# Грозовой фронт. Земля горящая под ногами. Вступление

Ананун Дмитриевич Абрамян

Чистый душевный порыв и плод долгих лет творческий метаний, в попытке написать что-то злободневное и одновременно с этим, что-то о России в которой мы живём сейчас. А не о СССР и булке французского хруста.

Ноябрь 1998 года. Зеленогорск.

Зрелище было величественным, без шуток. Серое ноябрьское море било о песчаный берег. Стремительно вечерело и серое небо скоро окончательно погрузило бы окружающее пространство в темноту. Сверху уже падала вниз морось. Естественно в такую погоду никого на этом берегу не было. Слева ветер гонял водяную пыль и песок в воздух над обширным пляжем. Вдали колосились уже чёрная полоска растительности, на противоположной стороне дюн. Позади на ветру вместе с деревьями, посреди города, качалось закрытое (разумеется) колесо обозрения. ГАЗ-3102, машина настолько официальная что дальше некуда, остановилась у волнореза. Конечно где то в конторе уже использовались и иномарки. Но Сергеев предпочитал этот вид транспорта, привычки менять поздно, а отечественные машины он считал надёжнее... может он и ошибался, но привычка сильная вещь. А в его возрасте менять их уже было поздно. Впереди, у того же волнореза, метрах в десяти, стоял бежевого цвета и порядком побитый жизнью 'Москвич'. Человек средних лет в бежевом пальто, в очках и непослушными волосами на голове пошёл в его сторону. Внешность типичного питерского интеллигента вводила в заблуждение только на первый взгляд, в глазах человека, в его осанке и походке ощущалась сталь. Сергеев таких за километр подмечал. Но рыбак рыбака, как известно...

Человек сел в машину, пальто его было ещё недостаточно сырым что бы промочить обивку. Он снял и протёр очки своим платком. После чего пожал руку Сергееву, человеку в двое его старше, с мощным подбородком, холодным но чрезвычайно усталым взглядом. Он и решил начать первым.

- Удивлён что мы с вами снова встретились, Полковник. Особенно после того что случилось.

- Павел Константиныч, я понимаю ваши чувства, но уверяю вас. Мы отпустили Олега Бондаренко, известного как 'Канцлер', исходя из интересов национальной безопасности. У нас не было другого выбора.

Взгляд Павла Константиновича говорил что ему в общем то было глубоко и далеко плевать, какими там мотивами руководствовалось ФСБ, но он всё же сдержался что бы не нагрубить. Однако ответная реплика получилась жёсткой, и почти сквозь зубы.

- Вы ведь меня позвали не затем, что бы оправдываться. Не так ли?

Сергеев оценивающе посмотрел на собеседника, а затем начал смотреть вперёд на темнеющий небосвод.

- Я не буду ходить вокруг да около Майор... вчера я похоронил пятерых своих сотрудников. Провальная операция по ликвидации террористической ячейки, собирающееся совершить теракт в Твери, как у себя дома на Кавказе. Какая та мразь в управлении слила нашу схему. Местные властям мы доверять вообще не можем. Теракт мы остановили, но я потерял пятерых хороших ребят. Настоящих советских... русских офицеров.

Павел почувствовал себя слегка неловко. - Сочувствую.

- За последние двенадцать лет, я пятьдесят четыре раза звонил родственникам людей, которые работали на меня. Которые доверяли мне, и были готовы выполнять мои приказы. Это в четыре раза больше чем за все годы моей службы до этого, а я в госбезопасности уже почти тридцать пять лет. Эти люди, сейчас в наше время, умирают за страну. Страну которая их вообще не замечает и плевать на них хотела... но дело даже не в этом. Я не скажу вам за Кавказ и юг. Не скажу за то что за Уралом. Я вам скажу только за центральные регионы. Все наши ресурсы сейчас, брошены на войну с терроризмом. Вовчики наступают по всем фронтам, а наше управление обескровлено, а все руководящие уровни текут блядь как ржавое ведро.

- Я понимаю. Но вы думаете у нас по другому? У вас проще, ваши подозреваемые не сдаются. В отличии от наших. Наших мы задерживаем. А их потом отпускает суд. Если вообще дело доходит до суда. Мне вам надо рассказывать про то, что такое наша Питерская прокуратура?

- Ох, если бы всё было так просто... я скажу вам кое что, что вы должны знать, но никто кроме вас не должен. В течении года, на Кавказе начнётся большая война. С той стороны копят большие силы. Они называют это джихадом, священной войной. И они твёрдо намеренны забрать себе весь Северный Кавказ. И у нас есть все основания полагать, что они на этом не остановятся. Если мы их не остановим... только не известно кто этим будет заниматься. И как. Известно лишь одно, скоро начнутся теракты. Много терактов, повсюду. Будет даже хуже чем сейчас.

- Что, вообще всё к хуям развалиться?

- Мы не должны этого допустить Майор...

- Вот сейчас начнётся... Полковник. Хотите меня привлечь к борьбе с террором? Так это не мой профиль... а даже если бы был мой. Хотите я вас хоть сейчас пошлю?

Полковник удивлённо изогнул бровь. Но затем понимающе кивнул. - Я понимаю ваше отношение.

- Нет, вы не понимаете. Всё чем мы занимаемся последние десять лет, это тушим пожар на Титанике. Вам никогда не казалось это бесполезным? Тушить пожар на корабле который скоро пойдёт ко дну? Мои парни честные, ни у кого на подсосе на стоят, а раз они ни на какую падлу не пашут и никого не отмазывают, то мы все питаемся подножным кормом. Про оружие и боеприпасы рассказать? Думаю у вас ситуация получше.

- Вы удивитесь, не сильно...

- У вас хоть с бензином всё нормально... товарищ Полковник. При всём моём уважении. Давайте уже ближе к сути. Или я еду домой, я не спал уже двадцать часов к ряду, а живу я на Петроградке. О чём вы наверное знаете.

- Мы знаем что вы сделали прошлой зимой.

В воздухе повисла пауза, как будто с неба до самого сердца земли, только что упал топор, выместив весь кислород. Майор не сказать что удивился, но испугался, в прочем всего на несколько секунд... рано или поздно всплыло бы.

- Надеюсь вы сейчас не будете делать глупости? Чёрт, я вас не осуждаю... когда законы не работают. А вы видите как конченная мразь выходит на свободу, что вы чувствуете?

- Я ничего не чувствую... и тогда не чувствовал.

- Вы лжёте... вы не такой человек. Вы не такой как они. Как тот, кого вы убили. Вы всю жизнь по коммуналкам мотаетесь. У вас девять ранений за годы службы. Вы похоронили троих своих друзей. Вас караулили в подъездах, пытались убить, дважды не при исполнении. Но вам всегда было на это плевать. Потому что вы офицер. И вот что я вам ещё скажу. Сейчас, вокруг нас, много всякого говна повылезало. И многие из них прячутся за погонами. Времена изменились очень сильно. И сейчас, любой может убить человека. Просто так, взять и убить, не за что. Вы же убили того кто это заслужил. Не человека, мутанта.

Павел потёр усталые глаза, он всё понял. - В наёмники меня вербуете?

- Не в наёмники, Павел Константиныч... то что я вам расскажу, должно остаться между нами.

- Что-то ещё?

- В зависимости от того что я вам расскажу, вы решите, уйти или нет. Даже если вы уйдёте, я не буду вас шантажировать тем что вы сделали. Доказательств у меня нет в любом случае. Да и потом, вы хороший опер, вы нужны Петербургу. Но если вы согласитесь... вы сможете плевать на продажных судей и прокуроров. На всех этих чиновников и адвокатов которые их отмазывают.

