому, что в могучих руках то Ролтера, то Нейзера выглядела изящным, миниатюрным цветком, то я решил ударить по своим противникам оружием совершенно особого свойства, хотя это, по сути дела, на какое-то время прерывало наши танцы с дамами.
   Из глубокой древности, ещё из тех времён, когда Галактическое Человечество теснилось на древней Терре, мифической его праматери, из тех самых времён во многих мирах дошел до наших дней древний танец, исполняемый исключительно мужчинами, знаменитый фламенко. Как это ни удивительно, но в той или иной форме этот танец присущ буквально всем человеческим цивилизациям и его танцуют в галактике до сих пор. Некая разновидность фламенко исполняется на Галане и этот танец роднит Галан с моим заснеженным Варкеном. Роднит уже тем, что в обоих мирах он исполняется с множеством импровизаций и с умопомрачительной, безудержной и огненной страстью. Кируфцы славятся, как самые умелые танцоры флакке, так на Галане именуют этот, сугубо мужской, танец, в котором слиты воедино страсть, любовь, ревность и огонь души настоящего мужчины.
   Поэтому, когда после очередного танца Руниты и Нейзера, похожем на древнее терранское танго и исполненного в очень зажигательном ритме я встал из-за стола и стал левой рукой развязывать ленты и расстёгивать крючки своего камзола, ритмично щёлкая пальцами правой и дробно постукивая каблуками, на мой вызов тотчас откликнулись две сирафы, настроенные в унисон и их струны нервно завибрировали, издавая тревожные, быстрые звуки. Толпа тотчас с громкими криками отступила к стенам большого зала и стала ритмично хлопать в ладоши, а я, скинув камзол с плеч прямо на пол, дробно отбивая чечётку, стал медленно, но решительно выступать в центр зала.
   Разумеется, я танцевал знакомый мне с детства и отточенный до совершенства флайк, танец, мастерством исполнения которого, по праву гордятся все воины-архо клана Мерков Антальских. Танцуя, я выколачивал подкованными каблуками дробь с частотой не меньше ста двадцати ударов в минуту и при этом руки мои находились в непрерывном движении, а ни одна дорожка шагов не могла повториться чаще, чем десять-пятнадцать раз за весь долгий, почти бесконечный, огненный танец. Пальцы мои при этом издавали громкие, сухие щелчки, как будто я держал в руках кластроны, выточенные из музыкального варкенского каменного кедра.
   Двое матросов с сирафами в руках, играли с нечеловеческой быстротой, постоянно меняя ритм, но не снижая темпа. Несколько минут Нейзер смотрел на меня ошеломленно и зачарованно и я видел, как его пальцы сами начали прищёлкивать, но по иному, на мидорский манер, где этот танец также пользуется популярностью и мидорцы гордятся тем, что школа их фламмы чуть ли не самая древняя в галактике. Решительно сбросив с себя камзол, Нейзер впрыгнул в широкий круг зрителей характерным мидорским выходом, сделав в воздухе двойное сальто вперёд и приземлившись на шпагат, из которого сразу же стал медленно подниматься, прищёлкивая пальцами и играя плечами, руками, головой. Глаза его горели дьявольским огнем, а пальцы трещали с такой скорострельной дробью, что музыканты были вынуждены чуть ли не удвоить темп игры и сирафы буквально взвизгнули вибрирующими звуками. Нейзер же, словно вырастал из пола, и чем выше он поднимался над ним, тем явственнее слышался дробный перестук его сапог.
   По канонам флакке по-галански в круг мог бы выйти и третий танцор, если, конечно, он сможет поразить зрителей каким-нибудь оригинальным па или еще более быстрой чечеткой и этот третий тут же нашелся. Им стал не кто-нибудь, а сам граф Ролтер фрай-Доралд, чего я никак не ожидал от высокородного дворянина, так как некоторые из дворянских родов Галана весьма презрительно относятся к этому яркому и зажигательному танцу. Пока я хищной птицей с чечёточным клёкотом и громкими возгласами кружил вокруг своего стажера, а тот, вибрируя всем телом, с ужасающе мрачной плавностью поднимался над полом, Ролтер рывком сбросил с плеч свой белоснежный атласный камзол и, рванув с горла кружева, да, так стремительно, что его мощная, бронзовая грудь обнажилась, немедленно вошел в широкий круг, образованный мужчинами и женщинами.
   Для выхода граф выбрал классическую манеру затанцовки, когда голова танцора гордо вскинута, руки сложены за спиной, торс практически недвижим, а ноги выделывают столь замысловатые коленца флакке по-роантски, что просто смотреть и то глаза сломаешь. И хотя каблуки Ролтера издавали не чечёточную дробь, а громкий, отрывистый перестук, никто бы не сказал, что графу нечем поразить взыскательную публику. Ноги танцора, порой, взлетали выше пояса, но торс его оставался неподвижным и непокрытая голова так плавно вплывала в центр зала, что не колыхнулся ни единый локон его тщательно завитой и напомаженной причёски.
   Тем временем Нейзер встал на ноги и стал успешно соперничать со мной в бешено чечёточном темпе танца. Зрители стали ещё громче выкрикивать призывные возгласы. В основном в этом хоре доминировали высокие, резкие и гортанные женские голоса. Дамы призывали нас перейти от показательной программы танца к жарким и страстным импровизациям и мы немедленно покорились их воле. Импровизация в танце фламко, это целое искусство, способное покорить любые, даже самые чёрствые сердца и унылые души. Они способны зажечь огонь даже в мёртвом камне и растопить, испарить кометные льды.
   Вот тут-то мне и показалось, что я, наконец, урыл своих соперников, так как по части импровизаций мне в этом зале не должно было быть равных уже только в силу того обстоятельства, что я-то видел этот танец на нескольких сотнях планет и состязался в этом искусстве не одну тысячу раз, выступая против самых отменных танцоров и не раз выходил победителем. Но, если говорить по-честному, то в этом танцевальном зале я столкнулся с подлинными мастерами танца, настоящими поэтами движения. Как ни хотелось мне блеснуть перед Рунитой, но я вынужден признать то, что ни Нейзер, ни Ролтер вовсе не уступали мне в главных компонентах танца, в огне и страсти, что, вместе со мной, констатировали и все наши зрители, которые были в полном восторге от моей затеи. Поэтому через полчаса наша танцевальная дуэль завершилась мировой.
   Под громкие аплодисменты мы вернулись к столу, где нас ждали главные призы, объятья и поцелуи наших дам. Даже холодную красавицу Зармину и ту пленил танец Нейзера и она повисла на его шее звонко смеясь от радости и покрывая его лицо поцелуями. Никто из нас так и признал себя побеждённым, но мы даже и не пытались выяснить, кому должна достаться пальма первенства. Зато ни пришедшая в восторг Рунита, ни дочери губернатора и уж ни в коем случае не Зармина, в общем, ни одна из наших прелестных дам нисколько не сомневались в том, кто именно одержал победу в танце.
   Наш танец подытожил вечеринку, так как, с одной стороны, после него уже никто не решался пригласить на танец свою даму, а с другой музыканты просто демонстративно встали со своих мест на импровизированной сцене и, спустившись в зал, направились к подносам с выпивкой. Хотя выпито в эту ночь было вполне достаточно, никто не свалился на пол от излишнего усердия. По-моему, вечеринка удалась на славу, что подтвердили все и, самое главное, господин Лорант, который распорядился не убирать столы из зала, а лишь велел очистить их от пустой посуды. Судя по тому, как он оживлённо беседовал с метрдотелем и шеф-поваром, он собирался взять на вооружение этот прогрессивный метод обслуживания, и он, похоже, нашел у них полную поддержку.
   Наши гости разошлись в предрассветной полутьме, когда небо на востоке уже начало сереть, а лёгкие, серебристые облака, парящие над островом на огромной высоте, стали понемногу розоветь, но лучи Обелайра ещё не достигли туч, клубящихся над вершиной горы Калавартог. Не смотря на бурно проведённые день и ночь, я нисколько не жаловался на усталость, зато Рунита засыпала на ходу. Когда я на руках поднял её наверх и положил на шкуру синего барса, она уже мирно спала, глубоким и умиротворенным сном и мне пришлось вновь прибегнуть к телепорту, чтобы переодеть девушку в ночную сорочку. Но стоило мне только прилечь рядом с ней на синий мех, как она жадно приникла к моим губам своим горячим и требовательным ртом, не скрывая своего страстного, хрипловатого стона.
   Страсть девушки была столь ошеломляюща и столь агрессивна, что изумила меня, но моё тело ответило на этот призыв любви самостоятельно, без малейшего раздумья и колебания, словно я только что вышел из камеры-одиночки, в которой томился, как минимум двести лет с руками, скованными силовым полем. Это было какое-то безумие, самый настоящий природный катаклизм, бурное половодье чувств и страсти, захлестнувшее наши тела и души. Единственное, что я был в состоянии хоть как-то контролировать, так это выплеск сенситивной энергии своего сознания, иначе запросто развалил бы в кучу щебня, как гостиницу, так и парочку ближайших от неё домов. Мы были столь активны, что наша огромная кровать тряслась и качалась, словно при землетрясении и я оторвал её от пьедестала и заставить парить в воздухе.
   Но зато и шуму я наделал, когда не в силах контролировать всё и вся, забыл о том, что наше ложе парит в воздухе, расслабился и кровать с чудовищным грохотом опустилась на свой постамент, полый внутри. Кажется, я всё-таки дал маху и выпустил парочку плазменных разрядов в космос, потому что над моим ухом тревожно запищал сигнал предупреждения, поданный Нэксом или Бэкси. Это привело меня в чувство и я постарался поскорее остудить, как свой собственный пыл, так и пыл своей возлюбленной, но синий барс, видимо имел на наш счет свои собственные планы и потому моя затея, дать Руните поспать в эту прекрасную ночь, полностью провалилась, да, к тому же ещё и с диким грохотом.
   Шел час за часом, а мы без устали ласкали друг друга и, кажется, уже ничто во всей галактике не смогло бы остановить нас. Наверно мы просто сошли с ума раз отдавались любви с таким исступлением, а может и, правда, во всём был виноват мех синего барса. Странным образом наши силы не уменьшались, а наоборот только увеличивались и наша любовные ласки становились всё энергичнее и утонченнее, словно моя возлюбленная черпала силу из того же источника, из которого черпал её я, когда обращался к своим сенситивным способностям, но такое было невозможно, если речь, конечно, не шла о совершенно особом случае. Но это представлялось мне в ту ночь совершенно невероятным.
   В те предутренние часы мне хотелось только одного, чтобы они никогда не кончались. Понимая, что мое счастье с Рунитой невозможно по целой тысяче причин, я мог сделать только одно, продлить своё пребывание в Равеле так долго, как это возможно. Но, самое главное, единственным, кто мог помочь мне продлить эти счастливые часы был мой разбитной стажер. Разумеется, я не мог обратиться к Нейзеру с такой просьбой, но мысленно молил, чтобы тот не стал торопить меня поскорее убраться с Галана.
   Как ни сильна была моя страсть, в тот момент я даже и не помышлял о том, чтобы не расставаться с Рунитой, во мне слишком глубоко засели наставления моих начальников, верность присяге, данной Корпорации и страх перед суровыми правилами, которыми руководствовались все прогрессисты до единого. Однако, вместе с тем я нисколько не боялся наказания, ведь не страх наказания останавливал меня в тот момент, а верность долгу и преданность клану, который я не мог оскорбить каким-либо неблаговидным поступком, хотя разве это преступление, любить? И всё-таки, не смотря на то, что я безумно любил Руниту, я всё ещё не мог пойти ради любви на нарушение клановой чести, статей контракта и корпоративных правил.
   Так что я оказался в капкане, в плену условностей и сердце моё разрывалось при одной мысли, что мне вскоре придётся покинуть Галан и навсегда расстаться с Рунитой. От этого душа моя пребывала в смятении, а сердце буквально разрывалось на части, в то время, как Рунита безмятежно спала, положив голову мне на грудь и крепко обняв меня за шею. Часть её безмятежности постепенно передалась мне и я стал думать, что не так уж всё и трагично. В конце концов темпоральному ускорителю оставалось работать не так уж и долго, и я ещё смогу найти свою Руниту после того, как сниму с планеты темпоральный барьер, а возможно это произойдет и раньше, если подтвердятся рассказы этой чудесной девушки о галанских магах, так удивительно напоминающие мне рассказы о сенситивах. Ведь если бы мне удалось найти на Галане хоть сотню, другую сенситивов, даже самых паршивеньких, то всё пойдёт по другому сценарию.
   Кроме того мне следовало хорошенько разобраться с чёрным шаром, якобы, сковавшим звёздную систему Обелайра, ведь не могло же в самом деле это быть просто детскими выдумками. Слишком уж точно Риз описал существование темпорального коллапсара и мне, как дисциплинированному работнику Корпорации, ни в коем случае нельзя покидать планету до тех пор, пока я не выясню, с чего это в голову мальчишке, взбрели в голову такие чудные мысли. Если действительно имела место утечка информации и на Галане существовали люди, неважно были они сенситивами или нет, которые стремились во что бы то ни стало расколоть этот хрустальный черный шар и вырваться из плена темпорального коллапсара, то это тотчас, автоматически, вводило по отношении к этой дремучей планете совершенно иные правила поведения. В нашей конторе более всего боялись конфронтации с ускоряемыми мирами.
   Во всяком случае этим вопросом в настоящий момент занималась Бэкси, а уж у неё-то имелись все возможности, чтобы разыскать на Галане Риза, с которым дружила в детстве Рунита. До того же момента, когда Бэкси сделает это, я мог спокойно наслаждаться счастьем и не забивать себе голову всяческой ерундой. Естественно, при этом мне следовало хотя бы изредка делать вид, что я готовлюсь к экспедиции на остров Равелнаштарам, ведь не смотря ни на что, нам придётся, рано или поздно, выбираться с острова Равел и делать это следовало самым благопристойным, с точки зрения маскировки, образом, но даже об этом мне ещё рано было думать, так что как минимум три недели я мог ни на минуту не расставаться с Рунитой и в полной мере наслаждаться своим недолгим счастьем.
   Именно на это я и нацелился в то сказочное утро, когда уснул сжимая в объятьях свою Руниту. В любом случае я мог всегда сказать своему начальству, что мои тесные контакты с аборигенкой были вызваны моим сенситивным расследованием, да, и то лишь в том случае, если мне пришлось бы писать соответствующий отчёт. Ни мы, технари, ни наблюдатели, никогда не говорили начальству всей правды хотя бы потому, что это не приводило ни к чему хорошему, ведь нас и так сурово дрючили за что ни попадя. Так что не я был первым и не я буду последним, кто влюблялся в девушек или парней с ускоряемых миров. И уж поверьте, ни один наблюдатель никогда не вломит начальству своего техника и приложит все усилия, чтобы полицейские из конторы, несущие свою службу на станциях наблюдения, помешали кому-либо умыкнуть из ускоряемого мира своего возлюбленного или возлюбленную. Я во всяком случае, не раз доставлял таких нелегалов в различные укромные места, но мне в то время и в голову не приходило похитить Руниту с Галана. Я был слишком уж большим праведником и идиотом, помешанном на чести.
  
   Терилаксийская звёздная федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звёздная система Обелайр, планета Галан, остров Равел, город Равел, парк дома охотников.

   Вчетвером, Ролтер, Хальрик, Нейзер и я, мы сидели за столиком в беседке парка, разбитого в доме охотников и весьма заурядно и довольно немузыкально переругивались. Особенно старался Хальрик Соймер, который, как оказалось, знал немалое количество звучных и цветистых эпитетов, применяемых для определения умственных способностей своих оппонентов. Граф Ролтер фрай-Доралд выступал в качестве рефери, хотя в душе он давно принял сторону Хальрика. Оппонентами Хайка, разумеется, были я и Нейзер, а костерил нас старшина охотников за наше маниакальное упрямство, с которым мы стремились проникнуть на остров Равелнаштарам. При этом старый охотник старался выбирать самые обидные сравнения и самые резкие выражения, лишь бы заставить нас отказаться от этой безумной и невероятно рискованной затеи.
   Ролтер, ради которого мы, якобы, затеяли это предприятие, вызвавшись добыть для него шкуру синего барса, и тот в итоге начал нас отговаривать. Пока шла подготовка к нашей экспедиции и он, и даже Хальрик были увлечены этой идеей, выследить в лесах острова Равелнаштарам ещё одну синюю зверюгу, но как только всё было готово, тут же пошли разговоры об опасности. С одной стороны все это было очень приятно, всё-таки, что ни говори, а эти люди очень искренне беспокоились о нас, но с другой стороны наши дела на острове были полностью завершены и теперь нам нужно было возвращаться, а вот это уже было испытанием для меня и моей собственной нервной системы.
   За эти дни ни мне, ни моим электронным помощникам, так и не удалось разгадать загадку маленького галанского мальчика Риза, хотя работать с тщательно охраняемыми галанскими архивами было делом, в общем-то простым. Моё собственное сенситивное расследование, также не дало никаких результатов. Никто на островке Равел даже понятия не имел о том, что в их мире могут быть практикующие маги и тем более никто не находил ничего странного в астрономии ближнего и дальнего космоса. Не объясняя источников информации, я рассказал Нейзеру о магах, про которых мне поведала Рунита и о том, что, возможно, это может быть косвенным свидетельством существования на Галане людей, обладающих экстрасенсорными возможностями, которых обычно и называют магами. Нейзер обрадовался, ведь это было бы очень неплохо, после нескольких экспедиций Союза Сенсетивов обнаружить их присутствие на Галане, но и его энтузиазм вскоре угас. Нам так и не удалось обнаружить ни единого человека, который бы всерьёз, подобно Руните, относился к сказкам о волшебниках.
   Единственное, что я мог записать в актив, так это то, что Бэкси полностью разобралась с проблемами Антора Лоранта и теперь мне стало доподлинно известно, кто хотел утопить этого славного парня в дерьме. Мало того, что на него окрысилась его бывшая женушка, так за него взялись несколько перекупщиков мехов из Роанта, которые некогда вынашивали планы полностью взять под контроль остров Равел. К тому же в этом грязном деле оказались замешаны ещё и некоторые имперские чиновники и развязка была близка. Через пару недель Антору предстояло либо выплатить кредит, взятый пять лет назад для покупки гостиницы, либо пролонгировать его, но уже под бешеные проценты.
   Поскольку этот парень считал, что полоса неудач закончилась, он, разумеется, пойдет на пролонгацию кредита и вот тут то петля окончательно затянется вокруг его шеи. Перекупщики, через своих агентов, держали в своих руках козырь в виде перерасчета залоговой стоимости имущества и тогда кредит моментально становился необеспеченным и благородный дворянин из Орвакайна, наш хозяин, любезнейший Антор фрай-Лорант и его вздорная бывшая супруга, в мгновение ока становились полными банкротами. Всю это карусель вокруг бедолаги Антора завертела его вредная женушка. Та, таким образом, вознамерилась вернуть его в лоно семьи, но даже она не представляла себе, что произойдет в итоге с их роскошным поместьем, половина которого была заложена её, хотя и не разведенным, но уже фактически бывшим мужем. К сожалению, эта дамочка даже не представляла себе, во что она ввязалась и чем это грозило ей самой.
   По части крючкотворства, Галан был просто раем для всяческих мерзавцев, так как в этом мире свято чтили законы, а большинство из них были написаны добрых сорок с лишним тысяч лет назад. Барыги допустили одну единственную ошибка, перевели обслуживание кредита в банк "Кредитный союз Равела" и найдись добрая душа, которая ссудит Антора деньгами для своевременного погашения кредита, эти типы останутся с носом. Сумма, которой не хватало Антору Лоранту, на мой взгляд была смехотворной, всего каких то сорок семь тысяч роантов и эти деньги я уже приготовил и я только ждал последнего дня.
   Всё это время я провёл ни на миг не расставаясь с Рунитой. Она даже присутствовала во время наших долгих разговоров с Хальриком и его охотниками, когда мы разрабатывали план охотничьей экспедиции. Её мы предполагали осуществить с борта "Южной принцессы". Правда, в период самой подготовки, я немного лукавил, заявляя о том, что в экспедицию отправится отряд из двадцати пяти человек. О том, что мы решили не рисковать жизнями охотников на неизвестной им территории острова, я сказал Хальрику только сегодня утром и, разумеется, Рунита ещё ни о чём не знала.
   Все наши дни и ночи были наполнены любовью и счастьем. Каких только сюрпризов я не устраивал своей возлюбленной. В её честь я давал пышные костюмированные балы, а один раз даже устроил в Равеле карнавал, который длился целых три дня. Когда на острове кончились запасы витрума, а его так любила Руните, я пообещал купцам по двести роантов за корзину и объявил, что готов купить целых любое количество корзин этого сладчайшего из плодов галактики. Не знаю уж как, но витрум доставили на остров через каких-то три дня и Рунита не испытывала в нём недостатка. Но больше всего мы любили морские прогулки, которые совершали чуть ли не через день и каждый раз они превращались в самые настоящие праздники на воде. Вместе с нами в море выходило иной раз, до сотни гостей острова Равел, а уж наш друг граф фрай-Доралд всегда был нашим спутником на "Южной принцессе".
   На одной из таких прогулок я доказал жителям острова, что человек может победить в схватке даже очень крупного моллюска-убийцу, чем покрыл себя славой с головы до пят. Правда, эта слава, по большей части, оказалась всего лишь коричневой, липкой и вонючей сепией. Сию субстанцию выпустил из себя издыхающий моллюск, которого я, изловчившись, проткнул острогой. Тем самым я поставил под вопрос дальнейшее существование этих мерзких тварей, так как уже через несколько дней охотники всерьез заявили Хальрику, что они мечтают о расширении базы промысла, ведь что ни говори, а мясо этих зловредных монстров считалось редкостным деликатесом.
   Среди этих парней нашлось добрых полтора десятка искусных пловцов, а уж гарпунщиками они и так были преизрядными. Промысел этот обещал стать очень доходным, так как помимо мяса, моллюски давали ещё и желчь, из которой готовилось какое-то целебное снадобье. Зато теперь обещала увеличится популяция морских змеев, чья молодь, в массовом порядке, истреблялась моллюсками, когда шла от тихих, песчаных пляжей, где устраивали кладки яиц морские змеи, в открытое море. Так что в каком-то смысле я и на этот раз оказал галанцам добрую услугу, но более всего меня должны благодарить в недалёком будущем морские драконы, они же змеи.
   Когда я вернулся в гостиницу, где меня с нетерпением дожидалась Рунита и объявил ей о своём решении отправиться на остров в одиночку, девушка побледнела, но ни сказала мне ни слова против, а только спросила дрожащим от волнения, едва слышным голосом:
   - Дор, любимый, когда ты отправляешься?
   - Завтра, моя дорогая. Думаю, что мы управимся дней за пятнадцать. Во всяком случае мы будем ждать "Принцессу" начиная с пятнадцатого дня после высадки на берег. Граф решил проводить нас до мыса Трех Скелетов и потом встретить.
   В течение всего дня и ночи Рунита ни единым словечком не попыталась удержать меня от этой глупой, дикой и опасной, с точки зрения любого нормального человека, затеи. Она, как всегда, была весела и непринужденна, но я и без телепатии чувствовал, что буквально каждая клеточка её прекрасного тела излучает волны страха и ужаса. Нейзер и здесь пришел мне на помощь. Этот повеса при каждом удобном случае стремился показать Руните свою огромную силу и ловкость, да, к тому же весьма откровенно заявил, что если мне будет угрожать опасность от клыков барса, то тому придётся прежде подавиться им, а уж потом попытаться съесть на десерт меня. Это заявление и в самом деле успокоило девушку и даже отогнало её страхи, но я, вдруг, обнаружил, что Рунита не верит в моё возвращение. И это меня совсем не обрадовало. С беспечной улыбкой на лице я сжал всю свою волю в кулак и продолжил творить глупости.
   Вечером я устроил грандиозное шоу на пристани. Весь причал освободили от тюков, ящиков и бочек. Доски чисто вымыли и застелили коврами, а вся пристань украсили гирляндами цветов и зелёных ветвей. Музыка гремела почти до утра и лишь перед рассветом праздник закончился. В последний раз мы с Рунитой воспользовались услугами шкуры синего барса, которая все это время дарила нам столько радости. Рано утром, когда Рунита уснула, я покинул её и вышел из капитанской каюты, чтобы выполнить последнее и, пожалуй, самое деликатное из всех своих дел на острове Равел. Вахтенный матрос помог мне спустить шлюпку за борт и я направился к тому крохотному пляжу, на который однажды выплыла Рунита. По авторитетному мнению Бэкси, мне именно там следовало припереть к стене господина Лоранта.
   Антор имел обыкновение каждое утро принимать морские процедуры и делал это довольно странным образом, стараясь донырнуть до бакена, установленного у полосы течения. Этот бакен он установил после того, как нашел на пляже Руниту, чтобы следующему смельчаку было видно где находятся спасительные спокойные воды. Доплыть до пляжа на легкой шлюпке было для меня делом нескольких минут, тем более, что на море стоял полный штиль. Остановив шлюпку за скалой, я дождался момента, когда господин Лорант спустится на свой пляж по крутой лестнице, высеченной в скале, и с разбегу нырнёт в воду. Антор, как всегда, был пунктуален и не заставил себя долго ждать. Как только он скрылся под водой, я несколькими мощными гребками подогнал шлюпку к берегу и она врезалась в крохотный песчаный пляж. Моё небольшое судно заняло едва ли не треть его размеров, но это было и к лучшему, теперь Антору уже не мог сбежать, ведь я приготовил для него отличную западню.
   Несколько минут спустя он уже плыл к берегу. Увидев меня, господин Лорант широко улыбнулся. Жестом я попросил его присесть рядом со мной и подал ему полотенце и халат, после чего уставился на этого парня пристальным взглядом. Как только он вытер тело и надел халат, я достал из приготовленной заранее корзинки бутылку "Старого Роантира", пару бокалов, конфеты, фрукты на закуску и строго спросил его:
   - Ну, и как, Антор, вам удалось, наконец, побить свой собственный рекорд?
   - О, мастер Веридор, в тот раз мне, по всей видимости, просто повезло. - Бесхитростно ответил Антор и вдруг его лицо приобрело удивленное выражение, ведь никто на всем острове не знал о его ежедневных попытках ещё раз донырнуть до бакена.
   Однако, господин Лорант вёл себя любезно и не начать выяснять откуда я знаю о его заплывах под водой. Мне же, в свою очередь, было бы чертовски трудно объяснить как я узнал о его утренних заплывах не ссылаясь на беглое телепатическое зондирование его сознания, в котором без труда читалась досада на свою очередную неудачу. Вместо этого он, восхищённо взглянув на бутылку, мечтательно произнес:
   - О, добрый "Старый Роантир". Изумительное вино, мастер Веридор, пожалуй, ради него я готов сделать ещё одну попытку и всё-таки донырнуть до этого чёртового бакена. Хотя мне, порой, кажется, что его якорь просто снесло волнами.
   Наполнив вином два бокала я молча вручил один господину Лоранту и также молча поднял свой. Антор с улыбкой поднял свой бокал и сказал мне:
   - Удачной вам охоты, мастер Веридор!
   Пока он смаковал прекрасное вино, я всё так же не говоря ни слова достал из под банки мешок с золотом, приготовленный для него, и положил рядом с хозяином гостиницы. Антор тут же насторожился, услышав звон золота, но поинтересовался самым равнодушным тоном:
   - Что это, милорд?
   В ответ на это я сказал тихим голосом:
   - Я возвращаю вам свой долг, дорогой друг.
   - Но вы вчера расплатились со мной сполна, милорд, и ничего мне не должны. - Строгим голосом сказал мне Антор и добавил, из вредности - Не нужно меня расстраивать в это прекрасное утро. Уберите это.
   Однако я не унимался и сказал уже громче:
   - Антор, речь идет не о плате за жильё, которое вы предоставили мне и моему другу, а о совсем другом долге. Между нами стоит нечто большее и я не хочу покидать остров перед опасным предприятием с грузом тяжкого и невозвратного долга. Разве вы не помните, что именно на этом месте вы однажды спасли самого дорогого для меня человека? Рунита боится вас оскорбить, предложив деньги, а я, в свою очередь, не могу уехать просто так, поскольку меня ждет опасная экспедиция, из которой я могу и не вернуться. Извините, Антор, но Веридор Мерк всегда сполна оплачивает свои долги, сколь велики бы они не были. Возьмите золото, Антор, здесь ровно пятьдесят тысяч роантов, именно столько вам не хватает для того, чтобы полностью обрести свободу и уверенность в своих силах.
   Губы господина Лоранта сурово сжались, а в глазах засверкали искры праведного гнева. Он сердито сказал мне:
   - Маркиз фрай-Виктанус, между нами нет, никогда не было и быть не могло никакого долга. Я просто исполнил свою обязанность отца и человека!
   Великие Льды Варкена! Ну, что ты будешь делать с такими благородными, но чрезвычайно бестолковыми и вредными, людьми? Мне в тот момент очень хотелось взять и всыпать розог этому красивому и сильному человеку, который стоял у самого края пропасти и не хотел схватиться за протянутую ему, без всякой корысти, руку. Тогда я решил действовать по иному. Я мгновенно выхватил из за спины меч, решительно направил его острие в грудь господина Лоранта и сказал ему медленно и отчетливо, чтобы у него не осталось никаких сомнений в серьезности моих намерений:
   - Антор, или ты сейчас же возьмешь из моих рук это проклятое золото или ты покойник. Мне вовсе не улыбается видеть, как такого благородного и прекрасного человека, как ты, сведут в могилу до срока гнусные проходимцы.
   Не давая ему опомниться и всё время держа клинок у его сердца, я коротко рассказал ему всё, называя имена, цифры и даты, рассказал про то, что выкинула его благоверная, пытаясь, таким образом, вернуть в лоно семьи. Говорил я это без всяких эмоций, негромко, но отчётливо, давая понять этому упрямцу, что не позволю ему пустить свою жизнь гверлу под хвост. Лицо Антора дрогнуло и страдальчески исказилось в гримасе душевной боли. Едва слышно он сказал:
   - Друг мой, я не могу принять это золото даже от тебя.
   Это уже было лучше. Монолитная скала его гордыни и несусветного упрямства дала маленькую трещинку и я немедленно усилил давление.
   - Антор, давай рассмотрим это, как беспроцентную ссуду, которую я даю тебе на весьма длительный срок. Скажем лет на двадцать. Только ты не станешь писать мне никаких расписок хотя бы потому, что я верю твоему слову гораздо больше, чем всем клятвам на свете, высеченным на гранитных плитах. Ты знаешь ведь, что я человек далеко не самый бедный и уж, наверняка, тебе известно и то, что ещё ни к одному гробу не приделали сундука на крышку. Это всего лишь деньги, но тебе в настоящий момент они нужны намного больше, чем мне. Так что обойдемся без лишней волокиты. Всё равно ты отсюда либо уйдёшь с деньгами, либо вообще не уйдёшь.
   По лицу господина Лоранта я видел, как мучительно тяжело дается ему решение и я, стараясь сделать всё, чтобы этот человек не отказался от моего предложения, убрал меч в ножны и вложил кожаный мешок с деньгами ему в руки, пристально глядя прямо в глаза. Руки Антора слегка дрогнули, он сделал слабую попытку оттолкнуть золото от себя, но я был настойчив и неумолим. Мягко улыбнувшись ему, я всё-таки заставил его принять деньги, хотя бы, как ссуду. Смущенно опустив взгляд он сказал мне:
   - Веридор, не буду клясться, но уже через три года я обязательно верну тебе все эти деньги до последнего тарса!
   Ну, это меня устраивало полностью, потому что я в тот момент хотел бы и сам знать, где окажусь через три года, да, и буду ли жив вообще. Так или иначе, а эту проблему мне все же удалось разрешить. Мы допили бутылку "Старого Роантира" и у меня нашлась ещё одна. Когда же мы распили и её, я попрощался с Антором фрай-Лорантом, самым благородным и бескорыстным человеком в галактике. На прощание я вручил ему третью бутылку "Старого Роантира", пожелав распить её с женой после того, как они, всё-таки, смогут найти путь к примирению. Ведь не могло же этому отличному парню не везти до бесконечности!
   Ровно в одиннадцать часов утра "Южная принцесса" снялась с якоря. С нами на борту плыли все те, кто взялся проводить нас к месту высадки на остров Равелнаштарам. Граф Ролтер фрай-Доралд, Хальрик Соймер и Зармина Лантри, которая рассматривала это небольшое морское путешествие, как последнюю морскую прогулку со своим кавалером. Как только капитан Коррель вывел судно через узкий проход из внутренней гавани, я встал к штурвалу, чем изрядно удивил, как всех своих друзей, включая Нейзера, так и самого капитана Корреля. Разумеется, я никогда не отважился бы положить свои руки на штурвал, если бы не Нэкс, который суфлировал мне через крохотные звуковое устройство, недавно имплантированное прямо в мою ушную раковину. Первые же команды, которые я проорал зычным командирским голосом, показали капитану Коррелю, да, и всем офицерам и матросам "Принцессы", что они вполне могут мне довериться, настолько грамотными и толковыми они оказались.
   Шхуна шла с дивной скоростью, принимая ветер всеми парусами, команды Нэкса, передаваемые матросом посредством моей луженой глотки, были весьма точны и своевременны, а ветер попутным. Если при этом учесть, что "Принцесса" полностью находилась в "руках" Нэкса, то не стоило удивляться, что она шла с невиданной доселе скоростью и мы добрались до мыса "Трех Скелетов" на три часа раньше расчётного времени. Затем на воду опустили баркас, в него ловко спустились по штормтрапу гребцы, после чего матросы сгрузил наши охотничьи снасти и припасы, а вслед за ними спустились и мы с Нейзером.
   Нейзер прощался с Зарминой в течение трёх с половиной часов в каюте и потому она осталась на борту шхуны подсчитывать свои трофеи. Зато Рунита спустилась в баркас вместе со мной и только теперь дала волю чувствам, да, и то это выразилось лишь в том, что она судорожно схватила меня за руку, а её глаза наполнились слезами. Нейзер стыдливо отвернул свою физиономию и молча вглядывался в приближающуюся линию прибоя. Взяв руки девушки в свои руки, я прижался к ним лицом и, волнуясь, как нашкодивший мальчишка, произнёс очевидную и самую бесстыдную ложь:
   - Рунита, любимая, встречай меня здесь ровно через пятнадцать дней.
   Не нужно было быть сенситивном, чтобы понять по тому, как она сказала мне упавшим голосом: - "Да, милый, я буду тебя ждать" - что девушка не верит в моё возвращение и уже не надеется увидеть хотя бы ещё раз. Я был зол на себя за эту чудовищную ложь, на свою дурацкую нерешительность и на весь мир, но больше всего на свою Корпорацию с её мерзкими и бессовестными правилами, против которых не мог пойти только потому, что подписал с ней, однажды, контракт. Был я на них зол ещё и потому, что прекрасно понимал, что именно теряю. Но ещё больше я злился на себя самого и свою нерешительность.
   Матросы с силой налегали на вёсла и расстояние между баркасом и линией прибоя стремительно сокращалось и также стремительно увеличивалось расстояние между мною и моей любимой. А я дурнем сидел на носовой банке, держал в своих объятьях самую прекрасную девушку во всей галактике, клял всё на свете и ничего не мог поделать. Видел бы в тот момент своего внука Баллиант Мерк, который, будучи в то время всего лишь юным трао, ради красавицы Диноры, моей бабушки, в одиночку сражался против целого корпуса синопских космодесантников в каменистой пустыне Бренны, рудничной планеты принадлежащей Ротлану. Мой дед хотя и не был архо, одержал там славную победу и изгнал синопцев с Бренны, которую те сочли для себя лёгкой добычей. Вряд ли мой дед стал бы гордиться мной, хотя он не хуже меня знал, что такое верность данному тобой слову. Мерки Антальские ни разу за долгую историю своего клана, насчитывавшую восьмидесяти тысяч лет, не нарушили ни одной клятвы, данной ими, не разорвали ни одного подписанного ими контракта и ни разу не отказались от взятых на себя обязательств. Чёрт, всё было против меня и моей любви.
   Кляня себя изо всех сил, я был готов плакать от бессильной злобы на все эти дурацкие правила, которые заставляли меня добровольно расстаться с самым дорогим для меня человеком. Даже Нейзер, который и на этом островке не уставал подначивать меня при каждом удобном случае, и тот в эту минуту смотрел на меня с состраданием, видимо, понимая, что не будь его рядом, то я сумел бы найти для Руниты на своём корабле укромное местечко, где её не нашла бы ни одна живая душа. Именно это мне без какого-либо труда удалось прочитать в его сочувственном взгляде, хотя, по большей части, он был не прав, в то время я всё ещё не решался восстать против строгих правил Корпорации.
   Мы ни разу не заговаривали с ним на эту тему, так как я считал такие разговоры излишними, а мой стажер, не смотря на его задиристость и нарочитую бестактность, был, всё-таки, довольно воспитанным человеком и никогда не затрагивал подобных тем в своих разговорах со мною. Иногда я не мог понять этого парня. При всей его задиристости, напоре и вечных шуточках, он обладал очень тонкой натурой и теперь, когда наш баркас двигался к берегу, я чувствовал, что он искренне сопереживает моему горю, хотя и знал наверняка, что когда мы доберёмся до базы, он найдет не один десяток способов, чтобы подстроить мне каверзу или искусно втянет в дурацкий спор, чтобы превратить его в яростную перепалку. В общем, до тех пор, пока этот верзила не спустится с борта моего корабля, меня ожидала уйма всяческих подвохов со стороны этого неунывающего, вечно улыбающегося и беспечного разгильдяя.
   Все долгие двадцать пять лет я работал в Корпорации без напарника. Виной тому оказалась, как это ни странно, моя "Молния", ведь большинство нормальных парней и девчонок считали, что они не могут набиваться ко мне в партнёры уже только потому, что канцелярские крысы, окопавшиеся в офисах нашей конторы, станут злословить на их счет. Вот, мол, такой-то, или такая-то, позарились на комфорт, клюнули на сладкую наживку. Как будто риска от этого в нашей работе убавилось бы. Подходить же к кому-либо из тех ребят, к которым я относился с самым искренним уважением, и упрашивать их об этом, не мог уже я сам. Мало ли что обо мне могут тогда подумать.
   Глядя в те минуты на Нейзера, я подумал, что мне стоит хоть раз поступиться принципами и предложить ему стать моим напарником, ведь всё равно ему придется не меньше полугода работать с наставником, прежде чем он обзаведется своим собственным, персональным кораблем. За то время, что мы провели вместе, я как-то привык к этому разгильдяю и если не видел его более двух дней, то ощущал дискомфорт. Хотя, надо признаться, он постоянно подкалывал меня и частенько доводил до белого каления своими шуточками. Зато в нём была какая-то просто невероятная отчаянность и ничуть не меньшее, чем у клансменов Варкена, остервенение, когда речь заходила о чьих-либо попытках задеть меня или Руниту. Тогда он становился похож на сущего дьявола и не давал спуску никому. Как то раз он чуть было не затеял новую дуэль с Ролтером только из-за того, что тот усомнился в правильности моих наставлений по части фехтования. Сам же он строго следовал всем моим советам и не допускал даже мысли о том, что они могут быть глупыми и неуместными, хотя мог издеваться надо мной даже во время наших с ним тренировочных боев.
   Впрочем, он делал это вполне осознанно, преследуя одну лишь цель, вывести меня из себя и заставить хоть раз ошибиться, чтобы одержать, хотя бы маленькую, но победу. Несколько раз ему удавалось выбить из моих рук меч и тогда он вопил от восторга, словно мальчишка, и потом очень долго выяснял, не поддался ли я ему намеренно. Этот парень больше всего на свете хотел быть победителем и ради победы готов выкладываться на полную катушку, что мне в нём особенно нравилось. Нейзер Олс оказался не только типичным мидорцем, но и самым лучшим парнем из всех тех мидорцев, с которыми мне до этого приходилось общаться. Он быстро стал для меня в те дни отличным другом и напарником, да, к тому же, очень нежно и заботливо относился к моей девушке.
  
