# Квинтэссенция

Адам Денисов

Адам Денисов

Квинтэссенция


Жанр: киберпанк


Оглавление


Часть 1. Альфа Центавра

Часть 2. Бытие

Часть 3. Семь

Часть 4. НОСТАЛЬГИЯ

Часть 5. Шоу начинается

Часть 6. 3,14159265358...

Часть 7. Апокалипсис


Часть 1. Альфа Центавра


1


Десять последних минут жизни Арлекин жонглировала крупным зеленым яблоком. Девушка прикупила его за пару пылящихся в кармане мятых иен в лавке одного безымянного старика, чья кожа на морщинистом лице, да и, по-видимому, на всем его теле, будучи герметично скрытым под грязной мешковатой курткой и драными спортивными штанами, была испещрена безобразными патогенными пятнами - злокачественными опухолями. Яблоко, натертое воском, имело столь же идеальным лик, как фальшивая еда из всех тех рекламных роликов, что 'транслируются' прямо в мозг.

Когда яблоко вновь оказалось в ее правой руке, она подтянула к себе дорогостоящую сумочку - черную из лакированной крокодильей кожи, антагонистично контрастирующую с экзотическим маникюром накладных ногтей из дешевого пластика, выкрашенных в белый цвет со светящейся в темноте фосфорной добавкой. Лак уже порядком трескался и страшно лупился по краям ногтей, обнажая лазерную гравировку едва ли известного ей, но вездесущего логотипа токийской фирмы; подсыхал клей. Девушке было восемнадцать лет, по крайней мере, столько можно было дать ее физической оболочке - жилистой и оттого кажущейся чересчур тощей, как у людей страдающих анорексией или зараженных другими искусственными программами-паразитами, подрывающими алгоритм метаболизма в биокибернетическом теле. Жадно надкусив гревшееся на ладонях яблоко, Арлекин, ловко щелкнув магнитной застежкой, распахнула свою дамскую сумочку. Закравшись в нее левой рукой, девушка выудила из темноты тонкий кошелек с окрасом пятнистого удава, пустой миниатюрный флакончик брендовых французских духов, смятую пачку сигарет, загранпаспорт и еще несколько самых разных, но обязательно мелких вещиц, которые имеют место быть в сумочке любой женщины, пока она, наконец, не добралась до любимой овальной пудреницы, затаившейся на самом дне. Надкусив яблоко во второй раз, Арлекин посмотрелась в небольшое встроенное в черный пластик зеркальце и широко улыбнулась. Рыжие окрашенные волосы, едва достающие до плеч, после четырнадцати часов перелета выглядели безжизненными и грязными, словно кривые ржавые потеки, стекающие по героиновой маске ее усталого лица цвета бетона. Губная помада, которой пользовалась девушка, имела штукатурный оттенок сходный с цветом лака для ногтей, с той лишь разницей, что здесь еще добавлялись микроскопические блестки. Но главным козырем являлись, безусловно, ее гетерохроматические глаза - имплантаты версии 3.0 - красный и синий. Каждый из них стоил девушке один миллион американских долларов. Честная цена для глаз, что позволяли видеть мир за гранью видимого спектра. Красный глаз видел инфракрасное излучение, синий - ультрафиолет. Арлекин могла также силой мысли переключаться в default-режим обычных глаз.

Девушка ежилась на красной коже заднего сидения такси, холод которого чувствовался сквозь черные узкие джинсы со сверкающими металлическими клепками и тонкую весеннюю ветровку на резинках, стройнящих ее и без того осиную талию. Молния была застегнута до конца, а поднятый мятый воротник надежно скрывал шею, обернутую металлической платой с дюжиной углеродных гнезд.

За тонированным окном допотопного дизельного такси, пестря неоновыми огнями, проносился Токио, неформальная столица Нового Мира и самый динамично-развивающийся город на планете, начиная с тех самых пор как Япония выиграла кибернетическую гонку и завладела патентами на чипы, открывшими дорогу к силиконовым телам, биогенетическим редакторам и оцифровыванию душ.

Яркая неоновая реклама, голограммы, светящиеся фонтаны и прочая люминесценция. Тысячи зевак-прохожих - бизнесмены, туристы, дети - и ровно, сколько же, мчащихся по улицам машин, создавали невообразимый танец сказочных красок и огней, подобный распахнутому веером хвосту павлина. Ночное небо казалось абсолютно черным с редкими единичными просветами - далекими и холодными звездами, чтобы увидеть которые, требовалось в два раза повышать восприимчивость глаз. Среди тусклых созвездий она искала Альфу Центавру - ближайшую звезду, блуждавшую от нас на расстоянии четырех световых лет - ту звезду, которая в ее фиктивной жизни играла особую роль.

Черты лица мужчины, сидевшего за рулем рассекающей лужи машины, несли в себе корейские гены. Два узких глаза затопленных чернотой расширенных зрачков, миниатюрный плоский нос и желтоватая как окраска такси кожа, выглядевшая так, словно кореец был болен гепатитом. Он вел автомобиль умело и молча, вытянув пухлые губы так, как будто вот-вот засвистит вместе с песней, который раз играющей по очень старенькому временами шипящему радио, лежащему на соседнем кресле. Через минуту такси неспешно обогнало грузовик, капот которого был утыкан сенсорами и обрамлен рядами фар, затем еще тройку многотонных чудовищ, украшенных эмблемами местных фирм.

Когда огрызок съеденного яблока окислился, покрылся неприглядной рыжей пленкой, Арлекин попросила таксиста остановиться возле перекрестка и, расплатившись водящимися в карманах ее пурпурной куртки 'наличными', хлопнула дверцей, устремившись в ближайший универмаг. Авто некоторое время постояло на месте, пропуская пешеходов и ожидая пока загорится зеленый свет. После тронулось, свернуло направо и через полминуты исчезло в туманном потоке иностранных авто.

Проводив такси взглядом и запомнив на всякий случай его номер, девушка бросила огрызок в урну и зашагала по тротуару, неритмично цокая каблучками ее новеньких итальянских сапожек со стразами - уродливыми и крупными, указывающими на отсутствие у нее вкуса, либо асоциальный дух.

Сквозь токсическую дымку Арлекин видела неясные лица прохожих: кожу, усеянную язвами, прыщами, аллергической сыпью или еще какими другими куда более заразными аномалиями; уши, носы и губы, хирургически трансформированные, копирующие черты многих популярных 'звезд'; подбородки упрятаны в цветные шелковые и нейлоновые шарфы. Люди шлепали по серебристым лужам, спешили, словно хаотичные молекулы, мечущиеся в тесной стеклянной мензурке - городе Токио. Если прислушаться, то можно было вполне различить отдельные голоса, отфильтровать их из общего шума, чем собственно девушка и предпочитала заняться, развлекая себя и отлаживая новые слуховые сенсоры, настроенные на улавливания всех типов частот, включая радиоволны. Ее руки таились в карманах надуваемой ветром куртки. Черная сумочка болталась на плече, шаркаясь о проходящих мимо людей, все больше японцев и китайцев или тех, кто пересадил себе азиатскую рожу.

Не отставая, за девушкой следовала чернокрылая бабочка, бесшумный кибернетический шпион ЦРУ. Двухграммовое насекомое, способное уместиться в спичечном коробке, являло собой венец нанотехнологий: микроскопические устройства аудио- и видео-слежения, широкий температурный режим - от сквозящих кости морозов Антарктиды до полуденного пекла Сахары. Имелась также программа самоуничтожения, на тот крайний случай, если кибернетическое чудо окажется в руках врага. Пересылая собранные данные по зашифрованным протоколам, бабочка становилась чем-то вроде 'дополнительных' глаз Арлекины, что позволяло ей видеть все триста шестьдесят градусов, без необходимости вертеть головой по сторонам или совершать подозрительно лишние движения глаз, особенно если тебя во всю буровят чужие взгляды ребят из PSIA, таящихся в угловатых тенях улиц.

Арлекин почувствовала слежку еще в токийском аэропорту. Информатор без имени и фамилии предупредил ее об этом за два часа до приземления и, как убедилась сама девушка, был абсолютно прав. Дыхание ночи тяжелело. Где-то на заднем фоне доносились звуки сирен. Город охотился за ней.


Когда девушка выплыла через вращающиеся двери универмага, на ней была надета новенькая куртка - серебристая и дешевая, бежевые кроссовки с оранжевыми шнурками, ее прежние джинсы и обыкновенный полиэтиленовый пакет, подменивший ту дорогостоящую сумочку из натуральной кожи. Белокурый парик, синие накладные ногти и ряд прочих обновленных мелочей, путающих ее след.

Ее глаза скрывали солнцезащитные очки, в стеклах которых отражались путаницы токийских бульваров, улиц и переулков, помеченных в каждую эпоху своими следами, почти как осадочные слои.

Через полчаса подобного бегства, любой нормальный человек совершенно запутался бы и вряд ли представлял себе, где он находится или хотя бы в какой части чертового города, но только не она.

Арлекин произвела четыре поспешных и на первый взгляд, совершенно случайных пересадки. Девушка выскакивала из одной машины, ныряла в двери ближайшего крупного магазина, чтобы воспользоваться первым попавшимся ей выходом на другую улицу и сесть в другое такое же точно такси.

В очередной раз, покинув бугристое сидение авто, она пересекает богато украшенный торговый зал, высокий потолок которого подпирают колонны из белого мрамора. Девушка поднимается на второй этаж, покупает новую одежду, старую бросает в примерочной, и вновь мчится на улицу, где ловит очередное такси и, хлопнув дверцей, называет по-японски свой адрес, 'липовый', как и сама она.


К середине ночи, когда хвост из ребят PSIA должен был отвалиться, а Арлекин истратила пачку иен, девушка, незаметно слившись с серыми реками людей и скользя между ними, просочилась в метро, запруженное всяческим общественным отрепьем: малолетними карманниками, пьяницами и кончеными наркоманами, пасущими и грабящих людей у киосков и ларьков в переходах. Опустив глаза, скрытые под рентгеновскими очками, Арлекин глядела под ноги из опасения наступить в лужу мочи, поскользнуться на блевотине или споткнуться о валяющийся мусор, вроде бутылок и битого стекла. Добираясь до турникетов, девушка ухитрилась своровать жетон у липнувшего к ней козла, в то время пока его ладонь и все пять чешущихся пальцев, как бы случайно, прижалась к ее заду.

Сойдя с эскалатора на платформу, Арлекин продолжила цокать каблуками своих новых туфель со стальным каблуком, восемью заклепками вдоль шнуровки и острым заточенным металлическим носком, в котором если приглядеться, можно разглядеть свое собственное отражение в вытянутой форме. Имидж девушки на этот раз определялся как деловой. Темно-серый жакет, белая хлопчатая блузка, укороченная юбка, модная сумочка и элегантные колготки дополнялись ее 'трахни меня' телом и 'воткни мне в задницу' походкой, задерживая на себе похотливые взгляды ничтожного сброда.

Черная бабочка уселась на каштановый парик, замаскировавшись под обыкновенную заколку и продолжая слежку, каждые несколько минут сканировала перрон розовыми вспышками лазерного света, отфильтровывала голоса по громкости, вычисляя дистанцию до тех или же иных объектов, включая их пол. От стоящих поблизости людей, отдавало запахом разбавленной рисовой водки и дешевых, ну просто убийственных, сигарет марки 'Самурай', изготовляемых из какого угодно подручного генетически модифицированного дерьма, но только не натурального табака. Холодной прозябающей тьмой веяло из бездонной глотки туннеля. Девушка вытащила очередное зеленое яблоко и надкусила, затем посмотрела на небольшое электронное табло, на котором шел обратный отсчет, подсказывающий время следующего поезда. Японцы в этом очень похожи на швейцарские часы.

Дожевав яблоко, она заметила тупо таращащегося на нее типа с непрезентабельным свиным рылом. Лицо у этого подкатившего свои яйца отморозка было землистого цвета и блестело от пота. Зубочистка металась из одного угла рта в другой, что можно было увидеть толстый ворочающийся язык. Когда же противный заигрывающий с ней японец недвусмысленно подмигнул своим правым стеклянным глазом, налитым кровью, и чмокнул пухлыми и липкими от слюны губами, левая рука заползла в грязно-серый карман его разношенной куртки и выудила оттуда короткую зеленоватую сигарку с марихуаной. Выплюнув зубочистку, он сунул сигарку в рот и жадно присосался к ней, словно грудной ребенок к отвердевшему соску кормящей матери. И не забывая, улыбался от уха до уха.

- Как дела, куколка?

В этот миг Арлекин почувствовала на своей спине холодные кончики чужих пальцев. Мерзавец тронул ее за спину, затем с феноменальной ловкостью фокусника забрался к ней под жакет, и даже скользнул немного вниз, рассчитывая безнаказанно расстегнуть молнию ее юбки и забраться своей озорной пятерней кое-куда глубже. Японец ухмылялся и давился смехом, ловя адреналин и дикий кайф.

- Иди с миром, - произнесла Арлекин.

Извращенец внезапно умолк, вытащил руку и, качаясь из стороны в сторону, с отсутствующим, стеклянным и пустым выражением лица, потерянный в себе, побрел прочь, сгинув среди безликих толп.

Минуту спустя на станцию прибыл поезд. Арлекин шагнула в вагон. Дурное предчувствие все еще обитало где-то поблизости, терпеливо ожидало своего часа, чтобы обрушиться, как выстрел в упор. Двери вагона захлопнулись позади, поезд тронулся. 'Следующая остановка - Акихабара', гнусаво объявили из динамика. Девушка знала, что ее цель близко... до нее осталось совсем чуть-чуть!


2


Популярный квартал Акихабара был своеобразной меккой для чокнутой японской молодежи - символом социального успеха, приправленного щепоткой приторных кукольных чувств, чередой опасного секса, как с людьми, так и с их синтетическими имитациями, и запахом легких, но всегда грязных денег. Квартал, будучи даром современному кибернетическому сообществу, был известен как одна из крупнейших торгово-развлекательных зон на планете по продаже электронных чипов, компьютерной техники, аниме, и других сопутствующих товаров для отаку, в том числе, новых и бывших в употреблении: устаревшие платы, пузатые телевизоры и зачитанные до дыр эротические комиксы. Некоторые люди, имевшие доступ за кулисы прилавков, приобретали наркотики, оружие и патроны на любой цвет и калибр - от детской пневматической винтовки до 'Калашникова' и M-16.

В этом же квартале на главной улице Тюодори находился частный чайный дом, вход в который был только по членским карточкам с ограниченным тиражом и только для японцев определенной масти. Чайный дом - двухэтажная кирпичная постройка - ютился между небоскребом из стекла и железобетона, обросшим пестрящей и пафосной наружной рекламой кошачьего корма, и элитным бутиком, торгующий всяким нынче модным европейским хламом, которое по сумасшедшим ценам втюривалось богачам, желающим иметь дом, машину и жену, вроде тех, что были в голливудском кино. Два иероглифа, сложенные из кривых и пыльных неоновых трубок, горели кроваво-красным огнем, но иногда, из-за старости, нервно мигали, обозначая заведение как 'ЧЕРНАЯ ЧЕРЕПАХА'. До того как Акихабару перекупил клан Тацуми, чайный дом был игровым клубом с электронным бильярдом, кафе-мороженым и другими школьными забавами, а также имел совсем иное название. Однако в прошлом году умер последний современник тех золотых лет, унеся тайну клуба в иной мир.

Чайный дом, как и вся Акихабара, вот уже пятьдесят лет принадлежал якудзам клана Тацуми, и использовался ими преимущественно для проведения традиционной утренней церемонии в шесть утра.

Интерьер внутреннего помещения воплощал в себе бизнес-шик и богатство культуры Дальнего Востока. Минуя вспомогательное строение - прихожую, где снималась обувь, посетитель попадал в павильон, оборудованный по всем ресторанным канонам: жутко дорогой паркетный пол, круглые столики из красного дерева с чистыми хлопковыми скатертями, изящные стулья ручной работы и, разумеется, бесценная фарфоровая посуда древних китайских мастеров эпохи Мин. Окон в чайном доме было много - шесть-восемь, различного размера и самой экзотической формы. Расположены они были высоко, и предназначены не для того, чтобы смотреть наружу, а лишь для пропускания в помещение необходимого количества света. Но, по правде говоря, в этом чайном доме они вообще были заколочены досками, и лишь изредка в полдень, сквозь узкие щели, просачивался солнечный свет.

Дюжина стареньких светильников, развешанных на опорных рамах из укрепленной сибирской сосны, освещали павильон ничуть не хуже чем новомодные криптоновые лампы, а стоили дешевле их. Огненно-красный голографический змей, кусающий свой хвост - символ вечности - красовался на болезненно-желтых выцветших обоях и извивался танцующей волной вдоль периметра чайного зала. Девять нумерованных столиков были выстроены в магический квадрат. За каждым сидело по три-четыре человека - мужчины, как правило, тридцати лет в ярких дорогих костюмах, сшитых на заказ в лучших токийских ателье и, безусловно, за символическую плату. Якудза не платила денег, деньги обычно платили им! Свое богатство мафия наживала на детской проституции, наркотиках, подпольном игорном бизнесе, заказных убийствах и прочей традиционной для них деятельности, вроде 'опеки', что, например, скрывается ЧЕРНОЙ ЧЕРЕПАХОЙ под статьей расходов на стирку салфеток. Кроме того, все токийские якудзы занимались контрабандой порнографии из Европы и США, терабайтами импортируя ее в страну восходящего солнца и обратно, но собственного кроя. Что касается борделей, то Филиппины давно стали неисчерпаемым источником молодых наивных девиц, обманутых сладкими речами, и вместо вожделенных золотых гор, обещанных им добрыми дядями в лиловых пиджаках, получавшие лишь билет в один конец. Все они как одна заканчивали дни своей молодости в душных дешевых притонах для жалких и убогих садистов, трахающих их под жужжание мух в вонючем одноразовом гостиничном номере с вечно разбитым как сердце окном.

Из подсобки, отделенной от павильона проемом, где вместо двери висела заткнутая за верхний край металлической рамы потрепанная шторка, вынырнула миловидная гейша с металлическим подносом и тремя керамическими стаканами на нем, наполненными до краев душистым зеленым чаем.

Девушка была одета в радужное кимоно с чересчур широкими рукавами, оканчивающимися у кистей, и зафиксированным на талии суконным поясом с невероятно сложным узлом, завязанным сзади, который не представлялось возможным развязать, а уж тем более завязать без посторонней помощи. Макияж являлся неотъемлемой частью театрального антуража, отчего ее лицо выглядело плоским, а его овал - удлиненным. Раскосые глаза подводили узкие и высокие брови. Ее рот был маленьким и походил на цветок красной розы. Кожа девушки была девственно-белой как первый снег. Волосы черные и уложенные неким хитроумным и неведомым европейцу образов наподобие крыши, украшенной россыпью искусственных цветов, на одном из которых сидела та самая черная бабочка.

В консервированном воздухе павильона ощущался едкий запах курительных трубок, дорогого иностранного коньяка, кубинских сигар, ладана и еще чего-то приторно-сладкого и вызывающего рвоту.

Лавируя по чайному залу, гейша одаривала посетителей неотразимой автоматической улыбкой, параллельно занося в ячейки своей памяти их прооперированные новые лица, фамилии, привычки, смоделированные голоса и прочие сведения, за которые PSIA были бы готовы заплатить миллионы иен.

Десяток гостей составляли синтетические телохранители якудзы - люди на кремниевой основе, без чувств, страха и жалости к врагу. Иначе говоря, лучшие хладнокровные убийцы по эту сторону ада! Не испытывая необходимости в человеческой еде они всегда оставались на чеку и даже сейчас пальцы их рук приросли к холодной стали пистолетов. Указательные пальцы подергивались, будто чесались, страстно желая всадить пару пуль в череп какого-нибудь возомнившего себя невесть кем урода. Девушка знала, что люди-роботы весят не менее полутоны, а потому под пиджаками у этих жестянок спрятан целый арсенал: пистолеты, автомат, гранаты и острый, словно бритва, армейский нож.

Далее сидели якудзы - их было двадцать три.

Некоторые из-за жары оголились до пояса, модничая татуировками - знаком принадлежности к клану. Львы, церберы, восьмиглавые змеи и другие мифологические животные, запечатленные на грудях и спинах, поражали реалистичностью и изумительной глубиной цветовой гаммы. На других были белокрылые ангелы с нимбами или ужасные архаические демоны-тролли, перекочевавшие со страниц фольклора. Однако глаза гейши приковал вытатуированный вихрем дракон на сутулой и горбатой спине рахитичного якудзы, по-видимому, страдающего от преждевременного старения ДНК. У остальных посетителей татуировки были чуть скромнее и покрывали плечи, кисти рук или голову, в том случае, если владелец носил лысину. Эти узоры были больше одно- и двухцветными, без всяческих излишеств, что указывало на относительно невысокое положение, занимаемое ими в клане.

За другие отличительные знаки можно было принять различные родовые метки и ритуальные шрамы на открытых частях тела, например, лице, шеи и руках, уходящие корнями в Африку. Даже следы от зубов крокодила на плече здоровяка хохочущего за вторым столиком являлись признаком чести.

Проходя мимо девятого столика, гейшу ущипнула рука, на которой отсутствовал фаланг. Зная местные обычаи, она сообразила, что вероятно этот якудза совершил что-то такое, что привело к 'потере лица', и чтобы искупить ошибку добровольно отрубил себе первый фаланг мизинца левой руки. Этот ритуал брал свое начало еще с тех древних времен, когда меч был жизненно необходим. С каждой потерянной фалангой владение им становилось сложнее - и, наконец, невозможным. Впрочем, были среди посетителей и те, которые скрывали свои отрубленные пальцы с помощью биопротезов, дабы не выдавать таким открытым образом свою принадлежность к криминальному миру.

- Господа, ваш чай, - произнесла гейша.

Она стояла у пятого - центрального в магическом квадрате - столика, лучезарно улыбаясь трем персонам, которыми оказались два брата-близнеца и Акира Тацуми - одноглазый 'крестный отец' жестокого и беспощадного клана, сумевшего за последние десятилетия подмять под себя половину Токио. Девушка знала о том, что по утрам он неизменно бывал здесь: сидел полчаса за чашкой чая, играл в карты, смеялся, затем садился в бронированный 'лимузин' и ехал давить всех должников, вшивых 'копов', шлюх, кроящих себе деньги - любого, кто перебежит ему дорогу, словно черный кот.

- Как твое имя?

- Ядзава Ай, - солгала Арлекин.

Лицо-маска дряблая, отжившая свое, натянулась в фальшивой улыбке, разглаживая его вековые морщины, под которыми на мгновение сверкнула похороненная доброта Акиры Тацуми. И снова бескрайний лед сковал его черствую душу, то место, где в миллионы раз холоднее, чем у дьявола в сердце, где белые и черные цвета одинокого холодны и омерзительно ужасны. Твой страх - вот его мир.

Надо сказать, что у ЦРУ ушло три долгих года, чтобы хотя бы выйти на Акиру Тацуми, и вот так, как Арлекин, стоять перед ним, глядя этому сукиному сыну в глаза или вернее в единственный глаз. Другой он потерял пять лет назад, когда на его дворец была совершена облава агентами PSIA, спецназом и даже военным штурмовым отрядом. Политики, которых он шантажировал, уже долгое время хотели прижать его, поэтому они заранее заручились поддержкой токийских кланов. Дворец сгорел дотла, что ничуть не испугало Акиру, но только добавило масла в огонь. Месяцем позже он собрал отряд из головорезов и поквитался с заклятыми врагами - покромсал предателей, их жен и детей. А еще через неделю, после кровавой резни, лег на дно. Менял как перчатки лица, фамилии и адреса. Закупал токсическое дерьмо, лошадиными дозами которого накачивал свое мазохистское тело. Наверное, именно в те годы он окончательно слетел с катушек, обезумел и подсел на свою же дурь.

Когда черная бабочка, наконец, закончила сканирование оболочки Акиры Тацуми, в кибермозг фальшивой гейши загрузился файл, содержащий зашифрованные сведения по многим техническим характеристикам представленной модели и еще ряду теоретических модификаций, которые могли бы иметь место с учетом возможностей версии ОС и объема операционной памяти. Девушка сразу запустила процесс добавления и поправки досье. Дешифровка. Готово! Подержанная модель лица-маски, черный парик-наклейка, челка зачесана направо, купленный в местном 'черном' морге нос, сломанный и переделанный на европейский манер, без горбинки, тридцать два искусственных зуба из лабораторно выращенного кальция с редактированным прикусом, больничная повязка на левом глазу. Зрачок был сильно расширен в щели его сохранившегося глаза и поглотил радужку, видимо Акира был под кайфом. Арлекин машинально пробежала взглядом по поверхности их столика, что был усыпан пластиковыми фишками, смятыми американскими купюрами, портсигарами полными кокаина и другой колумбийской дряни, включая полдюжины упаковок с таблетками на арабском языке.

Акира был одет в сиреневый пиджак делового кроя, однако без рукавов, и аналогичного цвета брюки. Золотые запонки подобраны в тон к галстуку, сшитому из самой, что ни на есть настоящей золотой нити. Пять карт удерживали семь пальцев, украшенных семью кольцами - отсутствовали два мизинца и фаланг безымянного пальца левой руки. Обе кисти покрывали тюремные наколки и зажившие, но все еще различимые, следы от ожогов - эхо пожара, думается, ими было покрыто все тело.

- Ты новенькая? - спросил он.

- Да.

- Сколько лет?

- В августе будет девятнадцать, - робко ответила девушка.

Золотой 'Ролекс' с очередными 3D-драконами на браслете звякнул на кисти Акиры. Драконьи скручивающиеся гривы были выгравированные плотно и густо и как змеи опутывали кольцами его запястье. Их крошечные, но реалистичные пасти шипели и тянулись к Арлекин - норовили укусить ее.

Девушка прекрасно представляла, какие садистские мысли копошились в сером мозгу ублюдка, ведь Акира Тацуми был дерганым психопатом, таким отъявленным, каких свет вряд ли когда-либо знал. Дела в бизнесе у него шли в гору, чего нельзя сказать о члене, который у этого сраного козла последние годы болтался бесполезным куском плоти. Поэтому свои комплексы он удовлетворял за счет наркоманов, недругов, подчиненных и малолетних девочек - особенно из числа симпатичных гейш.

Двое других, тех которые были похожи друг на друга точь-в-точь как пара капель воды, сидели молча. Цепные псы, сообразила Арлекин. Братья-близнецы разительно отличались от окружавших их телохранителей и татуированных якудз. Тоже синтетические люди, но скорее из белой глины и голубой крови. Оба были одеты в белые костюмы, белые галстуки и белые плащи. Их маникюр, кожа лица и даже их длинные волосы, заплетенные в дреды, были вымазаны во все тот же зимний цвет.

Переведя взгляд на стеклянный поднос, Акира Тацуми ухватил стакан с чаем и сделал жадный глоток, однако не в силах проглотить эту отраву выплюнул ее на паркет, после чего утер рукавом губы.

- Не по душе мой чай? - ехидно улыбнулась Арлекин.

- Надумала меня отравить, потаскушка?!

- Только поговорить.

Девушка рухнула на свободный стул напротив сморщившегося лица Акиры и закинула ногу на ногу.

- Кто ты, черт побери?!

- Не бойся, я друг.

Чувствуя, что возникнет неловкая пауза, левая рука Арлекин нырнула в правый рукав. Девушка знала, что мышцы братьев-близнецов были натянуты как гитарные струны. Она даже не заметила, как их потные руки скользнули вниз, чтобы нащупать рукояти заправленных в брюки пистолетов. Гейши-убийцы не были редкостью в современном мире. Опьяняя мужчин небесной красотой, они, укрывшись под маской белого лебедя, несли им быструю и безболезненную смерть. В руках могло оказаться оружие на любой вкус: отравленные дротики, бритвы, 'звездочки' или же метательные ножи. Впрочем, ее секретным оружием оказалось зеленое яблоко, которое Арлекин приберегла на завтрак. Дрожащие руки братьев-близнецов вновь оказались на скатерти и продолжили начатый кон.

- Твои псы жутко пересрались!

- А ты?

- Ничуть.

- И ты не боишься меня?

- Честно говоря, я могу убить тебя в любое время дня и ночи - только мне от этого нет никакой выгоды, - призналась девушка и, еще раз щелкнув автоматической улыбкой, надкусила запретный плод.

- Ах ты, сучка!

- Молчать, она в моем вкусе. - Акира остановил братьев-близнецов.

Накануне, читая досье этого невротичного типа, Ядзава Ай - под таким псевдонимом она была зарегистрирована в Японии - узнала, что лидер клана чередовал в себе огонь и лед. Иначе говоря, страдал от резких перепадов настроения вызванных то ли его шизофренией, то ли гормональными расстройствами, схожими с периодом беременности у женщин, вследствие приема им 'лекарств' и дури.

Не говоря ни слова, Акира Тацуми свернул двадцатидолларовую купюру и всосал через ноздрю половину кокаиновой дорожки, которую для него заботливо соорудил один из братьев-близнецов на коробочке от CD какой-то новомодной японской рок-группы играющей по средам в ближайшем клубе. На темной обложке были изображены изуродованные и гниющие тела пяти новорожденных детей.

- Нюхнешь пыли?

- Нет, спасибо.

- Зверский порошок, как раз для дружеской беседы, - протянул Акира и занюхал дорожку до конца, после этого он выудил из кармана пиджака чистую бумажную салфетку, чтобы подтереть каплю токсично-зеленой крови, выкатившуюся из носа, словно это была липкая сопля. - Так о чем ты?

- О сделке.

- Какой еще сделке?

- Той, которую упустит только дурак!

- Ты знаешь: последняя женщина, которая со мной так разговаривала, была моя жена, покойная жена. Добрая и ласковая Цукино. Я любил ее, любил так сильно, что собственноручно задушил в ванной.

Девушке показалось, что на мгновение на его лице проступила слеза, но холод вновь сковал его взор. Слеза, если она и была, немедленно превратилась в лед и сроднилась со стеклянным глазом Акиры. Инфантильные припадки этого мерзавца не были Арлекин по душе, и она перешла ближе к делу.

- Мне нужно досье на Мамору.

- Этого червяка?

- Да.

- Не желаю слышать о нем! - бросил Акира.

- И, тем не менее, я буду настаивать на этой теме. Мне известно, что он находится под опекой МИ-6, с тех самых пор как много лет назад он сбежал из Японии, попросив у Англии политическое убежище, - говорила Арлекин. - Долгие поколения его семья работала на якудзу - несла золотые яйца в корзину клана, завоевывала научные гранды и поддерживала кибернетический рост родного Токио. Мамору не мог уйти по собственной воле, поэтому терпеливо, как настоящий японец, ждал часа, надеялся, что через научные достижения его заметят. Как только на горизонте сверкнул шанс, он ухватился за него обеими руками. Мамору знал, что ваши руки коротки для МИ-6, и поэтому он смело предал клан, и думаю я не ошибусь, если сказу, что жажда мести жива в твоем сердце до сих пор.

- Чего ты хочешь добиться?

- Международной войны.

- Играешь с огнем?

- Ты за себя переживай, а я за себя, - резонировала Арлекин. - Когда я получу досье?

- Смотря, что дашь взамен?

- Обещаю, ты будешь удовлетворен.

- Давай без намеков.

- Хорошо. Твоим трофеем станет Мамору или, вернее сказать, его голова в деревянном ящике, свежезамороженная и доставленная к порогу твоего дома прямиком из туманного города Лондона. - Девушка хотела сказать что-то еще, но не смогла, потому что Акиру и братьев-близнецов взорвал смех. Лицо-маска лидера начала медленно отслаиваться. Возможно ли, что от смеха у нее лопнули швы? В любом случае, она навсегда потеряла свой товарный вид, поэтому Акира просто стянул ее, словно хирургическую перчатку и швырнул на паркет. Под ней у него было совсем новое, молодое и точно такое же латексное псевдолицо. Кожная регенерация, сообразила Арлекин. Это напомнило ей мерзких и склизких змей, которые умели сбрасывать старую кожу, отслужившую свой короткий век.

- Девочка, ты это серьезно? - хохоча, спросил он.

- Ага. - Ответив, она наклонилось над столиком и, приблизившись к его уху, прошептала. - Но если ты, козел, еще хоть раз назовешь меня 'девочкой', то будешь лежать в земле, кормить червей. Усек?

- Сколько у тебя людей?

- Они мне не нужны.

- В одиночку тебе не подобраться к Мамору и за тысячу лет, - предупредил он.

- Я не смогу, а он - да.

- О чем ты?

- Если получу досье, то привезу голову за две недели, - пообещала Арлекин. - Видишь ли, мне даже не нужно оружие, чтобы убить кого-либо из присутствующих здесь людей. Ты только скажи кого?


3


Золотые часы звякнули на худом запястье Арлекин, ударяясь об ее алюминиевые кости правой руки - биокибернетического армейского протеза из полимеров и металла, обернутого в латексную кожу. Девушка потеряла руку еще несколько лет назад, когда ее прищемило куском арматуры под рухнувшим небоскребом в Сантьяго. Кости, вплоть до плеча, оказались раздроблены. Ее мышцы и сухожилия лопнули как скрипичные струны. Остальное тело покрывали бесчисленные гематомы и глубокие раны, нанесенные острыми осколками битого стекла. Лицо также пришлось 'собирать' с нуля.

Арлекин вновь перевела стрелки на семнадцать часов назад. Надо сказать, что последние дни она постоянно прыгала то в прошлое, то в будущее, что давно позабыла, где находится настоящее. Наваждение не покидало ее даже во сне, принося кошмары - холодные и темные, влезающие через окна, ломящиеся к ней в душу и прожигающие в ней неизлечимые дыры, точно концентрированная кислота - дымящая зеленая жижа. Череды международных аэропортов, дешевые ночлежки, толпы туристов, задрипанное такси, мчащее ее по ночному городу из пункта А в пункт Б, затем дешевый отель, самолет. И все повторяется снова, точно заевшая пластинка. Тель-Авив, Осло, Шанхай, Рим, Амстердам. Ей мерещились люди, которых она никогда не видела, и их среднестатистические лица без особых примет, словно весь мир - театр пантомимы, где у всех актеров одинаково молчаливая роль.

Выпрямившись в мягком кожаном кресле в салоне первого класса, Арлекин вынула из сумочки яблоко и досье Мамору, толстое как телефонный справочник с грязно-желтыми страницами. Читая и занося сведения в ячейки своей памяти, девушка не забывала ставить на полях галочки, отмечая интересные, как ей казалось, моменты: фотографии, фальшивые имена, под которыми он ездил по миру. Дойдя до середины досье, она уже знала с дюжину фамилий, прозвищ и даже кодовых имен, а также с десяток купленных им лиц и не только азиатских. Само собой разумеется, что, сбежав из клана, японец приобрел у МИ-6 новое лицо, память, английскую фамилию и, возможно, завел даже семью. Шелестя досье и пересматривая его раз за разом, девушка пыталась выделить общие черты - почерк, присущий всем его метаморфозам, удаляя повышенное внимание изучению привычек и вкуса.

- Место рождения: Токио. Дата рождения: 21 января, - надкусив яблоко, вслух прочла Арлекин.

Получение досье Мамору, которого почему-то не оказалась в архивах ЦРУ, не составило труда. На просьбу девушки, Акира Тацуми указал на человека за шестым столиком. Настоящего имени он не назвал, да это было и не нужно! Менее чем через минуту, выбранный в качестве мишени якудза выхватил у соседа заряженный револьвер, приставил холодное дуло к виску и, не раздумывая, спустил курок, обрызгав фаршированными мозгами, подошедшую гейшу. Девушка, разумеется, от ужаса завизжала, затем отключилась и следом за самоубийцей, обездвиженным телом рухнула на пол.

- Добрый день, мисс Паркер. - На периферии зрения Арлекин возникла худощавая стюардесса, одетая в бело-голубую форму со значком авиакомпании на груди, походящим на замаскированный микрофон. Девушка держала в руках узкий серебряный поднос, заваленный кучей доисторических магнитных кассет. Интерес к этим носителям, пылившимся на полках истории, в последние годы рос по той простой причине, что магнитофонов, которыми можно было прослушать пленки, просто не существовало в свободной продаже и даже на 'черном' рынке. Старая технология была забыта. Иногда их нерабочие экземпляры встречались в лавках старьевщиков или частных коллекциях, но даже в этом случае, устройство стоило сумасшедшие деньги, становясь по карману лишь горстке людей. Ядовито-зеленая помада стюардессы напомнила девушке кислоту. - Не хотите посмотреть кино?

- Нет, я больше люблю музыку.

- Классику?

- Пожалуй.

- Что предпочитаете?

- А что посоветуйте? - спросила Арлекин.

- У нас есть современный украинский фольклор. Подойдет?

- Сомневаюсь.

- Вам обязательно понравится, - улыбнулась стюардесса, протянув безымянную кассету.

Черная кассета не содержала каких-либо опознавательных надписей, как и отпечатков пальцев, несмотря на то, что стюардесса держала ее в руках, по-видимому, она носила перчатки-хамелеоны, покрывала пальцы клеем или же стерла лазером паппилярный рисунок - сделала себе 'полировку' рук. Дождавшись, когда стюардесса, наконец, скроется за розовыми шторками, Арлекин вставила кассету в выдвижную челюсть старенького корейского магнитофона, чья панель - дюжина клавиш - оказалась на английском языке, правда, не обошлось без нескольких орфографических ошибок. Челюсть захлопнулась с характерным для доисторической механики щелчком. Арлекин коснулась круглой клавиши, расположенной в центре панели с надписью 'PLAY'. В ответ раздался короткий писк - устройство начало считывать линии и завитки большого пальца, идентифицируя отпечаток Арлекин. Когда доступ к чтению кассеты был разрешен, девушка, не теряя ни секунды, выудила из сумочки хаотично смотанный провод и прозрачный наушник, который впоследствии оказался в ее ухе.

- Вiтати, Арлекин. - Голос на кассете принадлежал Томасу Дину. Он говорил по-украински, чему девушка была не особо удивлена прекрасно зная, что он владел тринадцатью языками. - Раз уж ты слушаешь запись, то полагаю, досье Мамору у тебя на руках. Поздравляю! Через пару часов hi-лайнер приземлится в международном аэропорту Лос-Анджелеса. До города добирайся своим ходом, но обязательно загляни по адресу 317-92-65-804. - Очередной шифр, сообразила Арлекин. - В квартире под ковром лежат новые паспорта и деньги. Теперь поговорим о твоем задании. В Лос-Анджелесе живет парень по прозвищу WWW. Двадцать лет. Он хакер из НОСТАЛЬГИИ... - Дин в течение пяти минут изложил инструкции для Арлекин: назвал телефонный номер, дал словесный портрет и назвал злачные заведения, в которых паренек любил зависать с друзьями-наркоманами и обкуренными девочками из негритянских кварталов - короче, рассказал обо всем, что относилось к делу.


Двухчасовой рейс из Токио, прибывший в лос-анджелесский аэропорт, приземлился на дальней полосе, и умирающей от жары Арлекин пришлось около километра пройти под палящим солнцем. На девушке был классический жакет несколькими тонами светлее замшевой сумочки с кожаными ручками, дорогая шерстяная юбка в черно-белую клетку, отбеленная шелковая блузка с брошью от новомодной итальянской фирмы-производителя дамских аксессуаров, черные колготки и такие же блестящие туфли на шпильке, такой высокой, что совсем нетрудно сломать ноги, прогуливаясь в них. За полчаса до вылета из токийского аэропорта она подстриглась в салоне красоты. Модная и утонченная стрижка обошлась Арлекин в тысячу иен, плюс перекраска волос в рубиново-красный цвет.

Девушку сопровождали слуги Акиры Тацуми.

Их кодовые имена были: Такеши и Чизуру. Такеши, несущий в руках громадный алюминиевый чемодан, был одет в узкие черные джинсы и мешковатую атласную рубаху, поверх которой сидел дорогой кожаный плащ, такой длинный, что касался своей бахромой раскаленного асфальта. Лицо азиатское - японское или китайское не разобрать, но пережившее ни одну пластическую операцию. Даже сейчас возле маленьких чуть свернутых трубочкой ушей, виднелся свежий шов от пересадки лица. Напарницей была женщина Чизуру, по прозвищу Журавль. Она также была японкой, владела несколькими видами боевых искусств: каратэ, дзюдо, ушу и кунг-фу. Черные лоснящиеся волосы собраны в хвост, а глаза скрывали солнцезащитные очки. Лицо девушки имело осветленную кожу, пару боевых шрамов, по два прокола в губах, ушах и бровях, а также фальшивую мушку на правой щеке. Чизуру была одета в узкие черные джинсы и кожаную безрукавку на молнии со множеством карманов очень удобных для раскладывания разных мелких вещей. К бедру у нее был прикреплен нож.

Тигр и Журавль были профессиональными ниндзя - убийства, саботаж, терроризм, и это только верхушка их совместного криминального айсберга. Предпочитали работать дуэтом. Двадцать пять лет и, судя по суффиксам, которые они добавляли к именам друг друга, когда обращались между собой, можно было с уверенностью сказать, что они родные брат и сестра. Или даже однояйцовые, что доказало сканирование ДНК. Вот, пожалуй, все, что Арлекин сумела накопать на них в архивах ЦРУ.

Духота, хозяйничавшая внутри международного аэропорта, казалась невыносимой, да еще этот жуткий запах человеческого пота, смешанный с дешевыми духами и одеколонами, которым разило от тысяч толпящихся в коридорах толстощеких иммигрантов: узкоглазых китайцев, черномазых, фанатичных арабов и чертовых мексиканцев в их смешных шляпах и вечно жрущих всякое острое дерьмо. Кое-как разыскав выход из этой этнической клоаки, Арлекин и двое ее телохранителей все же выпутались из армированного лабиринта коридоров аэропорта и залезли в салон, подкатившего авто.

Оставив позади змеистые километры Малхолланд Драйв, бронированная 'Тойота' въехала в пригород, угодив в облако осевшего на улицах смога. Арлекин успела поднять стекло окна, прежде чем клубы едкого сернистого газа забрались в дорогой салон автомобиля, обтянутый белой кожей с деревянными элементами из редчайших пород, поставляемых контрабандной с горных склонов Чили. Из окна было видно как горожане, страдающие аллергией, надевали респираторные маски. К вечеру смог поднимется выше, в горы - ныне голые каменистые утесы, на которых когда-то росла флора.

'Тойота' мчалась по Оушн-авеню, обрамленной пальмами - генетическими потомками тех, что росли в тропических городах много веков назад, до того как Апокалипсис изуродовал их 'чистое' ДНК. Кое-где встречались подделки - голограммы, поставленные на местах погибших деревьев смоделированные по фотографиям из календарей на допотопных жестких дисках, найденных среди руин. За пальмами пестрило хранилище термоядерных и химических отходов - заросший мусором пляж.

Наглядевшись на помойку, которой стал Лос-Анджелес, Арлекин ухватила черную телефонную трубку из шероховатого пластика и набрала по памяти десятизначный номер абонента, затем еще одного. Деловые звонки, как можно были их определить по интонации ее голоса, были недолгими - около минуты. Девушка засекала начало звонка по наручным часам японской марки 'Сейко', по-видимому, Арлекин боялась засветиться яркой точкой на координатной сетке ГЛОНАСС, а также подкладывала носовой платок к отверстиям в мундштуке, искажая тонким шелком свой настоящий голос. Чизуру сидела на переднем кресле и, напевая что-то на родном языке, орудовала громадной пилкой для ногтей. Затем вытянула руку вперед, слегка раздвинула пальцы в стороны и голосовой командой по-японски выдвинула из-под своего дорогого токийского маникюра пять обоюдоострых четырехсантиметровых лезвий. Когда же вновь повторилось это заветное слово - лезвия втянулись обратно. Что касается Такеши, то ее брат сидел сзади справа от Арлекин и, поглаживая фальшивую козью бородку, которую он наклеил, когда уселся в машину, читал научно-фантастическую книгу на старо-клингонском языке, загибая у каждой прочитанной им грязно-желтой страницы нижний угол.

Автомобиль произвел еще несколько поворотов, прежде чем они добрались до отеля, чей адрес содержался в переданном девушке шифре. Дешевая гостиница ютилась в 'черных' трущобах. Все тот же запах нищенства преследовал Арлекин - пот, духи и одеколон - видимо номера в ночлежке снимали иммигранты, у которых за душой, как известно не было ничего, кроме пары четвертаков, чемоданов с их жалкими пожитками и целой оравы плачущих маленьких детей, вечно голодных и босых.

Вестибюль паршивого отеля, в который зашла Арлекин, был переполнен арабами. Дуэт ниндзя-убийц остался ждать ее в автомобиле, припаркованном у рекламного щита орбитального курорта и табачного киоска с продавцом очень похожим на того человека, который летел в hi-лайнере, сидя через пару-тройку кресел от Арлекин. Наверняка это был один из агентов ЦРУ, что следили за ней последние недели. Девушка предпочитала их даже не замечать - пускай себе следят, докладывают обо всем Дину. Они не проблема до тех пор пока занимаются своим делом, то есть не путаются под ногами. Пересекая истоптанный каблуками ковер, Арлекин подошла к желтой стойке поговорить с коротковолосой женщиной с ржавой именной табличкой на груди, огромной как футбольные мячи. Выудив кредитный чип, украденный у какой-то простушки, с которой девушка столкнулась в зале регистрации, когда она перепрыгивала через горы чемоданов, Арлекин отправила его к владелице отеля. Женщина взяла чип с платиновой полосой и пропустила его через металлическую прорезь, затем спросила номер, в котором девушка хотела бы остановиться на ночь, и вручила электронный ключ.

До встречи с WWW было полчаса. Арлекин разыскала под ковром паспорта, деньги - две пачки долларов, и поддельное удостоверение агента ФБР. Затем она съела зеленое яблоко, приняла душ, переоделась в деловой костюм, поджидавший ее в шкафу крохотной спальни, и захватила сумочку из искусственной кожи на магнитной застежке. Минутой погодя она уже сидела на заднем сидении 'Тойоты', шелестящей резиной по горячему и клейкому как плавленый сыр асфальту трущобных улиц.


4


Местом встречи стало интернет-кафе на бульваре Сансет - улице, известной своими ночными клубами, ресторанами, рок-барами и молодежными кафе, выраставшими повсюду как грибы после дождя. Автомобиль, сменивший номера уже в третий раз, припарковался возле стеклянных дверей невзрачного заведения. Дверцы открылись одновременно и автоматически сразу со всех сторон. Из машины вышла Арлекин, следом за ней озираясь по сторонам на прохожих, появились Такеши и Чизуру, одетые во все те же черные латексные наряды со стильным и блестящим хромированным оружием в руках - 'звездочками', ярко сверкающими на солнце каждой из четырех заточенных граней. Минуя маленький зал, девушка подошла к столику, за которым сидел жующий гамбургер WWW, и молча уселась напротив хакера. Два телохранителя расположились за соседним столом, который, как и все остальные, имел раздражающе красный цвет и тонкие серебристые стальные ножки.

- Как тебе гамбургер, Александр? - спросила Арлекин, приспустив очки.

- Вкусный.

- Дерьмо дерьмом, но стоит добавить каплю глутамата натрия, и ты будешь готов жрать его как корова, пасущаяся на лугу. Днем и ночью глотать, переваривать это дерьмо, чтобы однажды стать им.

Лос-Анджелес являлся домом для представителей более чем полторы сотни держав, говорящих на двухстах различных языках мира, поэтому неудивительно, что важным элементом этого города являлись этнические кварталы - китайские, таиландские, филиппинские и корейские 'островки', Маленькая Армения, Эфиопия и прочие общины, представляющие колорит Лос-Анджелеса. Сам WWW был русским и проживал неподалеку от бульвара Санта-Моника, где сконцентрировались 'русские' лавки и рестораны, издавалась русскоязычная пресса, приезжали на гастроли артисты из РФ.

Александр, по прозвищу WWW, казался из тех забитых судьбою парней, которых доила шпана: стреляла мелочь, сигареты и отрабатывала на них приемы как на бесплатных боксерских грушах. Два метра роста, которые должны были придать ему вид героя-ловеласа, он променял на сутулость и фигуру скелета, столь тощую, что казалось, раздень, положи на учебный стол и пересчитаешь все ребра, торчащие через гусиную покрытую пупырышками кожу, сальную и вечно потную. Да еще этот герпес, приставший к нему в старших классах и окончательно отпугнувший девчонок из его жизни, оставив пустое пространство для воображения за просмотром порнофильмов и эротических снов. WWW был блондин. Волосы на затылке и висках сбрил; полоса выбритой кожи поднималась высоко над проколотыми ушами. Оставшиеся волосы он зачесывал назад и фиксировал, используя лак.

На хакере был надет старый офицерский мундир из черного сукна, выкупленный на блошином рынке у прыщавого подростка за пару раритетных комиксов про супермена. От плотной ткани все еще пахло бездымным порохом, золотистые пуговицы не поблекли, нашивки и свастики украшали квадратные плечи, а грудь покрывала уйма пластиковых немецких военных медалей самых разных эпох. Драные джинсы с заплатами и дырами коленях были украшены парой бойскаутских значков. Их поддерживал ремень из настоящей крокодильей кожи, по крайней мере, так WWW говорил его дед.

- Вы не любите гамбургеры?

- А ты?

- Я-то...

- Да. Или мне следует называть тебя иначе, например, WWW? - улыбка застыла в уголках ее губ.

Отчаянно пытаясь побороть возникшую тревогу, хакер сосредоточился на гамбургере в руках, затем жадно откусил и продолжил тщательно жевать, параллельно раздумывая над ответом, делая вид, что не имеет ни малейшего представления о том, чего собственно они добиваются и кто такой WWW. Думая над вопросом, он больше недоумевал, чем был испуган. НОСТАЛЬГИЯ не какая-то свалка информационных ресурсов, как форумы и чаты Сети. На ней не получится свободно рыться как в мусорном баке, вынюхивая сведения о тех, кто являлся гражданином этого кибернетического мира.

- Вы меня с кем-то перепутали, - произнес он.

- Не дурачь меня, ковбой!

- Простите?

- Мои люди уже долгое время наблюдали за тобой. И, похоже, что ты ведешь двойную жизнь. В одной ты - Александр Б., русский иммигрант и дармоед, сидящий на шее у органов социальной опеки. Ты снимаешь небольшую квартирку в Западном Голливуде. Раз в месяц ты даже посещаешь психиатра, платишь старому пердуну по сотне долларов в час, чтобы получить новую отсрочку и вновь откосить от службы в войсках США. Штрих-код 9700468112, есть ГРЕХ, а еще поддельные водительские права, по которым ты покупаешь спиртное и сигареты в киосках, где тебя не знают в лицо.

WWW отчаянно пытался сохранить невозмутимость.

- В другой - ты хакер... - Девушка хотела зачитать выдержки из его досье, но WWW перебил ее.

- Кто вы такие?

- Мы из ФБР.

Дожевав гамбургер, который совсем не лез в горло, хакер бросил взгляд на фальшивый значок, который молнией сверкнул в руке Арлекин, но, продолжая подозревать ее во лжи, осмотрел наряд девушки. Классическая стрижка, крашенные волосы, элегантные солнечные очки с платиновыми душками и нейтральный цвет губной помады с прозрачным блеском. Деловой костюм: жакет, юбка и туфли с гербом США, на которые WWW обратил внимание в первую секунду их встречи. Вроде бы все сходится и придраться не к чему, но было одно 'но'. Ее друзья были единственным, что не вписывалось в картину, ибо смахивали скорее на чертовых якудз, чем агентов спецслужбы, и это был, пожалуй, единственный аргумент, которым мог обороняться напуганный нежданной встречей хакер.

- Эти двое не из ФБР.

- И что?

- Выходит, ты тоже не агент, - произнес он.

