Денисов Адам: другие произведения.

Параллели

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa

  Адам Денисов
  Параллели
  
  
  Жанр: киберпанк
  
  
  Оглавление
  
  Часть 1. Фрагменты
  Часть 2. Манхэттен
  Часть 3. 21600
  Часть 4. Поворот
  Часть 5. Время по Гринвичу
  Часть 6. HATTATSU
  Часть 7. Мышеловка
  
  
  Часть 1. Фрагменты
  
  1
  
  Ночь.
  На бешеной скорости, зашкаливающей за двести километров в час, по дороге мчался рычащий дюжиной клапанов "Мустанг" - черный и блестящий под каплями серебристого кислотного дождя автомобиль, с хищной конструкцией корпуса и улучшенными аэродинамическими свойствами. В окружающем мраке контуры машины были практически неразличимы. Увидеть можно было, разве что только острые как лезвие блески на углах и сгибах ее лакированной кожуры, выработанной из сплава, укрепленного синтетическим полимером на базе нанотехнологий, завоевавших ныне весь мир.
  Автомобиль-невидимка.
  Машину в ночи выдавало только одно - красные огни фар. Правда, от столь быстрой езды они выглядели скорее как длинные растянутые на несколько метров ленты, нежели статичные огоньки округлой формы. Однако эта иллюзия легко разоблачалась через повышение предела зрительного восприятия. Вектор догадывался, что тот, кто гнался за ним, имел в своем арсенале не только такие функции.
  Вектор вел "Мустанг" держа одну руку на руле, второй - он торопливо обыскивал каждый из шестнадцати карманов своей модной кожаной куртки со вставленными квадратными плечиками. Карманы располагались везде: по бокам, на рукавах, на груди. Было несколько внутренних и даже потайных на сенсорных молниях, вскрывающихся лишь после анализа генов ДНК, коснувшихся их людей.
  Наконец, он вынул из кармана дискету.
  Диск диаметром в 3,5 дюйма, заключенный в квадратную полимерную оболочку, блеснул в его руке. Вектор улыбнулся. Для большей надежности он переложил дискету в один из двух потайных карманов. Сама по себе эта дискета, разумеется, не представляла абсолютно никакой ценности, ну разве что стоила пару несчастных копеек. Ее астрономическая ценность заключалась в тех данных, которые содержались на ее магнитном покрытии. Около трех часов назад дискету Вектору передал некий Глобус - высокий блондин с фигурой атлета и пышными светлыми усами под хирургически измененным, а после вновь переделанным носом. Их кодовые имена. Вектор же выступал в этой операции в роли аса-перевозчика. Сейчас он был в пятидесяти милях от Лондона среди безлюдного леса.
  Колеса "Мустанга" продолжали катиться по сырому асфальту, невысохшему после вечернего дождя.
  Вектор глянул в зеркало заднего вида. Никого. Затем, вытянув руку, мужчина наклонил зеркало в свою сторону, чтобы осмотреть побитое лицо. Из носа шла кровь; красные полоски засохли. Как и у блондина, лицо Вектора было плодом многочисленных пластических операций по изменению черт бровей, носа и подбородка. Такие люди как эти двое были готовы менять лица точно перчатки только ради того, чтобы никто не сумел разыскать их. Нельзя выйти на человека, которого уже не существует. Своей бесконечной метаморфозой Вектор уже десяток лет обводил вокруг пальца не только интернациональную полицию, но и криминальные синдикаты, контролирующие бизнес по всему земному шару. Жесткие черные волосы были взлохмачены. Он провел по ним влажной от пота рукой, приглаживая торчащие из копны непослушные волоски. Глаза были окрашены в серое безразличие.
  Впереди развилка. Вектор сверился по 3D-карте записанной в ячейки памяти кибернетического мозга. Получив позитивный отклик из глубины своего компьютерного сознания, он повернул руль влево и через минуту пронесся мимо дорожного указателя с фосфорическими буквами: Лондон. 40 миль.
  - Ну давай же, быстрее!
  Добавив еще с десяток километров в час, Вектор глянул на электронные часы, болтающиеся на запястье. Таймер с обратным отсчетом, запущенный пару часов назад показывал чуть более сорока минут - ровно столько времени оставалось, чтобы добраться до аэропорта и успеть заскочить на двухчасовой пассажирский hi-лайнер, который впоследствии доставит Вектора и его ценный груз в Москву.
  Но, едва Вектор успел подумать об этом, как потерял управление над автомобилем. Все четыре колеса наскочили на что-то острое и "Мустанг" потащило по дороге как груду металлолома. Сразу же сработала аварийная система автоматической стабилизации. Через полминуты авто наконец-то замерло посреди пустой дороги. Выскочившая из руля подушка безопасности сдувалась, выпуская газ.
  - Твою мать!
  В сотне метров размещалось придорожное кафе.
  Осторожно проехав этот отрезок на четырех спущенных колесах, Вектор припарковался возле ржавой бензоколонки с оборванным заправочным шлангом. Кафе, судя по всему, работало. Горели окна, в которых сквозь шторы были видны силуэты людей. Закурив последнюю из пачки сигарету, он покинул жутко коптящийся под капотом "Мустанг". Озираясь по сторонам, Вектор отправился к неоновой вывеске "БЛЮЗ". Задерживаться здесь более чем на час нельзя, слишком опасно! Да и hi-лайнер не станет ждать, а если провалить задание, то можно собственноручно закапывать себя в могилу.
  Левое плечо кровоточило.
  Вектор поймал им пулю, когда запрыгивал в машину, удирая от преследователей. Изменение программы кровообращения помогло свести потери крови к минимуму, однако вынуть инородный предмет или хотя бы перебинтовать рану сидя в "Мустанге", прижатым к водительскому креслу и выжимая ногой под двести двадцать километров, не представлялось возможным. На раздумья тоже не было времени. Таймер на часах уже показывал тридцать восемь минут. А когда сюда объявятся враги? Через пять, максимум семь минут - непозднее! Вектор знал, что ему не удалось оторваться. Охота за его шкурой все еще продолжается, и будет вестись до тех самых пор, пока он не окажется в слоях разряженного воздуха на высоте километра над стелющимися за стеклом иллюминатора облаками.
  Перед тем как отправиться на задание Вектор кое-что разузнал об этих существах, выглядящих как люди, но обладающих нечеловеческими способностями. Их называли Механизмами - расой модифицированных людей, но не таких как какие-то малолетние подонки, пичкающие себя всяким кибернетическим дерьмом или дорогостоящими имплантатами, предающими им неограниченную силу. Их не накачивали гормонами и медицинскими токсинами, сообщающими крови зеленоватый окрас. Все было гораздо сложнее, как предполагал Вектор, будучи не в силах объяснить, откуда у этих beta-версий созданий столь несвойственные для нашего доминантного биологического вида способности. Одно было известно наверняка - из этих чертовых Механизмов получались отменные убийцы, поэтому их и использовали для защиты той самой информации, которая лежала в кармане агента.
  Войдя в кафе, Вектор не стал задерживаться, а сразу прошел мимо столиков по направлению в туалет. Пока мужчина преодолевал путь в пятнадцать метров по клетчатому кафелю, он поймал на себе подозрительный взгляд хозяина заведения стоящего возле щелкающей кассы. Вектор надеялся услышать что-то вроде - "Эй, куда собрался? Сначала закажи что-нибудь!". Но этот рыжеволосый бугай с торчащим под голубым фартуком пивным пузом молчал, пересчитывая хрустящие зеленые купюры.
  Из узких джинсов Вектора торчал пистолет.
  Он совсем позабыл о нем и даже странно, что никто из посетителей не придал этому никакого значения. Наверное, потому что в этой чертовой стране даже первоклассники ходят с заряженным оружием, а это означает что и у хозяина кафе под лавкой, возможно, спрятан целый арсенал: пара довоенных револьверов, старомодная винтовка, обрез или даже противотанковая граната, которой будет вполне достаточно, чтобы разнести здесь все к чертям собачьим. Работая в таком захолустье, приходится вечно иметь дела со всякими отбросами общества пытающимися сорвать легких денег: беглецами, которые бежали через английские леса целую неделю, питаясь шишками и грибами или еще хуже малолетками, возомнившими себя крутыми, после того как у них на яйцах вырос первый волос.
  В зале звучала музыка. Необлюз.
  В лирических текстах песен этого музыкального стиля отражалась тема социального и расового угнетения. И если в XX веке блюз исполнялся неграми для негров, то современный необлюз звучал как борьба за равенство прав и свобод между "чистыми" homosapiens и теми, чьи ДНК претерпели некоторые мутации, выделяя и обособляя своих обладателей в низшую расу. Мутанты жаловались, что их часто сравнивают с машинами или бездуховными созданиями. Оглядев посетителей, Вектор понял, что таких уродцев здесь было предостаточно. Кожа некоторых имела синеватый оттенок, у других была твердой как панцирь. Мужчина в дальнем углу размахивал клешней вместо руки - выращивание человеческой руки стоило бы ему гораздо дороже. Глаза воркующей у окна парочки напоминали сетчатые органы крылатых насекомых. Не говоря уже об официантках катающихся по залу на роликах и имеющих на своих бледных прыщавых лицах в области щек серебристые рыбьи чешуйки.
  Из дверей сортира вывалилась пара обкуренных негритянок, а следом за ними - облако серого дыма. Отмахивая от носа рукой наркотические пары облака, Вектор зашел в туалет и закрыл двери на слегка погнутую стальную защелку. Вонь стояла такая, что он был готов блевать. Сырой от луж мочи цементный пол был устлан мятыми пивными банками, окровавленными тампонами, рваными презервативами, а также прочим гигиеническим дерьмом, на которое было страшно смотреть - не то чтобы прикасаться. Стены от пола и до самого потолка были исписаны нацистскими лозунгами, призывающими за вычищение мира от расы мутантов, свастиками и аббревиатурами. В сортире пахло сексом, этаким возбуждающим мозг ароматом, оставленным дешевой деревенской шлюхой, которую несколько минут назад трахали тут, прижав грудью к грязной заплеванной наркоманами стене.
  Закончив сканировать туалет на наличие скрытых камер и "жучков", Вектор скинул кожаную куртку и перебинтовал раненое плечо. Движениями робота он вывернул куртку наизнанку - белого цвета, и набросил обратно. Вслед за кожаной курткой его волосы также сменили цвет с черного на русый. Изменением цвета управлял микрочип, подключенный к его имплантированной в прошлом году нервной системе версии 3.0. Он осуществлял прямое воздействие на распределение красящего пигмента меланина в клетках меланофорах. Глаза тоже изменили цвет, на голубой. Вектор являлся обладателем глаз-хамелеонов. Такой имплантат встречался у единиц. Пулю извлекать не стал - не было времени возиться. До посадки оставалось двадцать восемь минут. Порывшись в карманах, он разыскал российский паспорт. Открыл. Рядом с его 3D-фотографией стояло очередное фальшивое имя: Иван Москвин. Закончив с маскировкой, Вектор расстегнул ширинку синих джинсов, чтобы отлить.
  Застегнув молнию, он вытащил из внутреннего кармана куртки коробочку с белым порошком и сделал дорожку на крышке бачка. Вдохнул. Глаза полезли на лоб. Порошок был просто зверским - A11. Препарат был разработан еще около пятидесяти лет назад по приказу Министерства Обороны РФ. На первый взгляд он был похож на обыкновенный кокаин - белый, порошкообразный, однако действовал иначе. Не было ни кайфа, ни чувства эйфории. Все что ощущал сейчас Вектор, так это прилив сил и бодрости в невероятных дозах. Но за такую щедрость приходилось и щедро платить. Действие A11 длилось не более четырех часов, после чего тело охватывала убийственная усталость - вплоть до потери сознания. Однако не это сейчас тревожило Вектора. Куда важнее было доехать до Лондона, и совершенно наплевать какую цену ему придется заплатить за то, чтобы уложиться в срок.
  Выкатившись из кафе, Вектор почувствовал себя лучше.
  Логично, что, изменив обличье, он должен был сменить и свой автомобиль. Преследователи не видели, как он переодевался, запершись в туалете, а значит, вполне могли ошибочно принять его за другого индивида - туриста или человека спешащего к дальним родственникам. К тому же к старой машине подходить было опасно, вероятно ее уже заминировали или нацепили датчиков слежения. Проходя мимо чужих машин, Вектор выбирал ту малышку, чей "движок" был пошустрее. Марки и модели автомобилей он знал наизусть и мог с одного только взгляда выдать подробное описание о любой из них, загрузив из ячеек необходимый файл. Положив глаз на новенький "Феррари", он, не замедляя ходу, подошел к машине, резким ударом локтя выбил стекло и, открыв дверцу, забрался в авто.
  Сработала сигнализация.
  - Стой, сука! - раздался крик.
  Из кафе выскочил владелец авто - бизнесмен и, бросаясь матом, помчался к ускользающему сокровищу. Однако угонщик уже включил зажигание универсальным ключом и, шелестя рифленой резиной, умчался прочь - бесследно растворился под покровом ночи, оставив прощальный след от шин.
  