   Терилаксийская звёздная федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звёздная система Обелайр, планета Галан, остров Равелнаштарам, мыс "Трёх Скелетов".
  
   Мыс "Трёх Скелетов" назван так галанцами из-за причудливой формы трёх скал, возвышающихся метров на сто сорок над непролазными джунглями огромными, светло-рыжими скелетами ужасных, головастых чудовищ. Но в ужас эти места приводили моряков не из-за их экзотического вида, а из-за того, что на лысых черепушках скал частенько грелись огромные, свирепые барсы, после нападения которых на человека никаких скелетов уже не оставалось и в помине. Эти хищные зверюги мигом съедали свою добычу полностью, перемалывая своими мощными челюстями даже самые крупные кости.
   Справа от скал, если подходить к ним с моря, на несколько километров тянулась узкая, не более тридцати метров, полоска галечного пляжа, на которую с мерным рокотом накатывались волны. Там и пристал к берегу наш баркас. Матросы, напуганные близостью леса, торопливо выгрузили на берег нашу поклажу, с которой нам, якобы, три недели теперь придётся бродить по джунглям. В последний раз я обнял и поцеловал Руниту и мы, подхватив на плечи здоровенные тюки, двинулись к гигантскому, сумрачному лесу, стеной встававшему перед нами. Прежде чем скрыться под его тёмно-зелёным покровом, я бросил последний взгляд на море. Рунита стояла на корме двенадцативёсельного баркаса и смотрела на меня глазами полными страдания и слёз. Мне было грустно и хотелось плакать. В ту минуту я думал о том, что вижу эту девушку в последний раз.
   Наше путешествие по диким джунглям не заняло и двух минут, так как прямо за ближайшими деревьями нас уже поджидали два небольших, юрких, закрытых скутера-антиграва. Сбросив на землю свои тюки и оторвав от одежды по несколько клочьев ткани, имитируя то немногое, что должно указать на место нашей гибели, мы с Нейзером в полном молчании сели в кабины крошечных одноместных машин и включили автопилоты, чтобы не мучаться с управлением в густом, тропическом лесу. На ручное управление мы перешли только тогда, когда отлетели от берега километров на двадцать и рискнули подняться над кронами деревьев. Спустя четверть часа мы поднялись на вершину горы Калавартог и подлетели к большой дыре, пробитой во льду и камне.
   Ворчун гостеприимно распахнул перед нами шлюз и мы влетели в чрево пункта управления темпорального ускорителя. Не знаю как Нейзер, а я уже устал от архаичной обстановки, царившей на Галане. Мне хотелось принять горячий душ, влезть в массажный агрегат и затем выпить парочку стаканчиков "Ракетного топлива", крепчайшего из существующих в галактике напитков, который, как я надеялся, хоть немного прочистит мне мозги и изгонит тоску из моей ноющей души.
   Вокруг нас всё блестело сверкающим металлом, стеклом и самовосстанавливающимся пластиком. Нейзер выбрался из своего скутера и молча подошел ко мне. Не говоря ни слова, он только ободряюще похлопал меня по плечу и так же молча удалился в направлении жилого отсека. На душе у меня стало немного лучше, но всё равно было муторно и гадко от того, что я вынужден сам задушить в себе всё самое лучшее и светлое, отверг то, что подарила мне судьба впервые за двести семьдесят лет.
   Однако, отказавшись и от ионного душа, и от массажной машины, я сразу же переоделся в клановую тунику и принялся за работу. Как я уже знал это и раньше, дело было дрянь. Генератору совсем пришла хана, старик разваливался прямо у меня на глазах. Исполинский механизм, который исправно работал почти два миллиарда лет, самым банальным образом состарился. И хотя нельзя сказать того, что он превратился от старости в прах, те материалы из которых его построили, всё еще имели удивительную прочность, но они уже настолько изменили свои физические характеристики, что энергетические контуры не выдавали генератору искажения времени необходимой энергии.
   Да, генератор давал только четверть требуемой мощности, ну, и, соответственно, уже не мог ускорять временной поток также, как он делал это раньше и этот показатель неуклонно, день за днём, снижался. Исполнительные механизмы, которые не внушали мне какой-либо особой тревоги в момент приближения к Галану, сдохли и уже не починялись никаким командам, ускоряющим или замедляющим ход реального времени внутри темпорального коллапсара и единственное, что я мог сделать в этих условиях, это изменить частотную модуляцию коллапсара, закрыв его для посещений. Но это я мог сделать только в том случае, если бы мне, вдруг, потребовалось объявить карантин.
   По-прежнему не решил и другая проблем, связанную с явной утечкой информации и хотя не нашел никакого прямого подтверждения, и как сенситив, и как работник Корпорации, не имел права покинуть Галан не завершив расследования. Долгие поиски худенького, маленького мальчика со сбитыми коленками по имени Риз, так и не увенчались успехом.
   Мне уже было известно, что Ризган Марлан родился семнадцатого лоранта 48922 года эпохи Роантидов в поселке Ройтеканал, это дословный перевод с галикири на галалингв, в семье рабочих, обслуживающих шлюзы канала, который жители поселка всё-таки вырыли по приказу императора. Мать Риза, Мелани Марлан и его отец, Корд Марлан, погибли в результате несчастного случая. Какого именно, Бэкси установить так и не удалось. Но в результате этого печального события, их малыш в возрасте трёх стандартных лет попал в имперский приют города Ладиск. В приюте мальчик прожил семь стандартных лет, пока его не разыскал дальний родственник матери, Налион Варзан из города Туфара, который и забрал его из приюта, надлежащим образом оформив над ним опекунство.
   Дальше начинались сплошные чудеса. Ни в одном из архивов города Туфара, Бэкси не удалось найти какого-либо упоминания о том, что Налион Варзан когда-либо проживал в этом городе. Приняв в качестве рабочей версии то обстоятельство, что писарь приюта был в доску пьян и просто-напросто неправильно записал название города, Бэкси проверила архивы в городах: Туфарск, Туфал, Туфайлон, Туф, Суфар, Зульфар, Пупар и Губар. Других городов, более или менее близких по звучанию или написанию к Туфару, на Галане не нашлось и поиски зашли в тупик.
   Также она проверила архивные данные на людей, имеющих имена, сходные по звучанию имени Налиона Варзана. Всего около семисот тысяч человек. Безрезультатно. Параллельно были разысканы родственники Риза, их набралось в общей сложности двести сорок семь человек, но никто из них, кроме этого чёртового Налиона Варзана, не соизволил усыновить мальчонку. Бэкси оказалась в тупике, но поисков не прекратила. Просмотрев статистическую сетку поиска, я велел ей начать всё с самого начала, но внёс некоторые коррективы. По моему новому заданию Бэкси теперь предстояло выяснить следующее, не обращался ли к властям с прошением на перемену имён мужчина с мальчиком. Чёрт знает, может быть всё объяснялось именно этим?
   Пока Бэкси потрошила по ночам архивы чуть ли не по всему Галану, нам ничего не оставалось делать, как изнывать от безделья в жилом отсеке пульта управления темпорального ускорителя. Мне было легче переносить это, так как я хотя бы занимался медитациями и тренировал свои сенситивные способности, а вот Нейзеру в эти дни пришлось совсем туго. Его не спасала даже галанская поэзия, верным поклонником которой он стал, а потому на восьмой день нашего великого сидения Нейзер завизжал, словно гверл, которому наступили на хвост тяжелым сапогом. Я с холодным презрением выслушал все его вопли и претензии. Потом усадил его перед монитором и дал просмотреть видеозапись нашего с Рунитой разговора, в котором она рассказала о чёрном шаре, сковавшем Обелайр, Галан и все внутренние планеты этой звездной системы. Нейзер на это только презрительно фыркнул:
   - Ну, и что, подумаешь, эка невидаль. Мало ли что взбредёт в голову десятилетнему ребенку. Вы же знаете, Веридор, какие фантазии приходят на ум детям в этом возрасте.
   - Ах, Нейзер, Нейзер, неужели я убил на вас столько времени и всё совершенно без толку? - Подивился я его бестолковости и продолжил объяснять очевидные вещи - Ну подумайте хоть немного своей головой! Разве вы не понимаете, о чём шла речь в этом разговоре?
   Мой стажер показывал чудеса невосприимчивости и не знай я о его способностях, то мог бы смело обвинить его в тупости или даже полном идиотизме, так как он с выражением крайнего недоумения спросил меня:
   - Арлан Великий, что именно я должен понять, Веридор, из всех этих глупостей?
   Не выдержав, я вспылил и сказал ему резким тоном:
   - Да, то, Нейзер, что Рунита самым доступным образом описала воздействие темпорального коллапсара на звёздную систему Обелайра. Взгляд на вещи, так сказать, изнутри. Учтите, догадаться об этом, изучая звёздное небо, практически невозможно, а значит налицо форменная утечка информации. Вот и соедините это с рассказами Риза о магах, которые мечтают, рано или поздно, расколоть черный хрустальный шар.
   Нейзер не сдавался и ныл, как и прежде:
   - Ну, и что из того? Поймите, это могло быть простым совпадением. Мало ли какие фантазии могли прийти в голову вашей Руните. Да, и откуда вы взяли, что это именно Ризган Марлан рассказал ей обо всём? Поймите, Веридор, этих оснований совершенно недостаточно, чтобы делать такие выводы.
   Нейзер, помаленьку начал приводить меня в бешенство. Сделав над собой усилие чтобы не обматерить его, я спросил:
   - Послушайте, друг мой, кто я, по вашему?
   Тут он отреагировал на редкость быстро, хотя и весьма неожиданно. Щедро одарив меня широкой и добродушной улыбкой, он тут же бойко ответил:
   - Как кто, пройдоха, каких свет не видывал, чрезвычайно ловкий тип и, к тому же, самый великий фехтовальщик в галактике, который когда-либо брал в руки меч. Хотя в этом вопросе я далеко не самый лучший эксперт.
   Комплимент мне понравился, но не настолько, чтобы сказать Нейзеру спасибо. Тем более, что я сидел за пультом в своей клановой тунике. С выражением всей мировой скорби на лице, я задал вопрос по иному:
   - Нейзер, вот вы мидорец, мне это стало ясно с самой первой минуты, как я только увидел вас в трюме своего корабля, а откуда тогда я, по вашему мнению?
   На этот вопрос он ответил радостным голосом и со свойственным ему ехидством:
   - Как откуда? Конечно с Варкена! Это и ребёнку видно, стоит только взглянуть на вашу гофрированную рубашонку и то, с каким аппетитом вы грызёте кости, словно голодный хорт.
   Тут до него, наконец, дошло и он взвыл во весь голос:
   - Великий Космос! Ведь вы же варкенец, а стало быть сенситив и сенситив самого высокого уровня, какой только может быть в галактике. Но господи, Веридор, чудовище, неужели вы рылись в прелестной головке этой милой девушки, вашей возлюбленной Руниты? Нет, вы, точно, самое настоящее чудовище, Веридор Мерк! Гнусное и бессердечное варкенское чудовище, раз позволили себе такое...
   - Заткнитесь, Нейзер и прекратите сотрясать воздух понапрасну! - Огрызнулся я - Во-первых, я люблю эту девушку, во-вторых, я всё-таки варкенец и, как сенситив, стою сотни мидорских сенситивов. А ещё мне известно такое слово, как долг. И, самое главное, да, будет вам известно, я просканировал сознание Руниты с такой величайшей осторожностью, что она даже ничего не почувствовала. Это вы, мидорцы, когда речь идет о получении достоверной информации от людей, не знаете ничего другого, как грубое электронное ментоскопирование, которое в два счёта способно превратить любого человека в калеку. На Варкене меня учили проникать в сознание человека так, чтобы пациент даже не подозревал об этом.
   Нейзер оставался сам собой и ехидно спросил меня:
   - Ну, и что же вам дало ковыряние в мозгах, Веридор?
   С трудом удержавшись, чтобы не врезать Нейзеру в ухо, я вкратце рассказал ему обо всём, включая наш с Рунитой разговор о магах Галана. В глазах Нейзера, тут же появился азартный блеск. Похоже, этот малый только и жил мечтами о преодолении трудностей. Во всяком случае мой стажер подскочил в кресле и, радостно потирая руки, воскликнул:
   - Великолепно! Стало быть мы теперь не имеем права покинуть Галан ровно до тех пор, пока не проведём полного расследования и не определим причину утечки информации. Что вы намерены предпринять, Веридор?
   - Думаю, что нам следует вернуться на остров Равел, Нейзер. - Хмурым голосом буркнул я в ответ - Там мне придётся ещё раз провести сканирование сознания Руниты, а ещё лучше расспросить эту девушку обо всем и выяснить, где мы можем найти её дружка Риза, чтобы задать и ему пару вопросов. Но не только это волнует меня, Нейзер. Вот вам вопрос для размышлений на ночь, как вы думаете, что сдерживало развитие Галана в течении более, чем пятидесяти тысяч лет? И можно ли это связать с рассказом Руниты о магах? И последнее, почему больше никто из галанцев вообще ничего не знает об этом предмете? Ничего, кроме обычного набора легенд и детских сказок. Вот на эти вопросы нам и нужно найти ответы и мне кажется, что для этого нам придётся вернуться на континент Мадр и посетить Ладиск, то самое место, откуда Рунита отправилась на остров Равел.
   Не стоит даже говорить, что Нейзер полностью поддержал мой план, так как ему было лень составлять свой собственный. Разумеется, с этой же минуты Нэкс и Бэкси тотчас начали подготовку к нашему возвращению на остров Равел, которое они решили обставить соответствующим образом. Поскольку с нас ещё не слезла наша защитная маскировка, а Нейзеру так понравилось носить длинные волосы, что он, похоже, уже и не собирался их стричь, нас не ждали в этом отношении сколько-нибудь серьезные трудности и хлопоты.
   Нэкс разыскал и доставил на базу брошенные нами тюки, а заодно отловил синего барса - огромного самца целых шести метров в длину, разумеется, без его трёхметрового хвоста. На это стоило посмотреть и я предложил Нейзеру выйти наружу, рассказав ему сказочку о том, какие хорошие у меня робоплатформы и как ловко управляет силовыми полями Микки. Надев термоизолирующие комбинезоны и кислородные маски, мы вышли на свежий воздух. Предосторожности отнюдь не лишние, на такой высоте атмосфера была разряженной, а температура воздуха стояла ниже сорока градусов мороза.
   Керамитовое плато, венчавшее вершину горы Калавартог, покрывал слой льда тридцатиметровой толщины, под которым скрывалась базальтовая крыша полукилометровой толщины. Лёд не мог выдержать вес "Молнии Варкена", а потому она висела на антигравах. Мой корабль казался сказочным цветком на фоне ослепительно сияющего в лучах Обелайра белого, плотного фирна, покрывающего лед. На Нейзера "Молния", как и ледник, не произвели никакого впечатления и пока я с веселыми воплями носился по ледяным волнам и наплывам, отполированным ветрами, он стоически ждал меня, сидя на аппарели. Зато я с удовольствием пробежался по льдам плато. Закрыв глаза, я даже представлял себе, что это льды моего родного Варкена.
   Синего барса Нэкс поместил в один из отсеков трюма. Он даже скованный силовым полем и напичканный наркотиками казался опасным. Вытянутое, веретенообразное тело, слегка сплюснутое с боков, три пары мощных лап и длинный, мощный и гибкий хвост, украшенный устрашающими, бритвенно острыми шипами. Тяжелая, массивная голова на сильной, длинной шее, с круглыми глазами со змеиными зрачками и пастью, полной огромных зубов, растущих в три ряда. И, вдобавок, ко всему, покрытый длинной, шелковистой шерстью глубокого синего цвета. В общем зверь выглядел довольно импозантно и если бы не сильный запах, то я, вероятно, погладил его.
   Нейзер смотрел на равелнаштарамского барса с не меньшим интересом, но держался на втрое большем расстоянии и морщился от жуткой вони, которую распространяла вокруг клетки мокрая шерсть животного. Терпения у моего стажера хватило не на долго и он хмуро поинтересовался у меня:
   - Что теперь будет с этим ароматным красавцем, Веридор? Вы намерены забить его, как галанцы забивают домашний скот, чтобы потрафить графу Доралду?
   - Ну, что вы, Нейзер! - Воскликнул я возмущенно - Конечно же нет, я хочу отпустить эту зверюгу на волю, ведь синих барсов не так уж и много. Может когда-нибудь их станет больше. Только возьму образцы для клонирования. Думаю, что нашему другу Ролтеру абсолютно всё равно, выращена синяя шкура в клон-кювезе или добыта иным, более опасным для жизни, путём.
   За трое суток до назначенного дня мы высадились с грузовой антигравитационной платформы возле мыса "Трех скелетов", чтобы к назначенному дню выглядеть так, как будто мы и в самом две недели путешествовали по джунглям острова Равелнаштарам. В лёгких переносных клетках, выкованных кузнецами Хальрика, свирепо рычали два трёхмесячных щенка. Клетки с барсятами мы заботливо укрыли зелёными ветвями и листьями, а вот шкуру синего барса нам пришлось отнести подальше и закопать в гальку возле самой воды, уж очень сильные и неприятные запахи она источала.
   Натаскав большую кучу сухого плавника, мы развели костер и улеглись спать. Нападения равелнаштарамских барсов и прочих хищников я не боялся, так как всю живность, крупнее голса, Нэкс разогнал самым безжалостным образом. Поскольку Нейзеру этого не знал, то провел на берегу две беспокойные ночи, непрестанно ворочаясь и вслушиваясь во все ночные шорохи. Всюду ему мерещились синие и зелёные барсы и он, наверное, так бы и не уснул в нашу первую ночь, если бы я не успокоил его:
   - Нейзер, да, спите вы спокойно, если нас вздумает навестить барс, то вы учуете его запах ещё за три километра!
   Все три дня, которые мы провели на берегу, были посвящены почти непрерывным спорам по поводу моих ошибок. Нейзер корил меня за то, что я так плохо провел сканирование сознания Руниты и что мы вместо того, чтобы сразу же отправиться на материк и заняться поисками Риза, проторчали на острове Равел чёрт знает сколько времени. Он так достал меня своими придирками, что я не выдержал и спросил его с обидой в голосе:
   - Нейзер, неужели вы досадуете на меня за то, что я позволил себе влюбиться в самую чудесную девушку во всей Вселенной? Неужели я, по-вашему, недостоин счастья? Когда мы собирались плыть на это остров, я ведь предложил вам задержаться на пару недель, но вы сами отказались, сказав, что в противном случае просто сойдёте с ума.
   Мой стажер тотчас замолк и, бросив на меня смущенный взгляд, ответил восторженным голосом:
   - Ни в коем случае, Веридор. Мне кажется, что вы, как и любой другой человек, тоже имеете право на счастье и, разумеется, никто из меня даже под пытками не вырвет ни единого слова о том, как вы провели это время на острове Равел.
   После этих слов он встал и побрел от меня прочь, угрюмо поддавая гальку сапогами. По всему было видно, что одно только упоминание о нашем отъезде из Мо, тут же всколыхнуло его душу и разбудило в ней воспоминания о прелестной Марине, оставленной им в том городе. Он ни разу не заговаривал со мной на эту тему, но я то прекрасно понимал, что в объятьях Зармины он просто пытался хоть чуть-чуть отвлечься от мыслей об этой прелестной девушке. Ах, как же мне нравился этот несносный парень. Черт, в нём было столько жизнелюбия, юношеского восторга и обаяния, что я, порой, поражался этому. А ещё он напоминал мне своей пылкостью и, как это не странно, вредностью, моего старшего брата Розалента, который также, как и Нейзер, постоянно изводил меня своими приколами в юности и, порой, доводил до бешенства, чтобы потом двумя или тремя фразами заставить помириться с ним.
   Мне, порой, даже было любопытно, что произошло бы, встреться два этих типа. Наверное, это была бы сплошная потеха, видеть, как они стали бы бороться друг с другом, доказывая своё превосходство в остроумии, силе, ловкости и выносливости, уме и благородстве. Роз, как и мой новый друг Нейз, тоже язва ещё та, но он же и был готов немедленно броситься на помощь ко мне не взирая даже на то, что не имел права встречаться со мной. Я был также готов сделать всё, что угодно, лишь бы выручить из беды хоть одного, хоть другого, правда, с Нейзом дело обстояло сложнее. Хотя я и испытывал к нему чувство глубокого уважения, как варкенец я не мог взять и вот так, запросто, назвать его своим другом. Не мог я и помочь ему, а потому лишь посмотрел этому парню вслед, мечтая только об одном, чтобы он попросил меня соединить его и Марину если не узами брака, то простым похищением.
  
   Терилаксийская звёздная федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсара "Галан", звёздная система Обелайр, планета Галан, остров Равелнаштарам, мыс "Трёх Скелетов".
  
   "Южная принцесса" пришла к мысу Трех Скелетов за день до назначенного срока, поздней ночью. Когда с борта заметили наш костер, встречающие, на радостях, пальнули из пушки. Хорошо ещё то, что канонир не зарядил в пушку ядро или полведра картечи, не то он своим метким выстрелом добился бы того, чего не смогли сделать зелёные равелнаштарамские барсы. Не дожидаясь рассвета, капитан Коррель спустил на воду баркас и лично повёл его к берегу. Как только под днищем баркаса захрустела галька, Рунита, стоявшая на носу, спрыгнула прямо в воду и побежала ко мне. В свете костра и ярко горящих факелов я увидел её лицо и глаза наполненные слезами. Великие Льды Варкена, как же эта бедняжка исхудала за эти три галанские недели и как запали её прекрасные, карие глаза. Бросившись в воду, я подхватил свою любимую на руки и только и смог вымолвить:
   - Рун, любимая, прости меня.
   Изнывая от нетерпения, мы дождались рассвета. Вместе с Рунитой и капитаном Коррелем на берег высадился Хальрик с двумя своими самыми опытными охотниками, которые тотчас заняли оборону, выставив в сторону леса две огромные, зловещего вида, кремнёвые фузеи. Изумлению Хальрика не было предела, когда я предъявил ему для опознания двух щенков, посаженных в клетки. Ещё больше его поразила огромная шкура синего барса и то, что мы её уже отмездрили, хотя на самом деле первоначальную обработку сделала механическими руками Бэкси.
   Шкура исправно воняла, словно её действительно несколько дней таскали на жаре по джунглям. Естественно, запах был синтетическим, однако вёл он себя, как вполне натуральный, но Хальрика это нисколько не пугало. Он тщательно осмотрел шкуру и очень удивился, что барса убили классическим ударом прямо в сердце. Похоже, он опасался, что Нейзер при встрече с синим барсом так озвереет, что просто оторвет ему голову или вовсе загрызёт, на худой конец.
   С рассветом солнца мы переправились на борт "Принцессы". Хальрик хотел погрузить шкуру, всю обляпанную грязью, жиром и кровью, в которой только намёком проглядывался глубокий синий цвет, в баркас, но нарвался на такой шквал возмущенных воплей, что растерялся и уже не знал как ему и поступить. Напряжение снял капитан Коррель, предложивший буксировать шкуру за баркасом на крепком канате, чего я, собственно, и хотел. Жидкость, которой её пропитала для запаха Бэкси, имела чудесное свойство медленно разлагаться при контакте с морской водой.
   Наконец-то все сборы завершились, матросы столкнули баркас в волны, забрались в него и налегли на вёсла, чтобы доставить нас на борт "Южной принцессы". На Галане подходило к концу его последнее лето и вскоре должна начаться первая весна холодных ночей, когда даже на острове Равелнаштарам становилось по ночам немного свежее и прохладнее. Для меня же начиналась весна совершенно иная, весна, знаменующая моё возвращение к любимой, к которой я, наконец, вернулся и от которой уже не собирался отказываться ни при каких обстоятельствах. Всё решилось тотчас, когда я вновь увидел Руниту и мне стало наплевать на всё, кроме этой девушки и нашей любви. В конце концов я, всё-таки, варкенец, а в моём мире не принято оскорблять влюблённую в тебя девушку отказом, иначе Великая Мать Льдов непременно поразит тебя своими ледяными молниями.
   Именно с такими мыслями я и направлялся к "Южной принцессе", держа на руках свою возлюбленную. Пусть со мной делают всё, что угодно, но я никогда не откажусь от неё, а если кто-нибудь попробует разлучить нас, то пусть пеняет на себя. Ради Руниты я готов сразиться с кем угодно и это будет схватка не на жизнь, а на смерть и убить меня окажется чертовски сложно, ведь я, всё-таки, воин-трао из клана Мерков Антальских, а наш клан отличался от многих других тем, что наши трао, наравне с архо, входили в военные отряды, посылаемые Баллиантом, нашим отцом-хранителем, в другие миры по военным контрактам. Именно потому Мерков и уважали на Варкене, что мы очень крепкие парни и мощные сенсетивы. Так что меня совершенно не волновало, что подумают чинуши из нашей расчудесной конторы.
   Ну, и ещё меня радовало, что Нэкс и Бэкси в один голос ругали меня самыми последними словами и приказывали мне хорошенько посмотреть на то, до чего я довёл Руниту своей дурацкой нерешительностью. Особенно доставалось мне от Нэкса и поделом. Зато я получил от своих виртуальных друзей такую моральную поддержку, что теперь уже ничто не могло заставить меня изменить своё решение.
  

Александр Абердин

"Галактика сенситивов"

Роман первый

"Варкенский пройдоха"

Книга вторая

"Сенситивы Галана"

ГЛАВА ПЕРВАЯ

  
   Одной из самых больших загадок галактики Млечный Путь является то, что единственным видом разумных существ в ней является человек. За истекшие тысячелетия люди не раз покидали эту галактику и отправлялись за её пределы на поиски разумной жизни в других галактиках и нашли её там. Правда, путешествия эти длились по несколько сотен, а то и тысяч лет, а потому никаких сколько-нибудь прочных контактов между несколькими ближайшими галактиками так и не было установлено, да, и не столь уж частыми были эти контакты. К тому же люди, честно говоря, не то что бы побаивались таких контактов, но относились к ним с опаской в силу строгого запрета со стороны Центрального Правительства, которое панически боялось агрессии извне, хотя никаких реальных поводов к этому ни разу не было.
   Вообще-то люди не очень стремятся в сверхдальний космос и даже вольные торговцы не находят поводов для того, чтобы снаряжать подобные экспедиции. Видимо, потому, что и своя собственная галактика изучена ими еще недостаточно полно. Вдобавок к этому всякий раз, когда снимается темпоральное ускорение с очередной звёздной системы, в Галактический Союз, с унылым однообразием, вступает новая человеческая цивилизация и никто не может понять того, почему происходит именно так, а не иначе. Во всяком случае все к этому давно привыкли, а потому никто особенно и не ищет способов для того, чтобы резко увеличить скорость космических кораблей, которая и так является довольно большой, чтобы сделать контакты с далекими соседями по Вселенной более или менее продуктивными и, что самое важное, регулярными. Что же, людей, видимо, не стоит осуждать за это. Возможно, что это происходит только оттого, что у людей ещё не нашлось каких-то важных побудительных мотивов к подобным контактам с существами настолько отличными от них, что сама мысль об этом вызывает у них неприятие.
   Сегодня нам трудно предугадать, что именно послужит мотивом, побуждающим человека к масштабному выходу за пределы своей галактики и что заставит его искать контактов с другими цивилизациями, ведь Звёздная Экспансия, начавшаяся почти миллион лет тому назад, в наши дни угасла сама собой и дальше Стрельца, ближайшей к Млечному Пути микрогалактики, являющейся практически её естественным продолжением, дело не пошло. Невозможно предугадать и то, что дадут Галактическому Человечеству такие контакты и пойдут ли они ему на благо.
   В любом случае это рано или поздно произойдет и тогда человек поднимется ещё на одну ступень своего развития, а Звёздная Экспансия получит своё развитие. В пользу этого говорит хотя бы то, что наши дальние, а может быть и не такие уж и дальние, соседи ещё не приступили к ускорению времени в отдельно взятых звёздных системах и пока что не имеют ничего подобного Галактическому Союзу галактики Млечный Путь. Что же, возможно именно этот древний проект послужит той самой основой, на которой будет установлено взаимовыгодное сотрудничество в этой части Вселенной. Во всяком случае нетрудно догадаться, что подобное предложение не может быть воспринято, как враждебное действие.
   Ясно и то, что Галактическое Человечество давно уже не является мальчиком для битья и способно дать сдачи любому своему противнику, ну, а сила, как известно, рождает миролюбие. Во всяком случае кроме того, что люди, обладая медицинской машиной, превратили войну в своеобразный вид спорта, они не стали агрессивнее за истекшие семьсот восемьдесят пять тысяч лет своего развития. Более того, я смело могу утверждать, что они стали более толерантными и миролюбивыми, чем когда-либо. Поэтому я с оптимизмом смотрю в будущее, но, как говорится, держу порох сухим.
  
   (Мнение Нэкса, высказанное им как-то в разговоре с Веридором Мерком во время одного из полётов.)
  
   Обитаемая Галактика Человечества, Терилаксийская Звездная Федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсора "Галан", звездная система Обелайр, планета Галан, остров Равелнаштарам, мыс "Трех Скелетов", борт шхуны "Южная принцесса".
  