- Лучше загляни под стол.

- Это еще зачем?

- Я докажу, что ты ошибаешься!

- Прямо сейчас?!

- Не бойся, авось увидишь мои трусики, - ответила Арлекин. - Давай, смелее!

Лыбясь во все тридцать два зуба, WWW осторожно заглянул под стол и увидел дуло пистолета, смотрящее в его озабоченное лицо, истошно ржущее и брызгающее слюной. От полученного шока, хакер даже подскочил на стуле и хотел было удрать, но девушка уже схватила его тощую куриную руку.

- Идем в туалет, - скомандовала она.

Дверь, ведущая в святая святых - сортир, была кем-то яростно оплевана, а ручка перемазана то ли жвачкой, то ли каким другим синтетическим дерьмом, поэтому Такеши просто вышиб ее ногой, вдарив по тонкой и хрупкой как картон деревяшке своим утяжеленным ботинком. Вслед за ним в туалет зашла Арлекин, которая тащила за собой перепуганного WWW. Впоследствии, когда хакер придет в себя и поменяет белье, он поймет, что еще никогда девушка так нагло не затаскивала его в туалет. Последней в царство кафеля и разбитых зеркал заглянула Чизуру, отшвырнув наркомана с грязной закоптившейся ложкой и шприцом в дрожащих руках. Бедолага надумал ширнуться, но, увы!

Первым делом Тигр и Журавль обыскали WWW: залезли в карманы, заставили снять кроссовки и носки, проверили волосы на наличие микрофонов, 'жучков' или других передатчиков дальнего радиуса действия, просмотрели швы на джинсах, фальшивые медали просканировали на наличие волн. Закончив досмотр, Такеши вышел за дверь сортира, чтобы не подпускать посторонних глаз и ушей. Чизуру выудила складной охотничий ножик, прятавшийся у нее в правом сапоге и, играя им, словно это безобидная детская игрушка, уселась на расколотый унитаз - печальный и унылый как мир.

- Чего вам от меня надо?!

- Не ори.

- Кто вы, черти возьми?! - истошно кричал хакер, боясь за свою сраную жизнь.

- Эй... Мисс Паркер, это я. - WWW вдруг успокоился и замолк. - Узнал меня?

Парень молча кивнул.

- Уже лучше. Давай опустим формальности и перейдем непосредственно к сути дела. Миллион долларов за час работы для семи человек - вот собственно уравнение и его переменные. Согласен, WWW?

- И что за работа, сестренка?

- Промышленный шпионаж.

- Кто мишень?

- Корпорация SAINT, - ответила Арлекин. - Надо семь ребят из НОСТАЛЬГИИ. Подробности будут только после того, как ты найдешь мне еще шестерых кибер-ковбоев. Даю тебе на сборы два дня.

- Минимум неделю, - возразил он.

- Два дня, - повторила девушка, после чего ее дюралюминиевая рука сжала яйца паренька как тиски.

Они еще немного мирно потолковали, прежде чем Арлекин отпустила мошонку, махнула рукой Чизуру и вышла из сортира, захлопнув за собой двери - бросив парня валяться в луже собственной мочи.


[ГРЕХ - Государственная Регистрационная Характеристика.]


Часть 2. Бытие


5


Дмитрий неуверенно держался на ногах, качавших его ноющую от унижения и боли оболочку из стороны в сторону, что ему приходилось касаться руками стен или вовсе тушей наваливаться на них.

Подъезд, в который в час ночи забрел хакер, пестрил нацистскими 3D-лозунгами, пляшущими в тусклом свете тлеющих люминесцентных полосок, искрящихся и перемазанных чем-то ядовито-желтым. Деревянная дверь, ведущая в безлюдный вестибюль старого здания, протяжно заскрипела, когда Дмитрий подтолкнул ее ногой, а если честно, вдарил по двери со всей дури - то ли от дикой злости, что разъедала его будто коррозия, то ли еще от чего о чем не хотелось даже говорить вслух. Дверь стукнулась о стену, дернулась на старых насквозь прогнивших петлях и захлопнулась опять, оставив снаружи шелестящий дождь, мчащиеся огни автомобильных фар и мрак дремучих ночных улиц.

Мраморные ступеньки давно потеряли былой блеск, покрывшись шершавыми выбоинами от ног бесчисленных поколений жильцов, большая часть из которых умерла еще столетие назад, либо безмятежным сном дремала в криогенных камерах государственных кладбищ, ожидая скорейшего воскрешения из замороженных могил, чтобы нянчить на искусственных коленях их прапрапрапра-правнуков. Дом представлял собой пятиэтажку из затертого желтого кирпича и серой треугольной крыши, покрытой старомодной черепицей, и с вечно затопляемым подвалом в период таяния снега. Окна скалили на улицы свои зубастые челюсти с натянутыми намордниками - черными коваными решетками. Всюду жужжали камеры скрытого наблюдения и змеились оптико-волоконные кабели, путающиеся под ногами, отчего этот доисторический дом немножко смахивал на кибернетический террариум. Ступеньки вестибюля накладывались одна на другую, как черно-белые полосы в жизни Дмитрия, как зебровые клавиши рояля, играя на которых он всякий раз скатывался на октаву ниже. Шаткие перила качал сквозняк. Касаться их означало совершать преступление против самого себя, ведь каких только бактерий не оставляли на них инфицированные наркоманы, лапающие их ради смеха.

Правая рука Дмитрия поддерживала область сердца, которая болела так, словно было сломано ребро. Лицо было размалевано кровью, замазавшей бесчисленные синяки - следы от утяжеленных ботинок с ржавой шиповкой и шпорами, вроде тех, которые носили ковбои в старом американском кино. Лопнувшие капилляры целиком затопили белки глаз, придавая хакеру, облик разъяренного зверя, хотя, если быть честным, именно такое существо бушевало сейчас у него в душе, в темнице тела. Он хромал. Кровь с окровавленного лица и кистей, разодранных в бою рук, капала на черную мотоциклетную куртку, старенькие джинсы и морозный пол, глухим эхом, отдающий каждый его шаг. Мокрый от дождя и разбитый он захромал дальше, считая лестничные пролеты - 'Один, два, три'.

Надо сказать, что опустевшей была не только душа Дмитрия, но и все его карманы. Последние подчистили ребята Длинного - санитары улиц, грабители-подростки, там и тут караулящие свежего лоха. Забрали новый сотовый телефон, 'наличные' вместе с кошельком, пачку сигарет, проездной и даже брелок от ключей в форме неоновой мигающей молнии, старая, но до сих пор жутко модная вещь. Эти малолетние суки, не стесняясь, облазили карманы джинсов и даже вспороли подкладку куртки, ожидая увидеть какой-нибудь потайной карман, в котором могла бы заваляться пара тысяч рублей. Откуда их лидер носил такое странное прозвище, Дмитрий не знал, но предполагал, что он получил его за длинный язык, руки или же длину 'болта', висящего у этого урода между куриных ног. Ощупывая пустые карманы, Дмитрий сильно сожалел, что в спешке позабыл захватить утром шокер. В прежние времена эта штука частенько спасала ему задницу. Раз ужалишь какого-нибудь подонка и деру, пока этот черт трепыхается в судорогах, словно рыба, бьющаяся о песок. А тут нет - поймали сволочи! Да и вряд ли удалось бы уложить им четверых; вот пистолет - совсем другое дело.

Дмитрий миновал пятый лестничный пролет.

Он догадывался, что ребята Длинного - эти бритоголовые отморозки, пасли его еще на станции метро. Двое грелись возле табачного киоска: трепались по телефону, якобы рассказывали анекдоты другу, а сами сканировали плывущую толпу своими бычьими глазами, полными тупой ненависти и зла. Другой, третий пастух, уселся на хвост от ювелирной лавки. Дмитрий затылком ощущал его сверлящий взгляд - обжигающе-холодный, от которого по спине пробегали мурашки. Что касается четвертого, то он, согласно плану, шел навстречу с незажженной сигаретой, в надежде прикурить у первого встречного, которым должен был оказаться непременно хакер. Типичная схема, старая как мир.


Квартира хакера находилась на четвертом этаже: одна тесная комната, кухня и совмещенная с ней ванная - неплохое жилье для волка-одиночки, которым Дмитрий себя всегда считал. Он даже с девушками встречался лишь для того, чтобы доказать себе обратное - разочароваться в них, чтобы не мучить себя романтическим бредом и не тешить идиотскими надеждами и мечтами о сказочном замке.

У порога Дмитрия встретил биомеханический черный кот с красным ошейником и маленьким бубенчиком, звенящим запрограммированной мелодией - два-три аккорда. Кот недолго потерся об джинсы хозяина и, мяукнув что-то на своем кошачьем языке, удрал на кухню, увлеченный свистом ржавых труб, гремящих и вибрирующих всякий раз, когда кто-то из жильцов дома решал принять душ. Скинув куртку с ноющих плеч и стянув ботинки, хакер проследовал вслед за котом. Письмо, подобранное возле квартиры, Дмитрий зашвырнул на холодильник, который был почему-то отрыт и, конечно же, сгорел. На кафельном полу вокруг него собрались лужи талой воды, которую лакал кот.

Когда джинсы, майка и промокшие трусы оказались в бельевой корзине в углу кухни, Дмитрий подошел к небольшому на стене зеркалу с трещиной посередине и повернулся вокруг оси, чтобы лучше осмотреть свое побитое тело. Раны, ушибы, царапины и прочие боевые медали покрывали кожу как лунные кратеры, что Дмитрий даже сбился, когда досчитал до тридцати трех. Хромая, он сделал шаг в сторону старой аптечки, висящей рядом с зеркалом и на ощупь разыскал на верхней полке баночку с обезболивающим, переворошив при этом добрую половину других медикаментов: упаковки аспирина, йод, несколько бинтов, пластырей и иных, необходимых в повседневном быту вещей. Дрожащей рукой, открутив крышку, Дмитрий высыпал таблетки на ладонь, однако обронил их в раковину из нержавейки. Собрав их грязными руками, он закинул горсть себе в рот, разжевал. Затем ухватил граненый стакан - немытый со следами красной губкой помады - наполнил грязной, мутной водой и запил одним залпом. Крошки таблеток еще некоторое время хрустели на желтых зубах.

Минуту погодя, боль отступила. Дмитрий с облегчением вздохнул и, подняв голову, посмотрел то ли с отвращением, то ли гложущей кибернетизированную душу злобой на свое покарябанное лицо точно также озлобленно и сердито глядящее на него из зеркала. Челка иссиня-черных волос с крашенными седыми прядями прилипла к хмурому лбу, по вискам стекали уже засохшие дорожки грязи. Он жадно плеснул на лицо воду: умылся и, отмыв засохшую кровь, изучил все полученные раны. Нос был сломан, бровь рассечена стальным кольцом. 'Чертовый пирсинг!' Он злился сам на себя. Во рту не хватало коренного зуба. Впрочем, он уже давным-давно шатался, да и был гнилым. Губа тоже разбита и до сих пор кровоточила, он чуть тронул ее пальцем, но тут же прошипел как змея.

Дверь, которую оттолкнул раздетый Дмитрий, увлекла его в пыльный полумрак комнаты - хаос вещей, событий и прочих элементов-кубиков потаенной жизни, которую до конца не понимал даже он.

Хлам и утиль, мешки, раздутые и лопающиеся от мусора, тонны макулатуры вырастали вдоль голых обклеенных газетами стен, напоминая тибетские горы - столь же высокие и непроходимые. Дмитрий, которую неделю давал себе слово разгрести эту помойку, но что-то стабильно мешало ему сдержать обещание, поэтому мусорный архипелаг продолжал расти ввысь и вширь, привлекая мух. Освещения в комнате не было, лишь горящий фосфорический экран телевизора, настроенного на 'пустой' канал, из-за чего предметы сливались воедино, образуя мешанину. Дмитрий едва мог распознать в этой массе отдельные предметы: коробки, пылесос, старый вентилятор, утюг, рваные кроссовки, трехногий стул; но даже если он узнавал, то уже в следующее мгновение вновь терял из виду. Пластиковая мебель двадцатилетней давности была зарыта до верхней секции. Потрепанные старинные книги в дешевом мягком переплете и стопки журналов с японским текстом заполнили подоконник и загородили путь к окну. Посреди его комнаты валялся анатомированный компьютер. Доисторический монитор стоял на невысокой подставке, подключенный проводами к системному блоку - пустой алюминиевой коробке, чьи потроха были выложены на трех постеленных газетах. Завтра хакер купит последний чип, заменит им сгоревший, соберет компьютер и вновь вернется в игру.

Дмитрий специализировался на взломе сайтов и чатов, оттого получил аналогичное прозвище - Сайт и допуск в НОСТАЛЬГИЮ - виртуальную державу, без границ и этнических рамок, чей дух опутывал незримой паутиной - километрами оптико-волоконных кабелей - весь гнилой и алчный мир.

Надо сказать, что во все времена жизнь хакера была коротка и не только из-за министерства внутренних дел или иностранных спецслужб, отлавливающих их как бродячих собак, но также из-за особенностей ремесла. Тридцать лет означало пенсию как в балете, потому что далее ты только необратимо устаревал, словно компьютерные платы и старые драйверы, которые мог купить лишь дурак.

Чеша затылок, Дмитрий вдруг вспомнил о письме и вернулся за ним на кухню. Конверт письма был изготовлен из грубой пористой бумаги, немного пыльной, без марок и штампов - от кого-то из города. Он распечатал конверт с помощью нестриженного ногтя левого мизинца с черной полосой грязи, заглянул в него и извлек лист бумаги, свернутый вдвое. Развернул. На листе было послание, написанное разноцветными буквами самых разных шрифтов и размеров, вырезанных из заголовков статей газет, девчачьих модных журналов и других макулатурных изданий. Дмитрий прочел текст-код:

'Тебе еще нужен телефон? Завтра в 7:00. Птичий рынок. Приходи один. Договорная цена: две тонны'.

Автором письма был Длинный.

Об этом очевидном факте хакер мог догадаться даже без подписи этого сукиного сына. Видимо его ребята не сумели перепродать краденый телефон третьим лицам, пускай даже по заниженной цене и, скорее всего, потому что у аппарата была здоровенная царапина на корпусе. Кому он такой нужен? Зачесались как прыщи на жопе, рассчитывая выручить хотя бы малую часть от рыночной цены, ведь по цене выше нее Дмитрий вряд ли бы согласился выкупать этот хлам. Он и сейчас не думал, что это лучшая идея, но, увы, другого выхода не было, ведь в телефоне имелась два номера, которые значили для него куда больше, чем весь кусок металлического дерьма. Надо было вернуть их.

Рука хакера скользнула между шершавой гипсокартонной стеной и старой железной кроватью и разыскала проделанную в матрасе дырку, куда Дмитрий обычно прятал шокер, напоминающий ручку отвертки с парой тупых металлических рожек там, где у отвертки находился рабочий конец. Шокер заряжался от настенной розетки, но хакер всегда держал его заряженным как электробритву или аккумулятор телефона, который последние два часа греет карман какого-нибудь черномазого быка. Обычно такие игрушки в черной полимерной оболочке были вполне легальны, поскольку считалось, что ими нельзя нанести непоправимый вред, если, конечно, жертва не имела имплантат сердца древней еще механической модели - той, что работали от батареек и заменялись раз в пять лет.

Дмитрий нажал рычаг на корпусе. Щелчок и между металлическими зубцами проскочил разряд - ослепительно-белые искры, похожие на крошечную ручную молнию. Еще в день покупки хакер кое-что изменил в электрической цепи устройства, чтобы многократно увеличить силу выходящего тока. Отчего ранее безобидная игрушка превратилась в мощное оружие, которое в лучшем случае могло оставить незаживающий ожог на коже, даже сквозь свитер или тонкую куртку, а в худшем - убить.

Порывшись в куче сваленного белья, Дмитрий откопал чистые синие джинсы и ярко-красную футболку с черно-белой надписью в стиле граффити через протертую грудь со стильной заплатой. Ухватил с батареи не успевшие высохнуть носки. В прихожей он разыскал брошенные кроссовки, заляпанные грязью, и насквозь мокрую куртку со следами крови. Дождь прекратился десять минут назад. Прикрыв взъерошенные волосы кепкой, Дмитрий еще раз пересчитал взятые им деньги - ровно две тысячи - и начал открывать дверь, щелкая замками и гремя четырьмя цепочками. Шесть утра.


6


Дешевый десятиэтажный отель представлял собой клоаку - безымянную ночлежку, пестрящую самыми разными слоями петербургского общества: старьевщики, скупщики краденного, торговцы ДНК, наркоманы, подпольные букмекеры, похотливые проститутки и дюжины дельцов подобного рода. Сколько этих облезлых, напичканных дерьмом, притонов Инь повидала за свои шестнадцать лет?

Девушка стояла перед входом в отель - мрачный и угрюмый, словно готический замок. В окна здания барабанил дождь, вода бежала по водосточным трубам, и лужами скапливалась вокруг ее желтых немного детских резиновых сапог, которые Инь приобрела утром в переходе, словно знала, что они обязательно ей понадобятся. Надо сказать, что девушка была отчасти экстрасенсом: читала судьбу по старым цыганским картам, чаинкам на дне чашки, рунам; всегда таскала с собой сонник и аметист - камень-талисман ее зодиакального знака. На ее шее висела цепочка с ракушкой со дна моря. Инь была одета так же как обычно: черные джинсы, обрезанные и превращенные ножницами в шорты, колготки в сеточку, черная короткая майка, сквозь ткань которой торчали острые соски маленьких треугольных грудей. Поверх майки была его куртка - темно-серая ветровка, от которой разило кубинскими сигарами и приторно-сладкими духами шлюх. За спиной у девушки болтался плюшевый рюкзак с кассетой, которую она уже сегодня передаст ему, получив за нее приличный чек.

Ее крашенные серые волосы были собраны в два хвоста, обрамляя бледное лицо лунного цвета с кроваво-красными линзами, ярко-лиловыми тенями и такой же ядовитой помадой, описавшей ее губы. Одна рука девушки держала его зонт - черный и с дыркой; другая - грелась в кармане его мешковатой куртки, радостно теребя пакетик с двухграммовой дозой, купленной у одного парня за минет. Инь часто делала такие вещи за деньги, оценки или кристаллы - дурь, на которую подсела она. Да и где ей еще брать деньги, как ни на улице? Девушка была круглой сиротой. Мать убила себя, когда Инь стукнуло семь. Отца вовсе не помнила, лишь очертания его лица на фотографиях, пока чокнутая мать не сожгла их в камине и не удалила в клинике память о годах их совместной жизни. В те трудные дни маленькую Инь поддерживал ее добродушный и всегда веселый друг Ян. Ребята подолгу запирались на чердаке и крыше, докучали соседям или воровали фрукты на рынке. Их дружба длилась до наступления половой зрелости, пока однажды девушка не осознала, что все это время она играла с воображаемым другом. И хотя Ян давно не навещал ее, Инь по-прежнему не забывала о нем, вспоминая такими дождливыми ночами, храня в своем сердце память о тех теплых днях.

Минуя омерзительный холл, досыта набитый отрепьем - маргиналами и вшивыми бродягами, Инь преодолела путаницу скрипящих дверей и выбралась к лестнице, предпочитая подниматься по ступенькам, нежели воспользоваться стареньким гремящим лифтом и, не дай бог, застрять в нем на ночь, да еще с каким-нибудь обкурившимся хиппи или чертовым психом-маньяком с пеной вокруг губ. Этажом выше, посреди лестницы, гнездилась парочка лижущихся наркоманов с уродливыми грязно-черными следами гангрены, разрастающейся вдоль усеянных 'дорожками' вен. Инь молча обошла воркующих голубков. Под подошвой ее сапог хрустнули использованные шприцы, видимо те которыми укололись эти двое или может они валялись здесь уже сто лет - передавались из рук в руки.

Он ждал ее в комнате отеля, номер которой совпадал с датой встречи: месяц означал этаж, день - порядковый номер, снятой им комнаты. Незамысловатый шифр, которым они пользовались весь год.

Коридор, ведущий к заветному номеру, был очень длинным и слабоосвещенным, как и будущее Инь. Часть ламп выкручена, другие же - тлели тусклым светом. Из гостиничного мрака доносились чьи-то стоны, женские, дрожащие и пронзительные. Деревянные доски пола скрипели как нервы. Кто-то яростно хлопнул дверью этажом выше, затем послышался топот чьих-то ботинок, с потолка осыпалась штукатурка. Инь аккуратно обошла засохшую лужу блевотины и валяющегося рядом с ней пьяного в жопу негра с рядами африканских ритуальных шрамов, украшавших его фиолетовую харю.

Держа в руке газовый баллончик, девушка осторожно переступила через спящего здоровяка и уже через секунду бесследно исчезла во мраке уходящего коридора. Двери смотрели на нее своими безмолвными стеклянными глазами-глазками: наблюдали за девушкой, следили за каждым шагом. Поэтому, оставшиеся метры коридора до предпоследней двери, неподалеку от распахнутого окна и гремящего грома, Инь бежала. Страх петлей затягивался вокруг ее шеи, она хотела скорее принять дозу.

Короткий звонок, длинный, короткий и еще длинный - код Морзе.

- Входи, - раздался его голос.

Когда Инь, наконец, вошла в номер, он стоял у небольшого круглого зеркала и сбривал бороду над жестяной раковиной, из сливного отверстия которой пахло чем-то ужасным, вроде тухлых яиц. Вначале он подрезал бороду хромированными ножницами - маленькими для подстригания ногтей, а сейчас уже взялся за пластмассовый одноразовый станок, который извлек из коробки в мешке на металлическом стуле, отрытом где-то на свалке бытовых отходов, целой горой выросшей за углом дома. Странно было видеть, как на свет появлялось его лицо - гладкое и розовое от раздражения лезвиями и, безусловно, на несколько лет моложе, чем девушка всегда себе представляла. Борода, заплетенная в дреды, оставалась его визитной карточкой на протяжении всего того периода, что девушка знала его. Почему он сбрил свое драгоценное сокровище? Или кто-то сумел подобраться к нему?

Имени мужчины Инь не знала, но друзья звали его Бенджамин или коротко 'Биг Бен', как та знаменитая часовня в Лондоне, которую девушка видела много раз на фотографиях иностранных газет. Он работал сутенером. Нашел Инь на улице - босую и голодную - накормил и пристроил на работу. Дружил с дюжиной ночных фей и парой топ-моделей из эротического журнала БЕЛЫЕ НОЧИ. Перед тем как начать бриться, он снял клетчатую рубашку и набросил на шею махровое полотенце. По плечам и рельефным рукам вниз до локтей сбегали вытатуированные огнедышащие змеи.

- Зачем ты это делаешь?! - спросила Инь.

- Тебя это не касается.

- Как это?!

- Кассета с собой? - Бенджамин сменил тему. Вытирая лицо полотенцем, он улыбнулся себе из зеркала, блистая двумя рядами новеньких, купленных по оптовой цене, фарфоровых зубов. - Эй, Инь?

- Да, в рюкзаке.

Когда куртка была на торчащем из двери гвозде, девушка подошла к широкой не заправленной двухместной койке со старым горчичного цвета одеялом и сбитой простыней с желтыми пятнами мочи. Присев на край у изножья дешевой и, скорее всего, недезинфицированной койки, она начала копаться в своем плюшевом рюкзаке, отчаянно разыскивая сделанную ей запись. Мужчина к этому времени переоделся. На нем был темный домашний халат, распахнутый до пояса. Широкая грудь, не закрытая халатом, была безволосой и мускулистой, а живот подтянутым и крепким, словно он колол в себя лошадиные дозы анаболиков. Голубые глаза Бенджамина сохраняли свой неизменный тускло-бледный ледяной оттенок, даже когда в зеркалах-зрачках отразился долгожданный черный объект.

- Как долго мне еще придется заниматься этим?

- Тебя не устраивает цена?

- Нет, но это слишком...

- Пугает?

- Да, и не только. - И вновь ее окутала дрожь.

Недолго думая, Инь метнулась к куртке, выудила из темноты кармана полиэтиленовый пакетик с бесцветными кристаллами, походящими на кубики поваренной соли, только в форме додекаэдра. Девушка извлекла один из них и растерла его в порошок на зеркальце пудреницы, затем свернула пятидесятирублевую купюру и засосала дорожку. Улыбаясь шизоидным узорам, она откинулась на койку.

- Когда-нибудь это белое дерьмо тебя убьет, - сказал Бенджамин, наблюдая, как зрачки ее глаз затопили красные радужки и, увеличиваясь далее, поглотили белок, предавая Инь облик дешевой бессловесной куклы, используемой для жарких сексуальных экспериментов и иных извращенных утех.

Закурив сигарету, Бенджамин взял кассету, покрутил в руке, пока не обнаружил на ней надпись - фамилию и имя политика, кандидата в мэры Санкт-Петербурга, адрес и дату записи. После чего отправился к стальному кейсу, чтобы поместить кассету в пуленепробиваемый корпус и подержать дня два, пока не объявится достойный покупатель, а уж он обязательно появится - Бенджамин знал это.

Что касается содержания самой кассеты, то это была любительская порнография с экс-мэром в главные роли. Работа Инь сводилась к тому, чтобы обслуживать этих старых свиней, мечтающих пощупать молоденького мяса и записывать эти представления на камеру, но так, чтобы в объектив попадало их лицо. Дальше участвовал Бенджамин, продавая запись тем, кто готов заплатить за нее больше. Наиболее легкий способ заработать кучу денег, но также самый верный - получить пулю в лоб.

Объятая наркотическим опьянением, девушка грезила о Рио-де-Жанейро - столице карнавала и городе вечного солнца: золотистые пляжи, зеленые парки, старые театры, музеи, гигантская статуя Христа-Искупителя и еще многие другие места, куда приводили ее галлюцинации - пестрые мазки лета. Инь представляла себя гуляющей по каменистым петлистым улочкам на склонах окрестных гор, на следующем фрагменте сна, она мчится в такси, оглядывая небоскребы и соседствующие с ними убогие жилища, нарастающие друг на друге как дрожжи или же грибок на пластике оконных рам.

Затем ее тянет куда-то вниз, девушка чувствует, как погружается в сущее безумие - карнавал, буйство ритма, красок и свободной любви - наблюдая спектакль костюмов, цветов и аллегорий, движущихся под дикие ритмы, уподобляясь древним танцам африканских племен. Перед глазами, словно наяву, пляшут красочные толпы, одетые лишь в перья и блестки, выступают школы самбы, утопая во вспышках миллиона фотоаппаратов и бенгальских огней, делающих ночь светлее, чем день. И вот уже на Инь ее собственный костюм, украшенный хрусталиками и перьями имперского фазана, припудренный фольгой. Ей кричат многотысячные трибуны, и девушка танцует для них на бис.

Но действие кристалла начало ослабевать: музыка стихла, краски побледнели. Перед ней вновь стоял Бенджамин в распахнутом до пояса халате и сигаретой в ослепительно белых зубах, с кривой усмешкой и самыми пошлыми мыслями, копошащимися в его больной в придачу голове. В левом ухе мужчины блеснула серьга - бриллиант в десятую долю карата. Он улыбнулся Инь и, развязав пояс, сбросил халат на грязный гостиничный пол недалеко от выползших из щелей плоских жуков, потомков тараканов. Инь вдруг обнаружила, что была раздета им - за что каждый раз была на него зла.

- Где это случилось? - спросил Бенджамин.

- Что?

- Ты знаешь.

- В Эрмитаже. В мужском туалете, - неохотно ответила она, чувствуя себя также неуютно, как тогда. Инь попыталась натянуть на себя простыню, чтобы прикрыть грудь, но Бенджамин сдернул ее.

Девушка прекрасно знала, чего добивался Бенджамин, чего желала эта лисья морда - пересказа того чудовищного унижения, которое она испытала несколько часов назад. Он мог бы посмотреть кассету, но ему нравилось другое, нравилось, когда рассказывала она, получать сведения из первых уст.

Морщась от прикосновений его вечно холодных пальцев, Инь начала рассказывать утреннюю историю о том, как она прогуливалась по набережной Невы, когда к ней подъехал черный лимузин с тонированными стеклами. Цифры номера девушка назвала наугад, потому что совсем не помнила их. В слегка опущенном окне, появилось лицо того самого политика - красное, пьяное свиное рыло с большим носом и длинными седыми волосами, торчащими из ноздрей и ушей. Старый пень. Он недвусмысленно предложил девушке сесть в авто, обещая покатать по городу. Инь охотно приняла приглашение и залезла в кожаный салон. Они покатались около получаса, выпили по бокалу вина, после чего экс-мэр сообщил, что у него сегодня день рождение, и он был бы чертовски рад, если бы девушка согласилась оказать ему кое-какую услугу. Инь поначалу смутилась, начала ломаться, что она не из таких, но, в конце концов, назвала свою цену, но настояла на том, чтобы трахнуться в туалете Эрмитажа - мол, всегда мечтала об этом. Немного позднее они были на месте, где попали в объектив одной из четырех скрытых камер, установленных в каждой из кабинок за день до начала охоты.

Отшвырнув сигарету, Бенджамин скользнул к ней в постель. Инь же продолжала рассказывать ему об ублюдке, который к этому времени втолкнул ее в одну из грязных кабинок, задрал ее белую юбку и, убедившись, что девушка была мокрой как Венеция, спустил серые штаны и обнажил свой короткий вялый член, которого, кстати, совсем не было видно из-за громадной и жутко волосатой пузы. Описывая этого уродца, Инь не забыла отметить облезлую и дряблую кожу, которая висела складками на костях и мясе, что она невольно провела параллель с чешуйчатой кожицей ящерицы. Остальная кожа в особенности на лице политика отличалась интересной гаммой: серая, как птичий помет. Его грубые пальцы были желтыми от дыма и никотина, а ногти были темные, как крылья жука.

Через минуту, прильнув к нагнувшейся Инь, он начал двигаться взад-вперед. Девушка стояла, вцепившись руками в стульчак унитаза, слушая его тяжелое дыхание похожее на дикое животное сопение, прерываемое чудовищным кашлем. Вскоре в его руке появился старый клетчатый платок, которым он обтирал яростно потеющее лицо. Штаны сползли до сверкающих белизной лодыжек - мертвенно-бледных с синими и зелеными венами, торчащими из-под его тонкой отклеивающейся кожи.

Бенджамин требовал, чтобы Инь не упускала ни единой мелкие детали, сальных подробностей, без которых история казалась ему выдумкой и девушке приходилось озвучивать эти мелочи: звуки, яркие цвета и запахи, которые были такими, что невольно тянуло блевать. Отметила разбитое окно, сломанную электросушилку для рук и использованные презервативы, шершавый кафель, залитый мочой, заплеванное зеркало, разбитый чьей-то пустой головой писсуар и позолоченную раковину, чье отверстие засорилось дерьмом, а застоявшаяся вода превратилась в болотную гниль. Инь скоро научилась излагать рассказ в его стиле - 'по-бенджаминовски', как в шутку, самой себе говорила она.

После нескольких томительных минут из глотки политика, красного как томат, донесся жуткий звук - свистящий и сиплый, будто у него случился сердечный приступ. Из желтого морщинистого члена брызнул молочный поток спермы, словно внутренности из нарочно раздавленного ботинком жука.

История закончилась.

Инь имитировала оргазм, чтобы понапрасну не злить Бенджамина, ведь тогда он не позволит ей сомкнуть глаз, будет мучить до самого утра, используя вибраторы и фаллосы из ящика стола, что входили в комплект, предоставляемый отелем, наряду с шампунем, одеколоном, бритвой и прочей херней. Использовав салфетку, Бенджамин вытер свое 'хозяйство', затем разыскал чек, вручил его девушке и, свернувшись калачиком, задремал на своей половине двухместной койки. Что касается Инь то, она еще долго лежала без сна в душной комнате, глядя на обросший оранжевыми пятнами полоток и отслаивающиеся от стен уродливые полосатые обои, под которыми были другие, старые слои.

Девушка продолжала грезить об отъезде в Рио-де-Жанейро, в тот волшебный мир, приходящий к ней во снах: яркие краски лета, мириады улыбок и ритмы самбы; но она боялась, боялась уйти до слез.


7


Пробежав несколько кварталов и сделав две пересадки, Дмитрий добрался до птичьего рынка, угодив в сумасшедший круговорот грязных денег и душ, подслащенных запахом звериного дерьма. Морща сломанный нос, заклеенный пластырем, хакер продвигался вглубь рынка, надеясь увидеть рожи тех ублюдков, которые размалевали ему лицо, сломали ребро и опустошили карманы, словно жена. Дмитрий и сейчас выглядел не самым удачным образом. По дороге сюда на него таращилась половина вагона, а другая - старалась не замечать. Солнечные очки прикрыли синяки под глазами, соскочившая на лбу шишка была заклеена пластырем. Дмитрий также использовал немного пудры, чтобы замаскировать сгустки крови в области небритой шеи и левой щеки, маячащей заштопанной раной. Поправив старую и слегка грязную кепку с эмблемой питерского футбольного клуба, хакер нырнул в толпу и, слившись с серой дышащей рекой угрюмых горожан, проплыл несколько рядов, затормозив у прямоугольного аквариума, сквозь мутную воду которого виднелись лица торговцев рыб.

Дмитрий неожиданно поймал себя на мысли, что больше разглядывает продавцов, покупателей и других антропоморфных созданий - кукол или кремниевых людей - нежели представленный на лотках товар, среди которого были звери, птицы и рыбы со всего света, и даже насекомые и вирусы для чокнутых коллекционеров готовых платить бешеные деньги за живой экземпляр вируса эбола. В стеклышках солнцезащитных очков отражались вереницы железных клеток с инфицированными хомяками, искусственными породами морских свинок и тасманскими дьяволами. Летучие мыши, мадагаскарские черепахи и целая колония гигантских жалящих муравьев, словно сошедших в мир Базовой Реальности со страниц научно-фантастических книг и популярных журналов. Другой ряд рынка населяли рептилии: ядовитые и гремучие змеи, детеныши крокодилов, песчаные ящерицы и едва различимые трехглазые хамелеоны, соседствующие с двухвостыми лягушками и безобидным ужом.

Столь же колоритным казался хакеру винегрет дельцов, стоящих за прилавками: болгары, чехи, турки, китайцы и иные национальности. В письме не была указана явка, поэтому Дмитрий решил, что человеком Длинного должен быть кто-то из тех ублюдков, которые ограбили хакера, чтобы он смог опознать его. Более того, Дмитрий был уверен, что этот козел прикинется торговцем, поэтому хакеру придется обойти весь птичий рынок, чтобы разыскать лоток, за которым должен состояться обмен. Рука бессознательно скользнула в карман мотоциклетной куртки, нащупала шокер и сжала его.

- Будь спокоен, будь спокоен... - повторял он.

Оглядывая перекроенные лица продавцов, Дмитрий не заметил, как столкнулся с импозантным мужчиной-шкафом в ярких полосатых брюках, дорогом пиджаке из египетского хлопка и галстуке из иностранных бутиков, куда чтобы только пройти необходимо предъявить швейцару платиновую карту или толстенную пачку 'наличных' и желательно, если это будут американские доллары, а не рубли. Азербайджанец нахмурил выщипанные брови и тонкие усы, оглядел хакера с ног до головы, фыркнул и ушел прочь, оставив металлический запах дорогого, но безвкусного одеколона и белого вина.

Дмитрий углублялся далее. Он миновал ряды с экзотическими насекомыми, больше мутантами с искривленными панцирями различных форм - круглые, квадратные, даже в форме католического креста, словно жук проглотил распятие. Другие имели поврежденные ДНК, и теперь у этих тварей, что дохли, были то лишние головы или лапы, то, наоборот, того и другого было меньше, чем надо. Двухлитровые банки походили на прозрачные темницы, в стекла которых бились кровососущие паразиты, мухи цеце и малярийные комары, провезенные контрабандой из африканских держав в РФ.

Удаляясь от стрекочущих кузнечиков и богомолов в бамбуковых клетках между аквариумом с электрическими угрями и ящиками фальшивых костей птерозавра, хакер выбрался к следующему ряду.

Дмитрий так упорно всматривался в лица торговцев и скупщиков животных, что ненароком принял за одного из них канадского сфинкса, выглядывающего из-за плеча приобретшей его дамы. Кое-как удрав от кусающего его за кроссовок йоркширского терьера, хакер свернул налево, угодив в мир морепродуктов. Кишащие неоновые медузы, колючие камчатские крабы и раки-мутанты. По доскам лениво ползали речные улитки. Лица людей, покрытые лечебными пиявками, детский смех, гул улиц - дикий калейдоскоп красок и звериных голосов сводил Дмитрия с ума. Был нужен новый план.

Обмозговав положение дел, он направился к сектору с птицами, ведь рынок был ПТИЧИЙ.

Добравшись до нужного сектора, перед Дмитрием возник новый вопрос: у какого лотка ребята Длинного? Изучая окружающие физиономии, хакер плыл вдоль клеток птиц: колибри, чилийские фламинго, австралийские эму, чучела дронтов, туканы и их дальние родственники - желтобрюхие дятлы. Вскоре он прислонился к телефонному столбу возле клеток с сизыми голубями, посчитав их меткой, и закурил, решив подождать пока 'длинные' руки, в конце концов, сами не доберутся до него.

Прошло десять минут. Никого.

Докурив сигарету и потеряв надежду вернуть телефонные номера, Дмитрий уже собрался уйти, как увидел в серой дрейфующей толпе двух панков двадцати лет - броских как попугаи у дельца-негра в глупой оранжевой тоге и с узбекской шапкой, покрывающей лысину, блестящую от капель пота. Их проткнутые железом лица не были знакомы хакеру, однако было ясно, что они, которого искали, а яркий прикид был подобран, очевидно, лишь для того, чтобы выделиться в толпе. Может это связные Длинного? Дмитрий не сводил с них глаз, надеясь, что так они быстрее заметят его. Но панки почему-то не проявили к хакеру никакого интереса, и вскоре скрылись в попутной людской реке.


Ворча что-то себе под нос, Дмитрий удалялся от птичьего рынка, лавируя между прохожими: диковатого вида парнем, стариком и тучной женщиной с кричащей курицей подмышкой. Обогнав их троих, хакер добрался до светофора, перебежал дорогу, едва не угодив под колеса многотонного грузовика с эмблемой корейской фирмы по производству ЭВМ. Странно, что Дмитрий заметил это восемнадцатиколесное чудище только после того, как водитель тягача издал свой громоподобный гудок. Видя приближающегося дизельного монстра, зачарованный мыслями хакер тотчас ускорил шаг, пересек разделительную полосу, пропустил пару легковушек и, добежав до тротуара, свернул в сторону аллеи с художниками, поэтами и торговцами мелочей: икон, нашивок, медных цепочек и бус.

Прогуливаясь мимо масляных картин-копий эпохи авангардизма и кубизма, Дмитрий подрулил к табачному киоску с милой девушкой. Короткая стрижка, белокурые волосы с темными корнями, новомодные глаза из стекла и биоматериалов с изумрудным пигментом радужки, маленькие губы и стройное тело, обтянутое в серый блестящий комбинезон, будто она марсианка или вовсе из иного мира. Дмитрий попросил у продавца пачку 'Петр I', надеясь угостить скучающую даму сигаретой и параллельно завести с этой обаятельной куколкой беседу по отлаженной как швейцарские часы схеме. Когда грузин, загорелый как переспевшая груша, вручил пачку, хакер выудил одну для себя и закурил от немецкой хромированной зажигалки - подарок двоюродной сестры, женившейся на каком-то французе и год живущей с ним в Берлине. Из зажигалки выскочил сантиметровый язычок пламени, Дмитрий отвернулся, чтобы ветер не задул огонь и увидел вдалеке двух парней двадцати лет.

Это были те неформалы-попугаи, которых хакер видел на птичьем рынке, выделявшиеся своим эпатажным имиджем среди толпы обывателей, словно бельмо на глазу. Волосы, перекрашенные в яркие неестественные цвета, зафиксированные лаком в ирокез, походящий на пестрый петушиный хвост. Закатанные рваные и протертые джинсы с рыжими разводами ржавчины и тяжелые модные кеды с каучуковой подошвой, набитой гвоздями и шурупами. Удар такой обувью по лицу - выбьет зубы. Они были одеты в черные вытянутые футболки с нецензурными американскими надписями и белыми черепами, шелестящие на ветру как пиратские флаги. Исколотые руки покрывали шрамы и браслеты из кожи и заточенных игл, иной раз достигающих двух сантиметров. 'Какого черта, они здесь делают?!' Выплюнув сигарету и напрочь позабыв о белокурой красотке, Дмитрий поспешил прочь, стараясь смешаться с безликой толпой. Он понимал, что панки не могли случайно оказаться тут.

Адреналин ударил в висок, точно пуля; кровь кипела. Дыхание сбилось. Дмитрий догадывался, что эти двое вырядившихся клоунов всю дорогу сидели у него на хвосте. Но кто стоял за панками? Длинный? В таком случае, какую игру затеял этот сукин сын? Не сбавляя шаг, хакер сжал шокер в руке. Обдумывая ситуацию, Дмитрий пришел к выводу, что их задачей была слежка за объектом. Они вырядились так только для того, чтобы хакер побыстрее заметил их, а после сам привлек их к себе. Далее панки просто запомнили, как он выглядел, и исчезли из его поля зрения, чтобы следить с безопасной дистанции. Маячащие пластыри на лице также сыграли свою негативную роль в этом деле.

В сознании поселился страх - дикий, первобытный, и оттого пугающий хакера до мозга костей. Дмитрий не мог сказать были ли панки далеко или уже стояли у него за спиной. Чувствуя, как по спине стекают ручейки пота, он без конца пересиливал желание обернуться и надежду не увидеть их.

Зайдя за поворот, хакер снял красную кепку, считая, что это должно было немного сбить их со следа, отклеил пластыри и, напустив на себя вид скучающего зеваки, выровнялся с парой молодых парней. Прикидываясь, что он один из этих ребят, которые в ранее субботнее утро вылезли, чтобы прогуляться по городу, пропустить по пиву и подцепить у моста неприхотливых девиц, Дмитрий с ловкостью агента ФСБ слился с компанией. Прошагав с 'друзьями' два-три квартала, он свернул в небольшой дворик, чтобы чуть-чуть срезать маршрут. До родного дома хакеру оставалось метров сто.

Впрочем, это решение было ошибкой!

Как только Дмитрий подошел к соседнему дому, из подъезда вышел тот самый азербайджанец в дорогом полосатом костюме, но с новым галстуком, на сей раз цвета расплавленного свинца. На волосатых пальцах, похожих на обезьяньи, сверкали платиновые перстни с острыми заточенными гранями и драгоценными камнями в форме крошечных пирамид. Громила подозвал хакера к себе. Дмитрий довольно робко и, медленно переставляя ногами, словно он наложил в штаны, подошел к нему.

- Огоньку не найдется? - спросил азербайджанец, достав сигару.

- Не курю. - Дмитрий солгал, потому как понимал, что это вовсе не безобидная просьба, чтобы заставить хакера расслабиться, а настоящий условный сигнал. Он бы просто-напросто выдал себя сам.

- Ты что, девчонка?

- Я берегу здоровье.

- Вот только зачем оно мертвецу? - произнес азербайджанец, после чего вытащил из кармана пиджака свою зажигалку - громадный кусок розового золота в форме ручной гранаты. Таким убить недолго или оглушить на часок-другой. Азербайджанец закурил и выпустил в лицо хакера облако дыма.

Из кустов вышло двое парней в куртках-косухах - рок-н-ролльном атрибуте былых веков, и узких кожаных джинсах, которые так сильно сели из-за жары, что из них выпирали искусственные члены. Оглядывая их устаревший прикид, хакер отметил колючие перчатки удобные для уличных драк, тяжелые цепи от собачьих поводков, прицепленные к их джинсам, пару зарегистрированных охотничьих ножей с зубьями, торчащих из-под обуви новеньких сапог со знакомыми ковбойскими шпорами. Их лица частично скрывали громадные стрекозьи очки, однако Дмитрий был уверен, что это были те самые козлы, которые ограбили его ночью. А это значит, что где-то должны быть еще двое.

- Гони деньги!

- Какие?

- Две тысячи, - подсказал рокер, сверкая ножом.

Честно говоря, сейчас Дмитрий ощущал себя мухой, по глупости, угодившей в суп. Длинный и ребята знали, что карманы хакера отягощают две тысячи, ведь он сам попросил его об этом в своем письме. Дурацкая гонка за бесплатным сыром обернулась мышеловкой. Вскоре сзади подошли еще двое. И хотя хакер слышал только их шаги, но мог с уверенность заявить, что это были те ряженые уроды - те два панка, разодетые как ярмарочные петухи, которые, судя по всему, едва не потеряли его.

- У меня нет их.

- Кончай строить из себя целку!

Рука хакера сильнее сжала шокер, лежащий в кармане.

Поза, в которой был Дмитрий, показалась азербайджанцу угрожающей, так что лысый громила потребовал от хакера, чтобы он держал руки на виду, а после приказал одному из панков обыскать карманы его грязной и заляпанной кровью мотоциклетной куртки. Минутой погодя на необычайно широкой обезьяньей ладони азербайджанца лежали две тысячи рублей и дополнительный трофей - шокер.

- Откуда у тебя эта штучка?

- Одолжил.

- Интересно, интересно!

- Когда я получу свой телефон? - спросил Дмитрий.

- Никогда.

- Послушай...

- Нет, это ты послушай, сопляк! Мой босс хочет, чтобы ты работал на него, а если откажешься - мы всегда можем подобраться к твоим друзьям. Достанем каждого из твоей телефонной книги. - Кавказец извлек из пустоты визитную карточку - карточный фокус - и засунул ее в карман куртки хакера. - Будь завтра по этому адресу: приходи один, обсудим детали. И вот еще что! Ты разве не знаешь, что оружие детям не игрушка? Пожалуй, я заберу твой шокер. Мы будем присматривать за тобой.

- Будешь моей мамочкой? - съязвил Дмитрий.

- До скорой встречи, умник, - попрощался азербайджанец и, ухватив хакера за ворот, ткнул его шокером в бок. Между его металлических зубцов проскочили белые искры. Дмитрий вздрогнул и упал.


8


До обеда - часа, в котором обычно только просыпался хакер - было еще далеко, а Дмитрий уже колесил по городу: купил недостающий компьютерный чип, пачку легких сигарет, новый брелок для ключей и еще кое-что, намотав на своем тахометре в общей сложности дополнительные десять миль. Двухчасовой марафон подходил к концу, но хакер до сих пор не замечал за собой хвоста, что с одной стороны безумно радовало его, но с другой - дико пугало, заставляя фантазировать невесть что.

Дмитрий перекрасился в блондина, прицепил на уши круглые пластиковые клипсы и проколол нижнюю губу фальшивой серебряной серьгой с маркировкой какой-то токийской фирмы. Откопал в шкафу шмотки, пылящиеся с прошлого года, когда хакер состоял в GREENPEACE, курил траву и часами слушал всякий электронный хлам, имитирующий звуки живой природы - шум дождя или моря. Он был разодет как ямайский флаг: зеленые широкие брюки, желтая рубаха без пуговиц и черные кроссовки со шнуровкой, которая если внимательно приглядеться была похожа на слово из трех букв. Любимая красная футболка с граффити вчера отправилась в мусорное ведро из-за двух прожженных шокером дырок. Две коричневые ожоговые точки размером с горошины, украшавшие живот болели и щипали до сих пор, поэтому хакер заклеил их пластырем и постарался не думать о них.

Швырнув окурок в переполненную железную урну, Дмитрий заглянул в дешевую музыкальную лавку - небольшая однокомнатная квартира, переоборудованная его другом в подпольный магазин, торгующий компакт-дисками, записями клипов, плакатами и рок-н-ролльной атрибутикой давних лет: дьявольские амулеты, именные пуговицы, платки с черепами. В павильоне даже стоял древний мотоцикл 'Харлей-Дэвидсон' - американская двухцилиндровая мечта и дух архаичной эры дорог. Витрины были засыпаны коробочками самых разнообразных групп из всевозможных стран мира. Это был самый крупный магазин дисков и древних оригинальных кассет музыки андеграунда, так что годом ранее Дмитрий совершал сюда регулярные велосипедные прогулки, причем ни по разу в день.

Даже не глянув на витрину с новинками, хакер проследовал к продавцу в страшных квадратных очках с двухцветными стеклами, украшенными блесками и отпечатком, скорее всего, мужских губ. Им был Илларион, страшный аллергик и друг Дмитрия, несмотря на то, что парень был чертовым геем и часто просил своих знакомых, да и посторонних людей, называть его Крестной Феей. Он был молод, небрит и имел пышный розовый шарф, намотанный вокруг его тонкой страусовой шеи. Зубы сверкали как посуда из нержавейки, что в каждом из них, как в зеркале, можно было увидеть свое отражение. Илларион изредка покрывал их специальной краской надолго сохраняющей блеск. Между косматыми прядями дредов виднелась татуировка - пятиконечная звезда на левой щеке. У хакера была такая же только на заднице справа. Друзья накололи их через месяц после знакомства, как доказательство дружбы: бросили монету, чтобы разыграть части тела. Дмитрий был даже рад тому, что ему не пришлось засорять лицо, а сейчас на трезвую голову он бы вообще не пошел на это.

Впервые хакер повстречал Иллариона на субботней вечеринке в честь Хэллоуина. Тогда он был одет в полосатую матроску, штаны и размахивал электронным компасом, считая, что выглядит круто и запросто подцепит грудастую девчонку, мечтающую этой ночью оказаться в руках моряка. В те годы Илларион, наивно убеждавший себя, что он гетеросексуален, был озабочен лишь двумя вещами - героином и самобичеванием, хобби за которым у этого прыщавого подростка пролетали дни, месяцы и годы. Он был замкнутым и одиноким, резал себе предплечье перочинным ножом. У него до сих пор остались те шрамы под татуировками, которые он налепил только, чтобы прикрыть следы нежного возраста, которое он гораздо чаще проводил, говоря с самим собой, чем с другими людьми. Какое-то время Илларион даже пробовал писать поэмы и второсортные рассказы, слушал эмо, воспринимая его как универсальное лекарство, как путь в иной, более совершенный и чистый, мир. Затем он стал нервным, болтал Дмитрию о душевных переживаниях, раздвоении личности и прочем дерьме, которое валилось у него изо рта. Именно тогда хакер отдалился от Иллариона и его мира.

- Боже, кого я вижу! - Илларион рукоплескал, сияя от счастья. - Сколько лет, сколько зим?

- Рад видеть тебя, - кивнул он.

- Как дела? Как твоя Эдем?

- Кто?!

- Или вы расстались?

- Около года назад, - улыбнулся Дмитрий.

Девушка по имени Эдем (как райский сад) какое-то время училась с хакером в Институте. Она одевалась как чокнутая христианка, таскала в рюкзаке Библию и боялась рок-музыки сильнее, чем огня. И хотя Дмитрий провел юность, мастурбируя на эту сучку, их отношения оставались всегда платоническими. Раз в неделю девушка слала лиловые любовные письма, однако этим ее любовь и ограничивалась. Как-то раз Дмитрий даже пытался затащить упрямую Эдем на концерт городской группы, но она всячески отклоняла его предложения, и в результате обозленный Дмитрий поперся туда один. А через час очутился в гостиничном номере с парнями из группы, трахая двух дорогих проституток в ритме харкора, оравшего на всю комнату из хрипящего магнитофона. Вскоре узнав об оргии, Эдем порвала с ним и переехала в Москву. Интересно, какому лоху она сейчас трахает мозги?

- Илларион, ты еще торгуешь... - Дмитрий сложил пальцы в форме пистолета.

- Опять нужен шокер?

- Нет.

- Ножи?

- Мне нужно кое-что серьезнее.

- Сколько с собой?