- Потому что я убил не просто так, а за что-то?

- Потому что я знаю, я вижу, что вам это далось не просто. Но вы знали, понимали что это правильно. Вы не нужны мне как киллер. Вы мне нужны как тот, кто будет громить зверьё. Как тот кто сможет собрать людей, таких же честных милиционеров, солдат, как и вы. Человек опытный и организованный.

- Это всё серьёзно?

- Как коронарный тромбоз.

Внезапное пробуждение чувство юмора Павла даже рассмешило, он ухмыльнулся. Он бы наверное даже улыбнулся, если бы не разволновался.

- А что вы хотели рассказать мне? Такого секретного?

- Как я вам уже сказал, печальная необходимость сосредоточится на проблеме террора и угрозе развала. И пока это так, мы не имеем возможности противостоять организованной преступности и её сращивания с властью. Они уже поделили страну, давно, контролирую целые регионы. Чиновники и воры легко находят общий язык... когда не являются одним и тем же. В общем, мы вынуждены действовать исходя из сложившейся ситуации. Три недели назад, руководство вышло на связь с лидерами наиболее могущественных и серьёзных воровских общин. Мы поставили им ультиматум, который заключается в следующем. Как вы сами знаете, старые воровские общины, живущие по своим уголовным понятиям, не являются столь агрессивной и деструктивной силой как нынешние толпы отморозков. Это вопрос конечно спорный с точки зрения морали. Но им нужен порядок, подобие порядка. Мы заключили негласный договор. Преступные группировки не допускают беспредела на своей территории, отказываются от всякого сотрудничества с экстремистскими и террористическими организациями. В свою очередь мы не интересуемся их делами. Если они попадутся, по закону, они попадутся. Если нет, мы не будем лезть, но всех кто пойдёт на откровенный беспредел. Массовых и серийных убийц, работорговцев, откровенных мокрушником. Мы будем давить нещадно, и тех кто это допускает, тоже. А беспредельщиков сейчас, много. Вы сами знаете.

- Вы пошли на договор с ворами. И будете за них подметать?

- Это вынужденная мера. Вы лучше меня знаете, у нас нет сил на наведения порядка в стране классическими методами. Но с бандами отмороженных мразей, которые держат в страхе целые города, надо что-то делать. Именно поэтому вы нужны нам, Павел Михалыч.

Павел посмотрел на Полковника, он в принципе уже решил как ответить. Но сказать это было непросто. Он понимал, что сейчас делает важный выбор. Поэтому ответить надо было правильно.

- Вы хотите что бы я набрал людей и создал из них группу профессиональных ликвидаторов? Вне закона?

- В ситуации, когда закон не работает. Наша структура далека от криминальной сферы, у нас профиль другой. А вы знаете эту кухню, вы знаете этих людей. У вас будет бюджет и полная автономия. Для начала, мы хотим подчистить наш дорогой город Ленинград и окрестности. В последние годы, здесь скопилось очень много мрази. Это ваш шанс очистить для начала наш город. А дальше кто знает.

- Рамки есть?

- Соблюдать договор, по крайней мере, ровно в тех рамках, которые не касаются посторонних людей. В остальном, действовать сможете на своё усмотрение.

- Я согласен.

Полковник Сергеев удовлетворённо посмотрел на Павла. Он знал что он так ответит.

- Я знал что вы согласитесь.

- Не удивлён.

- Вы согласились, но думаю что вам ещё надо всё обдумать. Завтра в три часа дня, приезжайте в Благовещенский Сад. Мы обговорим детали. У вас есть хороший парень в отделе, Капитан Лавров?

- Да, он способный... вы и это сможете устроить?

- Думаю, Капитан Лавров заслужил повышения по службе. Слышал он способный малый.

- Лучший из молодой поросли.

- Так и решим. Езжайте домой к жене, Павел Михалыч.

- Вы меня своим всезнанием уже пугать начинаете.

- Что поделать, деформация.

Павел в лёгком смятении вышел под дождь, направившись к своей машине.

...

Москва. Центр Международной Торговли. 11 февраля 1999 года.


По телевизору показывали обвалившиеся развалы здания после пожара. Операторы телеканалов фактически смаковали кадры, не смотря на то что их старались не подпускать близко. Сегодня с теми кто охранял пикет, было лучше не спорить. Они были в ярости. Здание Самарского ГУВД, почти полностью выгорело, похоронив в себе, по предварительным подсчётам около сорока человек. И то, эти цифры были пока не окончательные, развалы предстояло разобрать. Генерал Ефимов мог бы конечно и переключить телевизор, но знал что по остальным каналам тоже самое. Судьба братской Югославии терзала душу несколько самим фактом происходящего, сколько тем, что в том чудовищном взаимном геноциде происходящем там, виделось гулкое эхо будущего России. Будущего которого они уже избежать не могли, слишком далеко всё зашло. Даже если оставить в стороне политику и Кавказ, достаточно включить телевизор что бы увидеть, что творилось по городам и весям многострадальной Родины. Пока уже довольно немолодой но крепкий мужчина, сняв пиджак стоял перед телевизором, со всей силы сжимая рюмку из под виски, наполовину залитую коньяком, в кабинет без стука вошёл полковник Афанасий Сергеев, выведенный из состава одного отдела, и пока не приписанный ни к какому другому, официально. В прочем, это всё были пустые формальности. Афанасий было настоящим именем, а вот фамилия Сергеев, нет. Да и сам полковник предпочитал 'не существовать', насколько это возможно. Особенно в такие времена. С сочувствием он посмотрел на Генерала, и с тоской на экран телевизора.

- Что мы можем с этим сделать?

Генерал не обернулся. - Ничего. Где мы, где Куйбышев. Нас туда никто не пустит... этим сука, наверху. На всё плевать. И было бы плевать, если бы у нас не начали взрывать машины у американского посольства... бляди. Ёбанные бляди.

Генерала Ефимова довести до откровенной матершины было непросто. В прочем оно было и понятно. В последнее время они все уже были где то на грани и за гранью. Он взял с телевизора пульт и выключил его. Полковник взял на себя смелость занять большой чёрный диван в углу кабинета. По идее это был кабинет директора одной из контор, дружественный сотрудникам федеральной службы. И поскольку директора на месте не было, провести встречу здесь было разумным решением. Здесь по крайней мере не было посторонних ушей. Ну и воспользоваться местным мини-баром... Панорамные окна за спиной директорского кабинета, открывали сногсшибательный вид на излучину Москвы реки у самого сердца столицы. Арбат, Белый дом, здание СЭВ и рядом домов книг за ним, и далее ряд мостов и прочих зданий. Под стремительно уходящим от зелёно-оранжевого закатного цвета, в сторону тёмно-синего бархата февральской ночи. В прочем, красивый город был изрядно изуродован рекламными баннерами практически везде где можно и нельзя. Генерал подошёл к столу, поставив на него стакан. Было видно, что он из него так не разу и не пил. Он смотрел вперёд на морозное небо, на востоке уже была ночь.

- Директор... директор не оправдал ожиданий. Он кажется неплохой человек. На редкость неплохой... и он спросил меня, что мы можем предложить. И я адресую этот вопрос тебе. Конкретизируя. План 'Перс' возможен? - Генерал посмотрел на Сергеева. Тот задумался.

- Возможен. Только на раскачку нужно много времени... все мало-мальски способные, либо здесь, либо на юге. Вы сами знаете, какая обстановка в стране.

Про обстановку мне не говори... налей себе. - Мини-бар был упрятан в довольно вычурный деревянный комод, сверху стояла открытая бутылка пятизвёздочного французского коньяка. Полковник встал и пошёл за бутылкой. С генералом сейчас было лучше не спорить. Пока он наливал, генерал продолжил.