  Через шесть минут, когда до Лондона было рукой подать, Вектор вдруг почувствовал режущую боль в глубине живота. Руки сами собой выпустили руль, педаль тормоза отказала. Мчащееся на запредельной скорости "Феррари" за доли секунды сошло с гладкого асфальта на обочину и, на первом же повороте протаранив бордюр, влетело в дерево. Взрыв автомобиля слышали в радиусе мили.
  
  
  2
  
  Ранним утром, когда над пригородом Лондона взошли первые лучи солнца, смоделированные специальной программой, на повороте 60-го шоссе уже не осталось никаких следов произошедшей аварии. Разве что чуть выжженный участок земли с черной, обратившейся в пепел травой и сосной расцарапанной до заболони. Остального же и след простыл. Ни обожженного огнем человеческого трупа, ни раскуроченного на части "Феррари". Даже черно-белый светящийся в ночи бордюр был цел.
  До утра здесь работала английская полиция.
  Как заявила в новостях полиция, на лицо были два явных факта: превышение скорости и отказ тормозов. Номер "Феррари" был выполнен из особого тугоплавкого сплава, поэтому эта железяка отделалась парой небольших царапин на покрытии, чего не скажешь об остальной - большей части автомобиля. Полиция немедленно пробила номер по базе данных. Оказалось, что этот "Феррари" уже год как не проходил обязательный осмотр на соответствие условиям безопасности, что вполне логично объясняло вероятность аварии, в том числе неисправность каких-либо узлов и соединений авто.
  Владелец разбитого автомобиля некий Гер Миллер - немец, уже долгое время занимающийся реставрацией и продажей подержанных машин на территории Западной Европы. В загруженном из центрального компьютера файле содержались и другие данные: 3D-фотографии, дата рождения, рост, некоторая персональная информация и, в том числе, несколько неоплаченных квитанций за превышение скорости и вождение в нетрезвом виде. Но попробуй, разбери - был немец пьян или трезв.
  Полицая не смогла идентифицировать бизнесмена. Взрыв и огонь стерли все улики. Человек, сидящий за рулем раскуроченного "Феррари" больше походил на вышедший из мясорубки фарш и тлеющими ошметками валялся в горелых углах салона. Полиции пришлось вооружаться мелкими совками, отскребая кусочки тела с водительского кресла, приборной доски и внутренней стороны лобового стекла как мерзкую старую жвачку, прилипшую к асфальту. Когда большей своей частью мужчина оказался в специальном герметичном контейнере, его перевезли в охраняемое криогенное хранилище.
  Кроме "каши" была только одна часть тела, которая сохранилась практически целой - черепная коробка. Дело в том, что в голове Вектора кости черепа были заменены легким, но очень прочным сплавом, построенным из сырьевых металлических материалов на молекулярном уровне. Проще говоря, черепная коробка была чем-то вроде "черного ящика", который используется на самолетах или космических аппаратах с целью установления причин крушения. Все ответы содержались в сохранившемся мозгу Вектора. Необходимо было только подключиться к этой оторванной голове, используя сетевой кабель. Именно поэтому через час после смерти в Лондон прибыла иностранная делегация из дюжины до зубов вооруженных людей. Они выглядели как однояйцовые близнецы - удаленные хирургией лица, солнцезащитные очки, скрывающие уродство глаз, строгие костюмы с галстуками. В руке одного из гостей наручником был пристегнут алюминиевый кейс с миллионом рублей "наличными" - немечеными купюрами. Дюжина иностранцев предоставила деньги из кейса Жаку за молчание, после чего получила от начальника полиции право на полное изъятие и вывоз генетических материалов, включая череп Вектора, на борту личного hi-лайнера с гербом и флагом РФ.
  