- Пятьсот. - Дмитрий вытащил свернутые купюры из правого носка и протянул их другу. - По рукам?

Илларион достал из-под стойки продолговатую картонную коробку, на крышке которой было французское слово, вероятно, марка того оружия, которое пылилось внутри нее. Дмитрий осмотрел небольшой пистолет, когда друг развернул тонкую оберточную бумагу, шелестящую точно фольга. Рядом лежали аксессуары: перчатки, две заряженные обоймы, в каждой было по шесть патронов и черный пустотелый цилиндр из стали, походящий на оружейный глушитель - самодельный, скорее всего.

- И какая цена? - спросил Дмитрий.

- Пятьсот.

- Маловат, тебе так не кажется?

- Лучшее по такой цене.

- Хорошо, уговорил, - вздохнул хакер.

- Тебе завернуть?

- Да. И еще подкинь диск...

- Техно?

- Ага.

- Это дерьмо сдохло, теперь альтернатива рвет мир! - ощерился Илларион, протягивая другу диск.


На обратном пути Дмитрий купил бутылку пива и, не доходя до подъезда своего дома двухсот метров, уселся на скамью под раскидистым деревом - гибридом дикой яблони и тополя, только без пуха и прочей аллергической пыли, удаленной из ДНК. Солнце достигло зенита и слепило хакеру глаза, поэтому он вытащил солнечные очки, надел и, блаженно утонув в светло-коричневой гамме, выудил сигарету из новой пачки, купленной им в том же киоске. Закурил. Выдохнул никотиновый дым, разглядывая, как очаровывающие серые клубы, танцевали в воздухе. Французский пистолет лежал в боковом кармане рубахи. Дмитрий десять минут провел в ближайшем подъезде, изобретая приемлемый способ сокрытия своего оружия, но так ничего не придумал. Засовывать за ремень не хотел - боялся отстрелить себя яйца, когда сядет или неудачно сунет руку в карман своих широких брюк.

Пошарив рукой в нагрудном кармане ярко-желтой рубахи, куда он складывал всякую мелочь, Дмитрий вынул ту самую пластиковую визитную карточку, которую вчера передал азербайджанец. На одной стороне белого прямоугольника был изображен странный, но притягательный логотип - молодая девушка с силиконовой грудью, едва прикрытой руками. Над девушкой имелось название: 'Издательство БЕЛЫЕ НОЧИ'. Обратная сторона содержала адрес, телефон и электронный ящик. Последние две координаты, безусловно, были обыкновенными подделками. Выхода нет - придется идти.

Убрав визитную карточку обратно в карман и сделав несколько освежающих глотков, Дмитрий с чувством неизбежного откинулся на скамье, закинул ногу на ногу, собираясь в свое удовольствие провести последние часы. А дальше будь что будет! Даже если не понравится, у хакера теперь есть он - холодный и твердый как лед, десятизарядный судья, готовый в любой день и час защитить его зад.

В то время пока Дмитрий расслабивший потягивал пиво, к скамье подошел щуплый столетний старик в старомодном костюме, который он видимо не снимал со времен своей молодости, с двумя замшевыми заплатами на износившихся локтях и в мягкой фетровой шляпе. Костюм был в клетку с коричневыми пуговицами, такими крупными, что казалось каждая из них миниатюрная камера. Он опирался на тонкую трость с деревянной лакированной ручкой в форме козлиного рога. Лицо старика, сморщенное и обезвоженное, улыбнулось, как бы спрашивая разрешения присесть. Хакер молча уступил пенсионеру тенистое место и передвинулся на другой, более освещенный солнцем, край.

- Чудесная погода, не правда ли?

В голосе старика звучал прибалтийский акцент.

Затем он извлек из кармана кусок хлеба и, отщипывая по крошечному кусочку, стал бросать на асфальт, подкармливая слетающихся к нему воробьев и сизых голубей, которых Дмитрий видел на рынке.

- Как твои дела?

- Простите?

- Тебя зовут Дмитрий, верно? Мое имя тебе не скажет ничего, но мне очень многое известно о тебе, - говорил старик и посмотрел на хакера большими, как блюдца, стеклянными глазами с синей радужкой и маркировкой на кириллице. - Ты - хакер по прозвищу Сайт. Твой кодовый номер: 00-51.

Дмитрий, который в этот момент как раз делал очередной глоток пива, чуть не поперхнулся, и отчаянно кашляя, обежал глазами безлюдный двор: двери подъездов, не зашторенные окна первых этажей, автомобили с заглушенным зажиганием, детские игровые площадки и зеленые кусты вдоль дома.

- Вы меня с кем-то перепутали.

- Отнюдь, мой друг!

- Я студент, учусь в Политехническом Институте... - облизав губы, начал сочинять Дмитрий.

- Учился, - поправил старик, уверенно перейдя на 'ты'. - В прошлом году тебя исключили из-за той проделки, которую ты учудил. Ты взломал институтский сервер и выкрал оттуда ответы на экзаменационные тесты. Надеялся обвести всех вокруг пальца, но не подумал, что кто-то замыслил обвести тебя, подкинув дезинформацию. И как это только в НОСТАЛЬГИЮ попал такой дурак как ты?

Дмитрий побледнел. Перед глазами пронеслась череда страшных картин: арест, камера, пытки и смерть или пожизненное заключение, что в принципе одно и тоже. Кто этот чертовый столетний дед? Агент ФСБ, замаскированный под немощного старика. Никаких других вариантов. Дмитрий понял, что возможно в прошлый раз он наследил несколько больше, чем предполагал: засветил IP-адрес и иные улики, цепляясь за которые правительственные крысы вычислили его личность в два счета.

'Валить. Валить отсюда!'

Паника нарастала. Сердце билось где-то под самым горлом, пульс бешено колотился. Какой-то частью разума Дмитрий понимал, что если этот старик агент ФСБ, то где-то есть и другие агенты, которые следят за ними, ждут, когда хакер поддастся на провокации и оступится, но страх оказался сильнее логики. Дмитрий автоматически перехватил бутылку за горлышко и, размахнувшись со всей силы, ударил донышком бутылки в висок немощного старика. А дальше как в Сети - заметать следы! Уехать из города на поезде или самолете не удастся - нужны документы, но даже с ними ФСБ задержит хакера в аэропорту или у кассы вокзала. Лучше угнать автомобиль, сменить номера, переодеться в дешевом магазине, а после умчатся на юг, в Сочи. Залечь там на дно, сменить лицо и имя.

Казалось, что хакер ударил - оглушил или убил. Не важно! Однако бутылка не попала по виску старика, только прошла сквозь него и разбилась об скамью. Пенсионер, не меняя позы и не делая ничего, по-прежнему спокойно сидел на тенистой половине скамьи и продолжал мило улыбаться округленным глазам Дмитрия, который на мгновение потерялся в своем страхе, словно в дремучем лесу.

- Извини, забыл сказать, что я - призрак!

- Призрак?!

- Да.

- Что это значит, черт возьми?!

- Нейронная галлюцинация, - ответил старик, продолжая отщипывать хлеб и кидать на асфальт, где слетевшиеся виртуальные голуби и воробьи затеяли самую настоящую драку. - Должен тебя предупредить, что видеть и слышать меня можешь только ты. Я это говорю к тому, что со стороны ты похож на психа, ведущего беседу с самим собой. Просто молча думай про себя, я прочту твои мысли.

- Как тебе удалось взломать мой мозг, черт возьми?! - мысленно спросил хакер.

- Не льсти себе, это было проще простого.

- Кто ты?

- Дух-наблюдатель.

- Кто твой хозяин?

- Кажется, это я собирался задать тебе кое-какие вопросы, - говорил старик и, закончив бросать хлеб, повернулся к хакеру лицом. - Не буду тратить твое время и поэтому предупреждаю заранее, что у меня есть на тебя компромат, содержащий в себе все сетевые преступления, включая взломы государственных сайтов, кражи данных, редактирование памятей и еще многое другое, отчего тебе не отвертеться, если эти сведения попадут в ФСБ. Подтирать память бесполезно, я сделал копию и переслал файлы за границу по секретным протоколам. Я думаю, ты понимаешь, что это означает мат?

- Нет, шах.

- Не строй иллюзий, ковбой!

- Чего ты хочешь?

- Игру на семь игроков, и ты один из них. Цель в Лондоне. Твое кодовое имя: Меркурий. Обо всех остальных деталях, тебе поведает твой лос-анджелесский друг, WWW. Скоро ты свяжешься с ним.

- Александр?

- Да.

- Этот сукин сын вывел тебя на меня?!

- Я дам тебе совет: не тратьте силы друг на друга - они вам понадобятся в предстоящей игре. Лучше подумайте о том, что получите вы оба, когда это дело будет сделано, и что получишь лично ты.

- И что же я получу?

- Билет в жизнь.

- Прости?

- Наши люди избавят тебя от Длинного и его дружков, - улыбнулся старик. - И вот, что еще! Не подумай, что я предлагаю тебе что-то на выбор - выбор уже сделан за тебя. Постарайся понять это.


9


Вечером того же дня Дмитрий наведался в гости к Длинному по адресу, указанному в визитной карточке и хотя на лицевой стороне была ссылка на издательский дом, в действительности это был адрес старого заброшенного театра, а ныне мекка для наркоманов, грабителей и провинциальных шлюх, приехавших в большой город и готовых на все - работать сверхурочно и за копейки. Театр, невзрачный и грязный из сырого красного кирпича, ограждала черная чугунная ограда из кованых копий, на острые пики которых были насажены людские головы из пластика с правым откусанным ухом. До конца неясно, что именно это значило, но хакер считал, что это был, своего рода, ритуал, восходящий еще к древним индейским племенам, демонстрирующим поверженных врагов и свою силу.

Дмитрий был одет по-старому. Черная мотоциклетная куртка с оттертыми, наконец, пятнами крови, немного помятые синие джинсы с ремнем и болтающимся на ушке брелком - морда клоуна с мигающим носом и веселой мелодией, которая играла, если нажать на голубую шляпу. Майка была выпущена поверх джинсов, дабы скрыть коричневую рукоять пистолета, торчащего из пояса. Хакер прекрасно понимал, что его ждут внутри свихнувшиеся наркоманы-шизофреники и прочая падаль, готовая на убийство в припадке бессмысленной ярости, особенно, если награда - халявная доза. Идти в гости без всего просто глупо, с оружием - глупо вдвойне! Ребята обязательно обыщут тебя: проверят рукава и полы куртки, джинсы и волосы, выискивая 'жучки' на тот случай, если ты лижешь милиции зад. И не дай бог обнаружат, потому что тогда никто не будет даже слушать твое нытье, они просто переломают кости или того хуже, ты окажешься одним из тех многих мертвецов - крыс, стукачей и остальных тварей, что безмолвно спят в аккуратных бетонных ботинках на дне Невы.

Помышляя об этом, Дмитрий сунул пистолет поглубже в джинсы - прямо в трусы, надеясь, что волосатые руки этих туполобых ублюдков не станут ощупывать содержимое его грязного нижнего белья. Узор на майке представлял собой изображение электронной микросхемы страшно похожей на карту Санкт-Петербурга, по которой можно было путешествовать по городу. Конечно, названий улиц не было, но хакер мог различить самые крупные проспекты и бульвары, и ориентироваться по ним.

Дмитрий постоял у парадной лестницы театра несколько минут, но никто не вышел на встречу, хотя в окнах первого этажа горел свет и были слышны слабые звуки, очень похожие на людскую речь.

Толкнув дверь ногой, из страха заразиться от дверной ручки какой-нибудь бактериологической дрянью, хакер оказался внутри, угодив в слабоосвещенный вестибюль с заколоченными досками окнами и гардеробом за деревянной стойкой, заросшим бесчисленными паутинами и зловонным трупным запахом, вызывающим рвотный рефлекс. Воняло дешевыми духами, косметикой, клеем и мочой. Прикрывая нос, Дмитрий осторожно двигался в сторону приоткрытой двери, из которой на деревянный паркет вырывался луч света и оттуда же доносились голоса. Кажется, говорящих было двое.

Когда хакер очутился в комнате, то увидел работающий телевизор. По 'ящику' повторяли ток-шоу - то ли японское, то ли китайское. Из того, что выкрикивал узкоглазый юморист в полосатом синем костюме с громадной красной галстуком-бабочкой, Дмитрий не разобрал ни слова, но верил, что произносимые им шутки были невероятно смешные, судя по бурным овациям из зрительского зала. И тут хакер понял, что голос, который слышал он с улицы и в вестибюле, принадлежал этому ведущему и людям, которых он время от времени вызывал на сцену для показа очередной убойной хохмы. Что касается телезрителей, сидящих в этой комнате, то они были мертвы. Их бездыханные тела валялись по разным углам: на красном кожаном диване, на сером полу у вешалки с куртками, под белым пластиковым столом, заваленном кокаиновыми дорожками, азиатской порнографией и портмоне с комплектом юного наркомана - шприц, зажигалка, медицинский жгут, ложка и набор игл.

Все трое были убиты выстрелом в лоб, причем так быстро, что даже не успели отреагировать и ухватить оружие, которое нетронутое осталось лежать, хладнокровно взирая на окоченелые трупы из коричневой кожи кобур, висящих у козлов подмышками. Дмитрий пригляделся к лицам убитых. Двое из них принадлежали тем самым рокерам, которых он видел вместе с азербайджанцем, третье - видел впервые. Впрочем, хакер не сомневался, что этот парень был таким же сукиным сыном, как и они. Обойдя складные стулья, Дмитрий подошел к телевизору и, касаясь кнопки платком, убавил звук.

Не представляя, что здесь, черт возьми, произошло, хакер вытащил из джинсов пистолет и снял с предохранителя, будучи готовый застрелить любого отморозка и очень боясь встречи с киллером, который рыскал здесь. Другой бы бежал отсюда сломя голову, но у Дмитрия родился совсем иной план. Он знал, что в этом лабиринте, этажом выше прятался Длинный, у которого должен быть его сотовый телефон. Необходимо было только подняться по лестнице, разыскать козла и если повезет - мимоходом пустить ему в голову пару свинцовых пуль. Чувство мести овладевало хакером точно вирус, а пьянящий азарт ударил по мозгам сильнее, чем алкоголь. Дмитрий похрабрел и двинулся в бой.

Череда подсобных помещений и море трупов отражались в расширенных зрачках хакера, он то и дело узнавал в мертвенно-белых лицах знаковые бычьи физиономии: панки с птичьего рынка и у киоска в метро, тот самый урод, который тормознул и попросил огоньку и еще много-много других лиц. Этажом вышел в самой крупной комнате Дмитрий обнаружил даже убитого азербайджанца. Мужчина-шкаф был в полосатом костюме с новым галстуком и револьвером в руке. Застрелился сам? На круглом деревянном столике, соседствующим с креслом, в котором и покоился убитый, стоял стакан, вырезанный из цельного куска хрусталя, наполненный белым вином. Шестиугольная жестяная пепельница полная сплющенных окурков дешевых сигарет и дорогих сигар, пачка рублей и черный шокер, который азербайджанец отобрал вчера у хакера. Дмитрий, не раздумывая, начал набивать карманы. Забрал шокер, деньги и обшарил карманы пиджака громилы. Однако сотового телефона в них не оказалось, тогда хакер попытался скорее снять блестящие кольца, но его прервал голос:

- Мародерствуете, мой друг?

Менее чем через секунду дуло пистолета, зажатого в руках Дмитрия, уставилось на вошедшего человека - столетнего старика, улыбающегося неподражаемой улыбкой. Щуря глазки, он подошел к хакеру, заглянул в темноту дула и, не стирая с морщинистого лица улыбки, оглядел окоченелый труп.

- Что ты здесь делаешь? Кто убил их?!

- Парень, - коротко ответил он.

- Он еще здесь?

- Да.

- Кто он?

- Ты. - Призрак засмеялся.

- Ни черта не смешно. Говори правду! - пригрозил Дмитрий.

- Имя исполнителя секрет, но могу сказать тебе точно, что ты по уши увяз в этом дерьме. Их убили тем самым пистолетом, который ты держишь в своей руке, за несколько часов до того, как ты купил его в магазине Иллариона. - Старик присел на виртуальный стул, возникший из пустоты. - Очень надеюсь, ты не думал, что мы будем шутить с тобой? Итак, мы выполнили обязательства - убили Длинного и его ребят. Теперь твоя очередь отплатить нам по договору, иначе тебе придется объясняться с милицией, которая непременно разыщет тебя по тому следу, который мы подкинем им.

- Ах вы, ублюдки!

- Шах и мат.

- Но прежде, я должен убедиться, что Длинный тоже мертв!

- Пожалуйста. - Палец указал на азербайджанца.

Глядя на окровавленное тело, Дмитрий вдруг вспомнил, что никогда не видел Длинного в лицо, только по слухам, которые гораздо чаще противоречили, чем совпадали, описывая его блондином с карими глазами, шатеном, брюнетом или вовсе негром с космами нечесаных волос как у чертовых хиппи. Неплохие легенды придумала себе мразь - прикидывалась то немцем, то французом, то еще кем.

- Это точно он?

- Вне всяких сомнений, - улыбнулся старик.

Через распахнутое окно донесся нарастающий лай сирен. Милиция. Дмитрий бросился наутек, услышав лишь первые слова старика, которыми он проводил хакера: 'внизу тебя ждет такси, мой друг'.


Дождь начался внезапно и лил сплошной стеной, застилая дорогу, усеянную неоновыми огнями и иллюминациями наружной рекламы, кажущимися мутными и смазанными через стекло дешевого такси. Выезжая из заднего двора, водитель разыскал рычаг включения дворников, и ржавые щетки начали елозить из стороны в сторону, очищая лобовое стекло и одновременно размазывая на нем грязь, долгое время копившуюся в их зажеванной щетине. По-видимому, человека за рулем мало заботило состояние, в котором было авто: нечищеные щетки дворников, разбитая передняя правая фара, лысая резина и сидения, такие твердые и неудобные, словно вырублены топором из дерева, а после для виду обтянутые бурой синтетической кожей с дырами и уродливыми заплатами. Шофер оказался не из числа болтливых людей, фанатиков анекдотов или баек, которыми таксисты любили убивать время в бесконечных поездках, чтобы развеять скуку. Он только запустил компакт-диск и проиграл запись, в которой сообщались детали предстоящего дела: адрес, цифры, коды и знакомое имя.

Через двадцать восемь минут и тридцать три секунды задрипанное такси с обвислым бампером остановилось возле интернет-кафе, которое круглые сутки было набито дефективной молодежью - генетическими выводками и полулюдьми, чьи мерзостные облики заставили хакера почувствовать холод и мурашки, катящиеся по спине. Интернет-кафе ютилось на краю Санкт-Петербурга, в гетто, обители душевнобольных и убогих, бомжей-каннибалов и криминальных низов, коротающих дни в своих подземных крысиных норах. Водитель молча указал пальцем на кафе. Дмитрий понял намек. Водитель молчал весь путь: боялся, что у хакера мог оказаться диктофон, или может ему отрезали язык?

Дмитрий не горел желанием вылезать из машины и бежать под дождем через дорогу, но за него уже решили все желания - расписали по нотам каждый шаг, как у марионетки, которую дергают за нити.

Прикрываясь газетой, хакер перебежал через пузырящуюся дорогу и нырнул внутрь интернет-кафе. Он встряхнул мокрую куртку, выбросил газету в ближайшее мусорное ведро и проследовал в зал, разглядывая каждого кибернетического мутанта. Кто-то из них - агент, посланный призраком. Добираясь до зарезервированного столика, глаза Дмитрия дрейфовали по залу. Под его подозрение падало четыре человека: подросток, соседствующий с заказанным столиком, любовная парочка в углу у сортира, и чудаковатый хакер-недоучка, торчащий у входа и нервно подергивающий лицом. Все они караулили вероятные пути отступления: парадный вход, служебный выход и сам стол, за который было предложено присесть Дмитрию, чтобы через Сеть войти в контакт с WWW. Хакер был уверен, что все они вооружены. Пистолеты или ножи не подходят - много шума. Скорее всего, не оставляющие следов уколы микрошприцами с ядом, вызывающим сердечный приступ. А также фальшивая скорая и агенты, переодетые в белые халаты и готовые позаботиться о больном, однако 'доктора' отвезут хакера не в больницу, а на кладбище, закопают в глухом лесу или вовсе сожгут тело.

Дойдя до столика, Дмитрий присел лицом к посетителям и сразу заметил официанта мчащегося к нему с подносом, на котором стоял узкий стеклянный стакан полный морковного сока. Джордж, таким было оперативное имя паренька, подошел к хакеру и, поставив стакан на столик, улыбнулся, демонстрируя ряды золотистых зубов, на которые были наложены сверхъестественно выглядевшие скобки. Кудрявая челка официанта опускалась чуть ниже глаз, скрывая половину лица. Дмитрий попробовал поднесенный сок - условный сигнал. Залпом опустошив стакан, он вытер порыжевшие губы.

- Неси следующее блюдо, - скомандовал он.

Десятью минутами позже Джордж вернулся, все также скаля зубы в широкой улыбке и лавируя между столиков в ярко-красной клетчатой рубахе, вновь подплыл к Дмитрию, передав новенький ноутбук, полностью настроенный для безопасного входа в американскую компьютерную зону. Он кивнул, на что щуплый официант отсалютовал кулаком с выставленным вверх большим пальцем. Древний жест, означал, что все в порядке и был очередным кодом, говорящим о том, что Джордж, был тем самым Джорджем, который приносил сок, ибо десять минут более чем достаточно, чтобы ликвидировать связника, а на его место поставить собственную переодетую куклу для внедрения в тыл.

Когда официант удалился, Дмитрий открыл ноутбук. На рабочем столе был один единственный ярлык, через который хакер запустил доисторический чат-менеджер с диалоговым окном во весь экран. Программа сильно отличалась от современных аналогов, использующих кибер-нейронную связь, когда желающий пообщаться подключал свою физическую оболочку через разъем и попадал в мир снов, имея возможность видеть, слышать и касаться собеседника, находясь на другом конце земного шара. Однако подобные программы несли колоссальные объемы данных и поэтому легко отслеживались спецслужбами всех государств, чего нельзя сказать о крохотном потоке в несколько бит.

'Привет, Сатурн!' - напечатал Дмитрий.

WWW не отвечал и только спустя несколько минут на экране загорелись новые строчки в окне чата.

'Салют'.

'Какого черта, ты вывел их на меня?!'

'Извини, но давай не будет об этом, это дело уже прошлое. И если ты готов, я изложу тебе суть нашей игры? - Дмитрий ввел слово-код, которое означало две вещи. Во-первых, за ноутбуком был именно Меркурий. Во-вторых, это не был ответ под принуждением, в противном случае он был бы иным. - Итак. В игре участвуют семь хакеров. Девиз: один за всех и все за одного. Таким образом, в случае провала кого-то из ребят отвечать придется и мне, и тебе - и очень вероятно, что головой. Называть друг друга следует только по кодовым именам. Мой - Сатурн, твой - Меркурий. Имена остальных пяти членов команды: Солнце, Юпитер, Венера, Марс и Луна. Род нашей деятельности: промышленный шпионаж в корпорации TNIAS. Думается, что на правильное наименование МИ-6 держит фильтры, поэтому пользуйся шифром. Чтобы дешифровать слово просто прочти его справа налево'.

'Срок и стоимость работы?' - отбил Дмитрий.

'Миллион долларов за час работы'.

'А объем?'

'Около мегабайта', - пришел ответ.

'По доллару за байт?'

'Не дурно, правда?'

'Кто будет куратором?'

'Мисс Паркер. И она же управляет шестью духами-наблюдателями', - ответил WWW.

'Шестью? У тебя есть дух?'

'Нет'.

'Выходит она в Лос-Анджелесе?' - напечатал Дмитрий.

'Не думай об этом, - предупредил друг. - Послезавтра мы получим по пакету с инструкциями. Дух-наблюдатель свяжется с тобой накануне, чтобы подсказать, кто и где передаст тебе твой пакет. ББ'.

WWW отключился.

Когда хакер закрыл окно чат-менеджера и опустил крышку ноутбука, из боковой щели вышел дым - компьютерное оборудование сгорело от скачка напряжения, уничтожив все улики. Дмитрий закурил, встал из-за столика и двинулся к выходу, наблюдая за поведением тех четверых агентов. Подросток продолжал пить грязно-черный кофе, парочка нескромно целовалась, а хакер покосился куда-то в сторону окна, моргнул четыре раза и вновь погрузился в мерцающий экран и фальшивый тик.

Выбравшись из стеклянных дверей кафе, Дмитрий направился к мокнущему под дождем такси, но стоило ему сделать всего лишь шаг, как раздался оглушительный взрыв, и столб огня подбросил автомобиль в небо, словно легкую детскую игрушку. Ударной волной выбило стекла ближайших домов, осыпав людей и прохожих градом мелких осколков. Понимая, что где-то поблизости может тикать еще ни один часовой механизм, исцарапанный стеклом Дмитрий бросился наутек через двор.

Он сообразил, что сигнал подал тот самый хакер, когда посмотрел в окно. Но зачем им убивать водителя такси? Может он и есть тот киллер? И неужели только потому, что он был уже не нужен им?


Часть 3. Семь


10


Африка скоротал ночь на куске промятого синего матраса, в душном номере одной из дешевых гостиниц, от которого пахло эфирными мономерами и уксусом, которым хакер случайно облил его край, когда попытался разбавить вещество стаканом воды, чтобы обработать полученную накануне рану. Он сам толком не понял, как это случилось, и не заметил бы даже, если бы не сухой как ветка старик, который, увидев сквозь мутные стекла очков пятна крови на рубашке, не сообщил об этом парню. Судя по всему, кто-то порезал Африку в толпе, когда он шел через рынок, да так, что хакер ничего не почувствовал. Похоже, враги использовали стеклянный нож, и не дай бог, на лезвии был яд.

Еще вчера вечером задернув шторы и заперев покрепче двери, Африка срезал ножницами свои болтающиеся четвертый год африканские косички, сбрил бороду, вымыл голову и оставил полоску усов - тонкую, будто ее начертили карандашом. Черную кожу он осветлить никак не мог, да и не надо было. Будь он белым, его бы нашли в два счета. В Танжере бледнолицые редкость, почти что экзотика, мелькающая по шумным запруженным улицам в лице хмельных туристов и иностранных дипломатов, правда, последние, круглые сутки проводят в 'лимузинах' и нечасто оказываются на людях. Хакеру было девятнадцать, а к концу лета он отпразднует юбилей. Но до него надо дожить еще?

Африка был родом из восточных провинциальных селений - деревень и поселков с хижинами - из крупной семьи: работящий отец, любящая мать, два старших брата и четыре младших сестры. Самой младшей на днях исполнился бы год. Но судьба не дала ей шанса! Полгода назад деревни Марокко подверглись вероломному нападению английских дивизий. Англичане сжигали напалмом их дома: убивали мужчин, женщин и детей. Африка выжил в этом аду, но потерял всех близких и как единственный выживший ненавидел себя за это. Убегая в джунгли, он попал в руки партизан и присоединился к ним в борьбе против Англии. Через неделю ООН направило армию миротворцев и потребовало вывода войск, но королева Виктория сослалась на документы, полученные от МИ-6, якобы доказывающие, что в деревнях укрываются международные террористы, совершившие ряд терактов на центральных улицах Лондона и имевших наглость покушаться на членов королевского рода.

На днях он устроил утечку совершенно секретной информации из базы английского посольства - подключился к их персональному домену через службу удаленного доступа, взломал несколько электронных замков, проник в тайные протоколы и произвел их трансляцию во все уголки мира - фактически, устроил прямой эфир. Менее чем час хакера разыскивала вся местная английская агентура, поднятая на уши по приказу ее величества. Однако Африка бесследно испарился, залег в отеле, переночевал. Затем поменял еще три гостинцы и, в конце концов, очутился здесь, вдалеке от них.

Африка разыскал спортивную сумку и начал упаковывать только необходимые вещи, включая следы своего пребывания в гостинице. Нельзя оставлять ни единой зацепки. К полудню он должен быть за сотню миль от города, в противном случае парня ожидает арест, допрос и расстрел. Хакер всю ночь провел в невидимых перчатках, поэтому был уверен, что отпечатков пальцев агентам не найти. Состриженный волосы и сбритую бороду он аккуратно собрал и положил в полиэтиленовый мешок, остатки смыл струей из-под крана, причем оставил воду включенной на пять минут, чтобы быть уверенным в том, что крошечные волоски не застряли в сливной трубке, уходящей в стену. Простынь, зубную щетку, тюбик пасты, ножницы, бритву и иные вещи, на которых могло остаться ДНК, хакер тоже упаковал в сумку. Порывшись в небольшом деревянном комоде, он отрыл штаны, рубашку с пятнами крови, дюжину носовых платков, цветастую кепку и несколько браслетов из кожи буйвола. Минутой позже Африка укладывал оборудование: ноутбук, компакт-диски с софтом и целый километр смотанных в клубок проводов. Документов у парня не было, по этой же причине он не мог покинуть страну, однако это ничуть не мешало свободно путешествовать по ней. Свое имя хакер забыл после похорон родных, расстался с ним навсегда. Отныне он откликался только на прозвище Африка - новый псевдоним, которым парень полгода пользовался в НОСТАЛЬГИИ. На груди у хакера болталась дешевая стальная цепочка с биркой, на которой был выкован номер 00-64.

Последним в сумку отправилось письмо, которое хакер обнаружил вчера под своей дверью. На загадочном конверте был нацарапан карандашом обратный адрес - город Касабланка. Без указания улицы, дома и номера квартиры. Сначала Африка подумал, что это письмо подложили ему агенты МИ-6, и не спешил вскрывать, опасаясь, что в нем содержится штамм какого-нибудь смертельного вируса, однако подкупило заглавие письма, которое состояло из сетевого прозвища и номера того, что был на стальной бирке. 'Откуда МИ-6 знать об этом?' Африка некоторое время еще проверял письмо - просветил лампой, потряс, просканировал на 'жучки'; чисто. Тогда он осторожно вскрыл конверт и вытащил пинцетом небольшой лист белой рисовой бумаги. Им оказалось приглашение в игру.

Чтобы подтвердить участие в ней он должен был в течение сорока восьми часов добраться до Касабланки, где его встретит связной, а дальше в духе шпионских романов: фальшивое имя, чуток денег, оборудование, которое хакер мог оставить себе и, конечно, защита от МИ-6 до конца игры. Упускать шанс ударить в самое сердце Англии, он просто не имел права - это был его гражданский долг.

Застегнув сумку и набросив ее на плечо, Африка выписался из отеля, а, поймав такси, попросил отвести его на железнодорожный вокзал, однако уже через два квартала назвал совершенно другой адрес.

Дело в том, что хакер подозревал, что МИ-6 уселось ему на хвост со вчера, когда пырнули его в толпе, наивно ожидая, что меченая овца приведет волков к своему стаду - к партизанам, таящимся в джунглях за городом и по всей стране. Будучи уверенным, что они будут вести прослушивание, Африка назвал ложный адрес, рассчитывая, что МИ-6 не станет рисковать и ехать за ним, а просто доберется до железнодорожного вокзала раньше, чем он. Когда же эти дураки спохватятся - поезд уйдет.


На обочине, в буквальном смысле слова каменного города, чьи лабиринты домов стояли долгие века, ютился автобусный вокзал - потрепанный барак, вернее то, что осталось от него после когда-то давно пережитого ядерного удара. Трухлявые оконные рамы и облупленный фасад, крошащийся по кусочкам, по доскам и кирпичикам после прошлогоднего нашествия термитов-мутантов. Люди, с разных концов света, жужжали и казались, похожи на неугомонных насекомых. Африка заплатил таксисту, отстегнув ему щедрые чаевые - некогда было ждать сдачу - и скрылся в темноте вокзала, откуда хакер вынырнул через пять минут, сжимая в худой светло-коричневой руке долгожданный билет.

Близится полдень. Зной. Солнце беспощадно пекло.

Изнывая от жары, хакер перекинул сумку на другое плечо, смахнул со лба скопившиеся капли пота и продолжил движение через депо, сверкая белыми кедами и бежевыми короткими шортами с серой футболкой, ставшей бесформенной после бесчисленных стирок, кои она пережила за десять лет.

Он быстро разыскал автобус до Касабланки и, взобравшись по ступеням, начал протискиваться вглубь, ближе к задним сидениям - туда, где имелся аварийный выход. Если их остановят агенты, то вряд ли кому-то удастся свободно покинуть транспорт через передние двери, минуя руки МИ-6. Автобус был похож на декорацию к пост-апокалипсическому фильму: полуавтоматические двери шипели и скрипели в момент открытия и захлопывания, словно где-то протекало масло в тросах. Стекла в окнах отсутствовали, а иногда торчали осколки - не до конца выбитые стекла. Кожу авто покрывали пятна грязи и потеки ржавчины, которая медленно, но верно пожирала каждый болт. Сзади и с крыши свисали чьи-то туристические чемоданы и старый велосипед с кривым передним колесом и спицами замотанными ярко-синей изоляционной лентой. Колеса автобуса были немного сдуты.

Еще двенадцать минут, тридцать две секунды и двери захлопнулись. Африка не отрывал глаз от наручных часов - армейская водостойкая модель из литой нержавеющей стали с растягивающимся ремешком, автоматически адаптирующимся под запястье хозяина; достаточно поносить несколько минут. Дыша через поры накаленного лучами солнца металла, автобус повернул к дороге, громко стреляя отработанным сжатым газом из выхлопной трубы. Хакер разыскал в сумке бутылку воды и сделал несколько глотков, щуря индиговые глаза на заглядывающий прямо к нему в окно золотой шар.

Дорога лежала вдоль побережья Атлантического океана - западнее долин, переходящих к югу в пустыни. Автобусу потребовалось двадцать шесть минут, прежде чем каменные строения Танжера скрылись за линией горизонта в узкой границе между песчаными пейзажами и зеркальной гладью моря.

Африка засекал время по секундомеру встроенному в наручные часы, после чего записывал его в блокнот, исписанный множеством аналогичных заметок, причем каждый новый лист обозначал город, который покидал хакер, проведя ту или иную диверсионную операцию. На этот раз он даже побил свой собственный рекорд - покинул город менее чем за час. Прошлый побег составил час и семнадцать минут, и виной тому был туполобый таксист, умудрившийся угодить в пробку. Данные были занесены, Танжер давно скрылся из виду - кажется, побег прошел как по маслу. Африка был рад.

Хакер не мог дождаться, встречи со связным, без конца представлял, как мог бы выглядеть этот человек, какого он возраста, расы и пола, ибо ими нередко оказывались девушки или же маленькие дети. Африка извлек из сумки полученное письмо, изучая особенности написанных от руки букв. Почерк определенно мужской, хотя кто знает: писал ли это письмо связной или за него это сделал кто-то другой, может быть, незнакомый ему человек, прохожий или вообще запрограммированный робот. Утопив письмо в темноту сумки, Африка заметил, что он так боялся агентов, что позабыл о загадочном авторе письма, которое подложили. Выходит, что связной или его люди в городе. Они, скорее всего, наблюдали за хакером из окон соседнего отеля, ехали за такси и купили по билету на каждый автобус, чтобы, пронаблюдав в который из них зайдет хакер, попросту заскочить следом за ним.

Не выдавая подозрений, Африка беглым взглядом оглядел теснящихся пассажиров. Женщина, кормящая грудью закутанного в пеленки младенца, держалась за металл поручня, отполированного тысячами чужих безликих прикосновений. Ее чернокожая маска-лицо была наполнена любовью и граммом грусти, словно ложка дегтя, необратимо портящая бочонок меда. Позади нее скрюченный мужчина с прокаженным лицом и стеклянным глазом, давно превращенным в выпученную бусину, болтающуюся на нервах-проводах и бесстыдно пялящуюся через плечо мамаши на ее обнаженную грудь. Кучка задорно смеющихся азиатов. Иностранные студенты, поющие африканские песни под гавайскую гитару без последней струны и, высунув руки, машущие встречным людям платками, а между припевами выкрикивающие лозунги на испанском языке, кажется цитаты из антисемитских речей.

Какая-то старуха настойчиво пыталась угостить Африку своей стряпней с весьма сомнительной начинкой, но хакер наотрез отказался, а когда увидел ее черные гангренозные пальцы с треснутой кожей - аппетит пропал вовсе. А значит, взятому им в дорогу гамбургеру предстояло прокиснуть в сумке еще час или два, в зависимости от того, когда хакеру полегчает и отступит легкая тошнота, вызванная бесконечной качкой, полуденной жарой и пятьюдесятью незнакомцами с зараженными ОС.

Шумные дети-непоседы, животные - египетская кошка, болтающий по-турецки попугай и еще кое-кто сидящий в клетке, кого программа Африки не смогла идентифицировать. Этот пушистый зверек очень походил на маленькую обезьяну с большими выпученными глазами и был размером с крысу. Экзотический вид, решил хакер, когда безрезультатно второй раз пролистал энциклопедию, загруженную в его мозг, наряду с учебниками и прочими книгами, касающимися разных областей наук. Чтение книг старым способом считалось утомительным и неоправданно долгим для мира, где сердце бьется со скоростью света, а жизнь, описываемая цепочкой из нулей-единиц, летит, словно бит.

В конце концов, взгляд привлек щуплый старичок с бритой блестящей головой и респиратором бронзового цвета с пятью щелями, который оказался пластиной, вживленной в нижнюю половину лица, на то место, где у 'чистых' людей бывает рот. Старик был белым, одет в черное и держал в руке металлическую трость с мягким наконечником. Этот до жути подозрительный человек носил черные круглые очки, но что именно скрывалось под ними трудно сказать. И был ли он слеп? Или притворялся? Вполне возможно, что ими псевдослепец прикрывал имплантаты нового поколения, отслеживающие людей по их ДНК или визуально чующие индивидуальные человеческие запахи. Приступ паранойи подстегивал страх. Африка бросил взгляд на часы. До Касабланки еще полдня пути.


11


- Кто, по-твоему, этот призрак?

- Космополит.

- Ноябрь, я серьезно!

- Чей-то оцифрованный образ, - ответил он. - Интересно другое, кто такая мисс Паркер?

- Обычная террористка.

- Займешься?

- Поиском сраной истины? - Девушка прикурила от серебряной зажигалки с выгравированным разбитым сердцем на одном боку и одноглазым черепом на другом. - Не думаю, что она покажется нам.

Шел моросящий дождь - холодный и гнилой, время от времени переходящий в мокрый снег, скапливающийся на асфальте липкими сгустками манной каши, клеящийся к резиновым подошвам стелющейся по улицам толпы. Безымянные хиппи, завернутые в изорванные брезентовые куртки с закатанными рукавами и укороченными джинсами, пьяные бородатые почитатели добротного рока и младшее, столь же хмельное поколение, обернутое в пафосные блестящие наряды с нашивками старых поп-звезд. Кучка вечно просящих милостыню цыган: закутанные в шали женщины и дети, мерзнущие в лохмотьях, которые они надевали, чтобы лишь вызвать у людей чувство сострадания. Их дети не имели на телах углеродных гнезд, оставаясь последними горстями носителей 'чистого' ДНК.

Восемнадцать тысяч пятьсот оборотов сердца. И вот они идут среди безликой толпы, разрубая полчища зомби, обезображенных купленными масками-лицами землистого цвета, бледно-синими, слизкими на ощупь. Искусственно выращенная дерма напоминала окрас шлюх, но Ноябрь почему-то подумал об ощипанной мертвой курице, обтянутой в такую же пупырчатую и дурно пахнущую кожу. Люди в серых дорогих костюмах скользили мимо в кожаных салонах своих автомобилей или с зонтами, сверкая в сумрачный летний день выбеленными лицами-клонами с запатентованными выражениями, четко отпечатанными на физиономии каждого из них с помощью особого ксерокса - моды, легко водящей миллиарды людей за нос, превращая в посмешище эволюции. Запах мочи, сырой рыбы и разбавленных спиртом духов затекали в ноздри, раздражали рецепторы и сводили с ума. Лужи улыбались маслянистыми разводами, отражая неоновые витрины и вывески маленьких лавок, торгующих всевозможным хламом: краденными ювелирными изделиями и антиквариатом. На витрине одно из них были выложены стеклянные полулитровые банки с забальзамированными глазами: серые, зеленые, карие, голубые и всех других экзотических расцветок. Эти куски круглой плоти молчаливо таращились на прохожих-зевак из-за армированного стекла, будто наблюдали за ними.

Еще шестьсот четыре оборота маленькой, тикающей внутри него бомбы, отсчитывающей время никчемной и пустой жизни, бессмысленного отрезка, исполненного ненавистью ко всему живому и концентрированным злом. Мимо по изъеденным радиоактивными дождями дорогам, искривленной формы, громыхали такси, попадая колесами в выбоины и ямы. Ледяной ветер впивался в лицо как лезвие бритвы, заползал под теплую одежду, словно вор, и обгладывал кости. Немели коченеющие пальцы рук. Девушка и парень, со странным прозвищем, продолжали катиться в сердце угрюмых железобетонных джунглей, опутанных подземными кабелями и щупальцами оптико-волоконных сетей. Черные готические дома, зигзагообразные улицы и лабиринты темных переулков, казались, частями некого кибернетического зверя, шумящего дизельного механизма, заглатывающего и как жернова, пропускающего через себя тонны человеческой плоти, и дышащего выхлопными газами улиц.

Летний канадский день сегодня отличался от тех, которые знали люди, жившие еще в прошлом столетии, когда ось Земли была стабилизирована и удерживалась спутниками под углом в двадцать четыре градуса, дабы препятствовать естественному смещению оси, грозящему затопить Западную Европу и некоторые островные государства, находящиеся в районе нуля, у самого уровня моря. Но природа избрала другой путь: вместо увеличения угла наклона, она начала разворачивать саму планету. Многие ученые предсказывали, что уже в следующем тысячелетии Канада отодвинется от экватора ровно настолько, что окажется новым северным полюсом - страной, закованной в вечный лед.

Апрель, таким было сетевое прозвище девушки, и Ноябрь шли, держась за руки, как полагается парочкам, чьи два четырехкамерных сердца заразил яд с отравленных любовью стрел купидона. Девушка выдохнула клубок сигаретного дыма и облизнула змеиным языком изрезанные бритвами губы, затем она вновь вмяла желтый дымящийся фильтр к увлажненным слюной губам. Вдохнула. Огонь на конце сигареты вспыхнул с яркостью второго дыхания. Пористые легкие окутал горький туман. Выпустив дым во второй раз, и улыбнувшись, открывая утыканные железом зубы, Апрель посмотрела на своего парня, как будто хотела что-то сказать, но отчего-то предпочла промолчать. Ноябрь не заметил этого, потому что ослепленный фарами проносящихся машин, он рассматривал людей сквозь косую рваную челку желтых жестких волос, скрывающих половину его лица. Зрение у парня было черно-белым, из-за чего весь мир виделся в черно-белых тонах: мрачный и черный - как ночь, холодный и белый - как снег. Дальтонизм оказался отличным 'аксессуаром' к образу эмо и Ноябрь, не гадая, продал душу этой молодежной субкультуре, утащив на дно и свою любовь. Лицо парня было изуродовано девятью проколами по одному на каждый круг жизни в этом сраном аду, который невежды называли реальностью. Перламутровые линзы, удаленная лазером щетина и черные опухшие глаза, но подведенные не карандашом, а бессонными ночами, проведенными в Сети.

Колючий шахматный шарф шерстяными кольцами стягивал испещренную разъемами шею. Он был одет в короткую черную дубленку с инфантильно розовыми рукавами и широким овчинным воротником, поднятым вверх и прикрывающим тонкий крашеный хвостик, отпущенных на затылке волос. Дубленка была распахнута и под ней, закрывая его бледную впалую грудь, виднелась узкая, обтягивающая майка поверх джинсов пепельно-серого цвета с отливом. Джинсы дорогие и явно новые, несмотря на пару розовых треугольных заплат, килограмма значков и вышитой на заднице звезды. По лужам шлепали насквозь промокшие оранжевые кроссовки с длинными болтающимися по асфальту шнурками, которые так и норовили однажды очутиться под чьей-нибудь чужой ногой. Через его левое плечо была перекинута почтовая сумка темно-горчичного цвета, усеянная вторым килограммом значков - неоново-желтые светящиеся кружки с рожицами, представляющими букет самых глубоких человеческих чувств и эмоций, которые чаще всего используются в чатах в конце фраз.

Имидж девушки был столь же традиционным. Черные длинные волосы лоснящимися прядями, кажущимися струйками нефти, стекали вниз до плеч, обрамляя мертвенно-бледный овал ее юного лица, будто вымазанного героином. Макияж устрашающий и дикий, черно-розовая гамма. Иссиня-черные тени превращали глаза в два пятна, словно вместо офтальмологических имплантатов была космическая тьма пустой черепной коробки, белой и сферической, похожей на тот воздушный шар с черным черепом и костями, который девушка держала за ниточку-леску, позволяя колебаться на морозном ветру. Круглые серебряные кольца с висящими на них побрякушками - геометрическими фигурами и восьмым знаком зодиака, позвякивали от каждого ее шага, как бубенчики на овечьей шее.

Ее изящное тельце обтягивала коротенькая черная куртка из плотной не продуваемой коровьей кожи с болтающимися застежками, ремнями и гротескным замком ржавой металлической молнии, похожей на улыбающийся вертикальный рот, полный грязно-желтых, пораженных кариесом зубов. Ниже куртки тянулась черно-белая заношенная полосатая футболка, из-под которой торчала серая бахрома классической джинсовой мини-юбки с кучей разрезов по обоим бокам. Ее ноги покрывали черные утепленные чулки и снежные гольфы, почти достающие до украшенных заплатами колен. Армейские ботинки с липучками и массивной рифленой подошвой, высота которой достигала трех дюймов, шлепали по слякоти, искрясь неоновой подсветкой встроенной под резиновую оболочку и мерцая булавками, стразами и иной дрянью, которая могла уместиться на квадратных сантиметрах ткани.

Добравшись до троллейбусной остановки - контрольной точки - пара задержалась на минуту и, чтобы двумя яркими точками отразиться в вогнутых зрачках нового следопыта подосланного мисс Паркер, прильнула к неработающему фонарному столбу. Ноябрь обнял девушку и начал целовать ее губы, в то время как девушка, ничуть не смущаясь публичного проявления любви, осматривала переминающуюся с ноги на ногу порцию людей, ждущих заветный номер, горящий в стеклянном лбу, выворачивающих из-за угла троллейбусов и уходящих вдаль, скрываясь за пеленой мокрого снега. Зрачок-трансфокатор расширялся и сужался, менял фокусировку. Невидимая лазерная точка взгляда скользила по маскам-лицам прохожих, сканировала их кибернетические оболочки и версии ПО. Змейка бизнесменов, несущих серые квадратные, как и их логика, кейсы, обкурившийся бомж, прислонившийся своей киселеобразной физиономией к холодной плексигласовой перегородке остановки с рекламной табачной марки. Девушка, чье модельное румяное лицо было использовано в рекламе, держала в руке сигарету, а ее пухлые губы были немного вытянуты, словно говорили с тобой. Перфорированную лавку заполняли пенсионеры. Две сварливые бабки ругались, очевидно, по поводу содержимого непрозрачного пакета, который одна из них держала в морщинистой руке. Третьим был старик, смахивающий на духа-наблюдателя, но отсутствие трости отвело подозрения Апрель в его причастности к игре, и вообще он сидел к ним спиной, и ни разу не обернулся, хотя кто знает, куда он пришил себе дополнительный глаз. Вдруг старик и сейчас видит им, спрятанным под копной седых волос. Кто-то чихал, другие без конца ползали по карманам, как если бы что-то потеряли и очень надеялись отыскать, возможно, мелочь на проезд. Изображение записывалось на жесткий диск, подключенный к милому розовому поясу, как альтернативный хранитель ее памяти. Завтра утром Апрель просмотрит отснятый материал, рассчитывая изучить каждого типа, потому как до сих пор никто не обратил на них внимания - парочка, будто стекло, была прозрачна для их глаз.

- На горизонте штиль, - шепнула на ухо Апрель. - Ты уверен, что курс правильный?

- Все контрольные точки в моей голове.

- Какая эта по счету?

- Шестая.

- Предпоследняя?

- Да.

- Надеюсь это так. Мы уже полчаса бродим по городу!

- Еще несколько кварталов, - говорил Ноябрь, кусая ее на правое ухо. - У нас еще есть в запасе время. - Парень постучал черным крашеным ногтем пальца по кварцевому стеклу наручных часов на механическом табло, которых был запущен обратный отсчет. - Обещаю, мы успеем. Ты веришь мне?

Его слова всегда заставляли ее улыбаться.

Покончив с поцелуями, Апрель и Ноябрь продолжили спускаться по улице на самое городское дно, кишащее компьютерными вирусами и маргиналами, лишенными человечности, охотящиеся за детскими душами, кормящиеся смрадной плотью и перепродающие похищенные из чужих памятей сны.

Черты лица Ноября выдавали его нордические корни, уводящие в Мюнхен, город бывший ему родной землей до наступления совершеннолетия и начала объявления информационных войн. Что касалось, Апрель, то, несмотря на смуглый цвет кожи, замаскированный под тоннами театрального грима, девушка была еврейкой, родом из Иерусалима, правда, вскоре после ее рождения родителей депортировали из страны, обвиняя их в язычестве и практике оккультизма. Затем последовала пара золотых лет в США, и опять грянул новый переезд, пришедший к ней неожиданно как критические дни.

Четыре года спустя, закончив бесконечные метания по семи континентам и двум орбитам, уже повзрослевшая в самолетах и поездах-экспрессах Апрель осела в Монреале, в котором нашла себе дом.

Двадцать две тысячи тринадцать оборотов сердца. Они добрались до покореженного таксофона на углу безлюдного перекреста, образованного двумя параболическими улицами. Ноябрь извлек из узкого кармана дубленки старинные хромированные часы отца, висящие на тонкой нержавеющей цепочке и, убедившись, что у них в запасе есть пара минут, засунул обратно. Ржавый от старости таксофон имел квадратную форму с острыми углами и ребрами, покрытыми пятнами запекшейся крови. Корпус обрастал зелеными жвачками, замерзшими плевками и другими детскими забавами. Чтобы не оставлять отпечатков, Ноябрь вынул из джинсов носовой платок и обернул им рукоять черной полиуретановой трубки, затем он поднес ее на безопасное расстояние от уха и рта, опасаясь подцепить какую-нибудь новую заразу или ВИЧ-инфекцию, которой был заражен каждый третий в мире.

Он покопался в кармане, вытащил пригоршню монет и бросил самую крупную из них в щель таксофона. В трубке зазвучали гудки - просьба набрать номер. В матрице памяти вспыхнули десять названных призраком цифр. Палец хотел, было коснуться первой кнопки, но замер в сантиметре от нее.

Из подворотни выползли два горбатых наркомана со сквозными дырками в выбритых висках и с водянистыми блеклыми глазами, на замутненных радужках которых догорали свои последние часы неоновые узоры итальянской фирмы-производителя. Дрожащие руки с проложенными под тонкой полупрозрачной кожей сине-зелеными проводами вен страшно зудели в поисках панацеи - спасительной дозы и потянулись к карманам Ноября. Эти мерзкие ублюдки были готовы залезть во все его карманы, нагло обыскать их как свои собственные, а еще мимоходом забраться под одежду Апрель, чтобы жадно потискать ее грудь и другие мягкие и влажные места, разминая в руке вялый член.

Впрочем, до этого дело, к счастью, не дошло. Долго не раздумывая, Ноябрь молча вытащил из кармана потрепанный службой довоенный револьвер сорок шестого калибра и, не сомневаясь ни на йоту секунды, спустил курок, проделав в пустом и безмозглом черепе одного из наркоманов вторую сквозную дырищу. Испуганные вороны закаркали и громко захлопали крыльями. Дружок убитого разинул пасть, что аж выронил сигарету на залитый ртутной водой асфальт. Спотыкаясь о пивные бутылки, наркоман в ужасе отшатнулся назад и на своей максимальной скорости убрался прочь.