- Я слышал, что у МВД комитет уже начал работу. И результаты по Петербургу впечатляют.

- Это правда. Потому что никто не рассчитывал что отдача будет вообще. Парни хорошо работают, но они потеряли троих своих людей.

- Все теряют людей.

- Из шести.

Генерал поднял вверх стакан. Было видно что он чудовищно устал. - Так давай выпьем за них. И за тех ребят из ГУВД... и за всех кого сегодня не стало. Пусть им земля будет пухом.

Стоя у стола выпили по половине содержимого. Помолчали. Сергеев продолжил.

- Вадим Михайлович. У МВД своя специфика. И за год мы имеем в активе пока три ликвидированные ОПГ. Это неплохой старт. Но на общем фоне... я не знаю с каким чудом вы сумели пробить деньги на операцию внедрения. Но знаю что за все девять лет существования плана 'Перс', ни один директор службы не поднимал вопрос о его осуществлении.

- Ну, теперь похоже мы нашли единомышленника... Сергеев. Тут ведь какое дело. Нынешнему недолго осталось, об этом уже все говорят. Ну посидит он ещё год или два. А потом что? А потом за власть пойдёт драка... И когда от всей нашей страны останется европейская часть без выходов к морю да ледяной мешок, с нами сделают тоже самое, что сделают с сербами. Это они там... - генерал махнул рукой в окно, в сторону понятное дело, центра Москвы. - ...пидорасы, рассчитывают вассалами стать. Или обслугой. И станут, обязательно. Те кому повезёт... что со страной будет, представляешь?

- Наверху кто-то вытащил голову из жопы?

- Наверху кое кто понял. Что в том останется от России, надо будет как то жить. Хоть не второй Францией, но может однажды нас и в таком качестве возьмут в Евросоюз... в любом случае. Они наконец задаются вопросами, что будет когда с юга всё это польётся на наши головы...

- А юг?

- А что юг? О чём ты, Сергеев? Юг мы проебали. Через год-два, нас оттуда окончательно выпнут. Надо думать о будущем. О том что с этим городом будет, со страной... - Генерал улыбнулся, смотря на хмурое лицо Полковника.

- За державу обидно? И мне обидно, полковник... а что делать? Скоро война начнётся, большая. И это на Кавказе. А если этот сдохнет, то и здесь тоже... ты ведь мне докладывал, что у тебя в Башкирии сработала опергруппа.

- Три вскрытые ячейки, под прикрытием одной из ОПГ. Группа ликвидирована, пропагандисты арестованы.

- Способные значит?

- Трое 'умников' и команда ветеранов, полный набор: Чечня, Абхазия, Приднестровье, Таджикистан. Но это одна группа.

- Интересно... да, с кадрами сейчас всё совсем плохо. Но предположим, я смогу тебе выделить одну группу... команду 'Арбитраж'.

- С Кавказа? У них ведь работы невпроворот.

- На Кавказе сейчас у всех работы полон рот... а они хорошие спецы... видишь ли. Вопрос поставлен директором был не просто так. У нас тут намечается серьёзный кризис. Причём "тут" - значит "здесь".

Полковник опорожнил стакан и перевернув его поставил на довольно дорогой стол рядом с генералом. Тот продолжил.

- Твоя операция внедрения дала плоды. Насколько ты сам знаешь, в Саудовской Аравии уже готова группа в полторы тысячи рыл, и это только первая партия. Профессиональная подготовка, тактика и стратегия, обращения со всеми видами оружия и так далее, знания языков и местных обычаев... но до нас сорока на хвосте принесла. Что здесь какая то высокопоставленная гнида, собирается в город протащить группу. Причём не из Чечни. Все из-за рубежа, предположительно из нейтральных стран, вроде Турции, Египта, Туниса.

- Турция то нейтральная... цель?

- Мы предполагаем, что главной целью является Курчатовский институт. И всё что в нём находиться. Как там сейчас обстоят дела с безопасностью ты знаешь лучше меня.

Генерал опорожнил стакан, и тоже перевернул его на стол. - Группа должна прибыть в страну в течении ближайших двух суток. И это именно твои парни, дали нам возможность об этом узнать... а теперь, Афанасий Михалыч, мне нужен твой план. И я тебе дам всё что нужно. И действовать надо быстро и как можно тише.

- А крыса?

- Крысой займусь я и Полковник Кравченко. Ты знаешь, уж в ловли паразитов, ему равных нет.

- Значит мой актив...

- Группа 'Арбитраж' час назад вылетела из Владикавказа, прибудет в Быково уже скоро. Бери своих молодцов из Башкирии, и приступайте к работе.

Полковник Сергеев кивнул и направился к выходу. Генерал его окликнул.

- Полковник, и ещё. Ты должен знать. Если мы этот бой проиграем. Нас всех, и директора тоже, скорее всего в живых не оставят.

Подкупающая прямота, ничего не скажешь.


СИЗО военной прокуратуры. Астрахань. Июнь 2001 года.

Помойная яма. Тут даже комнаты допроса воняли сыростью, с потрескавшейся штукатуркой. Единственное чего здесь не было, это тараканов, они все сбежали туда где есть что пожрать.

Сказать что на парня было страшно смотреть, это ничего не сказать. Фактически на нём живого места не было. Набухшие синяки и кровоподтёки по всему лицу, по рукам. Майка местами прилипла к телу. Глаза были злыми, уставшими, но внимательными. Он заметил что сюда пришёл новый человек.

Через стол стоял человек в белой рубашке и красном галстуке. Мужчина лет тридцати пяти, с чертами лица высеченными из камня, с цепкими голубыми глазами. В руках у него была увесистая папка личного дела, он положил её на стол, сам сел напротив. Стул под ним надсадно и предательски заскрипел.

- Советник Карпухин ваше дело больше не ведёт... это его мрази вас так?

Парень промолчал, только оскалился, зубы были в крови.

- Понятно... он за это ответит, не переживайте.

Парень обратил внимание, что его гость, не смотря на деловой стиль одежды, был не шибко хорошо выбрит и загорел. По всей видимости, в кабинете он сидел не то что бы очень часто. Любопытно.

- Я Капитан Герберг. Александр Иванович. И я буду теперь вести ваше дело. Старший Сержант Барков, Егор Юрьевич.

Парень нашёлся что ответить. Говорил он не то что бы с трудом. Но он уже попросту устал. - Я уже всё рассказал. Всё в этой папке.

- Ага... я вам сразу скажу. Советник Карпухин славно поработал над тем, что бы выставить вас виноватым во всём происходящем... они пытались из вас выбить признательные показания. Но я вижу, что успеха они не добились.

Барков посмотрел на Герберга тот, что тот понял, что если бы не его физическое состояние, он бы его сейчас удавил. Учитывая хорошие два метра ростом и крепкую физику, он мог.

- Это хорошо... ваши показания здесь тоже есть. Вы написали их от руки, и кое кто здесь, проследил что бы от них не избавились... не всё ещё потеряно в датском королевстве... Расскажите мне, почему вы сделали то что сделали. Как это было?

- Это была самооборона. Они подкараулили меня в хозблоке, окружили, Капитан Патрушев ударил меня по голове. Старший лейтенант Бакланов вытащил выкидной нож. Патрушев и Валанян попытались меня удержать.

У них не вышло... - Герберг открыл папку на нужной странице. - В результате Валанян получил удар ножом в грудь, и скончался, Бакланова вы толкнули и он разбился насмерть ударившись головой о угол тумбочки. А Капитану Патрушеву вы сломали правую руку и челюсть, попутно стукнув его головой об стену так сильно, что у него случилось сотрясение мозга... одной физической силы тут недостаточно... где так драться научились?