  Москва. Кремль.
  Свою первую ночь на родине Вектор провел бесформенной субстанцией, плавая в голубоватом растворе резервуара жизнеобеспечения. Раствор был наполнен разными питательными веществами сходными составом с теми, которые используют для культивирования бактерий на дне стеклянных колб. Ученые, трудящиеся над капитальным восстановлением человеческого тела Вектора, должны были выделить из общей массы генетического материала жизнеспособные клетки, из выведенных генов которых в дальнейшем они вырастят в инкубаторе необходимые органы или хотя бы часть недостающих.
  Рыбину - ведущему генетику КГБ и его бригаде потребовалось четыре дня и три ночи, чтобы выделить около десяти тысяч выживших клеток и спровоцировать их деление. Они клонировали каждый квадратный сантиметр кожи. Даже шрамы и родовое пятно на груди Вектора не было ими забыто. Информация черпалась из целой горы медицинских досье с имеющейся в них 3D-моделью годовалой давности. Органы были готовы уже через несколько часов. Аппарат по их производству был похож на струйный принтер прошлых веков, вот только вместо чернил он выпрыскивал живые клонированные клетки, собирая сердце, печень из маленьких дышащих кирпичиков как детский конструктор. Глаза-хамелеоны были взяты их хранилища, гениталии купили на "черном" рынке, как и прочие не особо важные для работы органы - ушные раковины, кости, ногти и части лица. Впереди перед бригадой Рыбина предстояли долгие недели кропотливой работы над сшиванием тысяч-тысяч микроскопических, а иной раз и молекулярных, деталей анатомической головоломки воедино.
  Минуту назад, предъявив детектору отпечатки пальцев, в помещение подземной лаборатории вошел мужчина сорока двух лет. Он подошел к резервуару жизнеобеспечения, выглядевшему как аквариум объемом в один кубический метр с толщиной стенок в дециметр - пуленепробиваемый. Человеческие мясные ошметки плавали перед его холодными почти ледяными глазами-сканерами как ингредиенты в бульоне. Морозов был одет в военную форму, на плечах погоны полковника КГБ.
  Обычный правительственный пес. Короткая боксерская стрижка, вечно суровое выражение лица, которое, как поговаривали, не изменялось ни при каких условиях. Эмоции подавлял вшитый под кожу микрочип по контролю мимики лица, а также автоматический регулятор сердцебиения и потоотделения. Застать такого человека врасплох было весьма непросто. Армированный скелет был обтянут двойным слоем синтетических мышц. Его загорелые мускулы часто выпирали, когда Морозов надевал летом рубашку или короткие шорты, поэтому чтобы не рвать на себе костюмы он покупал их на размер больше. Одним словом этот суровый и хладнокровный полковник был похож на древнего русского богатыря, вот только вместо металлической кольчуги надевал бронежилет из полимеров.
  - Мне передали, что прибыл Вектор, - произнес Лебедев.
  Его голос был плоским и безжизненным без каких-либо уникальных частот, по которым мог бы его идентифицировать голосовой детектор. Голос был смоделирован в дешевом голосовом чипе и прокатан на некоторых наиболее распространенных поздних версиях синтетических тел, в которые этот человек любил попеременно залезать. Лебедев в свои тридцать пять лет дослужил до майора КГБ, а на следующий год метил на кресло полковника. Однако как шутил Морозов: "тебе до погон полковника, как до луны пешком"; хотя нельзя отрицать змеиную изворотливость и хитрость этого типа.
  Лицо у него было узкое и вытянутое, мертвенно-бледного цвета как у ширяющегося наркомана. Черные круги под карими глазами и грива выбеленных, зачесанных назад волос, оставшихся ему в генетическое наследство со времен работы в Дели. Лебедев стал выглядеть чуть ли не как альбинос после всего того дерьма, которым ученые накачивали его организм. Химиотерапия для него сродни приему пищи - привычное дело. Лебедев в те времена был еще низшим офицером и участвовал в секретной программе по искусственному повышению IQ. Вызвался добровольцем, как и все! Но не, потому что любил родину, а просто выбора ни у кого не было. Либо добровольно идешь, либо рискуешь проснуться в цинковом гробу на глубине двух-трех метров в сырой земле - безымянной могиле.
  - Прибыл, - кивнул полковник. - Вот он.
  - Его что, убили?
  - Нет, взорвали ко всем чертям!
  - Хреново ему, наверное.
  - А ты сам спроси, когда его починят. Он поведает, какого там - за чертой жизни, авось тебе пригодится.
  - На что это вы намекаете?
  - А разве не ясно?
  - Объясните.
  - Нет. Это ты, мать твою, объясни, почему мой лучший агент превращен в пюре?!
  Не отводя взгляда от сканирующих лицо глаз полковника, Лебедев вытащил из внутреннего кармана бежевого пиджака пластиковый ингалятор. Обхватив трубку ингалятора тонкими слегка подкрашенными губами, майор глубоко вдохнул. Лекарство быстро сняло подкравшееся к бронхам удушье.
  - Астма?
  - Да. Еще с молодости, - кивнул он.
  Когда кажущийся игрушечным ингалятор вновь скрылся в темноте кармана майора, Морозов продолжил:
  - Жду объяснений.
  - Почему от меня?
  - Потому что вам было поручено прикрытие Вектора. Агент должен был прибыть в Москву из Лондона на двухчасовом рейсе на борту hi-лайнера международных авиалиний. Вас майор Лебедев вообще не должны были допускать до этого сверхсекретного задания. Какого черта вы настояли на участии? Чтобы все провалить? Или чтобы выставить меня дураком перед всем 9-ым Управлением КГБ?
  - Провала не было с моей стороны. Агент действовал не по инструкции.
  - Вектор? Он уже десять лет агент КГБ.
  - Ваш агент устроил саботаж, - защищался Лебедев. - Вечером в 20:54:06 по Гринвичу данные были переданы из Нью-Йорка и записаны им на дискету. Предполагалось, что Вектор свяжется с нами, чтобы подменить дискету на фальшивку в случае охоты за ним Механизмов. Но вместо этого он устроил перестрелку в доках, положил несколько агентов КГБ, а после попытался скрыться от нас.
  - Убил своих? А смысл?
  - В квартире Вектора был обнаружен китайский паспорт. Думаю вам известно, что Китай давно тянет руки в сторону секретных американских проектов, в том числе препятствуя нашей разведке. Вернувшись в Москву, Вектор собирался продать копию чертовым коммунистам. А, учитывая его многолетний опыт работы в "горячих" точках Поднебесной, эта идея уже перестает выглядеть как бред.
  - Утверждаете, что он двойной агент? - перебил Морозов.
  - Вас это удивляет?
  - Что произошло с ним в Лондоне?
  - Как сообщила английская полиция, его обнаружили в горящем "Феррари". Не было никаких следов кристаллического гексогена или тротила. Встроенный в глаза Вектора сканер обнаружил бы заложенные в автомобиль взрывные устройства, - говорил Лебедев. - До начала операции, я читал досье агента и прекрасно осведомлен относительно всех функций его тела. Должен признаться, что было опасно выпускать такой образец на волю. Я имею в виду, что некоторые органы находятся в стадии разработки и применяются лишь в экспериментальных моделях-прототипах. Я прав, не так ли?
  - Вектор совсем иной агент, - произнес Морозов.
  - Новое поколение?
  - Давайте не будет уходить от изначальной темы.
  - Английская полиция сообщила нам, что автомобиль выехал из придорожного кафе БЛЮЗ. На большой скорости Вектор не справился с управлением, на повороте отказали тормоза. Автомобиль пробил железный бордюр. Дальнейший сценарий вам известен: взрыв и тело, размазанное по всему салону.
  - Почему агент поменял транспорт?
  - У "Мустанга" были проколоты все четыре колеса. Вероятно, это было дело рук Механизмов, которые следовали за ним, начиная с доков. Я думаю, что их отряды дислоцированы во все страны мира.
  - Но откуда им был известен маршрут?!
  - Выходит, несчастный случай?
  - Исключено. - Морозов покачал головой. - Химики обнаружили инородное вещество в тканях Вектора. Оно уже разложилось до размеров молекулы, но Рыбину все-таки удалось отфильтровать образец.
  - И что за препарат?
  - Микрокапсула. Вектор мог запросто проглотить ее во время обеда, а когда оболочка капсулы стерлась, заключенный в ней токсин вступил в реакцию с пищей и желудочным соком, вызывая мощнейшую изжогу и паралич мышечной ткани. Именно отравление может объяснить, почему он не сумел выпрыгнуть из машины, прежде чем та угодила в дерево. Те, кто убили Вектора, начали охоту задолго до того, как он получил дискету. Интересно узнать, как вообще могла произойти эта осечка.
  - Утечка информации, - ответил Лебедев.
  - Верно.
  Морозов улыбнулся.
  - И маршрут они узнали от того же ублюдка!
  - Я сейчас же займусь этим расследованием.
  - Как на счет данных?
  - Взрыв уничтожил все улики, включая дискету, - сообщил Лебедев. - Может быть, это даже к лучшему.
  - К лучшему?!
  - Но...
  - Шесть месяцев подготовки коту под хвост. Что в этом хорошего?
  - Но если бы английская полиция заполучила дискету, то международного скандала было бы не избежать. Американские СМИ, не стесняясь, облили бы президента таким первосортным дерьмом, а развернутую им политическую программу по укреплению товарищества наций выставили бы на всеобщее посмешище. Раскрытие столь масштабного преступления как кража государственного проекта "Омега" стало бы позорнейшим пятном на безупречной репутации российской разведки и РФ.
  - Вы много думаете майор. Вы лучше действуйте - больше будет пользы!
  - Конечно, полковник, - согласился Лебедев.
  - Это все?
  - Нет, еще вопрос.
  - Задавайте.
  - Вы действительно хотите оживить агента?
  - А что, это проблема? - удивился Морозов.
  - Нет, но существование Вектора может принести лишние проблемы для 9-го Управления КГБ. Он слишком много знает, чтобы не быть угрозой для рассекречивания проектов. Тем более провал задания доказал неспособность Вектора продолжать свою деятельность. Нам следует избавиться от него.
  - Верно, вводить его в игру опасно...
  - Вот и я так думаю!
  - Но, известно ли вам, какие деньги правительство вложило в этого агента КГБ? На разработку каждой извилины его мозга, на создание каждой клетки? Миллионы долларов! Никто не выбросит на помойку мешок с деньгами. Мы понаблюдаем за ним некоторое время. Проведем короткий курс реабилитации. Пускай посетит наших психологов, возможно, он поведает нам кое-что, ведь как вы утверждаете, Вектор работает с китайскими разведслужбами. Он ничего не знает о своей смерти и потере дискеты. Подложим ему фальшивую дискету, и будем дожидаться, когда агент свяжется с ними.
  - И все-таки...
  - И все-таки здесь решаю я!
  - Но ответственность?
  - Ответственность я тоже беру на себя. Вектор всегда был моим агентом и будет им до конца.
  - Нужно ли подыскать ему задание? - вызвался майор.
  - Думаю, да.
  - Когда его выпишут?
  - Рыбин сказал, что через месяц.
  - Месяц. - Лебедев задумался. - В Мексике неспокойно, грядет революция. Пусть поработает там.
  - Да хоть на Луне - главное подальше от Лондона!
  Поднимаясь в лифте из подземной лаборатории, Лебедев еще раз вынул из кармана пиджака пластиковый ингалятор и сделал глубокий успокаивающий его расшатанные химеотерапией нервы вдох.
  