Не думая об убийстве, Ноябрь набрал предоставленный ему духом-наблюдателем номер, ввел секретный код - комбинацию из пятнадцати символов, затем позволил идентифицировать себя по голосу, произнеся ключевое слово: 'воробей'. Через считанные секунды началась загрузка файла в мозг, всякий раз сопровождающаяся неоново-фосфорическим свечением изнутри глазных яблок и слабым жужжанием информационного шума, пробивающегося сквозь тонкую кору стандартного черепа, лишенного звукоизоляции, двойной обертки, устройства для шифрования мыслей и прочих модификаций, без которых смертному человеку было бы трудно оставаться тайной в современном мире.

Канал был несколько уже, чем предполагалось ранее, передача файла шла замедленно. Поэтому пока Ноябрь неподвижно стоял, облокотившись на изрисованную детьми бетонную стену, Апрель безразлично сканировала своим глазом-трансфокатором бездыханное тело с кровоточащим лбом. В левом углу ее решетчатого зрения выводились данные. Объект - белый юноша, двадцати лет от роду, рост - шесть футов два дюйма, телосложение худощавое. Идентификационных шрамов нет, отпечатки пальцев отполированы, радужка не пронумерована. БезГРЕХовен. Проще говоря, жизнь этого стынущего в снегу сукиного сына не стоила ни цента - все равно, что подстрелить бродячего пса.

Когда трубка оказалась на гнутом держателе, Ноябрь, ухватил девушку за руку, перешел через дорогу и, не произнося ни звука - полагая, что таксофон напичкан 'жучками' - заплыл в ночной клуб.

Четыре вертикальных ацтекских иероглифа вывески из искрящихся от дождя неоновых трубок обозначал это место как 'ПИРАМИДА'. Если это заведение и имело какое-нибудь другой перевод, то альтернативной молодежи оно было неизвестно, они всегда называли его так на своем уличном жаргоне. В клубе гремела индустриальная музыка - лучшего прикрытия не найти. Читая на досуге шпионские журналы, Ноябрь знал о многих новинках в области электроники и радиотехники. Во все времена шум был заклятым врагов любой прослушивающей аппаратуры: создавал помехи и делал человеческую речь почти неразборчивой. Ноябрь предполагал, что команда загадочной мисс уже орудует где-то поблизости - одноразовые официанты, дельцы, проститутки или отморозки в черно-металлической блестящей коже, самозабвенно трясущиеся под ритмы нового электронного хита.

Преодолев стометровую полосу препятствий - дружеских рукопожатий и поцелуев - Апрель и Ноябрь разыскали свободный столик, чтобы вдали от посторонних ушей обговорить предстоящую игру.

- Выпьешь что-нибудь? - предложил он.

- Да.

- Как обычно? - Апрель кивнула.

Ноябрь встал из-за столика и проследовал к стойке к усатому бармену, решив, что еще неплохо бы заглянуть в туалет - оттереть черную венозную кровь наркомана, обрызгавшую его дубленку и лицо.

Девушка же, не теряя времени, скинула с плеч кожаную куртку, под которой оказались гетры на руках в черно-розовую полоску и дешевая стальная цепочка с блестящей биркой с номером 00-85 - порядковый номер гражданина НОСТАЛЬГИИ. Подтянув замшевую сумку своего парня, она достала мягкую игрушку в виде розового мишки с крестиками вместо двух бусинок-глаз и белым вспоротым животом, зашитыми толстым черным шнурком. Апрель расшнуровала его игрушку и, запустив костлявую руку в мягкие ватные потроха, нащупала диск диаметром в 3,5 дюйма. Затем она вытащила из той же сумки небольшой дисковый привод и длинный скрученный провод один конец, которого девушка подключила к устройству, а другой воткнула в гнездо у основания своей шеи.

Через секунду, когда дискета закрутилась в брюхе привода, Апрель почувствовала опьянение - цифровой наркотик налетел на нее ослепительной белой вспышкой, словно огни фар несущегося на тебя автомобиля, затем последовал сбивающий с ног удар - приход. И, наконец, смерть - кайф! Отстраненная от мира живых, Апрель на несколько секунд провалилась сама в себя, откинулась на спинке складного пластикового стула и принялась бормотать что-то невнятное, словно заклинания Вуду.

Двадцать три тысячи сто оборотов сердца. Ноябрь вернулся с двумя кровавыми коктейлями в стаканах, украшенных зонтиками, изогнутыми соломинками и ломтиками какого-то цитрусового, полученного скрещиванием сразу нескольких фруктов - темно-зеленого цвета и кисло-сладкий на вкус. Стянув с себя дубленку, хакер присел на стул, блеснув аналогичной биркой, которая до этого пряталась под черной майкой, обжигая холодной сталью нежную кожу. На бирке имелся номер 01-14.

- Ну, что ты придумал?

Ее мутные зрачки были расширены; поглотили серебристо-серые радужки и белок, красных от недосыпания глаз, которые пошли трещинами лопнувших капилляров. Наркотик еще не отпустил ее.

- Кое-что...

- Учти, украсть данные у мисс Паркер будет не так легко, - высказалась Апрель. - Эта чертовка подготовилась по полной программе. Наняла аж семь 'ковбоев', чтобы взломать корпорацию. Она сделала это с тем, чтобы никто из нас не обладал полным контролем над ходом игры. Кто получит файл?

- Солнце.

- Ты говоришь об Африке?

- Да, но есть проблема. К тому времени, когда мы доберемся до Касабланки, люди мисс Паркер уже позаботятся о хакере и заберут диск с данными корпорации, поэтому мы останемся с пустыми руками. Что касается Солнца, то его порежут, а труп бросят где-нибудь в пустыне или похоронят в песке. Мы не успеем подобраться к нему, если не будет находиться в Марокко. Понимаешь о чем я?

- Переедем?

- Нет. Она будет отслеживать IP-адреса и их координаты через спутник. - Ноябрь осмотрелся вокруг и, убедившись, что поблизости нет духа-наблюдателя, добавил. - Но я знаю, как обхитрить ее.

- Излагай.

- Наше преимущество в том, что нас двое, - улыбнулся он, показав утыканные железом зубы. - Ты останешься в Монреале, участвовать в игре, однако будешь играть сразу две партии - за себя и меня. В это время я прибуду в Марокко, разыщу Солнце и украду компакт-диск. Ты обеспечишь мне железное алиби, а я - вернусь домой с данными. Чертова сучка даже не подумает подозревать нас.

- Но ты обязан убить Солнце.

- Убью, как того козла!

- Шесть патронов...

- И шесть мертвых тел, по одному на каждого хакера, включая саму мисс Паркер! - поддержал он.

Ноябрь вытащил еще теплый револьвер и сжал черную сталь в возбужденных руках: вывернул барабан и, ударив по нему, заворожено наблюдал за тем, как он вращался с характерным звуком. Надо сказать, что, сколько парень себя помнил, он всегда боготворил механику. К автоматике у него была аллергия. По-видимому, оттого он носил револьвер и старинные карманные часы. Даже искусственная механическая оболочка, которой он заменил биологическую, не содержала в себе ни одной электронной платы, лишь механику - шестерни, подшипники и машинное масло, кипящее в венах, которое необходимо было доливать не реже раза в месяц, иначе суставы начинали скрипеть, быстро изнашивались защитные прокладки и ржавели болты на открытых участках тела. Обороты сердца, звучащие как ежесекундное тиканье часов, приводили в движение тысячи гидравлических мышц. Заводилась оболочка с помощью крошечного ключа, вставляемого в специальное отверстие в груди. Завода хватало на сутки. Обычно люди с подобными телами предпочитали электрический ток, а не пружину, но Ноябрь не доверял аккумуляторам, опасался, что они окислятся и выйдут из строя.

- Что будем делать с добычей?

- Через третьих лиц продадим на аукционе, - продолжал улыбаться он. - Как тебе мой план, детка?

- Он бесподобен.

- Ты уверена что справишься?

- Если ты справишься.

- Поиграем?

- Да, сделаем это, - улыбнулась Апрель.

Чокнувшись стаканами, они скрепили договор поцелуем. До начала игры оставалось всего три дня.


12


Крестообразный ключ заерзал в замочной скважине, поворачивая цилиндры на четыре оборота в одну сторону и на три - в противоположную, прежде чем весело щелкнул удвоенный засов сейф-замка, отпирая пуленепробиваемую дверь. Проскользнув в прихожую, Нарцисс захлопнул за собой дверь, повесил три гремящих цепочки, задвинул пару щеколд и словно приклеенный, прильнул к стеклянному глазку с лазерным объективом, напоминавшим глаз хамелеона. Он ждал, что вот-вот на лестничной площадке объявится тот самый здоровенный тип, который, как ему казалось, гнался за ним от магазина, через двор и помойку, до тех пор, пока убегающий хакер не нырнул в подъезд дома.

Минута, вторая, но никто не появлялся. Подозревая, что у него начинается паранойя, Нарцисс отклеился от глазка и, переведя дыхание, скинул дырявые армейские ботинки и отправился к себе в комнату, которая одновременно являлась кухней и частично уборной - ванна и унитаз ютились в углу.

Дойдя до окна, хакер несколько секунд понаблюдал за открывающимся с сорок девятого этажа пейзажем, загаженной дымом и криками улицы. Землю и горы сотрясали ядерные удары, обстрелы и точечные ракетные атаки, нацеленные в правительственные здания. Пхеньян лежал в руинах уже третью неделю. Дома взрывались из-за протечки газа, в подвалах заживо сгорали люди, баррикады перекрывали центральные улицы, а противопехотные мины валялись, буквально, на каждом шагу. В стране шел жестокий вооруженный переворот - началось вторжение юга в свободный север, при поддержке МИ-6. Асфальт вспахивали гусеницы танков и другой бронетехники, солдаты стреляли в южан и утаскивали с поля боя изувеченных коммунистов. Где-то недалеко раздались запоздалые хлопки вражеских минометов, а через секунду средь железобетонных джунглей вспыхнули шарики дыма. Пересекая траншеи полуголые женщины в порванных платьях везли в повозках их раненых маленьких детей и мужей с оторванными ногами, пробитыми осколками черепами и с торчащим из них мозгом - живым и еще пульсирующим в адской мучительной агонии. Мертвецов упаковывали в пластиковые черные мешки и бросали в могилу, вырытую экскаватором. И вновь где-то раздался крик.

Нарцисс задернул шторы.

Подойдя к столу, он выгреб из карманов хлам, который собирал во время двухчасовых вылазок из квартиры. Дольше бывать на улице опасно: убьют или мобилизуют - смерть гарантирована! Он начал с кожаной куртки, затем принялся за карманы потрепанных джинсов. Добром, которое хакер сумел раздобыть, оказались две баночки марганцовки, смотанные в клубок провода, пачка гвоздей, зажигалка, спичечный коробок, горсть металлических скрепок, карандаши и другой хозяйственный мусор, идеально подходящий в качестве ингредиентов для кустарного производства самодельных бомб.

- Эй! - Голос окатил его спину.

Испуганный хакер тотчас ухватил со стола небольшую ярко-красную ампулу и отправил в рот, но, обнаружив, что перед ним дух-наблюдатель с облегчением вздохнул, радуясь, что не раскусил ее.

Дух-наблюдатель был точной копией пяти своих клонов. Щуплый столетний старик в фетровой шляпе и клетчатом костюме с двумя замшевыми заплатами на локтях. Он сидел на развалившейся софе, закинув ногу на ногу и откинувшись на изъеденную молью спинку, барабанил пальцами по складной металлической трости, с все той же деревянной лакированной ручкой в форме козлиного рога.

- Всего лишь ты, - выплюнув ампулу, протянул хакер.

Жужжа молнией куртки, Нарцисс подошел к старенькому двухсекционному шкафу-ровеснику, столь же пустому как само существование хакера и такому же гнилому, как и его давно проданная душа. Коричневое покрытие шкафа пузырилось и пахло формальдегидом; отслаивалось как старая змеиная кожа. Дверца была сломана и стояла прислоненная к стене, другая - перекошенная, висела на последнем ржавом болте, готовая рухнуть после ближайшей дюжины открываний. Ни полками, ни ящиками в шкафу не пахло, так что вся одежда валялась сама по себе, складываясь в растущую кучу.

Добавив к текстильной горе грязно-серую куртку с анархическими нашивками, Нарцисс сделал шаг в сторону драной софы и оказался прямо напротив зеркала, закрепленного над бабушкиным комодом. Круглое зеркало было зафиксировано в деревянной резной рамке. Две перпендикулярные трещины рассекали его на четыре равные друг другу части, каждую из которых двадцатилетний хакер окрасил в собственный цвет: красный, зеленый, желтый и синий - если следовать по часовой стрелке. Отражение тоже получалось разноцветным. Нарцисс вытащил из первого ящика салфетку и начал очищать слегка задымленное лицо от следов сажи. Длинные васильковые волосы касались талии и были собраны в хвост, закрепленный обыкновенной хозяйственной резинкой. Волосы на висках и затылке были сбриты, обнажая утыканные гнездами схемы-панели, вмонтированные под искусственную кожу. Лицо покрывал экстремальный светящийся в темноте макияж: нарисованные брови, длинные накладные ресницы, ядовито-зеленые тени вокруг глаз и столь же дикая помада с черной готической окантовкой. Худые и вялые руки покрывали 'дорожки' от запястий до локтей, плечи украшали татуировки: столбец древних иероглифов и два человека, сплетенных, словно две змеи.

Глядя на хакера едва ли можно сказать, какого пола было это рахитичное создание, походящее на хренова трансвестита. Черная узкая футболка без рукавов обтягивала костлявое тело и женскую грудь нулевого размера, которую не разглядеть, если бы не острые, торчащие как темные угольки соски. Джинсы были сшиты из особой ткани, поглощающей любой свет, и оттого казались темнее черного, словно тень, обросшая десятком карманов на пуговицах, стальных застежкам и липучках, из которой выпирал эрегированный член. Нарцисс был гермафродитом. На шее у хакера болтался нанопористый респиратор и звякал православный крест, ударяясь о стальную бирку с номером 01-06.

- Капсула с ядом? - поинтересовался призрак, изучая сантиметровый предмет на ковре.

- Да.

- Сам сделал?

- Кончай свои глупые шутки. Из-за тебя я едва не лишился жизни!

- Будь веселей, мой друг, - улыбнулся старик.

Игнорируя уколы иллюзорного гостя, хакер проследовал к столу, заваленному всевозможными реактивами и вещицами, которые он использовал для своего приработка - конструирования бомб. Заказы от анархической партии, в которой половину жизни состоял Нарцисс, поступали регулярно, и каждый раз ему приходилось хитрить и изобретать новые способы маскировки своих детищ. Их партийная деятельность заключалась в подрыве информационных сетей, уничтожении баз данных, обрыве линий электропередач и подтасовке кодов, посылаемых южно-корейской агентурой в МИ-6.

Под железным столом хакера стояли алюминиевые канистры с бензином, фляжки с керосином, соляркой и другими горючими легковоспламеняющимися жидкостями. Шланги для слива топлива из бензобаков, самодельный насос, древний огнетушитель и деревянные ящики, полные шурупов, гнутых гвоздей, шестигранных болтов и гаек - убойный рецепт для начинки осколочной гранаты. Вдоль рыжего плинтуса, выставленные в шеренгу, стояли коктейли Молотого - стеклянные бутыли небольших размеров, заполненных на две трети бензином и на одну треть - маслом. Фитили были изготовлены из лоскутов старой одежды, смоченных в бензине, и затем вставленных в горлышки бутылок. Нарцисс делал их десятками - последние продал вчера одной союзной подпольной банде, устроившей этим утром мятеж на границе держав с целью показательного убийства иностранного посла. Об этой новости трубили все национальные каналы. Впрочем, телевизор хакер не смотрел - не до того было. У Нарцисса горел срочный заказ, который должны забрать уже этой ночью, часа в три.

- И зачем ты пожаловал?

Хакер присел на табурет, выкопанный на грязном пыльном чердаке среди кучи старья. Ножка сломанного табурета предостерегающе скрипнула. Пошарив в боковом кармане джинсов, Нарцисс сверкнул алюминиевой баночкой с амфетаминами, открутил крышку и высыпал на холодную, как сухой лед, шершавую ладонь шесть таблеток. Размешав пальцем хлопья железа, выпавшие на дно стакана, хакер заглотнул 'лекарство', разжевал и запил водой. Ком прохладной слизкой воды стек по имплантированным полимерным стенкам пищевода туда, где скучающе булькал желудочный сок.

- Поговорить.

Оглядывая черные лоскута - анархические флаги и желтизну обоев, призрак вернулся к драной софе, присел и, вновь скрестив ноги - приобрел туже самую позу, в которой его обнаружил хакер. Нарцисс сообразил, что вероятно в старике запрограммирован ряд scripts-положений, которые он умел принимать и, в том числе, стандартный набор мимики лица и эмоций, базовый словарный запас и узкий спектр телодвижений, повторяющих друг друга каждые десять минут. Призрак будто бы управлялся неким алгоритмом, и если так, то вряд ли исполняющий файл занимал более десяти мегабайт, а, учитывая коэффициент сжатия данных, старик мог и вовсе, уместиться на допотопном носителе. Довольно ничтожный вес файла невероятно усложнял поиск его адреса в корневой папке ОС, среди инсталлированного ПО и памяти. Другое дело, если бы получилось узнать его файловое имя.

- Кстати, ты не представился, - начал разговор Нарцисс. - Как тебя зовут?

- Ты думаешь, что я дурак?

- Просто интересно.

- Чем интересно?

- Обычно людям приятно, когда к ним обращаются по имени, - объяснил он.

- Хон Гиль Дон.

- Это, правда, твое имя?!

- Нет, но если тебя это устроит - то называй меня так, - ответил старик.

Отвернувшись, хакер разыскал среди груды ржавых железяк старый позолоченный будильник, вооружился любимой отверткой с яркой зеленой неоновой ручкой и выкрутил четыре крошечных винтика, аккуратно уложив последние на белую салфетку, цвет которой напоминал бетон, нежели снег. Когда задняя крышка была снята, он осторожно модернизировал будильник: удалил лишние стрелки, чтобы осталась только часовая, выкрутил пару зубчатых колес и звонок, создающий шум. Добравшись до циферблата, Нарцисс откопал дрель и сделал дырочку ниже числа '12', так, чтобы можно было установить перпендикулярно его поверхности крошечный металлический штырь, на который, в конце концов, и наткнется часовая стрелка, проходя свой длинный двенадцатичасовой путь.

- Позволь узнать, что ты там такое конструируешь?

- Электрический запал с часовым механизмом.

- Настоящую бомбу?

- Ага.

- Не боишься оторвать себе руки?

- По-твоему, я похож на чертового дилетанта?! Мне вообще надо выдать нобелевскую премию, потому что в конструировании взрывчатки я уже давно переплюнул дедушку Нобеля, - рассмеялся он.

Отмотав метр проволоки от того клубка, который хакер притащил с собой, Нарцисс подтянул к себе хромированные ножницы, громадные и похожие на скрещенные сабли, и разрезал проволоку на три произвольных отрезка. Затем, разыскав на сыром вафельном ковре свой старый карманный фонарь, он выцарапал зебровую девятивольтную батарейку с окислившимися контактами. Один из проводов хакер протянул напрямую от батарейки к одному из контактов лампочки и для верности закрепил паяльником, разогретым на деревянной дощечке. Другой провод он провел от батарейки к часовой стрелке, а третьим - замкнул собранную им цепь. Лампочка зажглась в мгновение ока. И стрелка, и провода, и штырь, как показал пробный эксперимент, чудесно проводили электрический ток.

- Так чего ты хотел?

- Обсудить игру.

- Говори, - откликнулся хакер, продолжая сборку бомбы.

- Если быть точным, то мисс Паркер поручила мне огласить ПРАВИЛА, - произнес столетний старик и паря в двадцати сантиметрах над ковром, проследовал к зашторенному окну. - Мой долг довести до твоего сведения некоторые инструкции, которые ты обязан безоговорочно исполнять в течение часа игры. Мисс Паркер наняла семь хакеров из НОСТАЛЬГИИ: Солнце, Меркурия, Луну, Марс, Юпитер, Сатурн и Венеру. Последнее, как тебе уже известно, твое кодовое имя. Вы будете именоваться организацией СЕПТЕНЕР, иначе говоря, единством семи элементов кибернетических сил.

- Какую роль буду играть я?

- Ледоруб, - ответил старик.

- Не очень-то престижно, но мне не привыкать ворошить осиные гнезда, - улыбнулся Нарцисс. - Надеюсь у корпорации SAINT хотя бы десять уровней защиты - если меньше, то я щелкну их как орех.

Нарцисс переключился на лампочку: аккуратно, не повреждая спираль, надпилил стеклянный колпачок, чтобы произошла разгерметизация и образовалась крохотная дырочка. После этого взяв фарфоровую чашку, зарытую в куче вскрытых конвертов дискет и скомканных бумаг - распечатки с чертежами по конструированию и изготовлению взрывчатки из подручных вещей. Кажется, это были распечатанные на стареньком принтере главы из 'Поваренной книги террориста'. Насыпав в чашку щепотку бездымного пороха, петардной смеси и головок спичек, из принесенного коробка, Нарцисс растер этот взрывоопасный салат до состояния пудры, а затем заправил им лампочку, но очень осторожно, дабы не повредить бесценную вольфрамовую спираль. Когда все инициирующее взрывное вещество очутилось внутри колпачка лампочки, хакер замазал проделанную им дырочку клеем.

- Не все так просто, - произнес старик.

- Почему?

- Файл, который вам нужно похитить, для безопасности разбит на семь частей, хранящихся на семи различных серверах семи уровней доступа. Это значит, что вам придется украсть семь кусков мозаики - не меньше, иначе, они будут абсолютно бесполезны и СЕПТЕНЕР лишится какого-либо вознаграждения, даже поощрения за труд. Итак. Каждый из вас должен будет загрузить свой кусок файла, который вы обязуетесь хранить на своих компьютерах не более часа. Твой кусок на уровне три.

- Вы же говорили, что файл получает Солнце?

- Поэтому вам дается час, - пояснил старик. - В течение часа, вы обязаны переслать ему куски, скаченные с серверов корпорации SAINT. Тот, чей кусок не окажется на компьютере Солнца через час нарушит правила игры. И вот еще что! Не советую создавать копии. За такое могут убить, мой друг.

- Что-то вроде двойной страховки?

- Тройной, - поправил призрак.

- В чем еще хитрость?

- Еще ты должен взломать Марса.

- Своего?

- Да, - кивнул он.

- А это зачем?!

- Чтобы переслать похищенный им кусок Солнцу, а после собственноручно удалить с жесткого диска.

- Кажется, вы не очень-то доверяете ему? - поначалу сообразил Нарцисс, но очень быстро его осенило. - Подождите, по-моему, я понял, в чем собственно кроется фокус! Мой вопрос такой: кто будет присматривать за мной, ведь мы будем контролировать друг друга? Наверное, им будет кто-то другой? Во всяком случае, моим пастухом будет не Марс, иначе мы можем легко сговориться. - Щеря зубы, он скользнул обросшими грязными ногтями по ветвистой 'дорожке' своей левой руки и почесал воспаленный штрих-код на запястье. - Мне начинает нравиться эта мисс Паркер. Хитрая лиса!

- Вопросы?

- Откуда я узнаю IP-адрес Солнца? - спросил хакер.

- Его сообщат накануне, - коротко ответил старик.

Ухмыляясь, Нарцисс продолжил возиться с часовым механизмом. Он осторожно отвел часовую стрелку против ее хода, установив предельное время в одиннадцать часов - минус час по технике безопасности. Далее он бережно упаковал свое детище в зеленую спортивную сумку и доложил в нее четыре килограмма прессованного тринитротолуола, замаскированного под кирпич. Застегнув молнию, хакер отправил бомбу под стол. Призрак уже исчез. Нарцисс перевел взгляд на желтую не распакованную коробку, в которой, по словам духа-наблюдателя, был компьютер, подарок от мисс Паркер.


13


Ловя лучи палящего полуденного солнца, Доллар перебежал через дорогу, едва не угодив под колеса желторотого 'Фольксвагена' с громадными выпученными фарами, пятнистым окрасом и внешностью похожей на огромного доисторического жука. Автомобиль пронзительно просигналил в ответ на показанный средний палец хакера - архаический жест, отразившийся в погнутом зеркале заднего вида - и, дымя из стреляющей выхлопной трубы, скрылся за обведшим углом каменного дома.

Окидывая взором старые еще черепичные крыши, Доллар разглядел мертвый лес телеантенн, дымоходы и водонапорные башни на плоских крышах соседствующих пятиэтажек. Иногда между этими зданиями протягивали веревки, на которые домохозяйки вешали сырое белье, постиранное и отдающее порошком. Полотенца, одеяла, пестрые платья и другие приколотые прищепками вещи трепыхались от жаркого летнего ветра, прикрывая людей от солнца, словно маленькие хлопковые облака.

Добравшись до людного тротуара, Доллар, озираясь, как будто он прятался от кого-то, заплыл в киоск - оранжевую металлическую клетку со скрипящей дверью, а-ля кривое зеркало, и никогда не выветривающимся запахом дешевого пойла, которое гнали прямо за прилавком для людей статуса 'VIP': заядлых пьяниц и бездомных, ошивающихся тут стаей, как голодные кошки вокруг рыбных мест.

За прилавком стояла женщина тридцати-сорока лет, о чем свидетельствовали морщины в углах раскосых кофейных глаз - имплантаты demo-версии 0.61 - под отсутствующими ресницами. Волос на голове у женщины не было, их заменяли черная татуировка, начинающаяся, как понимал хакер, от естественной границы волосяного покрова и вплоть до затылка, жадно утыканного устаревшими разъемами, и тысячи жестких полимерных щетинок, торчащих из округлого черепа как воткнутые иглы.

- Пиво! - попросил Доллар, маяча купюрой.

- Холодное?

- Да, пожалуйста.

Выудив товар из холодильника, женщина смахнула с бутылки чешского пива покров холодной влаги, откупорила ее, поставила на прилавок и высыпала на тарелку пригоршню звенящих монет. Медные монеты оказались ржавыми и гнутыми, а одна из них была расплющена, будто ее бросили под колеса трамвая. Однако на эти гроши все равно нельзя было ничего купить серьезного, так что хакер, особо не придираясь к внешности изрядно потрепанных жизнью монет, утопил их в кармане брюк.

Оглядываясь вправо-влево, Доллар решал, куда ему пойти. Перед ним открывались с дюжину почти одинаковых фасадов гостиниц, вереница такси, шеренги небольших магазинов и бутиков, из хрустальных дверей которых вытекали амебные дамы-калоши бальзаковского возраста с пакетами полными кондитерских сладостей и новомодных шмоток, которыми они откармливали кредитные банковские карты до тех пор, пока последние не лопались как мыльные пузыри. Прорубая толпы дрейфующих как льды людей, хакер незаметно отдалился от киоска на сотню шагов в сторону юга. Мысль, что он слился, что парня уже не увидеть в мешанине плоти и костей, состоящей из двухсот пятидесяти шести оттенков серого, придала Доллару второе дыхание, которое окунуло его в реку симпатичных самцов и самок, чьи купленные лица походили на патентованные лица голливудских 'звезд'.

Он глотнул пива и, скаля передние зубы, пощурился солнцу, вновь выглянувшему из-за мирно плывущего над городом облака свинцово-серого смога, похожего на мельтешащую телевизионную рябь.

Доллару недавно стукнул двадцать один год, который он отметил очередным походом в салон, налепив себе такую же по счету татуировку на левой лопатке в виде самого числа двадцать один, но только в древнеримской записи и черным готическим шрифтом. Другие татуировки ютились на руках, покрывая их от запястий до плеч, ногах, груди, брюхе и даже на языке, который имел белый цвет, светящийся во тьме, словно кусок фосфора, извивающийся как жирный червь на рыболовном крюке. Маска-лицо хакера выглядела как бледная мертвая плоть, что ненароком возникала мысль о подкожной инъекции токсического отбеливателя. Дорогостоящий укол и былого загара не видать как своих ушей! Изобретение это очень помогало в работе международных спецслужб, которые молниеносно подменяли себе лица и безо всяких там швов от скобок и прочей железной хрени, которая каждый раз остается на щеках и шее после пересадки новой физиономии. Черный цвет губ и покрытых таким же лаком ногтей жутко контрастировали с остальной кожей сквозь, чьи тонкие серые слои проглядывались русла зелено-синих вен. Короткие вороновые волосы стояли торчком. Для сохранности прически, Доллар тратил целые баллоны лака, и повторял ритуал каждый божий день.

Хакер получил свое прозвище не оттого, что у него в карманах шелестели 'зеленые' купюры, а из-за пиктографического символа доллара, который он отпечатывал в конце каждого сообщения в чате. На американца тоже не тянул: родился и жил в Риме, как часто говорил сам хакер, на сапоге мира.

Он был разодет в черную виниловую рубаху на пуговицах с оторванными рукавами и брюки из такого же облегающего материала с блестящим и светоотражательным эффектом как в китайских боевиках, повествующих об отважных одиночках - хакерах-самураях, под которых с детства косил он. Запястья прикрывали тряпичные напульсники и браслеты с символикой на неизвестном языке. Кожаный собачий ошейник свободно болтался на шее. В пазы ошейника входили шприцы - штук десять - кончики инфицированных игл подрагивали у сонной артерии. На груди у него болталась цепь с громадной, весящей не меньше килограмма, пентаграммой из серебра восьмисотой пробы. В этот готический наряд не вписывались разве что розовые пластиковые очки, без которых Доллар никогда не позволял себе появиться на улице, в гостях или у друзей. Компанию хакеру составляла полуметрового роста кукла маленького мальчика, вырезанная им из цельного куска дерева. Кукла держалась на тонких едва заметных нитях зафиксированным на буром деревянном кресте, которым дирижировала левая рука Доллара. Пиноккио, так хакер называл игрушку, постукивал по асфальту красными деревянными башмачками и взирал на мир плоскими и яркими расписными глазами. Рот куклы застыл в немой лучезарной улыбке, нарисованной под длинным носом, очень походящим на сук.

Гудящая толпа несла хакера мимо ярких стеклянных витрин магазинов, где каждая как новый цвет, выстраивалась в одну радушную палитру древнего города. Доллар посетил полуразрушенный Колизей, фонтаны в небольших парках, пересек дюжину узких извилистых и вымощенных камнем улиц, разгоняя кормящихся крошками голубей. Эта картинка напомнила ему сон, не свой конечно, чужой, где он в подобный солнечный летний день прогуливался по площади Дам позволяя птицам садиться на руки и голову, которая оказывалась покрыта старомодной шляпой. Доллар подозревал, что этому сну, который ему почти за даром толканул прыщавый Боб, было лет шестьдесят или этот сон просто снился старику. Он оглядел серых людей. Их одежда была точь-в-точь как в том старом сне - цвет и фасон, даже запахи казались ему аналогичными или просто память воздействовала на рецепторы. Утопая в сладких воспоминаниях, хакер плыл по течению: повернул налево, затем еще раз.

Позади хакера раздалось отчетливое цоканье каблуков по мостовой. Девушка. Она явно шла за ним - подсела на хвост совсем недавно, скорее всего, на последнем повороте, вынырнув из метро или вращающихся дверей очередного косметического салона для женщин, которым за сорок. Кто она? Какого черта девица уцепилась за ним и наступала на пятки, словно собственная тень? Мисс Паркер. Но насколько вероятно, что она прилетела в Рим и вот так, прогуливалась в паре ярдов от хакера? Потея и учащая дыхание, Доллар мысленно прокрутил три диалога с духом-наблюдателем, пытаясь уловить то, что он упустил. Кодовое имя, которое дал ему призрак, было Юпитер, отчего хакер ощущал себя в некотором роде всевластным богом олимпийского пантеона - СЕПТЕНЕРА. Пересиливая острую тягу, оглянуться и посмотреть в глаза этой, безусловно, роковой незнакомке, он ускорил шаг и, опережая клочья скомканных газет, скрылся за углом, где, кинув пиво, бросился наутек, выбиваясь из пессимистично струящейся толпы, как будто рыба, угодившая в невидимые сети.

Чтобы быть уверенным в том, что хвоста больше нет, Доллар поймал такси и сделал несколько страховочных пересадок, прыгая из одного автомобиля в другой до тех пор, пока не очутился возле малахитового отеля с растянутой в ухмылке пастью, в темноте которой мгновением позже скрылся он.

Итальянец, стоящий за широким и коричневым имитирующим дерево столом удивлено разинул рот с имплантированными зубами-пилами очень похожими на акульи челюсти со вторым скрытым рядом, который в случае повреждения действующих зубов, выщелкивал из десен, словно выкидной нож. Он глядел ежедневное часовое будничное шоу с участием кинозвезд и разыгрывающих их итальянских комиков, причем делающих это с таким мастерством, что сам Чарли Чаплин лопнул бы от зависти. Этот портье, которого Доллар условно назвал Луиджи-XXI - где число обозначало порядковый номер отеля - оказался гораздо моложе, чем предыдущие служащие. Лет тридцать. Он был закутан в серебристо-серый костюм с белыми полосами под цвет висящих на окнах вестибюля штор и серых выцветших обоев, пузырящихся и отслаивающихся на каждом стыке. Черная рубаха портье была расстегнута на груди, открывая волосяной покров такой густоты, что поначалу хакер по ошибке принял его за нечто вроде майки. Пуговицы рубахи были заменены клепками. Недалеко от закрытого регистрационного журнала в красной кожаной обложке лежал фирменный поднос из дважды полированной нержавейки, на котором стояла маленькая чашечка с ароматно пахнущим очень черным кофе. На блюдце лежали три ломтика какой-то экзотической сладости с начинкой из амстердамской марихуаны, именно такой, с которой Доллар любил пить чай, в те дни, когда деньги оттягивали карманы, потому что достать главный ингредиент, можно было, лишь уплатив двойную цену.

- Чем могу быть полезен? - спросил портье.

- Номер.

- Одноместный?

Итальянец бросил косой взгляд на деревянную куклу, приняв ее за маленького мальчика. Но, увидев нитки, извинился, утонув в уродливой акульей улыбке, от которой по спине бежала легкая дрожь.

- Да.

- Позвольте паспорт, - попросил он.

Доллар протянул портье документ - разумеется, фальшивый - выданный на имя Микеланджело Руссо. Итальянец покрутил в руке паспорт, пощупал перфорированную бумагу, осмотрел печати и наклеенную в углу фотографии голограмму, переливающуюся всеми цветами радуги, как масляная лужа.

- Есть пожелания? - спросил портье, возвращая документ.

- Да, конечно.

- Какие?

- У вас есть записи снов? - колеблясь, спросил хакер.

- Любите сны?

- Кто же не любит?! Так они у вас есть?

Улавливая на себе слабое едва ощутимое дыхание старенького вентилятора, итальянец высунул серединный ящик и, побродив своей обезьяньей рукой по складированному в нем мелкому мусору, разыскал дюжину компакт-дисков в прозрачных коробочках, перевязанных черной хозяйственной резинкой. Морда хакера засияла ярче солнца, когда записи сновидений достигли его вспотевших рук.

- Еще что-нибудь?

- И тринадцатый номер, пожалуйста, - ответил хакер, увидев сегодняшнее число на календаре.

Человек с условным именем Луиджи-XXI провел рукой по влажным от пота и духоты волосам, разыскивая ключ на громадной звенящей связке вполне достаточного диаметра, чтобы просунуть в нее волосатую руку и носить связку как эксцентричный браслет. Доллар же принялся оглядывать вестибюль на предмет наличия камеры наблюдения, двойного зеркала, подозрительных людей и особенно девушек с высокими каблуками. Хакер заметил четырех: блондинки-лесбиянки, курносая шатенка и юная вьетнамка, в чьи черные волосы был вплетен целый букет искусственных цветов. Затем глаза продрейфовали вдоль шести запертых окон, чугунных кадок с ужасными растениями, походящими на чернобыльских мутантов, дешевых полотен и старомодного, чихающего пылью, ковра.

Canis mortuus non mordet. Это изречение на архаичном латинском языке висело несколько выше беломраморной акульей физиономии грязного итальянца. Ниже стоял перевод: 'Мертвая собака не кусается'. Доллар уже было задумался над смыслом крылатого выражения, но портье прервал ход мыслей шипящим звуком, которым являлся его собственный голос. Звучание аудио-карты не было отрегулировано должным образом. Его голосовой чип был примитивным и, по-видимому, куплен с рук.

- Прошу вас. - Луиджи-XXI протянул ключ.

Не мешкая, хакер утопил маленький золотистый предмет в карман брюк и отправился на пятый этаж, к которому вела старая бетонная лестница с перилами, отполированными мириадами касаний рук.


Душ выключился. Доллар, одетый, в чем мать родила, вышел из ванной комнаты и, оставляя на холодном полу мокрые следы, добрался до викторианского трюмо, состоящего из трех громадных секций, каждая из которых лишь со стороны выглядела как зеркало, являясь в действительности чем-то вроде проекционного экрана, который показывал отредактированное отражение хакера. На трех экранах он выглядел как один и тот же человек, но одетый в три разных халата: традиционное кимоно, красный махровый с расписными орлами и серебристый тесно-облегающий комбинезон, не стесняющий движений, но придающий владельцу жутко глупый и даже отчасти придурковатый вид.

Серая серость. Перейдя босиком на проеденный ковер - лужицу свинцово-серой ткани, Доллар, облаченный в выбранный им красный халат, осторожно отодвинул грязно-серые занавески. Вид из окна открывал улицу - бескрайнее столпотворение людей и зданий, олицетворяющие витки жизни-существования. Мир торопился сходить с ума и несся куда-то вниз, в пропасть, лишенную четкого дна.

Во всем же остальном номер производил на хакера некое наваждение. Безликость роднила его с сотнями подобных комнат в десятках гостиниц по всей стране, где довелось побывать Доллару. Отчего ему чудилось порой, словно он заевшая пластинка, а жизнь казалась одним большим дежа вю.

Пиноккио, мертвым куском дерева, валялся на сбитой постели, взирая на медленно кружащиеся лопасти доисторического вентилятора, гудящего как напряженные линии электропроводов в жару. Ловко, как фокусник, вытащив из заднего кармана, висящих на горбатой спинке изогнутого стула брюк, дюжину миниатюрных компакт-дисков, Доллар рухнул на пружинную кровать и, листая их, точно страницы заветной книги, принялся выбирать тот сон, в который ему предстояло окунуться первым.

На календаре: 13-е, пятница.

Ленивые потекшие часы в стиле Дали показывали около четырех дня. Вчера дух-наблюдатель сообщил хакеру, что в полночь по Гринвичу он должен выйти в Сеть, чтобы получить электронное письмо с указанным в нем IP-адресом Солнца или же Африки, старого сетевого друга Доллара. А далее действие разворачивалось как в голливудском сценарии: штурм, кража, перевозка и продажа трофея плохим парням в обмен на 'зеленое' золото. Хакер почесал разъемы на выбритом затылке и положил один из дисков в лоток, выдвинувшийся из живота куклы, играющей роль ноутбука. Своеобразная маскировка от пытливых агентов МИ-6 и иных иностранных спецслужб, чьи облавы напоминали новую версию охоты на ведьм с обязательным сжиганием, правда, на электрическом стуле.

Диск загрузился, и бинарный поток данных устремился в мозг хакера через нити марионетки. Доллар заснул. Очень скоро температура оболочки уравнялась с температурой окружающей среды. У хакера еще есть несколько часов, прежде чем начнется игра. В мире реальности это ничто, но во вселенной сновидений даже секунда может показаться для тебя такой же длинной, как несколько лет.


14


До Касабланки хакер добрался поздновато, за два часа до наступления сумерек. И виной всему был чертов гвоздь, который спустил колесо автобуса, заставив его простоять у обочины более часа. Когда автобус, наконец, доехал до вокзала, Африка выскочил прямо из окна и рысью направился в сторону зала ожидания, очень надеясь, что дух-наблюдатель не проболтался об этом мисс Паркер и не будет нужды сочинять оправдания своему опозданию, хотя вряд ли она вообще станет слушать их.

Не выпуская тяжелую сумку, набитую множеством вещей, Африка метался по всему вокзалу от одного загаженного мочой угла к другому углу, через аптеку и табачный киоск в сторону туалета и окон билетных касс, битком набитых иностранными туристами и иммигрантами, от которых пахло луком. Белая, маячащая и без конца ударяющаяся об кого-то сумка, так оттянула плечо хакеру, что левое оказалось на три дюйма ниже, чем правое. Со стороны казалось, словно его перекосил недуг. Намотав на встроенный тахометр еще несколько бессмысленных стометровок, Африка, наконец, остановился возле торгового автомата с холодными напитками, выудил из кармана бежевых шорт монету в пять марокканских дирхамов. Загнав ее в ржавую щель старого автомата, хакер услышал как этот металлический кругляш, катясь по желобкам, звонко рухнул на дно. Затем он выжал одну из предлагаемых кнопок, а минутой позднее уже наслаждался освежающим вкусом газированной воды.

Африка сделал несколько глотков, наполовину осушив бутыль, прежде чем из сумки раздалась какая-то странная навязчивая мелодия, кажется, это был хит прошлого десятилетия. Он расстегнул молнию и, порывшись в сумке, продвигаясь на звук, с удивлением обнаружил подброшенный кем-то сотовый телефон. Хакер покрутил миниатюрную вещицу в руке, осмотрел. Корпус белого цвета, сенсорная клавиатура, спутанные провода с наушниками. Экран светился красками - пришло SMS. Африка коснулся верхней клавиши, чтобы вывести входящее сообщение. Из небольшого экрана выплыла голограмма в виде почтового конверта в натуральную величину, после чего это неоновое, говорящее женским голосом существо начало самораспаковываться и, наконец, выплюнуло из себя короткий текст: номер ячейки, которым была сегодняшняя дата, и код замка - первые цифры числа Пи.

Забросив спортивную сумку на другое плечо - условный сигнал обозначающий, что сообщение получено, на тот случай, если связной на вокзале, но не выходит с ним на открытый контакт, хакер быстрым шагом направился в сторону стеллажей с ячейками хранения, разрубая потоки людей, чьи головы украшенные самыми разноцветными адскими прическами покачивались как рожь на ветру. Подойдя к тринадцатой ячейке, Африка сначала бросил взгляд на наручные часы, чтобы убедиться, что сегодня именно это число, затем оглядел краем зрения бесчисленный хоровод проплывающих лиц и полдюжины старинных таксофонов, особенно дальний из них, которым пользовался человек, окутанный в черный виниловый плащ, такую же шляпу и черные очки, скрывающие половину его лица. Уж очень подозрительный тип! Дождавшись, когда этот странный человек повесит трубку и удалится восвояси, хакер вытащил из шорт еще одну монету и, утопив ее в щели, активизировал панель управления. Озираясь по сторонам, он ввел полученный пароль и, дернув за ручку на себя, открыл ячейку. Внутри оказались карта часовых поясов, клочок бумаги с указанием времени атаки, нацарапанным карандашом для подводки глаз, дискета, стандартная визитная карточка с адресом и ключ.

Часы показывали сорок пять минут одиннадцатого. Африка развернул карту, чтобы узнать свой часовой пояс, к счастью, он оказался таким же, как у Лондона, следовательно, у хакера было чуть больше часа, чтобы добраться до явки и подготовится к атаке на корпорацию SAINT. Опустошив ячейку, Африка рассовал ее содержимое по двум карманам шорт и как угорелый рванул к выходу, выскочил из автоматических дверей и, растолкав путающихся под ногами иностранцев, заскочил в такси.


Незадолго до полуночи он добрался до явки - и сразу за дело. Душ после целого дня варения в смердящем автобусе был просто необходим, однако зловонный запах пота мало волновал Африку и он, не отвлекаясь на подобные мелочи, поспешил обустроить свое новое гнездо на третьем этаже пятиэтажки, в квартире, которые обычно снимали туристы, приезжающие сюда позагорать на лето. Не снимая ботинок, на случай, если придется в спешке драть когти, хакер смахнул со стола весь имеющийся на нем хлам: доисторический дисковый телефон, граненый стакан с дистиллированной водой, разноцветные детские карандаши, блокнот с пружиной, скрепляющей около сотни листов и шестиугольную пепельницу из бутылочного стекла, имитирующего горный хрусталь. Забросив на фанерный стол спортивную сумку, Африка вытащил ноутбук и клубки спутанных проводов. Затем разыскал валяющийся на тошнотворном ковре сетевой кабель и воткнул его в надлежащий разъем своей машины с двухсотгигагерцовым сердцем из девяти ядер на основе нанотехнологий. Еще три кабеля - красный, синий и сиреневый - марокканец воткнул в гнезда, в три едва заметные дыры во лбу.

Итак. Занавески задернуты, телефонный кабель перекушен ножницами, дверь заперта. Дискета из ячейки хранения, словно 'звездочка', блеснула гранями в чернокожей руке хакера и, описав в воздухе дугу, запрыгнула в щель старого дисковода, присобаченного Африкой к корпусу ноутбука. За считанные секунды хакер открыл доступ к дисководу в рамках учетной записи 'СЕПТЕНЕР' - пароль для входа и загрузки кусков украденного файла, без возможности обратной загрузки. Часы, тикающие на тощем запястье Африки, отсчитывали последние секунды. 56, 57, 58, 59. И, наконец, 00:00.


Час пролетел со скоростью минуты.

Изредка дробь клавиатуры прерывал скрежет дискеты - запись, поступающих кусков краденого файла. Первый, второй. Африка считал их, потому что как только в корзине окажется седьмой, он должен немедленно отключиться, забрать дискету и бежать прочь, молясь, чтобы его не вычислило МИ-6 и до восхода третьего дня двигаться к северной границе, ожидая, когда его подберет автобус с людьми мисс Паркер, переодетыми как чертовы хиппи, агитирующие за любовь и мир во всем мире.

Шестой скрежет... Но тут хакер допустил ошибку! На долю секунды он засветил себя, но этого ничтожного отрезка времени оказалось достаточно, чтобы защитная программа корпорации SAINT развернула против марокканского хакера контратаку и подавила центральную нервную систему. Мгновенный паралич. Деревенеющая физическая оболочка застыла в сидячей позе. Меркнущим сознанием Африка понимал, что через каких-то шестьдесят секунд МИ-6 вычислит его координаты и поднимет на уши всю местную агентуру. А еще через минуту дюжина агентов ворвется к нему в гости - задыхающаяся от бега, кричащая на своем долбанном английском языке и вооруженная до зубов.

- Ну, вот и доигрался, - шепнул он.

Крошечная черная точка на плоскости неонового киберпространства, та самая информационная дыра, через которую пролез вирус и на которой сфокусировался взгляд умирающего хакера, начала расти. Она становилась все больше, пока уничтожая ОС, не поглотила окружающее пространство. Перед смертью хакер вспомнил добрые и ласковые руки матери, строгого отца, дерущихся братьев и милых сестер, наряжающих пластиковых кукол. Яркие картинки-слайды проскакивали в памяти еще несколько секунд, а после, наступил конец. Ничего. Глухая пустота: ни Сети, ни переплетений каналов связи, ни реальности. Мысли тоже исчезли, растворились в небытие со стертыми вирусом терабайтами жесткого диска. Имплантат в груди заглох. Черный ящик констатировал дату и время смерти.

Хакер уже не слышал, как через шестнадцать секунд щелкнул замок двери и в квартиру вошел человек в черном виниловом плаще, такой же шляпе и черных очках, скрывающих половину лица. Человек аккуратно обошел вокруг коченеющего трупа и проверил пульс. Пульс молчал. Тогда он дождался седьмого скрежета и забрал дискету, утопив ее в темноте кармана. Обойдя стол, человек проследовал на крошечную кухню, где раскрутил вентиль газового баллона. Шипение похожее на шум моря из раковины, разорвало тишину, быстро наполняя помещение взрывоопасным пропаном. После он разыскал журнал, свернул его пополам и сунул в тостер, поставив таймер на две минуты. Навсегда покидая квартиру, этот загадочный человек оставил на фанерном столе рыжий огрызок яблока.

Незваный гость успел спуститься по пожарной лестнице и даже отдалился от квартиры, прежде чем прогремел взрыв, выбивший из квартиры стекла и прогнившие оконные рамы. Пламя золотого цвета отражалось от тонированных стекол 'Тойоты'. Задняя дверца распахнулась; человек нырнул в дорогой салон. В мгновение ока зашелестели шины, и черный автомобиль бесследно скрылся во тьме.


15


Вашингтон. США.

Ржавые петли металлической двери противно скрипнули, когда ее в очередной раз подтолкнули желтые пальцы курильщика, огрубевшая кожа которых походила на легкую чешуйчатую броню со стертыми бороздками и иными идентифицирующими признаками: клеточным маркером и штрих-кодом. Мерзостно-желтый клин яркого света полыхнул на старом деревянном паркете, приобретая силуэт двери. Когда он преобразовался в прямоугольник, курильщик зашел в кабинет и, словно на похоронном обряде своего близкого друга, храня гробовое молчание, аккуратно прикрыл за собой дверь.

Вечно одетый в не глаженный мешковатый наряд - бесповоротно устаревший пиджак, помятые клетчатые брюки, грязно-желтую рубашку и нестиранный за свои пятьдесят лет галстук - этот, на первый взгляд, неуклюжий простак любому показался бы стареющим неудачником и утильсырьем американской демократической империи. Лицо курильщика имело равномерный гепатитный окрас и полдюжины темно-коричневых пятен - раковых поражений, размером с ноготь большого пальца. Латексные ушные раковины имели мертвенно-бледный оттенок. Настоящие уши он утратил в ходе секретной операции на колумбийских кокаиновых плантациях. Поджег поля и самого себя, когда закурил сигарету, позабыв, что случайно обрызгался непахнущим бензином. Не ирония ли? Губы, изрезанные и бесцветные от табака, зарастали трехдневной колючей щетиной. Цвет глаз походил на ультрафиолет, только ярче и более неонового тона, будто внутри его офтальмологических яблок имелась микроскопическая подсветка или зеркальные линзы, собирающие и отражающие световые лучи.

Каких-то особых примет на лице курильщика не было, за исключением двух бородавок на носу. Однако чтобы убедиться в их подлинности требовались доказательства, ибо, как отмечали коллеги, бородавки курильщика имели обыкновение перемещаться вверх, вниз или даже относительно друг друга.

Щуря продолговатые глаза, хирургически перекроенные полдюжины раз, курильщик выдохнул литр дыма и хромой походкой, как у глупой курицы, направился к письменному столу, за которым сидел другой, еще более старый человек, освещаемый только редким тускло-неоновым мерцанием экрана. Посреди тьмы он не мог увидеть предметов мебели - шкафов, ломящихся от папок с досье, блеск полированного сейфа, автомата с питьевой водой, старомодных обоев в широкую полоску, диктофонов и хрустальных объективов десятка, сканирующих его оболочку камер. Единственное в чем был уверен курильщик, так это в том, что где-то в углах кабинета прятались агенты, держащие зудящие указательные пальцы на упругих курках давно заряженных и готовых к действию М-16. Он чувствовал их электромагнитные биополя, видел их силовые потоки, производимые нейронами, загорающиеся яркими вспышками на холсте кромешно-черного пространства. Агентов ЦРУ было трое.

- Все еще выкуриваешь по четыре пачки в день, Инкогнито? - усмехнулся Дональд.

- Не могу без них.

- Ха-ха-ха. Чертово ДНК!

- Что-то я не понял твоей шутки, - отозвался курильщик.

