Аннотация: В центре вечной державы, в сердце бессмертных наций, стоит бесконечный город...
Холодный дождь поливал с неба не прекращая, как и всегда. Холодный словно лёд, бурными потоками, он стекал по этим грязным кирпичным стенам или же висел в воздухе. Пар из моего рот поднимался вверх, мой плащ промок насквозь и пах мокрой вонючей псиной. Этот переулок один из многих, грязных и узких, куда не попадает солнце. Всё что начинается на Мичиган авеню, перетекая с потоками грязной воды утекает по этим переулкам, стекается в водосточные канавы. Этот город, я ненавижу его. Я знаю что он собой представляет... Здесь уже никого и ничего нет. Последние следы полицейского оцепления уже убраны, от следов былого преступления уже тоже ничего не осталось. Лишь следы о пуль на кирпичной стене. Что ты тут ищешь Страуд? Что ты ищешь? Я не знаю... хоть что-то, что поможет мне найти убийцу своего напарника. Бывшего, когда то давно, моим лучшим другом. Последнего честного детектива в этом проклятом городе...
Господи, какая пошлятина.
Женя даже ладонь на лицо положил. После чего налил в большую чёрную кружку уже едва ли полную наполовину, изрядную долю коньяка. Он просто не мог продолжать писать это на трезвую голову. Но проблема в том что писать не трезвым, вообще невозможно. Он много раз пытался, не получается. Мужчина встал, пригладил непослушные волосы, подошёл к окну. Для конца апреля последние пару дней было слишком холодно, даже снег ночью шёл. К утру сошёл конечно, но на улицу выходить решительно не хотелось. Серый мохнатый перс, абсолютно дымчатого цвета, запрыгнул на подоконник и требовательно замурлыкал. Если Видок требовал ласки - надо было срочно ответить. Женя был не против, взяв на руки кота он начал чесать ему мохнатое пузо.
Пятьсот тысяч это слишком много за продажу достоинства? Как считаешь? Какой то хернёй занимаюсь.
Пятьсот тысяч, плюс процент с продаж. Но проблема в том что эту херню никто не будет читать. Уж насколько я то говноед, но даже я бы этим давиться не стал... В моём возрасте Есенин уже... плохой пример. Аль Пачино сыграл в "Собачьем Полдне", когда ему ещё тридцати не было. Что я тут делаю?
Видок ему не ответил.
Мы пережиток эпоху бесконечного подражания американоцентризму... Но деньги не пахнут. Или как?
Окно выходило на старый двор. Квартира была добротной, старой, в хорошем старом доме, он любил Марьину Рощу. Даже не смотря на то что вид из окна четвёртого этажа не отличался оригинальностью. Это место было с историей - да и своя квартира это всегда хорошо. Если есть возможно вовремя выплачивать коммуналку, в центре вообще жить дорого. Досталась она ему в наследство, это было обидный но естественный ход жизни - но если бы не это, он бы не знал где сейчас жил. Смазывал бы буровые вентили где ни будь в Коми, самогон, урки, морозы минус 30 в ноябре. Ему всегда казалось это дико романтичным...
Не жизнь а именины сердца. Даже к чёрту некому послать. Да, радость моя?
Видок призывно мякнул и задрыгался, требуя поставить его обратно на подоконник. Женя вздохнул и поставил кота обратно. Потом обернулся осмотрев свой импровизированный кабинет, в котором он и спал и ел... Два больших плаката на стене, квадратночелюстной суровый мужчина в федоре и длинном сером плаще на фоне ночного города, героические позы, громкие слова выдернутые из рецензий популярный изданий. Надписи были сделано ультимативными печатными буквами красного цвета: "Маркус Страуд. Живи и Дай Умереть", "Маркус Страуд. Самое Долгое Прощание".