  
  3
  
  Через несколько дней после пережитой операции Вектор научился передвигаться без чьей-либо помощи. Когда выращенные мышцы на костях окрепли, костыли также были отложены в сторону. До этого дня мужчина провалялся без сознания месяц или около того - все время пока шла сборка тела. Этот огромный срок показался агенту КГБ мгновением - одной вспышкой точно мимолетный сон.
  Что касается настоящих "прогулок" в воображении, то за время пребывания тела в резервуаре жизнеобеспечения мозг Вектора, хранившийся в отдельном помещении, видел сотни, а может даже тысячи настолько реалистичных и живых снов, что любой мог спутать их с Базовой Реальностью. Иногда эти сновидения были приятными, однако чаще все же снились кошмары. И самое ужасное было то, что ты не мог проснуться. Мир, в котором сознание Вектора прожило месяц, можно было назвать чем-то вроде особого домена сгенерированного программистами на основе базовой памяти агента.
  Задача агента была проста - жить в этом иллюзорном мире. Вектор и не догадывался, что мир вокруг него обыкновенная компьютерная подделка и убеждаться в этой лжи ему помогали частые визиты ведущего генетика Рыбина и нескольких докторов из его реанимационной бригады. Вектор был уверен, что находится в старом подмосковном санатории, в этаком государственном участке с лечебными водами и заряженным воздухом, используемым для скорейшего выздоровления агентов КГБ.
  Как и все правительственные зоны, санаторий был обнесен охраняемым забором - сеткой под напряжением. Вектор часто выходил на прогулку в дворик, садился на деревянную скамью и читал книги. Литература, которую выдавали ему в библиотеке, была в основном на иностранных языках. В первые годы службы в КГБ Вектор посредством специальных программ в совершенстве овладел семью языками: английским, немецким, французским, итальянским, испанским, японским и, разумеется, русским языком. А чтение зарубежной литературы в оригинале не позволяло позабыть их.
  В палате, больше похожей на дорогой гостиничный номер-люкс, валялось множество дисков со всяческим ПО и всевозможные компьютерные штучки, вроде "заноз", вставляемых в затылочные разъемы. Однажды ночью Вектор нащупал восемнадцать штук, все они размещались на небольшой металлической пластине растянувшейся от одного уха до другого. До санатория разъемов было на четыре меньше. Раненое плечо, как и маленькая круглая дырка в нем, быстро заживало, и вскоре, агенту даже позволили немного подвигать левой рукой. За шпионскими романами быстро уходило время. Незаметно пролетали дни, недели и месяцы. В Базовой Реальности не прошло и двух-трех дней. Настолько различно было понятие времени в нашем мире и мире компьютерном, где каждый байт двигался со скоростью света. Когда, наконец, пришло время выписывать агента из домена, его попросили принять красную пилюлю. Вектор проглотил препарат и заснул, а когда проснулся, то обнаружил себя уже спящим на надувном диване возле кабинета руководителя 9-го Управления КГБ.
  - Вас ждет полковник Морозов, - сообщила секретарша.
  - Меня?!
  - Да, именно вас.
  Кивнув, секретарша продолжила постукивать тонкими вытянутыми в ортопедических клиниках пальцами по заляпанной лаком клавиатуре. Со временем ее щелканье превратилось в барабанную дробь.
  