- Ничего. Просто твой оригинал дымил как настоящий паровоз, - пояснил он. - Присаживайся, друг.

Отщелкав по паркету стоптанными каблуками жеваных туфель, Инкогнито сделал пару-тройку шагов в сторону Дональда и очень неловко приземлился в антикварное кресло, обитое трехцветной кожей с пятьюдесятью платиновыми звездами и тринадцатью кроваво-белыми полосами. Скрестив ноги, курильщик первым делом подтянул пепельницу поближе к себе. Пепельница была сделана из малахита редкой уральской породы - изумрудного цвета с темно-зелеными фрактальными пятнами - на скругленном боку красовалась гравировка 'Центральное Разведывательное Управление'. Она была вырезана из камня тонким лазером - тем, которым обычно пользуются для резки металла или стекла. Инкогнито стряхнул на дно обнажившийся пепел, затянулся и вновь выдохнул облако дыма в темноту. Клубы некоторое время кружились в воздухе, словно танцуя, после чего тьма поглотила их.

- Что у тебя за фокусы, Дональд?

- Прости?

- Во время нашей последней встречи ты доверял мне, - ответил курильщик. - Зачем тут агенты ЦРУ?

- Проверка твоей пригодности.

- Опять шутишь?

- Нет.

- Неужели серьезно?!

- Ты ведь уже посчитал их?

- Конечно.

- И сколько здесь агентов?

- Раз, два, три. - Инкогнито по очереди указал на три угла, а после добавил. - И еще два: ты и я.

Уверенный в ответе, курильщик выжал из выжившего легкого второй литр сигаретного дыма и тотчас расплылся в кривой ухмылке, кажущейся, немного пьяной. Мрак вновь поглотил клубы, как и все лишние мысли. Темнота помогала мозгу сосредоточиться, отвлечься от круговерти рутинных дел. Инкогнито давно заметил это и был вторым из тех, кто понял, за что Дональд полюбил ее всем своим четырехцилиндровым поршневым сердцем и молился на нее, превращаясь с годами в свою собственную тень, которая хотя и кажется мертвой, но в действительности, именно она живее всех живых. Кресло, в котором сидел директор ЦРУ, чуть скрипнуло, по-видимому, он переместил свой вес.

- Не буду тебе лгать, положение дел хуже некуда, - продолжил он.

- Неприятности в поле?

- Да.

- Скверно!

- Нет ни покоя, ни свободы.

- И чего же ты лишился?

- Конфиденциальности. - Директор указал на трех агентов. - Ко всем приставлены глаза и уши. И чем быстрее ты разгребешь, отставленное после себя дерьмо, тем скорее президент пожмет тебе руку.

Затушив окурок в малахитовой пепельнице, Инкогнито залез рукой в нагрудный карман, вынул оттуда вскрытую час назад, но уже почти пустую пачку 'Мальборо' - красный, классический вкус, и вытряхнул для себя очередную дозу никотина. Увлажнив фильтр горькой слюной, курильщик прикурил от синей пластиковой зажигалки за четвертак из газетного киоска неподалеку от отеля. Затянулся и затем дыхнул в сторону директора, чтобы разглядеть его новую маску-лицо в свечении дыма.

Дональду было за семьдесят. Уложенная с пробором седина прямых волос отдавала серебром, утомленные глаза с непронумерованной радужкой-хамелеоном. Подтянутая хирургами кожа имела искусственный загар с эффектом трафарета, достигаемый направленным воздействием на меланин клеток - многочисленные темные пятна перекрывали друг друга, создавая невообразимые узоры, подчеркивая и затеняя мускулатуру омоложенного лица. Дорогой итальянский костюм, сшитый на заказ: черный пиджак, черные брюки и белоснежная бабочка - весь наряд из пуленепробиваемой и несгораемой ткани. Единственное, что выдавало в этом человеке старого Дональда так это щелчки, издававшие суставами рук, когда директор попытался отмахнуться от запаха содержащихся в дыме смол.

- Кажется, ты упомянул оригинал? - спросил Инкогнито.

- Именно так.

- Где он?

- Мертв, ушел кормить червей, - ответил Дональд. - Кое-кто позаботился о тебе.

- Кто?

- Она.

- Альфа Центавра?

- Да.

- Это невозможно!

- Не будь дураком, это факт. Чертова девчонка предала ЦРУ!

- Выходит, она оказалась тебе не по зубам, - смекнул он.

- Ты прямо читаешь мои мысли!

- Учился этому два года.

- Не обольщайся, твоей победой в этом дерьме тоже не пахнет. А вот заслугами...

Чуя, ожидающуюся угрозу в свой адрес, курильщик перевел зрение в режим ночного видения - вогнутые линзы зрачков сузились до формы кошачьих и засветились, словно крошечные зеркала-маяки. Реальность, транслируемая в мозг, приобрела тошнотворно-зеленоватый окрас. Инкогнито окинул беглым взглядом агентов ЦРУ: двое сторожили дверь, третий осторожно подходил справа, зная, что курильщик левша. Что же касалось директора, то его руки нырнули под стол и, наверное, уже гладили рукоять самонаводящегося пистолета, лежащего в верхнем выдвинутом ящике стола. Мышцы ног напряглись, словно струны и были готовы лопнуть, если хозяин вскоре не сорвется со стула. Затушив сигарету о дно пепельницы по соседству с первым двухсантиметровым окурком, курильщик начал разминать пальцы ног, повышая приток крови к онемевшим от долгого сидения ногам. Бежать, надо бежать. Но куда? И как далеко? Нет такого уголка, который бы ускользнул от всевидящего ока орбитального спутника. Осененный как пораженный ударом молнии Инкогнито в раз раскусил Дональда, открыл его комбинацию: темнота, скрывающая правду, и три агента ЦРУ, чья задача - без шума и пыли заковать курильщика в наручники, если он окажет им сопротивление, усыпить хлороформом и дотащить до сырой камеры, в которой агент прогниет три месяца, ожидая суда.

Иначе говоря, Дональд, дрожащий за собственную дряблую задницу, задумал отыскать клоуна, эдакого козла отпущения, чтобы по-тихому прикрыть шумиху вокруг сокрушительного провала и, разумеется, повесить на чужие плечи ответственность за миллионы долларов выделенных для этой операции из государственной казны. Он даже не поскупился раскошелиться, оплатив Инкогнито билет в один конец с ТОГО СВЕТА - лишь бы было, кого посадить на скамью подсудимых. Сукин сын!

- Что ты задумал, черт возьми?! - спросил курильщик, прищурив кошачьи глаза.

- Успокойся...

- Ты даже не надейся повесить на меня чужие неудачи! ЦРУ предала Арлекин, а не я! - Взгляд директора оставался невозмутимым и холодным как лед. - Да, что с тобой? Неужели ты обвинишь меня из-за того, что я был куратором этой долбаной сучки, ведь тебе известно, что она не подарок. Арлекин психопатка-террористка, которой самое место за решеткой и колючей проволокой на Зоне 51.

- Успокойся, - повторил Дональд.

- Тогда что ты задумал?

- Послушай, мне достаточно одного телефонного звонка, чтобы растоптать тебя как червяка и я бы давным-давно поступил так, не теряя время на беседу с тобой, ведь с трупом говорить не о чем. Однако ставка гораздо дороже, чем твоя шкура, поэтому я даю тебе возможность покончить с этим дерьмом. Мне плевать на Арлекин - убей ее, отошли посылкой в Белый Дом или притащи живой в страну, но достань дискету с файлом, украденным из корпорации SAINT. Полагаю, на дешифровку у нее уйдет неделя, следовательно, Арлекин не продаст данные еще несколько дней - эти дни твой срок.

- И никакого выбора?

- Есть. Но ведь тебе уже известно, как я поступлю, если будет иначе! - ответил директор, скаля зубы.

Инкогнито закурил третью сигарету.

Пауза. Он обдумывал ходы.

- Ладно, я готов.

- Иначе не могло и быть. - Дональд вынул из ящика желтую папку с грифом 'TOP SECRET' и положил ее на стол. - Здесь содержатся исчерпывающие сведения о событиях того дня: фамилии и даты, адреса и множество заметок, собранных нашей агентурой, а также изъятые записи с уличных камер. Изучишь позднее - по дороге в Лос-Анджелес. Надеюсь, этого хватит, чтобы привести твою дырявую память в удовлетворительное состояние, поскольку сейчас, вместо нее - резервная копия, загруженная в архивы ЦРУ за день до смерти через спутник и оттого окончательно устаревшая на три-четыре дня. Что же касается жесткого диска и памяти оригинала, то, вероятно, уходя, Арлекин размагнитила его мозг, потому как наши компьютерщики-спецы даже не могли запеленговать твой маяк.

- Выходит, я умер позавчера?

- Да.

- И вы дали ей сорок восемь часов форы? - усмехнулся курильщик. - Ей богу, вы спятили!

- Пожалуй, я лично введу тебя в курс дел, но, разумеется, очень кратко, - произнес директор. - Игра должна была состояться в пятницу тринадцатого числа этого месяца в полночь по Гринвичу, игроки объявились в Сети незадолго до начала операции, провернули ее за час и переслали части файла Африке, чьим псевдонимом было Солнце, поскольку он являлся общим связующим звеном. Не могу сказать, что файл был получен им, так как наши агенты не обнаружили его следов в самом ноутбуке, но могу уверенно заявить, что если он все-таки там был, то сейчас дискета с ним в руках Арлекин. Днем, еще до начала игры, девушка прибыла в Касабланку под фамилией Паркер, чтобы проконтролировать хакера, забрать файл и подкинуть агентам МИ-6 липовую кость, сбив их псов со следа. Но на предполагаемой явке в четыре утра она не объявилась. В тоже время твой оригинал почему-то вдруг покинул отель, а менее чем через минуту уже бездыханно валялся под колесами авто.

- Полагаешь, Арлекин 'вообразила' мою смерть?

- Удивлюсь, если это не так, - согласился он.

- Что с Африкой?

- Он мертв.

- А другие?

- Неизвестно.

- По-твоему, хакера тоже убила Арлекин?

- Медики уверены, что смерть вызвал паралитический вирус защитной программы корпорации SAINT, внедрившийся в нервную систему, когда он допустил роковую ошибку. Но я предполагаю, что они не были бы так категоричны в своем заявлении, если бы знали, какими паранормальными способностями обладает эта сумасшедшая сучка. Даже я был вынужден пойти на покупку нового лица.

- Боишься мести?

- Не суди меня за мой страх, - отстрелял Дональд.

- Получается, что МИ-6 не подозревает нас в атаке на корпорацию SAINT? Это белая сторона. Но есть и другая, темная сторона - существует вероятность, что Англия узнает об этом из первых уст.

- Это-то и пугает меня.

- Что с бабочкой-шпионом? Отследили?

- До столицы Сингапура, но оказалось, это был ее двойник. Бабочка была взломана, постарался кто-то из НОСТАЛЬГИИ. Я даже подозреваю, что это дело рук того прыщавого юнца по прозвищу WWW, с которым она снюхалась во время поездки в Лос-Анджелес - завербовала и вела двойную игру.

- Командируешь к нему? - сообразил Инкогнито.

- У тебя сорок восемь часов, чтобы найти этого чертового хакера и защитить его от Арлекин, которая, скорее всего, попытается замести следы - ликвидировать СЕПТЕНЕР и скормить нас МИ-6.

- Как думаешь, чего она добивается?

- Моего внимания. И ей это удалось!

- Что с моей легендой? Новая? - поинтересовался курильщик.

- Нет, все по-старому. - Дональд прокашлялся в кулак. - Тебя зовут Томас Дин. Ты бывший офицер полиции, а ныне частный детектив. - Директор извлек из стола толстенный бумажник из бурой крокодильей кожи и прокомментировал каждую из вещиц рассованных по отделам. - Вот твой лос-анджелесский адрес, фотография жены, которая умерла от рака и ее фальшивая могила с надгробием, паспорт, пара банковских карт, ключи от старого унаследованного 'Доджа' и десятка мятых долларов на проезд. У тебя есть двое детей - старший сын и младшая дочь, по двадцать лет, которые закончили театральный колледж, а год назад уехали за рубеж. Куда именно, придумывай сам.

- Каким будет мой банк?

- Швейцарский филиал.

- Хорошо, я согласен.

- И еще...

- Да?

- Вылет сегодня. - Дональд протянул ему билет на hi-лайнер до Лос-Анджелеса. - Иди, тебя ждут.


Часть 4. НОСТАЛЬГИЯ


16


Звук звонка, имитирующий пение электронного соловья, тихо прозвучал в прихожей квартиры. Однако шагов за дверями не было слышно или они оказывались столь бесшумными, что Инь даже приложила к двери ухо, чтобы расслышать, как босые ноги возлюбленного зашаркают по грязному линолеуму. Мяуканья питомца тоже не было слышно. Беспокоясь за бедное животное, девушка сунула руку в карман ветровки своего сутенера пропитанной запахом табака и духами сторублевых шлюх и разыскала забившийся в угол двойной ключ, на всякий пожарный случай оставленный для нее.

Кот с музыкальным бубенчиком на красном ошейнике встретил Инь у порога и потерся об ее алые замшевые лодочки, электризуя шерстью лепестки двух искусственных роз, расположенных у носка. Эти новенькие туфли, идеально рифмующиеся с модной красной латексной юбкой, девушка приобрела на вчерашней безумной круглосуточной распродаже, отхватив за полцены. Сбросив на пол плюшевый рюкзак, груженый очередной кассетой, Инь разгладила морщинки на черных и чуть дырявых из-за старости колготках с серебряными нитями, повесила куртку и взбила слипшуюся челку по-египетски подстриженных и выкрашенных в черный цвет волос. Зеленые линзы, губная помада и неоновые тени, намазанные на бледное лицо, придавали ей облик светящегося уранового стержня. Прикинув в уме спущенные на шмотки деньги, Инь поняла, что ей стоило бы попросить в долг.

Дверь в комнату была приоткрыта. Оттуда доносился ровный гул системного блока, и свечение греющегося доисторический монитора, издающего запах оплавленного пластика, привлекавшего мух.

- Малыш, ты дома? - спросила девушка.

Молчание ничуть не удивило Инь, ведь она знала, что Дмитрий всегда сидел за компьютером в наушниках, которые помогали ему оторваться от Базовой Реальности и погрузиться в мир сетевых грез.

Инь навещала хакера примерно раз в неделю, обычно по пятницам. Они вроде как встречались, по крайней мере, ей так казалось вот уже полгода или просто она хотела так думать, убеждать себя, чтобы вновь и вновь верить, что у нее есть нормальная полноценная жизнь как у остальных людей, а не то дерьмо, в котором она вертится как белка в колесе. Девушка как бы доказывала самой себе, что и в ее омерзительной жизни проститутки есть маленький уголок для любви, а не только денег и секса. Впрочем, было не ясно, какого черта, Инь вообще связалась с этим горе-неудачником, этим идеалистом кибернетического времени - безработным и нищим, презирающим свое материальное тело и грезящим об идеальном существовании, текущем по оптико-волоконным руслам Всемирной Сети. Вероятно, Дмитрий был для нее своего рода лучом света, дарил надежды своими байками о тленности физического тела, идиотичности земной жизни и других утопических идеях, сквозящих сетевые религии Нового Мира. И это давало ей силы нести свой крест и далее, сквозь тернистые дни, приближаясь к свету, маячащему в конце туннеля ее жизни-существования. Более всего, Инь нравились рассказы о футуристической НОСТАЛЬГИИ - кибер-государстве, которое хакер обещал показать ей, как только девушка сходит в салон и установит себе стандартные гнезда для выхода в Сеть.

Инь коснулась затылка и ощупала пальцем прячущиеся под черными водопадом лоснящихся волос углеродные гнезда и еще три самых маленьких - красного, синего и зеленого цвета, на краю платы. Затем рука неосознанно скользнула вниз по майке и, пересекая полумрак прихожей, залезла во внутренний карман сутенерской куртки за очередным пакетиком расфасованных кристаллов. Девушка извлекла один кристалл, растерла в порошок на зеркальце пудреницы, свернула купюру, засосала дорожку и, убедившись, что из ноздрей не потекла кровь, припудрила чуть покрасневший нос.

Подкрадываясь на цыпочках, Инь подтолкнула приоткрытую дверь, чтобы устроить Дмитрию сюрприз, но оказалось наоборот. Это хакер устроил сюрприз, да такой, что девушка потеряла дар речи!

Босые ноги Дмитрия с желтыми раздробленными ногтями и торчащими из-под них иглами от грязных шприцов, раскачиваясь на сквозняке, висели в сорока сантиметрах от заляпанной кровью клавиатуры. Опрокинутый табурет лежал неподалеку от деки. Обрывок телефонного провода был обмотан вокруг его куриной шеи. Другой конец этого провода крепился к металлическому крюку, торчащему из потрескавшегося потолка в том самом месте, где у прошлых жильцов висела люстра. Лицо мертвого хакера не особо отличалось от того, каким цветом оно было при жизни. 'Повесился или повесили?' Мокрые вперемешку с землей волосы вновь стали темными. Разбитая переносица, синяки на скулах и вокруг померкших, словно обесточенные лампы глаз. Его классический наряд: майка и джинсы - казались, вымазаны в грязи, словно прежде чем повесить кто-то волочил его по земле.

Подозревая, что за зверскими пытками, которые довелось вынести хакеру перед смертью, стоит Длинный, девушка сблевала на брошенные на ковре листы позавчерашней газеты. Мертв день или два, сообразила Инь, стараясь удержать испаряющуюся трезвость мыслей из-за накатившего на нее наркотического опьянения. Зрачки расширились и утопили девушку в палитре искрящихся красок, таких ярких и сочных, что трудно описать происходящее словами. И страх тоже вдруг начал расти, расширяться, беспощадно, стремительно выбиваясь наружу на гребне ударившейся о скалы волны, сотрясая сжавшиеся в комки нервов и миллионов прозревших рецепторов, увидевших совсем иной мир.

Понимая, что ребята Длинного могут добраться до нее, как и милиция, Инь принялась удалять улики - доказательства знакомства с покойником. Девушка обшарила его карманы, откопав ключи, немного завалявшейся мелочи и коллекционную монету с гербом иностранного города, кажется, Лондона. У нее ушла еще минута, чтобы убедиться, что дюжина карманов джинсов действительно пусты. Затем она переключилась на мотоциклетную куртку, прощупала рукава и полы на предмет вшитых в подкладочный слой вещей, вроде банковских карт, паролей или записок с ее постоянным адресом. Наконец, девушка нащупала нечто твердое - это был его пистолет, а также две обоймы, горсть патронов и черный пустотелый глушитель, спрятанный в продолговатый локтевой карман. Когда ее руки были полны, Инь удрала в прихожую, чтобы положить вещи в рюкзак. Вернувшись, она выключила компьютер, извлекла жесткий диск и принялась шерстить старые книги и журналы в поисках денег, документов или фотографий, на которых она могла быть вместе с Дмитрием или одна.

Полчаса поисков увенчались кое-чем: десяток фотографий, кассеты и другие памятные вещи, которые он умудрялся прятать в самые необычные места или попросту из-за рассеянности забывал там. Ерзая по гладким поверхностям вещей перчатками, Инь судорожно стирала отпечатки пальцев и шептала что-то на мистическом языке, понятном во многом только ей. Закончив с комнатой, она перебралась на крошечную кухню: забрала старую зубную щетку, расческу, кое-что из продуктов, явно женских, и отрыла в корзине свое нижнее белье, которое впопыхах оставила еще с прошлого раза.

Наркотик все еще держал ее, пугая далеким глухим ритмом - ее собственным пульсом. Глотая слезы, Инь разделась, покрутила рычаги и залезла в засранную ванну. Девушка еще долго-долго дрожала под обжигающе-горячим душем и бесконечно мучила мыло, смывая с себя воображаемую кровь.


Вечером того же дня Инь наведалась в безымянную ночлежку, где ее ожидал подонок-сутенер, чтобы передать ему новую кассету, правда, в последний раз, сама для себя решила девушка. Она не могла жить в этом постоянном нарастающем как снежный ком страхе, оказаться убитой милицией, обслуженными клиентами и бандой Длинного, которая наверняка захочет вдоволь поразвлечься с ней.

Обмозговав ситуацию по дороге до дешевого отеля, Инь прекрасно осознавала, что Бенджамин никогда не отпустит ее - курицу, несущую золотые яйца, даже если девушке будут угрожать. Этот лис попытается побольше заработать на ее теле напоследок. В этом мире стоит полагаться лишь на себя.

- Тебе конец, ублюдок! - прошептала Инь, стоя напротив двери.

Ее рука, утопленная в кармане куртки, сжимала коричневую рукоять заряженного пистолета - шершавую, обмотанную девушкой на несколько раз изоляционной лентой для лучшего сцепления с рукой, на тот случай, если ладонь сильно вспотеет или от волнения не сможет, уверено держать оружие. От дома Дмитрия до отеля Инь придумывал план для идеального убийства этой скотины. Девушка знала, что Бенджаним очень переживал за свой драгоценный зад: постоянно переселялся из номера в номер, звонил из телефонных будок и никогда дважды из одной и той же. Что касается Инь, то с ней он виделся не чаще раза в неделю и то, только в том случае, если у нее была для него посылка. Новая кассета была пропускным билетам, а сегодня - поводом расставить все точки над 'i'.

Другая рука держала красный кожаный поводок, прицепленный к ошейнику кота. Инь не могла оставить питомца и забрала с собой, тем более что он был единственным, что связывало Дмитрия с ней.

Звонок в дверь. Код Морзе.

И вот уже Инь вновь оказалась в дешевом номере, который, честно говоря, немногим отличался от прошлого. Все та же широкая и не заправленная двухместная койка со старым горчичного цвета одеялом и сбитой простыней с желтыми пятнами мочи, жестяная раковина с небольшим круглым зеркалом, обросший оранжевыми пятнами полоток и отслаивающиеся от стен полосатые обои. Но одно отличие в этом поганом номере все-таки было - было, разве что, чуть светлее из-за лампочек в шестьдесят ватт, благодаря чему высвечивались еще более мелкие мерзости, которые Инь до того не замечала. Духота сковывала законсервированный воздух, тишину нарушало жужжание жирных мух.

Раздетый до пояса Бенждамин отжимался от пыльного пола в двести двадцатый раз, роняя на него капли пота. Мускулатура приобрела невероятный рельеф, его выпученные вены пульсировали и сообщали мышцам необходимое количество модифицированной голубой крови на основе меди. Инь наблюдала за вытатуированными огнедышащими змеями, которые извивались, словно живые - сгибались и выгибались вместе со вспотевшими блестящими в свете бицепсами. Легкий и ровный шоколадный налет покрывал оболочку сутенера - искусственный загар, купленный в солярии за углом. Девушка кинула взгляд на старую тумбу, на которой лежал кейс. Инь знала, что недавно он продал кассету, и, следовательно, в кейсе обязательно лежала наличность - пятьсот тысяч рублей. Достаточно, чтобы дважды облететь вокруг света. За это не грех убить, тем более, такого козла как он.

- Кто это с тобой? - поморщился он.

- Кот.

- И на хрен он тут?!

- Друг попросил позаботиться, - искусно лгала Инь и, присев на корточки, отцепила поводок от ошейника, позволив маленькому шерстяному комку оббежать комнату и нырнуть под койку, взбив пыль.

- Ладно, черт с котом! - плюнул Бенджамин. - Кассета с собой?

- В рюкзаке.

- Брось ее на кровать. Я сейчас!

Он захватил с раковины чистое вафельное полотенце и, закинув его на взмокшее от пота плечо, проследовал в убогую ванную комнату из грязно-желтого кафеля, насвистывая мелодию из старого кино. Инь подождала минуту, пока шаркнет шторка и включится душ, после чего она вытащила из плюшевого рюкзака позаимствованный у хакера пистолет и положила оружие под подушку с той стороны, на которую ложилась только она, потому как этот сукин сын никогда не ложился спать там. Затем девушка тихо подошла к металлическому кейсу, который оказался, закрыт, поэтому она подняла и потрясла его, рассчитывая оценить вес будущего трофея. Пароль ее не пугал. Инь знала адреса умельцев в Санкт-Петербурге - 'медвежатников', которые справились бы с этим замком на раз.

Когда душ замолк Бенджамин вышел прикрытый влажным полотенцем. По мускулистому телу бежали капли хлорированной воды, собираясь в желобках и цепляясь за обесцвеченные волосы. Он приглушил свет до полумрака и скользнул под одеяло, сбросив одноразовое полотенце на пол. Улыбаясь во все тридцать два зуба, он закурил. Щелчок, и язычок изящной французской зажигалки поджег сморщенный как член конец косяка: пламя на миг высветило его смуглое лицо с мокрыми кудрями, которые по цвету походили на пережаренные кольца лука, заправленные в бутербродное брюхо. Затянувшись, он протянул ей косяк, недвусмысленно приглашая девушку в постель. Инь к этому времени уже успела раздеться догола, оставив лишь черные дырявые колготки. Бенджамину нравились именно такие - старые и ношенные - в них девушка выглядела еще более порочной, чем без. Инь затянулась, но тут же раскашлялась. Не умела она курить! Что, признаться, забавляло его, и прежде чем девушка отправила косяк в пепельницу, обе руки сутенера вцепились в ее маленькие груди.

- Рассказывай...

- Нет.

- Живо! - приказал Бенждамин.

Инь догадывалась, что если она еще раз осмелится ответить 'нет', то он заведется, заведется и, скорее всего, побьет ее. Он много раз бил ее и за меньшее! Однако если она начнет пересказывать очередную унизительную историю, то Бенджамин, этот редкостный сукин сын, тотчас перекатится на нее, чтобы оказаться у нее между влажных бедер и войти на все свои двенадцать сантиметров, ощущая себя озабоченным зрителем, режиссером и тем жирным мерзавцем, яростно трахающим ее гладковыбритую розовую киску. А затем, он опять скрестит ей руки, и станет держать за запястья, прижимая их к подушке за ее головой. В подобной беззащитной позе Инь никогда не добраться до оружия и поэтому, похрабрев, она отважилась убить ублюдка - убить сейчас, пока ей представился шанс.

Инь схватила пистолет.

Ее рука испуганно дрожала, но девушка сумела выжать курок, приглушив выстрел подушкой. Обойма облегчилась на десять грамм свинца. Ублюдок не закричал. Молчание, и только жужжание мух. Девушка не видела крови, только ощутила своей нежной кожей кружащие в воздухе гусиные перья, выброшенные из лопнувшей подушки. Конец. Выпустив из рук оружие, она отыскала горло сутенера и попыталась нащупать пульс. Пульс молчал. Он был мертв. Видимо, пуля угодила прямо в сердце, иначе потребовался бы еще выстрел, на который у Инь вряд ли бы хватило мужества. Из глаз девушки брызнул град; дешевая угольная тушь жадно потекла черной грязью по ее бархатным щекам.

Наконец, собравшись духом, Инь вытерла лицо руками и, покинув койку, добежала до куртки, брошенной у двери. Обнаженная девушка склонилась над ней и выудила из кармана клочок бумаги - предсмертную записку от хакера, которую она обнаружила, уходя из комнаты любимого. Яркий огонек зажигалки осветил крошечный листок, и девушка ее раз пробежалась мокрыми глазами по шести строкам, которые по заявлению убитого, являлись ключом к тайне его смерти. В тексте не было незнакомых слов, поэтому Инь посчитала, что верно поняла просьбу хакера. Дмитрий просил ее связаться с американским другом по прозвищу WWW. В конце записки имелся его IP-адрес. И еще он очень просил присмотреть за его котом, который должен встретиться с этим самым WWW. Далее последовали сетевые реквизиты и имя учетной записи в НОСТАЛЬГИИ, которыми должна воспользоваться Инь, чтобы выйти в корректный контакт с хакером, загрузив свое сознание в зону державы. Девушка вновь коснулась имплантированных гнезд - самое время чуток воспользоваться ими.

Имея кейс с деньгами, Рио-де-Жанейро уже не казался Инь чем-то таким далеким. Две удобные смерти, деньги и миллионы миль, отделяющие тебя от врагов. Кто сказал, что так бывает только во сне?


17


- WWW, что случилось с миллионом?

- Не знаю.

- Ты тоже не получил?

- Ни цента!

- Думаешь, эта сучка поимела нас?

- Я уверен в этом больше, чем когда-либо, - отстрелял хакер, переходя через дорогу.

Двухметровый WWW двигался параллельно аллеи набитой бродягами-художниками, дельцами, черномазыми наркоманами и торговцами всякого хлама, ценившегося только до Информационной Эры. Новенькие оранжевые кеды неритмично шаркали по раскаленному зноем асфальту, приставая к этой липко-серой массе плавящейся подошвой из дешевого пористого полиуретана. Он щеголял в приторно-оранжевом тюремном комбинезоне с тугими резинками на запястьях, щиколотках и в талии. Мельтешащий на спине голографический штрих-код отводил взгляд от клоками выбритого затылка, из которого торчали несколько разноцветных тонких проводов с вживленными под кожу контактами. Цвет волос оставался тем же. Позавчера хакер прикупил себе целую уйму контактных линз - по кислотному оттенку на день недели. Так что сегодня у радужек был ультрамариновый цвет.

В одной руке WWW держал давно зажженную сигарету, которой время от времени касался губ, в другой - необычный сотовый телефон, примитивный и походящий на старую довоенную рацию со всеми тресками и щелчками, доносящимися из громкоговорителя. Трубка кустарного брэнда с самодельной электронной начинкой, увеличивающей общий вес аппарата аж в четыре раза. Да еще дурацкая трехдюймовая антенна и черное плоское устройство, которое искажало голос, делая его неузнаваемым, куском непрозрачного грязно-синего скотча, примотанное к телефонной трубке. Но как бы нелепо не выглядел этот телефон - только такое устройство, работающее на закодированной частоте, обеспечивало контакт, уровень защиты которого оказывался не по зубам спецам из ЦРУ и ФБР.

Другой голос, компьютерный, обработанный аналогичным устройством, принадлежал Доллару, который третий день поддерживал связь с WWW, будучи также был полон решимости разыскать мисс Паркер, чтобы получить на 'черный' банковский счет, обещанную долю от единицы и шести нулей. Что касается духа-наблюдателя, то этот вечно улыбающийся столетний старик не появлялся - бесследно испарился, очутился на задворках их оседлой памяти, не оставив после себя ни одного лога.

- В курсе, что Африка откинул копыта? - продолжил WWW.

- Ага.

- Парня подставили!

- Это почему?

- Потому что он настоящий 'ковбой', компьютерный ас, который никогда не подпалил бы себе зад.

- И кто подставил?

- Она, - ответил WWW.

- Уверен?!

- Не был бы уверен, если бы... - Пауза. Парень оглянулся назад, чтобы убедиться, что никто не держится за ним, наступая на пятки. Затем шепотом произнес, то, что считал большой удачей, ведь если мисс Паркер узнает об этом, это могло спутать ей все козырные карты. - ...не узнал о второй смерти.

- Чьей?

- Меркурий, он же Сайт.

- Откуда информация?

- За день до игры у нас была с ним договоренность, что если что-то произойдет с одним из нас, другой получит весть от третьего лица, - рассказывал WWW. - В качестве своего душеприказчика он избрал свою девушку по имени Инь. Она недавно связалась со мной. Через пару часов у меня с ней встреча в НОСТАЛЬГИИ. Я хочу, чтобы ты отслеживал все IP-адреса и постарался обеспечить комплексную защиту от разведслужб, по крайней мере, на территории домена. И подтяни ребят со скамьи запасных, пора им уже начать нюхать порох, а то мозги заросли плесенью. Арендуй их на час.

- Черт, мы мрем как мухи! - испугался Доллар.

- Не паникуй, прорвемся.

- Маленькая сукина дочь!

- Что слышно об Апреле и Ноябре?

- Ничего.

- А узкоглазый?

- Вчера болтал с ним, - ответил Доллар.

- Что же, будем надеяться, что Нарцисс жив и здоров. - WWW глянул на секундомер. Добегала пятая минута. - Время поджимает. Жди звонка ближе к полуночи, когда я получу компакт-диск от Инь. Надеюсь, Сайт откопал досье. Будь осторожен. До завтра. - Дав отбой, хакер утопил телефон в оттопыренный карман и, сканируя взглядом, пунцовые, словно вареные лица прохожих, ускорил шаг.

Не успев преодолеть и половины квартала, его пронзила подсознательная уверенность, что кто-то подсел к нему на хвост. Не оборачиваясь, WWW выудил из кармана телефон, чтобы выключить аппарат, подозревая, что носастые ищейки ФБР успели вычленить их разговор из общего потока, идентифицировать номер и таким образом установить его координаты. А там и до ареста недалеко. Убедившись, что неоновый экран телефона померк, хакер сунул его в карман, перебежал дорогу на красный сигнал светофора и смешался с толпой людей-великанов - особей с модифицированными ДНК.

Едва WWW добрался до тротуара, как услышал позади себя тормозящий скрип четырех колес - из-за угла магазина выскочил черный тонированный 'седан', развернулся вокруг воображаемой оси и, заскочив на тротуар, помчался прямо на хакера, разгоняя людей, в последние доли секунды успевающих избежать перспективы очутиться под колесами этого шестицилиндрового чудовища. Увидев мчащийся автомобиль, хакер бросился на утек, перепрыгивая через деревянные тележки арабских торговцев-иммигрантов, которые чуть погодя, протараненные хромированным бампером, с грохотом разлетелись на мелкие щепки. Это чем-то походило на захватывающую компьютерную игру, когда за тобой мчится здоровенный, рушащий все на своем пути, валун, и у тебя нет времени подумать над тем, что тебе делать. В голове звучит только одна инстинктивная мысль: беги, просто беги!

Не впервой имея дело с ФБР, хакер догадывался, что пара агентов, скорее всего, переоделась в штатское, чтобы исподтишка наброситься на него, когда парень будет этого меньше всего ожидать. Он оглядел людей, сканируя всех мужчин двадцати-сорока лет - вероятных агентов, хотя женщин и детей тоже нельзя было списывать со счетов: у них нет мускул, но вполне мог оказаться шприц с ядом или дротик с лошадиной дозой транквилизатора и оперением подобным индейским стрелам. Укол отравленным зонтиком, воздушный поцелуй, несущий по воздуху вредоносных нанороботов, и даже безобидное прикосновение чужой руки, обмазанной токсичным веществом, могло вызвать через два-три часа поначалу головокружение, затем удушение и, в конце концов, летальный исход. WWW спускался по гранитовым лестницам через две ступеньки, пересек небольшую вымощенную площадь и удаляясь к безлюдной улице, скрылся за древним перекошенным сеточным забором со свисающей над землей колючей проволокой. Где-то там, среди пустоши была припрятана кроличья нора.

Автомобиль отстал - поехал в объезд. На периферии поля зрения WWW заметил трех-четырех человек средних лет, догоняющих и затягивающихся как узел. Как только 3D-карта пустоши была загружена в ячейки бинарной памяти, хакер переменил курс на пятнадцать градусов и бросился к лабиринту огромных отживших свой век контейнеров, выстроенных вдоль старого дока, подножие которого отныне омывал песок. Океан отступил на дюжину миль после последнего тектонического толчка, едва не отколовшего от континента кусок суши. Вдали сквозь оседающий смог виднелись очертания доисторических ржавых подъемных кранов и полуразрушенных бетонных стен складов с обнаженной рыжей арматурой, проеденных кислотными дождями. WWW отчетливо представлял, чего эти суки в костюмах хотели от него: арестуют, завербуют и убьют. А если не убьют, так убьет она.

- Стоять, буду стрелять! - донеслось сзади.

Не думая тормозить, хакер нырнул меж ржавых контейнеров, прикрыв голову в тот самый миг, когда несколько пуль просвистели в считанных дюймах от его оболочки, изрешетив заржавелую кожуру контейнера, проделав в нем округлые диаметром с мизинец дырки. Еще выстрелы и опять мимо. WWW не боялся что агенты ФБР убьют - давно убили бы, если бы хотели - он опасался, что его просто ранят: прострелят бедро, рассчитывая ограничить его мобильность, а дальше ему уже не уйти.

Усилием обеих руку откатив в сторону тяжелую бронированную дверь, хакер окунулся во мрак заброшенного склада - пустого, пыльного и грязного. Наматывая на подошвы килограммы глины и шлепая по невысыхаемым лужам, WWW пробирался вперед руководствуясь лишь софитом света, отбрасываемым от старого круглого окна со встроенным вентилятором, мертвым и беззвучным как и дыхание трех кружащих приведений. Отмахиваясь от этих назойливых программ-стражей таких мест, хакер пробирался сквозь дремучий лес стеллажей, высоких и длинных как железнодорожный состав. Многократным эхом донеслись чужие шаги. Наконец, в двадцати метрах хакер увидел нору - серебристо-серую рябь на грязной бетонной стене изрисованной граффити и человечьей кровью. Угловатое пятно имело динамическую форму и мельтешило точно экран телевизора настроенного на пустой канал. Кроличьей норой называлась 'лазейка' в Старое Пространство. Программа-червь прогрызала их в пространственно-временной ткани, уводя по ТУ СТОРОНУ Базовой Реальности, превращая идеальный запрограммированный мир в червивое яблоко с широкой сетью нелегальных нор.

Войдя в нору, хакер исчез. Нора тоже.


Менее чем через секунду WWW очутился в НОСТАЛЬГИИ - посреди дороги, едва не угодив под колеса спортивного авто, чьи огненно-неоновые фары мимолетной вспышкой полыхнули в вогнутых зрачках-зеркалах хакера, и вновь исчезли в клокастой тьме залитых неоном виртуальных улиц. У этого безымянного автомобиля отсутствовали номера, что заставило хакера подумать, что машина была явно любительской, нелегальной программой, написанной каким-нибудь очкариком-онанистом на ворованном 'движке'. От себя озабоченный малолетка добавил skin: лакированный красный обтекающий корпус и две тонкие белые полоски, режущие машину вдоль от переднего до заднего бампера, украшенных наклейками фривольных девиц с силиконовыми талантами. Начало ночи.

Умирающе тоскливо зевали звезды, где каждая представлялась WWW вращающейся, как будто запущенной вдаль, хромированной 'звездочкой' со сверкающими заточенными гранями. Звезды были подписаны как в классическом атласе, правда, какими-то арабскими каракулями. Мысленно хакер вошел в настройки восприятия и, изменив параметр, переключился на английскую версию с привычными латинскими буквами, оформленные готическим шрифтом. Размер шрифта изменился тоже. Шипел информационный дождь с каплями, имеющими вид символов - что-то среднее между традиционными буквами, цифрами и архаическими иероглифами; в общем, хрен разберешься что там.

Чувствуя, как челка прилипла ко лбу, WWW задрал воротник и, сутулясь, забежал на крыльцо голографического магазина, укрываясь под яркой вывеской рекламирующей даже не сам магазин, а какую-то убогую риэлтерскую контору. Вывеска гласила: 'Домены - недорого!'. Вдали маячила копия пирамиды Хеопса, чьи неоновые огни загорались, начиная с нижних ярусов и до верхушки в ста метрах над асфальтом, после чего ее рост останавливался - и получасовой процесс начинался с нуля.

Яркие неоновые улицы были безлюдны и пусты, словно ты угодил в некое иное измерение, где существует такой же точно параллельный мир, но единственное одушевленное существо в нем это ты.

Глянув на наручные часы, хакер прислонился затылком к слоеному пирогу витринного стекла и на минуту задумался о предстоящей встрече. Ускоренно прокрутив в голове, возможные варианты развития событий, WWW разработал план отступления для себя и запасной для себя и девушки. Он перечислил вопросы, которые собирался задать, а также перешерстил переданное Сайтом досье на Инь: двойная черно-белая фотография - фас и профиль. Отдельно хранился файл с указанием ее роста, веса и иных личных сведений, включая полные паспортные данные, ГРЕХ и многие другие детали, руководствуясь которыми разоблачить подделку проще простого. Уличный фонарь взирал на хакера болезненно-желтым кругом тошнотворного света. Лампа была окружена как бы ореолом, желтушным посередине и тускло-коричневым - ближе к краю. Вокруг нее мельтешили баннеры и цветные ярлыки на бесплатные порно-сайты, словно мотыльки только со ссылкой вместо крыльев. Напротив мерцали окна закусочной. Малазийская семья, владевшая ей, выкупила права на доступ к данной дочерней директории за столь смехотворную цену, что можно сказать, что это была сделка века.

В это время из-за поворота неуклюже выполз допотопный американский автомобиль 'Додж', из-под болтающегося бампера которого вырывались темно-зеленые густые клубы токсичного газа. Черная глянцевая эмаль целиком покрывала машину за исключением не тонированных, но, скорее всего, пуленепробиваемых окон. Дважды усилив разрешительную способность глаз и, рискуя этим на день раньше посадить аккумулятор, WWW постарался разглядеть лицо того, кто позволял своей развалюхе коптить и без того отравленный воздух, который, впрочем, здесь, в НОСТАЛЬГИИ, как и водопроводная вода, был не более чем иллюзией - остаточным рефлексом подсознания. Лицо водителя было скрыто. Хакер разглядел только его толстую дочерна загорелую кожу и удлиненные мочки ушей, болтающиеся, словно серьги, ассоциируясь с культурой племен затонувшего острова Пасхи.

Дверца 'Доджа' распахнулась автоматически, выпуская престарелого пассажира, укутанного в старомодный помятый плащ, чей накрахмаленный воротник непослушно колыхался на сквозящем кости порывистом ветру. Идиотские клетчатые брюки, которые носили разве что отсталые люди и психи, старающиеся вернуть моду времен юности, дополняли пейзаж горе неудачника. Маска-лицо чудака имела равномерный гепатитный оттенок и полдюжины темно-коричневых пятен - раковых поражений, размером с ноготь большого пальца руки. Латексные ушные раковины, красный нос и синие губы, шепчущие что-то и, судя по всему, на зарубежном языке. Звуки не были английскими. Хакер продолжал неподвижно стоять под вывеской, наблюдая за тем, как незнакомец приближался к нему, перепрыгивая через лужи в своих жеваных туфлях, наверняка имевших на подошвах пару дыр.

Очень скоро пенсионер с двумя бородавками на носу-картофелине уже стоял напротив WWW и, ощупав карманы мешковатого наряда, выудил сигарету 'Мальборо': классическую, затушенную пару часов назад. Незнакомец обдул ее, сгоняя с пористой бумаги пыль, и улыбаясь, зажал между губ.

- Приятель, огня не найдется?

- Не курю, - солгал WWW.

Улыбнувшись во второй раз, курильщик вытащил из того же кармана пластиковую зажигалку и прикурил от выстрелившего сантиметрового языка пламени на долю секунды осветившего маску-лицо. WWW отметил желтоватые зубы, слегка пораженные светло-коричневым налетом, который впрочем, не был кариесом, просто треснула эмаль и чуть почернела, обнажая подноготную старого зуба.

- Кажется, тебя зовут WWW? - произнес Инкогнито.

- И что с того?!

- Не волнуйся, дружок, я не задержу тебя надолго - только до тех пор, пока ты не захочешь сам уйти. Видишь ли, у нас с тобой есть общий интерес. - Курильщик неторопливо затянулся, как если бы делал паузу, перед тем, как сказать нечто шокирующее. - Мисс Паркер. Ты и твои друзья ищете ее, верно? Думается мне, что она обвела вас семерых вокруг пальца, развела как последних лохов. Чувствуешь себя так, словно тебя трахнули, да? Но сразу говорю тебе: не мечтай о том миллионе, лучше думай над тем, как спасти задницу, которой, по правде говоря, вонять осталось еще два-три дня.

Мысли крутились в мозгу. Кто он - друг или враг? Может курильщик тот, кого она подослала к хакеру, чтобы через него подобно духу-наблюдателю, контролировать каждый его шаг. Или может он правда друг, охотящейся за этой сучкой? Враг моего врага - мой друг. Притворяясь, что поверил незнакомцу не более чем чокнутому бродяге, который по воскресениям после очередной бутылки алкоголя предсказывал конец света, хакер увел взгляд в сторону, надеясь, что этот гороховый шут потеряет интерес и уйдет. Но курильщик настойчиво продолжил свою проповедь, свой словесный бред.

- Кончай уже нести чушь собачью!

- Это правда.

- Все равно, мне плевать...

- Мисс Паркер видела твое лицо?

- Да.

- Настоящее?

- Другого у меня нет, - признался WWW.

- Именно об этом я и говорю. - Инкогнито затянулся, утонув в улыбке. - Ты покойник, WWW. Отныне ты в ее руках в буквальном смысле этого слова, ты марионетка ее пьесы. Но я могу помочь тебе.

- Эй, да ты чертов сектант! - сообразил хакер.

- Ха-ха-ха. Нет, я Томас Дин. - Курильщик показал фальшивое удостоверение. - Номер 0119-ЛА.

- Детектив?

- Да.

- И чего тебе нужно от меня?

- Мисс Паркер - заноза в моей заднице, - произнес он. - Доходчиво объяснил?

- Почему я должен верить тебе?

- Потому что послезавтра из СЕПТЕНЕРА останешься только ты. Я твой последний шанс! - Докурив, Инкогнито бросил окурок на асфальт и недвусмысленным жестом щелкающей как протез руки, пригласил хакера прокатиться в чуть грязном кожаном салоне авто. - Нам нужен ты, а тебе - мы.


18


Дождь в НОСТАЛЬГИИ не прекращался, оседая кислотными каплями на квадратный стальной кейс, который Инь не выпускала из руки с той минуты как убила Бенджамина. Наскребя немного 'наличных' из карманов убитой ею сволочи, девушка перед встречей заскочила в дорогостоящий французский бутик, чтобы махом спустить две тысячи на какой-нибудь дурной прикид. Перемерив с дюжину вещей, Инь остановилась на короткой темно-коричневой, на ее вкус, замшевой куртке, объемной и с высоко поднятым воротником из крокодильей кожи, - той, о которой всегда мечтала она.

Куртка была распахнута, и под ней, закрывая грудь и живот, виднелась майка цвета 'хаки' из пуленепробиваемой ткани - очень легкая, но малонадежная броня, способная удержать пули, вроде тех, которыми стрелял ее торчащий из внутреннего кармана куртки пистолет. Джинсы скроены из серебристой латексной ткани, 'умеющей' в зависимости от освещения принимать один из двухсот пятидесяти шести оттенков серого цвета. И только перестук каблуков оставался старым. В покупке новой обуви не было нужды, тем более что, бегая в ней, попросту натрешь мозоли и лишь утомишь ноги.

Инь крепко сжимала ручку кейса. С каждым виртуальным кварталом улицы становились все безлюднее, а здания-программы все более мрачными и запущенными. Кот не отставал от нее ни на шаг.

Через полтора квартала, находясь на безымянной улочке, девушка остановилась возле древнего бара - устаревшей сервисной программы, что подтверждали окна, серебрившиеся изнутри толстым ковром пыли. Чуть приподняв глаза, Инь увидела искрящуюся неоновую вывеску: 'МЕГАБАЙТ' и дальше еще какое-то длинное неразборчивое слово, кажется, на иврите. Изгибы голографических стеклянных трубок, складывающихся в латинские буквы, шевелились, словно красные чешуйчатые змеи. Дверь в бар, между двух давно выбитых и залатанных досками окон, была укреплена тонким листом рифленой нержавеющей стали со следами пуль и пятнами копоти от зажигательной смеси. Через равные промежутки из нее выступали заржавелые головки болтов, обмотанные провисшими оголенными отрезками медной проволоки через которую пропускали ток, своеобразная защита от дураков, которых в НОСТАЛЬГИИ, между прочим, как собак нерезаных: малолетки, наркоманы и воры.

Проталкиваясь через хохочущую толпу перед дверями, Инь почувствовала как кто-то из этих жирных сальных физиономий, от которых воняло как от йети, уловчился ущипнуть ее за сахарную попку своей волосатой обезьяньей рукой. Чувствуя себя не в своей тарелке, девушка продолжила двигаться вглубь дешевого бара - пристанища для тупоголовых иммигрантов, сбежавших из своих стран. Языки пестрили как калейдоскоп. Дойдя до квадратного столика, Инь услышала пару фраз на итальянском, турецком, японском и даже русском; кстати, это был единственный понятный ей язык. Кое-какие оказывались столь архаичными, что девушка едва могла их идентифицировать без специального лингвистического софта, поэтому обозначила их как старославянскую и индейскую речь.

Оглядев черные столики сквозь серо-зеленую дымку, Инь увидела сутулившиеся плечи хакера - узкие и хрупкие, женоподобные, будто бы из хрусталя. WWW был одет в оранжевый комбинезон и бесконечно поправлял сырые волосы, зачесывая их назад, напрасно полагая, что так он выглядел круче. Прокладывая путь сквозь пьяных в дребезги мужланов, девушка добралась до столика под номером семь - второе любимое число; первым был месяц и день рождения, по совпадению число Пи.

- Так это ты тот самый WWW?

- Рад знакомству, - кивая, подхватил хакер.

Челюсть чуть отвисла, а скулы натянули на его роже клоунскую улыбку. Девушка чувствовала, как невидимый лазерный луч сканировал ее с головы до ног. Она много раз наблюдала этот дикий похотливый взгляд, правда, исходя от хакера, он показался ей совершенно безобидным, наверное, оттого что Инь была уверена, что этот выпендривающийся болван был чертовым девственником. Неудачник, подумала она и переключила взгляд на его стареющего дымящего соседа, неряшливый вид которого даже рассмешил девушку, заставив ее прикрыть рот ладонью. Инь ясно слышала, как жужжали бифокальные линзы имплантированных глаз, хотя звук был не громче комариного писка. Курильщик также сканировал оболочку девушки своим рентгеновым зрением, однако не для того, чтобы заглянуть ей под юбку, а скорее, чтобы выявить вшитую ей под кожу взрывчатку или другое устройство, которым начиняли кукол-камикадзе, ибо слишком много людей жаждали увидеть его труп.

- У тебя есть оружие?

- Нет.

- Я вижу пистолет.

- Ой, забыла! - Инь прикинулась дурой. Параллельно девушка обдумала, сколько бы ей стоило купить такие имплантаты, но думается, что с деньгами в кейсе она смогла бы легко позволить себе их.

- Куришь?

- Нет, спасибо, - отказалась Инь.

- Отличная штука, чтобы расслабить нервы, - покачал головой WWW, сворачивая косяк.

Когда самодельная сигарета медленно затлела от зажигалки, нашедшейся в кармане Инкогнито, хакер вальяжно откинулся на спинку пластикового стула с трещиной в сидении и, закинув ногу на ногу, многозначительно выдохнул облако дыма с привкусом мяты. Дешевый позер. Инь отмахнула от себя пары наркотического облака и покрепче зажала драгоценный кейс, находящийся между ее ног.

- Кто твой друг? - спросила девушка.

- Томас Дин.

- Кто он?

- Частный детектив.

- Кажется, третий лишний, - намекнула она.

- Все в порядке, мы будем сотрудничать с ним некоторое время, - пояснил WWW. - Говори не стесняйся, у меня нет от него секретов. По крайней мере, он знает кое-что, я кое-что, а еще кое-что ты.

- Хорошо. - Девушка вытащила из кармана новой куртки предсмертную записку и маленький диск, приклеенный к ней с другой стороны, и передала хакеру, который с интересом осмотрел это чудо.

- Что-нибудь еще?

- Нет.

- Уверена?!

- Определенно, - кивнула Инь.

В то время пока девушка и хакер вели беседу, Инкогнито, натянув на смуглое лицо скучающий вид, молча ковырялся вилкой в подгоревшей яичнице, выковыривая из нее запеченных мохнатых мух с опаленными крылышками и лапками, дружно поджатыми к их сегментарным брюхам. Агент не встревал в разговор, предпочитая записывать их голоса на микрофон, встроенный во внутреннее ухо.