Женя посмотрел на оба, взял со стола кружку, крепкий чёрный свежемолотый кофе без ничего и коньяк - были его отдушиной. Альтернативой было хлестать водку. Это было его "подспорье", уступка организму смело идущему к алкоголизму, и рассудку смело идущему в трезвом состоянии к нервному срыву. Он сделал глубокий глоток, кофе уже не горячий но всё равно очень даже тёплый, смешанный с коньяком разлился по глотке и направился по пищеводу вниз. Согревая грудь и разливая тепло по всему телу. Ему ударило в голову и стало как то сразу лучше. Но настроение испортилось совсем.
Эй Маркус Страуд? Иди ты на хуй.
Феликс поправил очки, прежде чем приступить к своей чашечке кофе. Чашечка кофе тут стоила рублей 300, если ему не сказали что платить будет не он - ноги бы Жениной в этом гламурятнике не было.
В чём проблема?
Я хочу убить Маркуса.
С хренали?
Я исписался.
Феликс в меру упитанный, юркий, хитрый, вёрткий и живущий так как будто ему море по колено - редактор крупного издания. За его невинной внешностью бухгалтера и простецким лицом скрывалась бульдожья хватка в профессии и он реально был классным писателем... когда то очень давно.
Творческий кризис... сколько у тебя готово? Тридцать страниц?
Двадцать.
Уверен за три месяца ты что ни будь придумаешь.
Я ненавижу эту книгу. Я ненавижу этот сеттинг. Я ненавижу это персонажа.
Контракт на четыре книги... Ты не настолько популярен, что бы тебе искать литературных негров.
Я тебе про то что не могу писать, а ты...
Ну ладно.
Женя понял что вспылил, Феликс поставил чашечку на блюдце, сложил руки вместе.
В чём проблема?
Серьёзно? Это буффонада. Кровосмесительный плод любви самого дешёвого триллера-деконструкции 90ых" и "Города Грехов 2". Это просто порочно. С той лишь разницей что в кино всё можно искупить художественным языком. А это просто кал тройной отгонки.
Уверен ты драматизируешь... слушай, когда ты пришёл, это ты предложил идею - максимально оторванного от реальности неонуара с уходом в комиксы. Про всё то что у нас в стране как бы есть, но об этом у нас писать нельзя, поэтому всё происходит как бы в Чикаго.
Филя, я никогда не был в Чикаго. Ты в окно посмотри вообще. Там страна какая?
Я не думаю что там хуже чем здесь. Или лучше. Может попадёшь однажды.
Да причём тут это то вообще?
Ты помнишь первую книгу? Завязку?
Ну... Маркус Страуд мстит за убийство жены и её любовника, бывшего его лучшим другом.
И воюет с мафией.
Ну...
А вторая книга?
Маркус Страуд мстит за убийство любовницы, которая была в любовном треугольнике с продажным прокурором штата Или...тили.... Мичиган.
Иллинойс.
Да похер. И? В чём проблема?
Месть за убийство напарника? Серьёзно? Третий раз? Опять месть? Те-же стилистические приёмы?
Ты хочешь что бы я поменял редактора?
Я не могу со Световой работать! Это самое алчное в мире существо! У неё корпоративная прошивка вместо мозга!
Во первых, это обидно. Во вторых, тебе никто не указывает как писать.
Всего лишь указывают что.
Да напиши ты полный трэш, уйди в отрыв.
Ты серьёзно?
Слушай, ты определись. Ты чего хочешь то? Закрыть вопрос или нет? Нравится тебе то что ты пишешь или нет?
Но это же не повод делать как попало.
Ну так сделай хорошо...
Ты издеваешься что ли надо мной?
Да в чём проблема то?
Я пишу, жвачку для мозгов, в самом пошлейшем жанре. Живя в России и будучи русским, делаю тоже что сотни авторов сейчас - продаю карикатурную западную жизнь, тем кого ты со своей редакцией, даже за людей особо не считаете. Вы говно продаёте.
А ты его пишешь. И у тебя контракт.
Феликс пожал плечами.