  Кабинет занимал около четверти объема палаты, в которой жил-существовал Вектор. Большой белый экран позади невозмутимого Морозова был подключен пучками разноцветных проводов к работающему возле картотеки компьютеру. Электронный проектор проецировал на белый экран схемы, чертежи с описанием на языке эсперанто. Вектор немного изучал этот язык, что называется азы. Все эти сверхсекретные данные собирались двадцатью шестью агентами 9-го Управления КГБ разбросанными во всех уголках земного шара, с некоторыми из них Вектору уже посчастливилось работать, когда его отсылали в Мадрид, Рио-де-Жанейро, Каир и на разведывательную операцию в Пекин. Вектор не знал ни настоящих или бывших настоящих имен тех агентов, ни их подлинных лиц. Владение информацией не только самое страшное оружие в наше цифровое время, но также и самая страшная угроза. За такими "умниками" ведется бесконечная охота агентур и иностранных спецслужб, располагающих квалифицированными кадрами, способными вести эффективную работу по сбору любой, в том числе, засекреченной правительственной и сокрытой корпоративной информации.
  - Заходи Вектор, - произнес Морозов. - Ты как раз вовремя.
  - Вы хотели меня видеть, полковник?
  - Да, присаживайся.
  Полковника от агента отделял широкий письменный стол, походящий на самого Морозова - широкоплечего богатыря. Металлический стол имел простую форму - прямые края и прямые углы, все, как и сама натура полковника. Два зеленоватых антикварных светильника сталинских времен сквозь пыльные абажуры бросали на стол круги болезненно-желтого цвета. В углу кабинета стояли складные стулья - все новенькие. На один из стульев присел Вектор, после чего скрестил на груди руки.
  - Есть срочная работа, - наконец, сказал Морозов. - Сам знаешь, как это бывает.
  - Уж мне ли не знать.
  - Времена нынче тяжелые - на все рук не хватает. Новые кадры молодые, еще не опытные, а ты как раз свободен, сидишь без дела как корабль на мели. Ребят из 6-го Управления КГБ уже ввели в курс дела. Пару недель назад они потеряли трех старших агентов, опытных агентов, ребят которым уже буквально на следующий год светила пенсия, слава и заслуженный отдых на песчаных пляжах Черного моря. Не знаю, что именно произошло в Мексике, но говорят, на парней вышли агенты из ЦРУ.
  - Чертовы американцы!
  - Да уж. Хочешь воды?
  Морозов подтянул к себе хрустальный графин. Затем выставил на пустой стол пару граненых стаканов все той же обожаемой им сталинской эпохи и заполнил пустоту двух стеклянных сосудов водой. Вектор сделал освежающий глоток. Вода была тепловатой, безвкусной - дистиллированное дерьмо.
  - Мне казалось, я на больничном, - сказал Вектор.
  - Не волнуйся, перед тем как втянуть тебя в эту игру, я проконсультировался с лечащими тебя докторами. Твое плечо в порядке. Ну-ка подвигай рукой. Ну, как? Не больно же? Пули в плечах - пустяк. Вспомни, сколько раз в тебя стреляли за эти десять лет. Вынутые пули и шрапнель можно считать ведрами, наверное, - шутил Морозов, потягивая воду из сверкающего гранями стакана. - Доктора говорят, что ты полностью здоров. Тебя и так продержали в санатории на два дня больше, захотели еще раз убедиться в том, что раны не откроются, когда тебя угораздить поцарапаться еще раз.
  Полковник выложил на стол дискету.
  - Поговорим об этом?
  - О чем?
  - Ну, об этом? - Морозов ткнул пальцем в выложенный перед округленными глазами Вектора предмет.
  Дискета на столе руководителя 9-го Управления КГБ была подделкой, однако агент об этом не знал. Данные на дискете были фальшивкой. Цель, ради которой Морозов показал дискету Вектору, было желание дать знать ему, где находится это бесценное сокровище и побудить агента украсть ее для передачи китайским спецслужбам. Если бы Китай получил эти данные от человека, которому доверяет, то из-за ложности содержащихся на этом носителе сведений неизбежно бы попал в поле зрения ЦРУ. Этот хитрый ход помог бы снять с России обвинения, превратив коммунистов в козла отпущения.
  Что качается Вектора, то он по сей день не знал всей правды о событиях той ночи: ни о смерти, ни о потере дискеты. За время пребывания в домене в его мозг были имплантированы фальшивые воспоминания - те фрагменты памяти, в которых он не разбивается на "Феррари", а благополучно добирается до аэропорта, садится в hi-лайнер и, покидая его борт, радостно обнимает московских друзей.
  - Пуля, которую ты поймал, была нашей, - произнес Морозов. - Ты застрелил агентов КГБ. Что с тобой произошло, черт возьми? То, что ты до сих пор жив и сейчас сидишь здесь можно называть чудом.
  - Ах, это.
  - И какие будут объяснения?
  - Послушай, я не псих и A11 не сделало меня больным человеком как утверждают эти хреновы психологи. Я уверен, что они списали мое поведение на стресс или побочное явления наркотиков, убеждая руководство КГБ, что я просто сорвался, вышел из себя, был в панике и боялся кому-либо верить. Это их работа - сочинять всякую хрень оправдывающую неуставные действия агента. Но я, правда, не мог никому довериться в ту ночь. Меня пасли уже по прибытию в городок на берегу Ла-Манша. Ты знаешь, что я не провалил ни одно из сотни заданий, я опытный агент. Нас кто-то сдал! Я не мог передавать дискету нашим, я никому не верил. Я и сейчас могу рассказать об этом только тебе.
  - Дискета могла попасть к предателям?
  - Да. И тогда бы вот здесь лежала подделка. - Вектор указал пальцем на дискету. - Которая бы позже стоила десятков жизней наших агентов. ЦРУ держало бы нас под своим колпаком. Я уверен, что в 9-ом Управлении КГБ поселилась американская мразь. Ищите агента по подчерку разведки: он неизменен, поэтому и подводит. Дай мне пару-тройку месяцев, и я обязательно выясню кто эта сука.
  - Исключено, - отрезал полковник. - Тебя ждут в Мексике.
  - Но...
  - И никаких возражений.
  Когда дискета исчезла в верхнем ящике письменного стола, Морозов поднял с полу небольшой чемоданчик. Плоская оболочка была изготовлена из дешевого полиуретана. Полковник положил черный чемодан перед собой и, выудив из кармана маленький, словно игрушечный ключ на тонкой серебряной цепочке, вставил его в замочную скважину зубцами вверх. Затем повернул ключ на два оборота против часовой стрелки и, не раскрывая тайны содержимого, развернул чемодан к агенту КГБ.
  - Открой.
  - Что в нем?
  - Открывай смелее, не бойся. Не убьет.
  Вектор подозрительно посмотрел на Морозова, потом кивнул. Агент коснулся пластмассового прямоугольника с выдавленной монограммой фирмы завода изготовителя. Приоткрыл слегка, так, чтобы между двумя половинками чемоданчика образовалась узкая щель. Внутри оказалось темно - ни черта не разглядеть! Лучи светильников застревали во внутреннем пространстве таинственного чемоданчика, словно любопытные туристы заблудшие в лабиринте подземных древнегреческих руин.
  Когда крышка была поднята, то первое что бросилось в глаза агента, был довоенный револьвер. Оружие покоилось в литом ложе из бледно-серого пластика. Под коротким стволом на безобразной станине вздулся массивный барабан. Столь древнее оружие встречалось ныне только в деревне или селе.
  - Господи! Вы его что, из музея украли? - рассмеялся Вектор.
  - Нет.
  - Зачем он мне?
  - Будешь из него стрелять на задании.
  - Шутишь? А он не развалится, если я его возьму в руки?
  - Слушай твоя задача внедриться в тыл врага, закосить под своих. Лицо мы тебе переделаем по дороге - за это не переживай, но вот сунутся туда со скорострельными винтовками, никто тебе не позволит. Наши враги народные революционеры - крестьяне и рабочие, которые с роду не видели автоматического оружия. Все что у них есть, это револьверы и пулеметы с войн прошлых столетий оставленные им прадедами в чуланах и сараях в куче барахла. Так что не стой из себя городского парня.
  - Ладно, я понял.
  - Револьвер выполнен на заказ, чтобы не вызывать подозрений, - добавил Морозов.
  - Патроны?
  - В чемодане. Заряжаются вручную.
  Вектор вывернул барабан, осмотрел.
  Захватив из картонной коробки шесть латунных патрон, агент начал заряжать ими антикварное музейное оружие, машинально загоняя блестящие куски металла в пустующие гнезда увесистого барабана.
  - А это что такое, в желто-черных капсулах?
  - Бактериологическое оружие.
  - Серьезно?
  - По-твоему я похож на шута?!
  - Не кипятись, я только спросил, - улыбнулся Вектор.
  - Инструкцию по использованию капсул получишь позднее, как и все другие сопровождающие материалы: деньги, чертежи зданий, несколько дисков с зашифрованным ПО. Паспорт уже готов, а ты?
  - А разве есть выбор?
  - Нет.
  Вектор положил револьвер, защелкнул замок чемоданчика и поставил его на пол возле своего стула.
  - Могу я задать вопрос? - спросил он.
  - Валяй.
  - Где сейчас Глобус?
  - В Нью-Йорке, работает над секретным делом. Тебя это не должно волновать! Лучше думай о предстоящей миссии, потому как это твой шанс вылезти из того дерьма, в которое ты себя засунул. Твоя репутация сейчас болтается на волоске, вот-вот отправишься ко всем чертям. Лебедев требует твоей головы, а ты знаешь, что у этого ублюдка имеются связи в высшем руководстве. Вопросы есть?
  - Что за проблема в Мексике?
  - Год назад с помощью КГБ к власти пришло Временное Правительство. Наши люди захватили экономику и мексиканские СМИ. Как ты понимаешь, это отличный плацдарм для развертывания атаки на США - нашего главного врага. Мексика теперь у их разведслужб как кость, застрявшая в горле. Однако в последние месяцы участились демонстрации и забастовки мексиканских рабочих, призывающих к роспуску Временного Правительства. Идет идеологическая и информационная обработка людей, полагаю, что за этим стоят подстрекатели из Белого Дома. Твоя цель вычислить их.
  - Легко.
  - Вылет завтра в семь. - Морозов протянул билет на hi-лайнер до Мехико. - Не подведи меня, Вектор. Если ты снова будешь импровизировать, то мне уже не вытащить твою задницу во второй раз.
  