- Дешифровка займет два-три часа... - прикинул в уме WWW, вращая миниатюрный компакт-диск и наблюдая за тем, как его отполированные дорожки волшебно сверкали в красках неоновых ламп, после чего хакер метнул взгляд к обедающему курильщику. - Что думаешь об этом, мистер Дин?

- Действуй, - разрешил он.

- Кофе для джентльменов и кока-кола для дамы, - чуть ли не пропел подплывший официант, явно напрашивающийся на щедрые чаевые, в засаленный карман своего давно не белого фартука. Курильщик положил на пустой жестяной поднос виртуальный доллар и намекнул на ухо, чтобы ни он, ни его прыщавые дружки-молокососы с этой минуты не беспокоили их в течение часа, а лучше двух.

Диетическая кока-кола сверкала в прозрачном стеклянном стакане, кубики льда ударялись друг о друга. По стенке сбегали капли конденсата. Девушка подтянула поближе и сделала глоток этого чудесного ледяного напитка через черно-бело-розовую полосатую соломинку S-образной формы. Углекислый газ довольно скоро ударил ей по мозгам, заставляя почувствовать во всем теле прилив сил.

- Угадал с напитком? - спросил девушку WWW.

- Да.

- Это хорошо!

- Откуда ты узнал, что я обожаю колу?

- Об этом мне рассказал Дмитрий, - ответил хакер. - На тот случай, если мисс Паркер задумает подсунуть куклу-камикадзе или арендует ангела смерти. Ты знаешь - никому не устоять против их чар.

- Кто это... мисс Паркер? - спросила Инь.

- Агент ЦРУ, бывший. - Курильщик, выудив из пачки 'Мальборо' предпоследнюю сигарету. - Ныне она террористка международного масштаба, которой плевать на человеческие жизни и весь мир. Убить человека для нее все равно, что раздавить жирного таракана. Она давно поставила знак равенства между двумя этими биологическими видами. Мисс Паркер, это чокнутая дура, с которой лучше никогда не иметь никаких дел, а коли связался, то танцуй с дьяволом до конца песни. Верно, WWW?

- Кстати, как ты вышел на меня? - спросил хакер.

- Элементарно. - Инкогнито закурил. - Мой работодатель - корпорация SAINT, которую ты и твои друзья трахнули в одну большую дыру, которую ваши ловкие пальцы проделали в ее системе защиты. Однако один из хакеров, по прозвищу Африка, засветился, поскользнулся на этой ледяной тропе и, угодив в лапы AI, получил от него дозу смертоносного вируса. Корпорации хватило двух минут, чтобы вычислить адрес этого лоха. Через день МИ-6 передало руководству наводку на мисс Паркер, а они в свою очередь обратились ко мне, так как, судя по их данным, эта сучка несколько дней жила в лос-анджелесской гостинице, водя дружбу с долговязым хакером, которым оказался ты.

- В городе много других 'долговязых'...

- Но только ты был знаком с Африкой.

- Да, с этим не поспоришь, - сдался он.

- Какой у нее мотив?

- Шантаж, месть или слава, которую она надеется заслужить у СМИ, - перечислял Инкогнито, стряхивая пепел в пепельницу из бурой глины, с запечатленными на ней отпечатками рук гончара. - Впрочем, каковы бы ни были причины, заставившие ее устроить весь этот маскарад, уверен, мисс Паркер не успокоится, пока не убьет всех и каждого, кто сотрудничал с ней или узнает ее лицо по фото.

- Это еще не доказано!

- Нарцисс тоже мертв.

- Выходит, она в Северной Корее? - обрадовался WWW.

- Вчера, а сегодня, скорее всего, на другом конце света.

- Кто будет следующим?

- Без понятия, но одно могу сказать точно: твое время утекает, - ответил курильщик, вытягивая из пачки последнюю сигарету, после чего его бледная худощавая кисть сжала пачку и швырнула в урну.

- Надо поскорее найти эту тварь!

- Другой разговор, - улыбнулся он.

- Что будет с Инь?

- Ее мы тоже берем с собой.

- Эй, у меня другие планы! - взбунтовалась девушка.

- У тебя их больше нет. Поверь, мисс Паркер достанет тебя из-под земли, если понадобится. А если узнает твое лицо, то обязательно использует тебя, чтобы подобраться к нам. Дудки, куколка! Ты сама подписала себе смертный приговор с той минуты, когда спросила нас о ней. Кота возьмем тоже.

- И куда мы отправляемся? - с энтузиазмом спросил хакер.

- В Лондон, - ответил Инкогнито и, словно ставя точку, затушил окурок. - Но прежде нам надо что-нибудь сделать с твоим лицом, WWW. Короче, пакуйте чемоданы, завтра утром летим в Нью-Йорк.


Часть 5. Шоу начинается


19


Человек с условным именем Леонард постучал в дверь, сверкая в зеленом освещении коридора рукой, прошедшей курс омоложения и пересадку отпечатков пальцев нового образца, у которых на бороздках имелся код, нанесенный тончайшим лазером. Кожа мужчины имела неприлично белый цвет - пару недель жизни на теле. Меланин еще не успел придать ей достаточно смуглый оттенок. Через минуту Леонард услышал, как звякнули электронные засовы, нырнув в пуленепробиваемую дверь.

Агенту было около тридцати лет, по крайней мере, той оболочке, которую он надел на себя, как дорогой английский пиджак и джинсовые брюки из полимерных волокон, умеющих удлиняться и слегка укорачиваться, автоматически подгоняясь под требуемый для той или иной операции рост. Леонард пересек порог кабинета и, убедившись, что сейф-дверь за ним захлопнулась, сделал пару шагов вперед, попадая под взор источника света - настольной лампы с воротом, направленной к двери. Лицо агента МИ-6 выглядело необычайно естественно, словно его собственное, несмотря на то, что оно являло собой продукт пластической хирургии. Овальная форма с немного вытянутым подбородком и маленькой ямочкой, высокие скулы, имплантированный нос и обаятельная улыбка, обнажающая его первосортные зубы - твердые как камень и ослепительно-белые как альпийский снег.

Его арийский облик дополняли русые крашенные волосы с темными корнями, чуть вьющиеся и зачесанные в направлении затылка, а также аккуратные отбеленные брови. Два бесцветных глаза - черные зрачки-точки, плавающие в студенистых желеобразных яблоках. Настоящие, он потерял в молодости во время одной из учебных операции в пустыне. Потерянный среди бескрайних дюн он блуждал семь дней и ночей до тех пор, пока солнце не сожгло сетчатку, отняв последнюю надежду на жизнь. Лишь месяц спустя его гниющее полуразложившееся тело обнаружили кибер-кочевники: изъяли жесткий диск и отослали труп в Англию, где сержанта починили, и в довесок даже вручили орден.

Используя ультразвук, Леонард, точно летучая мышь, просканировал кабинет, оглядев каждый угол, довольно бессистемно обставленный редкой коллекционной европейской мебелью из железа, дерева, алюминия и пластика. На бесчисленных полках гнездились книги посвященные войне и политике. 'Искусство войны', 'Майн кампф' и некоторые другие имелись аж в рукописном виде. Часы-голограммы свисали с потолка, причем каждый был настроен на зарубежное время. Леонард заметил часы с нью-йоркским, парижским и даже московским временем. Остальные скрывались во мраке.

- Подойди чуть ближе, - прозвучал бестелесный голос.

Агент сделал шаг вперед, оказавшись на красном чувствительном квадрате, который в тот же миг снял физиологические данные ГРЕХА: пол, рост, вес; и опознал 'жучки', скрытые в каблуках черных начищенных до блеска туфель, играющих роль маяков, на случай если агент не вернется на явку. Отслеживание производится через ГЛОНАСС с точностью до десятитысячной доли градуса, а это значит, что в Лондоне будут знать не только координаты агента, но даже ворочается ли он во сне.

- И где же твоя механика?

Хлопок. Автоматически зажегся свет - загорелась старинная люстра с электрическими свечами, позолоченная и украшенная хрустальными бусами. Люстра была собрана в викторианском стиле и висела в двух метрах над головой, покачиваясь концентрическими кольцами, точно колокол. Свет, яркий и режущий глаза осветил изумрудные полосатые обои, зашторенное окно, книжные шкафы и дубовый письменный стол директора МИ-6, который по размерам был чуть меньше бильярдного, но с аналогичным зеленым покрытием. Число предметов, лежащих на квадратных метрах ворсовой поверхности стола, можно было пересчитать по пальцам руки: доисторический дисковый телефон, аккуратная стопка бумаг, грушевидная лампа, которая все еще светила в землистое лицо агента и металлическая перьевая ручка, воткнутая в пластиковую подставку. Однако, глядя на нее, Леонард почему-то подумал о замаскированном дротике, в котором вместо чернил четверть унции змеиного яда.

Директор МИ-6 никогда не имел настоящего имени, по крайней мере, еще никому не удалось проследить его родословную, вероятно, потому что она была мифом. Он оказался одним из первых 'пробирочных' людей полученных из искусственно созданного ДНК. N-3019. Этот числовой код долгие годы было официальным именем до тех пор, пока ветер судеб не занес будущего директора в военное училище, где его обучили быть пушечным мясом для Афганистана. А дальше перевод в саперное отделение: заниматься разминированием полей и линий кибернетического пространства Сети. Надо сказать, что 'пробирочные' люди еще десятилетия использовались как дешевая боевая единица. Лишенные эмоций или мыслей, они не чувствовали боли и не знали страха. Но как гласит легенда, однажды один ирландский хакер из-за любви к своей 'пробирочной' девушке заразил ее вирусом, сделавшим ее человеком, а после через засекреченные протоколы, заразил других людей. Веселый Роджер, таким был его оперативный псевдоним, многим рассказывал об этой красивой истории, случившейся столетие назад, добавляя, что хотя байка отчасти и вымысел, но лишь на две трети.

Директор имел за плечами сто двадцать восемь лет срока-жизни и две оболочки, которые менял с появлением не разглаживающихся морщин и седины, прикрывая которую он ежедневно обривал череп. Долгие годы, увлекаясь барахлом, Веселый Роджер умудрился насобирать весьма солидную коллекцию антиквариата и даже разыскал на предместьях 'черного' рынка старые очки с линзами, штампованными из расплавленного стеклобоя с треснутой пополам оправой, зафиксированной на клей. Искусственно розовое дряхлеющее лицо директора было щедро припорошено косметической пудрой, скрывая шрамы, родинки и прочие биометрические характеристики неуказанные в ГРЕХе. Цвет глаз напоминал разрезанное вареное яйцо: лишенные капилляров снежные яблоки и желтые радужки с утроенными зрачками в форме треугольников - модель-прототип, имитирующая зрение мухи.

- Моя механика всегда наготове, - спокойно ответил он.

Веселый Роджер беззвучно достал из-за стола его любимый револьвер, их тех, которые обычно носят пиджаки в кобуре на поясе или подмышками - небольшой, но особо убойный. Как и раньше он лежал в кожаной кобуре приклеенной к внутренней поверхности стола серебристой лентой. Для более легкой маскировки, ствол оружия был спилен почти до самого четырехзарядного барабана. Рукоять утолщал десяток слоев изоляционной ленты - старой, тошнотно-коричневой, с блесками за долгие годы слежавшейся грязи от касающихся ее рук. Дуло револьвера смотрело прямо в лицо гостя. Довольно странно было видеть настолько древнее оружие в столь же старческой дрожащей руке.

- К чему такая осторожность?

- Неспокойное время, - произнес Веселый Роджер, сунув в рот таблетку от изжоги. - Девяносто девять смертей за час. Могу поклясться, ты слышал об этом, не так ли? Но вот что действительно интересно. - Директор ухватил с чайного столика стакан дистиллированной воды, запил таблетку и продолжил беседу, не спуская своего сотрудника с прицела старого револьвера. - Любопытно, что погибли только те люди, что девятнадцать лет назад начинали работу над проектом ПАНДОРА. И что самое интересное, досье всех этих девяносто девяти людей, среди которых были наши агенты, иностранные ученые и рабочие, содержалось в файле, семь фрагментов которого были выкрадены двумя сутками ранее. Не кажется ли тебе, что у этих событий есть что-то общее или, точнее, 'кто-то'?

- Как их убили?

- Никак. Самоубийство, - ответил директор.

- Массовое самоубийство? Бред!

- Но это факт.

- Что на счет доступа?

- Все девяносто девять человек были на своих рабочих местах в корпорации SAINT, - ответил Веселый Роджер. - По-твоему, кто-то уловчился пробраться через трехуровневую систему защиты - охрану, с которой можно легко захватить Париж, и успеть за час совершить такое число убийств, да еще инсценировать их таким образом, чтобы все выглядело как самоубийства? Вот настоящий бред! Люди умирали от кровопотерь: одни резали вены бритвой, другие использовали ножницы, складные ножи, а третьи подручные колюще-режущие предметы. Те, кто имели табельное оружие, попросту пускали пулю себе в висок, безболезненно расставаясь с самым дорогим. Ты поверишь в это?

- По-твоему, это дело рук...

- Да, это Альфа Центавра.

Веселый Роджер опустил револьвер. Холеные пальцы Леонардо слегка коснулись превосходно вывязанного узла вишневого шелкового галстука и ослабили его, позволив проглотить слюнный ком.

- Где она?

- Наша агентурная сеть около недели назад засекла ее в Токио, случайно, где Альфа Центавра встретилась с Акирой Тацуми, 'крестным отцом' клана якудзы. Сотрудничая с PSIA, нам удалось отследить девушку до Лос-Анджелеса, но дальше ее след пропал, во многом из-за американских спецслужб отказавшим нам в дружественном содействии. Мониторинг установленный вдоль всей границы ничего не принес. Либо Альфа Центавра сбежала с фальшивым лицом, либо она все еще в США.

- Что с атакой на корпорацию SAINT? - спросил агент.

- Похоже, что Альфа Центавра наняла несколько 'ковбоев', дала каждому по лассо и заставила выполнить для нее кое-какое грязное дельце, явно попахивающее 'зеленью', - поделился мыслями он.

- И поэтому ты вызвал меня?

- Все из-за той твоей ошибки, когда пять лет назад эта девчонка сбежала из детдома SS. Никто не забыл об этом: ни ты, ни я, ни даже она! Ты выпустил наружу это чудовище, и ты сколотил нам гроб.

- Говоришь, Альфа Центавра связалась с якудза?

- Да.

- Ищет Мамору? - сообразил Леонард.

- Ей не подобраться к нему и за миллион лет! - бросил директор. - Наши хирурги ежемесячно пересаживают ему лицо, программируют новый голос и перекрашиваю цвет кожи. Досье на этого самородка не публикуется в официальных файлах. Даже она, со своим чертовым даром, бессильна тут.

- Все возможно.

- Лучше скажи мне, что ты намерен сделать с этой занозой?

- Убить ее, - спокойно ответил агент.

- Не смеши, ни один агент не удержался за ней.

- В таком случае, разреши привлечь 'новых'.

- Кого? Ангелов?

- Да.

- Они не готовы - слишком молоды! - отказался он.

- Он готов. - Леонард, улыбаясь, обернулся к щелкающей замками двери. Дверь приоткрылась. В полумраке мраморного коридора стоял двенадцатилетний мальчик, державший в руке доску для го.

Джонни Холмс был одет в детскую махровую пижаму на старомодных пуговицах, подмышкой он держал небольшого ярко-зеленого дракона с оторванным глазом. Другой глаз-бусинка болтался на перекрученной нитке. У плюшевой игрушки был заштопан рот. Копна ангельски-белесых волос мальчика выглядела растрепанно, как будто он только что выполз из постели, несмотря на то, что часы-голограммы, висящие над потолком, показывали три часа дня. Почесав через молочно-белую пижаму большим пальцем бок, Джонни пересек кабинет, подошел к столу и вскарабкался на стул - плетеный и бамбуковый - дорогостоящий сувенир из восточного Китая. Босые ноги с черными от налипшей грязи пятками и давно нестриженными ногтями он поджал под себя. Затем мальчик, как ни в чем не бывало, положил себе на колени металлическую доску и принялся доигрывать партию го.

- Ты тот маленький гений? - спросил гостя Веселый Роджер.

Мальчик посмотрел на Леонардо, словно телепатически сообщая ему что-то через изумрудные глаза. Затем вернулся к доске и положил черный камень-магнит на пересечение с координатами N-8.

- Не сомневайся, он лучший ученик! - ответил агент.

- Даже лучше ее?!

- Да.

- И насколько?

- Достаточно, чтобы оставить Альфу Центавру далеко позади, - ответил Леонард и по-отцовски положил руку на плечо, словно это был его сын. - Джонни единственный кто может справиться с ней.

- Какая у него звезда?

- Сириус. Звезда созвездия Большого пса.

Умея в совершенстве контролировать эмоции, мальчик не шелохнулся, ни дернулся, ни единой мышцей тела, когда Леонард назвал имя его небесного покровителя и самой величайшей слабости - звезды, с которой он был связан невидимой духовной пуповиной, подобно той, которая связывала беременную мать и ее еще не родившееся дитя, растущее в чреве. Джонни опустил руку в карман пижамы, захватил гость камней и выставил их на доску: четыре белых и три черных. Далее, изучая все имеющиеся точки свободы для каждого цвета, мальчик погрузился в раздумья на минуту. Со стороны могло ошибочно показаться, что он существует где-то отдельно, в некой иной реальности. Однако это было не так. Время от времени, он швырял взгляд то на арийское лицо куратора, то на директора, который, жужжа глазными имплантатами, пристально сканировал Джонни с головы до ног.

- И сколько...

- Двенадцать лет, - опережая вопрос, ответил Джонни.

- Умеешь читать мысли?!

- Джонни обладает даром прорицателя, - вмешался Леонард. - Он видит свое будущее на шесть минут сорок секунд, что исключает для него любую неожиданность, позволяя управлять течением всех грядущих событий. Проще говоря, ему всегда заранее известно, чем обернется тот или иной ход.

Веселый Роджер бросил взгляд на выдвинутый ящик, в котором лежал секундомер, который он запустил в тот самый миг, когда в кабинет вошел Леонард. Шесть минут сорок секунд. Директор улыбнулся, растекаясь в дикой и уродливой улыбке из-за искривленных после неудачной операции губ.

- Ах ты, ловкач! Входя в мой кабинет тебе уже было известно о том, что я тебе скажу и более того, именно поэтому за дверями стоял Джонни. Уверен ты, мальчик, тоже уже в курсе наших дел, да?

- Отчасти, - кивнул он.

- Что ты знаешь об Альфе Центавре?

- Она левша. Восемнадцать лет. Импульсивная и чересчур категоричная в своих действиях. Мы никогда не были друзьями, а тем более близко знакомы, но после того как она покинула детдом SS, никто из детей не вспоминал о ней, словно она не существовала, - говорил Джонни, заполняя доску черными и белыми камнями. - Полагаю, Альфа Центавра обладает высоким интеллектом, но чаще надеется на интуицию, щедро подкармливая свое эго чувством неуязвимости и неуловимости. Она мнит себя богом. Могу сказать, что даже перед лицом смерти, она никогда не признает поражение и уж тем более, она никогда не пойдет на компромисс с кем-либо, особенно если это ее злейший враг.

- Тебе известен ее дар?

- Идеальный убийца. Для убийства ей надо увидеть настоящее лицо жертвы или фотографию с ним, чтобы затем мысленно разыграть в воображении сцену смерти. - Джонни продолжал стучать камнями по золотистой доске. - Человек умрет точно в предначертанный ею час. Позвольте узнать, что такого сделала Альфа Центавра, что вынудила обратить на себя взор самого руководства МИ-6?

- Убила девяносто девять человек!

- И все?

- По-твоему этого недостаточно?

- Откуда у МИ-6 уверенность в том, что убийца Альфа Центавра?

- Ее звезда полыхала ярко-красным огнем, - ответил директор.

- Убийства произошли ночью?

- Да.

- Но в таком случае возникает закономерный вопрос: зачем Альфа Центавра устроила свое шоу в ночное время суток, когда спектральный всплеск звезды мог засечь и дурак? - вопросил Джонни. - Вероятно, она сама желала наследить, чтобы тем самым убедить нас в том, что убийства дело ее рук.

- Как думаешь поймать ее?

- Исключу все возможные варианты; предвидеть это для меня не проблема. Просто загоню ее в угол. - Джонни сделал последний ход белыми и съел дюжину черных камней. - Победителем буду я.


20


Автомобиль со звуком изношенного сцепления тронулся и укатился вдоль пологого поворота, утыканного по обеим сторонам быстро уменьшающимися фасадами гостиничных домов. Дождь на окраине Лондона лил третий час. Небо выглядело пасмурно-блеклым; ни кусочка ясности. Леонард проводил старенькое такси взглядом и отправился к подъездной аллее, лавируя между растущими на глазах лужами и балансируя двумя тяжелыми желтыми чемоданами. Улица казалась вымершей. В охлажденном влажном воздухе чудился какой-то забытый привкус, слабый, но всепроникающий намек на архаичное топливо, вроде керосина или мазута. По-видимому, испарения исходили от той покачивающейся на столбе одинокой лампы, одетой в ржавые жестяные доспехи. Ее желтушный тусклый свет рассеивался, не достигая асфальта и блестящих зауженных носков туфель агента МИ-6.

Отель, в котором остановился Леонард, располагался на окраине города в пятнадцати минутах езды от Сити - центрального района и культурно-исторического ядра Лондона. В гостиничный дом вели три абсолютно идентичные двери, однако по плану последней перепланировки здания, только серединная, под номером два, являлась парадных входом. Остальные две превратились в красивые лакированные декорации, ибо за ними не было ничего, кроме двадцати пяти дюймов железобетона. Взобравшись по бетонной лестнице, агент поставил чемоданы, смахнул со лба капли липкого пота и, насухо вытерев о дорогой пиджак ладонь левой руки, прижал ее к прямоугольному куску стекла, утопленному в дверной створке. В нижней части стекла зажегся лазерный огонек, который прочел отпечаток ладони и пальцев, издавая при этом писк аналогичный комариному, который становился тоньше, пока не исчез вовсе. Дверь завибрировала - из восьми пазов выскочили магнитные засовы. Леонард ухватился за ручку, открыл дверь и скрылся за дюймовым листом красной лакированной стали.

Вновь подхватив багаж, агент проследовал в устланное нео-персидским ковром фойе, обшитое панелями из белого крашеного дерева. Дверь за его спиной автоматически захлопнулась, с гулким стуком вернулись на место титановые засовы. На белой обшивке стены висело несколько картин с лесными пейзажами, которые ныне встречались только в хвойных долинах Сибири и тропическом устье Амазонки. На ковре остались мокрые следы, перемешанные с грязью, когда Леонард пересек фойе и приблизился к позолоченной хромированной клетке лифта, который в этот самый момент прибыл на первый этаж. С лязгом отодвинулась складная решетка, выпуская буддийского монаха одетого во все оранжевое и сопровождающую его свиту из двух низкорослых и обритых тибетцев. Троица приветливо поклонилась агенту - он тоже - и не разнимая сложенных ладоней, свернула за угол.

Леонард зашел в кабину лифта, поставил чемоданы на пол и осторожно ткнул кнопку, чтобы не дай бог не повредить дорогостоящий маникюр, сделанный им позавчера. Лифт, несмотря на свой явно пожилой возраст, тронулся довольно плавно. Агент слегка навалился плечами на зеркальную стену и, зажмурив бессонные искусственные глаза, промотал в памяти свой вчерашний разговор с директором, который произошел, сразу же после того как Джонни покинул кабинет и отправился к себе.


- И вот еще что...

- Да?

- Позаботься о том, чтобы Джонни не узнал о SAINT и проекте ПАНДОРА, - наказал Веселый Роджер. - Пускай он и дальше верит, что он тот, кого мы слепили из него. Пускай думает, что он одаренное дитя, подброшенное ублюдками-родителями в детдом SS. Истина не должна открыться ему.


Добравшись до номера, на золотистой овальной табличке которого было выгравировано число 801, агент МИ-6 выудил из кармана ключ с магнитной полоской, вроде той, которая наносится на кредитные карты и, проведя ключом через узкую прорезь, отворил электронный замок. Затем ввел короткий четырехзначный пароль для подтверждения и, оттолкнув дверь ногой, перешагнул порог роскошного номера люкса настолько дорогого, что день в нем стоил бы ему месячного жалования. Десять метров в длину и почти столько же в ширину оклеенных греческими обоями с античными узорами. Напротив звуконепроницаемой двери стояла королевская кровать: двойной поролоновый матрас, атласное одеяло и четыре деревянные ножки, переходящие в резные столбы, подпирающие кровлю родственного лилового цвета. У изголовья царского ложа лежали пуховые подушки. Пара больших мансардных окон с не задернутыми алыми шторами обрамляла кровать. Все зеркала были убраны из номера из-за возможной слежки, а также бесполезная мебель, диваны, китайские вазы и прочая утварь, в которой легко спрятать 'жучки'. Почти что пустую комнату наполнял цветочный запах.

Джонни лежал на полу и по-детски размахивал босыми ногами, согнутыми в коленях. На нем были лучшие и самые мешковатые зеленые штаны и мятая белая рубаха с не глаженым воротом. Вокруг мальчика кажущимся еще совсем ребенком были выстроены двенадцать плюшевых зверей, которых Джонни вытащил из опустошенного чемодана, после того как Леонард отправился еще за двумя. Дюжина игрушек-зрителей отвечала животным восточного гороскопа и сидела вокруг него, наблюдая за тем, как маленький вундеркинд возился с уймой 3D-фотографий и толстенных папок, откормленных досье. Авангард составляли одноглазый дракон, сшитая из пяти частей, разорванная змея и обезьяна с перебинтованной левой лапой, раздувшейся, словно на нее рухнула гиря. Справа от мальчика стоял покрытый заплатами кабан, выкрашенный в зебру вол и собака с купированным ножницами ухом. Альбинос-кролик и бескрылый петух, пришитый к желтокрылой лошади, стояли слева. Арьергардом выступили: коза с деревянными лапами, крыса и радиоактивный святящийся тигр.

- Господи, Джонни!

Обойдя франкенштейнов, Леонард поставил чемоданы у изножья кровати и быстро зашторил окна, но оставил узкую щелку, чтобы просканировать мокрые улицы, выискивая наемников-убийц: никого. Лишь барабанная дробь дождя - бескрайний унылый зов. Вздохнув агент, задернул шторы до конца, вытряхнул из выпотрошенной пачки чуть подмокшую сигарету и, прикурив от польской зажигалки - дешевого подарка Маргарет, своей русской любовницы - уселся на край королевского ложа.

- Уже есть зацепки? - Агент выдохнул дым через нос.

- Кое-какие.

- Поделишься со мной?

- Начнем с того, что досье девяносто девяти человек, покончивших самоубийством, были в том файле, который, по мнению информаторов, выкрала Альфа Центавра, используя для этого хакеров НОСТАЛЬГИИ. Достоверно известно, что в операции участвовал хакер по прозвищу Африка. Его нервная система была подавлена компьютерным вирусом. Арест производили агента МИ-6. Эти же агенты отметили, что незадолго до смерти Африка принял файл, разбитый на семь частей. Адреса отправителей оказались удалены также как и копия загруженных на компьютер данных, - говорил Джонни. - Человек, выкравший файл у хакера, и есть Альфа Центавра. И более того, она была не одна.

- С кем-то?!

- Очевидцы сообщают, что видели девушку, садящуюся в черное авто.

- Что еще удалось узнать?

- Имена шести ее сообщников, - ответил он. - Чтобы сузить круг подозреваемых лиц, я собрал сведения обо всех 'ковбоях' НОСТАЛЬГИИ, которые погибли, начиная с тринадцатого числа и до текущего часа. Итого тридцать четыре человека. Двадцать восемь имели алиби: были жутко пьяны, не одни и вдобавок умерли насильственной смертью, поэтому я выделил только тех, кто убил себя сам.

- Шесть самоубийц?

- Да.

- Почему их?

- Подумай сам: девяносто девять самоубийц, Африка тоже убил себя. Неужели не очевидно! Девушка играет с нами в игру, и самоубийство - это ключ, а также кость, которую она подбросила нам. - Джонни собрал 3D-фотографии и переместился на необъятную кровать. - Итак. Ее первой жертвой оказался хакер Африка, тот который своей смертью вывел МИ-6 на НОСТАЛЬГИЮ и дал нам зацепку, чтобы двигаться дальше. Вторым умер российский хакер Дмитрий, имевший сетевое прозвище Сайт. Мы попытались найти его. Похоже, что несколько дней назад он повесился в своей квартире - встал на табуретку, обмотал шею телефонным кабелем и попрощался с этим миром. Из улик только пара черных крашенных волос. Интересно, что ДНК этих явно женских волос вовсе не принадлежит Альфа Центавре. Полагаю, кто-то приходил к Дмитрию до смерти хакера или после нее.

- Ее сообщница?

- Не факт, - коротко отрезал Джонни. - Третий - корейский хакер Нарцисс, террорист-самоучка, которого погубило собственное хобби. Нарцисс изготовлял бомбы в домашних условия. Всего-то перепутал пропорции и тысячи улик, включая компьютер и самого хакера, выброшенные ударной волной из окна, рухнули на асфальт, превратившись в килограммы изуродованного металлолома и фарш. Радует, что зацепку подбросили следующие жертвы уже из Канады - Апрель и Ноябрь. Оба вскрыли себе вены и умерли в ванной полной холодного молока. Типичный конец для эмо. Однако перед смертью эта любовная парочка, не без помощи Альфы Центавры, успела написать на кафеле белой стены двенадцать цифр - шесть двухзначных чисел. Нам удалось выяснить это только после экспертизы крови. Судя по всему, девушка писала четные числа, а юноша - нечетные. Вот каким было их послание. - Мальчик откопал фотографию, на которой был запечатлен длинный числовой ряд.

- Получается, 51-30-00-00-07-00. Что это означает?

- Координаты, - ответил Джонни.

- Чьи?

- Вот смотри. - Мальчик достал из чемодана кусок тусклого стекла - электронную карту мира. Когда экран загорелся неоновым свечением, он принялся вводить данные в строку. - Допустим, что эти цифры зашифрованные координаты, в таком случае у нас имеется следующее: 51 градус 30 минут и 00 секунд восточной долготы и 00 градусов 07 минут и 00 секунд северной широты. - Две линии, словно змеи, огибая земной шар, пересеклись в двух точках, одной из которых был город Лондон. - Альфа Центавра подбросила эту подсказку преднамеренно: она хочет, чтобы мы ждали ее.

- Кто шестой самоубийца?

- Итальянский хакер Доллар, выпрыгнувший из окна отеля.

- По-твоему, Альфа Центавра играет с нами?

- Именно, и я понимаю ее!

- То есть?

- Это дуэль между мной и ей, - пояснил Джонни. - Я чувствую, что она просто дает мне фору, чтобы я знал, что она будет где-то рядом со мной, и чтобы знал, что она знает, где нахожусь я. Мы будем недалеко друг от друга. Мы даже можем встретиться на улице. Если она идет на это, я тоже иду!

- Но она знает твое лицо!

- И что с того?

- Не будет ли безопаснее изменить его?

- Чтобы выглядеть подобно трусу, поджавшему хвост? Никогда. И вот что еще, Леонард: пусть Скотланд-Ярд, не путается под ногами, - добавил Джонни. - Эта игра будет для двоих - для меня и нее.


21


Полуденный рейс из Сиднея с задержкой в пятнадцать минут прибыл в лондонский аэропорт на запасную посадочную полосу, неподалеку от здания из стекла и зеркал. Буквально обогнув земной шар, Арлекин была убеждена, что окончательно замела все следы. Четырнадцать часов на высоте в семь с половиной тысяч ярдов оказались спокойнее, чем ожидала девушка - ни ЦРУ, ни ФСБ, ни МИ-6 и это несмотря на то, что последним должно было быть известно, что Арлекин едет в гости к ним.

Из Касабланки девушка на 'Тойоте' добралась до Танжера, чтобы обналичить чек и дальше на север Африки. У вод Гибралтарского пролива Арлекин переночевала в богом забытой деревушке и чтобы сбить с толку крадущихся за ней ищеек на три-четыре дня попрощалась с телохранителями. Затем переплыла пролив, оказалась в Мадриде, оттуда в Хельсинки и далее через окраины России до Дальнего Востока, где побывала на Тибете, в Непале, Индии и ряде других суверенных держав, не ведущих компьютерный учет, пересекающих границу граждан, чем пользовались криминальные лица. Через пару дней она очутилась в Сиднее, где купила долгожданный билет до Лондона, билет домой.

Учитывая улики и намеки, которые Арлекин подбросила МИ-6 их директор, Веселый Роджер, должен был сообразить, кто их противник и оценить степень опасности, а, следовательно, передать дело тому, кто достаточно эрудирован, тому, кто достаточно искусен, чтобы поймать ангела. Она очень надеялась, что избранным окажется белесый мальчик с условным именем Сириус. Арлекин были известны те способности, которые мальчик часто показывал в детдоме SS. Но самое главное девушка знала, как правильно использовать их для собственного блага, достижения заветной цели в спектакле из тысяч маленьких марионеток - ее 'пляшущих декораций', как любила выражаться она.

Закинув на плечо пластиковый ремень сумочки, Арлекин зашагала через зал ожидания, волоча за собой черный тряпичный чемодан на маленьких бесшумных колесиках. Понижение гравитации до лунной отметки существенно облегчило бы перенос багажа, но это было дорогое удовольствие даже для такой страны как Англия, да и награждало бы пассажиров соответствующей походкой. Аромат дешевых духов, охлажденный воздух и фоновый гул толпы, похожий на шепот ласкающих тело волн. Девушка вынула из кармана скомканный кусок бумаги, развернула его и еще раз прочла дату и время явки, на которой она встретится с Такеши и Чизуру, иначе они принесут 'крестному отцу' другую голову - ту, которую Арлекин вот уже восемнадцать лет носит на своих плечах. Рука вновь скомкала клочок бумаги и утопила во внутренний карман, не забыв застегнуть последний на застежку-молнию, чутко реагирующую на касающиеся ее язычка-датчика пальцами, а точнее на их ДНК.

Минуя вереницу неработающих старых таксофонов, девушка спустилась в подземный туннель, по обеим сторонам которого вырастала миниатюрные магазинчики и лавки, торгующие товарами: от жратвы до косметики, от дешевых духов до икон и драгоценностей, от сигарет до канцелярской дряни. Оглядывая стеклянные витрины, взгляд Арлекин попеременно застывал то на итальянских туфлях, то на отражении собственных глаз - карих, имеющих на периферии своих радужек штрих-код. Черты лица выглядели более резко, чем до этого. Вероятно, их подчеркивала по-мальчишески короткая стрижка и натуральный русый цвет, в который перекрасилась Арлекин в ночь накануне. Ее лицо покрывал минимум косметики, лишь обыкновенная пудра и тонкий слой сладко-вишневой помады, придающей губам блеск, чем-то напоминающий засаленную кожу со сверкающим слоем жира.

Для посещения Лондона девушка купила новый и самый лучший жакет серебристого оттенка из натуральных волокон, какие едва ли можно увидеть на людях. Нынче в моде была синтетика из-за ее дешевизны, долговечности и стойкости ткани ко всякому роду химических реактивов. Жакет был расстегнут до третьей пуговицы, открывая белоснежную накрахмаленную хлопчатую блузку с пышным кружевным воротником популярным в прошлом столетии и такими же старомодными узором на груди - раскрывшийся цветок розы, вручную вышитый отбеленными нитками. Брючки в обтяжку чуть более темного, чем жакет цвета, сверкали рассыпанными на бедрах блесками. Туфли, звонко щелкая по граниту туннеля, очень скоро вывели Арлекин наружу, на одну из оживленных улиц.

На улице к этому времени начался дождь, а поймать такси в столь ненастную погоду все равно, что гоняться за мифической жар-птицей. Пришлось идти пешком. Через пару кварталов Арлекин отчаянно подергала размокшие лацканы европейского жакета в надежде придать им хоть какую-то форму, чуть коснулась волос, по-видимому, для того чтобы поправить прическу, но передумала. Девушка была отчасти рада, что интуитивно предчувствовала мокрую лондонскую погоду и как бы специально для этого подстригла волосы, хотя, честно говоря, она бы испытала большую радость, если бы интуиция подсказала ей прикупить зонт, дождевик или, на крайний случая, взять с собой плащ.

По дороге до гостиницы, в которой Арлекин надеялась отогреться и переодеться во что-нибудь сухое, девушке не попалось ни одного агента МИ-6: никто не плелся, не подсаживался ей на хвост, наблюдая через тонированное стекло авто, и не останавливал посреди дороги, чтобы заговорить с ней. Хотя был один мордастый русский бизнесмен в малиновом костюме, который, уловив на себе взгляд ее шоколадных глаз, тотчас зашелестел газетой и поднял ее, отгораживая от девушки свой мир. Не желая рисковать понапрасну, Арлекин разобралась с ним так, как она умела лучше других - просто убила, вообразив в мозгу череду странных обстоятельств, по которым через две минуты тринадцать секунд толстяк, борющейся с вдруг обезумевшим голубем, очутился на дороге, прямо перед ярко-красной жестяной стеной - двухэтажных автобусом, разогнавшимся до сорока миль в час.


Двухэтажный отель, в котором ненадолго остановилась Арлекин, располагался в деловой части Лондона на берегу реки Темзы. Эту шикарную гостиницу с античным древнеримским фасадом она выбрала вовсе неслучайно. Держа свой язык за зубами, девушка не сообщила никому, где она и, уж конечно, никому из агентов МИ-6, которые были бы рады получить столь щедрую подсказку. В живописном фойе повсюду стояли тропические растения из живого пластика в глиняных кадках, а непродолжительные коридоры напоминали шахматную доску из мрамора, вытертого подошвами сапог. Арлекин записалась в регистрационный виртуальный журнал как миссис Кюри, предъявив портье фальшивый паспорт, сделанный мастерами ЦРУ и неотличимый от подлинника. Все печати и голограммы, включая разные биометрические сведения ГРЕХа: самостоятельно обновляющаяся 3D-фотография, отпечатки пальцев рук и ног, а также длинный шифр - закодированные данные о теле.

Девушка представилась белорусской ученой, прилетевшей из Минска на научно-популярную конференцию, посвященную последним достижениям в области струнной физики и новой теории Х. Русые волосы, легкий акцент и второсортная одежда типичного ученого отлично сыграли свою роль, и одураченный портье с радостью сдал номер, получив от девушки, разумеется, фальшивый, чек.

Через минуту Арлекин провела магнитный ключ сквозь щель и отворила позолоченную дверь в маленький, но до жути дорогой номер, который обычно держался для иностранных дипломатов и их капризных жен. Двадцать квадратных метров - площадь средней лондонской квартиры. Цена же поднималась из-за художественного оформления: голографические обои, меняющие цвет, водяной матрас, итальянский фарфор в уборной и узкий гигантский аквариум с экзотическими рыбами, что вместо перегородки делил прямоугольный гостиничный номер на две равные зоны. А также вечно галантная прислуга: чернокожие юноши и девушки-горничные, чьи фартуки были одного фасона с теми, которые Арлекин часто видела в порнофильмах, до того как их разрывали десятки мужских рук.

Наградив улыбающегося во все зубы коридорного щедрыми чаевыми, девушка намекнула ему, чтобы он проследил за тем, чтобы никто из обслуги не беспокоил ее до утра - ни по телефону, ни в дверь. Еще шире улыбаясь пухлыми розовыми губами, африканец, кланяясь ей, удалился прочь. И очень скоро смолк звук его шагов. На этаже, который заселяла лишь Арлекин, воцарилась тишина. Девушка отклеила от холодной металлической двери ухо, оббежала номер, выискивая камеры или 'жучки', которые ставили все кому не лень - любопытные хозяева отелей или просто озабоченные ублюдки, сующие руку в штаны всякий раз, когда на черно-белых пузатых мониторах появляется одна из симпатичных постоялиц. Никаких устройств. Чисто. Рухнув на красный каучуковый диван, аккомпанирующий ковру из схожей с резиной полимерной тканью, девушка начала переодеваться. Она скинула с себя намокший жакет, туфли, расстегнула блузку и стянула брюки мокрые до колен. Ухватив с медного кофейного столика серебряное блюдо со свежими зелеными яблоками, девушка переместилась обратно на диван и, сверкая кожей незагорелых ног, до пояса зарылась в шерстяной плед.

По телевизору шел дневной выпуск новостей. Ведущий - ариец-мужчина тридцати лет с лицом дешевой поп-звезды, идеально симметричная модель, которого встречалась, чуть ли не на каждом втором плакате - начал обзор событий дня с новой информации о военной кампании, устроенной Англией, намеренной захватить трети четверти мира, дабы воскресить дух Британской Империи, ту державу, над которой никогда не заходит солнце. В прежние времена это древнее высказывание подчеркивало небывало обширные территории колоний по всей планете и, по планам нынешнего Парламента, должно заново озарить государство в Новом Тысячелетии, ибо страну хранит сам бог. Экспансия разрасталась как лесной пожар, сжигая города и круша слабые недодержавы. Бои шли в Индии, Марокко, Канаде и Корее с поддержкой юга. Скоро ожидалась операция вблизи Кавказских гор.

На экране мелькали жестокие кадры, показывающие убитых солдат и гражданских, дымящиеся танки, искалеченных зверей и многокилометровые вереницы беженцев, плетущиеся вдаль на фоне солнца, тающего точно масло на горячей сковороде горизонта, раскрашивая небо в алые неоновые тона. Внизу фосфорического экрана всплывали разного рода цифры: двести сорок убито, девятьсот восемнадцать ранено, из которых триста семьдесят пять детей школьного возраста. Ракета упала на деревенскую школу. Иногда внизу загорались название городов и частных селений, стертых с лица земли ракетами класса 'воздух-земля' с ядерными боеголовками неуязвимыми для всех известных ПВО.

Еще пять лет назад, узнав о намерениях Англии, девушка поняла, что достижение МИРОВОГО ГОСПОДСТВА немыслимо без новейшего информационного оружия, которым и явились ангелы - сверхсущества созданные с одной лишь единственной целью: служить четырехсотлетней королеве Виктории, дочери последнего английского лорда, и стране как встарь претендующей на всемирный трон. Впрочем, даже сегодня десятки ангелов из детдома SS были еще молоды, за исключением ее самой и Сириуса, мальчика-вундеркинда. И именно это обстоятельство сдерживало прыть Англии! Через год или, в лучшем случае, пару лет, когда многие воспитанники достигнут совершеннолетия, Парламент развяжет третью мировую войну. Кто-то должен был остановить их, остановить любой ценой.

Когда закончились новости, Арлекин моргнула - выключила 'ящик' и, встав с дивана, побрела к не расстегнутому черному чемодану на колесиках, оставленному негром-коридорным возле едва заметной двери, оклеенной с внутренней стороны такими же точно полосатыми обоями как четыре стены, увешанные круглыми зеркалами и репродукциями, известных и безумно дорогих, картин прошлого века. Она раскрыла жужжащую молнию чемодана и засунула в него руку, продолжая зарывать ее вглубь до тех пор, пока рука не утонула по локоть. Затем Арлекин быстро вытащила ее обратно. Пальцы сжимали старенький бинокль, чей грязно-черный шероховатый пластик отлично сочетался с ярко-красными накладными ногтями девушки треугольной формы, режущими плоть не хуже чем ножи. Следом за биноклем, Арлекин выудила из бокового чуть оттопыренного кармана коллекцию компактных окуляров и, выбрав один - самый мощный из них, накрутила на объектив, используя спираль с широким шагом. Немного подкорректировав фокус и захватив устройство, она вернулась к кофейному столику, чтобы убедиться, что в сумочке остались чистые фальшивые чеки и, переложив дюжину бумажных полосок в карман сохнущего на вешалке жакета, подошла к окну.

Ее номер ютился на втором этаже. Окно, обрамленное шелковой шторой викторианской эпохи, выходило на подноготную города: квартиры политиков, пара правительственных яхт, причаленных у самого маленького и самого дорогого из плавучих ресторанчиков посреди реки, охрану которого составляли агенты МИ-6, ибо обедали там далеко не английские семьи и уж тем более не туристы. Дороги заполняли иномарки с 'синими' номерами и сиренами аналогичного небесного оттенка. Почесывая одну ногу пяткой другой, Арлекин, будучи лишь в блузке и белом кружевном нижнем белье, следила за каждым бритоголовым типом, заходящим в двери домов или садящимся в салон авто, записывала в ячейки памяти их жесты, оперативные образы и даже пыталась читать их речь с губ.

Через минуту объектив бинокля оказался направлен на юго-восток, где на противоположном береге реки расположился 'Воксхолл-Кросс' - гора из стекла и железобетона, штаб-квартира МИ-6. Об этом сооружении ходило немало легенд, ибо редко кому везло просто войти в святую святых королевской разведки. Десятиэтажная громадина была всего лишь верхушкой айсберга, для отвода глаз, потому как все ее секретные подразделения располагались на пяти других, подземных этажах. Очевидцы, единожды побывавшие внутри, поговаривали, что, дескать, в подземный гараж МИ-6 машины въезжали через специальные электронные ворота, расположенные с фронтальной стороны здания. Автоматические кибер-охранные двери, бесконечные коды-пароли, магнитные карточки и безумно тесные лифты, войдя в которые твои плечи касаются стен, как бы гарантируя этим, что ты один. В общем, 'Воксхолл-Кросс' являлся самой неприступной цитаделью во всем мире. И даже божественный дар Арлекин был, увы, бесполезен. Вот если бы она умела силой мысли 'отпирать' замки.

Девушка увеличила разрешающую способность бинокля до уровня достаточного, чтобы видеть фигуры агентов в не зашторенных окнах изумрудного здания. Попробовала еще добавить четкость, чтобы лучше рассмотреть их безымянные маски-лица, походящие на квадратную мозаику. Однако дальнейшее увеличение не помогало, напротив - от железобетонных панелей здания начали вдруг исходить какие-то странные электромагнитные волны, искажающие транслируемый в мозг сигнал. Картинку испортили сильные помехи и посторонние шумы, от которых закладывало уши. Арлекин прекратила сеанс наблюдения и, отведя бинокль от глаз, выдернула из шейного гнезда змеящийся шнур.


22


Грязное обтянутое кожей заднее сидение старого 'Доджа' вызывало чесотку, и Инь без конца ерзала на нем задницей, царапая бедра пурпурными ногтями, явно искусственного происхождения - из обыкновенного дешевого латекса, на что указывали беловатые засохшие следы от капель клея. Девушка уже дважды за утро пожалела, что надела модные колготки в сетку и мечтала оказаться в тех стареньких джинсах, которые остались в Санкт-Петербурге. На сборы у Инь не было времени. Выйдя из НОСТАЛЬГИИ, она сразу поймала такси и приехала в аэропорт, задекларировала кейс и вылетела в Нью-Йорк, ближайшим рейсом, заплатив за билет в один конец тройную стоимость. В здешнем аэропорту девушка купила солнечные очки, рыжий парик и русскоязычный путеводитель, на тот случай если чертовый Томас Дин не подберет ее и Инь придется самостоятельно искать себе кров.

WWW и Томас Дин оказались в Нью-Йорк за три часа до прибытия Инь, поэтому они оба уже сидели в автомобиле и просигналили девушке, когда увидели ее тонкий силуэт, выплывающий из автоматических дверей аэропорта. Когда Инь очутилась в облезлом салоне 'Доджа', он тронулся в путь.

Кот сидел на коленях у девушки и поглядывал в окно за пролетающими перед глазами улицами Манхэттена: частокол государственных зданий, рой людей и железные реки автомобилей. Диск с ПО, образ которого Инь передала хакеру, будучи в НОСТАЛЬГИИ, был расшифрован им лишь на треть. Над остальной частью WWW бился прямо сейчас, сидя справа от девушки, и бегая пальцами по клавиатуре, подключенной к самому хакеру и проектору, над которым парил голографический экран. Девушка заметила, что хакер на этот раз был одет по-другому. Дубленка без рукавов, свитер с черно-оранжевыми полосами и драные темно-синие джинсы. На новых шмотках не было и следа классической хакерской атрибутики: болтающиеся на ремнях микросхемы, штрих-коды, датчики и чипы, мигающие как рождественская гирлянда. Лицо девственника, очерненное колючей щетиной, украшали полупрозрачные тускло-желтые очки и ярко-алые губы, из-за которых WWW выглядел как чертов трансвестит. Затылок прикрывали фальшивые пряди обесцвеченных волос, которые он собрал в тонкий хвост, свисающий вдоль шеи между двумя пластинами с десятками углеродных гнезд.

- Долго возишься, WWW, - нахмурился курильщик.

Инкогнито, представившийся как детектив Томас Дин, сидел за рулем авто. Его свободная рука то держала тлеющую сигарету, то крутила торчащий рычажок старомодного радио, отыскивая, как подозревала Инь песни своей вчерашней молодости. Наконец, бросив бессмысленное занятие, рука скользнула в бардачок, нащупала давно распечатанную пачку любимых сигарет и, встряхнув ее от пыли, поднесла к желтокожему лицу курильщика, чтобы он ухватился влажными губами за одну из них. Затем Инкогнито прикурил от сантиметрового язычка все той же зажигалки или ее дешевой копии. Облако серого дыма вновь окутало хромого курильщика, вытягиваясь через приспущенное окно.

- Все, готово! - отстрелял WWW.

- Что было на диске? - спросил Инкогнито и, стряхнув излишки пепла, присосался к дымящему соску.

- Ключ.

- Еще один ключ?

- Да. И, кажется, что мне известно, от какого он замка. Дай мне кота. - Инь передала животное хакеру, после чего WWW провел рукой против шерсти и разыскал на боку кота небольшую щель, в которой утопил компакт-диск. - На нем была записано ПО для чтения памяти, которое написал Сайт.

- По-твоему, кот расскажет правду?!

- Он был свидетелем.

Жонглируя спутавшимся проводом, хакер распутал этот черно-серый клубок ровно настолько, чтобы хватило для осуществления замысла. Затем подключил один конец в гнездо рядом со щелью дисковода. Домашний питомец чуть прошипел. Шерсть на мгновение встала дыбом. Другой конец провода, который оказывался шире в диаметре, WWW воткнул в одно из круглых гнезд на правой части своего затылка, зафиксированных в чуть-чуть ржавой по краям металлической пластине. Он давно хотел обратиться к хирургу-оператору, чтобы заменить эту деталь, однако вечно забывал об этом.

- Ты, что это творишь? - забеспокоилась Инь.

- Пробую подключиться к его памяти.

- Но ведь у него другой архиватор?

- Вот поэтому я использую ПО Дмитрия, - пояснил хакер, не отрываясь, щелкая клавиатурой. - Из-за прямого контакта ему будет немного больно, подержи зверя, чтобы он не дергался. Поняла, Инь?

- А другого способа нет? - умоляюще спросила девушка.

- Через спутник, но это будет не столь безопасно, - ответил WWW и коснулся переключателя, уходя в путешествие. Зрачки его голубых глаз резко побледнели, словно выключилась внутренняя подсветка. Неоново-белые искусственные глазные яблоки приобрели тусклость покойника. Хакер не подавал никаких явных признаков жизни в течение двадцати минут. Даже дыхание исчезло. Кот изредка трепыхался в ладонях Инь, словно задыхающаяся рыба выброшена на обжигающе-горячий песок. Вскоре животное успокоилось, разум WWW вернулся назад в родное тело, ставшее бледнее тени.

- И что ты увидел, ковбой? - вопросил курильщик, прикуривая уже следующую сигарету.

- Самоубийство.

- Выходит, что Дмитрий и правда убил себя?

- Ага.

- Но почему, черт возьми?! - не верила Инь.

- Интереснее другое, почему это указывает на мисс Паркер? - спросил WWW.