Нет ну а... ты чего хочешь? Быть прозаиком? Пьесы писать? Нет, дай угадаю погоди... русский нуар да? "Настоящий Детектив" все дела? Уехать в глубинку, проникнуться всем этим, нюхнуть навозу, хряпнуть самогона. А знаешь что потом будет? Будешь сценарии к ментовским сериалам писать. И тебя заебут, вусмерть. Если ты думаешь что у нас потогонка, то ты не представляешь что там. Тебе лет 10 придётся жрать говно, будешь писать сценарий, под руководством мудаков, для телемыльной херни длительностью в 20 сезонов. И потом даже если тебе повезёт... Максим Есаулов в стране один, а тех кто пытался и не взлетел, забиты все хрущёбы в столице. Они как те девки, кто приехали поступать и поступили, но на третьем курсе стало ясно что пелоткой торговать ну в целом приятнее если процесс нравится, а в целом можно и притворяться. Зато платят хорошо. Но если ты писатель, и ты мужчина, у тебя нет опции вытрахаться из ситуации. Ты будешь просто медленно спиваться.
Глуховский...
Упёртый жадный мудлон. С коммерческой жилкой, благородного происхождения с Израильским гражданством и связями среди столичной интеллигенции. А ты Женя Метёлкин, из Бибирево - он же Холден Рейли... пиздатый псевдоним, я тебе говорил?
Примерно каждый раз когда тебе нужно было меня уговорить... Ни один американец никогда не прочтёт это дерьмо. Ты же понимаешь да? А через 10 лет, никто не вспомнит...
Тебя это волнует? Вклад в мировую историю? Бессмысленность жизни?
Я верю в ноосферу. Плевок в вечность? Слышал?
Как практикующий иудей, я безусловно разделяю твои убеждения в каком то смысле. Что не отменяет того факта - что у тебя есть контракт. Что персонаж людям нравится. А в клише нет ничего плохого.
Тогда бы почему не эксплуатировать российские клише?
Потому что они никому не интересны. Америка страна мечты, и будет такой всегда, сколько фентаниловых торчков не покажи. А тут что? Мусора, дагестанцы, насрано... Это же продаётся. Частный детектив, бывший коп, гроза улиц, он придёт и всех накажет. Люди любят такие истории. "Парк Горького" кстати на западе обожают читать, а ты читал? Это же редкостная херня, но народу нравится. Это такой жанр - "этнокультурное порно".
Ага, только без порно?
Добавь.
Нет.
Ну и зря.
До такого я точно не опущусь. У вас авторов полтора десятка, из них десять пишут вам порно для женщин. Им заказывайте.
А ну да, ты же у нас внебрачный сын Ника Пицеллато и Олега Дивова.
Иди ты в жопу.
Феликс ехидно улыбнулся, одним глотком смахнув содержимое чашечки.
Плачу как всегда я?
Я тебе предлагал домой прийти.
Некогда мне... в мыле с утра до вечера. По делам "серии".
Что-то там про драконов?
То самое "порно для женщин". Людям надо иногда кончать.
Чем мы вообще занимаемся? Зачем мы занимаемся всей этой хернёй?
Утоляем голод души... Жень, ты же знаешь как я к тебе отношусь? Мы же с тобой друзья?
Можно сказать, родственники.
Гордыня твоя, тебе жить мешает. Слишком много думаешь о себе. Это рынок чувак, просто рынок по продаже эмоций. Не более того. Всё что ты хочешь писать. Или думаешь что хочешь. Это никому не нужно. Понимаешь.
Мой читатель, он не такой.
Они все такие... Ну мы идём? У меня дела ещё. Если ты конечно не хочешь сам за счёт заплатить.
Ты мудак, ты в курсе?
Я тоже тебя очень люблю. А теперь иди домой, и снеси золотое яичко.
...
Он снова поставил кружку на рабочий стол, кофе было больше. Налил коньяка, сел. Видок спал на кровати свернувшись клубком. Женя смотрел на всё написанное им безобразие. Читал и понял что не может. Он хотел сделать глоток кофе. Но потом понял что нужно сделать. В два щелчка мышки он удалил весь текст, двадцать страниц. Смотрел на белое пространства файла, оно было пустым. Он же может сейчас отменить процесс, как будто ничего не было и продолжить с того момента. Резервных копий рукописи он не делал, его тошнило от неё. Он вздохнул. Потому что понял что будет писать.