Галактические координаты:

М = 98* 39* 21* + 0,34978 СЛ;

L = 52877,39437 СЛ;

Х = (-) I 724,50003 СЛ;

Стандартное галактическое время:

785 236 год Эры Галактического Союза

19 декабря, 21 час 45 минут

Поясное планетарное время:

   Месяц кейджин, 23 число, 05 часов 30 минут
  
   Итак я вернулся к Руните и всего какие-то несколько часов почти полностью переменили меня. Во всяком случае я уже не собирался отказываться от своей любви и был готов ради неё сразиться с кем угодно. Ну, а поскольку на горизонте ещё не было видно какого-либо врага, грозящего нам всеми смертными карами, то и я вёл себя соответствующим образом, то есть просто держал свою маленькую, измученную разлукой девочку на руках и не собирался выпускать её хотя бы на минуту. Из-за этого мне даже пришлось подняться на борт "Принцессы", словно какой-нибудь престарелой даме, сидя на скамейке, которую осторожно поднимали на ручной лебедке притихшие матросы. Рунита так крепко уснула у меня на руках, что её не смогли разбудить ни пушечные залпы, ни громкие крики матросов, ни даже медь корабельного оркестра.
   Впрочем, как только команда "Принцессы" увидела, что их юная хозяйка спит, положив мне голову на плечо и крепко обняв мою немытую шею, все они тотчас умолкли, видя то, как я грожу им кулаком, а боцман Гонзер, корча злобные гримасы, беззвучно шевелит губами и скалит зубы. Повинуясь его выразительным жестам, матросы спустили нам скамейку, обитую белоснежным фетром. Осторожно ступив на палубу, я бережно понёс Руниту в каюту для пассажиров. Однако, стоило мне попытаться уложить её в койку, как она вцепилась в меня ещё крепче и я был вынужден присесть в кресло. Избавившись с помощью телепорта от грязной, рваной одежды, а также от грязи и пота на своём теле, я наполнил каюту воздухом острова Равелнаштарам с запахом тропических цветов и стал баюкать девушку, словно грудного младенца и даже более того, принялся тихо напевать ей старинную колыбельную песню по-варкенски. На галикири я таких песен не знал.
   Это подействовало на Руниту расслабляющим образом и она выпустила меня из своих крепких объятий, так что вскоре я смог уложить её в койку, но убегать не стал, а сел в кресло рядом с ней. Держа это удивительное создание за руку, я продолжал мурлыкать ей песенку о том, что скоро окончится длинная зима и Три Лорда согреют Варкен и даже растопят снег на южных склонах гор острова Антал. Эту песню когда-то пела мне мама и теперь я пел её для своей жены, хотя ещё не просил руки этой девушки. Мне и так было ясно, что она ответит мне, когда я встану перед ней на колени, сцеплю пальцы рук в клятвенный замок и попрошу её об этой милости. Думая о том, что мне сказать ей при этом, я, вдруг, почувствовал, что в небольшом коридоре, разделяющем две каюты в надстройке, кто-то стоит и старается не дышать, чтобы случайно не разбудить Руниту. Мне стало любопытно, я тихонько вышел из каюты и увидел перед собой добровольного стюарда, молодого долговязого паренька, стоявшего с судками в руках, который тотчас обратился ко мне шепотом:
   - Милорд, простите меня, но может быть хоть теперь, когда вы и его светлость граф фрай-Арлансо вернулись на корабль, госпожа Лиант немного поест?
   В глазах этого угловатого паренька, который был почти на голову выше Нейзера, я прочитал нечто такое, отчего меня, словно кипятком ошпарили. Уж больно он был обеспокоен тем, что Рунита проголодалась, а потому я спросил его:
   - Послушай-ка, парень, тебя, кажется, зовут Даммис, так ведь? Скажи мне, Рунита, что совсем не ела все эти дни?
   Тот вздохнул и шепотом ответил:
   - Ну, отчего же, иногда нам удавалось уговорить её съесть что-нибудь, милорд. Правда, это случалось не часто.
   Всё во мне так и похолодело от ужаса. Сдержавшись чтобы не завыть от боли, я тихонько сказал юнге Даммису:
   - Дамми, дружище, госпожа Лиант крепко спит и сон ей нужен сейчас даже больше, чем еда, так что ты ступай, не стой здесь с таким испуганным видом, словно ты часовой на посту перед пороховым складом.
   Однако юноша упрямо помотал головой и тихонько проворчал мне в ответ с неожиданной твердостью в голосе:
   - Ну, уж, нет, милорд, я лучше останусь и буду ждать той минуты, когда госпожа Лиант проснётся, а то мне точно достанется от капитана Корреля по самое первое число. Это вовсе не дело, нарушать его приказ, тем более такой.
   От этих слов Даммиса Ремвира мне стало так тошно на душе, что я был готов принять крейг. Вернувшись в каюту к Руните, я тотчас телепортом достал из своего аптекарского кофра, стоящего в капитанской кладовой, четыре большие ампулы со специальным питательным раствором для поддержания сил во боя. Не имея возможности сделать инъекцию, я тихонько влил эту кремово-розоватую жидкость в желудок и кровеносную систему девушки целой серией микротелепортов, отчего её бледное, изможденное лицо тотчас порозовело и сделалось не таким измученным. После этого я уже мог особенно не беспокоиться за её физическое состояние, ведь в литре этого раствора была сосредоточена такая прорва питательных веществ и витаминов, что даже здоровенный мужик вроде Нейзера на этой дозе сражался бы часов десять подряд.
   Тем не менее я вышел из каюты в совершенно подавленном состоянии, молча прошмыгнул мимо Даммиса и тихонько поднялся на капитанский мостик. Жано Коррель сам стоял за штурвалом, "Принцесса" несла только треть парусов и корабль, словно бы вымер, такая стояла на нём тишина. Боцман Гонзер не орал своим зычным басом, как обычно, а передавал матросам команды капитана энергичными и весьма выразительными жестами. Шхуна же шла так осторожно, как будто её трюмы были полны нитроглицерина и он грозил взорваться от любого неосторожного движения. Когда я поманил к себе капитана Корреля, он без суеты передал штурвал штурману корабля Тревиру Найту и подошел ко мне. Мы сели с ним на рундук со всяческими навигационными и прочими штурманскими принадлежностями и Жано тихо рассказал мне о том, что все эти дни творилось с Рунитой.
   Черт бы побрал этого мальчишку! Он рассказал мне нечто такое, что я мигом пожалел о своей дурацкой экспедиции на остров Равелнаштарам. Короткими и скупыми на подробности фразами Жано Коррель поведал мне о том, как страдала и мучилась Рунита. Нет, она не кричала и не билась в истерике, не лила непрерывно слёз, а просто сидела в своей каюте и молча смотрела в иллюминатор не реагируя ни на что. Лишь изредка она выходила из ступора, да, и то только потому, что кому-то из членов команды "Принцессы" срочно требовалась её помощь. Офицеры и матросы этого корабля, люди привыкшие ко многим вещам, впервые встретились с такой формой горя. Это настолько поразило их всех, что они сначала растерялись, а потом стали предпринимать любые попытки для того, чтобы облегчить страдания моей девушки.
   Великие Льды Варкена, на какие только ухищрения они не шли, лишь бы развеселить Руниту! Когда они убедились в том, что всё это бесполезно и её смеха им не услышать, то они тотчас изменили тактику. Это произошло сразу же после того, как Ягги Гонзер очень жестоко, в кровь и чуть ли не до полусмерти, избил пятерых чумазых болванов, матросов с какого-то парусника, зашедшего в порт с грузом угля. Те, прознав о том, что хозяйка "Южной принцессы" тоскует о своём парне, отправившемся на остров за синим барсом, стали насмехаться над ней. Всё произошло в помещении морской лавки и капитану Рейтрису пришлось призвать себе на помощь целый взвод солдат и пустить в ход сети, лишь бы заставить боцмана Гонзера угомониться и не дать ему отправить этих шутников на тот свет. Поскольку тюрьмы на островке Равел не было, то старого моряка Ягерана Гонзера заперли на гарнизонной гауптвахте, - строении хилом и ненадежном.
   Ну, а чтобы тот не снёс этот домишко, Лино Рейтрис срочно послал своего лейтенанта за Рунитой и та немедленно явилась в город. Ягги, узнав о том, что этот бородатый громила и Нейла усадили девушку за стол, тотчас угомонился и перестал грозить её обидчикам страшными карами. Лино же сказал своей гостье, что он выпустит боцмана из-под замка только после того, как она поужинает с ним и Нейлой, а угольщик, который начали разгружать не только его солдаты, но и матросы "Принцессы", выйдет из порта. Развеселить Руниту им не удалось, но впервые за четверо суток она хоть немного поела. Это событие привело к тому, что матросы Жано Корреля стали коситься на всех горожан и купцов, намереваясь поколотить каждого, кто только просто усмехнется в их присутствии.
   После этого капитану Коррелю, по просьбе Руниты, пришлось применить самые строгие меры, лишь бы не допустить массового кровопролития, но всё равно эти черти устроили в городе ещё несколько драк. Хорошо ещё, что это были тщательно спланированные потасовки с охотниками на зелёных барсов, которые тоже очень переживали за маленькую Рунни. Даже бабушка Зармина и та узнав, что бедняжка так мучится от разлуки со мной, внезапно слегла в постель и Рунита, по просьбе Антора, несколько навещала её в городском госпитале. Ещё более хитрый ход придумал матрос Фансл Грис. Этот высоченный парень, ловкий, словно скальный прыгун, и цепкий, как снежная пантера, как-то умудрился сорваться с реи и треснуться об палубу, да, так ловко, что в итоге сломал себе два пальца на левой руке и вывихнул плечо.
   Его Руните тоже пришлось навещать в госпитале и там он всякий раз умудрялся заставить её съесть то ножку гаураны, то выпить чашку бульона. В общем и он, и добрая бабушка Зармина, которая кроме своей избирательной глухоты больше ничем не страдала, делали всё, лишь бы вытащить мою бедную девочку из её каюты, где она молча переживала своё горе. Дьявол побери этого Жано Корреля за его безжалостный рассказ! Уж лучше бы он взял и выстрелил мне в живот из своего здоровенного пистолета, мне бы и то было легче перенести эту физическую боль, чем терзаться от душевных мук. От капитана "Принцессы" я также узнал и то, что за Ролтером, который тоже делал всё, что только мог, лишь бы не давать Руните сидеть в каюте одной, пришел из империи большой фрегат, но он решил дождаться меня и Нейзера, а вот моя возлюбленная уже и не мечтала увидеть меня живым.
   По словам Жано она не верила в то, что я вернусь, хотя и считала часы в ожидании того дня, когда они выйдут в море и направятся к тому месту, где мы сошли на берег. Получив от него хороший урок на будущее, я покинул мостик и направился на ют, где собрались все охотники, вышедшие в море и матросы, свободные от вахты. Там Нейзер громким шепотом рассказывал им историю наших скитаний по джунглям, придуманную для нас мамочкой Бэкси. История эта была довольно правдивой, хотя в неё было очень трудно поверить. Равелнаштарамские барсы, не смотря на их немалые размеры и свирепый нрав, выглядели в ней не опаснее вергеров или крайголов, с которыми тоже нужно было держать ухо востро.
   Хорошо зная их повадки, можно было легко избежать неприятностей, ведь как и все ящеры, равелнаштарамские барсы не отличались особой прожорливостью. Набив себе брюхо, они дня два, а то и все три, отсыпались в тени деревьев и лишь изредка вставали с лёжки для того, чтобы попить воды из ближайшего ручья. К тому же зеленые барсы тратили очень мало энергии на охоту, тёплый климат благоприятствовал им и потому все они были лентяями.
   Опасными равелнаштарамские барсы были только потому, что природа наделила их непомерной силой, быстротой, а также острыми, здоровенными когтями, весьма впечатляющими клыками, да, ещё хвостовыми секирами. Поэтому у них не было никаких врагов на острове, кроме человека, которого они совершенно не боялись по причине своей исключительной сообразительности. По этой же причине и охота для барсов сводилась к одному единственному стремительному броску. Не найдя же себе на обед какого-либо хищного или травоядного животного, барс запросто мог слопать центнера полтора фруктов, в изобилии произрастающих на острове Равелнаштарам, а то и вовсе объесть верхушку куста со свежими, сочными побегами и тотчас завалиться спать. Ну, а спящий барс уже не представлял из себя никакой угрозы.
   К тому же барсы сторонились людей и не искали с ними встречи сами. Лишь в том случае, когда на них нападали охотники, они отважно сражались за свою жизнь, так как понимали, что отступать им некуда. Якобы, из-за того, что нас было всего двое, нам и пришлось гнаться за синим барсом почти весь день прежде, чем Нейзер сумел приблизиться к нему на достаточно близкое расстояние и вонзить в него своё длинное копьё. Не знаю уж как Бэкси добыла эти сведения, но я верил ей на слово. Все наши наблюдения были записаны почерком моего наблюдательного стажера в толстый блокнот и торжественно вручены Хальрику Соймеру. Для старшины охотников рассказ этого мидорца оказался настоящим откровением, ну, а он, в свою очередь, постарался говорить очень убедительно, так как я велел ему не терзаться сомнениями в его правдивости.
   Мой стажер помня о том, что Галан находился под моим попечением с самого начала времён, видимо, посчитал что я уже шастал по джунглям, изучая жизнь этих зелёных созданий, а потому принял всё на веру без каких-либо особых сомнений. Нейзер так увлёкся своим рассказом, что не сразу заметил меня и я послушал несколько минут, как он нахваливал мои достоинства следопыта и охотника. Правда, при этом он по ходу придумывал всякие живописные подробности, в которых я выглядел довольно комично. Не выдержав очередного анекдота, я тотчас рассказал охотникам и матросам про то, как мой стажер боялся спать в джунглях и всё пытался уговорить меня залезть на какое-нибудь дерево, да, повыше. После того, как я стал говорить в полный голос, все немного расслабились и Хальрик, зачитывая вслух некоторые перлы Нейзера, принялся громко сетовать на то, что они такие трусы и до сих пор не отважились приступить к изучению острова Равелнаштарам.
   Кстати, на взгляд Бэкси это было не таким уж и опасным занятием, ведь главным правилом поведения на острове было не разводить огня и не охотиться, так как зеленых барсов в равной степени манили к себе как запах дыма, так и запах крови, которые быстро приводили их в ярость. Зато если ты был грязен, как черт, и от тебя воняло так, словно ты не мылся с самого рождения, то опасность для тебя мог представлять только очень уж голодный барс, а эти зверюги, похожие на охапки травы, редко бывали голодными. Как мамочка Бэкси выяснила всё это, я точно не знал, но верил ей и нисколько не сомневался в том, что так оно и есть. И она, и Нэкс очень подробно изучали не только Галан, но и все те миры, которые мне приходилось посещать, да, и не только изучали, но ещё и постоянно собирали биопробы на будущее, чтобы обитатели ускоряемых миров могли впоследствии вернуть к жизни тех обитателей своей планеты, которые не выдержали жестокой конкуренции и вымерли. Это была ещё одна нагрузка, которая возлагалась как на наблюдателей, так и на техников.
   За разговорами мы провели часов пять прежде, чем к нам на ют примчался Даммис и взволнованным голосом доложил мне о том, что госпожа Лиант проснулась и хочет немедленно видеть меня. Рунита наотрез отказалась завтракать без меня и потому я покинул нашу компанию, которая, между делом, поощряла себя вином, сыром, копчёным мясом и свежими лепёшками. Поскольку её состояние волновало всех без исключения, то я прежде, чем бегом броситься к каюте, распорядился немедленно накрыть стол в кают-компании. Мои снадобья, несколько часов сна и какие-то уже чисто галанские косметические ухищрения вернули Руните прежнюю красоту и обаяние. Войдя в каюту, я первым дело ледяным голосом отчитал её за то, что она так истязала себя, но не стал переигрывать и как только она с мольбой протянула ко мне руки, тотчас обнял и покрыл всё лицо девушки горячими поцелуями. На минут ослабив свои объятья, я спросил её вполголоса:
   - Рун, любимая, тебе было плохо без меня? Отчего ты так страдала и мучила себя, любимая?
   - Я боялась, что ты покинул меня навсегда, Дор. - Тихим голосом, но уже без прежней печали, ответила мне она.
   Мне стало очень радостно оттого, что я был так нужен ей и одновременно горько из-за того, что был таким бесчувственным болваном. Даже не пытаясь сдержать своего волнения, я чуть слышно спросил её:
   - И ты по прежнему боишься этого, Рун?
   - Да, любимый. - Ответила она со вздохом.
   В своей беспокойной и взбалмошной жизни я встречался со многими женщинами. Про некоторых из них я мог сказать, что любил их, хотя и не до умопомрачения. Возможно, что были среди них и такие, которые любили меня, но так уж случилось, что я до той поры не обзавелся семьёй. Впрочем, варкенец может стать архо, то есть женатым мужчиной, только на Варкене, совершив традиционный варкенский брачный полет, так во всяком случае я считал до Галана. Поскольку я был в то время изгоем, да, и остаюсь им сейчас, то путь на Варкен был для меня закрыт, а стало быть мне не было суждено стать архо, обрести жену, семью и традиционную мужскую прическу из сотен тоненьких косичек. Поэтому я и мечтал всю свою жизнь провести в космосе и быть вечным скитальцем, гордым, независимым и одиноким, принадлежа одним только звёздам. Теперь же я мечтал только об одном, - полностью, и душой, и телом, принадлежать этой необыкновенной девушке.
   Хотя Руните ещё не было и двадцати стандартных лет, в ней было нечто такое, чего женщины, порой, не достигают и за три тысячи лет жизни. Она была удивительно мудрой и невероятно трепетной девушкой с весёлым и добрым нравом. Я прекрасно понимал то, что нас разделяет даже не одна, а сотни эпох, что против нашей любви выступает огромная, могущественная корпорация, законы, написанные какими-то уродами, не ведающими что такое любовь, а также многое другое, включая то, что я был изгоем, но всё это уже не имело никакого смысла. В тот момент я принял окончательное решение и потому уже ничто не могло остановить меня. Прижав Руниту к себе, я сказал ей твердым, решительным и уверенным голосом:
   - Рунита, любимая, я больше никогда не уйду от тебя. У нас с тобой не будет дома с крылечком и палисадником под окнами потому, что мы будем вечно в пути. Очень часто мне придется идти на риск и тебя будет постоянно терзать тревога за меня, такова уж моя судьба, но ты всегда будешь знать, что я твой муж и что я всегда иду только к тебе одной. Возможно, что когда-нибудь найдется кто-то более сильный и ловкий, чем я и тогда тебе принесут горестную весть о моей гибели, но даже после этого я вернусь к тебе, хотя и не сразу, и любить я тебя буду по-прежнему. Скажи мне, девочка моя, ты готова разделить со мной жизнь, полную тревог и волнений, жить со мной находясь постоянно в пути, в бесконечном странствии?
   - Да, любимый мой. - Голос Руниты хотя и прозвучал негромко, в нём было, однако, столько внутренней силы и любви, что я сразу же понял, это моя судьба.
   Эта девушка не иначе, как была послана мне самой Великой Матерью Льдов и я не мог отказаться от этого небесного дара. Голос моей Руниты, внезапно сделался таким громким и звонким, что оглушил меня. Она крепко поцеловала меня и буквально выкрикнула:
   - Дор, любимый мой, я прошу тебя только об одном, будь самым сильным и самым ловким, будь смелее всех, будь непобедимым и знай, если тебя однажды сразит чей-то меч, то на землю упадут двое!
   Эти слова вернули меня к суровой действительности. Теперь мне нужно было подумать о том, как рассказать Руните о том, кем я был на самом деле и что делал на Галане. Да, это была ещё та задача, рассказать девушке, родившейся и выросшей в эпоху феодализма и даже не знающей что такое электричество, о всех чудесах современного мира. Впрочем, я очень надеялся на помощь Бэкси, которая была великолепным психологом, а ещё на то, что любовь способна творить самые настоящие чудеса. Ну, а пока что нам следовало одеться понаряднее и отправляться в кают-компанию. Стоило мне сказать Руните об этом, как она всплеснула руками и тотчас принялась суетливо искать в платяном шкафу своё любимое кремовое, ажурное платье, в котором впервые поднялась на борт "Принцессы". Понимая почему она хочет надеть именно его, я быстро осмотрел капитанскую кладовую своим сверхзрением и пару минут спустя нашел его в сундуке. Достав платье телепортом, я быстро привел его в идеальный вид и надел на девушку.
   После обеда, который прошел в очень радостной и тёплой обстановке, день оказался насыщенным множеством приятных встреч и событий. Около пяти часов дня мы достигли островка Равел, где на внешнем рейде стоял на якорной стоянке здоровенный, ослепительно белый с золотом, флагман имперского военно-морского флота, красавец-фрегат имперского военно-морского флота "Император Вольтраг". Приветствуя нас, трижды прогремели выстрелы его пушек и канониры "Принцессы" отсалютовали тремя ответными залпами из двух бронзовых пушчёнок. Сигнальщик просемафорил на фрегат известие о том, что мы благополучно вернулись с острова и с его борта уже через несколько минут был спущен здоровенный, шикарный, адмиральский шестнадцативесельный баркас, посланный за нами. Пока Жано Коррель подводил нашу смугляночку "Принцессу" к белоснежному и элегантному кавалеру "Императору Вольтрагу", мы набились в эту золочёную галеру, словно грибы в лукошко.
   Охотники, все как один, одетые в нарядные костюмы преимущественно зелёного цвета, бросились помогать военным морякам, бравым парням в парадных белых робах, которыми командовал Ролтер. Поскольку счастливая Рунита повисла у него на шее, то командование баркасом пришлось взять на себя Ягги Гонзеру и хотя эта здоровенная посудина была так перегружена, что едва не черпала воду бортами, мы быстро пошли вперёд, таща на буксире синюю шкуру. Вскоре мы уже стояли на палубе громадного семимачтового парусника и смотрели на то, как наш трофей, отмытый до глубокой синевы, матросы вывешивают на рее. Нейзер, вооружившись каким-то багром, с показной гордостью демонстрировал своему юному собутыльнику из Роанта и двум его корешам, адмиралу, барону фрай-Тасквику и капитану "Императора Вольтрага", графу фрай-Керселу тот ловкий и стремительный удар, которым он, якобы, завалил синего барса.
   Только мне было заметно, что мой стажер лишь сейчас стал жалеть о том, что этого не произошло в действительности. Да, оно и понятно, ведь трое молодых дворян из Роантира внимали его россказням с широко открытыми ртами, а когда он развязал мешок и высыпал на палубу здоровенные клыки, когти и хвостовые секиры барса с несколькими длинными синими прядями, те и вовсе онемели. Самое же смешное заключалось в том, что выпусти я этого вертопраха на острове с копьём, то он уже через неделю переколотил бы на нём всех барсов, такой это был смелый и здоровенный парень. Когда я сказал всем об этом со смехом, то очень многие, особенно охотники, согласились и даже стали рассказывать морякам о том, что этот дикий кируфский вергер, умеет доводить себя до бешенства. Те притихли и лишь моё ехидное напоминание об изгрызенном им заборе, заставило всех рассмеяться.
   Помимо шкуры мы с Нейзером подарили Ролтеру ещё и обоих синих барсят. Этим зверёнышам было уже месяцев по восемь, но они выглядели на вид, примерно так же, как трёхмесячные щенки гверлов. Это потому, что равелнаштарамские барся являются сумчатыми ящерами и детёныши у этих громадных зверюг рождаются размером с мужской кулак. Наши барсята уже перестали сосать материнскую сиську и обзавелись зубами, довольно длинными когтями и даже острыми, как бритва, хвостовыми секирами. Они были однопомётниками и потому не ссорились между собой.
   Вид у них был милый и очень потешный. Толстенькие, с тупыми мордашками и несоразмерно большими лапами, они походили на игрушечных синих зверьков, но когда один из матросов попытался погладить барсёнка, то тот так цапнул его за руку, что капитану Керселу пришлось срочно позвать лекаря. Для того, чтобы у Ролтера не возникло проблем с этими бандитиками, я быстро заместил в их сознании образ матери на его физиономию и приучил их к запаху графа. Так что когда я предложил ему покормить барсят, они не только не бросились на него, но и, сожрав здоровенную миску с парным мясом, тут же принялись лизать ему руки и жалобно пищать. Он оказался жалостливым парнем и взял их на руки, где они тотчас уснули. Не зная что ему делать с этими милягами, Ролтер посмотрел на меня умоляющим взглядом. Пожав плечами, я сказал:
   - Ну, попробуй отдать этим злодеям свою шляпу. Может быть она сможет на время заменить им тебя?
   Он так и сделал. Слуга принёс самую большую из шляп графа, которая была положена в клетку. Когда Ролтер переложил барсят на неё, те даже не проснулись и их тотчас отнесли в графскую каюту. Что ни говори, но сенситивная дрессура очень эффективна по отношению ко всем животным. У себя на Варкене мы таким образом можем приручить практически любое дикое животное, вот только следует ли это делать? По отношению к барсятам такой эксперимент мне почему-то велела провести Бэкси, объяснив это тем, что на её взгляд из них получатся прекрасные домашние животные.
   Мы гостили на борту фрегата до самого позднего вечера и только то, что все прекрасно понимали наше с Рунитой нетерпение, позволило нам улизнуть с этого гостеприимного корабля, которым на пару командовали два отличных, молодых парня. Капитан Коррель к тому времени уже завел нашу "Принцессу" в бухту и поставил её в самом укромном месте, под западной стеной, оставив у борта фрегата маленькую шлюпку. На ней я и отвёз Руниту на судно. На шхуне, как я и просил об этом, не было ни единой души, все наши друзья гуляли на борту фрегата, где Ролтер устроил для островитян прощальную вечеринку с танцами. Парню нужно было срочно возвращаться в Роант по каким-то делам. Наконец, оставшись вдвоём, мы поднялись на капитанский мостик. Ночь была просто изумительная и в свете Трёх Сестер бухта представляла собой картину фантастической красоты.
   Водная гладь переливалась дивными красками, причудливые скалы вокруг бухты, с небольшими домиками, прилепившимися к ним, словно ласточкины гнёзда, а вместе с ними и город Равел, ступенями поднимавшийся в горы. Раскидистые красные сосны, высоченные кедры с их светло-желтыми, мощными стволами и ракеты пирамидальных кипарисов чётко выделялись на сиренево-бежевом, мерцающем фоне вулканических пород. Дома из розового гранита, казавшиеся в трёхлунном свете терракотовыми, с заплетёнными вечнозелёными лианами, чьи цветы размером с тарелку тревожно багровели в этом волшебном сиянии, сделались особенно красивыми. Рунита, глядя на город, тихо шепнула мне:
   - Дор, я хочу постелить постель прямо под звездами.
   Улыбнувшись ей, я быстро осмотрел окрестности сверхзрением и телепортом притащил на мостик синюю шкуру, лёгкое одеяло и несколько больших подушек, так что моей возлюбленной даже не пришлось трудиться. Перед штурвалом уже стоял небольшой круглый столик, накрытый на двоих и пара лёгких плетёных кресел. Кок "Принцессы" постарался и в этот вечер превзошел самого себя, приготовив нам на ужин самые лучшие деликатесы этого мира, которые должны были украсить нашу встречу после долгой разлуки. Поужинав в нежном, переливающемся сиреневыми, голубыми и зеленоватыми красками свете Трёх Сестёр, мы опустились на синий мех и я снова применил телепорт для того, чтобы не путаться в застежках и крючках наших старинных платьев.
   Три небесные сестры, наверное, совсем обалдели от нашего бесстыдства, когда мы занимались любовью в их призрачном свете. Впрочем, за нами наблюдали не только эти вечные небесные странницы. Мамочка Бэкси была в своём амплуа и по краю стола разгуливали несколько её крылатых соглядатаев, но меня это действительно нисколько не волновало, так как мне этих видеофильмов она не показывала и вообще больше никак не комментировала моих любовных подвигов. В любом случае когда я несколько дней назад попытался заговорить с ней на эту тему, она быстро и очень ловко перевела разговор на другую, куда более насущную тему. Хотя Бэкси и не ответила мне на мой вопрос, я и сам догадывался о том, что это под влиянием моих любовных игр, которые, порой, случались прямо в навигационной рубке, у неё и Нэкса возникло желание вспомнить о том, кем они когда-то были.
   Зная о том, что в моих виртуальных друзьях в полной мере проснулась не только половая идентификация, но и родительские чувства, я стал мысленно готовиться к тому, чтобы завести с Рунитой разговор о том, кто я такой. Тут меня очень выручило то, что девушка, устроившись у меня на плече поудобнее, стала вспоминать школьные уроки галанской астрономии, показывая пальчиком на созвездия. Я охотно поддержал эту затею и тоже принялся демонстрировать свои знания, думая о том, как моя возлюбленная воспримет то, что вскоре она сможет долететь до любой из этих звёзд, только не нарисованных на внутренней сфере коллапсора, а настоящих. Когда я нашел на звёздном небе созвездие Южной Принцессы, Рунита нежно поцеловала меня в щёку и тихим, слегка прерывающимся от волнения голосом, спросила меня:
   - Дор, а где мы теперь будем жить? На борту "Принцессы" и станем мореплавателями?
   Мысленно пожелав ей удачи, я тихо сказал в ответ:
   - Нет, любимая, у меня есть другой корабль, куда более удобный и большой, чем эта прекрасная шхуна. Сейчас он находится совсем неподалеку от нас, правда, это не совсем обычный корабль. Таких на Галане ещё никто не видел. Он такой огромный, что в его трюме поместится не только твоя шхуна, но ещё и штуки три таких же корабля, как фрегат капитана Керсела. О, девочка моя, это особенный корабль.
   Рунита привстала и стала озираться вокруг, но в круглой бухте кроме "Южной принцессы" и ещё примерно полутора десятков парусников больше не было ни одного корабля. Она посмотрела на меня с недоумением и сказала:
   - Но, Дор, я не вижу здесь такого огромного корабля.
   Мягко и нежно я привлёк к себе девушка, заставил её прилечь рядом и сказал замирая от волнения:
   - Рунита, ты уже доказала мне однажды свою смелость и не испугалась, когда древний старец, вдруг, стал молодым мужчиной. Если ты хочешь стать моей женой, то сейчас тебе придется сдержать свой страх ещё раз, ведь я собираюсь показать тебе не простой корабль, а летающий. Сейчас он висит прямо над нами, но его невозможно увидеть. Посмотри в самый центр созвездия Щита и через несколько секунд ты его увидишь. - Будучи полностью уверен в том, что Нэкс и Бэкси внимательно наблюдают за нами, я сказал им - Ребята, отключите на десять секунд оптическую маскировку по счету три.
   Я тотчас стал медленно считать, а Рунита принялась напряженно вглядываться в созвездие, состоящее из пяти ярких звезд и похожее на рыцарский щит. Видимо, Нэкс был полностью уверен в том, что в данную минуту никто не наблюдает за небом, раз он увеличил время показа моей "Молнии" до трёх минут. Когда высоко в небе вспыхнул яркими цветами мой разрисованный кораблик, она восторженно ахнула:
   - Арлан Великий, какой же он красивый, этот твой корабль, Дорси! Он похож одновременно и на цветок цикулы, и на рыбу-радугу - Уже в следующую секунду девушка обиженно загудела - Но он вовсе не такой огромный, как ты говорил. Мы и вдвоём-то в нём поместимся с трудом, Дор, не говоря уж о фрегате графа фрай-Керсела и "Принцессе".
   В ответ на это я протянул девушке электронный увеличитель, изготовленный Нэксом в виде галанских очков и сказал:
   - Много ты понимаешь в этом, девчонка. Мой корабль сейчас висит в небе на высоте пяти километров и потому кажется небольшим, а на самом деле он имеет в длину от носа и до кормы целых тысячу сто двадцать ваших галанских теринов, которые ничем не отличаются от обычных метров. Если хочешь, можешь скомандовать моему штурману дядюшке Нэксу и он развернет мою "Молнию" хоть так, хоть эдак.
   Рунита так и сделала. Нэкс, подчиняясь её желаниям, заложил несколько виражей, но ей, явно, хотелось большего, а потому я, забрав у неё увеличитель, сказал:
   - Рунни, девочка моя, сейчас мы поднимемся в небо на одной летающей штуковине и я покажу тебе свой летающий дом. Надеюсь, тебе в нём понравится. Ну, а если тебе что-то в нём всё же не понравится, то дядюшка Нэкс быстро всё переделает по твоему вкусу. Он и добрая мамочка Бэкси умеют делать такие вещи, о которых никто из галанцев даже и не подозревает. Понимаешь, любимая, я и мой друг Нейзер, никакие не кируфские дворяне, мы прилетели в ваш мир со звёзд и мы вам не враги, хотя и друзьями нас тоже трудно назвать, ведь мы скрываем от вас, галанцев, кто мы такие на самом деле.
   Рунита весело рассмеялась и тихонько шепнула:
   - Ну, значит ты маг с далёкой звезды, Дорси, но я всё равно очень-очень люблю тебя. Давай скорее полетим на твой корабль, любимый. Я уверена в том, что он мне понравится.
   Уже ничего не скрывая от Руниты, я взял в руки свой меч и негромко сказал в микрофон, спрятанный в его рукояти:
   - Бэкси, мамочка моя электронная, пришли за нами какую-нибудь платформу. Желательно открытую и с хорошим обзором, я хочу чтобы Нэкс сначала покатал нас вокруг острова Равел и показал его Руните сверху.
   После этого я поднёс рукоять меча к глазам своей возлюбленной и она смогла увидеть на крохотном экранчике Нэкса и Бэкси, которые смотрели на неё улыбаясь. Мамочка Бэкси попросила у меня десять минут на подготовку, а Рунита захотела было одеться во что-нибудь нарядное, но я её удержал и сказал ласковым голосом:
   - Рунни, моих друзей и помощников Нэкса и Бэкси ты можешь не стесняться, ведь у них даже нет тела. Они, словно духи живут в моём корабле, но они очень добрые и заботливые духи. Всё те чудеса, которые ты видела во время своего первого плавания на "Принцессе", для тебя устроил дядюшка Нэкс. Ну, а чтобы тебе было удобнее, то я подарю тебе такую одежду, которую ты полюбишь сразу же и навсегда.
   Рунита смотрела на меня с таким ребячьим восторгом, что я был просто поражен и потрясен этим. Какой там к черту футурошок! Это я испытал самый настоящий шок от того, как она тянулась к моему миру. Пока Нэкс и Бэкси готовились к её приему, я показал этой девушке семиминутный клип, специально подготовленный для неё и она была готова визжать от радости, глядя на гигантские космические корабли и небоскрёбы Терилакс-сити, на огромные толпы галактов, снующих по улицам гигантского города, и потоки флайеров и тримобилей, летающих над ним. Поэтому, когда прямо к капитанскому мостику подлетела моя платформа-невидимка и силовые поля стали плавно поднимать нас вверх, она тихонечко засмеялась от удовольствия. На мостик упали два пластиковых свёртка, а нас затянуло через круглый люк в днище прямо на борт большой прогулочной платформы-антиграва. Как только я, держа Руниту на руках, сел на мягкий диван-трансформер, похожий на цветочную клумбу, Нэкс стал плавно подниматься вверх.
   Через прозрачное дно платформы было хорошо видно то, как пластиковые пакеты стали раздуваться и превращаться в две человеческие фигуры, мужскую и женскую. Бэкси повесила над капитанским мостиком ещё одну платформу и стала с её борта управлять этими надувными куклами с помощью силовых полей. Зрелище это, надо сказать, было весьма эффектным, так как куклы тотчас принялись заниматься сексом на синей шкуре. Рунита, прыснув от смеха, воскликнула:
   - Ой, Дор, что это? Они же занимаются там, внизу, любовью, как мы с тобой недавно. Как забавно.
   Я прижал девушку к себе покрепче и сказал:
   - А это и есть мы с тобой, Рунни. Точнее, это наши точные копии и пока я буду показывать тебе твой новый дом, они будут заменять нас внизу. Хотя на западной стене нет ни одного дома, вдруг кто-нибудь захочет по ней прогуляться. Тогда моя кукла встанет и погрозит этому типу кулаком, а если это будет надо, то и обругает его моим голосом. У старины Дорси, дорогая, в запасе есть множество полезных штуковин.
   Нэкс поднял платформу метров на двести вверх и полетел над городом в сторону острова Равелнаштарам, к тому месту, где стоял во владениях Хальрика Соймера разводной мост. После этого мы полетели к фрегату "Император Вольтраг", на котором вовсю веселились наши друзья. Нейзера сверху мы не увидели, но как только я заикнулся о нём, Бэкси тотчас показала мне на экране то, как он и Зармина занимаются любовью спрятавшись от всех под брезентом в большой шлюпке, подвешенной прямо над головами у танцующих на палубе мужчин и женщин. Что ни говори, а это была очень хитроумная проделка.
   Сделав несколько кругов над фрегатом, Нэкс стал набирать скорость и полетел вокруг острова Равелнаштарам. Лицо Руниты сияло, а волосы её развевались от легкого, тёплого ветерка, словно корабельные флаги. Мы пролетели над Заливом Смерти, где зловредные моллюски всплыли со дна на поверхность и бороздили его акваторию в поисках всяческой живности. Теперь они уже не пугали Руниту своими длинными щупальцами, но я бы не сказал того, что моя девушка полюбила этих хищных и опасных тварей.
   Нэкс спустился ниже и полетел над самыми кронами огромных деревьев, освещенных светом трех лун Галана. Мимоходом он сорвал для неё несколько орхидей, заставив Руниту засмеяться от восторга. Это зрелище действительно стоило того, когда цветы, сорванные невидимыми силовыми полями, сами собой взмыли в воздух и плавно опустились девушке прямо в руки. Наш полет длился недолго, всего полчаса. Мы даже не успели облететь вокруг острова, как Нэкс, подчинившись требованию Бэкси, стал круто забирать вверх и резко увеличил скорость. Он, в общем-то, тоже был разгильдяем, как и я, но моя добрая мамочка Бэкси всегда была точна, как самый дорогой и хороший хронометр. Уж она-то всегда всё рассчитывала до каждой секунды и потому даже в этот раз расписала каждый шаг визита Руниты на мой корабль.
  
   Обитаемая Галактика Человечества, Терилаксийская Звездная Федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсора "Галан", звездная система Обелайр, планета Галан, остров Равелнаштарам, мыс "Трех Скелетов", борт космического корабля "Молния Варкена".
  