- Я из Сарапула. У нас по другому не живут.

Капитан оставил папку открытой, но в неё не смотрел. Смотрел на Баркова. - Вы утверждаете в своих показаниях, что командование вашей части, виновно в хищении и продаже крупных партий оружия боевикам на той стороне, и бандитским формированиям здесь, в каспийском регионе. Вы хотели поступить правильно, и с умом. Вы написали обвинительную записку, указав в ней факты, и обратились с ней в военную прокуратуру. Где её приняли, пусть и с большим скепсисом. После чего вас попытались убить. А после того инцидента поместили сюда, три дня назад... То что я вам скажу, должно остаться между нами... вашего честного слова будет достаточно.

Барков молчал.

- Мы уже давно следили за вашей военной частью. Подозревая что под покровительством полковника Бесстужева, осуществляется продажа оружия и боеприпасов чеченскому подполью и другим террористическим организациям. У нас не было достаточно доказательств, до того как они попытались вас убить. К счастью, вы оказались крепким орешком. И они до сих пор вас не раскололи...

Барков засмеялся, видно было, что ему давалось это нелегко.

- Я решил хотя бы раз в жизни поступить правильно...

- Скажите мне, Старший Сержант, почему вы решили пойти в армию, да ещё и добровольцем на Кавказ?

Барков посмотрел на собеседника. - А что мне делать в Сарапуле? Я только драться и умею... и потом, если мы черножопых не остановим, от страны что останется? Вырежут всех. Так я думал...

- А теперь?

- Теперь я вижу, что нам черножопые не страшны. Мы ещё хуже.

- Тем не менее, вы рассчитывали поступить правильно. И сделали всё необходимое.

- И что со мною теперь будет?

Герберг встал со стула, и прошёлся в угол и без того не большой комнаты. Лампочка под потолком предательским мигнула.

- А будет теперь вот что... во первых. Вы отправляетесь в госпиталь министерства обороны в Волгограде. Где вам окажут всю необходимую медицинскую помощь. После чего, вы будете официально считаться прошедшим воинскую службу, и вернётесь домой.

Капитан получил именно ту реакцию, которую рассчитывал. Он её ждал. Глаза злые, сердце требует возмездия...

- А с этими что?

- Сержант Барков, следствие вести невозможно. Вернуть тебя в камеру, означает тебя отдать на съедения шакалам. Ты уже сам понял, что живым отсюда не выйдешь. А даже если тебя не найдут повесившимся в сортире, они сделают всё что бы выставить тебя хладнокровным убийцей трёх офицеров. Ни про какую самооборону речи не пойдёт даже близко. Поэтому моя обязанность, зная что ты не виноват, вытащить тебя отсюда, и доставить домой. В Астрахани тебе оставаться тоже крайне не рекомендуется.

- Значит всё?

- Нет Барков, не всё. Они своё получат. У нас есть все основания под них копать. И я тебя уверяю, мы их всех закопаем. Даром, в Москве, в министерстве обороны, тоже заинтересовались тем что здесь твориться. Так что ты можешь с чистой совестью ехать домой. И я тебе гарантирую, что о тебе никто не вспомнит... а есть ещё один вариант.

Егор посмотрел на Капитана. Он кажется начала что-то понимать. Герберг продолжил.

- Я вижу в тебе человека, которому не всё равно. Ты пришёл сюда служить своей стране, но они тебя предали, попытались сломать. Но не добились своего. К тому же, как ты и сам сказал, ты умеешь хорошо драться... какое бы дерьмо вокруг не происходило. Всегда важно помнить то, что есть вещи которые запятнать нельзя. Именно поэтому ты сделал то что сделал. Если ты откажешься, ты просто вернёшься домой, это уже решённый вопрос. А можешь выслушать те два слова, что я тебе скажу. Мне нужно лишь твоё согласие.

Егор подумал несколько секунд. Но любопытство взяло вверх. - Слушаю.

- Пойдёшь к нам?


Петрозаводск. Май 2003 года.

Город с красивым названием и отнюдь не бедной историей, был относительно мал и расположен в таком месте, что далеко не каждый знал куда надо пальцем ткнуть в карту, что бы его найти. В связи с этим немногие люди знали, о том что город был расположен на берегу Петрозаводской бухты, и практически со всех высотных зданий в городе, можно было наблюдать водную гладь Онежского озера уходящего далеко за горизонт, одного из многочисленных внутренних 'морей' России. Сегодня было прохладно, май в Карелии не самый тёплый месяц, тем более у водной глади. Поэтому прохожие в облачный но солнечный майский денёк, старались выходить всё же в весенне-осенней одежде. Павел Константинович себе не изменял, статный, в очках придающих и без того далеко не глупому лицу во истину академические черты, хорошее длинное пальто было расстёгнуто, под ним строгий и весьма приличный костюм. Для этого человека, хороший костюм не был частью этикета, он действительно очень уважал то реноме, что было им создано когда то очень давно. В прочем тот молодой человек, стоящий у неспадающих вниз, от дорожки к воде уложенных булыжников, тоже имел свой стиль. Кожанка с пролетарской кепкой смотрелась очень аутентично. Человек и в правду был молод, наверное ему не было ещё и тридцати. Молодой и злой. В кафе что стояло на границе чащи парка и набережной громко играл 'Мумми-Тролль' и шумела какая то компания молодых людей, несколько из них стояло на выходе и веселились. Но звуки музыки уносило эхом залива. Павел Константинович подошёл к парню. Оба посмотрели в сторону воды.

- На редкость ухоженный у вас город, приятный.

- В республиканском статусе есть свои плюсы, не надо все деньги отдавать в Москву. Да и финны деньги вкладывают... сказал бы что рад вас видеть. Но откровенно говоря, ваши визиты меня озадачивают. Хотя, за то что я не сел, спасибо.

- Однажды, я совершил тоже что и вы. Гордиться здесь нечем, но и стыдиться тоже.

- Павел Михайлович... так кажется?

Парень посмотрел на гостя. Широкое лицо, карие глаза, острый нос. Лицо не злое, но с неким оттенком какой то печали и сосредоточенности.

- А вы Гурбарёв, Николай Петрович.

- Ну вот, это выяснили... что вам надо то от меня?

Такая резкость с оттенком равнодушия Павла Михайловича слегка позабавила, но в любом случае не удивила.

- А вы сами как думаете?

- Думаю что я для вас бесполезен. В уголовке я от силы год. Два года на улице. Образование получил заочно... я никто.

- В Чечне бывали.

- Не люблю вспоминать.

- Вы хороший милиционер.

- Я им был... мужики ничего не смогут сделать. Да и я бы не стал. Я знаю что после такого меня уволят. В лучшем случае переведут, и то шансы мизерные. Я не буду спрашивать, кому вы сунули, что бы доказательства испарились...

- Вы проницательны Лейтенант, но вы сильно переоцениваете наши возможности. Мы никого не запугивали, и никого не подкупали. Документы были просто изъяты. Тонкие бюрократические манипуляции. Не более того.

- Это наводит меня на размышления.

- Я бы соврал, если бы сказал что мне от вас ничего не надо. Однако я считаю, что вы не заслужили того что бы сидеть в тюрьме. Тем более что у братьев Сурбаевых, там много соратников. А прокурор Митьковский твёрдо вознамерился вас отправить отнюдь не на спецзону.

- Но теперь мне это не грозит?

- Нет, и вы ничего нам не должны.