- Если я скажу то, вы сочтете меня фантазером, - усмехнулся Инкогнито и ловко вертя языком, перебросил сигарету в противоположный уголок рта. - Мисс Паркер - идеальный киллер, который убивает людей с помощью воображения. Она просто мысленно сочиняет обстоятельства смерти, а через отведенное время этот сценарий становится явью. Для убийства ей хватит даже фотографии человека, которого она захочет убить. Ты ее последняя цель, именно поэтому я привез тебя в Нью-Йорк.

- Не дури, это бред!

- Такой уж дар у этой сучки, - ответил курильщик.

- Может она еще и не человек вовсе?

- И это верно.

- Что?!

- Видишь ли, Мисс Паркер - ангел, правда, не совсем из тех, которые живут на небесах. А из тех, что были получены человеком в военных лабораториях, - говорил Инкогнито. - Она новейшее оружие ЦРУ, которое намеревается использовать ее для победы над Англией. Вы ведь знаете, что Лондон вот-вот развяжет третью мировую войну, надеясь вернуть земли некогда принадлежавшие им.

- Ее цель прекратить войну?

- Подозреваю, что мисс Паркер предала ЦРУ. А это значит, что сейчас приказы она отдает себе сама.

- И куда же мы едем?

- К призраку...

- Прости?

- Понимаешь, здесь для меня все наполнено призраками прошлого.

- Ты бывал здесь?

- Хуже... я тут родился.

- И кто твой 'призрак'? - спросил WWW.

- Один мой старый знакомый. Или, по крайней мере, то, что от него осталось!

Через полчаса 'Додж' припарковался в безлюдном переулке очень похожем на окраины Санкт-Петербурга - такие же желтые полуразрушенные дома, дороги, изрытые ямами, и запах старости. Детектив выбрался из автомобиля. Затем он поднял предмет, которым оказался уголок кирпича, и слегка прицелившись, зашвырнул в разбитое окно на третьем этаже над кованой чугунной дверью. Чьи-то шаги прервали вековую тишину. Инкогнито встав лицом к двери, расправил плечи и выдал серию жестов, очень похожих на язык, которым обычно пользуются глухие. Жесты были четкими и отточенными. Кто-то с другой стороны двери явно читал их, наблюдая через стеклянный рыбий глаз.

- Томас Дин? - Голос чуть громче шепота появился, казалось, ниоткуда.

- Я уже все сказал тебе, - отрезал курильщик.

- Ты пришел к нему?

- Да. Я хочу поговорить с ним.

- Он переехал...

- Куда?

- Иди в старое место. Он ждет там. - За металлической дверью вновь раздались тихие шаги. Он ушел.

Озираясь, курильщик махнул рукой Инь и хакеру и, пересекая беспризорный газон, заросший терновником, углубился во двор, где имелся потайной вход, ведущий в старый подвал покинутого дома.

Этого дремучего, насквозь гнилого, подвала Инь не забыть никогда. Перила вдоль деревянной крутой лестницы отсутствовали, поэтому гостям приходилось удерживать равновесие, касаясь стен из обожженного кирпича, который оказывался к тому же скользким, из-за царящей внизу болотной сырости и сантиметрового слоя мха и плесневых бактерий, забивающихся в каждую его расщелину и трещину. Аромат дохнущих животных - крыс и других грызунов - ударял в нос, вызывая в горле рвотный рефлекс. Укрытые ржавыми колпаками люки вентиляторов отрыгивали клубы сгущенной пыли. Желтая лампочка бешено пульсировала в уродливой сетке из окислившегося металла. Свет от нее был жутковато слабым и освещал лишь обросший паутиной и протекающий угол, чья стена была испещрена граффити - проделки тех детей, которые ныне уже, наверное, и не ходят по земле. Инкогнито вытащил из кармана второсортного плаща фонарик и, удобнее ухватив его за рифленую рукоять, изменил положение переключателя. На стене тотчас возник круг тошнотно-желтого цвета. Курильщик включил фонарик лишь, чтобы указать дорогу WWW и Инь; его глазам не требовался свет.

Сойдя со скрипящей лестницы, Инь сразу же ощутила, что бетонный пол подвала был затоплен водой. Ее уровень достигал десятка сантиметров и касался щиколоток. Девушка тут же вспомнила, что на ней были новые дорогие туфли, за которые она отдала пару тысяч рублей. Напрасная трата! Через пару-другую шагов, которые она делала почти на ощупь, двигаясь лишь за световым кругом, Инь заметила, что кейс потяжелел. Или может, ее обувь всосала воду, и от того стало чуть труднее идти?

Дойдя до каменного тупика, Инкогнито провел лучом света вдоль стены, как будто разыскивая что-то. В поле зрения фонарика попали горы скомканных и намокших факсов, куски упаковочного пенопласта высотой с человеческий рост, доисторические приборы или их запчасти и куча дохлых крыс, лежащих подпаленными на электрических конфорках и резистивном элементе разобранного утюга. Чуть переведя желтый круг, курильщик заметил парафиновые свечи, устаревшие спичечные коробки и спички в полной пепельнице. Некоторые из них еще тлели - знак присутствия людей. На стене гости увидели изображение многорукого человека, встречающегося на наскальных рисунках в потерянных пещерах Индии. Правда, этот шедевр не был выполнен кровью; автор использовал мел.

- Сол?

В ответ вспышка неоново-розового света из горизонтальной прорези: сканирование.

- Эй, Соломон, приятель... - увереннее произнес Инкогнито.

- Томас Дин. Неужели это ты?! - Многорукий человек оказался обозначением секретной двери, которая через миг отпружинила в сторону, пуская гостей в пыльную, но хотя бы сухую, прихожую. - Черт, сколько лет, сколько зим! - Друзья обняли друг друга. - Извини, что не признал тебя сразу. И зачем тебе этот глупый фонарь? Твои глаза видят в темноте лучше, чем летучая мышь! - Из его глотки раздался смех, больше похожий на хрип, оканчивающийся кашлем. Голос мужчины портил скрежет, как будто звук проходил через изношенный динамик, что вероятно объяснял преклонный срок.

- Он для моих друзей.

- Кажется, у нас был уговор - не водить чужаков! - проскрипел Соломон.

- К твоему сведению, мистер подозрительный, эти двое не только мои деловые компаньоны, но и твои будущие клиенты. Веди себя с ними вежливо и будь учтив, - улыбнулся курильщик, пуская дым.

Человеку, который отозвался на имя Соломон - очередной пароль или подпольный псевдоним, было далеко за сорок, учитывая следы от подтяжки лица ближе к розоватым лысеющим вискам. Об этом красноречиво говорили устаревшие голосовые связки, доставшиеся от отца или кого-нибудь дальнего заморского родственника. Достать органы сегодня трудно, а заработать на них - вдвойне! Поэтому родители часто оставляли после себя в наследство некоторые из своих деталей. Соломон протер кулаком запылившиеся в отсутствии век глаза, которые как он утверждал, достались ему от матери, причем, в буквальном смысле этого слова, а той - от своей, его бабули. Подобно семейной реликвии эти глаза передавались из поколения в поколение по женской линии. Однако мать умерла рано, не успев родить дочь. Зеркала-зрачки наследства имели необычную коричневатую мембрану, окруженную яркой семицветной радужкой, аналог давно позабытой радуги. На краю глаза имелась надпись - дата производства. И хотя верхняя половина лица выглядела человеческой - глаза, уши, нос и натуральные волосы - другая, напротив, была механической. Его нижняя челюсть скрипела каждый раз, когда он открывал ее шире, чем на два сантиметра. За ней прятались заржавелые зубы, пластиковые десна и резиновый язык, усыпанный множеством сенсоров для распознавания вкуса пищи.

Соломон был одет во что-то вроде комбинезона из жесткой складчатой фольги, подобного тем, какие носят санитары скорой помощи, выезжающие на дорожные аварии и в зоны с радиационным фоном. На горле у мужчины болталась синяя бумажная маска, которая должно быть недавно была на лице, скрывая его кибернетическую оболочку, по жилам которой вместо крови текло машинное масло.

Что же можно было сказать о самом Соломоне, так это то, что он был агентом ЦРУ. Фальшивое имя, голос и оболочка, создавали из него настоящего затворника, забытого всеми и в том числе им самим. Как у актера, у мужчины был свой сценарий и творческая цель: войти в роль и подкрепить легенду Инкогнито, чтобы ни WWW, ни Инь никогда не заподозрили, что кто-то умело водит их за нос.

- Хлебни. Недурное пойло, - произнес он, всучивая Инкогнито фляжку, но тот лишь поморщил нос.

- Ну и вонь. Что в ней?

- Московская водка.

- Нет, спасибо, уж лучше умру от никотина, чем от этого зелья! - отшутился курильщик.

- И какой будет моя работа? - деловито спросил Соломон.

- По профилю...

- Что-нибудь пришить?

- Да, новое лицо.

- Им обоим?

- Нет, только ему.

- А что здесь делает она? - Хирург-самоучка указал на Инь, сидящую на кейсе.

- Не думай - не для красоты!

- Чем заплатишь?

- 'Наличными', - гордо зарядил курильщик.

- И откуда у тебя пятьдесят тысяч долларов?

- У нее есть...

- По-твоему, я дочь олигарха?! - Инь скривила гримасу.

- Нет. Маленькая сучка, у которой в кейсе лежит полмиллиона российских рублей, - по-русски сказал курильщик, заставив девушку онеметь от страха. - Ты думала, я случайно втянул тебя в это дело? Ты всего-навсего разменная фигура на шахматной доске, как и я. Конечно, мы одного цвета, но твоя фигура - пешка, а моя минимум конь. Понимаешь в чем наша разница? Подумай над этим, Инь.

- Но откуда ты...

- В тот же день, когда ты обнаружила мертвого Дмитрия. Мне уже был известен твой бизнес. Я даже купил одну из твоих кассет, дабы подобраться к тебе через Бенджамина, обещая ему золотые горы. - Инкогнито продолжал говорить, зная, что Соломон не знал русский язык, а WWW понимал через слово. - Будь паинькой, оплати счет! Откажешься - отправишься в Россию, прямиком в лапы ФСБ. А там, учитывая все высланные им по почте улики, недолго и плюхнуться на электрический стул.

- Ах ты, сукин сын!

- Да уж... Праведников в нашем мире не больше, чем золотого песка на речном дне, - произнес он.


WWW очнулся, будто кто-то щелкнул переключателем.

Он ощутил тонкие ниточки боли, извивающиеся по лицу, незримая сила стягивала глазницы, с ума сводило тиканье настенных часов с кукушкой, высовывающейся из теремка каждый чертовый час. Язык, небо и губы набухли. Или это было остаточное действие анестезии? Во рту между зубов осел привкус свернувшейся крови и жгущего спирта, щиплющего также слизистую оболочку носа. WWW услышал голоса детектива и Инь. Они сидели на белых эмалированных стульях с грязными ножками в двух метрах от койки c хакером и переговаривались о чем-то очень важном, подозревал он.

Открыв ноющие глаза, WWW увидел один потолок, белые треугольники звуконепроницаемой плитки, но желтые в области швов. Чувствуя, что мышцы тела начали потихоньку слушаться мозг, хакер повернул голову в сторону беседующих 'друзей'. Новые глаза видели, также как старые, но все равно пришлось внести ряд поправок: яркость, контраст и другие параметры. Когда картинка приняла знакомые очертания и 1028-битовую цветовую гамму, WWW различил ту молочно-белую стену с этим дурацким ложным окном: высококачественная голографическая анимация какого-то сада. Если смотреть на ветви деревьев достаточно долго, то можно заметить, что соловьи, которые садятся на них, через некоторое время начинают повторяться. Да и кто поверит, что в подвале есть окно.

- Как твое самочувствие? - ухмыльнулся курильщик.

- Иди на хрен!

- Ха-ха-ха.

- Ничего смешного, - проворчал WWW.

- Мой друг неплохо поколдовал над твоей физиономией, - говорил Инкогнито, отдирая пленку, которая защищала свежую кожу от микроорганизмов и вредоносных вирусов. Кожа под ней была красной и чувствительной к любому касанию, даже легкое дуновение жгло сильнее огня. - Он чуть сломал твой нос, вживил туда хрящ и создал эту чудесную горбинку. - Курильщик поднес зеркало к лицу хакера. - Увеличил губы, изменил прикус и под корень срезал твой сраный герпес. Пришил тебе пару ушей и кофейных глаз, купленных на 'черном' рынке. Органы принадлежали какому-то турку.

- Черт, да у меня лицо все в синяках!

- А как же! - хрюкнув, подхватил он.

- Как скоро они сойдут?

- Через двадцать четыре часа. И постарайся в это время не касаться лица руками, - посоветовал Соломон, стоящий возле раковины и моющий окровавленные инструменты под струйкой горячей воды, которая напомнила хакеру молоко, прежде всего, из-за избытка хлора, растворенного в ней.

- Мы тут потолковали с Инь... - начал Инкогнито, но отвлекся, чтобы зажечь новую сигарету. - Учитывая информацию о хакерах СЕПТЕНЕРА, которой ты поделился со мной - 3D-фотографии, сетевые прозвища и кодовые имена, которые раздала вам мисс Паркер - можно сделать всего один вывод.

- Какой?!

- Мисс Паркер убивала последовательно, - ответил курильщик.

- И какой ключ у последовательности?

- Отдаленность от Солнца. - Инкогнито подсел поближе к WWW. - Как тебе известно, первым был Африка с кодовым именем Солнце, второй Сайт - Меркурий, ближайшая планета к Солнцу. Затем Нарцисс, Апрель, Ноябрь и, наконец, Доллар или Венера, Луна, Марс и Юпитер. Последний ты. У тебя просто оказалось немного больше времени, чем у остальных. Благодаря этому, ты успел приобрести новое лицо. Будь уверен, что отныне мисс Паркер не тронет тебя. Во всяком случае, до того дня пока не узнает, что ее обвели вокруг пальца. И тогда она вернется: придет за тобой, мой друг.


23


- В первый и последний раз я сделал это для тебя, - произнес Леонард, едва успевая за Джонни, чье миниатюрное детское тельце скользило между строгих фраков и шелестящих платьев светских дам.

- Не беспокойся, ты же со мной, - сказал мальчик.

- И чем ты поможешь?

- А ты догадайся!

- У меня достаточно мозгов, чтобы догадаться о том, что будет со мной, когда Веселый Роджер разнюхает о нашем небольшом путешествии: моя голова полетит с плеч, ко всем чертям! - ответил агент и, чтобы на сей раз не упустить мальчика из виду, взял его за руку. Они выглядели как отец и сын.

- Не отставай. - Джонни настойчиво тянул агента МИ-6 за собой, протискиваясь вглубь казино КОРОЛЕВСКИЙ НОЛЬ, туда, откуда сквозь оглушительный смех, доносился жадный звон фишек, урчание дюжин вращающихся золотых рулеток и стойкий аромат сумасшедших ставок, доходящих порой до астрономических высот - семи нулей, которые завсегдатаи и окрестили как 'королевский ноль'.

- Куда ты так торопишься, будто пытаешься удрать?

- Будь так - я был бы уже заграницей, - ответил он.

- В таком случае, что мы делаем?

- Мы гуляем.

- Гуляют обычно по улицам, в парках... - но мальчик оборвал Леонарда.

- На улице нам будет кто-нибудь докучать, да и попасться в руки ищеек гораздо проще. - Его глаза скрытые под темными пластиковыми очками с черными стеклышками сканировали каждого богача, их пьяных жен, вторых молодых жен или дочерей в нарядах, подчеркивающих их округлый бюст. Пузырясь, французское шампанское рекой лилось в прозрачные бокалы из горного хрусталя, на фоне завораживающей классической музыки, исполняемой живым оркестром из двадцати лиц, идентичных друг другу, по-видимому, не без помощи чудотворной пластической хирургии. - Мы будем осторожны и невидимы среди этого зажиточного скота. Проходя через вестибюль, я заметил пару агентов, третий - стоит за рулеточным столом, четвертый - возле туалета. Других не увидел. Но будь осторожен: здесь их достаточно, чтобы выудить зубастую рыбу. Ты ведь понимаешь о чем я?

- В этом ты прав, - кивнул Леонард.

- Я всегда прав!

- И все-таки...

- Мой дар помог нам улизнуть из мраморной цитадели и поможет вернуться назад, - пообещал он.

Джонни был облачен в черно-белый клетчатый костюм - имитация дорогого немецкого брэнда, украшенный золотыми пуговицами, запонками и даже авторучкой из металла благородных князей. Он не мог скрывать лицо и поэтому солнцезащитные очки оказались своеобразным компромиссом. Леонард хотел заставить его перекрасить волосы в матовый черный цвет и на час изменить рельеф лица мальчика посредством подкожной инъекции, вводимой под подбородок, используя тройную иглу.

Галстук от непривычки немного душил Джонни и мальчик постоянно касался его рукой, но не ослаблял, чтобы ненароком не нарушить удачный угол вмонтированной в узел скрытой камеры. В руке он держал одну из двенадцати своих любимых игрушек - обезьяну, миниатюрную гориллу с черным волосатым телом и лысой грудью с темно-коричневой кожей. К забинтованной левой лапе, на спине плюшевой игрушки добавились семь гигантских цветных булавок, повторяющих радугу. Мальчик щелкал по полу-зеркалу в блестящих сандалиях, словно отплясывал чечетку, резонируя и как бы сливаясь с ансамблем других, хмельных щелкунчиков, гуськами пересекающих просторные залы.

- Что тебе понадобилось тут посреди ночи? - догоняя, спросил агент МИ-6.

- Увидеться кое с кем.

- Эй, попридержи коней, Джонни, это уже не шутки! - нахмурился Леонард, подтянув мальчика ближе к своему бутылочно-зеленому вельветовому костюму и безукоризненно чистым туфлям. - Об этом не может быть никакой речи. Ты должен был уведомить меня об этом за час, чтобы МИ-6 обеспечило прикрытие, на случай чрезвычайной ситуации и разработало план для отступления. Ты ведь знаешь наш девиз: удачное дело - безопасное дело. Нам лучше покинуть казино и вернуться в штаб.

- Нет.

- Не вредничай, уходим!

- Во-первых, не успели бы: у нас было около пятидесяти минут, - произнес он.

- А во-вторых?

- В таком случае она не придет.

- Она? Ты об Альфе Центавре?

- Да.

- У тебя с ней встреча?!

- Похоже на то.

- Но откуда? Что тебе вообще известно?

- Можно сказать, что мне удалось расшифровать ее загадку, - улыбнулся Джонни и, глянув на часы, болтающиеся на запястье, добавил. - До встречи еще есть время. Разве не преступление быть в казино и не получать никакого удовольствия? Пожалуй, я скоротаю десять минут. Будешь играть, Лео?

Долго не прогуливаясь, мальчик присел за первый попавшийся игровой стол из черного дерева с зеленой замшевой поверхностью, вроде той которую Джонни заметил в кабинете директора МИ-6. Полукруглая форма стола была повернута в сторону игроков и допускала двух-трех человек. В центре этого воображаемого круга стоял молодой крупье с азиатским лицом, явно переклеенным с чьего-то лица и, вероятно, с нарушением авторских прав владельца. Курносый малюсенький нос, прооперированные узкие глаза, казались округлыми, скулы покрывала сыпь - имитация веснушек. Уши оттопыренные и немного свернутые. В левой мочке сияла серьга в форме значка доллара. На левом безымянном пальце такого же безымянного крупье - такова уж была политика лондонских казино - впиваясь в кожу, сидел золотой перст, но с фальшивым бриллиантом. Будь он настоящим, то стоил бы двух новеньких спортивных болидов F1. Азиат был одет в белую хлопчатую рубаху и стальные зауженные брюки со стрелками. На шее был завязан галстук-бабочка, аккомпанирующий черно-красному жилету, перед которого усеяли кусочки золотой фольги, отражающей льющийся с потолка магический разнохарактерный свет, словно тысячи крошечных параболических зеркал. Он широко улыбнулся Джонни, обнажив граммы золота, доселе скрытые под лазурностью сомкнутых губ.

- У вас есть фишки для игры? - спросил крупье.

- Нет.

- Покупаете?

- Пожалуй, возьму одну. - Джонни купил бы больше, но цены здесь оказались заоблачными, что неудивительно, учитывая, кто заходил в это шикарное казино: миллионеры со всего Лондона. Обратившись к агенту, мальчик протянул руку ладонью вверх. - Одолжи денег. Даю слово, я верну их.

- Неужели ты всерьез?!

- Да, - кивнул он.

- Надеюсь, ты осознаешь, что с твоим даром, это будет жульничество? - Агент МИ-6 говорил на санскритском языке, будучи уверенным, что поблизости не было никого, кто мог перевести их речь. Рука мужчины скользнула за отворот пиджака во внутренний карман, нащупала бумажник и, расстегнув на нем закодированный замок, выудила две купюры, мерцая голубым лаком. - Только сто.

Утратив надежду понять речь двух полиглотов, крупье сдал первый кон: по две карты Джонни и себе; вторую перевернул. Дама червей. Мальчику повезло не меньше трефовый король и десятка пик.

- Чаще жульничает казино, - продолжил разговор Джонни.

- Например?

- Даже в этой игре есть грубое нарушение равенства шансов, - говорил он, подбросив еще одну фишку. - Выигрыш и проигрыш неравноценны. В случае победы выигрыш составит три к двум, хотя в случае проигрыша я потеряю поставленную ставку, иначе говоря, сто процентов от ставки. Мы теряем в два раза больше, чем получаем, ведь три к двум, это пятьдесят процентов сверху. Это повышает шансы казино отыграться и не только вернуть потерянное, но и урвать твои собственные деньги. А еще дурацкие правила, обеспечивающие превосходство удачных вариантов над другими. Надувательство для тех, у кого мозги набекрень. Я просто ненадолго поменяюсь с ними шкурами, идет?

- Убедил, - сдался агент.

- А теперь задай другой вопрос?

- Раз уж тебе известно об этом, я спрошу, - улыбнулся Леонард. Для продолжения беседы агент выбрал иврит, вернее, древнее наречие этого языка. Сменил из опасения, что агенты других служб подобрали соответствующую лингвистическую программу для перехвата речи по движению его губ. Этот старый трюк был похож на использование короткой динамической частоты, скрывающей от антенн радиосигнал, несущийся через пространство. - Какую еще загадку она подкинула твоему уму?

Крупье вновь сдал карты.

- Ее послания - самоубийства. - Джонни глянул на свои карты: семерка и туз. - Еще. - Добавил он, чем дико удивил азиата, однако крупье молчаливо исполнил просьбу игрока. Третьей картой оказалась тройка бубен. Двадцать одно очко. Мальчик подтянул к себе фишки и снова пошел ва-банк. - Эти самоубийства ключи к головоломке, детали от мозаики, которую могу собрать только я.

- Откуда такая уверенность?

- Я умею читать 'между строк'!

- И что ты увидел?

- Известно ли тебе что такое СЕПТЕНЕР? - спросил он.

- Что-то из алхимии? - предположил Леонард.

- Не совсем...

- Тогда просвети меня.

- Дело в том, что СЕПТЕНЕР - это единство семи элементов, в астрологии - семи магических сил - Солнца, Луны и пяти видимых глазом планет. Эта архаическая концепция была использована Альфой Центаврой во время компьютерной атаки на корпорацию SAINT. Иначе говоря, было семь хакеров. Чтобы подтвердить догадку, я проанализировал жесткие диски шести подозреваемых. На них содержались логи, где они называли друг друга кодовыми именами, а именно Солнцем, Луной и пять планетами. Адреса проживания, прозвища и IP-адреса совпадали во всех шести случаях. - Мальчик жестом попросил еще карту. Крупье сдал. - Отсюда мне стали известны все их кодовые имена, которые, думаю, дала им сама Альфа Центавра. Африка носил имя Солнце, Луна досталась Апрель, Меркурий для Сайта, Венера для Нарцисса, Марс - Ноябрь, под именем Юпитер работал Доллар. Что касается седьмого хакера, которого я условно назову Х или Сатурн, то думаю, он еще жив.

- Он будет последним?

- Да. Я заметил, что кодовые имена и порядок смертей выглядят следующим образом: Солнце, Меркурий, Венера, Луна, Марс, Юпитер и до сих пор живой Сатурн. Это указывало на то, что надо копать глубже, что, собственно говоря, я сделал. Поэтому я захотел прийти сюда в этот день и этот час.

- Изучил обстоятельства?

- Да, - улыбнулся Джонни, передвинув дюжину заработанных фишек обратно в область ставок. - Доллар - это символ денег, что заставило меня выбрать самое дорогое казино Лондона, обитель игр. Нарцисс, будучи гермафродитом, указал, что в этой игре должны будут участвовать двое: я и она.

- А Сайт?

- Он путеводная нить, ведущая от СЕПТЕНЕРА к атаке на SAINT и самоубийству почти сотни ученых. Однако нельзя отрицать, что в дальнейшем он, возможно, еще прольет свет на чью-нибудь тень.

- Что скажешь об Апреле и Ноября?

- Должен признаться, что я долго не мог уловить их роль, до тех пор, пока не увидел календарь. Апрель означало число четыре, Ноябрь - одиннадцать. Весна уже прошла, а до осени еще далеко. Исходя из этого, я предположил, что так Альфа Центавра зашифровала время встречи: четыре утра одиннадцать минут, - говорил Джонни, наращивая доход. - На счет Африки у меня есть две мысли. Либо ее связным будет негр, либо я должен был взять что-то, что бы ассоциировалось с Африкой, и было бы своеобразный маяком, который помог бы ей разыскать меня. Поэтому я взял моего По-По.

- И все-таки не ясно, почему встреча будет сегодня?

- Последний ключ - Сатурн. Астрологический день недели: суббота, - ответил он, заканчивая игру. Мальчик отдал одну из фишек Леонарду, остальные рассовал по карманам. Часы показывали четыре часа две минуты. До встречи оставалось еще девять минут. - Пойдем, займем столик. Мне захотелось съесть краба. Кстати, мне почему-то кажется, что гостем будет Сатурн. А как думаешь ты?

Держась за бархатистую руку агента, мальчик удалился в сторону уютного бара, обставленного уникальным антиквариатом, вазами и мебелью из черного дерева викторианской эпохи. По дороге через шумный рулеточный стол Джонни случайно шаркнул плечом о дорогое серебристое платье с вырезом на спине, достигающего копчика, и державшееся за шею только на завязанном бантиком узле. Оборачиваясь, дама поймала взглядом мальчика. Улыбка затаилась в уголках ее губ. Золотой парик с каскадом вьющихся волос, зеркальные солнцезащитные очки и маленькая черная родинка. Ее шею скрывал легкий шелковый шарф, галстуком свисающий меж двух симметричных грудей. В своей левой руке эта якобы обеспеченная дама с явно фальшивыми самоклеющимися морщинками на молодом лице, накидывающими пару лишних десятилетий, держала надкушенный библейский плод.

- Делайте ставки, - произнес усатый крупье. - Миссис Кюри, вы играете?

- Уже нет. Вот держите на чай.

- Благодарю.

- И вам спасибо, - улыбнулась Арлекин.

Отойдя к древнегреческой колонне, девушка перевела взгляд на голографический экран часов, проецирующих старомодный циферблат с бегающими стрелками. Секундная стрелка делала еще один, последний круг. 16, 17, 18, 19. И вот четыре часа четыре минуты и двадцать секунд. Арлекин метнула взгляд на блестящие парадные двери казино, однако WWW там не оказалось, не появился в назначенный ей час - за шесть минут сорок секунд до встречи с Сириусом. План полетел ко всем чертям!

Девушка понимала, что в это самое время Джонни с помощью своего дара уже видит будущее, ту одиннадцатую минуту, где он не встретит никого, а потому уже сейчас покинет казино. Провал. Арлекин не могла поверить, что ее сценарий, отточенный как швейцарские часы, дал сбой. Должно быть, кто-то нарушил ход событий, смекнула она. Кто-то, кому известен ее дар, и этот загадочный 'кто-то' изменил лицо WWW. Он знал что делал - это очевидно! Но кто стоит за этим? ЦРУ? МИ-6?

Девушка отправилась в гардероб, набросила плащ-невидимку и скрылась во мраке улиц, чтобы написать в воображении новый сценарий с новым актером, лицо которого очень походило на лицо Лео.


Часть 6. 3,14159265358...


24


Воспоминания об утре, когда Арлекин повстречала Инкогнито, ни на бит не угасли в ее памяти. Правда, в тот день она еще не знала его псевдоним. Для нее он был Томас Дин, незнакомец. За пять лет их знакомства курильщик в ее глазах ничуть не изменился и, кажется, даже совсем не постарел. Девушка тогда была совсем другой. Арлекин помнила, как за сутки до встречи с агентом ЦРУ, она самовольно сбежала из детдома SS. Это был последний морозный февральский день, холодный как сердце дьявола. Радиоактивный снег валил с такой чудовищной силой, что казалось, будто сами чертовые небеса готовы рухнуть на землю. Убив с полдюжины живых и кремниевых 'стражей' - искусственных людей, маленькая девочка, не имевшая еще тогда прозвища Арлекин, пересекла гектары заснеженных газонов и словно пушинка, подхваченная порывом ветра, перемахнула через колючую проволоку. До конца самой не ясно, каким образом ей это удалось; видимо сыграло роль состояние аффекта. И лишь одно убеждало Арлекин в том, что это не было обыкновенное чудо или сон: кровоточащие рваные порезы на обеих ладонях, полыхающие, словно священные стигматы. Осознавая, что вся ее прошлая серая жизнь ныне за забором, девочка без сожаления простилась с ней.

Ей в те дни стукнуло тринадцать лет. Челка огненно-рыжих волос, достающая до кончика носа, море веснушек и гетерохроматические глаза, словно полудрагоценные камни, вставленные генным ювелиром в овал мертвенно-бледного лица с мелкопористой и необычайно сухой кожей, на ощупь точно бумажный лист или шероховатый кусочек картона. Арлекин никогда не была образцом для других ангелов-воспитанников детдома: то норовила по-мальчишески затеять драку, то дулась в гордом одиночестве, ненавидя Сириуса за то, что мальчик проявлял не дюжую гениальность, имел кучу друзей и был любимцем учителей-голограмм. Долгие годы пребывания в его тени заставляли Арлекин испытывать комплекс. Но, вовсе не желая мериться с этой слабостью всю жизнь, девочка задумала совершить дерзкий побег, дабы убедить себя в своей силе и превзойти самого одаренного ученика.

Впрочем, горящий в душе огонь гордости согревал ее недолго. За забором детдома простирался дремучий хвойный лес и глубокие сугробы. Оставалось придерживаться гиперскоростных шоссе, чтобы не сбиться, ибо заблудиться в такую пургу проще простого, достаточно отойти на сто ярдов. Ледяной ветер выл точно дикий волк и, забираясь глубоко под продуваемую куртку, кусал девочку за кожу. Из детдома Арлекин сбежала в том, что было: безразмерная водолазка с высоким воротом, короткая клетчатая юбка в складку и шерстяные колготки с дырой на левом колене. А также в том, что девочке удалось отыскать за час на пыльном чердаке, куда учителя заперли ее за хулиганский проступок - нарочно разбитые тарелки перед обедом. Думается, что именно этот очередной арест оказался той последней каплей, что и переполнила чашу терпения этой не по годам амбициозной особы. Укрываясь старой драной смердящей шалью, Арлекин шагала в сторону города. Менее чем через час охваченная жаром, девочка уже едва переставляла подламывающиеся ноги. Пяткой она чувствовала как хлюпала оторвавшаяся подошва правой сандалии, загребая в обувь горсти мокрого снега. Арлекин шагала вдоль обочины, балансируя между ледяной смертью и поцелуями о бампера летящих быстрее звука автомобилей, чьи обтекаемые рыбьи формы пролетали от нее в считанных дюймах. Хлопья снега равнодушно слепили глаза. Дорога до города длиной в девять миль казалась длиннее бесконечности; изматывала девочку, шаг за шагом приближала ее жизнь-существование к концу.

Свернув со скользкого асфальта уходящей вдаль улицы, Арлекин оказалась на пищевом рынке, щелкая каблуками по промерзшей черепичной плитке зигзагообразной формы. Лотки, торгующие без лицензий, выстаивались наподобие древнего лабиринта: дороги то расходились и сходились, то извивались гремучей змеей, оканчиваясь тупиковым ларьком с недожаренной кормежкой. Проходя мимо одной из таких лавок, в нос девочки ударил запах старого слежавшегося мяса, тошнотворный и мерзкий, разящий от искусственных бараньих потрохов и свиных обрезков - оплавленная кожа и сало. Килограммы перемороженной конины, выдаваемой за телятину, покрывали поцелуи липких снежинок. В разрезах ломтей ее багрово-синего мяса, маскируясь под снег, виднелись белые цисты бычьего цепня и прочих кишечных дармоедов-паразитов. Не задерживаясь, Арлекин шла дальше, протискиваясь сквозь бесконечные шеренги и стараясь не угодить в лужу или же на корку какого-нибудь гнилого фрукта. Ее окружал неизвестный галдеж грязных и жирных черномазых торговцев, закутанных в дешевые смердящие нафталином китайские лохмотья, купленные парой кварталов ниже.

Ветер продолжал дуть и уныло трепал выцветшие рекламные полотна, прикрывавшие стенды, перенося воздушные потоки, ароматизированные просроченной жратвой и дамскими духами, чье благоухание пробудило в памяти девочки стойкое ощущение нахождения в общественном сортире, тот же головокружительный дух и сногсшибательный эффект - 'ассорти' из аромата пота, секса и мочи.

Арлекин была жутко голодна. От запаха пищи сводило желудок, и она захотела поскорее уйти. Посреди заасфальтированного сквера, бывшего на самом деле автостоянкой, кто-то играл на трубе - самодельном, медном и чертовски старом инструменте Позапрошлой Эры. Извлекаемые из трубы звуки отражались от бетонных стен низкорослых зданий и возвращались с искаженным звучанием. Эхо нот умирало, теряясь в утреннем гаме продовольственного рынка. Двое пьяных затеяли драку: махали кулаками и горлышками разбитых бутылок, всякий раз поражая только морозный воздух. Им было за пятьдесят-шестьдесят, ну или, во всяком случае, настолько старо выглядела их лицевая кожа с идентичными церемониальными шрамами, подергивающимися каждый раз, когда верх брал гнев.

Недолго понаблюдав за перепалкой, Арлекин заметила мужчину в мятом плаще, который как показалось девочке, довольно откровенно интересовался ей. Лицо не было молодым - здоровенный нос с картофелину усеянный двумя бородавками, гепатитная кожа и раковые пятна, задымляющие, как и бледно-серый невзрачный сигаретный дым, льющийся между его сложенных синеватых губ. Он был одет в бурый вылинявший плащ, клетчатые брюки и фетровую осеннюю шляпу с пером. И хотя его глаза скрывались за непрозрачными стеклами глуповатых очков, девочка чувствовала, что мужчина смотрел прямо на нее. Обе руки незнакомца грелись в карманах: держали пистолет или нож?

Кто бы ни был этот человек - наемник или гончий детдома SS, надо было драть когти!

Подозревая, что ей грозит смертная казнь, Арлекин сделала вид, что не заметила любопытного незнакомца и, укутавшись в шаль, как маленький бездомный цыганенок, повернула направо в ряды торговцев морозостойкими фруктами, выстраивающих пирамиды апельсинов и грейпфрутов на битых металлических тележках, дребезжащих, катясь на своих малюсеньких колесиках. Среди них были больше турки и арабы, укрытые оленьими шкурами, индусы и тибетцы в высоких тюрбанах и причудливых оранжевых тогах, под которыми наверняка имелись ватные фуфайки и валенки. Над гнилыми фруктами кружили механические мухи, в отличие от сородичей бодрствующие круглый год.

Едва переступая, подкошенная жаром девочка без конца спотыкалась о чужие зимние сапоги и натыкалась своим шмыгающим носом на толстые дубленки, шубы и кожаные куртки с овчиной. Калейдоскоп незнакомых лиц, точнее деталей, мелькал у нее перед слезившимися глазами: яркая помада пискливой дамы, голубая пластмассовая зубочистка, застывшая в углу рта. Чей-то ужасный одеколон с металлическим привкусом окислял рецепторы языка. Из наваждения ее вырвал запашок рыбы и белые, заляпанные кровью фартуки эскимосских баб, надетые поверх рыжих скорняжных шуб.

Иногда на лотках помимо продуктов блестели довольно заманчивые вещицы: запчасти для тел, вымазанные прогорклым машинным маслом и оставляющие черные разводы на пальцах, древние микросхемы, устаревшие разъемы и сгоревшие компьютерные платы - все использованное, старое, исцарапанное, снятое с производства и окоченелых трупов. Дюжины визгливых голосов атаковали Арлекин, призывая купить ту или иную бесполезную безделушку. Тянули руки в попытке схватить девочку за болтающийся уголок шали и задержать, дабы она совершила покупку - сей сакральный акт.

Удирая прочь, Арлекин оглянулась лишь одиножды.

Он по-прежнему следовал за ней.

Когда ее ноги, наконец, окончательно подкосились, девочка рухнула на засыпанную мусором тропу, ведущую к заснеженной мостовой. Вот он - конец! Однако прежде чем упасть в голодный обморок Арлекину увидела подъехавший к ней старый 'Додж' с юбкой разъеденной ржавчиной и лысыми шинами, что было довольно опасно, особенно в такой гололед. Лица водителя Арлекин не увидела, но зато отчетливо разглядела рожу того преследователя, который, подойдя к ней, слегка склонился, будто собирался успеть что-то сказать: что-нибудь крутое на прощание, как это обычно любят делать герои кино, прежде чем хладнокровно вынести мозги какому-нибудь сукиному сыну. Он чуть приспустил очки, чтобы Арлекин увидела его ультрафиолетовые глаза. В зубах, желтых от никотина, тлела сигарета марки 'Мальборо', сообразила девочка, заметив на сером фильтре букву М.

- Доброе утро, Альфа Центавра, - улыбнулся он, пуская дым ей в лицо.

Усиливаясь, дымка помех быстро застилала ей глаза. Лишенная зрения, девушка чувствовала, как курильщик поднял ее с холодной земли и перенес на заднее сидение авто. Последним, что она запомнила, перед отключением ОС, было тепло двух невероятно сильных, будто бы металлических рук.


Открыв глаза, она заметила рваные дыры в полупрозрачном пластике, которым было затянуто небольшое квадратное окно с чумазой и пожелтевшей рамой из того же универсального материала. Яркий полуденный свет, просачиваясь сквозь дыры, обнажал всю мерзость голой комнаты. Липкий от давно пролитого джема деревянный пол с мокрыми досками и громко скребущимися под ними чумными крысами. Мусор стелился ковром от угла до угла: пустые пивные банки, осколки стекол, газеты, использованные презервативы и множество черных как угольки потухших окурков. Серые бетонные стены со следами шпатлевки на швах, пучки проведенных оптико-волоконных кабелей и старый жужжащий обогреватель похожий на допотопную тепловую пушку. Какой же грязной была эта дыра! Легонько прислонишься к двери или чуть коснешься ногой пола, и столбняк обеспечен. Ужасное место, чтобы просто оставаться тут, а тем более просыпаться или прожить здесь больше дня.

В метре от железной не заправленной койки с ржавым изголовьем девочка увидела того самого преследователя, который яростно засасывал в свои искусственные легкие неисчислимую сигарету марки 'Мальборо'. Увидев, что проснувшаяся, Арлекин смотрела на него, Инкогнито неожиданно раскашлялся - подавился дымом и, поморщив свое безбожно стареющее лицо, сплюнул на коврик. Девочка заставила себя посмотреть на неряшливое лицо спасителя: синюшная огрубевшая сальная кожа, закупоренные поры и дряблые губы, раскрытые ровно настолько, чтобы были видны желтые зубы курильщика. Грим или результат преждевременного старения? Лицо улицы, автоматически подумала она, лицо толпы. Подобные физиономии десятками встречаются в любом баре за рюмкой клюквенной водки и замусоленной байки. Ухо мужчины шевельнулось. Инкогнито скрестил руки на груди - на уровне не застегнутой пуговицы жеваного плаща, и откинулся на спинку скрипящего стула.

- Меня зовут, Томас Дин, - произнес курильщик.

- Кто ты такой?

- Агент ЦРУ.

- Шутишь? - отмахнулась девочка.

- Вижу мое снадобье, воскресило твой дух. - Инкогнито выдавил свою фирменную уродливую улыбку, бросил окурок, но промахнулся мимо черной жестяной корзины, достал из пачки новую и прикурил от ничего собой не представляющей зажигалки. - До конца не уверен, но предполагаю, что сейчас ты думаешь о том, какого черта ты здесь позабыла, и как скоро этот кошмар закончится, да?

Чувствуя как льняное клетчатое одеяло, с расцветкой идентичной брюкам Инкогнито, царапает соски двух ее пирамидальных грудей, Арлекин слегка приподняла край, чтобы заглянуть туда, но, увы, не обнаружила под тонким одеялом ничего, кроме собственного незагорелого и обнаженного тела.

- Куда ты дел мою одежду? - вскричала Арлекин.

- Выбросил.

- Но...

- Мокрая, грязная. Ты подхватила бы в ней пневмонию! - пояснил курильщик, выдыхая кольца дыма. Затем его волосатая рука, обнажившаяся из норы желтоватого короткого рукава, полезла под койку, пошарила несколько секунд и бросила девочке пластиковый пакет квадратной формы. - Вот новая одежда: чистая, сухая и никаких вшитых в ткань 'жучков'. Надеюсь, я угадал с размером. - Подмигнув, он встал со скрипящего стула, который оказался креслом-качалкой, и хромая на левую ногу направился в сторону окна, из которого дул сквозняк. - Пожалуй, поищу тебе что-нибудь из еды.

Высунув из одеяла ногу, Арлекин ощутила кожей холодный воздух, но все равно дотянулась до пыльного пола, нащупав свои плетеные пластмассовые сандалии. Впрочем, торопиться надевать их девочка не стала. Прикрываясь колючим зловонным одеялом, она присела и чуть нагнулась, чтобы ухватить свободной рукой одну из сандалий, и постучала ей об деревянный пол. Из обуви выпала омерзительная черно-оранжевая сороконожка и уползла в щель половых досок. Согнав заползших насекомых из второй сандалии, Арлекин ступила на зеленый, ворсистый и чуть влажный, а потому неприятно холодный, коврик, пылящийся у заржавелой койки. Ее руки нырнули в полиэтиленовый пакет и вытащили шмотки - абсолютно новые, ибо сложены они были так, как умели заворачивать только в магазине. Вряд ли курильщик умел такое! Прячась больше от холода, чем от посторонних глаз, Арлекин впопыхах надела трусы и натянула через голову майку. Джинсы из утепленной ярко-фиолетовой и нежнейшей на ощупь ткани, очень дорогие и до ужаса модные, идеально повторили каждый плоский изгиб ее отчасти сформировавшегося тельца. В последнюю очередь она зарылась в безразмерный ворсистый голубой свитер, такой большой, что вполне оказался бы впору Томасу Дину.

- Что с моими пальцами? - спросила Арлекин, заметив, что они торчат из сандалий как черные угли.

- Отморожены в хлам.

- И что теперь делать?

- Не волнуйся, будут новые - лучше старых! - пообещал Инкогнито.

Уместив старое неуклюжее тело в кресло-качалку, он протянул ей зеленое яблоко. Лишь сейчас девочка заметила его безупречно отполированные ногти, под которыми не оказалось ни пятнышка грязи. По-видимому, курильщик пересадил их совсем недавно. Пожалуй, его ногти и яблоко были двумя единственными чистыми вещами во всей комнате смахивающей на третьесортную ночлежку на токсичной окраине в негритянских трущобах, в которые совали свои носы только дураки. Когда спелый фрукт оказался в руке Арлекин, на лице Инкогнито вновь блеснула улыбка, тот уродливый оскал.

- Неужели ты никогда не видела яблок? - удивился он.

- Нет.

- Попробуй.

- Вкусно, - улыбнулась девочка, надкусив фрукт.

- В глубокой древности яблоко было божественным запретным плодом, вкусив которое первые люди обрели духовную мудрость, ибо их глаза открылись, и стали они, как боги, знающие добро и зло, - повествовал курильщик, вытягивая сигарету, из свежей только что распечатанной им пачки. - Наша жизнь идентична сюжету этой библейской истории. Сейчас ты, своего рода, Ева, а я - змей, предлагающий запретный плод, а яблоко, которые ты держишь в своей руке, символический образ. А потому мой вопрос такой: хочешь ли ты узнать правду о себе, твоей жизни и экспериментах МИ-6?

- Есть какая-то другая правда?

- Все эти долгие годы они бессовестно лгали тебе!

- Учителя-голограммы?

- Все, - коротко ответил Инкогнито, затянулся и выдохнув дым, продолжил свой рассказ. - Все это началось четырнадцать лет назад, когда один японский ученый, непризнанный гений в области духовной селекции попросил пожизненное политическое убежище у королевы Виктории. Агенты МИ-6, немедля, произвели вербовку этого гения, налепили ему новое европейское лицо и вывезли из страны. На родине ученый носил фамилию Мамору. Ныне он живет здесь - переехал в Лондон. Однако неделю назад он едва не погиб от руки якудзы, но выкарабкался с ножевой раной, которая убила бы его еще до приезда скорой, если бы не оказавшийся поблизости опытный врач. Чувствуя нависшую над ним угрозу, во многом благодаря манипуляциям МИ-6, Мамору подписал договор - добровольно продал душу в рабство корпорации SAINT, а через пару дней уже возглавил проект ПАНДОРА. Детей же, родившихся на свет в рамках этого секретного проекта, поместили в детдом SS.

- Ложь!

- Отнюдь нет.

- И кто были те дети, которых отправили в детдом?

- Нынешние воспитанники, подопытные кролики в чудовищном эксперименте МИ-6, - ответил он.

- Намекаешь, что я не человек?!

- Да.

- И кто мы в таком случае?

- Ангелы, - ответил Инкогнито.

- Погоди. А как же мои родители...

- У тебя и других детей из детдома SS никогда не было настоящих родителей, разве что доноры ДНК, которыми были несколько чистокровных арийцев. В твой мозг просто загрузили поддельную память, чтобы ты чувствовала себя человеком. Мамору удалось выделить в ДНК ген бога, который отвечал за духовный потенциал и таким образом вырастить в пробирке сверхсущество - ангела, чья мощь была столь огромна, что у подопытных, вас, начал проявляться экстрасенсорный дар. У тебя это способность убивать людей усилием воображения. - Арлекин поняла, что курильщик вовсе не клоун, который разыгрывает людей идиотскими сказками. Похоже, что он действительно разнюхал что-то. - Видя, что бобы все-таки оказались волшебными, МИ-6 приступила ко второму этапу. Для этого был создан фиктивный детдом SS, занимающийся интеллектуальным развитием своих юных чад.

- Почему ты рассказал мне правду?

- Это моя работа.

- Надеешься завербовать меня?

- А ты смышленей, чем кажешься на первый взгляд, - выдохнул Инкогнито и затушил сигарету о деревянный подлокотник. Девочка уловила скачок тока в его электрических венах. Мышцы ног у курильщика натянулись как струны, готовясь к бою с самим дьяволом - один на один. Арлекин же продолжала беззаботно сидеть на койке и грызть яблоко. - Что собираешься делать? Убежишь или же...

- Почему именно я? - Девочка оборвала его вопросом.

- Все очень просто: ты выделялась среди детей. - Инкогнито запустил руки в карманы плаща. - Не заводила друзей и не ладила с учителями. Дети, подобные тебе, часто сбегают из дома. Честно говоря, мы очень надеялись, что однажды тебе захочется покинуть детдом. Мы ждали этого шесть лет.

- И сколько тебе известно обо мне?

- Я следил за тобой с того дня, когда тебе исполнилось семь лет. Проник в МИ-6 в качестве двойного агента и, прикидываясь дальним родственником, приходил в гости каждое предпоследнее воскресенье четного месяца, чтобы убедиться в том, что ты не изменила своего отношения к миру. Уверен, ты много раз видела меня. Конечно у меня тогда было другое лицо и приходил я к другому ребенку, чтобы не вызывать лишних подозрений. Держал дистанцию между нами. Даже сейчас мое лицо 'липа'. Ты и об этом знаешь тоже. Думаю, ты уже попробовала применить свои чары, не так ли?

Курильщик прищурил глаза.

- Чего ты хочешь от меня?

- Предлагаю тебе отправиться со мной в Вашингтон, на пять лет. Пройдешь обучение на агента ЦРУ. Через некоторое время, когда их ангелы подрастут, мир захлестнет третья мировая война. Ты единственная кто может оказаться препятствием для Англии - ты их обоюдоострый нож, - ответил Инкогнито высунув из кармана руку с зажатым в ней автоматическим пистолетом. Глаза девочки приковались к черному дулу. - Что выберешь на сей раз: скоропостижную смерть или честь спасти мир?


25


Доехав до гостиницы и получив в качестве сдачи с таксиста его собственную жизнь, Арлекин желала лишь замертво упасть на постельный мат и погрузиться в восьмичасовое бесчувствие, дабы утром сочинить альтернативную концовку для божественной пьесы. Дорогое серебристое платье за час поездки растеряло все блестки; дешевая подделка. Парик она выбросила на полпути в отель на перекрестке, так что всю дорогу в салоне такси и теперь, маячила своим зеленым ежиком. Улыбка, очки и маленькая черная родинка также оказались удалены с маски-лица, оказавшись в сумочке на дне.

В грязном вестибюле гостиницы - третьей за пару дней приезда в город - сохранилось подобие зеркала с приклеенным над ним обрезком флуоресцентной ленты. В прошлый раз девушка правила перед ним макияж, а сейчас аккуратно отдирала самоклеющиеся морщинки, оставляющие на коже следы засохшего клея, жутко зудящие и смахивающие на какую-то заразу, от которой отслаивается кожа. Чувствуя резкий запах свежей мочи, Арлекин побыстрее закончила свой ритуал омоложения и, пройдя мимо бессрочно сломанного лифта, направилась к старой лестнице. Казалось, что здание пустовало - вокруг не было ни единой души. Хотя это было далеко не так! Временами из-за какой-нибудь запертой двери доносились звуки музыки, и слышалось эхо шагов, только что завернувших за угол в дальнем конце коридора. Впрочем, у самой девушки тоже не возникало особого желания познакомиться с ее соседями, и уж тем более отпечататься в ячейках их памяти, попавшись им на глаза.

Чтобы добраться до нужного этажа, преодолев три пролета вверх через кромешную темноту, ей потребовалось семь вспышек карманного фонарика, разбудивших застоявшиеся лужи и свисающие косы мертвых оптико-волоконных кабелей, кажущиеся ей великанскими паутинами - ловушками зла.

Разыскав в черной сумочке, сливающейся с ели освещенной стеной, магнитный ключ, Арлекин грациозно провела им через тонкую щель - зажглась зеленая лампочка и автоматически открылась дверь, откатившись чуть в сторону на четырех крохотных выдвинувшихся колесиках. Убедившись, что она одна в коридоре этажа, девушка, не задерживаясь, вошла номер, заперла двери и включила свет.

В номере ее ждали гости: их было трое. Дуло черного автоматического пистолета старомодной модели парализующим взглядом глядело в лицо девушке сквозь серую дымку сигарет 'Мальборо'. Арлекин узнала пистолет, аромат и уродливую улыбку ни черта не изменившуюся за долгие пять лет.

- Добро пожаловать, Альфа Центавра, - произнес курильщик.