Галактические координаты:

М = 98* 39* 21* + 0,34978 СЛ;

L = 52877,39437 СЛ;

Х = (-) I 724,50003 СЛ;

Стандартное галактическое время:

785 236 год Эры Галактического Союза

19 декабря, 22 час 03 минуты

Поясное планетарное время:

   Месяц кейджин, 23 число, 23 часа 10 минут
  
   Платформа быстро поднялась на пятикилометровую высоту и на минуту замерла. Нэкс опустил аппарель, открыл центральный шлюз трюма и плавно втянул её внутрь "Молнии", где нашим глазам предстало дивное зрелище. Чтобы не пугать Руниту громадными конструкциями грузовых механизмов трюма, а мне не портить настроения их обшарпанным видом, он погасил в нём все прожекторы и выпустил десятки тысяч крохотных манипуляторов, летающих на антигравах, которые вспыхнули разноцветными огоньками подсветки. Мы, словно бы попали в сказочную страну, в которой всё, - деревья и замки, огромные добродушные великаны и фантастические звери, были сотканы из множества мерцающих огоньков. Рунита радостно засмеялась и вскричала от восторга:
   - Дорси, какая прелесть! Я даже и не предполагала, что твой корабль такой громадный и в нём так красиво.
   Поцеловав её в шейку, я добродушно сказал:
   - Ну, это далеко не самое красивое место на моём корабле, Рунни. Это всего лишь его трюм, а все эти огоньки дядюшка Нэкс зажег только для того, чтобы тебе не были видны всякие здоровенные железки. Сюда я и сам очень редко спускаюсь.
   Платформа не спеша пролетела через грузораспределительный терминал и влетела в ярко освещенный портал главного пассажирского лифта, ведущего в пассажирский отсек. Я давно уже вынашивал планы привести трюм в порядок, но всё как-то руки не доходили, да, и денег на основательную модернизацию тоже постоянно не хватало. Потому-то и столь велика была разница между огромным, по галанским меркам, холлом, которому Нэкс придал вид древнетерранского храма с мраморными барельефами на стенах, и трюмом. Вот тут я мог принимать кого угодно, хотя в пассажирском отсеке только на одном уровне из пяти был наведен полный порядок и все каюты были обставлены пусть и не очень роскошно, но всё же достаточно прилично для любого круизного лайнера.
   Платформа плавно влетела в кабину лифта, стены, пол и потолок которой являлись трехмерными экранами, и мы стали подниматься наверх. Рунита снова пришла в восторг от того, что увидела вблизи подводных обитателей океана Талейн, морских драконов и рыб-радуг, ластоногих роанов и моллюсков-убийц, здоровенных морских раков и прочую морскую живность. Подъём был недолгим и вскоре перед нами распахнулись высоченные двери, ведущие на уровень "А". Платформа опустилась на пол, её передняя часть откинулась вперёд, превращаясь в трапп, и я спустился с неё с Рунитой на руках. Как только я вошел в огромный коридор, который был похож на самую широкую улицу её родного Ладиска, перед нами тотчас появились Нэкс, представший перед своей любимицей Старым Адмиралом с седыми висками, одетым в белоснежный мундир и Бэкси, - Добрая Тётушка, в темно-синем, длинном платье с кружевным воротничком и круглых очках. Она улыбнулась Руните и сказала глубоким контральто:
   - Рунита, девочка моя, добро пожаловать в твой новый дом. Наконец-то, этот мальчишка привел тебя к нам.
   Моя невеста вся зарделась, стоя перед Нэксом обнаженной, но её смущение длилось не очень долго. Вскоре к ней подлетела небольшая платформа-антиграв, на которой стоял золотой ларец. Старый Адмирал Нэкс, глядя на Руниту с умилением, сделал рукой плавный жест и сказал ей:
   - Доченька моя, открой этот ларец и достань из него то, что станет отныне твоим самым большим другом. Это Серебряная Туника, живая одежда. Она очень добрая и ласковая к таким девочкам, как ты, но она же ещё и очень сильное, почти неуязвимое, существо, которое будет беречь и защищать тебя повсюду. Возьми её в руки, не бойся. - Рунита открыла изотермический контейнер и взяла на руки серебристый пушистый шарик, размером в два крепких мужских кулака, а Нэкс добавил добродушно - Твоя Серебряная Туника очень долго спала потому, что Верди берёг её именно для такой девушки, как ты, для своей невесты. Поиграй с ней немного, Рунни, а потом положи к себе на плечо и ты увидишь что произойдет.
   Подержав Серебряную Тунику на руках минуты полторы уткнувшись носом в её мягкий пух, она не выдержала и прижала это существо, которое разбудили только сегодня и сказали о том, что у неё теперь будет, наконец, свой собственный симбионт, к своей груди. Ну, а этой пушистой особе только этого и требовалось. Нежно воркуя, она в считанные секунды окутала Руниту собой от плеч до середины бёдер и мигом превратилась с тунику серебряного цвета с неровно обрезанными полами и коротким рукавами-крылышками. Таким было то самое простое и незамысловатое одеяние, которое могла изображать из себя эта, совсем ещё юная, кроха, находившаяся в гибернации добрых сто двадцать лет.
   Сам же я быстро облачился в новенькую мягкую варкенскую броню густо фиолетового цвета, клановую тунику цветов Мерков Антальских, по которой меня легко узнает каждый, и сапожки с коротким, широким голенищем на высоком каблуке, эту единственную одежду для всех варкенцев без исключения. Хотя галакты и посмеиваются над нами из-за нашей привязанности к такому минимализму в одежде, вы нигде не увидите варкенца одетого иначе, ведь это для нас одежда на все случаи жизни. Кроме туник клановых цветов, мы лишь изредка одеваем белые и чёрные туники, но только в день бракосочетания или для особых варкенских ритуалов. Зато нас невозможно спутать с обитателями других миров.
   В любом случае Руните мой наряд понравился. Я обул её в туфельки на высоком каблуке и мы вошли в то помещение "Молнии Варкена", которым гордился более всего и называл в шутку рыцарской аллеей. В коридоре, длина которого была добрых пятьсот метров, похожем на оранжерею, была размещена коллекция цветов, минералов, скульптур и воинских доспехов, собранная мной на ускоряемых мирах. Рунита робко шла со мной под руку, постукивая каблучками по разноцветным полированным плитам и с восхищением смотрела на огромные друзы хрусталя и аметиста, ветви кораллов разнообразной расцветки, любовалась огромными цветами самой невероятной формы, некоторые из которых были плотоядными, а некоторые могли издавать звуки. Она, словно бы попала в сказку, и её восторгам не было предела.
   Очень скоро её смущение прошло, она осмелела и стала не только разглядывать мою коллекцию, но и прикасаться руками к различным экспонатам. Больше всего её восхищали цветы и манекены, одетые в самые разнообразные доспехи. Да, и шутка ли сказать, ведь я собрал в этом зале около двух тысяч доспехов верховых и пеших рыцарей, а из-под высоченного потолка, изготовленного Нэксом из розового дерева с планеты Киуна, которое действительно источало аромат роз, свисали королевские и императорские штандарты, спасенные мной из огня пожаров, поднятые со дна морей или извлечены из-под развалин поверженных крепостей и замков. Всё экспонаты были заботливо отреставрированы Нэксом, приведены в идеальный порядок и сверкали, как новенькие.
   Хотя некоторые мои друзья и подтрунивали над моей тягой к старине, называя меня археологом, никого моя коллекция не оставляла равнодушным. Даже Нейзер и тот был от неё в восторге, да, оно и понятно, ведь он был мидорец, а все мидорцы славные воины и они любят военные музеи. Рунита сожалела только о том, что ни Нэкс, ни Бэкси не сопровождали нас. Я объяснил ей, что мои друзья могут появляться перед нами только на трехмерных экранах мониторов или в виде голографических изображений, но это её не очень-то утешило, как и меня самого. Поэтому я обнял девушку за талию и сказал не столько ей, сколько своим виртуальным нянькам:
   - Рунни, дорогая, я надеюсь на то, что этим двум отшельникам вскоре надоест сидеть в своём компьютере безвылазно и они наденут на себя новые тела. Поверь, у них есть для этого всё необходимое. Старина Дорси позаботился и об этом.
   Она, вдруг, надула губки и сказала:
   - Дорси, не называй себя стариной, тебе ведь на вид нет ещё и семнадцати лет.
   Я улыбнулся и сказал ей в ответ:
   - Рунни, девочка моя, я вынужден тебя огорчить. То, что ты однажды видела меня древним старцем, имеет под собой вполне реальную основу. Твоему Дорси будет больше ста пятидесяти галанских лет. Понимаешь, Рунита, для твоего мира я действительно старик, хотя люди на Галане, порой, доживают и до четырехсот стандартных лет, то есть более двухсот по-вашему. Правда, по нашим, галактическим меркам, я ещё совсем молодой мужчина, ведь галакты живут в среднем по две с половиной тысячи лет и могли бы вообще не умирать, но рано или поздно большинству людей начинает надоедать жизнь, хотя я никак не возьму в толк почему. Когда сегодня днём я сказал, что приду к тебе даже после своей смерти, это было чистой правдой, ведь мы живем по столько лет только потому, что у нас есть медицинская машина, реаниматор. Это самое большое чудо в галактике. Медицинская машина не только может вылечить любую болезнь, но и вернуть человеку жизнь. Даже более того, она может превратить мужчину в женщину, женщину в мужчину, а древнего старца сделать пятилетним ребёнком, но с его прежним разумом. Так что если тебе когда-нибудь сообщат о том, что твой Дорси откинул копыта, то ты просто возьмешь биопробу, крохотную частичку меня, вложишь её в реаниматор и уже через десять часов получишь себе точно такого же мужа, который так лопухнулся, что дал себя спалить дотла. Правда, месяца три, а то и все четыре я буду дурак дураком, пока ко мне не вернётся память, да, к тому же, я не буду знать о том, кто именно меня грохнул. Поэтому мы, галакты, редко пускаемся на всякие авантюры без напарника, если припекло по-настоящему, сразу же пускаемся наутёк и только в самом крайнем случае сражаемся до конца. Сама понимаешь, человеку всегда хочется знать о том, что же произошло на самом деле. Меня убивали уже десятки раз, но, слава Вечным Льдам Варкена, ещё ни разу моим друзьям не приходилось вкладывать в реаниматор мою биопробу, а потому я всегда знал, чем закончилось дело.
   Не знаю, может быть на Руниту так подействовал мой шутливый тон, но она спокойно перенесла известие о том, что на свете есть такие люди, для которых смерть не является нормой жизни. Счастливо засмеявшись, она крепко обняла меня, а потом взяла за руку, поцеловала мой мизинец и спросила:
   - Дорси, неужели если ты погибнешь, то я смогу вырастить тебя заново в этом, как его, реанимаркере, из этого мизинчика? - Не дожидаясь ответа, она воскликнула - Как же это здорово, любимый! Ты уж постарайся тогда прежде, чем тебя сразит какой-нибудь великан с огромным мечом в руках, отправить мне свой мизинчик вместе с Нейзером.
   Весело расхохотавшись, я подхватил эту чудесную девушку на руки и воскликнул:
   - Ну, раз ты у меня такая умница, Рунни, тогда пойдём в особое место и я покажу тебе свой родной мир, мой Варкен.
   На моей "Молнии" было в то время одно единственное место, доступ в которое был закрыт почти каждому человеку, который попадал на её борт. Мой маленький Варкен. В самом основании бывшей огневой башни своего корабля, там, где раньше находились пусковые установки тяжелых ракет дальнего радиуса действия, мы с Нэксом и Бэкси создали на его борту типичное варкенское жилище. Разобрав все переборки, мы превратили это, достаточно большое помещение, находящееся над уровнем "А", в маленький варкенский хольд. За бронешлюзом находилась просторная лужайка, поросшая настоящей варкенской луговой осокой, с несколькими каштанами, растущими на ней, а позади неё стояла высокая крепостная стена, сложенная из массивных диоритовых блоков.
   Это была, как бы прихожая, три стены которой представляли собой трехмерные экраны, которые всегда показывали один и тот же пейзаж возле главных ворот Веридорланга, самого старого города в Горном Антале, названного так в честь основателя нашего клана, Веридора Невинного, от которого мне достались белые брови и голубые глаза, хотя он и жил более восьмидесяти тысяч лет назад, еще до того, как Варкен перестал быть ускоряемым миром. Нэкс сделал всё так здорово, что даже у меня, когда я входил в эту прихожую, порой, создавалось такое впечатление, будто я нахожусь дома, у ворот города, в котором я родился и из которого был когда-то изгнан. Правда, на охранном камне, на круглой синей печати, красовался отпечаток моей собственной босой ступни, ведь это был мой крохотный космический хольд.
   Первым делом, ещё до того, как начать украшать трюм, Бэкси подняла температуру в моём маленьком Варкене до плюс двадцати двух градусов по стандартной шкале, ведь здесь, как и в моём Горном Антале, температура редко поднималась выше шестнадцати градусов и тут ничего нельзя было поделать, я родился на весьма холодной планете, хотя мой остров и лежал не в самых северных широтах. Поэтому и в моей варкенской каюте всегда было прохладно. Сначала я ввел Руниту в Общее помещение, которое состояло из большой прихожей самого обычного вида с креслами-трансформерами и прочей высокоинтеллектуальной мебелью, которая не только могла менять свой внешний вид в зависимости от твоего настроения, но и умела сама позаботиться о новой хозяйке "Молнии Варкена". Моя возлюбленная была несказанно поражена, когда кресло-трансформер, внешне похожее на самое обычное, резное галанское деревянное кресло, только ожившее и говорящее, бережно подхватило её и радостно воскликнуло приятным, рокочущим басом:
   - Приветствую тебя, хозяйка! Я главное кресло хольда, позволь мне показать тебе твой дом.
   Умное, но не в меру разговорчивое, кресло, не обращая на меня внимания, облетело прихожую по кругу и внесло Руниту в большую гостиную. Там мебель уже была попроще, ну, в том смысле, что это была типичная галанская мебель, правда, очень роскошная, из охотничьего замка императора Зорквида, сгоревшего после удара молнии, разумеется, не моей, а самой обыкновенной, девять тысяч лет назад. Себе я эту охотничью гостиную оставил только потому, что этот самый Зорквид был, по галанским меркам, коротышкой всего двух метров роста и вся мебель была изготовлена мастерами под него, а стало быть приходилась впору и мне. В этой гостиной современной была только горка с посудой, затейливое сооружение из дерева и камня, которое обладало не только способностью выставлять золотую, всю в драгоценных камнях и жемчуге, посуду наружу, но и имело длинный язык и потому принялось восхищаться своей хозяйкой. Рунита не выдержала этого и проговорила потрясенным голосом:
   - Верди, ты не просто маг, а сам король магов. Ты даже мебель заставил быть учтивой и научил её говорить.
   Весело расхохотавшись, я воскликнул:
   - Рунни, девочка моя, я действительно был бы королем магов, но только в том случае, если бы смог заставить все эти терилаксийские табуретки и комоды заткнуться! Понимаешь, любимая, это самая обычная мебель галактов, только очень дорогая, а потому она не только может разговаривать, но даже менять свою форму, мыть тарелки и чистить одежду. Так уж она устроена, вот только никто не может заставить её заткнуться потому, что это мигом прикончит все компьютеры управления, встроенные в неё. Вот мне и приходится терпеть эти болтливые шкафы и диваны.
   У Руниты на этот счет было своё собственное мнение и она, погладив посудную горку по её полупрозрачному резному боку, решительно мне возразила:
   - Нет, милый, ты не прав. Мне очень нравится то, что кресло такое вежливое и предупредительное, а посудная горка знает всё об этой гостиной и готова рассказать мне о том, как встречал в ней своих гостей император Зорквид. Мне здесь очень понравилось, Верди.
   И кресло, и посудная горка тотчас восторженно залопотали, хотя в их куриных мозгах соображения было не больше, чем в наручном микрокомпьютере, ведь это были даже не роботы, а обычная мебель с элементами искусственного интеллекта. Я встал на подножку позади кресла и оно потащило нас дальше, в цветочную гостиную, в которой вся мебель имела вид огромных цветов и тоже была говорящей. Только через полчаса, осмотрев ещё восемь здоровенных комнат, в том числе кухню с громадным кулинарным комбайном и ванную с летающим бассейном, мы вошли в ратан, главный зал Общего помещения типичного варкенского жилища, то место, где у нас, варкенцев, было принято встречать гостей прежде, чем предложить им пройти на Женскую или Мужскую половину дома.
   Мужскую половину своей варкенской каюты я показывать Руните не стал, а время ввести её на Женскую половину ещё не настало. Сначала я должен был объяснить своей невесте что, да, как, а уже потом передавать ей бразды правления своим домом. Именно для этого я и привел её в зал-ратан, который был обставлен мною в типично варкенском стиле, принятом в моём клане. В большом зале, стены которого были обтянуты серебристо-бежевым шелком-фуагре, вся мебель была изготовлена мною вручную из темно-коричневой, с золотистыми прожилками, древесины горного каменного кедра и лимонно-золотистой, узорчатой древесины каштана, чёрного лакового дерева и ледового кипариса сочного, янтарного цвета.
   Когда я клал перед собой на верстак брусок дерева, полученного мной с Варкена, я не ставил перед собой задачи поразить кого-либо своей безудержной фантазией, наоборот, мне хотелось только одного, скрупулёзно повторить математически точные формы древнего, классического трехногого табурета-креана, кресла-рало или дивана-раломан. Когда я был ещё юношей и был жив мой отец Даймонд Мерк, мы тоже мастерили с ним мебель, словно заправские краснодеревщики, только без всяких пил, рубанков и стамесок, пользуясь одной только сенситивной Силой, но ту мебель, которая стояла в моём ратане, я изготавливал вручную, тщательно подгоняя каждую деталь и склеивая деревянные заготовки особым клеем так, как это делали мастера в глубокой древности.
   Может быть именно поэтому те несколько комнат в моей варкенской каюте, интерьеры и мебель которых я изготовил собственноручно, были мне так дороги. Кресло, подлетев к резным дверям ратана, собранным из двух с лишним тысяч фигурных, инкрустированных серебром и золотом, брусочков, встало, как вкопанное. Оно подчинялось моему строжайшему приказу никогда не переступать порога некоторых комнат. Рунита недовольно поёрзала на нём, но оно не только не пошевелилось, но даже не ответило на её вопрос, в чём дело. Чтобы она не гадала о том, с чем связана эта внезапная остановка, я подал ей руку и сказал вполголоса:
   - Рунни, любимая, пойдем со мной. За этими дверями ты увидишь уголок настоящего Варкена. Так называется мир, в котором я родился и вырос, и который был вынужден покинуть в то время, когда был примерно твоего возраста. В моём ратане нет мебели галактов, зато ты сможешь увидеть то, что руки у старины Дорси прилажены к телу как надо, ведь всю мебель в этой и ещё нескольких комнатах я сделал сам.
   Рунита быстро вскочила с летающего кресла, схватила меня за руку и потащила к дверям. Я распахнул их и она восторженно ахнула. Моей невесте очень понравилась простота и ясность варкенского дизайна, его изысканная утончённость и законченность линий. Она вошла внутрь ратана, прижала руки к щекам и остановилась, молча глядя на большой квадратный штандарт, висящей на противоположной стене за просторным буаном. Он был пошит из фиолетового, искрящегося байланга, ткани похожей на бархат. Это был варкенархор, самый обычный клановый штандарт, на котором, посередине, был вышит серебряными нитями различных оттенков, от сверкающего полированным серебром до синевато-черного, парящий скальный сокол-чар, тотем моего клана.
   Справа от сокола-чара были вышиты золотом двадцать семь больших иероглифов, а слева триста девять малых, - символическая история моего клана, описывающая восемьдесят четыре тысячи шестьсот сорок пять лет его жизни. Не знаю почему, но Рунита смотрела на сокола-чара, как завороженная и только тогда, когда я обнял её за талию, сдвинулась с места и спустилась в буан, просторное квадратное углубление в полу, служившее для того, чтобы хозяева могли усадить за стол гостей своего хольда и побеседовать с ними. В тот момент стол не был поднят из-под пола и я просто усадил свою невесту на раломан, покрытый мохнатым, зеленовато-бурым, толстым и упругим ковриком варкенского живого мха, прямо напротив большого экрана супервизора, замаскированного под панно из солопласта. Ну, а поскольку темпоральный барьер являлся непреодолимой преградой для суперволн, то мне пришлось пустить видеозапись, чтобы показать Руните то, что за его пределами существует огромная галактика, а в ней есть звёздная система Трёх Лордов и мой Варкен.
   Этот обзорный видеофильм подготовила для меня Бэкси и смонтировала его так, что поначалу шли кадры, показывающие общий план галактики, но её диск не очень-то впечатлил Руниту и она, почему-то, продолжала смотреть на варкенархор почти не отрываясь и перевела свой взгляд на трехмерный экран только тогда, когда я сказал ей:
   - Рунита, так выглядит наш общий мир, - Обитаемая Галактика Человечества, если на неё смотреть с огромного расстояния, а сейчас ты увидишь ту планету, на которой я родился, мой ледяной Варкен и мою родину, остров Большой Антал, на котором моему клану принадлежит его большая половина, - Горный Антал. Увы, но мне не суждено когда-либо привезти тебя в этот прекрасный и величественный мир льда, островов, вулканов и круглых городов за высокими стенами.
   Трёхмерная картинка на экране дрогнула и мы, словно бы полетели вперёд. Я присел на деревянный, полированный пол, собранный из фигурных дощечек, и, стараясь не касаться рукой коврика варкенского живого мха, положил руку на колени Руниты. Варкенский живой мох это самый удивительный обитатель Варкена после Серебряной Туники, - сухопутный моллюск-телепат с мягкой и гибкой мохнатой раковиной, который способен чувствовать малейшие перемены в настроении человека и показывать это всем. Как только моя возлюбленная села на небольшой, двухместный раломан лакового дерева с низкой спинкой, он моментально выбросил из себя тысячи своих цветов-глазков на тонких и упругих стебельках светло-зеленого цвета. Его цветочки тотчас загорелись спокойным, небесно-голубым цветом, что прямо говорило мне о той безмятежной радости и покое, которые заполнили душу Руниты в этот, ответственный для меня, момент. Имея под рукой такой детектор настроения, легко разговаривать даже о самых серьезных делах.
   Звёзды на экране перестали мельтешить и все ушли за его край, освободив места для компьютерной модели звездной системы, состоящей всего из трёх звезд, - Трёх Лордов, двух планет, - ослепительно-белого Варкена, испещренного синевато-зелеными пятнышками островов, оранжевого, в багрово-коричневатых разводах, безжизненного Ракона и небольшого естественного спутника Варкена, имеющего такое смешное для всех галактов название, - Ясли. Памятуя о том, что галанцы давно уже, аж ещё со времён Арлана Великого, привыкли к тому, что Галан не плоский, а круглый, я нацелился лазерной указкой на Варкен и негромким голосом сказал:
   - Рунни, это звёздная система Трёх Лордов. Мой мир, Варкен, освещают три небесных светила, - Красный Лорд, огромная звезда, которая в пятьсот раз больше Обелайра, вокруг которого вращается по вытянутой орбите Голубой Лорд. Это тоже очень большая и горячая звезда, которая в сто восемьдесят раз больше Обелайра. Она заливает окружающее пространство ослепительным голубым светом. Вокруг Голубого Лорда вращается по круговой орбите Золотой Лорд или, как мы ещё его называем, Повелитель. Вокруг Золотого Лорда по очень вытянутой орбите вращаются две планеты, - Варкен, который почти в два с половиной раза больше Галана и Ракон размером чуть поменьше Галана, который чаще зовётся у нас Бешеным Раконом, такая уж это кошмарная планета. Ну, а это Ясли, маленький каменный планетоид, самое спокойное место во всей нашей звёздной системе. Все остальные планеты были безжалостно разорваны Тремя Лордами ещё в незапамятные времена, тогда, когда на Варкене не было людей. Мой Варкен это самая удивительная планета во всей галактике. Хотя она и огромная, её масса лишь немного больше, чем у Галана, так как в недрах нашей планеты очень мало тяжелых металлов. Зато её недра раскалены так, что о-го-го. Поэтому на моей планете очень много вулканов. На каждом острове их штук по пять, а то и десять, а на таком здоровенном острове, как наш Большой Антал, их и вовсе почти четыреста семь штук и все действующие. А ещё Варкен очень холодная планета. Год у нас длится почти столько же, сколько и на Галане, но вот лето у нас очень короткое, всего пять месяцев, а всё остальное время стоит зима и морозы, порой, доходят до девяносто градусов, но, слава Вечным Льдам Варкена, не везде. Морей и океанов в вашем понимании у нас нет и все острова разделены ледяным крошевом. Это что-то вроде очень тонкой ледяной крупы, которая ведёт себя то как вода, то как зыбучие пески, в которых запросто можно утонуть, а то оно и вовсе вытворяет удивительные вещи. Так что наши моря это очень опасное место для человека.
   Рунита смотрела на виды моего мира широко открыв глаза. Посмотрев на меня, она сказала:
   - Как это странно, Дорси, на Варкене нет океанов, а во льдах можно утонуть. Это просто что-то невероятное.
   Усмехнувшись, я поцеловал её круглые, теплые коленки, показал рукой на экран, где пошли виды Горного Антала и стал комментировать их:
   - Зато наши острова очень красивы, почва на них плодородная, а растения таковы, что могут выживать даже под толстым слоем снега или льда. Люди и животные тоже, Рунни, ведь все мы давным-давно привыкли к нашему миру и вовсе не считаем его ужасным. Когда наступает лето, то снега быстро тают и все острова становятся зелёными и нарядными. Да, к тому же, мы в первые же дни лета помогаем Золотому Лорду очистить наши леса и поля от снега, мы ведь все маги, любимая, а точнее сенситивы, и потому умеем делать это даже не беря в руки лопат. Особенно на Варкене красиво в лето Трёх Лордов. Тогда на экваторе случаются по-настоящему погожие деньки и температура поднимается до тридцати градусов. В такие времена у нас даже не бывает ночей, ведь у нас на небе сразу три светила, а не одно. Зато наша луна такая маленькая, что почти не дает света, не то что ваши яркие Три Сестры, которые делают ночи на Галане просто фантастическими.
   Рунита смотрела на экран не отрывая взгляда и радостно улыбалась, отчего и мне сразу же сделалось на душе светло и весело. Положив руку мне на плечо, она негромко сказала:
   - Дор, любимый, Варкен прекрасен. Но почему ты его покинул? Что заставило тебя отправиться к звёздам?
   В ответ я только грустно улыбнулся и, помолчав минуту, с глубоким вздохом промолвил:
   - Рунита, когда-то я совершил один поступок, который соседи поставили мне в вину, хотя и не имели на это никакого права. Мне не хочется рассказывать тебе об этом сейчас, да, и будет лучше, если об этом расскажет тебе мамочка Бэкси, ведь она мой самый лучший друг и знает обо мне всё. Я скажу лишь тебе одно, мой клан один из самых больших на Варкене и он входит в число семи великих кланов, их так и называют Большая Семёрка. Мой дед самый главный среди всех Мерков из Горного Антала, он отец-хранитель клана и один из семи лордов-хранителей Варкена. До него отцом-хранителем клана был мой отец, Даймонд Мерк, но он и моя мама Ларина погибли, когда мне было четырнадцать стандартных лет. Их убили какие-то наши враги, но кто именно, мы не знаем, так как их у нас несколько. Вряд ли это были наши соседи по острову, Норды Мединские. Понимаешь милая, на Варкене люди враждуют веками, долгими тысячелетиями, так как у нас не принято прощать своих врагов и за смерть клансмена обязательно платят кровью. Из-за того, что все мы очень могущественные маги и умеем видеть своего врага на расстоянии в десятки тысяч километров, порой случается так, что смерть подстерегает варкенца именно в тот момент, когда происходит смена биопробы. Мой отец, мама и двести сорок наших воинов-архо отправились по очень важному делу на Ротлан, но на полпути к нему наш клановый крейсер был подло и внезапно атакован каким-то вражеским кораблём-призраком и разметён на атомы горячей ракетой. Буквально за минуту до этого по нашему главному городу, Веридорлангу, был нанесён точечный сенситивный удар. Никто не погиб, но в Укрытии, там где наш клан хранил биопробы, мощный заряд пирофора сжег все сейфы. Вот так погибли мои родители и несколько самых ближайших моих родственников. Их смерть так и осталась не отомщенной, ну, а я лишь чудом остался в живых, так как буквально за несколько минут до старта отец приказал мне снять боескафандр и отправляться домой. Правда, это спасло жизнь моему старшему брату, Розаленту, которого отец решил взять на Ротлан вместо меня. Я тогда так на него разозлился, что укусил его за руку, когда он попытался дернуть меня за нос, отгрыз от него кусочек мяса и выплюнул его в таламан. Потом, когда через две недели в наш клан пришла горестная весть, я благодарил Великую Мать Льдов за то, что у меня были такие острые зубы и никто не видел того, как мы сцепились с Розом. Увы, Рунита, но на Варкене случаются такие вещи. Вендетты в нашем мире длятся десятками тысяч лет. Правда, такого, чтобы враги убивали друг друга с помощью горячего оружия, да, ещё в таком количестве, никогда не бывало. Тем более, что в тот раз была убита женщина. Хотя наши враги и нанесли удар по Убежищу, мне что-то не верится в то, что это были варкенцы, уж слишком всё это было откровенно и грубо. У нас тот архо, который надел на себя чёрную тунику майона-мстителя и решил лишить кого-то жизни навсегда, будет действовать по-другому. Он скорее ворвется в твой хольд телепортом в тот момент, когда ты будешь менять биопробу и испепелит тебя своей Силой, а не станет сжигать все биопробы пирофором. Извини, что я рассказал тебе об этом, Рунита, но ты должна это знать. Впрочем, до тех пор, пока я не заявлюсь на Варкен, мне ничто не угрожает, ведь за пределами нашей планеты мы никогда не мстим друг другу и даже к своим врагам приходим на помощь немедленно. Таковы уж наши традиции. Да, и войн на Варкене, как и на Галане, тоже никогда не бывает. Нам вполне хватает того, что наша планета и так постоянно проверяет нас на прочность и устраивает нам то землетрясения, то извержения вулканов, да, ещё и треплет нервы чудовищными бурями и морозами, а ещё бывают такие весёлые дни, когда всё это соединяется вместе и тогда наступает аршанг, то есть день сплошного невезения. Надеюсь, я не испугал тебя, любимая, своим грустным и печальным рассказом?
   Рунита наклонилась ко мне, взяла мою голову в свои руки, прижала её к груди, в которой гулко стучало сердечко, и, погладив меня по волосам, ласково сказала:
   - Конечно нет, Дорси. Теперь я понимаю, почему ты у меня такой взрывной и страстный. У себя на Варкене ты привык к опасностям и риску, смерть могла настигнуть тебя в любой момент, а потому ты так ценишь каждую минуту, живёшь с полным напряжением сил и занимаешься любовью так, словно у тебя никогда не будет завтрашнего дня. Ты мне нравишься именно этим, Дорси. Как раз таким и должен быть настоящий мужчина, сильным, ловким и смелым, всегда готовым к бою и потому так любящим жизнь. Хотя все галанские мужчины такие огромные, а ты рядом с ними выглядишь ребёнком, никто из них не осмелится задеть тебя даже жестом потому, что они сразу чувствуют твой характер.
   Тут я не выдержал и рассмеялся. Примерно то же самое я чувствовал в ней самой, только с поправкой на невероятную красоту и обаяние. Говоря мне эти слова, Рунита заставляла цветочки варкенского мха сверкать белыми звёздочками, так радостна и возбуждена она была. Я поцеловал руки девушки и развеял её миф о самом себе и Варкене, весело сказав:
   - Рунни, девочка моя, Варкен ничуть не опаснее Галана, уж ты поверь мне. За последние двести стандартных лет мой клан не потерял ни одного архо, да, и на всей планете не произошло и пяти десятков сампангов, ритуальных нападений майонов на своих врагов. В последнее время дело вообще, как правило, обходится исключительно только традиционными смертельными поединками-майони с последующим ритуальным сожжением трупа своего врага, но перед этим враждебному клану обязательно отдается его левая рука, чтобы он, после возрождения, принял крейг, смывая позор поражения и стал навспираго. Но в одном ты полностью права, любимая, я действительно добрых двести пятьдесят шесть лет живу довольно беспокойной жизнью. Вот теперь я расскажу тебе, Рунни, самое удивительное про всё то, что привело меня в ваш мир. Правда, начну я издалека, моя девочка и очень коротко расскажу об истории Галактического Человечества. Когда-то, почти миллион лет назад по времени галактики, которое я, да, и все галакты называем стандартным, в ней существовала планета Терра, которую однажды посетили интари, разумные, очень мудрые, но жутко вредные существа из другой галактики. Двоих из них ты уже видела сегодня, это Нэкс и Бэкси, а вредными я их называю потому, что они мне почти ничего не рассказывают о себе и не хотят обрести материальные тела. Так вот, любимая, эти самые интари превратили здоровенных волосатых существ на Терре в людей, точно таких же людей, как мы с тобой. Не знаю что они делали потом и сколько прошло лет с того дня, но когда люди сделались жутко умными и начали строить примитивные космические корабли, чтобы летать на них от планеты к планете, интари снова вспомнили о людях и стали учить их уму разуму, что привело в итоге к Звёздной Экспансии. Миллионы людей стали покидать Терру на кораблях, которые могли летать в тысячи раз быстрее скорости света и очень скоро в галактике появилось множество колоний, которые быстро росли. Так в галактике образовалось Содружество Терры. Что случилось дальше и куда снова улетели интари, никто не знает. Правда, в галактике, в среде вольных торговцев и солдат-наемников, частенько рассказывают легенды о древней Лантии, которая была населена суперсенситивами, подверглась внезапной атаке и была уничтожена, но это не легенда, а чистая правда и хотя Нэкс и Бэкси помалкивают на этот счёт, я-то знаю, что именно на эту планету улетели когда-то с Терры интари. Что произошло после гибели Лантии и что случилось с Содружеством Терры, никто не знает. Вся современная история Галактического Союза началась давно, семьсот восемьдесят пять тысяч двести тридцать шесть лет назад по стандартному галактическому летоисчислению, именно в этот год началась Эра Галактического Союза. На свет почти одновременно появилось сразу пять тысяч обитаемых миров, невероятно разнообразных и удивительных. Все эти миры были ускоряемыми, как и Галан, и мне почему-то кажется, что прежние обитатели нашей галактики специально начали историю Галактического Союза с чистого листа. Во всяком случае на свет сразу же появилось все триста шестьдесят Корпораций Прогресса Планет. - Рунита слушала меня затаив дыхание и цветочки варкенского мха сделались вокруг неё почти белыми, что означало только одно, - радость и восхищение, а потому я смело продолжил свой рассказ - Понимаешь, Рунни, я не простой галакт. Хотя я самый обычный парень, в далеком для себя прошлом солдат-наемник, а в недавнем вольный торговец, от всех прочих раздолбаев меня отличает только одно, - моя работа в Корпорации Прогресса Планет. Твой мир, Рунита, ускоряемый, он действительно закрыт чёрной сферой времени от всей остальной галактики и время внутри этой сферы время течет сейчас в двадцать пять раз быстрее, чем снаружи. Когда-то очень давно, по времени Галана почти три миллиарда лет назад, и совсем недавно по стандартному галактическому времени, всего двадцать три с половиной года, именно я включил ту гигантскую установку, которая сокрыта внутри горы Калавартог. Время тотчас побежало в десятки тысяч раз быстрее и Галан, который был тогда ничем не лучше Бешеного Ракона, стал одним из самых красивых миров галактики. Потом на нём появились люди. Самое удивительное, Рунни, заключается в том, что вы, галанцы, произошли от древних роанов в течение одного единственного года и того, почему так произошло, никто не знает. Представляешь, малышка, все самки роанов на летних лежбищах Мадра, Зилкара, Ташталейнтарама и множества островов чуть ли не одновременно родили не маленьких пушистых роанов, а самых обычных голеньких человеческих младенцев и поскольку первые галанцы, которые, кстати, всё же отличались от нынешних людей куда большим разнообразием цвета волос и кожи, не смогли уплыть в море на сезонную кормёжку, то самки роанов остались с ними. Многие из них из-за этого погибли, да, и не все первые люди выжили, но, видимо, именно с тех пор галанцы никогда не охотятся на роанов. Ну, вам ещё повезло с предками, ведь мы, варкенцы, произошли от варконов, свирепых косматых хищников, так что в глубокой древности мы хлебнули горя от своих предков. Рунни, всё это я рассказываю тебе потому, чтобы ты поняла главное, твой старина Дорси и есть тот самый чёрный дьявол у которого нет никаких мыслей, про которого тебе рассказывал когда-то в детстве твой дружок Риз.
   Всё-таки Рунита была очень умна, наблюдательна и обладала отличной памятью. Стоило мне сказать ей о Ризе и его рассказе, как цветочки варкенского мха тотчас посинели, но не настолько, чтобы её реакцию можно было назвать гневом. Она строго посмотрела на меня и сказала:
   - Дорси, милый, откуда тебе известно о том, что рассказывал мне когда-то Риз? Я тебе точно об этом не говорила, а раз так, значит ты умеешь читать мысли, противный маг?
   Я виновато улыбнулся и решил рассказать всё начистоту, а потому встал перед Рунитой на колени, сцепил пальцы рук в замок искреннего ответа и сказал ей:
   - Рунита, когда я покинул тебя, ты имела все причины бояться того, что я к тебе никогда не вернусь. - От этих слов девушка вздрогнула, как от пощёчины, но я, тем не менее, продолжил терзать её сердечко - Я действительно уплыл на остров Равелнаштарам для того, чтобы больше никогда не вернуться к тебе. В тот момент во мне говорило только чувство долга и я был готов переступить даже через свою любовь к тебе, такой я был идиот, любимая.
   Поначалу цветочки варкенского мха посерели, показывая мне испуг девушки, а потом, вдруг, быстро поголубели и она, нежно улыбнувшись мне, тихо сказала:
   - Дорси, любимый, я всё именно так и поняла, но теперь всё позади, мы снова вместе и ты ввёл меня в свой прекрасный небесный дом. Я совсем не сержусь на тебя, любимый, ведь ты всё же вернулся ко мне и теперь моллюскам-убийцам уже никогда не дождаться меня. Правда, мне не очень-то нравится то, что ты читал мои мысли. Пообещай мне, что ты больше никогда не станешь делать этого без моего разрешения, милый.
   Кивнув головой, я расцепил пальцы и снова сплёл их в замок, но теперь уже покаянный и сказал чуть громче:
   - Любимая, ты должна знать о том, что в тот день, когда я решил вернуться к тебе, это произошло вовсе не потому, что для меня нет никого дороже тебя. Хотя я и ждал тебя на берегу с таким нетерпением, пришел я туда не только для того, чтобы встретиться с тобой. Понимаешь, Рунита, это мой долг сотрудника Корпорации Прогресса Планет заставил меня снова вернуться к тебе, ведь я, прочитав твои мысли, узнал от тебя о том, что на Галане, скорее всего, не только есть такие же маги, а точнее сенсетивы, как и я сам, но и ещё кое-что. То, что твой друг детства сказал тебе о чёрном шаре, чистая правда, а то что сенсетивы Галана скрываются в подземных дворцах, говорит ещё и о том, что у моей конторы теперь могут возникнуть большие неприятности с вашим миром. Так что я вернулся для того, чтобы завершить своё сенситивное расследование, ведь Нэкс и Бэкси так и не смогли найти Ризгана Марлана на всём Галане. Этот парень, черт бы его побрал, словно под землю провалился. - К моему полнейшему удивлению, цветочки не сделались фиолетовыми, так как мои слова, по идее, должны были вызвать у Руниты если не отвращение, то уж гнев по крайней мере и я сказал ей - Всё это теперь в прошлом, любимая, потому, что увидев твои заплаканные глаза, всё в моей душе перевернулось и я понял, что не смогу жить без тебя. Правда, Нэкс ни за что не дал бы тебе добраться до Залива Смерти. Он скорее бы меня самого скормил этим гнусным моллюскам-убийцам, потом оживил, набил бы морду и заставил жениться на тебе. Вот такой он, наш старый, добрый дружище Нэкс и с него сталось бы.
   Рунита шлёпнула меня по губам и воскликнула:
   - Ох, Дорси, ну, и балаболка же ты! Тебе бы только покрасоваться передо мной. Жаль что ты не видел себя со стороны, когда бросился ко мне прямо в воду. Я как только увидела тебя с борта "Принцессы" в бинокль, сразу же поняла, что мы теперь уже никогда не расстанемся, а все твои слова про чувство долга и какую-то там корповрацию, это чистая ерунда. Только я никак не могу понять, зачем это дядюшке Нэксу и тётушке Бэкси потребовалось разыскивать Ризгана Марлана? Я ведь его даже почти и не знала в детстве. Моим другом был Талбат Номул, малыш Талби, а Ризом я его прозвала потому, что его привезли в наш приют в месяц риз. Его и искать не надо, он ведь так и не стал магом и по-прежнему живет в Ладиске. И вот ещё что, Верди, объясни мне, пожалуйста, причём тут твоё чувство долга и наша любовь? С чего это, вдруг, ты снова заговорил о том, что не принадлежишь себе и всё такое? Судя по тому, что я узнала о тебе и Варкене, ты вовсе не какой-то там безропотный истукан. Давай, милый мой, рассказывай, почему сотрудникам этой вашей корпорации нельзя влюбляться в девушек. Это что, действительно правда?
   Всё это Рунита произнесла таким тоном, что я побоялся бы привезти её на Терилакс и оставить без присмотра тяжелый боескафандр и какой-нибудь энергопульсатор помощнее. Она мигом бы спалила весь наш гадюшник дотла, таким решительным был её взгляд. Взяв девушку за руки, я тихо сказал:
   - Понимаешь, Рунни, в той конторе, в которой я работаю, очень строгие правила относительно контактов с людьми в ускоряемых мирах. Ни нам, техникам, ни, особенно, наблюдателям, которые, как и мы, регулярно спускаются на ускоряемые миры, ни в коем случае нельзя входить в близкие контакты с людьми и, уж тем более, влюбляться в них. Правда, мы все забили на это правило болт и, частенько, подолгу гуляем по этим мирам. Наблюдатели вытащили из ускоряемых миров уже столько мужиков и девчонок, что о-го-го, штук пять планет можно заселить ими. Как-то раз я вывез с одной своей станции наблюдения сразу восемнадцать влюблённых пар и отправил их прямиком на Варкен, в свой клан. Их друзьям даже пришлось устроить на станции самый настоящий взрыв и раскурочить вспомогательный энергоблок, чтобы замести следы этого преступления. Но одно дело помочь другим влюблённым, и другое самому совершить такой поступок. Всё дело как раз в том и заключается, что я варкенец и потому для меня самое страшное преступление, это нарушить клятву, ведь тогда позор ляжет на весь мой клан. Когда я поступил на эту работу, мне пришлось подписать контракт, в котором излагались все правила поведения сотрудника корпорации. Про то, что я не должен становиться соучастником такого преступления, как тайное похищение людей, в них, к счастью, ничего не сказано. Мы, техники, можем вступать в контакты с местным населением, но только в случае острой необходимости, но вот рассказывать им о том, что существует ускоритель времени и Галактический Союз, мы не имеем права. Правда, как варкенец я не могу нарушить самую главную свою клятву, которую дал тогда, когда мне исполнилось ровно двенадцать стандартных лет, служить всем круда галактики и поклоняться женщинам, какими бы вредными они не были. Так что если бы я покинул тебя, то совершил бы куда большее преступление против нашей Матидейнахш, Великой Матери Льдов, которая создала мужчин и родила от них первых женщин. Поэтому, любимая, ты можешь отныне повелевать мной, как тебе будет угодно, ведь ты моя Матидейнахш и хотя мне не суждено стать твоим верным архо, не печалься, я и как твой трао буду всегда верен тебе одной и буду принадлежать тебе и душой, и телом.
   Такие мои слова очень понравились Руните и она мигом соскользнула с раломана, заключила меня в свои объятья и крепко поцеловала. Гладя меня по лицу, она прошептала:
   - Да, любимый, я буду твоей единственной Матидейнахш, а ты будешь моим единственным трао и ничто не разлучит нас, даже эти их мерзкие правила, которые запрещают людям быть счастливыми. Не понимаю, разве это преступление, любить и быть любимыми?
   На этот вопрос у меня не было ответа и потому я промолчал. Теперь, когда с Ризом всё прояснилось, а Рунита приняла моё предложение, всё стало для меня, наконец, и проще, и, одновременно, сложнее. Во всём, что касалось обучения моей жены всем премудростям жизни в большой галактике я полностью полагался на Бэкси, которая знала обычаи моего клана даже лучше, чем я сам, а вот со всем остальным мне нужно было разбираться самому. Всё, что я позволил себе спросить после этого разговора прежде, чем показать Руните Женскую половину своего космического хольда, это где живет Талбат Номул. Оказалось, что не в самом Ладиске, а немного выше него, вверх по реке Торойе. Что же, это всего лишь означало то, что "Южная принцесса" отправлялась в этот город.
   Правда, со слов Руниты выходило, что Талбат Номул, которого забрал из приюта его дальний родственник когда ему исполнилось двенадцать стандартных лет, похоже, так и не стал магом. Зато он сначала стал сторониться своей маленькой заступницы, а потом и вовсе возненавидел её за что-то и когда она навестила его за две недели до своего бегства от мужа, почему-то нагрубил ей. Всё это мне сразу же не понравилось и я немедленно приказал Нэксу перебросить в Ладиск всё своё шпионское оборудование и повнимательнее присмотреться к этому парню. Сделал я это буквально в двух словах. Мне не очень-то хотелось говорить при Руните о своих делах с Нэксом и Бэкси. Вместо этого я повёл свою возлюбленную в навигационную рубку и рассказал немного о своём корабле.
   И снова Рунита поразила меня тем, как она восприняла все современные чудеса науки и техники. На "Молнии Варкена" ей понравилось буквально всё, даже то, что на внутренних бронепанелях кокпита были наклеены стереоснимки с голыми девицами, а на пультах были нарисованы всякие карикатуры, некоторые из которых были не совсем приличными. Так, от нечего делать, я мстил некоторым деятелям из своей конторы и портовых служб тех космодромов, на которых мне случалось совершать посадку. Она сразу же поняла, что перелёты через космос дело весьма нудное и тоскливое, а потому не стала судить меня слишком строго. Рунита вообще с первых же дней нашего знакомства многое мне прощала.
   Ради Руниты из своей берлоги выбрался даже мой старый и добрый друг робопилот Микки. В воскресенье, за день до старта, я разругался с этим коренастым коротышкой, похожим на ярко-оранжевый, ребристый бачок для мусора с восьмью суставчатыми руками и большой, пятиглазой башкой, смахивающей на очень сильно выпуклую линзу, вдребезги. Ну, в том смысле, что мы переколотили с ним целую гору посуды в столовой моей дежурной каюты. Ему-то ничего не сделалось, так как этому старому, бронированному мизантропу не страшны тарелки и чашки, зато мне пришлось добрых полчаса торчать в реаниматоре, чтобы залечить ссадины и порезы, которые нанесла мне эта вредная железяка. Всё это время Микки, для которого "Молния" была родным домом, скрывался от меня где-то в её технических помещениях, а тут явился в навигационную рубку обмотавшись каким-то цветастым флагом, да, ещё и с огромным букетом цветов в руках. Подлетев к Руните на своём антиграве, этот безногий тип бесцеремонно оттолкнул меня в сторону и витиевато поприветствовал её:
   - Лучезарная госпожа Лиант, позвольте мне выразить вам своё восхищение вашей красотой и приветствовать вас на борту этого размалёванного корыта. - Только после того, как это чудо увидело у меня на затылке мою заколку-трао, оно смекнуло, что я вновь стал сенситивом и потому стало подлизываться ко мне - Я счастлив, прекрасная Рунита, что вы отдали свою руку и сердце моему старому боевому другу и напарнику Верди Мерку. Поверьте мне, лучшему роботу пилоту галактики, это отличный парень и самый меткий стрелок, чей боевой корабль я когда-либо пилотировал. О, если бы вы знали, моя несравненная госпожа, из каких передряг я только не вытаскивал его...
   Не дожидаясь того момента, когда этого болтуна потянет на воспоминания, я негромко прорычал:
   - Микки, заткнись, иначе я тебя сейчас же утоплю в океане. Не доставай мою девушку воспоминаниями, а лучше угости её мороженным, оно у тебя получается куда лучше, чем светские разговоры.
   К моему полному удивлению робопилот тотчас заткнулся, вручил Руните цветы и поплыл к кулинарному комбайну, стоящему в углу. Насколько мне это было известно, Микки уже повстречался однажды с Нейзером и они, похоже, остались довольны друг другом, что случалось крайне редко, так как мой напарник не очень-то любит людей. Он настоящий боевой робот, преданный мне до последнего кристаллика своего кристалломозга, но даже со мной этот отважный парень готов подраться в любую минуту, так что тогда говорить о всех прочих людях? Оно и понятно, после того, как мы воевали с ним вместе почти семьдесят лет, я ушел с военной службы, что для боевого робота почти равносильно смерти.
   В Руниту, кажется, этот тип влюбился всерьёз, чем поставил меня перед очередной проблемой, что мне делать с ним дальше, ведь мало ли что взбредёт в голову этой влюблённой железяке, если моя жена, вдруг, примется отчитывать меня за что-либо. Он же запросто может запустить мне в голову чем-нибудь потяжелее, нежели новенький столовый сервиз на сорок восемь персон из сверхпрочного фарфора. Да, к тому же, этот тип знал все мои тайники с оружием, а для него вскрыть дверь какого-нибудь сейфа, всегда было парой пустяков. Ну, а пока что он приготовил для нас с Рунитой очень вкусный торт из мороженного и мы очень мило поболтали о всяких пустяках. Микки даже снизошел до того, что стал, вдруг, шутить и рассказывать моей девушке весьма пристойные анекдоты о космодесантниках, чем смешил её до слёз. В принципе, если он того очень хотел, Микки умел быть душой компании.
   Всеми этими разговорами с юной галанской девушкой я, как говорится в древних пьесах, сжег за собой все мосты. Вот теперь-то я уже ни при каких обстоятельствах не мог оставить её на Галане. Впрочем, и сами обстоятельства стремительно менялись. Первый из пяти космоботов-призраков, что у меня имелись, уже достиг дома Талбата Номула и то, что тихонько сообщил мне Нэкс, говорило об очень странных вещах, происходящих на этой, якобы, отсталой планете. Информация была пока что крайне скудна, но уже и из неё можно было сделать вывод, что Галан далеко не так прост, как это мне казалось до сих пор. Однако, в любом случае я мог выяснить всё только в Ладиске, до которого было почти четыре недели хода на "Южной принцессе".
   Поскольку мне с Нейзером и дальше следовало шифроваться, то я подробно растолковал Руните о том, что ей ни в коем случае нельзя делиться с кем-либо своими открытиями. Единственное, что я ей позволил, так это взять с собой Серебряную Тунику. В течение часа она тренировалась перед зеркалом отдавать этому существу, которое было, вдобавок ко всему, ещё и принимающим телепатом, подробные приказы, чтобы эта серебристая кроха изображала из себя одежду галанского фасона. Когда моя невеста освоила это хлопотное дело и её Пушистик научилась принимать вид ночной рубашки, я снял с себя свои клановые одежды, поднял Руниту на руки и телепортировался на капитанский мостик. Такой вид передвижения ей очень понравился, хотя она уже и засыпала на моих руках. Что ни говори, а на её долю за истекшие три недели выпало очень много переживаний. Я отнёс Руниту в теперь уже нашу каюту, уложил её в кровать и провёл очередное совещание со своим штабом. Ну, да, это была скорее просто дружеская беседа, эдакий мальчишник за несколько дней до свадьбы.
  