- 'Нам', не вам. Кого вы представляете? Вы не из ФСБ, похожи, но нет, явно из нашего аппарата. В Москве новые методы?

- В Москве призрак будущих погромов. Город одна большая помойка.

- Как и вся страна. Но всё это лирика, и не является ответом на вопрос.

- Я представляю интересы организации, которая ставит своей целью наведения порядка в стране, скажем так, более резкими и жёсткими методами, чем те что предлагаются законом.

В их сторону направился здоровенный парень в тельняшке. Детина с приветливым и простоватым славянским лицом. По шкале от 'совсем чуть-чуть' до 'в полное говно' он был где то посередине. Подойдя к стоявшим у берега он представился предельно вежливо.

- Здравствуйте уважаемые. Разрешите сигареткой угоститься.

Павел Константинович достал из пальто пачку 'Кэмел' и протянул его 'десантнику'. Тот взял две и сказал и ослепительно улыбнулся. - Спасибо уважаемые.

Николай заметил татуировку на правой руке 'Грозный 2003'.

- Давно вернулся?

'Десантник' посмотрел на Николая, улыбнулся, глаза его плясали и одновременно смотрели вперёд. - Вчера утром. Бывал?

- В двухтысячном.

Десантник протянул руку. - Старший Лейтенант Панкратов, Псковская Воздушно Десантная. Для друзей Паша, он же Бубен.

- Сержант Гурбарёв, 506 мотострелковая. Для друзей Коля.

Бубен аж засеял. Хлопнул Колю по плечу. - Ладно, вы если чё, приходите. Посидим, да?

'Десантник' удалился обратно в сторону кафе. Павел Константинович хмыкнул. - Боевое братство... знакомо.

- Это ирония?

- Нет... я многих друзей там похоронил. И не только...

- В курсе как нас там свои же имели?

- Лейтенант, нас всех имели, в своё время. Но вы поступили правильно...

Самопальность компакт диска в кафе вскрылась, когда после 'Муммий Тролля' внезапно заиграла кавер версия 'Dr Feelgood', которая пыталась подражать Motley Crue играя на балалайках, получилось забавно.

- Не надо пытаться меня убедить в том что то что я сделал верно. Я это и без вас знаю. Дело не в этом. Я знаю таких людей как вы, я их видел... и знаю тех кто пошёл на таких как вы работать. Я не наёмный убийца.

- Как и я... но нейтрализовать душегуба, на счету которого с десяток убитых, это разве не благородно? Вы сами всё знаете, всё видели. Мне не надо вам рассказывать, как далеко и давно всё зашло. Страна может уже и не разваливается на части. Но обстановка крайне тяжёлая. Иные регионы мы вообще не контролируем, коррупция повсеместная и всеобъемлюща... мы хотели что-то сделать. И предприняли шаги, необходимые для наведения порядка.

- Всё дело в порядке?

- Нет, всё дело в людях. В людях, которых мы спасли... вы отомстили за убитых. И не допустили новых жертв. Я знаю, лично, какую боль вы испытываете, зная что не смогли спасти тех женщин. Я многое о вас узнал. Знаю что вы помимо всего прочего, были хорошим солдатом. Именно это вас, во многом, побудило пойти в милицию. В наше то время, в нашей богоспасаемой стране.

- Меня ваша агитация утомила... - Коля решил сбавить обороты. Идеи Павла Константиновича были ему близки. Просто он не любил когда лезли в душу, но он же в этом не виноват... - В двух словах, что вы хотите что бы я делал?

- Находить конченных отморозков и нейтрализовать их. Вашими собственными методами. Вас никто не будет принуждать действовать так, как вы считаете неправильным... откровенно говоря, это для нас роскошь которой мы не можем себе позволить. В сложившееся ситуации.

- Теперь я ваш Бэтмен?

Павел Константинович засмеялся. - Я уже забыл что вы за поколение... о да. Именно так. За последние пару лет мы сумели неплохо подчистить криминальные группировки в центральных регионах. Навели относительный порядок в стратегически важных точках. Но в стране по прежнему творится полный беспредел. Но это не самая большая проблема. Мы не говорили о явных девиантах... если вы изучаете криминологию, то знаете сколько уходит времени в тех же США, на которые наши политики молятся, на ловлю серийных убийц. Больное общество плодит серийных убийц, наше к сожалению не является исключением. Но если мы будем пытаться преследовать этих людей законными методами, мы не достигнем никаких результатов кроме тех что всю страну завалит трупами. Хотя уже давно...

- Я не в восторге от вашего предложения. Но я подумаю.

Сзади в кафе началась явная потасовка, сопровождаемая отборным матом, которых даже вакханалия 'Скутера' из колонок не могла перекрыть. Николай тяжело вдохнул. На что Павел Константинович улыбнулся.

- Подумайте над моим предложением. Ну а пока, идите выполнять свой долг.

- Ага.


Октябрь 2010 года.

Саратовская область.

Как это обычно бывает, звонок застал неожиданно, в три часа ночи. Не сказав куда и зачем, заставил сорваться и мчаться в дорогу. В три двадцать, восемь служебных квартир или кроватей любовниц опустело. В четыре часа на территории аэродрома 'Чкаловский' появилась целая колонна гражданских транспортных средств. А уже через два часа, через КПП авиабазы 'Энгельс' выехал прибывший грузовым самолётом груз. Пересевший на два не новых но вполне себе надёжных тонированных 'Лэнд Ровера' 1998 года выпуска, подаренные когда то ФБР своим 'коллегам' из ФСБ в качестве партнёрской помощи. И машины теперь шли по на удивление неплохой дороге, вдоль перелесков с обоих сторон, за которым желтела октябрьская степь, пока занимался рассвет над пеленой пасмурного неба. По четыре человека в каждой машине. 'Поддержка' и командир сидели во второй машине, оперативники в первом. Ребята одетые в одинаковые серые и чёрные пальто, первую треть пути в основном отсыпали своё, не отдохнув как следует в самолёте. Барков, крепкий и высокий славянский парень с усталым и осунувшимся лицом, дремал припав головой к стеклу. Рядом на заднем сиденье устроился Костя Чубатов, воистину богатырской комплекции здоровяк, с вечно бритой головой и носом картошкой. На редкость добродушный, если смотреть в лицо, мужик. Что даже не смотря на его навыки, было вполне себе правдой. На переднем сиденье сидел очень среднего роста рыжий шибздик с вечно наглым лицом от природы Кирилл Ирбитов, который очень некстати пускал слюни на обивку и часть двери. За рулём был Опан Тахтантыбеев, ярко выраженный тувинец с вечно безмятежным и спокойным лицом. Который совершенно без эмоционально но ощутимо хлопнул Кирилла по плечу. Тот айкнул, моментально проснувшись.

- Ёбнулся?

- Машину изгваздал всю.

- Да иди ты на хер, я спать хочу.

- Приедем скоро. Просыпайся давай.

Сзади стали просыпаться, Егор пнул сиденье впереди. - Кирюша, дай поспать.

- Да я тут причём?! Чингачгука спрашивай.

Костя тоже буркнул спросони. - Кирилл, у меня есть оружие, и я не побоюсь им воспользоваться.

Просыпаемся все, пора уже. - Опан бибикнул. Егор отреагировал недвусмысленно.

- Жухало блин. Бесспонтовое.

- Сейчас высажу, пешком у меня пойдёшь.

Кирилл глянул в окно. Мимо мчала октябрьская степь. - Голяк... мы где вообще?

- Трасса Энгельс - Балаково.

- И куда мы едем?

- Угадай.

- Да иди ты в жопу а? Я не проснулся ещё.

- В Балаково, умный ты наш.