  
  Часть 2. Манхэттен
  
  4
  
  Нью-Йорк. США.
  Жаркое полуденное солнце взобралось высоко над крышами самых высоченных небоскребов-невидимок. Для него эти тянущиеся в небеса архитектурные "деревья" выращенные на асфальте из бледно-серого железобетона, кривых зеркал, расписанные цветными неоновыми огнями реклам и вывесок казались не более чем жалкими карликами, нелепо претендующими на завоевание высоты, а люди и вовсе были настолько крошечны и ничтожны, что вряд ли заслуживали внимания. Бегают себе по шумным гудящим улицам, гоняются за разрисованными рекламой автобусами, набиваясь в его брюхо как рыбы в консервную банку, или ловят такси. Иметь свою машину здесь просто глупо, дольше проторчишь в автомобильной "пробке", обжигая задницу раскаленным от солнца кожаным сидением.
  Особенно заметны повадки муравейника на улицах Манхэттена - в самом заселенном районе Нью-Йорка. Людей здесь на один квадратный метр приходиться вдвое, а то и втрое больше, чем в том же Бронксе, Куинсе или же Бруклине - районе, который уже давно превратился в этническую помойку. Деньги, наркотики, секс - лицо современного Нью-Йорка и его достопримечательности - Манхэттена. Здесь в суматохе каждый человек мог найти себе то, чего хотел - исполнить заветную мечту.
  Многие коренные жители Манхэттена никогда не покидали своего любимого района площадью в шестьдесят квадратных километров. Для них он единый мир - они рождались, учились, работали, любили, рожали детей и умирали среди душных и тесных улиц застроенных бесконечными рядами многоэтажных зданий, да и выезжать не было смысла. Переезд в соседний район требовал разного рода разрешающих бумаг, а кроваво-красная кирпичная стена вдоль периметра высотой в десяток метров целиком отрезавшая остров от внешнего мира производила на людей вдобавок ужасающий эффект.
  За последние двести лет страну наводнили беженцы и иммигранты из Европы, Азии и островов Океании. Когда Манхэттен перестал вмещать в себя людей, городские депутаты выпустили закон, разрешающий создание государственной спецслужбы необходимой для отстрела "лишних" людей. Убивали нищих, бродяг, бездомных, людей больных тяжелыми инфекционными заболеваниями и с отклонениями генов ДНК. Сотрудники службы разъезжали по улицам на грузовиках, выслеживали и отлавливали социальных маргиналов как бродячих собак. Затем сканировали их тела на наличие плодящихся в крови микробов. В последнее время террористы-камикадзе все чаще использовали свои организмы в качестве инкубатора для переноса биологических, и в том числе компьютерных вирусов.
  Инфицированных людей и носителей штаммов строили к ближайшей стенке для немедленного расстрела. Трупы заворачивали в черные пластиковые мешки и грузили в машины. В дальнейшем тела этих людей разлагали на элементарные углеводороды и использовали для растопки доменных печей.
  Впрочем, уже после первой недели проведения чисток появились народные противники этого фашистского закона. Ими был организован ряд публичных демонстраций и шествий с кричащими плакатами, люди перекрывали транзитные дороги и затрудняли движение автотранспорта, требуя депутатов отозвать закон. Демонстрантов разгоняли слезоточивым газом, но борьба не обходилась без "дружественных" побоев между полицейскими отрядами сопротивления и митингующими. В конце концов, законопроект был аннулирован. Одни говорят, что в этом целиком заслуга борцов, другие же утверждают, что политики больше опасались срыва предстоящих выборов в городской совет.
  Год назад еще один проект по застройке района получил поддержку в государственных органах градостроения. И хотя на улицах Манхэттена уже, что называется яблоку негде упасть, это ничуть не мешало дальнейшей урбанизации нью-йоркского сердца, ведь развитие района планировалось в высоту. Окрыленный полученной на международных конкурсах серией престижных дизайнерских наград, французский архитектор Ришар замыслил превратить Манхэттен в первый двухъярусный район, считая свою идею блестящим решением проблем с перенаселенностью современного Нью-Йорка. Роль официального спонсора данного Проекта приняла на себя небезызвестная корпорация HATTATSU.
  