   Обитаемая Галактика Человечества, Терилаксийская Звездная Федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсора "Галан", звездная система Обелайр, планета Галан, остров Равелнаштарам, мыс "Трех Скелетов", борт шхуны "Южная принцесса".
  

Галактические координаты:

М = 98* 39* 21* + 0,34978 СЛ;

L = 52877,39437 СЛ;

Х = (-) I 724,50003 СЛ;

Стандартное галактическое время:

785 236 год Эры Галактического Союза

19 декабря, 22 час 49 минут

Поясное планетарное время:

   Месяц кейджин, 24 число, 23 часа 10 минут
  
   Утром следующего дня я хорошенько выспался сам и дал поспать Руните, как это и было запланировано мной ещё с вечера. В Равеле я покончил со всеми своими делами и потому ничто не мешало мне в любой момент отправляться в Ладиск. Вахтенная команда уже прибыла на борт "Принцессы" и готовила её к выходу в океан. Дело осталось за малым, отдать приказ капитану Коррелю, чтобы он проложил курс до берегов Мадра. Именно этим я и решил заняться после завтрака, во время которого нам составили компанию Нейзер и Жано Коррель. Это был очень милый, практически домашний, завтрак, во время которого мы много шутили и смеялись.
   Сразу после завтрака в каюту хозяйки судна явился вахтенный офицер, подштурман Том Ласкери и сделал капитану короткий доклад, из которого следовало, что "Принцесса" готова к шестимесячному плаванию. Ну, вот уж что-что, а столько времени болтаться среди волн я не намеревался и когда штурман спросил капитана, куда ему проложить курс, то посмотрел на Руниту, а она, в свою очередь на меня. Я развел руками и сказал этому бравому парню в белоснежном мундире:
   - Том, дружище, моя госпожа хочет посетить свой родной город Ладиск, так что мы отправляемся в империю Роантир. Из вчерашнего разговора с капитаном Керселом я понял, что нам по пути. Он предложил мне откомандировать на борт "Императора Вольтрага" офицера связи и принять на "Принцессе" его человека. Пожалуй, если капитан Коррель не будет против, нам следует поступить именно так.
   Жано был вовсе не против и приказал Тому Ласкери отправить на фрегат второго подштурмана Вендта. Таким образом этому юноше предстояло посмотреть на то, какова выучка у военных моряков империи Роантир. На пристань нас пришли проводить губернатор острова, а вместе с ним ещё множество народа. Не было только Вела Миелта. Он отправился в свою первую вылазку на остров Равелнаштарам ещё двое суток назад и должен был вернуться только завтра, но я уже в тот день был полностью уверен в том, что мы ещё встретимся. Под оглушительный грохот пушек "Принцесса" вышла из бухты, в которой ей было так уютно стоять и направилась в открытый океан. На фрегате капитана Керсела тотчас были подняты паруса и этот здоровенный парусник плавно стронулся с места. Нас ждал Ладиск.
   Так мы и шли параллельными курсами почти бок о бок до самого мыса Кул на протяжении одиннадцати дней. Каждое утро "Принцесса" забегала немного вперёд и с её борта спускалась на воду большая шлюпка, которая доставляла Руниту, меня, а иногда и Нейзера, на фрегат. Вечером вперед уходил "Император Вольтраг" и тогда уже Жано Коррелю приходилось вылавливать нас, словно здоровенную рыбину, из океана Талейн. Особых хлопот матросам это не доставляло и они, порой, даже удивлялись, с чего это шлюпка сделалась такой лёгкой. Впрочем, Нэкс с таким же точно успехом мог поднять силовыми полями и оба корабля, но это было пока что преждевременно, мне ещё нужно было добраться до этих хитрых жуликов, галанских магов-подпольщиков, в существовании которых я уже не сомневался.
   За время плаванья Рунита сделалась настоящей морячкой, ведь её учили искусству мореплавания воистину великие моряки. Это было самое прекрасное морское путешествие, которое мне когда-либо приходилось совершать. Подгоняемые мощным пассатом, наши корабли шли с отменной скоростью и хотя "Император Вольтраг" нёс на себе впятеро больше парусов, чем "Принцесса", Жано Коррелю то и дело приходилось убирать рифы, настолько хороша была эта шхуна. Зато каюты на "Императоре" были намного больше, но мы всё равно регулярно возвращались на свой корабль, где нас ждала волшебная синяя шкура, которая каждую ночь дарила нам неописуемое блаженство и если бы не удивительная прочность меха равелнаштарамского барса, то мы протерли бы подарок Хальрика насквозь.
   Нэкс не поленился и тайком приволок в нашу каюту дюжину своих сканеров, которыми он просветил эту шкуру вдоль и поперёк, изучил её вплоть до каждой молекулы. Правда, кроме того, что этот мех был выделан совершенно иным способом, нежели зелёные меха, лежавшие в трюме, он почти ничего не обнаружил. Зато я, проведя телепатическое сканирование этого синего сексодрома, чуть не проломил башкой потолок каюты, так как даже подпрыгнул от удивления. Ещё бы мне было не удивляться, ведь Хальрик каким-то образом умудрился превратить этот синий мех в очень мощный генератор пси-энергии. Пси-поле Вселенной очень удивительная штука и ему не помеха даже темпоральный барьер. Более того, в темпоральных коллапсорах пси-поле имеет почти втрое большую напряженность. Раньше я знал это из отчетов, а теперь ощутил своим собственным позвоночником.
   Так вот, наша синяя шкура работала точно также, как спинной мозг каждого сенситива, который является приемной антенной пси-энергии Вселенной. Только в отличии от него это синее чудо, как бы преобразовывало пси-энергию и придавало ей особую, чисто сексуальную направленность. Однажды я собрал всю свою волю в кулак и просканировал её в тот момент, когда мы с Рунитой занимались любовью. Клянусь поясом Великой Матери Льдов, но в этот момент эта шкура, содранная с убиенного барса, вела себя, словно живое существо, и многократно усиливала поток пси-энергии, который заставлял нас любить друг друга с такой изощрённостью.
   По мнению Бэкси всему причиной были длинные цепочки сложных белков, эдаких пси-концентраторов, которые лежали в среднем слое эпидермиса, проникали в волос и образовывали при этом весьма причудливый узор. Этот белок, собственно говоря, как раз и придавал равелнаштарамским мехам такую удивительную прочность, а отдельные фрагменты узора встречались и на зеленых шкурах, но только синяя обладала такими выдающимися способностями. К тому же эта шкура обладала собственным потенциалом пси-энергии, но это не такая уж большая редкость и в природе есть вещества и помощнее. Скажем те же кристаллы поющего хрусталя, что добывают на Казеранге, они усиливают телепатические способности или наша варкенская алая лунная роса, та вообще может пусть и временно, но зато раз в пять увеличивать Силу.
   Сами равелнаштарамские барсы не обладали никакими сенситивными способностями и были всего лишь громадными, хищными и до жути сообразительными зверюгами. Кто-то из людей Хальрика Соймера умудрился превратить синюю шкуру одного из них в самое удивительное творение. Поток пси-энергии, излучаемый этой шкурой, действовал, как мощнейший афродизиак, снимал все барьеры и табу с нашего сознания и давал возможность нашим чувствам изливаться, подобно бурному потоку, несущемуся с гор. При этом наступало удивительное единение нашего сознания, которое сохранялось потом весь день. Даже не смотря на то, что моя Рунита не была сенсетивом, она в такие моменты, словно бы обретала способность воспринимать мои мысли и чувства, понимать все мои желания. После каждой такой ночи мы понимали друг друга с полуслова, моментально находили согласие по любому вопросу и ни разу между нами не произошло даже малейшей размолвки. Впрочем, Рунита и без этого поражала меня своей мудростью, терпением и любовью.
   Как бы то ни было, но такой аспект деятельности подарка старого охотника меня только радовал, хотя я и не мог понять, как такое можно было сотворить. Вообще-то я неплохой сенситив-прикладник, ведь меня учили одни из лучших сенситив-наставников Варкена, которыми всегда славился мой клан. Но даже в совершенстве владея такой сложной технологией, как техника телекинетической трансформации материи, я и понятия не имел о том, что превратило этот, пусть и не самый обычный мех, в уникальный трансформатор пси-энергии. По здравому размышлению мы все, Нэкс, Бэкси и я, решили, что столкнулись с каким-то природным феноменом. Отлавливать на острове Равелнаштарам синего барса и сдирать с него шкуру, чтобы убедиться в этом, мы не стали. У нас и без этого голова шла кругом от множества иных дел.
   Дойдя до мыса Кул, белоснежный джентльмен, - "Император Вольтраг" покинул свою очаровательную подружку, смугляночку "Принцессу". Граф фрай-Доралд направлялся на северо-восток, в порт Ванат, а мы на северо-запад, к устью реки Торойи, этой самой крупной водной артерии империи Роантир. Наше прощание было очень тёплым и дружеским. Нам всем очень полюбился этот молодой дворянин из Роанта, который был славным и весёлым парнем. Понравились нам и его друзья, барон фрай-Тасвик и граф фрай-Керсел, это были мужественные люди, отважные мореплаватели и просто замечательные, весёлые парни, которых я очень полюбил за то, что они искренне и трогательно любили мою Руниту, были для неё отличными друзьями и хорошими учителями. Джавиль Вендт вернулся на "Принцессу" и мы продолжили свой путь.
   От мыса Кул до небольшого портового городка Хазколл мы шли чуть более шести суток и всё это время дул попутный свежий ветер, что привело Ягги Гонзера в полное изумление, так как мы вошли в Харзанское море, славящееся то своими мёртвыми штилями, то бешеными шквалами и прочими метеорологическими неприятностями, вроде смерчей. Нэксу для этого пришлось окружить "Южную принцессу" мобильными климатическими установками со всех сторон, чтобы избавить нас от всех этих напастей. Харзанское море, не смотря на свой скверный нрав, является одним из самых оживлённых мест океана Талейн и уже менее, чем через сутки за нами следовала по пятам целая эскадра парусников.
   Капитаны, видя то, что Жано Коррель умудрился поймать ветер, тотчас вставали к нам в кильватер и ему приходилось то и дело маневрировать, как во время парусной регаты, чтобы те не украли у него ветер. Из-за того, что я не мог успокоить его, матросам "Принцессы" пришлось попахать всё то время, что мы шли к Хазколлу. Ведь не мог же я в самом деле сказать этому парню, что моя "Молния", которая шла всё это время позади нашей эскадры, могла надуть паруса и вдесятеро большего количества кораблей.
   Капитан Коррель вышел в этой нечаянной гонке победителем. На финише он совершил ловкий маневр, и, обрезав нос какому-то барку, первым вышел на рейд. Что же, лично я всегда поступаю точно таким же образом, когда захожу на орбиту ожидания. Что при подходе к обитаемым мирам, что при подходе к морским портам, нужно быть всегда начеку и уметь пошевеливаться, иначе никогда не увидишь посадочных огней космопорта.
   Всё, что проделал в заливе Жано Коррель, было отлично видно очень многим наблюдателям. Может быть потому, что мы сделали в этой гонке полтора десятка здоровенных посудин, нашими болельщиками стали здоровенные задиристые парни, одетые в ярко-оранжевые робы, - буксировщики. Уж им-то с высокой каменной башни лучше всех была видна вся акватория большого залива, в который плавно и величаво впадала река Торойя.
   Призом же капитану Коррелю и всей его команде послужило то, что "Принцесса" без какого-либо ожидания на якорной стоянке смогла подойти к длинной буксирной стреле, выставленной на здоровенных, груженных несколькими гранитными блоками дрогах, своим ходом и без помех принять буксировочный канатище. Парусная вахта была окончена. На борт нашей шхуны немедленно поднялась развесёлая буксировочная команда, погонщики с длинными бичами заняли свои места на спинах громадных скакунов, сигнальщики с невероятной прытью замахали своими флажками и караван из добрых двух сотен тягловых животных пустился бодрой рысью по широкому, ровному шоссе, проложенному вдоль правого берега реки.
   Нам осталось преодолеть последние полторы с лишним тысячи километров, чтобы добраться до Ладиска. Капитан Коррель уже несколько раз проходил по реке Торойе и прекрасно знал все здешние правила. К тому же теперь у него не было недостатка в деньгах и хазкольцы, помимо платы, получили от него в подарок множество сувениров. Я тоже не стал жлобиться и подарил начальнику буксировочной команды пять здоровенных зелёных шкур. Поначалу я хотел подарить ему десяток шкур, но Жано остановил меня, сказав, что и этого хватит, ведь зелёные меха шли на отделку женских платьев и пяти шкур вполне хватит на то, чтобы жены, матери и сёстры всех этих парней теперь щеголяли в жакетах и платьях с роскошными меховыми воротниками и оторочкой.
   Для матросов наступили весёлые деньки, ведь теперь им уже не нужно было упираться пятками в палубу и напрягаться, ставя паруса и носиться по кораблю, словно бешеным, во время парусных авралов. Они отдыхали от всей души и веселили друг друга и Руниту, кто во что горазд. Нейзер, который заметно заскучал после прощания с Ролтером, тоже приободрился. Всю дорогу от мыса Кул он почти безвылазно провёл в своей каюте, в которой он дрых почти по двадцать часов в сутки, просыпаясь лишь для того, чтобы поесть, да, слегка размяться, лазая по вантам и реям. Ему, похоже, уже надоел Галан и он даже перестал читать свою любимую поэзию.
   Правда, нужно было отдать ему должное. Не смотря на то, что он лишился своего любимого занятия, на пару с графом фрай-Доралдом подначивать меня и устраивать мне всяческие хитроумные каверзы, этот парень не ныл и не нудился. Словно бывалый солдат он следовал старому правилу, если появилась возможность отоспаться, используй её на полную катушку, чтобы не пришлось потом пожалеть, ведь любое начальство существует только для того, чтобы лишить тебя сна, покоя и отдыха. Разумеется, начальством он считал меня, да, к тому же, на редкость вредным, а потому считал своим долгом позубоскалить на мой счёт.
   Как только мы стали подниматься вверх по реке, мой стажер немедленно вооружился большим морским биноклем, взобрался на рею и принялся разглядывать окрестности. В отличие от первых дней нашего путешествия, когда мы проезжали вдалеке от городов, теперь они попадались на нашем пути гораздо чаще, да, и с борта "Принцессы" многие из них были видны, как на ладони. Похоже, что в моём стажере проснулся социотехник. Нейзер часами любовался тем, как разумно галанцы организовали службу речных перевозок, внимательно рассматривая широкие судоходные каналы, уходящие вглубь империи Роантир. Его поражало то, что река Торойя была размечена вешками и бакенами не хуже любого шоссе на каком-нибудь развитом мире и что фарватеры и все шлюзы поддерживались в идеальном состоянии, а суда буксировались вверх по реке с весьма большой скоростью.
   Над всей этой величавой, широкой и полноводной рекой царила неспешная деловитость и строгий порядок. Каждый раз, когда параллельно с нашей шхуной шла на буксире передвижная лавка-баркас, хозяин которой предлагал нам всякую всячину, он покупал десятки газет и потом подолгу читал их, делая выписки в толстую тетрадь. Нейзер, явно, был поражен тем, как разумно император Сорквик и его губернаторы организовали жизнь в империи. Не мудрено, что вскоре он спросил меня о том, почему о Галане сложилось мнение, что это отсталый, дикий и замшелый мир, а монархическая форма правления хуже какой-нибудь технократической диктатуры или нечистой на руку демократии.
   Он яростно, на все лады, распекал как президентскую форму правления своего родного Мидора, на котором поиски справедливости были самым тяжким занятием после преодоления похмелья без помощи медикаментов, так последними словами клял парламент Терилакса, погрязший в болоте лоббизма. С его слов выходило, что губернатор любой провинции империи Роантир, как управленец, стоит всех чиновников Терилаксийской Звездной Федерации вместе взятых и под его управлением десятки тысяч миров чувствовали бы себя куда свободнее, чем управляемые несметной ордой отупевших от безделья и обнаглевших от полной безнаказанности чинуш. Мне было очень приятно смотреть на то, как мой стажер выступает в роли такого махрового ретрограда и реакционера.
   Вскоре, в одно прекрасное утро, мы прошли мимо очень красивого замка, стоящего на острове посреди реки, который я постеснялся бы посетить вместе с Рунитой из-за живописных порнографических панно, прославлявших любовные подвиги одного из самых величайших кобелей галактики, главаря большой шайки речных пиратов, принца Лавара Казинги. Я хорошо знал этого парня лично, бывал его спутником в некоторых любовных похождениях и мне, право же, вовсе не хотелось рассказывать своей жене о том, кем была та или иная красавица, с которой его запечатлели на мозаичных панно вместе со мной. Впрочем, Рунита, наверняка бывала на этом острове, ведь галанцы относились к сексу с подчёркнутой серьезностью и даже ввели в своих школах уроки сексуального просвещения, которые, правда, проводились раздельно. Так или иначе, но через три часа мы были в Ладиске и наше последнее путешествие по Галану на архаичном транспортном средстве завершилось.
  

ГЛАВА ВТОРАЯ

  
   Среди всех солдат галактики самыми привилегированными, несомненно, являются сенситив-коммандос, а вот самыми лучшими сенситив-коммандос, бесспорно, являются варкенские воины-архо. Это давно уже стало незыблемым фактом, который никто не может оспорить, хотя и пытается. В галактике есть множество сенситивных миров, которые имеют древние воинские традиции. Самый могущественный из них отнюдь не Варкен, а Руссия, да, и то лишь потому, что эта планетарная цивилизация одна из древнейших, ну, и, к тому же, является столичной планетой Руссийской Звёздной Федерации. Руссийцы великолепные солдаты. Они превосходно обучены и вооружены, отважны, словно могучие медведи, никогда не сдаются в плен и сражаются с полным презрением к боли и смерти. К тому же руссийцы накручены так, как никто иной и даже без своей сенситивной силы были бы способны противостоять любому врагу. Да, и мощь руссийского оружия также известна всей галактике.
   Однако, даже руссийцы уступают варкенским архо уже потому, что эти молчаливые и скромные воины с прическами из сотен косичек сражаются практически без оружия, в одних только боескафандрах. Хотя посудите сами, какое ещё оружие нужно всучить солдату, сенситивная мощь которого измеряется сотнями и тысячами мегатонн стандартного взрывчатого вещества? Так что клановые виброкинжалы, которые эти парни прячут в складках своих ярко окрашенных туник, вряд ли стоит рассматривать, как боевое оружие. Это скорее традиционная деталь их костюма.
   Сенситивный бой в исполнении варкенских архо штука весьма быстрая и дьявольски напряженная и он состоит всего из двух фаз: первая, это сенситивная разведка, которую они проводят невероятно рассеянным, слабым полем телепатической локации и вторая, - стремительный удар. Если архо атакует противника, равного или противостоящего ему по силам, то он ещё может нанести ему пирокинетический удар по жизненно важным органам. В том же случае, когда перед архо стоит круда, то есть человек, не обладающий сенситивными способностями, в ход идет "варкенская заморозка", действие которой подобно удару мощного станнера.
   Противостоять архо могут только женщины, ведь ни один архо не только никогда не поднимет руки на представительницу слабого пола, но и не станет ей просто перечить. Однако, варкенцы были бы плохими солдатами, если бы они не научились воевать с солдатам-женщинам. Они просто разоружают их, да, так стремительно, что те и глазом моргнуть не успевают, а потом с той же скоростью эвакуируют из опасной зоны, якобы, спасая им жизнь. Поэтому, если где-то намечается заваруха, в которой непременно будут принимать участие какие-нибудь стервозные дамочки, для которых вышибить дух из мужика, что плюнуть, архо всегда подтаскивают несколько шикарных космолайнеров, на борту которых имеется в достатке цветов, вин, различных деликатесов и, самое главное, весьма дорогих подарков. Порой, дело доходит до того, что самых опасных своих противников, точно таких же сенситив-коммандос, они телепортируют в каюту нагишом, да, к тому же, прямиком в объятья Серебряной Туники.
   Если учесть то обстоятельство, что молодая Серебряная Туника стоит в некоторых мирах до пяти миллионов галакредитов и всегда остро нуждается в симбиотическом партнёре, тут уж даже самые жуткие стервы смиряются с этим пленением, ведь только варкенцы знают секрет того, как успокоить эти заботливые создания в том случае, если симбионт покинул их. Ну, в том смысле, если у злобной девицы, вновь вернувшейся на поле боя, отбирается подарок. Поэтому ни один идиот никогда не выставляет против варкенских воинов-архо баб и старается найти против этих дамских угодников какую-либо иную управу, что является делом крайне сложным, ведь один единственный архо способен устроить взбучку целому взводу руссийцев.
  
   (Мнение Нэкса по поводу боевых качеств архо, высказанное Руните во время их разговора на борту "Южной принцессы")
  
   Обитаемая Галактика Человечества, Терилаксийская Звездная Федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсора "Галан", звездная система Обелайр, планета Галан, западная часть континента Мадр, провинция Аргалон, город Ладиск.
  