- Что может важного происходить в таком мухосранске?

Побольше уважения. - Забасил Костя. - Москвичок ты наш необласканный.

- В твоём голосе я чувствую нежность, Карбарас.

- Иди с утра, в другое место потри. Может Тах остановит.

Никаких остановок. У нас график. - он был прям смертельно серьёзен.

- Я пошутил, Тах.

- Я тоже.

Кирилл не унимался. В конце концов, он же проснулся. - Ой, а посикать можно?

- Началось блин... у нас график.

- Ты же сказал что пошутил. Брехунок.

- Я тебя сейчас реально высажу.

Егор смотрел на линию горизонта, машины обходили немногочисленные в это время суток легковушки, и не то что бы редкие фуры. Но в целом дорога была свободной, учитывая что была она довольно узкой и пространство для манёвра было минимально, время они выбрали удачное. - Что известно?

- Сам знаешь, ничего... в городе АЭС, ГЭС, крупный транспортный переход через реку, официально не ЗАТО, но порядка там в целом побольше, много охраны. Если нас вызывают, дело керосином пахнет.

По другому не бывает. - Сказал Кирилл и снова приложился к стеклу. - Разбудите когда приедем.

Прошло около полутора минут, и под ухмылки товарище на задних сиденьях, Тах три раза подряд пробибикал. Кирилл естественно был в восторге, сзади все заливались хохотом. Тах улыбался.

- Да прибью на хер!

Тах, включи говорильник. Тут может что-то кроме 'Авто-радио' ловит? - Попросил Егор.

- Можно 'радио Шансон'.

- А можно сразу лоботомию...

- Глухомань Берс. Тут может вообще радио не ловит... шучу конечно.

Ну, телефон тут точно не пашет. - Подметил Кирилл, достав 'раскладушку'. Их у них было много.

- Как там сказал наш президент? Цифроизация всей страны?

- Эй! Побольше уважения к верховному главнокомандующему!

Отставить клоунаду. - Не повышая голоса но громко (как всегда) сказал Карбарас. - Машинка из двадцатого века... Хайф, посмотри в бардачке. Может есть что послушать.

Хайфа открыл бардачок. Достал пачку пиратских болванок, с неясными названиями 'сборник рок 2008', 'пиндосский ?3', 'Ростовский'... - Ууу, чую запах противозаконности. - Сострил Хайф. А потом достал четвёртый диск с надписью 'Ник Кэйв энд Бэд Сидс'. Включил проигрыватель, заиграла 'Пятнадцать фунтов чистого белого снега'. И с наслаждением откинулся назад. В машине на короткие пару минут установилась тишина, Хайф подпевал себе под нос. Карбарас смотрел в окно с некоторой тоской.

- Зима скоро. Красиво будет.

И холодно. - Подметил Берс. - Степь же... хорошо что не лето. Жару терпеть не могу.

Зашипела рация, после чего послышался голос Тимошенко, их командира. - Литерный один, говорит Литерный два. - Хайф поднял рацию.

- Литерный один на связи.

- Через три километра бензоколонка. Можем остановиться на перекур, купить себе позавтракать. Даю добро.

- У тебя большое сердце Шерхан.

- Так... Я думал это Берс. Отключаюсь.

Берс хихикнул. Хайф положил рацию. - Ой, прям сильно надо было, да.

О том что городок назывался Маркс, гласила типичнейшая уродливая стела, представляющая из себя три непонятных белых бетонных... чёрт знает что, сходящееся в лепесток из трёх сложенных вместе стрел. Под которыми покоилось слово 'Маркс' большими красными буквами. Стоявшая в центре кругового перекрёстка, прямо поедешь - в город попадёшь, направо поедешь - дальше поедешь. Вокруг стояло где то с полдюжины ремонтных мастерских и заправок. На одной из таких, корпоративных заправок, они остановились. Берс подумал, сильно ли привлекают внимание группа из восьми человек на двух чёрных внедорожниках в таком месте. 'Роверы' были заправлены почти под завязку, посему встали они на стоянке чуть подальше. Двое 'Умников' и Тах ушли в магазин. Хайф и Карбарас пошлёпали в сторону сортира где то на заднем дворе. Шерхан и Гудвин отошли за пределы парковки на пустой песок с редкими зарослями высокой травы.

Евгений Малахов, он же Шерхан. Сорока пяти летний лысый дядька опять же, достаточно солидного роста, но худой как щепка, в силовых видах спорта до армии никогда особо силён не был, это правда. Зато в обращении с ножом ему равных не было. А Новочеркасск всегда был местом особым, и в СССР тоже. Все они в какой то степени, не были людьми которые 'не выделяются в толпе'. Шерхан не смотря на грозное прозвище, пожалуй был единственным из оперативного звена, кто мог бы выдать себя, например, представителя технической интеллигенции или 'писаря в штабе'. Можно было бы, если бы не глубокий шрам проходящий через левую сторону лица, однажды это ранение едва не лишило командира глаза. Обладатель бархатного и прокуренного голоса, вечно смолящий 'беломор' старина командир. Гудвин - Антон Смолин, молодой парень, которому ещё и тридцати не было, был похож скорее на хорошо тренированного, налегающего как это принято спорт-зал и служившего, но программиста или сотрудника службы техподдержки. Доброжелательное но вечно всезнающее лицо, хитренькая полуулыбка не сползающая с лица и очки 'плюс один'. Курил он естественно 'Кент'. 'Беломор' был для него откровенно тяжеловат. Берс в прочем не курил вообще.

- Курить, здоровью вредить.

- Берс, расстреляю перед строем дважды, наглеть если будешь... вопросы есть, я так понимаю?

- Я могу конечно и до брифинга подождать. Но есть.

Шерхан кивнул в сторону Гудвина. Тот затянулся и выпустил дым.

- К нам с юга информация пришла. О том что планируется атака на один из ядерных объектов в Поволжье. Провели анализ, выбрали наиболее удачный и уязвимый. Оказалось Балаково, самая удобная цель. Близость Волги, город на пересечении крупных путей, много приезжих и проезжих. Контроль жёсткий но, сам знаешь, что у нас не всё гладко.

Тут Берс был согласен. Да и в целом, если такой коленкор...

- Кто ещё в курсе?

Шерхан смолил медленно, с наслаждением, глубоко. - Центр, МЧС и Оборонщики, 'Росатом' само собой. Естественно только на самом высоком уровне. Не известно откуда протечёт, если что. А нам фактор внезапности не помешал бы.

- Местные?

- Местные не участвуют... план 'Чёрный клык', по ультрас и прочим нацикам. Начали в масштабах все страны буквально вчера. Повод есть, говорят мутки начались не хорошие в высших рядах. Не говоря уже об общей картине художеств... последователей великого художника... да и потом. Мы не знаем, деза или нет. Группа фанатиков или большая операция... информации настолько мизер, что по большому счёту, мы стреляем из пальца в небо.

Проверка сигнала Берс. - Затянулся Гудвин. - Только и всего, но как известно, лучше перебдеть... 'Росатом' в городе порядки свои наводит. Обещали нам лучшее техническое снабжение. Интересно даже посмотреть.

Командир кивнул в сторону Гудвина с ухмылкой. - Ишь, в предвкушении уже.

Берс улыбнулся. - Снова будешь Пентагон хакать?

Гудвин с типичным выражением лица, как будто знает всё на свете, оспорил. - Пентагон это скучно. Бренные и земные дела. Вот 'Хаббл' взломать, и посмотреть на небесную твердь...

К ним подошёл довольный, как обычно, сверкающий как пятак Хайф. Вечно выглядевший как дворовый хулиган и задира.