  С утра до вечера Ганс работал в антикварном магазине дяди, который как признавался юноша и магазином трудно назвать - обыкновенная лавка старьевщика, пережившая пару добрых десятков лет на одной из улиц Манхэттена в стиле модерн. Остальные магазины с этой старой улочки также являлись торговыми ветеранами. Каждое утро, когда Ганс сунув руки в карманы, проходил рядом с этими магазинами-динозаврами, ему казалось, будто бы он перемещался в Нью-Йорк прошлого века.
  Магазин дядя Ирвин получил в наследство от недавно умершего брата, продолжая их семейное дело.
  Осенью будет уже год, как восемнадцатилетний Ганс вместе с дядей перебрались жить в Нью-Йорк. За месяцы, проведенные в свободолюбивой державе, английский Ганса стал намного лучше. Правда, акцент европейца у юноши сохранился и по сей день, вызывая добрую улыбку у знакомых людей.
  Культура и общество США были для Ганса открытием.
  На родине он не видел такой свободы и не ощущал чистоты пускай даже загаженного бензином воздуха. В любом случае это было лучше, чем нюхать запах пороха или черного дыма, тянущегося из руин взорванных снарядами домов. Отчий дом Ганса остался далеко за Атлантическим океаном, в Чехии. До семнадцати лет он жил в центре Праги, на улице Роз. Многие из здешних подростков и друзей Ганса никогда не слышали об этом городе. Для американцев Европа была чем-то единым и неделимым как латинские страны или техно-кочевники закованной во льды Антарктиды. Дорога обратно в разоренную родную страну казалась сложной и маловероятной. Теперь Ганс гражданин США. Но, даже живя в Нью-Йорке, он еще долго не мог отвыкнуть от прижившихся как рефлексы привычек: озирался по сторонам, не задерживался на открытых площадках, а по ночам, когда над береговым городом сгущались сумерки, он запирал дверь, клал нож под подушку и спал на койке одетым.
  Живя в Праге, юноша кое-как окончил бесплатную общеобразовательную школу. Поступать в колледж отказался: желание было, но не было главного - денег на обучение. Однако детская мечта, однажды проснуться богачом до сих пор не покидала Ганса. Переехав в США, он стал грезить еще больше и был готов пойти на любые жертвы ради этой, как стало модно говорить, американской мечты.
  Дядя Ирвин - чистокровный еврей подверженный гонением со стороны неонацистов также жил в Праге. Между родителями Ганса и раввином не было какой-либо кровной связи. Дело в том, что Ирвин был многолетним партнером по бизнесу для отца Ганса, из-за чего часто заглядывал в гости и в свою очередь ежегодно приглашал семью чехов к себе на самый почитаемый евреями праздник Хануки. Между семьями сложилась крепкая дружба, что маленький Ганс ошибочно назвал раввина дядей. Ирвин не был против, ему всегда нравились дети. Он вообще был добродушным бородатым старцем.
  Осенью в почтовый ящик Ирвина пришло письмо о смерти его брата - автокатастрофа. Чтобы магазин и все собранное в нем добро не стало добычей мародеров, раввину пришлось переехать в Нью-Йорк. Ганс по просьбе родителей отправился вместе с дядей. Европа переживала не лучшие времена: междоусобные и межрасовые войны волной прокатившиеся через весь Старый Свет от Португалии до Украины разорили государства Евросоюза, возникли тиранические режимы и цвела нищета. Известно, что война требует человеческих жертв: без людей и без патронов - ей наступит конец. Юношей мобилизовали в срочном порядке, поэтому Ганс, будучи подходящего возраста мог уже на следующий год оказаться среди новобранцев и как двоюродный брат погибнуть, словив пулю.
  Дорога до Нью-Йорка заняла один день.
  Лететь в Америку hi-лайнером было чертовски опасно. Введенное на территории всей Европы военное положение запрещало подъем в воздух гражданских hi-лайнеров, ведь радары запросто могли идентифицировать их как армейские истребители или бомбардировщики и запустить в них ракеты. Морские корабли тоже не обещали безопасности. Воды Средиземного моря патрулировали подлодки готовые за раз выпустить дюжину торпед, достаточных, чтобы за одну минуту потопить эскадру. Единственным выходом была железная дорога, проложенная на мосту, перекинутом через океан. Зоне был предъявлен нейтральный статус и ее использовали для перевозки гражданских лиц.
  Ганс помнил из уроков истории, что идея постройки этого гигантского протяженностью тысячи километров моста столетие назад вызывала у современников сарказм и смех. Столь же глупыми и безнадежными считались проекты по редактированию географии планеты: изменение русел рек, перенос гор, уничтожение пустынь. Но уже сегодня на карте появились множество новых крупных и средних искусственных островов, построенных руками человека. Целые нации начали заселять орбиту.
  Мчась в вагоне скоростного электропоезда, Ганс весь путь выслушивал, как думал он поначалу, сказки дяди Ирвина. Но оказалось что у старика в Америке и, правда, было полно родственников. Их семьи жили в еврейской общине - микрорайон, построенный евреями и для самих евреев. Ганс поселился в доме дяди на старом пыльном чердаке. Юноше пришлось продышать пылью ни одну ночь, пока он привел чердак в полный порядок: вымыл пол, очистил стены, выбросил изъеденную жуками мебель. Чердак буквально преобразился, вот только потолок остался той же треугольной формы.
  Закончив чтение комикса Ганс, с трясущимися от ели сдерживаемого смеха плечами, поправил запылившийся рабочий темно-синий фартук и взялся за старую метлу. Он был в рубахе и коротких шортах. Ноги, несмотря на май, были совсем коричневые. Окурки, огрызки бумаг, жвачки. Каждый покупатель так и норовил оставить после себя какой-то мусор и делал это так искусно, что не сразу заметишь какой-нибудь скомканный фантик от леденцов, только если случайно наткнешься на него, смахивая толстой беличьей кисточкой пыль с предмета старины или заглядывая под слегка приподнятое над полом дно стеклянной витрины. Собрав бумажный мусор в совок, Ганс выбросил его в стоящую у входной двери корзину. Работа в лавке дяди Ирвина не приносила много денег, но юноша гарантировано получал бесплатное жилье и всегда был сыт. Карманные деньги тоже были, однако их хватало разве что на пару компьютерных игр и свежие выпуски комиксов в глянцевой обложке.
  Антикварный магазин Ирвина часто напоминал Гансу комнату с декорациями к историческому фильму. Чего тут только не было! Казалось, антиквариат был собран со всех уголков света. Старые печатные машинки, сломанный граммофон с медной трубой. Рядом лежали несколько виниловых пластинок, хотя и поцарапанных, но все равно стоящих бешеных денег. В углах стояли манекены, одетые в рыцарские доспехи, на стыках и углах которых оранжевой пеной нарастала ржавчина. На стенах висело оружие вымерших тысячу лет назад индейцев, а также была сооружена мини-модель вигвама. Неподалеку работал древний шипящий телевизор с электроннолучевой трубкой. Ганса всегда удивляло, зачем каким-то людям нужно покупать это барахло? Ладно бы, если какая-нибудь китайская ваза или допотопный телефон, но на кой им нужен золотой саркофаг или забинтованная египетская мумия? Покупатели в лавке дяди были людьми богатыми и способными позволить себе купить императорский фарфор, царский скипетр или самурайский меч, которым порубили тысячу тел.
  Механический "Ролекс" в тусклом серебристом корпусе из нержавеющей стали и с ремешком из блестящих металлических сегментов погремел на костлявом запястье худощавого юноши. Часы классического устройства были обыкновенной дешевой подделкой. Циферблат из черного карбона, деления покрыты фосфорической краской. Эти часы Ганс носил с собой повсюду и никогда с ними не расставался. Они были прощальным подарком отца. Отец юноши всю жизнь работал на местной подпольной фабрике часовщиком, изготовлял подделки, копируя модели популярных швейцарских брэндов. Механизмы через дядю Ирвина закупались в Китае по два-три доллара за штуку, а после готовый продукт расходился по миру. Начиная с прощального объятия матери на станции вокзала, Ганс больше не видел родителей. В его альбоме хранились 3D-фотографии, но разве голограммы способны заменить их? Общаться через Сеть или делать международные звонки по телефону было запрещено на неопределенный период. Новости по ТВ трепали, что якобы эти меры делаются в целях безопасности и свободы граждан США. Но разве защищаться от мира, сидя в клетке - и есть свобода?
  - Эй, Ганс, - раздался голос Ирвина, - подойди на минуту!
  Раввин стоял за витриной, подглаживая длинную снежную бороду. Перед ним на стекле лежала Тора, текст которой согласно легенде был записан пророком Моисеем со слов Всевышнего в течение сорока дней после дарования Торы на горе Синай. Для евреев Тора являлась предметом религиозного культа. Ирвин часто почитывал ее, а также, будучи раввином, организовывал чтение в синагоге, куда ходил каждое воскресение читать еврейским детям "Пятикнижие". Очки лежали на странице, в их стеклышках буквы иврита казались увеличенными и немного растянутыми. Ганс подошел.
  Рядом с дядей стоял японец в дорогом, сшитом на заказ в ателье, ультрафиолетовом костюме с золотыми запонками и вызывающим желтым клетчатым галстуком. Он разговаривал по сотовому телефону, в другой руке держал электронное табло похожее на кусок стекла, по которому бежали колонки зеленоватых букв и цифр - утренние котировки нью-йоркского рынка. Молодость японца была явно поддельна. По некоторым слухам, пускаемым в прессе, Хидэо Ямамото было около ста сорока лет, однако выглядел этот узкоглазый мультимиллионер лишь на треть прожитого им срока службы.
  Хидэо Ямамото являлся генеральным директором корпорации HATTATSU, обосновавшейся на улицах Манхэттена десяток лет назад. И за это время стал одним из самых известных и успешных людей Нью-Йорка. Он проводил встречи всех "сливок" общества, банкеты и торжества по случаю открытия детских домов и больниц. Часто участвовал в благотворительности. Бизнес дяди также шел в гору во многом благодаря щедрости Ямамото являющегося постоянным клиентом магазина и скупающим все, что напоминало ему родную Азию: китайскую посуду, древние японские свитки или обшитое золотом и жемчугом разноцветное и пестрое как хвост павлина кимоно придворных дам.
  - Ты знаком с мистером Ямамото? - Ирвин обнажил зубы из старой чернеющей стали.
  - Конечно.
  - Ирвин сказал, ты европеец, - произнес Ямамото.
  - Да.
  - На кого учился?
  - На программиста, но на курсах изучил только азы.
  - Не хочешь ли поработать в моей корпорации? Я старый друг твоего дяди, поэтому ради него, я готов сделать тебе одолжение. Ты вроде не лентяй, ответственный. - Ямамото протянул юноше визитку. - Загляни в конце недели, я подыщу тебе работенку. Для начала будешь получать оклад в тысячу долларов. Будешь проявлять себя, то и карьерный рост обеспечу. Ну как, готов подняться к звездам?
  - Domo arigato, - по-японски ответил Ганс.
  Ямамото широко улыбнулся, поднес зазвонивший телефон к уху и что-то бормоча, вышел из магазина.
  