Галактические координаты:

М = 98* 39* 21* + 0,34978 СЛ;

L = 52877,39437 СЛ;

Х = (-) I 724,50003 СЛ;

Стандартное галактическое время:

785 236 год Эры Галактического Союза

20 декабря, 00 часов 21 минута

Поясное планетарное время:

   Месяц ранталь, 16 число, 11 часов 30 минут
  
   Последовав моему совету, по прибытию в Ладиск капитан Коррель сразу же зарегистрировал судно не как торговое, а как прогулочное и причалил к пирсу возле большого острова, являющегося центральной частью города. Во-первых, потому, что отсюда было ближе к губернаторскому дворцу, ну, а во-вторых, это сократило ему массу времени, ведь я не собирался торговать мехами, так что мне не было никакой нужды соблюдать все торговые формальности. Вся команда была немедленно отпущена в увольнительную на неопределённый срок, судно в присутствии портового стряпчего передано в полное распоряжение Жано Корреля, на его борт поднялся полувзвод портовой охраны и последнее, о чём я попросил нашего друга, это нанять нам хороший открытый экипаж, но только без кучера, что и было сделано спустя четверть часа.
   Ладиск, по галанским меркам, был большим городом, хотя и уступал по своим размерам Мо. В нём проживало почти двести сорок тысяч человек. Это был крупный торговый город, окруженный многочисленными фермами. Центр города располагался на живописном острове с высокими берегами и соединялся с берегом четырьмя большими, каменными мостами. Местность вокруг города представляла широкую плодородную равнину и оживлялось небольшим, но очень красивым горным кряжем, лежащим к северо-западу от города, выше по реке.
   Когда мы сошли с борта "Принцессы", Рунита, как всегда, внешне была весела и беспечна, но я прекрасно чувствовал то, как она была напряжена. Возвращение в Ладиск напомнило ей о Герконе, её так и не состоявшемся муже, которого она искренне жалела. Она хотела навестить его могилу и возложить на надгробный камень, стоящий над урной с прахом, венок, но сначала нам нужно было совершить визит вежливости и посетить губернаторский дворец. Граф фрай-Доралд просил меня передать губернатору провинции Аргалон письма. Все три письма носили рекомендательный характер, но лишь одно из них было адресовано барону фрай-Ясвику. Два вторых письма были адресованы его жене и дочери. Ещё в тот момент, когда Ролтер писал эти письма, Бэкси сообщила мне о том, что этот парень просил губернатора отнестись ко мне и особенно к Руните с дружеским вниманием. Мою возлюбленную он вообще описывал, как ангельское создание, достойное быть представленным при дворе императора.
   Наш визит к губернатору занял часов семь и не сошлись я на то, что Рунита очень хочет посетить сегодня могилу своего мужа, мы вообще не смогли бы уйти из этого гостеприимного дома. Барон хотел дать нам провожатых и конную свиту, но мне удалось отговорить его от этого и потому мы смогли без лишней помпы переехать на другой берег. Нейзер был весьма удивлён тому, что я прекрасно ориентируюсь на улицах Ладиска и даже стал задавать мне вопросы, но моя жена усыпила его бдительность тем, что подсказала мне, где именно нужно поворачивать к городскому кладбищу. Это напомнило моему стажеру о том, что я всё-таки нахожусь с Рунитой в весьма близких отношениях и потому могу знать этот город, в котором она выросла, с её слов. Нейзер быстро успокоился и поскольку я сидел на козлах, тотчас принялся изображать из себя кавалера на прогулке, пяля на мою жену свои наглые зенки и шпыняя меня шпажонкой, за что я чуть было не огрел его кнутом. А ещё он постоянно корчил мне в спину рожи и показывал язык. В общем этот тип и здесь был в своём амплуа.
   Мы подъехали к кладбищу уже почти на закате дня. Рунита посмотрела на меня извиняющимся взглядом и я без слов понял, что она хочет пройти к могиле Геркона Ирта одна, без провожатых. Купив в цветочной лавке, стоявшей рядом со входом на кладбище корзину с ярко-алыми левкатами, она вошла внутрь, а я пересел с козел в карету так, чтобы мне была лучше видна чугунная калитка и аллея, по которой она ушла к высокому берегу реки. От нечего делать мы завели разговор об архитектуре. Ладиск был довольно молодым городом и ему не исполнилось ещё семи тысяч лет, так что лишь немногие здания в нём перестраивались более трёх раз. Он был застроен домами в три-четыре и лишь изредка в пять этажей, но все они были весьма высоки и построены в стиле старороантского классицизма, заложенного ещё при жизни великого галанского реформатора Арлана Гиз-Браде.
   На примере нескольких зданий, стоящих напротив кладбища, больше похожего на красивый парк, я объяснил Нейзеру разницу между старороантским классицизмом и высоким артроантом, рассказав, заодно, чем отличается от этих двух архитектурных стилей новый артроант, появившийся сравнительно недавно, каких-то девять тысяч лет назад и даже высказал предположение, почему он не увлёк своими плавными, тягучими формами жителей Ладиска и они отдали предпочтение классическим архитектурным пропорциям. На мой взгляд, все эти столичные штучки ещё недостаточно вызрели для того, чтобы их можно было называть вершиной архитектуры, хотя здания, построенные в стиле новый артроант, были весьма красивы и между тремя этими стилями было много общего. Указывая на хотя всего лишь трёхэтажное, но очень величественное и торжественное здание похоронной конторы, я сказал:
   - Нейз, вам не кажется странным, что мы говорим с вами о галанской архитектуре так, словно сидим возле самого входа на центральную аллею Магнуссон-парка в Ольсенбурге и любуемся на Дворец Ярлов. Он ведь у вас тоже очень миниатюрный и имеет камерный вид, но никому не взбредёт в голову назвать его каким-нибудь каменным сараем с бронзовыми пугалами на крыше. Этот дворец является архитектурной доминантой всей центральной части города и без него Ольсенбург никогда бы не был таким привлекательным.
   Нейзер встрепенулся и вытаращил на меня глаза. Глядя на меня с улыбкой, он спросил:
   - Веридор, откуда вы знаете, что я из Ольсенбурга и что Магнуссон-парк моё любимое место в старом городе?
   Улыбнувшись в ответ, я промолвил вполголоса:
   - Вот как? А я и не знал об этом, Нейзер. Послушайте, если мы как-нибудь поговорим с вами на эту тему, то у нас найдется множество общих знакомых. Я ведь частенько бывал на Мидоре в свою бытность вольным торговцем и Ольсенбург это мой любимый город вашего мира. Но сейчас я хочу сказать вам о другом. Понимаете, Нейзер, я сейчас подумал о том, что Галан чертовски похож на ваш Мидор в том плане, что и вы, мидорцы, и галанцы очень бережно относитесь к старине и никогда не торопитесь со всяческими нововведениями. Ведь Ольсенбург стоит уже добрых полмиллиона лет на одном и том же месте, а его центральная часть всё такая же, когда вашим миром правили короли. Правда, в вашем мире вопросы старения материалов решает стасис-поле, которое делает их практически вечными, а для галанцев это очень трудоёмкий процесс. Но даже в таких молодых городах, как Ладиск, в градостроительство не вносится никаких изменений просто так, ради одного только желания повыпендриваться. Кое в чём галанцы также похожи и на нас, варкенцев. Они, как и мы, тоже предпочитают отточить до полного совершенства все те лучшие образцы, которые создали их предки, нежели городить огород по-новому и лепить какие-нибудь замысловатые штуковины в угоду нескольким десяткам богатых бестолочей. Впрочем, простите, но тут я не прав, на Галане традиции тем и сильны, что их очень крепко вколачивают в голову ещё в школе и ни один галанец не рискнет возвести в своём городе здание, которое будет шокировать всех остальных его соседей. Такого просто не допустит городской совет по архитектуре и градостроительству.
   Нейзер улыбнулся, кивнул головой в знак согласия и сказал мне с удовлетворением в голосе:
   - Да, Веридор, тут я с вами полностью согласен. Если на Галане эти вопросы решаются именно так, то этот мир действительно очень похож на Мидор. У нас в Ольсенбурге эти деятели из городского совета по архитектуре из кого угодно выпьют всю кровь прежде, чем разрешат не то что новое здание построить, а даже покрасить входные двери старого. Нам плевать, что где-то дома строят из керамопласта, мы как строили их из красного и голубого гранита, так и будем строить их всегда. И нам плевать на то, что наш искусственный гранит чуть ли не втрое дороже керамопласта, зато он ничем не отличается по внешнему виду от лучших сортов того камня, который когда-то добывался в окрестностях Ольсенбурга. Хотя мы и не такие традиционалисты, как вы, варкенцы, нам тоже нравится то, что наши города такие запоминающиеся. И вот что я вам ещё скажу, Веридор, на мой взгляд галанцам будет очень легко приспособиться к жизни в большой галактике. В них есть что-то такое, что ставит их в один ряд с самыми развитыми мирами, Мидором, Хауном, Терилаксом. Единственное, с кем бы я не стал их сравнивать, так это с обитателями вашей припадочной планеты. Поверьте, я не имею ничего против варкенцев, но вы это совершенно особый случай.
   Говоря мне это, Нейзер вежливо похлопал меня по плечу, словно бы просил меня не сердиться. Да, меня это, честное слово, и не задело. Хотя я и горжусь тем, что я варкенец, мы действительно частенько шокируем очень многих галактов своими обычаями. Тем не менее Нейзер был не совсем прав, может быть именно на нас более всего и были похожи галанцы, а потому я сказал вполголоса:
   - Как знать, Нейз, как знать. В самое ближайшее время мы всё узнаем и, возможно, наше с вами путешествие по Галану обретёт совершенно иной смысл. - Пристально посмотрев на своего стажера, я попросил его об одном одолжении - Нейзер, сейчас мы все вместе отправимся в гости к одному парню и у меня есть к вам одна большая просьба.
   Он сразу же сделался серьезным и быстро ответил:
   - Веридор, вы можете полностью располагать мною. Куда бы вы не отправились, я пойду с вами и моя рука не дрогнет, если нам нужно будет кому-то отвернуть башку. Кто бы не встал у нас на пути, я мигом вырублю его.
   Глядя на Нейзера не нужно было иметь хоть какую-либо проницательность, что бы понять главное, - этот парень действительно не сдрейфит и будет сражаться даже со всеми снежными дьяволами, которые скрываются в глубинах ледового крошева. Вот только на этот раз мне требовалась от него не быстрота реакции, а наоборот, полное спокойствие и потому я поспешил сказать ему:
   - О, нет, Нейзер, только не надо никакой самодеятельности. Не нужно уподобляться Микки. Тот тоже сначала стреляет, а потом долго-долго думает, кому это он вышиб мозги. Мне от вас требуется только одно, чтобы вы прикинулись редкостным раздолбаем, которого можно обвести вокруг пальца и заманить в любую, даже самую примитивную, западню. Обещайте мне не делать ничего без моей на то просьбы.
   Нейзер так широко заулыбался, что я не на шутку струхнул, уж, не подслушал ли он мой короткий ночной разговор с Нэксом и Бэкси. Как раз в этот момент на аллее показалась Рунита и он веселым голосом сказал:
   - Веридор, не волнуйтесь. Если вам нужно, чтобы я корчил из себя последнего лоха, никаких проблем, сделаю.
   Рунита торопливо шла по аллее и смахивала платочком с глаз слезинки. Когда она выходила из-под массивной каменной арки, увитой вечнозелёными лианами, то была снова весела. Отдав последний долг Геркону, моя жена подошла к карете с извиняющейся улыбкой. Нейзер тотчас выпрыгнул из неё, раскрыл перед ней дверцу и опустил подножку, а я перебрался на козлы. Через минуту мы тронулись и поехали на центральную улицу, выходящую на шоссе ведущее к дому Талбата Номула. Начинало смеркаться и на улицах зажглись газовые фонари. Мы ехали молча и почти не смотрели по сторонам на людей, гуляющих по широким, тенистым улицам этого красивого и очень ухоженного города. Всё вокруг было таким умиротворённым, что мне даже и не верилось в то, что всего в каких-то пятнадцати километрах от этого города против нас готовилась просто редкостная пакость.
   Мы с Нейзером в своих парадных камзолах, богато расшитых золотом не очень-то выделялись среди всех прочих господ которые катались в открытых каретах и колясках по главной улице города, бульвару принца Казинги, зато Рунита, даже будучи одета весьма скромно, привлекала к себе взоры едва ли не всех мужчин. Спиной я чувствовал, как мой стажер, перехватывая эти взгляды, беспрестанно сверкал глазами и топорщил свои длинные усы. Он, явно, старался заменить меня даже в этом неблагодарном деле, пытаясь заставить молодых повес обращать побольше внимание на своих дам и не пялиться на чужих. Постепенно наше настроение улучшилось и мы снова стали весело разговаривать друг с другом и улыбаться. Нейзер был в этот вечер необычайно тактичен и уже не тыкал мне в спину ножнами своей шпаги и, валяя дурака, не похлопывал ими меня по плечу.
   Перед тем, как выехать из Ладиска на Лесное шоссе, ведущее к Цветочным Горам, я остановил экипаж, слез с козел и зажег газовые фонари на его бортах. Время было уже вечернее и в наступивших сумерках это было не лишним. За городской заставой, которая существовала чисто номинально и представляла из себя здоровенную арку из белого мрамора, украшенную бронзовыми, позеленевшими от времени скульптурами, изображавшими сцену встречи Лавара Казинги и императора Марнейра на берегу реки Торойи, начинались предместья.
   Доехав до конца бульвара, носящего имя этого весёлого, безбашенного ловеласа, мы проехали под огромной аркой и бойко покатили по широкому шоссе, обсаженному по краям огромными раскидистыми липами. Пора цветения этих деревьев уже почти окончилась, но в воздухе всё еще стоял их густой, пьянящий запах. Нам навстречу ехало множество экипажей, но мы, пожалуй, были единственными, кто решил поехать в Цветочные Горы на ночь глядя. Отъехав от города километров на семь, мы свернули направо и поехали по грунтовой просёлочной дороге, пустынной и безлюдной, которая также была обсажена по краям деревьями, но уже не липами, а большими вязами.
   Дорога эта упиралась в небольшое фермерское хозяйство, вконец пришедшее в упадок. Не знаю стал ли Талбат Номул магом, но вот фермер из него точно был никакой. Поля справа и с лева от дороги поросли сорняками дивной пышности и среди них даже с очень большим трудом можно было отыскать хоть одно культурное растение или овощ. Дом его представлял из себя ещё более жалкое зрелище и я просто не представлял себе, как это Руните взбрело в голову идти сюда пешком и просить совета у этого редкостного раздолбая, который довёл некогда процветающую ферму, купленную его дядей, Терлианом Мургладом менее восьми стандартных лет назад, до полного краха.
  
   Обитаемая Галактика Человечества, Терилаксийская Звездная Федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсора "Галан", звездная система Обелайр, планета Галан, западная часть континента Мадр, провинция Аргалон, дом Талбата Номула в пятнадцати километрах от город Ладиск у подножия горы Черные Братья.
  

Галактические координаты:

М = 98* 39* 21* + 0,34978 СЛ;

L = 52877,39437 СЛ;

Х = (-) I 724,50003 СЛ;

Стандартное галактическое время:

785 236 год Эры Галактического Союза

20 декабря, 00 часов 43 минуты

Поясное планетарное время:

   Месяц ранталь, 16 число, 22 часа 15 минут
  
   Довольно большой и когда-то красивый двухэтажный дом малыша Талби стоял слева от дороги, метрах в ста от неё перед двумя высокими, массивными скалами чёрного гранита очень похожими на двух громадных великанов и к нему вела тропинка, едва заметная в траве, но достаточно широкая, чтобы мы могли проехать по ней. Это был типичный фермерский дом имевший массивное основание, сложенное из рустованного камня с террасой на всю его ширину, мраморная балюстрада которой очень сильно пострадала от какого-то побоища или катаклизма. Вокруг дома не было даже намека на какую-либо ограду, а большая клуба перед террасой представляла из себя скособоченный холмик, густо поросший сорной травой.
   Большинство окон дома было криво заколочено корявыми, разнокалиберными досками, посеревшими от дождей и времени. По всему двору был разбросан какой-то мусор. Невысокий штабель полусгнивших досок, какие-то развалившиеся бочки, обгорелый остов фургона и разбитая сеялка. Зрелище это в ярком свете газовых фонарей было весьма печальным и удручающим. Благо хоть во дворе имелся проезд к дому и я смог подогнать нашу красивую, полированную карету прямо к ступенькам. Нейзер брезгливо огляделся, неприязненно хмыкнул и ловко выбросил своё сильное тело из нашего нарядного экипажа. Пружинисто и бесшумно приземлившись на траву, с грацией хищного зверя он быстро поднялся по ступенькам, серой тенью пересёк террасу и застыл возле дверей.
   Прежде, чем я спустился с козел и осмотрел траву перед дверцей, на которую должна была спуститься моя возлюбленная, он осмотрел вход в дом, после чего повернулся ко мне и подал рукой знак, что всё в порядке. Рунита вышла из кареты со спокойной и уверенной улыбкой на лице. Её нисколько не смущала мрачная обстановка вокруг. Опершись на мою руку, она вышла из кареты, грациозной походкой поднялась по мраморным ступенькам и подошла двустворчатой резной дубовой двери, густо измазанной грязно-коричневой краской, которая уже вовсю потрескалась и шелушилась, словно ей было лет сто, не меньше. Моя жена взялась за большую бронзовую ручку, торчавшую из косяка и подёргала её несколько раз. В глубине дома тотчас раздалось какое-то неприятное, металлическое дребезжащее звяканье, словно это ледовая крыса гремела консервными банками на помойке, а не звенел колокольчик. Всё это после повсеместного галанского изящества и утонченности выглядело самым форменным безобразием и сплошным надругательством над нравами галанцев.
   Минут пять к дверям никто не подходил и Нейзер собрался было подергать за ручку ещё раз, как в это время внутри дома послышались шаркающие, старческие шаги. На слух походка хозяина дома была стариковской, но я-то прекрасно знал о том, что эти звуки старательно издает молодой, полный сил верзила, который был на голову выше моего стажера и походил фигурой скорее на могучего космодесантника, нежели субтильного юношу, которым он прикидывался перед Рунитой чуть более года назад. Ох уж этот странный Талбат Номул и его сиротское жилище. Вообще-то всё это уже начало меня раздражать. Подчёркнуто мрачный, почти зловещий дом у подножия горы Чёрные Братья, пустынная дорога, заброшенная тропинка, двор, заваленный всяческим хламом и хозяин дома, затаившийся в нескольких метра от дверей, всё это походило на дешевый любительский спектакль.
   Нейзер быстро раскусил всю эту игру, быстро повернулся и просигналил мне жестами, принятыми в спецназе галактического корпуса наемников, к которому я имел честь принадлежать, следующее донесение: - "Командир, впереди засада. Засек три ловушки." Тем же кодом я ответил ему: - "Вас понял, будем изображать из себя полных идиотов. Без моего приказа ничего не предпринимать." Тот лишь пожал плечами и кивнул головой в знак согласия, показывая мне всем своим видом полное спокойствие и невозмутимость. Словно бы вспомнив о том, что я сенсетив, он указал пальцем на Руниту и сделал рукой такой жест, словно он приглаживает свою причёску, говоря мне о том, чтобы я поставил на сознание своей жены прочный метальный щит. Поскольку за себя Нейзер не беспокоился, я снова подумал о том, что он, видимо, сенсетив.
   Наконец, дверь с противным скрипом приоткрылась и наружу выглянула мрачная, но, тем не менее, довольно-таки симпатичная физиономия Талбата Номула, который стал подслеповато щурить глаза, хотя газовые рожки давали вполне достаточно света для того, чтобы он мог хорошенько разглядеть Руниту, да, и ночь на дворе была не такой уж и тёмной, ведь на небе уже появились две луны. Разглядев ту, которая не смотря на свой крохотный рост так отважно бросалась в детстве в драку, чтобы защитить новичка, он радостно заверещал:
   - Рунни, малышка, так это ты? А я уже думал, что никогда не увижу тебя. О, да, ты не одна, а со спутниками! Господа, прошу вас, заходите же скорее в дом!
   Талбат, одетый в какой-то стариковский долгополый коричневый халат, распахнул двери настежь и принялся скакать вокруг нас с такой прытью, словно хотел кому-то дать время спрятаться понадёжнее. Между тем в доме больше никого не было. Хотя я и не распускал вокруг себя сторожевого поля телепатической локации, Нэкс передавал на мои контактные линзы компьютерную модель, выполненную тонкими коричневыми, зелеными и алыми линиями, созданную на основе показаний сканеров "Молнии" и пяти космоботов-призраков, снаряженных для наблюдения за домом Талбата Номула и окрестностями города Ладиска. Так что я тоже сразу же увидел то, что внутри дверного проёма, в толстых каменных стенах были спрятаны острые длинные секиры, оснащенные мощными пружинами, а подвал под небольшой прихожей представлял из себя самый настоящий капкан.
   Однако, это были далеко не единственные ловушки этого странного дома. Некоторые, как те, при входе, были чудовищно примитивны и сразу же бросались в глаза, другие наоборот, были тщательно замаскированы и представляли из себя сложные инженерные сооружения. Мне было пока что не совсем ясно только одно, действительно ли все они предназначались мне и если да, то какого хрена нужно было от меня каким-то галанским магам-подпольщикам. Загадок в этом тёмном деле было предостаточно, разгадать их было не только моим долгом перед корпорацией, на дела которой мне в то время уже было начхать с высокой горы, но и перед галанцами. Ведь если на этой планете я смогу разыскать хотя бы сотен пять сенситивов, которые всё это время ныкались по пещерам, Галану была уготована совсем иная судьба.
   В тот момент мне было известно доподлинно только одно, те типы, которые устроили в этом доме ловушку то ли для меня, то ли еще для кого-либо из наблюдателей, были ушлыми ребятами и за всё то время, что мы плыли от острова Равелнаштарам к городу Ладиску, ни одна живая душа не появлялась вблизи дома Талбата Номула, а сам он сутками напролёт читал книжки. Немудрено, что его хозяйство пребывало в таком запустении, ведь за всё это время он даже палец о палец не ударил, чтобы хотя бы скосить бурьян во дворе. Лишь один раз в неделю этот здоровенный бугай выбирался из дома, пешком топал в город, затаривался продуктами в лавке и возвращался домой на извозчике, который, однако, никогда не подъезжал к его дому ближе трёхсот метров.
   Не видели мои помощники и того, чтобы он хоть когда-либо делал физические упражнения, но, тем не менее, фигура у него была примерно такая же, как и у Нейзера, он запросто таскал на своём загривке здоровенный деревянный ларь с харчами, весом под три центнера и вообще не выглядел хилым и болезненным малым. Тут можно было сделать только два вывода, он либо сенсетив, прекрасно владеющий особой техникой медитирования, которая позволяла ему поддерживать себя в прекрасной форме, либо у него имелся в доме реаниматор с комплектом оборудования для физиологической реконструкции организма, но вот этого как раз быть-то и не могло. Так что малыш Талби уже сам по себе представлял из себя большую, примерно в два метра тридцать пять сантиметров ростом, загадку с ярким румянцем во всю щёку.
   Рунита, несколько смущенная его прыжками и ужимками, радостным голосом воскликнула:
   - Риз, дорогой, я так по тебе соскучилась! Познакомься, это мой муж, маркиз Веридор фрай-Виктанус, а это его друг, граф Солотар фрай-Арлансо. Они оба из Кируфа и я познакомилась с ними на острове Равел. - Повернувшись к нам, она сказала с ласковой улыбкой - Верди, Нейз, а это и есть Талбат Номул, мой самый лучший друг.
   Не смотря на то, что Рунита произнесла эти слова с необычайным теплом, сознание её друга прямо-таки излучало волну недоброжелательности и злобы не только по отношению к нам, но и к этой удивительной, самой чудесной девушке во всей галактике. Правда, его мыслефон был при этом каким-то окостенелым что ли, похожим на ментальный щит и потому это не вызвало у меня особой неприязни к этому парню. Нейзер, не взирая на рост Талбата Номула и его широкие плечи, которые он пытался спрятать отчаянно сутулясь, отважно бросился к нему в объятья и принялся оживленно молотить того по спине и мощному загривку, ловко уклоняясь от могучих ручищ. Помутузив его немножко, он отскочил в сторону, чтобы и я малость помял этого бугая и крепко стиснул его здоровенную, жесткую, как у кузнеца, клешню.
   Прокачав Талбата в физическом контакте, мой стажер тотчас растопырил пальцы и жестами доложил мне, весело смеясь: - "Противник опасен. Имеет специальную подготовку, но скрывает это. При необходимости справлюсь сам, помощь не понадобится." После порции объятий я позволил малышу Талби обнять и даже поцеловать в щечку свою жену. Он стал приглашать нас войти в дом и вскоре повел внутрь своей мрачной берлоги по узкому, плохо освещенному коридору, который также был напичкан всякими сюрпризами самого что ни на есть опасного свойства. Среди мыслей этого парня я выявил то, что он был очень рад тому обстоятельству, что мы явились в его дом без оружия. Наши шпаги и кинжальчики он, явно, оружием не считал. А зря, ведь это были не простые галанские железки, а мощные виброкинжалы.
   Брать с собой какого-либо другого оружия, типа биобластеров скрытого ношения, я не рискнул. Мало ли что может с нами случиться. На всякий случай в эту ночь я взял биопробы, открыто у Руниты и тайком у Нейзера, отправил их на "Молнию" и приказал Нэксу получше приглядывать за додельником Микки. Мы с Рунитой во время плавания несколько раз тайком покидали борт "Принцессы" и теперь этот вредный, болтливый и неуживчивый тип сделался верным пажом моей жены, что мне совершенно не нравилось, так как я прекрасно представлял себе то, что будет твориться на борту моего корабля тогда, когда мы покинем темпоральный коллапсар, ведь он непременно уболтает свою госпожу отправиться на какую-нибудь прогулку без меня на первой же планете, где я совершу посадку и тогда всё, прощай спокойствие.
   Нет, за Руниту я мог не волноваться, но вот всех тех пилотов космояхт, флайеров и тримобилей, которые окажутся поблизости, мне заранее было жалко. Это чудовище было самым лучшим боевым пилотом во всей галактике и даже на сугубо гражданском космическом или воздушном судне могло наделать немало бед, ведь для Микки все, кто летели впереди, по сторонам или позади него, были врагами и на любой их маневр он ответит мгновенной атакой. Ну, а если учесть то обстоятельство, что весь мой парк космических и воздушных малых судов имел неплохое вооружение и Микки знал "Молнию" даже лучше своих верных корешей Нэкса и Бэкси, я всё чаще и чаще думал над тем, как мне обезопаситься от него.
   Даже в тот момент, когда я шел по коридору с Рунитой под руку, меня куда больше волновало то, чтобы этот жестяной злодей, восседавший сейчас в капитанском кресле "Молнии", не ослушался моего строжайшего приказа. Единственное, что я мог в тот момент предпринять, дабы предотвратить его маленькую победоносную войну, это засунуть этого раздолбая в стасис-карцер, но это было бы слишком жестоко и потому я молил Великую Мать Льдов о том, чтобы у моего напарника хватило терпения и выдержки. К тому же его помощь могла мне срочно понадобиться. Так, слушая наставления своих друзей, передаваемые мне через крохотный динамик, который я недавно имплантировал себе прямо внутрь уха, я беспечной походкой вошел в большую гостиную.
   Это была просторная круглая комната без окон, но с тремя дверями, обставленная крайне скудно и тоскливо. Посреди неё стоял довольно большой, круглый деревянный, даже не покрытый скатертью, стол об одной единственной массивной ножке, а вокруг него четыре массивных кресла в чехлах из тёмно-серой, грубой ткани. Между дверей, справа и слева от входа у стены стояло два просторных, слегка изогнутых по окружности стены, дивана, а напротив него массивный резной, но очень обветшалый и утерявший многие фрагменты своего литого бронзового декора комод, тоже окрашенный этой дурацкой коричневой краской. На столе красовалась изящная хрустальная ваза на гранёной ножке полная спелых фруктов, единственное украшение этого невзрачного интерьера со стенами, обитыми шелком какого-то грязновато-сизого цвета.
   Освещалась эта гостиная, явно, когда-то очень красивая и изысканная, худосочной бронзовой люстрой с тремя газовыми рожками без абажуров и плафонов, отчего в ней стоял не самый приятный аромат. Пахло не только плохо сгоревшим светильным газом, но ещё чем-то старым и пыльным. Пока мы шли по коридору, Талбат Номул непрерывно тараторил, восхищаясь тем выбором, который сделала Рунита и впервые я уловил в его голосе какую-то тоску, из чего сразу же сделал вывод, что этот парень был тайно влюблён в мою жену. Это тут же сделало его в моих глазах отличным парнем и я заранее простил ему всё то, на что этого молодого галанца сподвиг его вредный дядюшка Терлиан Мурглад.
   Он тотчас стал рассаживать нас по креслам, не давая никому сесть в то, которое стояло рядом с комодом. Хотя это и не вызвало у Нейзера никакого восторга, он без малейшего возражения позволил усадить себя слева напротив Руниты. Ну, а мне выпала честь сидеть перед входной дверью между ними и лицезреть то, как этот парень метнулся к комоду, открыл дверцу и принялся бестолково греметь посудой. Ментальный щит на сознании моего стажера аж искрился от напряжения, но он сидел с наивно-глуповатой ухмылкой на краю кресла и вертел головой так, словно в этой гостиной действительно было на что посмотреть.
   Я уселся в довольно тесное, жесткое кресло поглубже, скорчил зверскую рожу и знаками велел Нейзу и Руните поступить также. Моя жена сделала это моментально, а вот этот мидорский разгильдяй не торопясь и со страдальческой физиономией. Ему, явно, не нравилась перспектива угодить в ту западню, которую для нас подстроили в этом доме. Чтобы не создавать малышу Талби дополнительных проблем, я выпрямился и прижался спиной к спинке кресла, положив руки на широкие подлокотники. Нейзер и Рунита последовали моему примеру. Наш гостеприимный хозяин загремел посудой ещё громче, но выставлять чего-либо на стол не торопился. Он повернулся на мгновение и, увидев то, что мы уже готовы к перемене декораций, чуть ли с головой не влез в свой комод. Закручивалась сложная и хитроумная игра, в которой этому бедняге отводилась не самая почётная роль предателя. Рунита, глядевшая на него с доброй, искренней улыбкой, спросила:
   - Риз, а где же господин Мурглад?
   Ответ Талбата был весьма неожиданным и резким. Он быстро выпрямился и повернулся к нам вполоборота. Его лицо сделалось очень напряженным, а на лбу заблестели крохотные бисеринки пота. Держась рукой за рычаг, хитроумно спрятанный в комоде, он громко воскликнул:
   - Сейчас вы перед ним предстанете!
   Талбат Номул резко дёрнул рычаг спускового механизма и тотчас серую грубую ткань с треском разорвали стальные, выгнутые по форме наших тел захваты, которые с лязгом сомкнулись у нас на руках, груди и ногах. Рунита испуганно вскрикнула и попыталась вырваться из них, а лицо её друга сделалось бледным, как полотно. Парню, явно, не хотелось видеть свою маленькую подружку скованной. Нейз посмотрел на него со скучающей улыбкой, покрутил головой, плюнул на стол и отвернулся.
   Один только я обрадовался в этот момент, да, и то лишь потому, что мне удалось уговорить Руниту не надевать сегодня под платье Серебряную Тунику. Для Пушистика сломать эти стальные оковы было делом трёх секунд, после чего она мигом бы открутила Ризу голову. Моя бедная девочка, видимо, никак не ожидала такого поворота событий. К тому же ей было очень стыдно за то, что так подставила меня и Нейза, а ещё она была просто растеряна и очень напугана. Не ожидая такой подлости от малыша Талби, она громко разрыдалась и я постарался успокоить её, громко сказав:
   - Рунита, успокойся, я с тобой. - Одарив Талбата насмешливым взглядом, я поинтересовался у него - Господин Номул, вам не кажется, что вы оказываете Руните совсем не тот приём, которого эта девушка заслуживает?
   Мой вопрос был так неприятен ему, что он отвернулся, глухо проворчал что-то и резко рванул рукой рычаг. В следующую секунду наши кресла провалились вниз. От неожиданности Рунита испуганно вскрикнула, а я прорычал бешеным от злости голосом:
   - Микки, ни с места! Не вздумай бомбить этот чёртов городок, злобная железяка. Я сам позабочусь о Руните. - Заодно я приказал Нэксу - Старина, выключи сканеры, пока тебя не засекли эти подпольщики.
   Тотчас я услышал спокойный голос Нэкса:
   - Шкипер, не волнуйся, я крепко держу этого засранца за холку и он не выберется из своего любимого капитанского кресла. Желаю удачи. Отбой.
   Вот теперь мы остались одни. Хоть в что-то шло согласно моего собственного плана, а потому я быстро взял себя в руки. В глубине души я ещё надеялся на то, что малыш Талби не станет сталкивать в подвал хотя бы Руниту, но ошибся. Он действовал по чьему-то приказу и не мог его нарушить. Спуск наш длился не более трёх секунд и приземление не отличалось особой мягкостью. Те типы, которые построили эту примитивную до тошноты ловушку, даже не позаботились о том, чтобы обеспечить эти дурацкие кресла системой торможения или хотя бы сделать их хоть чуть-чуть помягче, а потому я чуть не отбил себе задницу, когда нас спустили в подземный каземат, устроенный на двадцатиметровой глубине под домом.
   Интерьер вокруг нас резко изменился и изменения эти произошли в сторону ухудшения. Мы по-прежнему сидели за круглым столом, но на этот раз немного меньшего размера и каменным. К тому же этот стол был целиком изготовлен из кроваво-красной яшмы, а потому смотреть на него было не очень весело. Наши кресла теперь были помещены в круглые стеклянные цилиндры высотой от пола до пятиметрового потолка с толстыми, сантиметров двадцати, стенками. Похоже, что истинные хозяева долга собирались держать нас в этих банках достаточно долгое время и, видимо, подвергать жестоким пыткам, а иначе зачем им понадобилось делать в их стенках лючки на уровне груди, живота, рук и ног? Ясно, что только для того, чтобы просовывать через них раскалённые крючья, щипцы и прочие приспособления подобного рода.
   Сразу же после нашего приземления послышался неприятный металлический скрежет. Я посмотрел вверх и увидел, что банки сверху были запечатаны толстыми стальными пробками, усеянными длинными, острыми шипами. От этого мне сразу же сделалось скучно и я, подмигнув Руните, сидевшей с красным от стыда лицом, принялся рассматривать наше узилище. Этот подземный зал имел гораздо больший диаметр, но мы могли видеть только ту его часть, которая была освещена и огорожена массивными, грубо отёсанными, пирамидальными колонами из чёрного гранита, часто поставленными и похожими на громадные клыки какого-то зверя. Над столом висела здоровенная железная кованная люстра с медными газовыми рожками в форме драконьих голов, из раскрытых пастей которых били длинные языки яркого, метущегося пламени. Нейзер при виде этого балагана, с не смог сдержать себя и расхохотался во весь голос, чем немного успокоил Руниту.
   Впрочем, она была всего лишь юная и неопытная в таких делах девушка, а потому, когда пламя стало гаснуть, испуганно вздрогнула, но стоило ему вылететь длинными, чадными языками, как глаза её наполнились ужасом. Нервы её и так были уже на пределе, а тут ещё и этот дурацкий, давящий на психику подвал. Она встрепенулась, словно птица попавшая в грубые руки, и попыталась вновь вырваться из своих стальных оков, но они были очень прочны. Всего этого вполне хватило для того, чтобы она снова горько зарыдала. Толстое стекло слегка приглушало её плач, но слышать его и видеть её слёзы мне было невмоготу и потому я громко крикнул:
   - Рунита, сейчас же перестань плакать! Этим ты не поможешь ни себе, ни мне. Успокойся, моя девочка, и посмотри, пожалуйста, вниз.
   Рыдания на мгновение стихли, Рунита послушно наклонила голову и посмотрела вниз. За декольте её платья голубого шелка, в лифе, поднимающем груди девушки ещё выше, был спрятан маленький, белый батистовый платочек украшенный тонкими кружевами. Он шевельнулся и выпорхнул наружу, словно птичка, быстро трепеща ажурными крылышками, и принялся кружиться вокруг её головы. Подлетев к лицу Руниты, платочек промокнул её слёзы и стал энергично вытирать ей нос. При этом я строго сказал своей любимой:
   - Рунита, ты не должна больше плакать. Именно этого от тебя и добиваются те типы, которые нас сюда заманили. Запомни, этим ты их не разжалобишь. Смотри на всё веселее и ничего не бойся. Ты в полной безопасности, ведь с тобой я и твой друг Нейзер. Мы защитим тебя.
   По инерции она всхлипнула ещё несколько раз, а затем, когда платочек крепко ухватил её за носик, громко фыркнула и, неожиданно для самой себя, громко рассмеялась.
   - Дор, перестань, я уже совсем успокоилась. - Громко сказала она и я добавил - Рунни, запомни вот ещё что, твой весёлый, громкий и беззаботный смех это моё самое лучшее оружие против тех типов, которые нас здесь держат. Он и ещё беспримерное нахальство нашего друга Нейзера. Его характер вообще можно рассматривать если не как горячее оружие, то уж как его эквивалент точно. Я надеюсь на то, что в нужный момент вы меня оба не подведёте.
   Говоря это, я посмотрел сначала на Руниту, которая улыбнулась мне в ответ, а затем на Нейзера. Тот приосанился и изобразил на своём лице такую злорадную ухмылку, что я сразу же понял, тем ребятам, которые всё это устроили, обеспечена такая нервотрёпка которой они в жизни никогда не испытывали. Уж что-что, а покуражиться мой прыткий стажер умел, как никто другой. Да, и довести человека до белого каления тоже. Впрочем, в надвигающейся ситуации его наглость и издевательский смех Руниты действительно были мощным оружием психологического воздействия на нашего противника, которого мы непременно должны были превратить в своего друга и союзника. Точнее это я хотел стать союзником галанских сенсетивов-подпольщиков, так мне полюбился Галан.
   Нейзер, в ответ на мой невинный трюк с телекинезом, улыбнулся, склонил голову к плечу и достал губами из пышного кружевного воротника своей рубахи два полупрозрачных цилиндрика диаметром миллиметров в восемь каждый и длиной около пяти сантиметров. Показав их мне, он тотчас отправил их себе в рот, вот только это было отнюдь не мидорское лакомство, а очень опасное в руках, то есть губах, опытного человека, оружие. В каждом из этих цилиндрических контейнеров находилось по миниатюрному реактивному снаряду с мощным зарядом ульранита, который был раз в двадцать мощнее тетрила, которым обычно снаряжают боеголовки ракет и его вполне хватит на то, чтобы разнести в клочья даже самого упитанного галанского рыцаря, облачённого в тяжелые стальные доспехи.
   Выказывать Нейзеру своего недовольства я, разумеется, не стал и лишь благосклонно кивнул ему головой, ругая себя за то, что плохо проконтролировал этого типа, когда тот собирал свой багаж перед спуском на Галан. Впрочем, обнаружить ульранит очень сложно, ведь его не берёт ни один детектор взрывчатых веществ. Надеясь на то, что этот мидорский бандит не станет плеваться в кого ни попадя, я закрыл глаза и стал ждать развязки. Нэкс выключил все свои активные сканеры, многие из которых могли обнаружить местные сенсетивы, а своего сверхзрения я пока что толком не включал, опасаясь спугнуть их. Хотя обычные люди и считают сенсетивов магами и кудесниками, которым подвластно всё, это далеко не так и как только какой-нибудь сенсетив включает свои экстрасенсорные способности, другой такой же ухарь немедленно это учует. Особенно если он находится поблизости.
   Пока опытный сенсетив пассивно "слушает", распустив вокруг себя на небольшом расстоянии рассеянное сторожевое поле телепатической локации, он практически ничем не выдает себя. Однако, стоит ему только включить своё сверхзрение на полную мощность, как он моментально превращается в эдакий факел, а то и вовсе в яркий прожектор, излучающий телепатическое поле во все стороны, ведь далеко не каждый сенсетив способен маскировать своё сверхзрение. Опасаясь того, что мы можем столкнуться с очень мощными сенсетивами, я предпочёл не рисковать понапрасну и обойтись минимальными средствами. В любом случае на то, чтобы воздвигнуть вокруг себя боевое сенсетивное поле, мне требовались тысячные доли секунды, а пока я ощущал в этом доме только присутствие своих спутников и Талбата Номула. От ненавязчивого наблюдения за ним меня отвлёк Нейзер, который, внезапно, заорал:
   - Официант! - Я открыл глаза и этот горлопан посмотрев на меня, громко рявкнул - Веридор, куда это вы нас привели? В этом дешевом кабаке совершенно не умеют принимать благородных господ. Право же, я поколочу первого же официанта, который явится к нашему столику, а если это будет сам хозяин этого унылого заведения, в котором не хватает денег на музыкантов, то ему и вовсе не поздоровится.
   Вот в этом я с Нейзером был полностью согласен, так как спектакль, явно затягивался. Мы торчали в подвале уже добрых четверть часа, а никто так и не соизволил подсесть к нам, тем более, что подле красного стола стояло ещё два огромных кресла, целиком высеченных из чёрного гранита. Видимо, таким образом нам хотели дать понять, что мы застряли в этом мрачном подвале надолго. Поскольку всё это давно уже надоело мне, я принялся понемногу увеличивать напряженность поля телепатической локации, стараясь придать ему естественный фон пси-излучения Вселенной.
   У нас на Варкене это называют срисовать призрака и всё дело тут в том, что естественный пси-фон имеет бледное, мертвенное серовато-зеленоватое сияние, а излучённое сознанием сенсетива поле телепатической локации всегда яркое и очень индивидуальное. Но, как говорят у нас, каждый видит своих собственных призраков. По-моему это весьма точное выражение и в тот момент, когда я позволил линзе своего серовато-зеленоватого сияния охватить собой пространство примерно в пару десятков километров, мне сделалось по настоящему смешно. Для того, чтобы найти галанских магов, мне вовсе не стоило заглядывать так далеко, ведь они были совсем рядышком, прятались за большой ширмой позади колонн, всего в каких-то пятидесяти шагах от нас.
   Одним из недостатков сверхзрения является то, что вы видите все предметы вокруг себя полупрозрачными, при чём всё зависит от плотности материала. Поэтому что деревянное кресло, что человеческое тело имеют такой вид, словно они изготовлены из стекла. Но зато телепатическая локация хороша тем, что вы можете убрать всё постороннее, не интересующее вас и наблюдать только за теми объектами или субъектами, которые вам нужны. Те два субъекта, которые меня интересовали более всего, выглядели весьма импозантно. Это были двое здоровенных галанских дядек, одетых в длинные, громоздкие старинные мантии, под которыми на них были надеты костюмы вполне современного, для галактики, разумеется, фасона и уже одно это вызвало у меня изумление.
   Первый был высокий, крепкий на вид старикан метра под два с половиной ростом с красивым лицом, украшенным аккуратной, коротко подстриженной бородкой и узкими усами, волевым ртом и выразительными глазами. Не смотря на то, что его лицо уже было иссечено морщинами, а волос коснулась седина, он, несомненно, пользовался успехом у женщин. На среднем пальце правой рук у него был надет массивный, скорее всего золотой, перстень с большим квадратным плоским камнем-печаткой с гербом, что сразу же выдавало в нём высокородного дворянина и матерого аристократа. Второй дядька был малость помоложе на вид, попроще и был не только гладко выбрит, но и коротко стрижен, а его лицо, почему-то, показалось мне знакомым. Был он кряжист и коренаст, только на галанский манер и росту в нём было побольше, чем в Нейзере.
   Но самым удивительным было вовсе не то, что они прятались от нас за ширмой, а то, как они это делали. Оба этих причудливо одетых галанца парили в воздухе примерно на высоте метра от пола! Они были левитаторами! Все мои прежние представления о Галане рухнули в одну секунду. Теперь я нашел самое достоверное подтверждение того, что на этой планете рождались сенсетивы и сенсетивы эти не только вычислили нас, галактов, но и вознамерились изловить парочку, видимо, для того, чтобы припереть к стенке и чего-то от нас добиться. Чего именно, мне было всё равно, я и без этого балагана был готов рассказать им о чём угодно, хоть о том, какого цвета исподнее бельё у Марка Лебиуса, президента Терилакса.
   Первым моим побуждением было взять и выволочь их обоих из-за ширмы и всыпать им по первое число, но из чистого любопытства я не стал этого делать. Ну, а кроме того мне нужно было как-то отплатить им за то, что они вынудили меня, варкенца, опытного сенсетив-коммандос, самому влезть в их наиглупейшую ловушку и, тем самым, показать своему стажеру себя в невыгодном свете. Ещё мне хотелось крепко выругаться, но вместо этого я просто дико захохотал, да, так громко, что двое этих дядек взлетели чуть ли не под самый потолок. Видимо, в моем смехе, явно, звучали истерические нотки, раз Нейзер, посмотрев на меня удивлённо, с немалой тревогой в голосе спросил меня на галикири:
   - Эй, Веридор, у вас, часом, не сорвало резьбу?
   Мой смех как ножом обрезало и я спокойным голосом ответил этому несносному грубияну:
   - Нет, всё в порядке.
   Зато тут уже Нейзер немедленно взвился на дыбы, ничуть не хуже своего Страйкера и заорал:
   - Так какого дьявола, вы, мать вашу перемать, заржали, словно жеребец при виде текущей кобылы? Вам что, больше делать нечего, чем ржать ни с того, ни с сего, словно вы сержант, услышавший анекдот из уст генерала?
   Рунита тотчас встрепенулась и, возмущённая такими непочтительными словами, да, ещё и намеками в них содержащимися, стала извиваться в своих оковах. Но, не в силах вырваться, она грозно зарычала и обрушилась на Нейзера с руганью, громко закричав дрожащим от возмущения голосом:
   - Ах, ты, засранец! Кобель похотливый! Да, я тебе за такие слова яйца оторву, говнюк поганый!
   Меня позабавила ярость моей женушки и я расплылся в довольной улыбке, подбадривая её, мол так и надо реагировать на такие вещи. Нейзеру же было совсем не до смеха. Он заёрзал в своём кресле и стал боязливо озираться. Это стеклянное убежище уже не казалось ему таким прочным и надёжным, как прежде. В конечном итоге он что-то жалобно заскулил, но Рунита уже разошлась, а потому решила врезать моему ученику так, чтобы ему впредь было не повадно высказывать в мой адрес такие претензии. Эта юная особа умолкла, но приготовилась выдать залп такой несусветной матерщины, что мне стало не по себе и я поторопился угомонить свою жену, так как прочитал в её сознании такое, чего не каждый день услышишь и от боцмана Гонзера, когда тот не в духе.
   Фраза, которая грозилась сорваться с её бойкого язычка, была очень сложно сконструирована из отборнейшего галанского мата, была наполнена весьма нелицеприятными метафорами и снабжена сочными рефренами, ну, и была, к тому же посвящена жизни сопляка-новобранца на борту корабля, перевозящего скакунов, а потому касалась интимных отношений оного с якорем, грот-мачтой, уключиной капитанского ялика и самой старой, облезлой кобылой, а также живописала кулинарные пристрастия кируфских горцев. Хмыкнув, я подумал о том, что при первой же встрече с Ягги Гонзером мне нужно будет посоветовать ему купить себе очки и внимательно смотреть по сторонам прежде, чем открывать рот.
   Ну, а чтобы эта словесная фиоритура не вылетела из очаровательных уст моей жены, я поторопился замкнуть их крепким поцелуем. Поскольку мы все были скованы толстыми стальными обручами, да, ещё и помещены в стеклянные банки, словно заспиртованные лягушки в кабинете биологии какой-либо из школ Ладиска, а я пока что не собирался показывать двум галанским дядькам всех своих сенсетивных способностей, то это был теле и пирокинетический поцелуй, сопровождённый появлением ещё одного Веридора Мерка, но на этот раз не материального, а эфемерного, сотканного из пара и холодной пирокинетической плазмы. Мой фантом мгновенно приблизился к Руните и приник к её губам так же страстно и жадно, словно это был наш первый поцелуй.
   Телепатия, теле и пирокинез способны предоставить сенсетиву колоссальные возможности для секса, а секс действует на женщин так успокаивающе. Если, конечно, в совершенстве владеешь всем этим. Глаза Руниты медленно закрылись, но она всё ещё хотела что-то сказать Нейзеру, но я сделал свой поцелуй ещё более страстным и передал ей не телепатемму, нет, она просто не могла её принять в то время, а мощное телепатическое воздействие на сознание и память. Этим я мигом оживил в ней все воспоминания, связанные с нашей любовью и тем, что мы делали ночью на синем ложе. Вот тут-то и произошло нечто совершенно невообразимое, я получил от своей жены самую настоящую телепатемму, страстное любовное послание, которым она громко просияла следующие слова:
   - Дор, любимый, я люблю тебя! Я хочу тебя, Дор!
   Это был настоящий телепатический крик, от которого Нейзера, словно ударило током, и он весь напрягся. Не помня себя от восторга и радости, я тотчас покрыл всё её тело горячими поцелуями, от чего оно конвульсивно содрогнулось и выплеснуло из себя волну вожделения. Тело Руниты напряглось так сильно, что стальные оковы чуть было не лопнули и тогда я послал её ещё один телепатический импульс, показывающий слияние наших тел, который её мозг, каким-то уже совершенно фантастическим образом, сумел принять. Моя возлюбленная и раньше не страдала анаргазмией, но то, что она испытала в этот момент, без сомнения было вершиной её любовного наслаждения. Возможно, тому послужило это мрачное узилище и ей просто хотелось освободиться от всех своих страхов и ужасов.
   Два левитатора за ширмой снова подскочили до потолка и я мстительно позволил своей возлюбленной издать громкий и протяжный крик сладострастия. Да, и без этого сознание Руниты излучало такой мощный телепатический поток любви, страсти и желания, что у этих типов едва не загорелись их маскарадные длинные балахоны. Нейзер тоже был удивлён этим до предела. Растерянно хлопая глазами, он с робкой улыбкой переводил взгляд с меня на Руниту и обратно. Похоже, что как и я он тоже понял в эти мгновения самое главное, моя жена была латентным сенсетивом. Разумеется, это вовсе не говорило о том, что она может стать практикующим сенсетивом, но, по законам Варкена, она была сенсетивом и это сразу настроило меня на мажорный лад.
   Чтобы у Нейзера не возникло желания высказаться на эту тему, я просвистал ему короткую трель на языке "Одиноких птиц Кайтана", - "Молчать!" и выразительным взглядом предупредил его о возможных последствиях. Рунита же вовсе не была ни смущена, ни огорчена этим событием. Она послала мне взгляд, исполненный любви и нежности, а затем как-то очень протяжно и страстно воскликнула, вкладывая всего в три слова огромное количество обожания и восторга:
   - Д-о-о-р, любовь моя...
   Нейзер тут же поспешил извиниться за свои слова, но почему-то перед Рунитой, а не передо мной. Сначала она взглянула на его жалобную, хитрую физиономия с подозрением, а потом не выдержала, прыснула от смеха и после этого громко расхохоталась. Нейзер тоже залился диким хохотом, а потом не выдержал уже и я сам. Минут пять мы хохотали, словно безумные и непременно свалились бы от хохота на пол, если бы не наши оковы. Маги-левитаторы всё это время терпеливо ждали того момента, когда мы угомонимся, за своей ширмой и корчили злобные рожи, а я, по-прежнему, не ощущал их присутствия телепатически.
   Видимо, за те два с лишним столетия, что мне не доводилось пользоваться своими сенситивными способностями, я изрядно отупел и поначалу мне было непонятно, почему я не могу уловить альфа-ритма их мозга, чего в принципе не могло быть, если они, конечно, не андроиды. К разгадке меня подтолкнули те уроки, что когда-то мне дал мой учитель, наставник и самый лучший друг Папаша Рендлю, - Железный Рен Калвиш, самый лучший солдат-наемник в галактике. Похоже, что эти дядьки применили самый хитроумный трюк, - телепатическую поляризацию, которая, как бы делала их мозг и мысли невидимыми и неосязаемыми.
   Как и у любого сложного трюка, у телепатической поляризации есть своя изнанка. Стоит другому телепату подобрать ту искусственно наведённую на свой мозг резонансную частоту, за которой они спрятались, словно лосось за тень от дерева, как их сознание окажется полностью открытым для него и тогда его можно будет просканировать за считанные минуты аж до самого подсознания. Правда, для этого и мне самому пришлось бы на какое-то время снять мощную ментальную защиту со своего мозга и поскольку игра стоила таки свеч, я решил поступить именно таким образом. Прежде, чем начать подбирать отмычку, я подал сигнал Нейзеру, чтобы тот начал свою психическую атаку.
   Мой стажер немедленно принялся реветь, словно гонзарг, увязший в болоте, чем снова заставил магов смутиться и они отказались от своего намерения немедленно предстать перед нами. Вот тут-то я и предпринял свою телепатическую атаку на этих типов. То ли мне просто повезло, то ли я действительно такой ушлый тип, но уже через три или четыре секунды у меня всё получилось. Сознание двух крупных галанских учёных и политических деятелей при дворе императора Сорквика, точнее его тайной части, было теперь для меня открытой книгой. Поставив свой ментальный щит на место, я принялся быстро сканировать их память, выбирая самое главное, события последнего года, когда операция под кодовым название "Синий барс" вошла в свою заключительную фазу и с моим внезапным появлением на Галане была приведена в действие. То, что я обнаружил в сознании двух галанских сенсетивов, в корне изменило мое представление о Галане, как о мире с феодальным вывихом на голову.
   То, что двое этих мужчин, уже пожилых по галанским понятиям, были полисенсетивами, для меня и полчаса назад не было секретом, ведь они пробрались в подземелье очень тихим и скрытым телепортом, но вот то, что таких, как они, на этой планете насчитывались буквально сотни тысяч и они создали параллельную цивилизацию, это стало для меня настоящим откровением. Более того, эта вторая цивилизация находилась в полной гармонии с первой и всемерно помогала ей и именно сенсетивы сделали Галан таким, какой он есть, - миром гармония природы и человека. Правда, контактировали сенсетивы Галана только с узким кругом лиц, которых они тщательно прикрывали от таких типов, как ваш покорный слуга. Я очень долгое время гадал, что означает невинное галанское выражение: - "Спроси совета у дедушки", а оказалось, что таким образом галанцы просто говорили о помощи сенсетивов в тех случаях, когда она им требовалась.
   У галанских сенсетивов действительно имелись подземные дворцы, но это были самые обыкновенные научно исследовательские институты. Они здорово преуспели в науке за долгие годы своего тайного существования. Построили глубоко под землёй атомные реакторы и создали компьютеры, достигли больших высот в медицине и научились строить примитивные космические корабли, которые никогда не запускались в космос. Но самое главное, они создали ядерное и термоядерное оружие, накопили вполне приличный арсенал, а средством доставки им служил банальный телепорт, которым некоторые из них владели весьма мастерски.
   Самое же смешное заключалось в том, что началась эта игра в кошки мышки с большой галактикой ещё во времена Арлана Гиз-Браде и я был свидетелем этого. Однажды, моё начальство посадило на борт "Молнии" полтора десятка сенсетивов с Квинты, которых я должен был доставить на Галан и поводить по планете целый стандартный год. Наблюдателям, обычно, такие миссии не доверяют, у них для этого слишком мало опыта и технических средств. И вот, почти пятьдесят тысяч лет тому назад Арлан Великий расколол ментальную защиту этих горе-сенсетивов, словно шустрый голс тонкую скорлупу ореха-тарая, и выудил из их мозгов очень многое, но более всего этого парня, которого мы наняли в качестве слуги и проводника, возмутило отношение этих мудаков к его миру.
   Да, и было с чего оскорбиться, ведь один из них послал своему руководителю буквально такую телепатемму: - "Ну, что же, Джакомо, мы выполнили свою работу. Этот мир не представляет для Союза Сенсетивов никакого интереса. Может быть после того, как темпоральное ускорение будет снято, кто-то и захочет вложить в него несколько триллионов галакредитов, чтобы сделать его более привлекательным в глазах галактических туристов, но только не я. Во всяком случае из этих рослых красоток получатся неплохие горничные и официантки". Вот с этих-то слов и началась вся эта комедия, которая продлилась столько времени.
   Поскольку я лично знал Арлана Гиз-Браде, то могу сказать, что это был очень смышлёный парень. Однако, действительность была куда богаче на сюрпризы. За те десять месяцев, что мы путешествовали по Галану верхом, этот тихий и застенчивый молодой человек выкачал из мозгов сенсетив-экспертов с Квинты буквально всё, что в них было. Память у него была просто феноменальная, да, и смекалкой природа его не обидела, а на Квинте, надо сказать, классическое образование только тем и отличается, что там в голову человека вколачивают всё, что ни попадя. Так что не мудрено, что после этого Арлан целых сорок семь галанских лет раскладывал все эти знания по полочкам и с утра до ночи строчил учебники, переводя их на новый язык своего мира, - галикири, который он сам и создал.
   Когда его работа была завершена, он явился к самому либеральному и просвещённому правителю того времени, тогда ещё королю Торквиду Роантиру, рассказал ему обо всём и предложил стать императором. К тому времени у Арлана под рукой было пять тысяч сенсетивов, преданных ему до последнего вздоха. Галан в ту пору был ещё диким и необузданным миром, в котором царьки, князьки и всякие барончики отчаянно воевали друг с другом за каждую кочку. Король Торквид, которого Арлан Гиз-Браде лично объявил императором, вовсе не стал прижимать их к ногтю. Арлан Великий вооружил его для этого куда более совершенным оружием, - знаменитым Законом дома Роантидов, который даровал всем людям свободу, гарантировал справедливость и давал уверенность в своём завтрашнем дне.
   В течение каких-то двухсот лет фактически весь Галан был объединен под властью Роантидов и когда я прилетел на него в следующий раз, этот мир стал совсем другим, хотя мне не удалось этого заметить. Лично мне этот Арлан Гиз-Браде со всеми его реформами показался человеком не от мира сего и поскольку я уже повидал всякого, в том числе и таких людей, вокруг имени которых спустя годы создавались религии, то сделал только одно, снял о нём шестидесятичасовой документальный фильм но этот тип так ловко шифровался, что мне и в голову не пришло, что он живёт двойной жизнью.
   Самое смешное же заключается в том, что во время нашей второй встречи Арлан сразу же опознал меня по моей особой ментальной защите. Поскольку мой ментальный щит ему расколоть не удалось, а квинтиане не очень-то любят варкенцев, ну, и еще потому, что наблюдатели называли меня в разговорах между собой не иначе, как варкенское чудовище, а то и похлеще, на меня была объявлена охота. Видимо, игра стоила свеч, так как именно со мной была связана тайна горы Калавартог, которая вовсе не была для галанцев тайной. Галанские сенсетивы пасли меня все эти годы, но я всякий раз я умудрялся на одном только чутье избегать всех их ловушек, ну, а на сей раз, можно сказать, сам отдался в их руки.
   Так что этот спектакль мне следовало с честью доиграть до конца. С тем, что им удалось заманить меня в Ладиск, я ещё был согласен, но вот кто кому попался в лапы, тут ещё нужно было разобраться. В одном я был ими восхищён, операция была подготовлена просто великолепно. Из миллионов девушек была отобрана именно такая, в которую я влюбился сразу же и навсегда, это раз. Её, словно птицу в клетку, заперли на островке Равел, который я обязательно должен был посетить после того, как по моему острову стали шастать охотники на зелёных барсов, это два. Для меня был подготовлен изумительный подарок, шкура синего барса, которую галанские сенсетивы превратили в самое восхитительное любовное ложе, это три. Ну, и в сознание Руниты было вложено послание для меня, на которое я не мог не отреагировать, это четыре.
   Во всех их планах имелся всего один недостаток, я мог не прилететь на Галан тогда, когда Рунита была ещё молода и полна любовных грёз. На этот случай у них имелись запасные кандидатки в мои любовницы, которые так же отличались невысоким ростом, правда, все они ещё были грудными младенцами и юными девочками. Упорства этим ребятам было не занимать, терпения тоже, а цель они ставили перед собой самую благую, взять под свой контроль темпоральный ускоритель и выстроить под его защитой такую империю сенсетивов, которую уже никто не смог бы сделать галактическим курортом и тут я был с ними полностью солидарен.
   На то, чтобы выудить из головы Айерана Фалитла, называющего себя Верховным магистром и Раймура Озалиса, Первого магистра ордена всемогущих магов Галана, у меня ушло каких-то четверть часа и всё это время Нейзер вовсю балагурил. Рунита тоже разошлась и они громко кричали, насмехались над хозяевами дома и вообще вели себя, словно расшалившиеся дети. Так что господам всемогущим магам никак не удавалось выбрать удобного момента, чтобы выйти к нам из-за своей ширмы. Их бы просто встретили насмешками и громким улюлюканьем. Передав соответствующие распоряжения Нэксу, я поспешил обрадовать Нейзера, сказав на галалингве:
   - Нейз, у меня есть для вас новость. Вы хорошо помните всё то, чему я вас учил на "Молнии" во время полёта сюда?
   Он ответил почти мгновенно, сказав серьезным тоном:
   - Разумеется, Веридор, у меня очень хорошая память.
   Глубоко вздохнув, я сказал ему:
   - Так вот, Нейзер, мне, наконец, удалось выяснить то, что на Галане имеет место быть весьма печальная ситуация. При передаче этого сообщения по гиперсвязи кодом банды "Одинокие птицы Кайтана", наша общая знакомая, Анита Кассерд, сказала бы: - "Наблюдаю активность в секторе сигма. Активность квалифицируется как альфа один". Ну, и как вам это нравится, Нейзер? Весёленькое дельце?
   Таким образом я сообщил своему стажеру о том, что галанцы обладают горячим оружием и готовы применить его при малейшей опасности. Поскольку Нейзер подавал мне сигналы жестами, принятыми в среде солдат-наемников, то он обязательно должен знать и то, что такое альфа один в секторе сигма. Мой стажер действительно обладал хорошей памятью и потому тотчас грязно выругался по-мидорски и воскликнул, переходя на галалингв:
   - Вот это новости, Веридор! В нашей конторе все обсерутся от такого известия. Ну, и что вы намерены делать? Будем срочно линять отсюда или у вас есть иной план?
   Состроив горестную физиономию, я ответил:
   - Нейзер, на этот счёт у нас тоже есть инструкции. Так что я собираюсь запустить стандартную процедуру, если получу все официальные подтверждения по сигма альфа один.
   Оба магистра за ширмой тотчас забеспокоились. Поскольку я уже прочно подсел на их мозги, то я тотчас перехватил телепатемму, которую Айеран Фалитл, старикан с франтоватой бородкой, послал своему подельнику, Раймуру Озалису, интересуясь у него:
   - Раймур, что ещё это за чертовщина, код банды "Одинокие птицы Кайтана" и что означает по нему фраза: - "Наблюдаю активность в секторе сигма. Активность квалифицируется как альфа один".
   Тот ответил своему боссу:
   - Не имею ни малейшего понятия, господин Фалитл. Могу лишь сказать о том, что упомянутая Анита Кассерд является штатным планетологом станции наблюдения "Галан". Когда-то она служила в галактическом корпусе наёмников. Возможно, что именно так назывался её отряд и тогда речь может идти о чём-то очень опасном. Так что я не исключу того, что Веридор Мерк каким-то образом догадался, что под этим домом заложена тактическая ядерная боеголовка. На такую мысль меня наводят его последние слова о стандартной процедуре. Вы ведь знаете о том, что галакты более всего боятся появления термоядерного оружия в ускоряемых мирах. Если он говорит об этом, то вам следует немедленно отдать приказ о резервной боеголовке.
   В ответ на это Айеран Фалитл заметил:
   - Раймур, не будьте идиотом. Мы ведь не убийцы. От нас всего-то и требуется, что припугнуть их, как следует. Вы, слышите? Они прекратили свой дурацкий смех. Надеюсь, что наше появление их отрезвит и они, наконец, поймут, что находятся в опасном положении.
   Телепатемма Раймура Озалиса, тотчас посланная в ответ, однако, с головой выдавала в нём пессимиста и скептика.
   - Ох, Айеран, что-то мне не верится в действенность ваших методов. Все эти подземелья, наш дурацкий маскарад и шуточки с левитацией способны напугать разве что одну Руниту, да, и то вряд ли. Куда проще было бы применить старые, добрые психотропные средства.
   Верховный магистр ничего не успел ответить своему помощнику, так как в этот момент Нейзер, повинуясь моему кивку, истошно завопил изо всех сил:
   - Хозяин! Где хозяин этого дурацкого кабака! Немедленно иди сюда и принеси нам всем вина, иначе я разнесу твой вертеп вдребезги и нарежу ремней из твоей шкуры!
   Рунита вздрогнула от его рёва и тотчас воскликнула, недовольно поморщив свой носик:
   - О, небо, ну, и глотка же у вас, Нейзер! Ну, нельзя же так орать, в самом-то деле. У меня даже уши заложило. Пожалуй, граф, вам можно смело предложить место в экипаже "Южной принцессы". Вы можете заменить собой сирену и орать вместо неё в густом тумане.
   Нейзер оставался галантным кавалером даже будучи скованным по рукам и ногам. Он вежливо поклонился, а затем выдал, вдруг, такое, что привёл в изумление не только Руниту, но даже и меня заставил криво усмехнуться, громко сказав:
   - Милая Рунита, за одну единственную ночь любви с вами, я готов драть глотку целый год.
   Рунита вся так и вспыхнула от гнева, воскликнув:
   - Попробуй только подойти к моей постели и Веридор сделает тебя калекой до конца твоих дней, обормот!
   Нейзер уже вошел в раж, а потому его теперь было не унять. Хитро подмигнув мне, он бодро продолжил играть роль самого отъявленного наглеца, явно, пользующегося тем, что у меня были скованы руки и я, будучи запечатан в банку, словно диковинная ящерица, не смогу заехать ему в ухо, а потому дерзко крикнул:
   - О, дорогая Рунита, пусть будет так! Но только после того, как я проведу с тобой всего лишь одну единственную ночь!
   Голос Руниты тотчас налился ядом и она сказала:
   - Ничего у тебя не выйдет, похотливый негодяй. Тебе никогда не удастся насладиться моим телом потому, что как только ты приблизишься ко мне, я сделаю тебя кастратом и тогда тебе уже не останется ничего иного, как вздыхать о былом.
   Нельзя сказать, чтобы этот диалог понравился двум магистрам. Хуже того, Раймур Озалис, физиономия которого исказилась гримасой презрения, тут же послал своему боссу телепатеммму следующего, неприязненного содержания:
   - Ну, и глотка же у этого мерзавца! Вот, пожалуйста, господин Фалитл, живой и наглядный пример справедливости моего утверждения и если бы мы накачали их тарналейном, нам не пришлось бы выслушивать такое и смотреть на все их выходки. Вы только взгляните на этого наглеца Нейзера Олса, он, даже будучи скованным по рукам и ногам думает только о том, как бы ему завалить эту вашу любимицу в постель. Да, и она тоже хороша! Никогда я ещё не встречал такой распутной девки. Даже здесь, в этом мрачном узилище, построенном по вашему проекту, она думает только о своем белобровом любовнике и так возбудила себя мечтами о нём, что даже испытала оргазм. Мне помнится, Айеран, что ты отзывался о ней, как о сущем ангеле? Ну, так где же твоё эфирное существо, сотканное из одних только лепестков ролина и девичьей скромности? По-моему она просто похотливая шлюха, эта твоя Рунита Лиант! И как только тебе и твоим людям удалось найти её в Ладиске? Можно подумать, что не было других.
   Верховный магистр сердито огрызнулся:
   - Много ты в этом понимаешь, старый чурбан! Да, никакая другая девушка не прельстила бы этого хитрого негодяя! Арлан Великий был полностью прав, это самый настоящий дьявол и он может совратить даже ангела. К тому же всему виной эти твои эксперименты с мехами равелнаштарамских барсов. Это твоя синяя шкура пробудила в Руните такую чувственность. Хотя, прости, может быть именно она заставит Веридора Мерка хоть немного уважать наш мир и если он влюблен в Руниту хотя бы на треть того чувства, которое она испытывает по отношению к нему, у нас всё получится. Ведь не допустит же он того, чтобы мы стали терзать её тело раскалённым железом. Ладно, они, кажется, притихли, Раймур, по счету три выплываем на сцену. Да, опустись ты, ради Арлана Великого, пониже, а то уже взлетел под самый потолок. Нам нужно быть величественными и грозными.
   Оба величественных и грозных магистра ордена всемогущих магов Галана плавно вылетели из-за колон к своим каменным креслам. Они были отличными левитаторами и не имей их выход на авансцену таких далеко идущих намерений, то я, пожалуй, похвалил бы их за усердие. Однако, Айеран Фалитл и Раймур Озалис явились пред наши светлые очи вовсе не за тем, чтобы поздравить и осыпать щедрыми подарками. В их планы входило совсем другое, - угрозами пыток моей возлюбленной сломить меня и заставить передать им коды доступа к большому аналитическому компьютеру темпорального ускорителя. Поэтому, на их счёт я имел своё собственное мнение и вовсе не собирался простить им такое отношение к себе.
   Это же надо, принять меня за чудовище только потому, что мои друзья наблюдатели, а до того сенсетив-эксперты вовсю посмеивались надо мной и придумывали мне всякие прозвища, а никто из галанских сенсетивов, начиная с Арлана, так и не смог справиться с моим ментальным щитом, которому я придал вид чугунной гири в своей голове. Рунита, увидев их, так и завизжала от восторга, а Нейзер вторил ей громким свистом. Видя то, что я усмехаюсь, моя жена немедленно закричала громким и восторженным голосом:
   - О, небо! Да, освободите же мне руки! Я хочу похлопать этим летающим дядечкам в чёрных халатах! Такого чуда не видели ещё ни на одной деревенской ярмарке.
   Талбат Номул наверху, глядя в какую-то подозрительную трубу, чуть ли не покатился от смеха, видя эту картину. Рук ей, разумеется, никто не освободил и она принялась хлопать ладошками по подлокотникам кресла. Только теперь я смог увидеть наряды господ, отряженных для встречи с нами, в цвете и со всеми подробностями. На Айеране Фалитле и Раймуре Озалисе были надеты долгополые чёрные мантии расшитые серебряными крестами, звёздами и какими-то совершенно бессмысленными письменами с большими капюшонами на головах. Их лица, покрытые белым гримом, были едва видны.
   Скорбно склонив головы и молитвенно сложив руки, они подлетели к своим креслам и уже собрались было пойти на посадку, как я быстро нанёс по ним, а точнее по их кишечникам, небольшой телекинетический удар, заставив обоих громко и раскатисто пукнуть. Одновременно с этим я перенес внутрь подземелья, как раз к их креслам, некоторую толику вони из ближайшего нужника. Мы-то находились поодаль, а вот им пришлось вдохнуть её полной грудью, отчего их лица страдальчески сморщились и они как-то неуклюже и коряво плюхнулись на кресла. Рунита недовольно поморщилась и возмущённо фыркнула:
   - Арлан Великий, и кто это только пустил сюда этих двух старых летающих пердунов.
   Нейзер же снова раскатисто заржал. Строго посмотрев на своих спутников, я недовольно поцокал языком и призвал их к порядку, попеняв им на их поведение:
   - Рунита, Нейз, имейте же хоть снисхождения к этим господам! Ну, подумаешь, перенапряглись немножко. Так чего же в том такого? Левитация дело тяжелое, не всякому под силу, с кем не бывает. Так что больше не звука. Давайте лучше послушаем, что нам скажут эти господа.
   Надо было отдать должное обоим магистрам. Они не дали хода после такого конфуза, а Айеран Фалитл, откинув с головы капюшон, направил на меня тяжелый, немигающий взгляд и прогрохотал громким, хорошо поставленным, но излишне театральным басом:
   - Трепещи, Веридор Мерк! Теперь ты в наших руках, демон в человеческом обличье! Кончилась твоя власть над нашим миром и ты больше никогда не сможешь управлять временем в нём в угоду своим бессовестным хозяевам.
   Рунита всё же не выдержала и как только он умолк, немедленно вставила своё звонкое и дерзкое замечание:
   - Эй, вы, напыщенные болваны! Не смейте говорить такие слова про моего мужа! Веридор никакой вам не демон! Понятно, или я должна вам объяснить это по-другому?
   Недовольно покрутив головой, я сказал ей:
   - Рунни, дорогая, не надо перебивать старших. Дай этим господам спокойно высказать мне свои претензии.
   Слово тотчас взял Раймур Озалис и громко рявкнул:
   - Твоё время кончилось, демон! Ты больше не сможешь напускать на Галан тысячи мёртвых глаз и твои подручные уже никогда не будут прилетать в наш мир. Мы пытками вырвем у тебя тайну горы Калавартог, которую ты воздвиг в древности на острове Равелнаштарам и уничтожим твою дьявольскую машину. А если пытки не сломят твоего упорства, то мы будем пытать на твоих глазах твою возлюбленную и твоего ученика.
   Как только второй магистр сделал паузу для того, чтобы мне всё стало ясно, я быстро спросил обоих магов:
   - Эй, ребята, а может быть мы попытаемся как-нибудь договориться без этих ваших шуточек? Что вы скажете на то, если я передам вам всё добровольно? Право же так будет намного легче и мне, и вам, да, и много я с вас за это не запрошу.
   Однако, не смотря на мою склонность к поискам компромисса, я не прочитал в их сознании какого-то особого желания договариваться. Очень уж в них укоренился страх передо мною, переданный им по наследству от их учителей и наставников, от которых я смог когда-то улизнуть только по той причине, что всегда был очень осторожен. Хотя как только магистры предстали перед нами, они тотчас сменили свою телепатическую прозрачность на мощные ментальные щиты, но было поздно, я уже держал их сознание под своим ненавязчивым контролем. Разумеется, не полностью, ведь я не Господь Бог, а лишь в той мере, чтобы читать их мысли. Как только Раймур Озалис отрапортовался, он моментально послал короткую телепатемму Айерану Фалитлу:
   - Всё, Айри, теперь твоя очередь. Пройдись по его личным качествам ещё раз и покажи ему всю серьёзность наших намерений.
   Голос верховного магистра снова загрохотал басом:
   - Из поколения в поколение наши учителя передавали сведения о том, что ты необычайно хитёр и изворотлив, демон, силён и неуязвим. Ты не раз обходил все наши ловушки и умудрялся убегать, даже будучи смертельно раненым, но теперь ты в наших руках. Некогда Арлан Великий остановил развитие нашего мира, чтобы он не стал игрушкой для галактов, их курортом, а наши женщины не прислуживали вашим туристам. Мы, маги Галана, затаились и стали...
   Тут не выдержал уже Нейзер, который громко выкрикнул с какой-то детской обидой в голосе:
   - Этот ваш Арлан Великий был тупым кретином, да, и вы ничем не лучше него! Идиоты, вы обрекли миллиарды людей на жалкое прозябание вместо того, чтобы стать ещё одной цивилизацией сенситивов, как мой Мидор и Варкен. Какие же вы все тупые, беспросветные идиоты после этого.
   Айерану Фалитлу это не понравилось и он взревел:
   - А тебя, похотливое ничтожество, я буду пытать лично и когда мясо станет отставать от твоих костей и ты будешь молить меня о смерти, я залью твою поганую глотку расплавленным свинцом, чтобы ты больше никогда так не орал!
   Нейзер в долгу не остался и выкрикнул в ответ без малейшего стеснения:
   - Ага, а я возьму и с удовольствием выплюну его тебе прямо в твою бородатую рожу!
   От таких слов физиономия верховного магистра вся так и перекосилась в бешеной злобе. Что ни говори, а Нейзер умел достать своего противника. Айеран Фалитл наклонился вперёд и хотел высказать своему обидчику ещё что-то, но, видимо, решил более не допускать перебранки за столом переговоров. Именно так я и рассматривал этот зловещий, кроваво-алый каменный стол ни смотря ни на что. Чтобы утихомирить этих крикунов, я включил небольшой, но на редкость зычный матюгальник, замаскированный под золотую брошь с большим бриллиантом, которая стягивала кружевной воротник моей белоснежной шелковой рубахи и тотчас заорал так, что весь этот подвальчик буквально встряхнуло:
   - Молчать, тихо! - Тут уже вздрогнули все четверо скандалистов, сидящих за этим столом, наступила полная тишина и я продолжен говорить вполне нормальным голосом - Отлично, господа магистры. Общий смысл ваших претензий мне вполне понятен, а потому нам не стоит продолжать прения по этому щекотливому вопросу. Тем более, что и у Руниты, и у множества простых галанцев, которые добывают свой хлеб в поте лица, тоже есть к вам множество претензий, господин Фалитл, как и к вашему императору. Более того, эти претензии они рады бы предъявить всем сенситивам и императорам прошлого, да, вот беда, из могилы мне их не вынуть. Пора покончить с этим трагикомическим фарсом, который вы называете операция "Синий барс", раз и навсегда.
   Физиономии моих оппонентов от этих слов так и вытянулись, ведь я назвал им такие факты, которые они так старательно прятали в глубинах своего сознания, но меня это нисколько не обеспокоило. Для того, чтобы они не сбежали из подвала, я быстро нанёс по их мозгам не очень сильный, но чертовски точный удар, парализуя тот отдел головного мозга, который заведовал телепатической локацией, отчего они не только лишились своего сверхзрения на несколько минут, но и всех своих телепатических способностей. Точно такой же подзатыльник я отвесил заодно и Талбату Номулу, чтобы он не бросился выручать своих боссов, внезапно угодивших в западню. Нейзер Олс тотчас широко улыбнулся и вполне беззлобно попенял нашим незадачливым палачам, делая это с несвойственным ему миролюбием:
   - Действительно, господа, чем ругаться без толку, давайте лучше поговорим спокойно. Поверьте, мы сами пришли в этот дом, по своему собственному желанию, а потому можем уйти отсюда в любую секунду, но не делаем этого только потому, что нам нужно сообща найти выход из этой ситуации.
   Слава Вечным Льдам Варкена, что этот лоботряс не стал обрисовывать этим типам того, какая именно сложилась ситуация и как нам следовало из неё выбираться. Поэтому, как только он умолк, я продолжил излагать свои мысли:
   - Господа, поверьте, для меня давно уже не секрет, что вы совсем не те, за кого себя пытаетесь выдать. Никакие вы не дремучие средневековые маги, а наоборот, выдающиеся учёные. Вы, господин Фалитл, директор крупного научно-исследовательского института, да, к тому же ещё и двоюродный брат императора Сорквика, а вы, - Добавил я глядя с лёгкой улыбкой на второго мага, у которого от моих слов глаза вылезли на лоб - Господин Озалис, также возглавляете аналогичное заведение, являетесь премьер-министром тайного правительства Галана, а ещё вы родной брат нашего хорошего друга Хальрика Соймера, правда, отцы у вас разные, но мать-то одна. Так что давайте начнем спокойную и неторопливую беседу. Поверьте, нам есть о чём поговорить с вами.
   От моих слов все трое галанских сенсетивов пришли в ужас, а от того, что они не могли ничего предпринять против меня, в самую настоящую панику. Оба магистра смотрели на меня с такой ненавистью, что мне даже сделалось как-то не по себе. В их сознании я прочитал только то, что они таки не поверили не единому моему слову и теперь лихорадочно соображали, чтобы им предпринять. Времени на уговоры у меня было примерно полчаса, после чего мне пришлось бы успокаивать их по-другому, варкенской заморозкой или ещё чем-либо похуже. Поэтому я тотчас послал сигнал Нэксу через хитроумный суперпередатчик, вживлённый мне прямо под черепушку, эдакий ментосканер, только малость посложнее. Так что я мог с его помощью передавать Нэксу даже то, что видел с помощью своего сверхзрения, хотя картинка была скверного качества, а потому он смог быстро вывести из строя все радио и телепередатчики, которые только имелись в доме.
   Ну, да, я тоже времени не терял и быстро ликвидировал все опасные сюрпризы, заготовленные для нас галанскими сенсетивами. В тот момент мне уже было не до сюсюканья, так как малыш Талби метался по дому со здоровенным карабином в руках, но не знал, как ему проникнуть в подземелье, ведь все три колодца, через которые нас спустили в него, были запечатаны здоровенными стальными пробками, которые я уже успел надёжно заклинить. Ему только и оставалось делать, что следить за нами через примитивный перископ. Поскольку наше сидение в оковах уже не имело никакого смысла, я сказал весёлым голосом магам-магистрам:
   - Ну, что же, уважаемые господа, нам настало время поменяться с вами местами.
   Говоря о перемене мест, я имел ввиду не некую фигуру речи, а именно саму перемену этих самых мест, что тут же подтвердил на деле, совершив мгновенную телепортацию сразу четырёх не только материальных, но и одухотворённых объектов. Рунита и я перенеслись на гранитные кресла, до жути холодные, а Айеран Фалитл и Раймур Озалис на деревянные. Заодно я растянул стальные оковы и раздвинул кресла так, чтобы им не было сидеть поудобнее. Нейзер, увидев такую быструю телепорт-переброску объектов, аж позеленел от страха. Да, ему, право же, и было с чего так испугаться, ведь ошибись я и совмести два тела в одном объеме, то в подвале рвануло бы так, что от дома осталось бы одно воспоминание. Однако, мой напарник испугался зря, я ведь не самоубийца. Он просто не успел заметить всех фаз этого телепорта. Ему я предложил выбираться самостоятельно, сказав насмешливым голосом:
   - Нейз, я вам не транспортная контора, так что вылезайте из своей банки самостоятельно и не забывайте, что на поясе у вас прицеплен не галанский ножик для чистки фруктов, а отличнейший виброкинжал, изготовленный в моём клане, которому я придал вид изделия местных златокузнецов.
   Повторять дважды мне не пришлось. Мало того, что магистры угодили в тот самый капкан, который они приготовили для нас, так мой стажер ещё и показал им всю свою силищу. Он небрежно повёл плечами и самая прочная сталь, которую когда-либо изготавливали на Галане, лопнула с мелодичным звоном. Освободив руки, Нейзер небрежно, словно отмахиваясь в разговоре от чьих-либо глупых речей, саданул по своей стеклянной банке, да, так сильно, что прошиб в ней дыру размером не меньше метра в поперечнике. Этот парень не стал работать в полную силу, так как рисковал тотчас остаться голым, ведь галанские ткани, из которых был пошит его костюм, не рассчитывались на таких бугаёв.
   Выплеснув свою злость на прочное закалённое стекло, он обнажил свой кинжал и быстро осмотрел рукоять. Найдя пусковую кнопку, он включил гиперзвуковое лезвие и вдоль полуметрового лезвия тотчас образовалась синеватая режущая кромка, шириной в ладонь. Для виброкинжала всё едино, что вольфрамокерамит, что стекло, правда, стекло он режет так, словно это бумага. Буквально несколькими движениями он изничтожил свой аквариум, а я быстро сложил стеклянные обрезки подле колонны. Покончив с загородкой, он хотел было расправиться и с креслом, да, вовремя одумался. На обоих магистров это произвело весьма сильное впечатление, но они были ребята с характером. Раймур Озалис только криво усмехнулся, а его кореш зычно рявкнул:
   - Ваше могущество вас не спасёт, галакты! Умирая, мы будем счастливы от того, что заберём вас с собою к звёздам!
   Посмотрев на них с насмешливой, издевательской улыбкой, я тотчас поинтересовался:
   - Господин Фалитл, о чём это вы? О том термоядерном устройстве, которое было заложено под этим домом или о резервуаре с ядовитым газом, спрятанном в основании стола? А может быть вы вспомнили о той ёмкостью с водой, которая находится в одном из Чёрных Братьев или о том, что Талбат Номул вот уже добрых десять минут пытается обрушить нам на голову потолок? Да, полноте, господа, разве я похож на такого безнадёжного идиота? Нейзер, ну, скажите хоть вы нашим хозяевам, что это всё детские игры.
   Мой стажер, который, наконец, сел в кресле так, как ему это было удобно, немедленно улыбнулся и воскликнул:
   - Да, господа, вот тут я полностью согласен с Веридором Мерком! Скажу вам по секрету, ребята, я знаю этого варкенца, - Он сделал рукой изящный жест в мою сторону - Всего несколько месяцев, но уже успел проникнуться к нему искренним уважением. Когда мы только собирались к вам в гости, он всего-то и сказал мне, чтобы я держал себя в руках и не начал махать кулаками и представьте себе, этого вполне хватило для того, чтобы я терпел все ваши глупые выходки с этим подземельем и всей прочей чепухой. Поверьте, хоть я и служил в войсках специального назначения на Мидоре, откуда родом, и даже получил офицерское звание прежде, чем решил сменить род деятельности, не мне тягаться с этим человеком. Когда-то, в те годы, когда я был в космофлоте ещё зелёным новичком, мой ротный сказал мне однажды по-дружески: - "Парень, запомни, главное в нашем деле никогда не соваться туда, откуда ты не знаешь выхода, этим ты сэкономишь своим боевым товарищам уйму времени. Но если рядом с тобой будет какой-нибудь архо с Варкена, можешь лезть куда угодно, хоть черту в зубы. Уж этот-то парень найдет выход и оттуда." Господа, Верди Мерк это не просто варкенец, а самый ушлый и хитрый из всех варкенцев, которых я только когда-либо встречал. В одном я с вами солидарен, это действительно самый настоящий демон в человеческом обличье, но только в том смысле слова, если вы имеете в виду его непревзойдённое чувство опасности, ум, хитрость, изворотливость и смекалку, ну, и, разумеется, сенситивную Силу с большой буквы. Так что лучше не злите его, ведь вы же не какие-то там галактические круда, на которых он не сможет поднять руки, а сенситивы и сенситивы не из последних.
   После такой речи Нейзера мне уже ничего не оставалось делать, как встать, сцепить пальцы рук в замок признательности и коротко поклониться, ведь сказано это было без каких-либо оскорбительных намёков и очень серьёзно. В ответ мой стажер тоже встал, щелкнул каблуками своих ботфортов, четко кивнул мне головой и снова развалился в своём кресле. Рунита посмотрела на него с такой благодарностью во взгляде, что он смущённо опустил глаза. Я же продолжил добивать господ магистров, лица которых исказились от ужаса. Нет, эти ребята испугались не за свою жизнь, просто они поняли, что провалили операцию и теперь пытались понять, что же будет с Галаном. Они никак не хотели поверить в то, что я не говно, не личинка рулеры, а вполне нормальный парень, который, к тому же, влюблён в ту девушку, которую они же для меня и выбрали. Поэтому я поторопился сказать им:
   - Господа, поверьте, я обезвредил все ваши ловушки только потому, что не люблю разговаривать с людьми, находясь под прицелом. Поскольку вы сенсетивы, хотя я временно лишил вас ваших телепатических способностей, чтобы потом не носиться за вами по всему Галану, словно гверл за собственным хвостом, а я ваш собрат по этому дару Великой Матери Льдов, позвольте мне, для начала, сделать вам небольшой подарок, так сказать, сувенир на память.
   С этими словами я тотчас разрушил их стеклянные банки, расколов стекло на тысячи кусочков, присоединил к нему те обломки, которых наделал Нейзер и подвесил над столом, подняв повыше люстру. Получился довольно большой шар, метра четыре в диаметре, который я быстро, за каких-то пару секунд, нагрел до температуры порядка тысячи градусов. Ещё до того, как стекло расплавилось и засветилось алым цветом, я воздвиг вокруг него плотный пирокинетический кокон, чтобы нас всех не опалило нестерпимым жаром. Как только у меня получилась однородный шар из расплавленного стекла, я немедленно начал уплотнять его и моделировать расплавленную массу в нужную мне форму.
   Для того, чтобы сотворить задуманное, мне даже не требовалось смотреть на оригинал. В моей памяти навсегда запечатлелась та картина, которую я однажды увидел в Равеле, в гостинице Антора Лорана. Рунита сидела подобрав ноги под себя и гладила рукой мех синего барса. Именно это скульптурное изображение я и решил передать в дар двум этим отважным галанцам, которые отважились бросить вызов тому самому человеку, который, некогда, чуть ли не до икоты напугал Арлана Гиз-Браде. Солями металлов и прочими минералами, извлечёнными из почвы вокруг дома, я придал стеклу нежный, золотисто-розовый, непрозрачно-смуглый цвет и ярко расцветил волосы и широко-раскрытые глаза своей возлюбленной, а также сделал шелковистые пряди меха под её рукой, густо-синими. В общем я добился того, что у меня получилась в итоге абсолютно точная копия моей жены.
   Опустив скульптуру в натуральный размер к самому столу, я заставил её пошевелить руками и немного подвигаться, как будто стеклянная Рунита, гладя мех рукой, усаживалась поудобнее, после чего отправил свое творение в резервуар с водой, чтобы остудить её пыл. На всё у меня ушло не более пяти минут и вот на столе уже стояло изваяние самой прекрасной девушки во всей Вселенной. В восхищении замерли не только Рунита и Нейзер, но и оба недоверчивых магистра. После этого я снял с них стальные оковы и негромко сказал:
   - Друзья мои, пусть эта скульптура станет для вас символом моей любви к вашей планете, к Галану, на котором я обрёл своё счастье, эту чудесную девушку.
   Оба магистра, не смотря на свой враждебный настрой и неослабевающую ненависть ко мне, согласно закивали головами. Между тем, их отношение ко мне и после этих слов, ну, нисколечко не переменилось. Они по-прежнему выжидали тот момент, когда что-либо изменится и они смогут дать от меня тягу. Поэтому, дабы окончательно разрулить ситуацию, я решился на крайний шаг и решительным голосом заявил им:
   - Друзья мои, настало время, чтобы все сенсетивы Галана узнали правду о том, что же происходит на самом деле. Хотя мы оба, я и мой стажер Нейзер Олс связаны контрактом, согласно которого не имеем права рассказывать вам о том, кто мы такие и что делаем в вашем мире, ситуация заставляет меня нарушить все существующие правила. Черт с ней, с этой Корпорацией Прогресса Планет, вы же сенсетивы, а потому я буду обращаться к вам от имени Союза Сенсетивов Галактики, ведь мой клан подписал соглашение с этой организацией и из-за того, что эта контора однажды послала в ваш мир ослов с Квинты, заварилась вся эта каша.
   Нейзер тотчас перебил меня, громко воскликнув:
   - На Галане были квинтиане? Ну, тогда всё понятно, от этих засранцев никогда ничего хорошего ждать не приходится. Эти обалдуи всё что угодно испортят.
   Не обращая внимания на его реплику, с которой был вполне согласен, я продолжал:
   - Поверьте, друзья мои, я никакой не властелин времени и не какой-то там опереточный злодей. Извините, но я простой работяга, техник-эксплуатационщик здоровенной махины, которая называется генератор искажения времени и моё дело только в том и заключается, что следить за этим агрегатом. Ну, а поскольку я занимаюсь этим на вашей планете более трёх миллиардов лет, все вы для меня отнюдь не букашки. Хотя я и не Господь Бог, вы для меня, словно мои собственные дети. Впрочем, чего болтать попусту, давайте поступим проще, сейчас я открою вам своё сознание полностью и передам всем сенсетивам Галана послание от Союза Сенсетивом. Поймите, это вполне официальный телепатический документ и для вас не должно быть особой разницы, от кого вы все его получите, от меня, Веридора Мерка, или же от самого Патрика Изуара. После этого я добавлю кое-что от себя и вы с лёгкость сможете проверить, тот ли я парень, за которого пытаюсь выдать.
   Вот тут-то этих жуликов проняло по настоящему. Их лица вытянулись, словно резиновые, а глаза сделались, что твои чайные блюдца. Раймура Озалиса так и вовсе стала бить крупная дрожь, ну, а я спокойно замер в своём кресле, закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, да, как заору телепатически на весь Галан, что только треск пошел. Если бы не темпоральный коллапсор, то мой вопль было бы слышно чуть ли не в половине галактике. Вместе с тем я стал стремительно оплетать эту планету ярчайшими лучами телепатической локации, подняв на ней такой трезвон, что тут уже любой, даже самый слабенький телепат услышал бы меня. В этот момент мне было совершенно наплевать на то, что вся моя душа со всеми её грехами была вывернута наизнанку и каждый, кому не лень, мог залезть в моё сознание, всё это не имело никакого значения по сравнению с теми мучениями, которые столько лет испытывали сенсетивы этого мира.
   Минуты через три после того, как я начал телепатическкое вещание, все трое сенсетивов, находящихся на этой заброшенной ферме, полностью отошли от моего подзатыльника. Хотя оба магистра всё ещё мечтали вцепиться мне в глотку, их любопытство было так велико, что ни не стали этого делать. Да, это было уже и поздно, ведь я связался за это время с несколькими сотнями сенсетивов, находящимися рядом и те отнеслись ко мне с куда большим доверием, нежели они. Так что эта моя, якобы, капитуляция, тут же обернулась мощнейшей атакой, которая весьма быстро достигла своей цели. По-моему, обе стороны остались довольны. Я потому, что мне удалось доказать хотя бы части галанцев, что им ничто не угрожает, а галанские сенсетивы потому, что теперь они знали всю правду, да, ещё из первых рук. День открытых дверей моего сознания длился не долго, всего полчаса, но и этого времени было вполне достаточно для того, чтобы галанцы получили довольно полное представление обо мне и о том, чем я занимался на их планете столь долгое время.
   Те, кого это интересовало, смогли увидеть весь мой жизненный путь начиная с детских лет. Я не скрывал от них практически ничего лишнего и лишь надежно закрыл ту информацию, которая имела служебный характер или представляла из себя секреты моего клана, вольных торговцев, ну, и ещё кое-какие тайны, в которые я был посвящён, но не имел права разглашать их кому не попадя. Зато всё остальное тотчас стало достоянием гласности и этого вполне хватило для того, чтобы у галанцев пробудился интерес ко мне. Как только я с грохотом воздвиг вокруг себя мощнейший ментальный щит в виде чугунного ядра с большими, розовыми ушами, на меня и господ магистров обрушился самый настоящий девятый вал телепатемм, с которыми я, при всём своём желании, не смог бы разобраться и за сутки.
   Айеран Фалитл тут же строго рявкнул на своих подчиненных и велел им всем заткнуться. С дисциплиной у сенсетивов Галана всё было в полном порядке и потому вскоре наступила полная телепатическая тишина. Сразу же после этого господин верховный магистр послал мне небольшую, яркую телепатемму, изображающую две фигуры в чёрном, коленопреклонённо стоящие перед каким-то сверкающим троном на золотом облаке, на котором я восседал с гордым видом, сопроводив её такими словами:
   - Собрат, твоё благородство не имеет пределов!
   Я немедленно огрызнулся вслух:
   - Э, нет, господин Фалитл! Так дело не пойдёт. У нас на Варкене не принято применять телепатию во время дружеских переговоров. Тем более в присутствии женщины. Так что давайте перейдем на вербальные формы общения, чтобы впоследствии вы могли вспомнить каждое слово, сказанное мною. К тому же нам изрядно надоел этот подвал, да, и пора подумать об ужине. Поймите, это нам с Нейзером не привыкать терпеть лишения, а вот Рунита проголодалась и изрядно замёрзла, сидя на этом каменном троне. Так что давайте сменим обстановку и продолжим наше общение.
   Нейзер, чья способность терпеть лишения не простиралась дальше, чем часов пять обойтись без очередного здоровенного куска вкусного жареного или отварного мяса, тотчас закивал головой в знак согласия, а Рунита, поняв, что сейчас она сможет, наконец, принять гостей в своём летающем доме, вся так и засияла. Лично я в эту минуту более всего хотел только одного, удалиться с обоими галанцами в какое-нибудь укромное место и там поговорить с ними пару часов наедине, ведь ситуация сложилась просто невообразимая, самая что ни на есть экстраординарная. Пожалуй, такого ляпа не было ещё ни разу за всю историю Галактического Союза, чтобы контора, подобная нашей, прошляпила планету сенсетивов, две параллельные цивилизации на ней, да, ещё и чертову прорву горячих бомб в придачу ко всему.
   То, что в результате нашего открытия полетят головы, было ясно, как божий день. Правда, меня это нисколько не волновало. На то оно и руководство, чтобы получать время от времени звонкие оплеухи от кого ни попадя. Главное заключалось сейчас в том, как мне поскорее добраться до их начальства. Нэкс и Бэкси в оба уха кричали мне, чтобы я немедленно двигал в их секретное подземное убежище и требовал аудиенции с императором Сорквиком. Как я уже успел это выяснить, без приказа этого парня на Галане ни один гверл не зарычит, а потому разговаривать нужно было в первую очередь именно с ним и желательно не в присутствии Нейзера. Ведь что ни говори, а этот парень был штатным стажером корпорации, а потому эти разговоры нужно было проводить без него.
   Однако, не смотря на то, что всё разрешилось вполне благополучно и мы даже не подрались, оба галанских сенсетивных начальника выглядели как-то очень уж потрясённо и скорбно, словно они, внезапно, получили известие о смерти любимой бабушки. Оба, вдруг, встали со своих кресел и сделали шаг к столу. Скульптура Руниты плавно взлетела в воздух и опустилась на каменные плиты пола с краю, а оба этих высоченных пожилых галанца молитвенно сложили руки. Первым подал голос Айеран Фалитл, но лучше бы он вместо этого промолчал, чем простонать громко и с надрывом:
   - Собрат наш, мы достойны самой суровой кары за всё то, что мы уготовили тебе и твоим спутникам. Ты волен предать нас за это смерти.
   Мне только этого не хватало в ту минуту, что выслушивать подобный бред. Вскочив на ноги, я истошно завопил:
   - Эй, ребята, вы что, сбрендили? Всё позади! Давайте радоваться жизни и тому, что всё встало на свои места. Так что хватит трагедий, у меня к вам нет никаких претензий, вы делали всё что могли для того, чтобы защитить Галан.
   Но не тут-то было. Мои слова не возымели никакого действия и Айеран Фалитл, с упорством достойным лучшего применения, глухим голосом заявил:
   - Ты великодушен, Веридор Мерк. Мы уходим с миром.
   Видимо, сканируя сознание этих людей, я что-то пропустил, так вслед за этим произошло нечто такое, что не шло уже ни в какие ворота. Два этих красивых и сильных человека беззвучно вздрогнули и упали на пол. Два благородных сердца, получив приказ, просто были рассечены пополам. Нейзер вскочил на ноги и в ярости стукнул кулаком по столу, а Рунита громко вскрикнула. Меня совершенно не устраивал такой финал и потому я быстро крикнул в свой браслет-коммуникатор:
   - Микки, срочно грузи реаниматор на транспортный космобот и спускайся к дому Талбата Номула. Пробей силовыми полями шахту за домом, со стороны горы Чёрные Братья, и пророй тоннель к нам в подвал. Да, смотри, работай поаккуратнее, не снеси дом, в нём людям ещё жить и жить. Доложи, через сколько минут мне тебя ждать, старая железяка.
   Нэкс и Бэкси, которые, почему-то, сторонились Нейзера, быстро подсказали Микки, что говорить и из моего матюгальника на шее до нас донеслась весёлая скороговорка:
   - Верди, ты же меня знаешь, я не привык устраивать волокиту, так что буду у вас через пару минут.
   Шум работающего канавокопателя мы услышали уже через минуту, ведь "Молния" находилась совсем неподалёку, а потому транспортный космобот нам не пришлось ждать слишком долго. Малыш Талби, к которому так до сих пор полностью не вернулась способность к телепатической локации, выбежал из дома и помчался на задворки, но мне, честно говоря, сейчас было не до него. Система самозакапывания космобота работала на полную мощь, да, и грунт вокруг дома был не такой уж и тяжелый, так что за каких-то тридцать секунд Микки, развернув космобот кормой к подвалу, пробил в нём целую шахту диаметром метров в сорок и тотчас стал копать туннель. Шахтер он был опытный и это также не заняло у него много времени. В общем ровно через две минуты одна стена подземелья мигом исчезла и его залили потоки яркого света прожекторов космобота.
   Кормовой люк открылся и из него выплыла дисковидная громадина реаниматора. Поскольку жмуров было всего двое, Микки отсоединил от реаниматора ту его часть, которую я называл силосной башней, - вспомогательный модуль, в котором хранились запасы протоплазмы, костных материалов и всякой прочей ерунды, из чего эта умная машина выращивала руки, ноги и все тела целиком с потрясающей скоростью. Мой напарник, растопырив все свои цепкие руки-манипуляторы разом, восседал верхом на реаниматоре, вооружившись зачем-то двумя энергопульсаторами, видимо, для того, чтобы покрасоваться перед Рунитой. Я не стал ему ничего говорить, а лишь убрал телепортом парочку колонн, чтобы реаниматору было просторнее в этом тесном подземелье, совершенно не рассчитанном на развертывание мобильного госпиталя.
   Внезапно, между бортом космобота и стеной туннеля в подземелье, залитое ярким светом, протиснулся бледный, взъерошенный и прихрамывающий Талбат Номул. Я молча указал Руните и Нейзеру на него, после чего кулаком погрозил своему воинственно настроенному робопилоту. Тот понял меня, немедленно спрятал оба энергопульсатора там, где он их взял, в бортовом оружейном сейфе реаниматора, плавно слетел вниз, и, огибая реаниматор с другой стороны, чтобы не столкнуться с малышом Талби, залетел внутрь космобота. Рунита подбежала к своему дружку с одной стороны, а Нейзер бросился к нему с другой, но тот всё равно прорвался ко мне и потерянным голосом спросил, глядя на бездыханные тела:
   - Они мертвы? Что же теперь делать, господин Мерк?
   Похоже, что этот парень сломал себе ногу, когда не раздумывая сиганул в шахту, вырытую Микки. Нейзер, который по-дружески подставил ему своё плечо с доброй улыбкой немедленно успокоил парня:
   - Ну, это очень большое преувеличение, Талби. До смерти твоим друзьям ещё ой как далеко. Эта здоровенная машина сейчас быстро поставит их на ноги. Но, послушай, парень, у тебя у самого нога сломана, давай-ка мы и тебя в неё засунем. Поверь, это будет совсем не больно. Полежишь полчасика на кушетке, послушаешь весёлую музыку и встанешь с неё, как новенький. - Строго посмотрев на меня, Нейзер впервые обратился ко мне на ты и как к старому другу - Верди, открой ещё один лепесток для Талбата. Пусть реаниматор основательно проверит его, а то мне что-то не нравится радужная оболочка его глаз. Сдаётся мне, что у него не всё в порядке с поджелудочной железой, да, и с почками тоже.
   Ну, он мог мне этого и не говорить, так как я уже открыл управляющую консоль и задавал реаниматору программу действий для трёх пациентов, точнее, нажал всего лишь одну клавишу: - "Полное медицинское обслуживание". Как только три кушетки с молочно-белыми колпаками выдвинулись и открылись, Нейзер жестом показал Руните, чтобы та отвернулась и не смущала своего малыша Талби, когда он будет раздеваться. Она потрепала его по плечу и сказала:
   - Не волнуйся, Талби, всё будет хорошо.
   Сенсетивные способности уже стали возвращаться к Талбату Номулу и потому он смог раздеться телепортом, отправив свою одежду куда-то наверх. На кушетку реаниматора он лег сам, без особого страха, но все же с некоторой опаской. Мы с Нейзером положили на две другие кушетки обнаженные тела Айерана Фалитла и Раймура Озалиса, после чего стайларовые, молочно-белые колпаки опустились на овальные массивные кушетки и медицинская машина приступила к работе. Рунита смотрела на нас обоих чуть не плача и Нейзер сказал ей вполголоса:
   - Рунита, милая, не волнуйся, у твоего Верди отличный реаниматор и вскоре эти ребята будут в полном порядке. То, что они попытались покончить с собой, даже нельзя назвать смертью по большому счету. Это не более, чем обморок, так что у тебя нет никакой причины печалиться.
   Рунита кивнула ему в ответ головой и улыбнулась. Она обладала весьма трезвым умом, а потому даже не стала расспрашивать нас о том, как работает реаниматор. К тому же вскоре в подземелье появился её верный рукастый паж Микки, который притащил нам по небольшому контейнеру с ужином.
  