- Поссать и родить... ой, командир. Доброе утро. А почему вы с нами не поехали?

Шерхан посмотрел на подчинённого строгим взглядом. - Да говорливый ты, Кирюх. Я там уснуть пытаюсь, а ты будешь базлать на всю Ивановскую.

Никак нет! - Это было очень громко.

- Ну вот что ты орёшь то?! Зачем? Покурить не дал, блин...

Командир бросил уже скуренную беломорину на землю и растоптал. После чего пошёл к машине, под смех товарищей. На заправку подъехала тёмно-синяя внедорожная 'Субару' видавшая виды, но с Московскими номерами. Из машины вышла женщина, не толстая но упитанная, но при этом сильно рослая, почти под два метра. Из тех, которые в горящие избы входят, лет где то тридцати, застёгнутая в оранжевую 'финку' и синих джинсах, волосы на голове были собраны в тугой пучок. Она пошла в сторону кассы, тем временем как в машине сидела ещё одна девушка. Хайф непередаваемым взглядом смотрел вслед гостье.

- Какая рослая однако...

Ну началось блин. - Гудвин закончил курить. - Я вот понять пытаюсь, ладно к нам, как тебя в армию то вообще взяли? Ты же ёбнутый?

- Антоша, хотеть трахаться, это совершенно нормально. Вам компьютерным задротам, иногда полезно выбираться из-за стола. Ну скажи, разве она не прелесть?

- Не в моём вкусе.

- БПЖ, большая прекрасная...

- ...женщина. Я в курсе как это называется.

- Она же не в твоём вкусе! Или ты как этот... из разряда. Люблю худых, а-а любых?

Берс положил руку на плечо товарищу. - Хайфа, однажды тебе кто-то сделает очень больно. Возможно даже я.

- А что сказал то?! Нет, ну что я сказал?!

Женщина как раз расплатившись пошла в сторону машины. И Хайф в свойственно ему манере, стал творить всякую галиматью. Например орать.

- Мадемазуэль! Вашей маме зять не нужен?!

Женщина посмотрела на него с лёгкой полуулыбкой, ответив громким и доброжелательным басом. - Такой не нужен. Ноги коротковаты. Не дотянешься.

- Эй! Мы можем лечь! А там главное не размер ног! А размер... ай! Ухи-ухи-ухи!

Берс схватил товарища за правое ухо и улыбнувшись как можно более доброжелательно, пока Гудвин ржал как ломовая лошадь. - Извините его пожалуйста. Он у нас немного контуженный. Пытаемся за ним приглядывать, что бы дров не наломал. Та закатив глаза села в машину. Берс отпустил Хайфа, слегка его толкнув. Тот полез на Берса с пинками, тот отмахивался. Из машины в этот момент вышла попутчица. Метр семьдесят пять. В синих джинсах и красной кожаной куртке. Как и любая хорошая одежда она не выделялась сама по себе, она подчёркивала то что нужно было подчеркнуть. К ним шла пантера. Кудрявые и чёрные как смоль волосы собраны тугой хвост. Кремовая кожа, глаза цвета ореха, острые как нож скулы и при этом слегка азиатский разрез глаз. Прекрасный образчик совмещения генов одного из народов юга и азиатской крови. Берс почувствовал как у него душа уходит в пятки. Такое бывало с ним не редко, когда он пересекался с женщинами что заставляли его испытывать вполне определённые чувства. Но этот взгляд, это лицо, эти глаза... он пока ещё не пропал. Но был уже близок. На самом деле, не так то сложно растопить сердце старого солдата. Эта мысль ушла так же быстро как пришла. Она шла, и наверное сейчас будет ругаться. Хайф сделал пару шагов назад, положа руку на сердце.

- Мадам, прошу вас простить меня. И передать искренние извинения вашей спутнице.

Она остановилась в паре шагов от троицы. Все трое мужчин прибывали в состоянии прострации. А она их оценивала. Что пугало ещё больше. Наконец она спросила.

- Закурить есть?

Гудвин быстро вышел из состояния коматоза. Доставая початую пачку Кента, протягивая её. Девушка кивнула и взяла две штуки.

- Это не мне... подруге.

Она посмотрела на Хайфа. - Могу сказать что ты дал.

Хайф расплылся в своей типичной улыбки выходца западного Бирюлёво. Очаровашка, что тут скажешь. - Мадам, я буду польщён.

- Ты с ней поаккуратней. Она чемпион области по метанию ядра.

Думаете она его сможет метнуть? - Берс решил вмешаться в разговор. Чаровница посмотрела на него. Вот теперь он пропал... с концами.

- Не знаю, сложно сказать... слушай, у тебя зажигалка есть?

- Не курю, но есть...

Достал фирменную 'Зиппу' (трофейную) и протянул ей. - На парковке курить нельзя... потом раскурите.

Девушка посмотрела на него с ухмылочкой. - Дорогая вещица.

- Сможете отдать мне её позже. При следующей встрече.

- Думаешь мы встретимся?

- Смотря куда направляетесь.

Чаровница подбросила зажигалку в руках. - Не скажу куда... не могу взять.

Оставь. - Выпалил Берс, вежливо но настойчиво. Потом понял что погорячился. Что с ним вообще творилось... - Дарю. От всего сердца.

- Ладно, спасибо... но за мной должок.

- Россия страна маленькая. Пересечёмся, однажды.

Девушка улыбнулась, слегка поклонилась, и заложив сигареты за правое ухо, пошла в сторону машины, пока троица пялилась ей вслед. Первым в себя пришёл Хайф.

- Мне срочно нужен снег. Что бы засунуть туда хер. Правда, мне очень нужен снег.

- Хайф, заткнись, правда.

- Ой, мы не в духе что-то...

Хайф пнул Берса под зад коленом. Тот сразу на него полез... Шуточна драка кончилась зычным басом Карбараса. Все члены группы пошли обратно к машинам. Те что были в кафе, тащили за собой универсальные как мир хот-доги и стаканы с не самым плохим (для этих мест то) кофе.

- Что молодёжь, детство в жопе заиграло?

- Карбараша, наш котяра... - Хайф недвусмысленно показывал пальцем в сторону Берса. - ...похоже повстречал свою Василису Прекрасную. Ты бы его видел, как школьник. Разве что заикаться не начал. У него там поллюции и вообще... - Тах влепил Хайфу смачную оплеуху.

- Пошёл в машину.

- Ой всё!

Через минуту, оставив москвичек на парковке, 'Лэнд Роверы' сделав один разворот через автомобильный круг вокруг стелы, помчали дальше.


...


Липецкая область.

Само по себе название платформы 'Грязи-Орловские', как и само название населённого пункта, напоминало собой скабрезную шутку, которую кто-то умело начал, но так и не сумел довести до логического финала. Типичный до боли пейзаж, рядом с путями отстоя товарных вагонов, обычная бетонная платформа ведавшая лучшие времена. Раздолбанные деревянные скамейки, раздолбанные технически здания у товарняков, раздолбанные дороги... тут вообще всё было раздолбанным. Деревенские дома и участки в прочем, выглядели более менее прилично, что уже начинало входить в привычку. Не смотря на полный экономический и социальный коллапс русской глубинки, в этом регионе уже было своё сельское хозяйство. Которое не могло банально пробиться на рынок заполненный импортом. Посему многие хозяйства работали себе в убыток. Однако общий уровень жизни хоть и очень медленно, но рос. А сёла и деревни в ближнем радиусе не самых бедных облцентров обрастали как грибами коттеджными посёлками и дачами зажиточных горожан. В прочем это место Николай не находил приятным для жизни вообще никаким боком. Хотя отдавал должное, что какая то романтика здесь, на полустанке у чёрта на рогах, всё же есть. Он оставил белую 'Восьмёрку' 2004 года у подъёма на платформу. Ключи положил в карман над водительским сиденьем. Потрогав на прощание икону Богоматери, покинув машину пошёл на ту платформу, что принимала поезда в сторону Липецка. У него с собой не было ничего кроме пятисот рублей мелочью, пружинного ножа, наградных часов да зубной щётки в чехле. Сейчас, рано утром, платформа была практически пуста. Лишь на одной из тех самых, поломанных местной шпаной и синяками скамейкой, сидел грузноватый но крепкий мужичок среднего роста, с коротким веником седых волос на голове, укутанный в чёрную куртку и в чёрных же джинсах. Увидев парня в грязно коричневом пальто почти до колен и кепке пролетарке, помахал ему рукой. Коля махнул в ответ и аккуратно сел рядом. Друзья обменялись крепкими рукопожатиями. Ждавший начал разговор, попутно поглаживая кожаный чемодан стоявший рядом.