Инкогнито сидел на плетеном промятом задницей стуле напротив двери, через которую вошла девушка. Он был облачен в свой ужасный расстегнутый плащ, под которым виднелся пиджак и его фирменные клетчатые брюки, по которым агента было несложно узнать даже на десятитысячном марше. Две надетых на ноги изжеванных туфли, он держал скрещенными и подогнутыми под себя, касаясь грязного выстланного линолеумом пола их серенькими носками. Двое помощников стояли в паре метров от курильщика и, затаив дыхание, молча глядели на Арлекин так, будто она смерть с косой.

За время отсутствия девушки в номере они успели распотрошить ящики комода и старый шкаф, а также черный тряпичный чемодан на маленьких бесшумных колесиках. Причем его содержимое было разложено на грязно-желтой простыни кровати: пара комплектов кружевного нижнего белья, безвкусные парики, французские духи и коллекция паспортов. Зеленое яблоко лежало отдельно, между пачкой дамских сигарет, которые она никогда не курила, биноклем и удостоверением агента ФБР.

- Не думала, что ты еще жив, - начала Арлекин.

- Удивлена?

- Мне казалось ты покойник.

- Ты убила меня, но ЦРУ создало мой дубликат, - ответил он.

- И давно ты здесь?

- Пару часов.

- Подозреваю, что все это время ты ждал меня.

- Дольше, чем ты думаешь. - Огонек тлеющей сигареты разгорелся с новой силой - вдох. - Мне пришлось здорово потрудиться, прежде чем напасть на твой след. Проехать через США, побывать в России, Китае, Шри-Ланка, где тебя заметил наш оперативник, и, наконец, отправиться в Лондон. Честно говоря, я надеялся, что ты одумаешься и вернешься домой, желая восстановить свое доброе имя.

- Неужели?

- Кажется, я ошибался.

- Как тебе удалось узнать мой адрес?

- Элементарно, - ответил Инкогнито, сканируя глазами жизненные показатели девушки: пульс, потоотделение и уровень стресса. - Из-за твоей любви играть с огнем, ты дала мне слишком много подсказок. Первой было кровавое послание Апреля и Ноября написанное ими на стене в их ванной, поэтому я немедленно вылетел в Лондон. А дальше оставалось только вычислить отель, в котором ты остановилась, разумеется, по фальшивому паспорту. Не думаю, что ты согласилась бы коротать ночи под мостом, в подъездах или на улице. За час я собрал данные обо всех паспортах, которыми ты пользовалась в своих поездках по миру. Их было около пятидесяти. Оставалось только скачать журналы регистрации из городских гостиниц, отелей и ночлежек. Мой друг прекрасно справился с этим.

- И кто же твой друг? Наверное, Сатурн?

- Выходит, я все-таки сорвал твой план?

- Отчасти.

- Должен сказать, тебе удалось ввести меня в заблуждение. Записываясь в журналы как миссис Кюри без указания первого имени, тебе удалось отсрочить свой арест, но тебя подвела другая вещь - привычка менять отели как перчатки. Я следил за той 'миссис Кюри', которая не задерживалась в гостинице дольше, чем на сутки. В конце концов, я вычислил твой адрес на кончике пера. И вот я тут!

- Кто эти двое?

Двумя молодыми помощниками, несомненно, являлись WWW и Инь, чьи лица были тщательно скрыты под килограммами театрального грима и дешевыми побрякушками из сувенирной лавки: радужные линзы, фальшивые серьги, накладные носы и подбородки с ямочками. Хакер нацепил на голову здоровенный ямайский парик с длинной, закрывающей половину лица, челкой и приклеил усы. Инь же размалевала лицо черными тенями и толстым слоем голубой помады, искажая форму губ.

- Погоди, погоди... - улыбнулась Арлекин. - Ты - WWW, хотя и купил себе новое лицо. А ты? - Она взглянула на кота в руках Инь. - Должно быть, ты девушка Дмитрия. Я угадала? Мой дух-наблюдатель много поведал об этом зверьке. Полагаю, Сайт отдал бы его лишь тому, кому доверял он.

- Чего ты добиваешься, Арлекин? - оборвал ее курильщик.

- Того же.

- Нет. От тебя воняет предательством!

- Помнишь, ты задал вопрос, пять лет назад? - сказала она. - Мой ответ не изменился, мистер Дин.


Десятью минутами позже Арлекин, закованную в наручники, вывели из гостиницы. На голове у нее был надет мешок из черной поглощающей свет материи без отверстий. WWW и Инь держали девушку за обе руки и, словно собаки-поводыри, указывали куда идти, предупреждая о ступеньках, лужах, кучках собачьего дерьма и остальных предметах, в которые было бы неприятно наступить. Агент ЦРУ шел позади, твердой рукой держала дуло пистолета на уровне сердца Арлекин. Сойдя с грязного крыльца, хакер открыл дверцу 'Доджа' и вместе с арестованной уселся на заднее сидение авто.

Шелестя шинами, допотопный автомобиль выбрался из двора, проехал под аркой и перебрался на пустынную дорогу, которая через дюжину поворотов вела прямо к американскому посольству. Инкогнито торжествовал победу. Он попросил Инь достать из бардачка пачку. Когда же последняя оказалась у него в руках, зубами сорвал полиэтиленовую пленку, выплюнул в приспущенное окно и, встряхнув пачку ударом дна о руль, вытряхнул для себя очередную дозу яда. Закурил и, глядя в зеркало заднего вида, на сидящую как паинька Арлекин, молча улыбнулся, выпуская через ноздри дым.

- Завтра ты будешь сидеть на скамье подсудимых, - пообещал курильщик.

- Ошибаешься, - спокойно ответила она.

- Неужели?

- Я еще не проиграла.

- Ха-ха-ха. А что может случиться?

Агент лишь задал вопрос, но ответ уже сам показался на горизонте. До его левого уха донесся рев двенадцатицилиндрового двигателя. За секунду до столкновения с глазами дикого животного он увидел парализующий свет фар, мчащейся на них 'Тойоты'. После чего наступила однозвучная тьма.

Двухтонный 'Додж' развернуло вокруг оси и выбросило на тротуар, словно детскую игрушку. Автомобиль совершил еще несколько пируэтов, прежде чем замер искореженным куском ржавого металла. Из сплюснутого багажника, принявшего удар, полыхнуло пламя и повалил черный густой дым. Чизуру и Такеши выскочили из их бронированной японской машины и бросились к горящему авто.

Японка прощупала загримированную кровью шею курильщика, чтобы убедится, что Инкогнито мертв, после чего ее руки обползали карманы плаща и пиджака, разыскивая все что угодно: фунты, кредитные чипы, записки и прочую мелочь, которая могла бы оказаться уликами в руках агентов ЦРУ. Что же касается Такеши, то ее брат стащил с себя кожаную куртку, обмотал ее вокруг руки и быстро очистил оконную раму задней дверцы авто от режущих осколков стеклопластика. Ухватив Арлекин за запястья, он вытащил ее на асфальт - сырой от бензина, вытекающего через дырявый бак.

Забросив руки девушки вокруг своих шей, они успели отбежать на несколько метров, прежде чем оглушительный взрыв сотряс округу, а оставшаяся в 'Додже' троица оказалась превращена в прах.


26


Джонни третий час валялся на необъятной кровати без дела, правда, сейчас он прислушивался, ждал, когда в коридоре прозвучат шаги обутые, судя по всему, в утяжеленные армейские ботинки с резиновой рифленой подошвой и острым, как бритва ножом, выскакивающим из передней части. Он лежал завернутый в теплый кокон, в лиловое в тон ковра атласное одеяло без пододеяльника - злейшего врага мальчика, ибо даже после нескольких часов сна он сбивался им в безобразный ком. Зашторенные окна не пропускали солнечный свет, поэтому в номере люкс полумрак сохранялся до обеда или даже полдника в зависимости от того, во сколько юный гений свалился на боковую. Еще минута ожидания и Джонни услышал, как тонкий магнитный ключ прошел сквозь прорезь замка, а затем примитивным аккордом прозвучали четыре ноты - пароль для подтверждения, меняющийся не реже чем раз в сутки, а в случае чрезвычайных ситуаций - преследования, покушения - каждый час.

Эту ночь мальчик провел в одиночестве. Леонард ушел еще вечером и до сих пор не появлялся, что показалось Джонни довольно странно, учитывая, что он никогда не оставлял его дольше чем на час.

Соскользнув с королевской перины на ковер ручной работы, мальчик забрался под кровать и чуть приподнял край свисающей простыни, чтобы увидеть лицо гостя, правда единственное, что он увидел, оказались темно-коричневые кожаные ботинки с мощной черно-белой шнуровкой и тремя львами - гербом Англии. Человек в дверях кашлянул, осматривая, по-видимому, пустой номер. В руках Джонни сжимал метровую плюшевую гадюку, которая как бы извивалась, словно сражалась с ним. Оставляя на ковре мокрые следы, гость подошел к кровати, присел на колено и заглянул под нее.

- Любишь играть в прятки, Джонни? - произнес человек.

- Иногда.

- Ты уже знаешь, как меня зовут?

- Мираж, - назвал имя мальчик.

- Поразительно. - Губы гостя натянулись, демонстрируя передние платиновые зубы. Джонни выполз наружу, оценивая улыбку человека как дружескую. - Я рад знакомству с тобой, маленький бог.

Деревенские черты лица, которыми был от природы или от хирурга награжден двухметровый бугай, придавали ему вид неотесанного мужика - простого и незамысловатого как детский ребус. Одним словом шкаф из кожи, костей и горы мышц, накаченных ежедневными инъекциями всякой дряни, которую эти фанатики вкалывали в себя лошадиными дозами - на завтрак, обед, полдник и ужин. Цвет кожи дрейфовал между эфиопским фиолетовым и бледным, через красный и азиатскую желтизну, как если бы ему имплантировали кожу хамелеона - прототип новейшего оружия МИ-6. Чередуя калейдоскоп загаров, словно подбирая подходящий к освещению, Мираж превратился в мулата, деформировал губы так, чтобы они были более похожи на негритянские. Глаза выглядели по-старому - две холодные бледно-голубые ледышки, обработанные токсичным отбеливателем. В левом ухе гостя Джонни заметил серьгу, пятиконечная звезда. Явно из спецназа или служил когда-то.

На нем был длинный непромокаемый плащ из ткани оливкового цвета, смахивающей на замшу, под которым имелся стильный горчичный пиджак и рубаха без воротника в очень мелкую зеленую полоску на тошнотворно-желтом фоне, которая скорее была майкой из плотной хлопковой ткани. Между пиджаком и подобием рубахи имелась еще одна тонкая, невидимая глазу, легкая прослойка - бронежилет нового поколения, выдерживающий мелкокалиберные выстрелы в упор. Вытащив из глубоких карманов влажного плаща огромные - мальчик в жизни таких не видел - ладони, Мираж пригладил свои коротко стриженные каштановые волосы с седыми волосками, хотя ему едва дашь тридцать. На волосатом запястье, слегка обнажившемся из-под рукава, у него сверкнул тяжелый браслет из платины. А также четыре старомодных кольца на обезьяньих пальцах, имеющих вид кастета и, по-видимому, использующихся именно для выбивания зубов из чьего-нибудь вонючего рта.

- Почему ты пришел на явку? - спросил Джонни.

- Ожидается передислокация.

- Куда?

- Скоро узнаешь.

- Я никуда не поеду без Леонарда!

- И с ним тоже, - перебил агент.

- Прости?

- Есть причины считать его угрозой для тебя и МИ-6.

- О чем ты?

- Долго объяснять, - по-солдатски бросил Мираж, набивая вещами жестяное брюхо желтого чемодана. - Одевайся. Перед гостиницей нас ждет служебный автомобиль. Леонард уже не один из нас!


До автомобиля Джонни дошел под большим черным зонтом, который над мальчиком любезно держал Мираж, в то время как сам агент МИ-6 до нитки промокал под усилившимся дождем. За каких-то десять ярдов от крыльца до ждущего 'Мерседеса' каштановые волосы успели покрыться бисеринками влаги, сбегающие по морщинистым вискам и лбу, внутри плащ оставался сухим, хотя снаружи оброс темными сырыми пятнами, словно этот шкаф, поскользнувшись на чем-то, угодил в лужу. Английские туфли с вентиляцией - сотней микроскопических отверстий - были испорчены. В левой металлической руке Мираж держал желтый чемодан, оказавшийся в багажнике через пару секунд, после того как за мальчиком автоматически захлопнулась дверь, считав с сетчатки данные ГРЕХа. Оббежав авто, агент прыгнул за руль, пристегнулся, включил передачу и утопил педаль газа.

Юбка машины немного приподнялась. В пассажирском отделении зажжется свет и голограмма-экскурсовод по Лондону. По-видимому, в нее был загружен софт, вроде того, который используют, чтобы с минимальными потерями времени добраться до обозначенного адреса и вдобавок развлечь туристов, рассказывая чуть ли ни о каждом архитектурном сооружении, мимо которого проезжало авто.

Довольно скоро 'Мерседес' выпутался из клубка двухэтажного пригорода и заехал в самое сердце города, окунувшись в сырой железный круговорот, преодолевая путаницу лондонских улиц и переулков, утыканных электронными очами, сканирующими миллионы автомобильных номеров и глаз, бредущих по тротуарам, людей. Во врожденных расширенных зрачках Джонни отражались люди с зонтами и в полупрозрачных дождевиках, как гигантские презервативы, красные автобусы, пузырящийся грязный асфальт и чудак на алюминиевых ходулях, перешагивающий поток сточных вод.

- Куда мы едем? - спросил Джонни, наблюдая за тем, как два дворника синхронно елозили по пуленепробиваемому стеклу автомобиля, обливающего водой из луж десятки выстроенных вдоль дорог однодневных лавок торгующих всевозможным дерьмом. - В еще одну скучную гостиницу с запертыми на пароли дверями и кучей синтетических головорезов в штатском, сидящих в каждой жопе?

- Нет.

- Тогда куда?

- Домой, - коротко ответил агент МИ-6.

Во внутреннем кармане горчичного пиджака затрещал передатчик. Держа одну руку на руле, Мираж забрался другой под прохладную костюмную ткань и выудил устройство наподобие рации, но чуть меньших габаритов позволявших ей удобно умещаться в руке, тем более на его громадной белой ладони. Голос из передатчика говорил на китайском языке. Агент дал короткий ответ. Как понял Джонни, незнакомец доложил о ходе преследования, которое вело десять машин. Но кто их цель? Неожиданно в предложении говорящего прозвучал оперативный псевдоним - Леонард, семь букв, вплывшие над бурным морем чужеземного языка подобно верхушке айсберга. 'Что творится тут?'

Осознавая, что он только что услышал то, что не должен был узнать, рука мальчика нырнула за чужую пазуху и, ухватившись за рукоять, выхватила пистолет агента. Черное лакированное дуло, пахнущее порохом от недавнего использования, уперлось в накаченную шею агента МИ-6, да так, что запросто могло бы оставить после себя здоровенный синяк. Мираж продолжал спокойно вести 'Мерседес' идеально входя в крутые повороты и выходя из них, причем, не утрачивая скорости. Дождь барабанил - бил в унисон с диким колотящимся сердцем мальчика, растягивая секунду как час.

- Не пытайся обдурить меня. - Джонни держал пистолет обеими руками. - И не делай лишних движений. Мне заранее известны все твои ходы, которые ты постараешься выкинуть. Я предвижу их.

Агент вздохнул.

- Говори правду: что с Леонардом?

- Он подозреваемый.

- Что ему инкриминируют?

- Похищение завербованного ученого, - ответил Мираж, полагая, что кусочек правды подкупит Джонни на несколько ближайших дней. - Пару часов назад Леонард проник в корпорацию SAINT, убил дюжину стражей и добрался до Подземелья - городка на глубине ста метров. Угрожая убить ученого Мамору, он потребовал выдать ему автомобиль с заправленным баком, канистру бензина и позволить пересечь границу на скоростном пароме через Ла-Манш. Полагаю, и тебе, и ему самому известно, что, выпустив его на улицы города, МИ-6 немедленно организует перехват. Леонарду не уйти.

- Кто устроил это шоу? - спросил Джонни.

- Сам Леонард.

- Не лги.

- Честное слово...

- МИ-6 угрожало ему?! Отвечай!

- Никоим образом. Леонард лучший из агентов МИ-6. Да и не чокнутый, чтобы устаивать цирк. Мы думаем, что это дело рук Альфы Центавры, - объяснял Мираж и, выжав побольше лошадиных сил, успел промчаться по Тауэрскому мосту, перед началом развода. - Поверь, она одна виновна во всем!


Подкожный маяк Леонарда, яркой точкой пульсирующий на голографическом экране, уводил в сторону заброшенных южных окраин Лондона - выжженного пояса старых построек, чью пустоту ныне заполняли религиозные паломники-аскеты четырех мастей, наркоманы-мутанты, чернолицые бандиты с пушками, бродяги и прочие маргиналы, увязшие в житейском болоте как мухи в липком супе. Они проехали через гетто, точно также как и Леонард на меченом 'Форде' пять минут назад. Джонни словно видел перед собой призрак друга - размытый, туманный и всегда ускользающий от них.

Дождь не прекращался. Доверяя совету голограммы-экскурсовода, 'Мерседес' свернул в узкий переулок, рассчитывая тем самым сократить отставание на минуту-две. Он скользил мимо древних еврейских ювелирных лавок, магазинов французской одежды и американских домов терпимости - некогда процветавшая коммерческая часть, а ныне 'черная дыра' для экономики и закона. Окна многих ветхих домов из желтого кирпича покрывали чугунные решетки, солирующие с железными дверьми и лающими псами бойцовских пород, носящимися по лужам в электрических ошейниках. Редкие разодетые в черное фигуры со стертыми лицами на унылых сырых улицах оборачивались и подолгу смотрели машине вслед, вероятно, размышляя над тем как им следует поступить: убежать или же открыть огонь из греющегося за пазухой оружия. Ножи, заточки и пистолеты здесь носили даже дети. Полицию в этих краях не жаловали, как и других чужаков на чьих лицах отсутствовал штамп - бездушный взгляд и две чешущихся руки готовые свернуть шею какому-нибудь сукиному сыну.

Два поворота, два километра луж и автомобиль, наматывая на колеса бурую глину, завернул во двор, досыта напичканный визжащими машинами и несколькими военными грузовиками, из нутра которых один за другим дружно отрыгивались вооруженные до зубов солдаты - эдакие безголовые бугаи с центнерами мышц, молочной обогащенной кислородом кровью, алюминиевыми костями и прочими двухсоткилограммовыми модификация, идентичные тем, коими был нашпигован Мираж. Агент МИ-6 с мегафоном и с полковницкими погонами размахивал руками и яростно орал, грозясь с минуты на минуту начать штурм, числящейся под снос пятиэтажки. Бойцы оперативно окружили дом, забросили во все окна первого этажа слезоточивые гранаты и, нацепив противогазы, нырнули внутрь пекла, храбро пробираясь сквозь расползающиеся ядовито-зеленые клубы едкого душащего газа.

Вскоре на верхнем балконе показалась чья-то фигура, размытая из-за стены падающего дождя. Джонни чуть опустил окно, чтобы идентифицировать ДНК человека. Анализ идентифицировал его как агента МИ-6 по прозвищу Леонард, параллельно выдав имеющийся файл, то досье, к которому у мальчика имелся доступ, хотя последний был убежден, что эти данные всего лишь засекреченная ложь. Агент-предатель был одет в белоснежный пуленепробиваемый комбинезон - форму службы безопасности корпорации SAINT с золотыми наплечниками, смахивающими на крылья архангелов. Он держал пистолет, сжимал его крепко-крепко, в то время как по руке из рукава стекала струйка крови. Другой рукой Леонард придерживал сквозное отверстие над сердцем - ранение от лазерного луча.

Челку намокших русых волос прибило ко лбу. Для Джонни это было доказательством того, что Леонард пошел на это не по собственной воли. Это был не он! Настоящий никогда не позволил бы себе выйти в такую погоду без зонта, он всегда изводил тонны лака, чтобы защитить прическу от ветра. Аналогично ангелам, будучи сверху он был чуть ближе к небесам. И это оказалось правдой. Через секунду раздался выстрел. Пуля пробила пластиковый череп. Агент сорвался вниз, рухнув на изгрызенный отбойным молотком асфальт, и распластавшись на остроносых камнях, застыл в позе креста.

Четверть часа погодя из пятиэтажки выбрались солдаты. Двое последних из них тащили старые железные носилки у изголовья, которых была присобачена вертикальная метровая палка. Вокруг этого стального позвоночника, жесткого как лом, были обернуты какие-то баллоны, капельница и устройство с торчащими из него разноцветными кабелями, короче, непонятная штука для среднего ума. Человек на носилках был запакован в пластиковый мешок цвета 'хаки'. Был ли это тот самый похищенный агентом ученый Мамору? Нагромождение оборудования жизнеобеспечения гремело и издавало какие-то звуки похожие на магнитное биение сердца, правда, искусственного. И лишь когда его пронесли рядом с 'Мерседесом', мальчик заметил, что на носилках был обезглавленный труп.


27


Джонни Холмс сидел на стуле, поджав ноги под себя, и не смыкал глаз до самого утра. Запись с убийством Леонарда раз за разом прокручивалась в его голове, как заевшая пластинка. Другой глаз мальчика прыгал с одного голографического экрана на другой, затем третий и далее через дюжину ускорено мелькающих картинок, окутывающих его как неоновые лепестки цветка. Через час после смерти куратора Джонни потребовал, чтобы Мираж отвез его в казино КОРОЛЕВСКИЙ НОЛЬ и, сочинив экспромтом маломальскую байку о секретном расследовании, изъял материалы субботней ночи.

Мальчик подозревал, что Альфа Центавра приходила в условленный час. Он не мог ошибаться - подсказки вели туда: все до единой! Заново осмысляя собственную роль в этом спектакле-жизни, Джонни уверил в то, что девушка просто-напросто использовала его дедукцию против него самого - заставила прийти на встречу, убежать из 'Воксхолл-Кросса' и, наконец, самое важное привести с собой Лео. Откуда ей еще было узнать, что последний его куратор? В том файле, который похитил СЕПТЕНЕР, не содержалось ни малейшего намека на существование этого агента. Проще говоря, Арлекин доказала МИ-6 свой контроль над ситуацией, включая того, ради которого она развязала игру.

Пальцы мальчика украшенные специальными наперстками производили череду четких жестов, аналогичных эзотерическим печатям для снятия внутренних сил, только эти управляли картинками с записей: останавливали, ускоряли кадры или поворачивали на триста шестьдесят градусов вокруг оси.

- Вот черт! Я сдаюсь...

Отодвинув подальше доску для го, Мираж затушил сигарету в переполненной металлической пепельнице с выгравированным на хромированном боку голубем, эмблемой мира. По соседству с ней стояла дюжина пустых стаканчиков - коричневых и пластиковых, с остатками черного кофе на дне. Агент простил мальчику шалость с пистолетом, тем более что нечто подобное предполагалось в сценарии, автором которого был Веселый Роджер, ибо Джонни обязан был увидеть смерть друга, чтобы гнев возобладал над умом, делая мальчика уязвимым для вкладываемых в его мозг ложных идей.

- Еще партию?

- Нет, я пас. - Мираж коснулся пальцем верхней сенсорной клавиши автомата, ожидая пока он, выдаст тринадцатую порцию кофе - двойной сахар и сливки. - Бесполезно бороться против твоего дара.

- И все-таки его недостаточно!

- Что? Никаких зацепок?

- Абсолютно, - качал головой он.

Джонни вращал пальцами, заставляя пленки с тихим писком перематываться к началу. Когда часы, сияющие в нижнем левом углу кадра, показали половину четвертого, мальчик произвел жест, обозначающий на языке монтажной машины 'СТОП'. Кадр застыл. Через новейшее ПО Джонни сложил двенадцать записей в общий поток, получая некоторое подобие трехмерного пространства. Затем с помощью череды жестов в неоново-синих мерцающих наперстках мальчик начал прогулку по залу казино, идентифицируя лица каждого посетителя. На соседний монитор выводились сотни досье: директора компаний, дипломаты и послы, счастливчики наследники, крупье и полдюжины псов МИ-6, тех самых которых Джонни увидел среди других посетителей. Агенты следили за кем-то.

Через полчаса он обнаружил Альфу Центавру за крайним рулеточным столом с усатым крупье. Моложавая женщина была облачена в звездно-серебристое платье с глубоким вырезом на спине и туфлями в тон, сверкающими как чистый утренний снег. Джонни сразу же уловил родство с зимой, тем временем года, когда она сбежала из детдома SS. Она была в ярком золотом вьющемся парике, зеркальных солнцезащитных очках и с маленькой фальшивой родинкой. Шелковый шарф, скрывал якобы постаревшую на третьем десятке шею, о чем должны были свидетельствовать морщинки на лице.

Джонни с досадой наблюдал как, держа Леонардо за руку, он шаркнул плечом об ее платье. Он был так близко и все же упустил ее! В одной из ее рук мальчик заметил яблоко. Что это? Символ? Мираж черкался в блокноте карандашом со специальным грифелем - невидимым при солнечных лучах, и потому, чтобы прочесть его многочисленные заметки потребовался бы ультрафиолетовый свет.

- Посмотрим еще?

- Ты уже смотрел записи сотню раз.

- Ну и что?!

- Что изменится от сто первого? - спросил Мираж.

Джонни пристально наблюдал за тем, как Альфа Центавра отошла к древнегреческой колонне и глянула на голографический экран часов, дожидаясь заветного времени - четыре часа одиннадцать минут. Как только проецирующийся старомодный циферблат показал четыре часа четыре минуты и двадцать секунд, Арлекин метнула взгляд на блестящие парадные двери казино, но в следующий миг никто не появился. Мальчик посчитал что, начиная с этой секунды, до их встречи оставалось ровно шесть минут сорок секунд - именно столько, чтобы Джонни используя свой дар, узнал, что встреча отменяется. Дальше девушка отправилась в гардероб, набросила плащ и скрылась во мраке улиц.

- Полагаешь, она кого-то ждала? - спросил агент МИ-6.

- Должно быть Сатурна.

- Почему?

- Во-первых, день встречи - суббота, - говорил Джонни, вновь и вновь изучая секунды пленки. - Что касается второй причины, то его лицо загадка для нас, что делает хакера ее козырной картой. Я подозреваю, что именно он должен был незаметно войти со мной в контакт. Однако ее план дал сбой. - И вновь мальчик запустил клавишу 'ОБРАТНАЯ ПЕРЕМОТКА', но на этот раз перемотал назад на целый час, желая увидеть ту минуту, когда Альфа Центавра только-только зашла в казино. - Давай, еще раз углубимся в прошлое и проследим за ней вплоть до того момента, когда появлюсь я.

Войдя в зал казино, девушка сразу же подошла к ближайшему рулеточному столу, за которым работал краснокожий портье - индеец с длинными вороными волосами и носом, похожим на клюв орла. Альфа Центавра раскрыла сумочку, чтобы откопать толстую пачку наличных, но прежде она достала фальшивый паспорт и заглянула в него так, что адрес прописки зафиксировал рыбий глаз камеры. 'Лондон, улица Жюль Верн...' Вторую часть адреса закрыл ее большой палец. Случайно ли? Девушка поставила первую фишку на число тридцать один. Проиграла. Затем на число четыре. Третья ставка была на число пятнадцать. Итог был тот же - ничего. Четверная фишка очутилась на девятой ячейке и через минуту также отправилась в руки к крупье. Арлекин отправилась за другой стол.

За вторым рулеточным столом Альфа Центавра произвела еще несколько неудачных ставок. Четыре фишки она поставила на следующие числа: двадцать шесть, пять, тридцать пять и восемь. Ухватив бокал с мартини с золотого подноса симпатичного официанта, девушка проследовала к последнему столу - туда, где Джонни столкнулся с ней. За этим столом Альфа Центавра сделала всего лишь единственную ставку. Передвинула четыре оставшихся фишки на двадцать два - самое счастливое, по мнению пифагорейцев. И, разумеется, проиграла их! Допив бесплатный мартини, она улыбнулась и сказала крупье что-то по-английски. Мальчик прокрутил этот кусок пленки еще раз.

- Кажется, сегодня не мой день, - повторял Мираж, читая с ее губ. - Интересно, если я опоздаю на три часа - повезет ли мне тогда? - Далее девушка достала и надкусила яблоко. Затем появились они.

- Очень любопытно...

- У тебя появились какие-то догадки?

- Ее фраза доказывает, что она не собиралась встречаться со мной в казино - слишком людно, поэтому Альфа Центавра оставила в нем другие подсказки, которые должны указать точное время, - говорил Джонни. - Итак, вторая встреча состоится в семь часов одиннадцать минут, позже на три часа.

- А координаты?

- Начнем с того, что Альфа Центавра передала нам первую часть адреса: Лондон, улица Жюль Верн, - рассуждал мальчик, разыскивая улицу на лондонской карте. - Что касается второй части, то она закодирована в тех числах, на которые Альфа Центавра ставила на трех рулеточных столах. Числовой ряд имеет вид: 31, 4, 15, 9, 26, 5, 35, 8, 22. Любой математик скажет, что порядок чисел совпадает с числом Пи. Однако последнее число не принадлежит к последовательности и означает что-то иное, например, номер района в котором имеется эта улица. - Джонни ткнул пальцем в 3D-карту.

- Кажется это номер округа Гринвич.

- И улица там же, - кивнул он.

- Выходит, наша догадка правильная?

- Да, что-то вроде контрольного числа!

Агент МИ-6 хлебнул кофе.

- Остается лишь разгадать загадку числа 314159265358, - произнес Джонни и с помощью ручки начал разбивать число на части. - Допустим, что первое число означает номер дома, тогда это 31. Дом с номером 3 давно снесен, а дом 314 - не существует вовсе! Число 4 соответствует, вероятно, корпусу здания. - Мальчик немедленно загрузил в мозг схему всего здания. - Однако в четвертом корпусе нет ни 1-й, ни 15-й, ни 159-й квартиры, но более двадцати пяти этажей. Что если за числом 15 скрывается этаж? Выходит, номер квартиры 926. - Джонни поднялся наверх, чтоб убедиться, что такая квартира существует. Догадка подтвердилась. Что касается последних чисел ряда то они, скорее всего, были сообщены, чтобы увести на ложный след. - Я знаю, где искать Альфа Центавру. Идем!


Часть 7. Апокалипсис


28


Черный 'Мерседес' с тонированными стеклами молча протиснулся между полицейских авто и, утопая в неоновом свете красно-синих мигалок, припарковался рядом с искусственным деревом из серого камня с раскидистыми ветвями, походящими на тощие фаланги любопытных инопланетян. Джонни открыл дверцу и выбрался из машины. Мираж проделал то же самое, однако с опозданием на пару секунд - задержал ремень безопасности. Перекинувшись парой фраз с подошедшим к ним офицером, он показал удостоверение агента МИ-6 и попросил не предпринимать никаких лишних действий. Курносый полицейский кивнул и что-то там пробормотал в рацию, зажатую в его правой руке.

Дующий ветер пригибал дрожащие кончики веточек, словно они тянулись к мальчику. Подняв голову, Джонни увидел, что ветер создавал висящий в небе вертолет, кружащий над зданием точно хищная оса, высматривающая добычу. Глаза ангела просканировали неприметное возвышающееся здание напротив древнего порта, давно превратившегося в музей. Да и само здание из грязноватого янтарного кирпича - первые десять этажей, и бетонных панелей - остальная надстройка, могло бы вполне оказаться им. Когда-то здесь были мастерские, офисы, пристанище детоубийц и, наконец, отель. Эта дешевая второсортная ночлежка вечно забитая шлюхами, дилерами, черными магами и прочим черно-белым отрепьем, просуществовала около двух добрых десятилетий. До того самого дня пока занесенный в ее стены компьютерный вирус не расплавил мозги владельцев и последнего жильца, который, если верить слухам, сошел с ума. Затем последовал недолгий карантин. А через пару лет благодаря толстой пачке хрустящих 'наличных' у отеля вновь состоялся день открытых дверей. Из-за старой проводки недавно в здании вспыхнул пожар, получше любого стукача, мигом разоблачивший всю подноготную - многолетний бизнес, творившийся в стенах этого безымянного отеля: продажа травы и наркотиков, аукционы с рабами-детьми и копиями 'звезд' для любовных утех.

Мрачную кровлю бывшего отеля обрамляла доисторическая вывеска из мертвенно-неоновых трубок обесточенных и разбитых еще полвека назад. Латинские буквы сей вывески складывались в загадочное староанглийское слово, оказавшееся утерянным в тумане далеких веков - в те времена, когда осуществлялась летопись Новой Эры, во имя которой выкорчевывались памятники старины, сжигались церкви и бумажные фолианты. Всему, что не имело разъема для подключения к Сети, суждено было обратиться в прах, быть отформатированным из бинарной памяти и сердец людей. Другое название бывшего отеля, если оно и было, оставалось неизвестно ни Джонни, ни кому-либо еще.

Второй раз за день зашептал дождь. Пока мелкий, и едва ощутимый.

- Повернись, я закреплю передатчик, - произнес Мираж.

Джонни повернулся к агенту МИ-6 спиной, позволив запустить огромные руки в копну волос, чтобы спрятать в ней крошечный чип со спичечную головку. Чип был необходим для того, чтобы зафиксировать пространственно-временные координаты Арлекин, ибо как только мальчик увидит перед собой девушку, снайперу на крыше в миле отсюда будет передана сводка данных - точный этаж, квартира, комната, номер окна, а также сведения ее ГРЕХа - выстраивая в мозгу трехмерный вид.

Мираж протянул мальчику свой второй небольшой пистолет, но Джонни отказался. Он хорошо понимал, что если ему и суждено сегодня умереть, то Альфа Центавра наверняка уже вообразила это.

Вход в полупрозрачную шахту лифта бывшего отеля был прямо со двора, без вестибюлей, фойе и прочих архитектурных прелюдий, которыми любили обрастать современные каменные джунгли. Лифт, ведущий через половину этажей, лепился снаружи к немного наклоненной стене и держался, что называется на честном слове. Первым в пластиковую кабинку вошел агент МИ-6, осмотрелся - крепкий пол, хотя и с трещиной, старинная панель управления без голосовой команды, стеклянный глаз мертвой камеры равнодушно взирал куда-то в пустоту бытия. Следом за ним вошел Джонни и, пропустив через прорезь ключ - магнитную карточку без каких-либо надписей - запустил гудящий лифт.

В лифте жутко воняло дешевой косметикой и черными кубинскими сигаретами. Стеклянные стены цилиндрической кабины покрывали царапины, капли засохшей, наверняка, инфицированной болезнями крови и прочие грязные маслянистые пятна, такие как следы чьих-то пальцев, отпечатки которых не поддавались идентификации. Пол лифта был усеян окурками и лужей синтетического моющего средства цвета морской волны, разлитого, по-видимому, из дырявой бутылки. До конца пути целых одиннадцать этажей, но Мираж уже был наготове и выхватил черный автоматический пистолет вековой давности, это была копия американского 'Кольта'. Модель утяжеляла свинцовая начинка. Мальчик понял это в тот самый момент, когда выхватил оружие агента МИ-6 из кобуры. Он держал его двумя руками не случайно - уж очень тяжело было бы удерживать предмет в одной руке.

Джонни перевел взгляд с ледяного баюкающегося в громадной руке пистолета вниз - туда, где на высоте семи этажей дымящие полицейские автомобили превратились в мигающие игрушки, а люди маленьких пластмассовых солдатиков с ружьями и были размером с крошечную полевую мышь. Остановка кабины на одиннадцатом этаже, как обычно, сопровождалась вытряхивающим душу рывком. Дальше рельсы оказались искорежены неведомой силой - то ли приведениями, то ли НЛО.

Когда ржавые створки дверей кабины открылись, ускользнув в стороны, они вышли из лифта и оказались поглощены непроницаемой тьмой коридора. Лучи изредка пробивались сквозь окна, заколоченные досками, и их явно не хватало, чтобы осветить опустевшую утробу отеля, чьи стены обрастали язвами - мрачной гарью и сажей, обглоданной огнем мебелью и людьми, образцы ДНК которых смешались с золой и всосались с дождем в скрипучий, точно шепчущий деревянный пол. Огонь уничтожил большинство комнат, обрушил перегородки. Темно-серые останки испепеленной облицовки до сих пор свисали с обожженных стен и потолка - очерненного и отвратительного как ожог, образуя уродливые тени и полутени от редко мерцающего света догорающей лампы. Джонни шел следом за агентом МИ-6, ибо в лондонских темных подъездах можно вляпаться во что угодно, начиная от рук грабителя и кончая самодельной миной, установленной анархистами или шпаной. Слабый луч, исторгнутый из фонарика Миража, разбудил свисающие со стен серебристые кабели, масляные и сияющие лужицы машинного масла - свежие, нос чуял резкий запах. Затем шла дыра. Рука агента автоматически дернула луч вниз: двумя этажами ниже виден пыльный и замусоренный пол. За несколько секунд, пока луч нащупывал лестницу, ведущую на верхний этаж, мальчик успел разглядеть невероятное количество деталей попадающих в мутно-желтый круг: медицинские иглы, рваные презервативы, скомканные фантики из-под конфет, в которые обычно фасовали таблетки, алюминиевые банки и прочее дерьмо, килограммы которого плодились с этажа на этаж, из дома в дом.

Через четыре этажа кромешной тьмы и восемьдесят вышарканных подошвами ступенек агент МИ-6 увидел перед собой дубовую дверь, оклеенную ламинированной полупрозрачной пленкой - мерзкой имитацией под красное дерево. Рыбий глаз дверного глазка пусто смотрел сквозь нее; глаза за ним нет. Чуть выше на тонкие гвозди были приколочено шесть ржавых римских цифр - 'CMXXVI'. Странно, что в отеле использовалась столь древняя нумерация, по-видимому, веяние моды.

Джонни коснулся ручки в форме льва из дешевой арабской меди - холодное и липкое изделие, повернул на девяносто градусов и, услышав, как язычок замка с тихим щелчком скользнул внутрь, толкнул дверь. Дверь легко открылась, запуская в коридор солнечный свет. Между ним и большим прозрачным окном, забрызганным каплями дождя, улыбаясь во весь рот, стояла девушка. Это была она.

- Руки за голову! Живо! - вскричал Мираж.

- Давно не виделись, брат, - успела произнести Альфа Центавра, прежде чем свинцовая пуля со смещенным центром тяжести, образовав на стекле паутину трещин, зарылась в затылок девушки и, пробурив череп, выскочила из правого виска. Мозги вылетели наружу, обрызгав девственно-белый пол.


* * *


- Идем! - скомандовал Мираж.

Дрожь плетью ударила по телу, Джонни обнаружил перед собой агента МИ-6, уводящего его из качающейся на шатких опорах обездвиженной кабины лифта, куда-то в темный коридор, знакомый ему, словно из вещего сна. Мальчик понимал, что он только что видел шесть минут и сорок секунд будущего, которое вот-вот произойдет с ним: подъем по лестничным пролетам и дверь, за которой Джонни увидит ее - ту самую, из-за которой мальчик последнюю неделю потерял всякий покой и сон. А сейчас и подавно! Джонни терялся в догадках, пытаясь уяснить, что означала произнесенная ей фраза. Во всяком случае, было очевидно, что Альфа Центавра знала что-то, о чем не подозревал он.

Миг за мгновением повторяли видение Джонни, точно череда бесконечных приступов дежа вю. Он услышал сквозь пустую кромешную тьму, как великанская рука агента МИ-6 нырнула в карман за фонарем, а через пару секунд уже раздался щелчок: под ногами зажжется слабый мутно-желтый круг.

Догадываясь, что если он позволит будущему осуществиться, то он рискует никогда не узнать правды, мальчик выдернул из ремня агента второй небольшой пистолет для обороны от псов МИ-6. Увертываясь от могучей волосатой руки, Джонни попытался проскочить между ног Миража, но промахнулся и нежданно-негаданно для самого себя довольно сильно толкнул его локтем в бедро, опрокинув агента на пыльный деревянный пол. Другая нога Миража поскользнулась на масляной луже.

И вот Джонни продирается сквозь мрак коридора в сторону лестницы, которую как запомнил мальчик, агент МИ-6 разыщет только через половину минуты, если вдруг не угодит во что-нибудь еще.

Он ощутил, как хлестнули по лицу свисающие со стен и потолка серебристые кабели, оббежал лужи, перепрыгнул дыру глубиной в два этажа и миновал, разрастающиеся в углах кучки мусора. Агент что-то кричал вслед, матерился, пытался догнать, однако был совершенно дезориентирован. Чего нельзя было сказать о мальчике, который, пройдя весь путь в видении, выучил этот лабиринт как свои пять пальцев. Джонни просчитал дорогу в шагах: двадцать три полуметра от лифта, сорок семь - до лестницы, затем подъем на четыре этажа и дальше в том же духе, словно это доска для го.

Взбираясь на пятнадцатый этаж, Джонни прочесывал волосы рукой, словно зубьями расчески до тех самых пор, пока не нащупал инородное устройство - чип, который агент МИ-6 разместил на голове. Мальчик швырнул передатчик. Чип упал куда-то между перил, устремился вниз к первому этажу, умирающей точкой падая на голографическом экране в сознании Миража и снайпера. Ныне никто не мог точно определить координаты Джонни, а значит, палец убийцы больше не ляжет на курок.

Добираясь до номера CMXXVI в большей степени не ощупь, мальчик коснулся дверной ручки. Холодная, липкая - это была она! Дверь легко открылась, как и в прошлый раз, запуская в коридор яркий солнечный свет. Между ним и большим прозрачным окном, забрызганным каплями дождя, улыбаясь во весь рот, стояла Альфа Центавра. Ее глаза имели все те же красный и синий оттенки, подчеркнутые аналогичной двухцветной помадой, отчего ее губы казались похожими на магнит. Огненно-рыжие волосы - ее настоящий цвет, окаймлял дорогой и роскошный перьевой воротник кожаной куртки, застегнутой на три десятка крошечных пуговиц, блестящих как черные алмазы. Джинсы облегали ноги с элегантностью колготок, заканчиваясь черными бархатными туфлями на трехдюймовом тончайшем стальном каблуке, в каждой из которых прятался небольшой выкидной нож.

- Давно не виделись, брат.

Мальчик зажмурился, тишина - выстрел не прозвучал. Осторожно открыв глаза, он увидел, что Альфа Центавра жива и даже успела переместиться к висящему на стене нео-цыганскому гобелену. Девушка ухватилась рукой за нижний край якобы декоративного ковра, приподняла и нырнула под него через прикрываемую им дыру, выводящую в соседний номер. Джонни тотчас последовал за ней.

Комната оказалась столь же пустой и просторной, с гигантским, но грязным окном шириной со стену и точно также слепила глаза своей белизной - белилами был вымазан пол и бетонные стены. Арлекин молча перетащила в центр помещения складной костистый стул, раскрыла, развернула к мальчику и уселась в неформальной форме, облокотившись на пластиковую вогнутую спинку. Он тоже повторил ее действия со вторым стулом, однако взобрался на него с ногами, подогнув их под себя.

- Кажется, у тебя есть вопросы? - произнесла она.

- Есть, - кивнул мальчик.

- Задавай. Чего ждешь?

- Почему ты считаешь, что я твой брат?

- Мы все родственники, - ответила Арлекин. - Все дети, которые учились в детдоме SS родные братья и сестры. Разумеется, у нас нет общих родителей как у обычных детей, скорее общий донор ДНК.

- Мы модифицированные клоны?

- Вроде того. Дети SS имеют уникальный ген. - Девушка извлекла из сумочки зеленое яблоко. - Однако, это только верхушка айсберга, той девятнадцатилетней лжи, которой нас кормило МИ-6. Я хочу, чтобы твои глаза открылись и, узрев ими, ты ощутил, сколь горька истина и как ярок свет ее.

- Уж постарайся, - недоверчиво заявил Джонни.

- Начнем с того утра, когда я сбежала из детдома SS, - сказала она, надкусив плод. - Уверена, учителя-голограммы объяснили мое исчезновение переездом в далекий город, внезапной смертью или еще какой ложью, которую они сочинили для того, чтобы похоронить в вас воспоминания обо мне. Но раз уж ты не забыл мое имя и лицо, то думаю, эти изверги поступились своими методами - отказались от чистки нежелательных ячеек памяти, по-видимому, считая, что это послужит вам как урок.

- Что было дальше?

- В первый день ничего: холод, одиночество и страх - все те же ощущения, которые овладевали мной в тесных стенах чердака, на который они заперли меня в последний раз. Моя жизнь висела на волоске, когда в ней появился загадочный ангел-хранитель - Томас Дин, чья рука помощи поведала мне всю правду в обмен на пять лет моей жизни, оплачивая которой я должна была сотрудничать с ЦРУ.

- Выходит, ты агент ЦРУ?

- Была, какое-то время.

- Как долго?

- До того дня, когда я поняла что могу подобраться к тебе, - ответила Арлекин. - Добро требует жертв, поэтому мне не удалось встретиться с тобой не пролив чужой крови. Однако если подумать все те, кого я убивала, были ничтожествами и редкостными ублюдками! И как земля еще терпела их?

- Леонард не был таким!

- Да. И я не убивала его.

- Как же! - усмехнулся мальчик. - Он похитил Мамору и действовал против МИ-6. По-твоему, он делал это добровольно? Леонард не стал бы убегать, имея 'жучков'. Не отрицай: ты управляла им!

- Да, но убийца другой.

- Как это?

- В моем воображении Леонард умер бы только через тридцать четыре года, - сказала она. - Да и вообще, он не передал тебе сообщение, которое должен был. Просто пуля оказалась быстрее, чем он.

- Какая еще пуля? - замешкался Джонни. - Чья?

- Леонард умер от рук МИ-6.

- Чушь собачья!

- Увы, но это правда.

- Почему же МИ-6 обвиняет тебя?!

- Не удивительно, ведь ложь проще всего спрятать между двух правд: мой дар и смерть агента, который для тебя был больше чем друг и за которого ты непременно пожелаешь отомстить любой ценой. Они использовали твои чувства в своих собственных корыстных интересах, злили тебя как пса.

- Но зачем им убивать Леонарда, опытного агента МИ-6?

- Опытный - еще не значит удобный!

- К чему ты клонишь?

- Леонард был для них как кость в горле или заноза в заднице - выбирай, что больше нравится. Предполагаю, что он поведал тебе о многом из того, что никогда не должно было коснуться твоих ушей, - говорила девушка, глядя прямо в глаза мальчика, словно забираясь в душу. - Корпорация SAINT, личность Мамору, девяносто девять самоубийств и, наконец, те данные, украденные через Сеть. Иначе говоря, в МИ-6 опасались, что в ходе расследования Леонард разболтает тебе еще кое-что.

- И чего, по-твоему, они боялись?

- Правды о том, кто мы такие!

Джонни хотел задать вопрос, но лишь беззвучно разинул рот.

Доев яблоко, Арлекин бросила огрызок на пол.

- Наша колыбель - эксперимент ПАНДОРА, созданный в подземных лабораториях корпорации SAINT, - говорила девушка. - Мы все продукт чужого интеллектуального труда. Мы даже не люди. Мы ангелы - сверхдуховные существа, в чьи ДНК был добавлен культивированный божественный ген.

- Мамору? Кто он такой?

- Человек, которому мы обязаны своим существованием, - ответила она. - Девятнадцать лет назад японец попросил убежище у королевы Виктории. Но переезд сюда не принес ученому покоя - старые друзья попытались убить Мамору, и тогда он продал душу корпорации SAINT, позволил заточить его в подземной лаборатории, где по указанию МИ-6 разрабатывал ангелов, иначе говоря, нас. Однако не стоит беспокоиться об этом черве, он уже сполна заплатил за свои прегрешения. Я приказала Леонарду похитить ученого, и он с блеском выполнил данное поручение. Чертовые МИ-6 меняли Мамору лицо, голос и даже отпечатки пальцев, чтобы оборвать все нити, но твой куратор оказался из числа посвященных и имел почти что неограниченный доступ к лабораториям SAINT. Передача произошла в той старой пятиэтажке, куда ты приехал на 'Мерседесе'. Леонард вышел на балкон, чтобы задержать штурм, выиграть для меня и двух моих сообщников драгоценные минуты - так мы скрылись вместе с отрубленной головой Мамору, которую я обещала вернуть на родину тем, кого он оскорбил и предал. Ты ведь видел, как солдаты выносили обезглавленный труп, не так ли?

- Кто были твои сообщники?

- Якудзы: Такеши и Чизуру, - ответила Арлекин. - В настоящий момент они уже на полпути в Токио.

- Твоей задачей было похищение Мамору?

- Скорее шагом, - поправила она. - Дело в том, что я обещала его голову якудза, чтобы купить за это у них досье на ученого. Жаль, что за эти годы оно чертовски устарело! Вообще моей задачей была только компьютерная атака на корпорацию SAINT с последующей кражей мегабайта данных. Для этого я через шантаж наняла семь 'ковбоев', которые, рискуя своими задницами, преподнесли мне это сокровище на блюдечке с голубой каемочкой. Далее я должна была встретиться с Томасом Дином и передать дискету, но я предпочла предать ЦРУ: убила куратора и отправилась в мировой тур.

- Что было в том файле?

- Досье на девяносто девять ученых... - Девушка вытащила из кармана дискету. - И более того, в файле имелась информация на ангелов: фотографии, модификация оболочек, звезда-правитель и дар.

- Промышленный шпионаж?

- Необходимость. Мир стоит на пороге третьей мировой войны, которую вот-вот спровоцирует Англия, ведомая желанием возрождения Британской Империи, разрушенной многие столетия тому назад, - объясняла Арлекин. - Проект ПАНДОРА - ключ к завоеванию Земли. Ангелы с их даром настолько превосходят людей, что в далеких информационных войнах будущего у них не окажется достойных противников и державы падут на колени перед могуществом Англии с ее дьявольскими армиями, нарекая Лондон новым городом богов, а нынешнюю королеву Викторию - богиней всего мира.

- И какой же была твоя истинная цель?

- Изменить программу будущего и, наконец, встретиться с тобой, - ответила Арлекин. - Моя миссия заключалась в том, чтобы разбудить весь мир, заставить жужжать как осиное гнездо. ЦРУ до смерти боялись, что МИ-6 разнюхают об их участии и поэтому не только использовали хакеров, но даже выступали под эгидой ООН. Что касается МИ-6, то их явным врагом стала НОСТАЛЬГИЯ - виртуальная держава, посягнувшая на великую Англию и тайные разработки корпорации SAINT. Африка тоже сыграл существенную роль в нарушении мирового равновесия. Его смерть возбудила резонанс в среде хакеров, а смерти других шести 'ковбоев', заставили увидеть угрозу в лице МИ-6.

- Получается, ты стравила их как собак?

- Всякая благая цель оправдывает средства, - парировала девушка. - Теперь пришел наш черед, брат! Чтобы раз и навсегда прекратить кровопролитие мы уйдем и растворимся среди людей. Мы - квинтэссенция этого мира, основа мироздания. В наших руках право, дарующее нам власть над человеческими думами и судьбами. Наш священный долг оставаться ангелами-хранителями Земли. - Арлекин поднялась со стула, подошла к Джонни и молча взглянула на серебристый 'Ролекс' на запястье. - Долгое время зло оставалось безнаказанным, но час расплаты наступил. Ты подумаешь, что это конец, но знай, в действительности, все только начинается. Поверь! А теперь попрощайся с прошлым, с тем миром лжи и зла, который ты знал, ибо грядет судный час. - Как только стрелка достигла числа двенадцать, Лондон содрогнулся от серии взрывов. Дрогнувшую землю осыпал дождь из битых стекол. Небоскребы по всей округе рушились один за другим, словно карточные домики. Адские столбы дыма тянулись к пасмурно-серым небесам, а сквозь весь этот осыпающий город полыхающий град донеслись тихие голоса семи библейских труб. - Да здравствует, Новый Мир!


Октябрь, 2008 г.