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

  
   Истинным олицетворением самой высокой вершины, когда-либо достигнутой наукой, является вовсе не Генератор Искажения Времени, способный ускорять время в огромном пространстве темпорального коллапсора, и даже не всегалактическая навигационная система, а медицинская машина, реаниматор. Именно это сложнейшее медицинское устройство, оснащённое сверхмощным аналитическим компьютером, сделало Обитаемую Галактику Человечества доступной людям, а всех людей молодыми и здоровыми, полными сил и энергии для великих свершений.
   Итак, медицинская машина. Дата её создания лежит в таком далёком прошлом, что история не сохранила нам имён тех великих учёных, которые подарили это чудо науки и техники человечеству. Конструкция этого удивительного механизма столь сложна, а специальные компьютерные программы и банк данных настолько огромны, что в нашей галактике сегодня насчитывается не так уж и много миров, в которых люди способны изготавливать медицинские машины серийно. Ещё меньше таких миров, на которых ведутся научные исследования с целью её усовершенствования. Рассказывать о принципе её действия это всё равно, что рассказывать абсолютно всё, что науке сегодня известно о медицине и нанотехнологиях, программировании и электронике, биотехнологиях и клонировании. Будет гораздо проще рассказать о том, что она дает человеку.
   С помощью медицинской машины может быть излечена любая болезнь, даже та, которая сегодня неизвестна современной медицине. В том случае, если медицинской машине неизвестно то, что убивает человека, она просто выращивает отдельные органы или весь организм в целом заново, уничтожая повреждённые и зараженные ткани. Медицинская машина способна полностью омолодить организм человека на клеточном и молекулярном уровне и даже воссоздать организм человека в любом возрастном виде, хоть в облике младенца. Она же способна полностью изменить генетический код человека и его расовую принадлежность, а также его пол, рост и внешний облик. Для неё нет никаких преград в достижении того, что люди называют идеалом совершенства.
   Другим важнейшим аспектом её деятельности является то, что медицинская машина способна вырастить организм человека по его крошечной частице, - биопробе, помещенной в специальную консервирующую среду. Способность плоти человека от природы такова, что память его сохраняется даже в одной единственной неповреждённой молекуле ДНК. Религиозные деятели находят в этом ещё одно подтверждение существования Бога и говорят нам о том, что душа человека, составляющая его информационную матрицу, бессмертна и до тех пор, пока живы хотя бы несколько клеток человеческого тела, его нельзя считать умершим. Военные чины также не считают человека, павшего на поле боя, убитым, а лишь временно лишенным жизненных функций.
   Ещё одним, весьма немаловажным, фактором деятельности медицинской машины является то, что с её помощью можно провести полную физиологическую реконструкцию человеческого организма. В результате этого кости человека укрепляются специальными веществами и обретают прочность лучших сортов стали, а его мускулы после специального преобразования мышечных тканей, делаются в три, пять, а то и более раз сильнее. Внутренние органы также делаются намного выносливее и работают с куда большей, чем прежде, продуктивностью, а реакция и быстрота увеличивается чуть ли не на порядок. Всё это вместе взятое дает возможность людям, особенно тем, которые заняты охраной общественного порядка и служат в армии, намного эффективнее выполнять свою работу и всё благодаря медицинской машине.
  
   (Краткие извлечения, сделанные Бэкси из Галактической Энциклопедии, том 729, страница 2139, статья "Медицинская машина")
  
  
  
   Обитаемая Галактика Человечества, Терилаксийская Звездная Федерация, внутреннее пространство темпорального коллапсора "Галан", звездная система Обелайр, планета Галан, западная часть континента Мадр, провинция Аргалон, дом Талбата Номула в пятнадцати километрах от город Ладиск у подножия горы Черные Братья.
  

Галактические координаты:

М = 98* 39<