- Отоспался хоть?

- Нашёл неплохую хату в паре километров... внешний вид конечно так себе. Но кормят вкусно. И хозяйка добрая.

- Красивая?

- Ничего так.

Володя хихикнул.

- Думаю, по стране уже целый выводок пасётся, детишек неожиданно похожих на тебя.

- Вот уж чего не надо... таких как я.

- Да ну тебя на фиг, и настрой твой... Дело сделал?

- Первомайский насильник, больше не побеспокоит жителей данного городка. Весной всплывёт может быть, подснежником. А так, едва ли его быстро найдут.

Володя стал серьёзным. - Ты сам как?

- Нормально Володь... в каждом городе должен быть палач. Но городов у нас много, потому и приходится гастролировать.

- Когда ты начинаешь проявлять свой сарказм, я начинаю беспокоиться.

- Володь, всё нормально, правда... буду я ещё жалеть о такой твари... подарки передал?

- Да. Они в целом рады. Хотя отец твой и не показывает... Батя твой, компанейский мужик. Хотя нашу братию и не любит.

- Прости уж старого педагога... пили с ним?

- А то... много нового услышал... мать за тебя переживает.

- Передай ей, что в декабре приеду.

- Раньше не хочешь?

Коля удивился. - Зачем? Я в порядке, говорю тебе.

- Ты почаще это повторяй... я бы тебя отправил на подлечиться. В Минводы там. Горы, воздух, девки.

- Армянские братки, чеченцы, урки с Краснодара.

- Знаешь, такой как ты, он везде себе приключений найдёт.

- Ну так зачем тогда отпуск?

- За тем что девять операций за последние пять месяцев. И ты как я слышал, уже трижды лез на рожон.

- Когда то я слышал, что мои методы не будут подвергаться критике.

Володя разволновался и повысил голос. - Причём тут твои методы? Дело не в методах, а в том что у тебя в башке. Вы мои люди, вы мне все нужны здоровые, физически и духовно... мне потом твоей матери с отцом как в глаза смотреть?

Коля был спокоен как удав. - Зачем так драматизировать? Считаешь что я сдал?

- Это уж тебе судить... выдерну тебя в резерв. Отправлю в спецсанаторий.

- В Минводы?

- В Магадан!

- Ааа, понятно... спасибо ещё про то что бабу найти надо, не завернул.

- Кому ты нужен?

- Вот спасибо...

Володя открыл чемодан, достал оттуда увесистую папку.

- Вот тебе новое... в Липецке вчера случился маленький пиздец.

- Маленький?

- Пока да... а там хрен знает... страница пятнадцатая.

Коля послушал куратора, на пятнадцатой странице его ждала распечатка уголовного дело некоего Зухина Арсения Павловича. Осуждённого по статье 105 пункт второй, что было в общем то нормой для их конторы. Хитрый прищур глаз и круглая как лампочка голова, пухлые щёки, вроде бы хмурое лицо выдавало какой не внятный спектр эмоций, близких всего к какому то ехидству.

- Мразь конченная... был осужден за массовое убийство троих человек, двух парней и девушки, ножом. Бабу он после смерти ещё и изнасиловал... его бы закатать па полной. Да только вот эта гнида, стала очень убедительно доказывать собственную невменяемость. А Прокурор и судья, по какой то не вполне понятной причине пошли у него на поводу. Выяснилось что убил он в состоянии аффекта, а изнасиловал он её... потому что блядь. Отсидел три года, и внезапно, где то пять дней назад, прокурор одобрил проверку Зухрина, по какой то причине сидящего здесь, в области, на невменяемость. И всего через какие то три дня, его уже повезли на проверку в ближайшую психушку. В сопровождении двух конвоиров. В результате, откуда то взяв лезвие, он убил медсестру, санитара и конвоира, ещё одного конвоира и санитара отправил в реанимацию. Никакой охраны на выходе из больницы не было... в общем. В городе уже почти сутки план 'Ураган', который пока результатов никаких не дал.

Коля уже мало чему удивлялся, но не мог не заметить, что данный случай вообще представлял из себя какую то феерию злостного дебилизма... или сговор.

- Похоже что ему помогли... слишком много совпадений... двое конвоиров?

- Глупость или предательство? А хер его знает... я про начальника режима, Полковника Бердищева слышал, и чаще всего плохое, при том что начальством он любим.

- Ну это у нас как всегда... мои контакты?

- Дело ведёт старший следователь ГУВД Зандир Протасов.

- Араб что ли?

Связной продолжил проигнорировав вопрос. - От теневой стороны, в городе за порядок отвечает авторитет Ворон, он же Василий Вороной. Но времена нынче изменились, и ссученные господа 'бизнесмены', сами из бывших, к таким как он уже не прислушиваются... ну это всё лирика.

Володя достал из чемодана удостоверение сотрудника ФСБ, под грохот приближающегося скорого поезда. Николай отрыл удостоверение. Николай Гурбарёв, старший следователь Московского управления, такое открывает все двери. А то что ФИО настоящая... так никто же не смотрит, и не вспомнит, скорее всего. Следом пошла пачка в тридцать тысячных купюр, новенькая запароленная 'Нокиа' и наушники к ней.

- Камера хорошая, и Богдан тебе музыки накачал... что вы там слушаете. Лед Зеппелин, Боуи...

- Это музыка твоего поколения, старый.

- Я не старый! И я больше под гитару люблю, у костра. И шансон, не нынешняя хуйня. С Михайловами и прочими пидорами. Настоящий.

- Как всю жизнь был конвоиром... -оба хмыкнули. - Билет купил?

Володя удивлённо посмотрел на коллегу. - С какой стати? У тебя деньги есть? Топ-топ в кассу, она уже работает. Твоя электричка прибывает через десять минут... ах да.

Володя выудил со дна сумки ключи от 'Хёндай'. - Машина не слишком неприметная, но зверь. Да и потом, среди буржуев выделяться не будешь... ключи от тачки?

- 'Восьмёрка' белая, у лестницы. Ключи в машине. Чуть больше полубака, состояние хорошее, но запаску потратил.

Володя и Коля встали, пожали друг-другу руки снова, и крепко.

- Не пуха.

- К чёрту. Сам то к кому?

- За полста километров отсюда. К Милоняну, у него в Тамбове дела.

- Какие?

Снафф-видео... пидорасы. - Володя смачно сплюнул на рельсы.

- Он один что ли поедет?

- Туда уже Кёрц выдвинулся, справятся. Ладно, бывай.

Николай кивнул и махнул рукой. Коллеги разошлись. Один поехал встречаться с оперативником, другой покупать билет в кассу.