  
  5
  
  Здание корпорации HATTATSU находилось в юго-западной части Манхэттена на Пятой авеню между Западными 49-ой и 50-ой улицами, неподалеку от Центрального парка. В прежние времена Ганс видел этот грандиозный небоскреб с зеркальными стенами, отражающими лучи восходящего над Нью-Йорком солнца, только из запотелого и заляпанного грязными пальцами рук окна желтого такси, мчащегося в реке гудящих клаксонов. Здание представлялось ему младшим братом Эмпайр-Стейт-Билдинга, недотягивая до главного железобетонного баобаба несколько метров - три-четыре этажа.
  Испытательный срок, продлившийся неделю, закончился и сегодня Ганс приступил к работе как любой другой сотрудник компании, чему был невероятно рад и отчего горд за самого себя. Он обладал уровнем доступа - D. Это значило, что юноша мог находиться в подсобных и служебных помещениях, на лестницах и в коридорах ниже тридцать третьего этажа. Что же касается уровня A, то им в корпорации HATTATSU обладали всего три человека: сам мультимиллионер Ямамото, его секретарша тоже японка и телохранитель - запрограммированный синтетический человек версии 4.0.
  Пройдя через вращающиеся двери, Ганс попал в вестибюль здания. На нем был немного мятый и залежалый в пыльном шкафу костюм. Денег на покупку костюма у Ганса не оказалось - комиксы сожрали последние доллары, поэтому он одолжил костюм дяди, обещая с первой получки вернуть назад и заказать свой в ателье. В руке он держал черный дипломат аналогичный цвету пиджака и брюк.
  Несколько шагов и Ганс остановился у КПП.
  Его встретил коренастый и темноволосый работник из службы безопасности, одетый в голубую рубашку с жестким накрахмаленным воротником. На поясе охранника бренчала связка из десятка ключей, старенький ксеноновый фонарик, дубинка и небольшой табельный пистолет в нейлоновой кобуре. Из левого слегка оттопыренного уха работника службы безопасности торчал миниатюрный передатчик.
  - Привет, Джон! - произнес Ганс.
  - Здорова.
  - Как дела? Подыскали жилье?
  - Нашли кое-что. Милая квартирка - тихий двор, север района, - ответил охранник. - Но Диана категорически против из-за планировки квартиры. Она же в последнее время помешалась на фэнг-шуе.
  - На чем?!
  - Фэнг-шуй. Древнее китайское искусство размещения зданий и предметов, с целью выделения положительных элементов. - Как пулемет отстрелял Джон. - Забивает мозг всяким эзотерическим дерьмом.
  Ганс улыбнулся.
  Положив, дипломат на движущуюся ленту транспортера, юноша наблюдал за тем, как тот исчез в рентгеновской камере. Джон проверил через выходящее на электронный дисплей изображение содержимое дипломата. Ничего необычного. Толстая папка с подшитыми документами, шариковая ручка, еженедельник, различные мелкие сувенирчики, похожие на дешевые пластиковые брелоки и остальная хрень, формирующая на унылом сером рабочем месте сотрудника привычный домашний уют.
  - Чисто, проходи.
  Ганс сделал шаг вперед, чтобы пройти через сканирующее устройство, имеющее вид обычного дверного проема. Такое устройство отслеживало наличие у входящих и выходящих людей изделий металлического рода - ножи, пистолеты, монтировки, которые вполне могли быть использованы в преступных целях, а также разнообразных электронных устройств для прослушивания телефонов, записи разговоров, копирования информации, включая портативные размером с пуговицу жесткие диски.
  Сканер издал сигнал.
  - Извини, - улыбнулся Ганс. - Я забыл про часы.
  Он расстегнул металлический браслет и, стянув часы с левого запястья, передал их на изучение Джону. Охранник повертел вещицу в руках, выискивая скрытые устройства, вроде ретранслятора данных.
  - Швейцарские?
  - Да.
  - Небось, жутко дорогие?
  - Нет, подделка.
  - Серьезно? - удивился Джон, разглядывая циферблат.
  - Ага. Подарок отца. Он работает часовщиком, - ответил Ганс. - Могу попросить выслать и для тебя.
  - Нет, спасибо. Удачного дня!
  - Тебе тоже, - сказал Ганс, забирая свои часы и дипломат.
  Пройдя последние метры мраморного пола вестибюля, он вошел в прибывший лифт. Тридцать секунд.
  
  На двадцать втором этаже, где работал Ганс, было не протолкнуться. Весь этаж как, в общем-то, и остальные напоминал человеческий улей - лабиринт из кабинок-сот, выстроенный вокруг без конца жужжащего между пролетами лифта, как вокруг матки. Слух бомбардировал нескончаемый гул: разговоры и смех болтающихся сотрудников, дребезжание трех десятков телефонов, режущие звуки работающих принтеров и задыхающихся в испарениях собственных чернил копировальных машин.
  Рабочее место Ганса располагалось в дальнем углу зала. По крайней мере, это было лучше чем "сердцевина" улья, где тебя уже через час доконает звук открывающихся и закрывающихся дверей лифта. Марафон до рабочего места как обычно сопровождался полосой офисных препятствий - нескончаемые рукопожатия, приветствия и лавирование между людьми, гружеными кипами бумаг. Миновав весь путь, юноша, наконец, проскользнул в кабинку напротив широкого окна прикрытого жалюзи.
  Оставив, дипломат возле стены, Ганс рухнул на старый стул, от чего тот даже издал какой-то неестественный звук, будто стальные шарниры скрипнули от боли. Вздохнул и, удостоверившись, что часы на руке показали начало рабочего дня, Ганс протянул руку до системного блока офисного компьютера и резко, будто ударом кулака нажал пальцем на панели большую красную кнопку. Над столом загорелся голографический экран, раскрылся, словно древний веер, пестря потоками цифр, красками и цветастыми логотипами загружаемых процессором программ. Дожидаясь загрузки ОС, Ганс откинулся на своем суставчатом стуле назад и вытянул ноги далеко под стол, касаясь носками коричневых ботинок зарослей протянутых вдоль пола пучков разноцветных проводов и сетевых кабелей.
  Кабинки были как братья-близнецы.
  Два на два и высотой около полутора метров, так чтобы можно было выглянуть, встав в полный рост. Серые стенки кабинок были изготовлены из алюминиевого скелета и волокон полимерных материалов. Из мебели имелся только старый вращающийся и порой ужасно поскрипывающий от проседавших на нем задниц стул, а также многофункциональный угловой стол из тонкой фанеры, имеющий кучу специальных закрытых на электронные замки и обычных общедоступных ящиков. Над столом висели полки забитые макулатурным дерьмом. Снизу, к дну полок были прикреплены люминесцентные трубки, излучающие изредка пульсирующий и моргающий раздражающе-белый свет.
  На столе ютился небольшой похожий на блюдо глиняный горшочек с пропитанной нитратами землей и маленьким гнутым деревом. Для формирования ландшафта использовался мох и гладкие камушки, разных размеров и цветов. Растущее в блюде дерево выглядело крошечным, сучковатым, неправдоподобно древним - продукт достижений национальной генной инженерии и химического воздействия. Ганс еще в первый день попытался узнать, что это за порода дерева, однако так и не понял. На следующий день один пожилой сотрудник из смежной кабинки объяснил, что это бансай - древнее искусство уходящее корнями в доисторический Китай и Индию, после перекочевавшее в Японию.
  Будучи преданным поклонником искусства азиатских стран Ямамото заставлял сотрудников ухаживать за зелеными "чадами" считая, что общение с живой природой снимает возникающий от работы стресс и одновременно успокаивает нервы, оберегая их от перегораний, а также - очищает дух.
  На рабочем столе компьютера загорелись первые ярлыки. Учетная запись была загружена. Ганс ухватился за грязную скользящую по старому коврику мышь и навел курсор на подброшенную ему через Сеть папку. В ней уже содержалось около полсотни текстовых, цифровых, статистических файлов - и это было лишь начало рабочего дня. Через несколько минут в нее будет заброшено еще столько же. Ганс загрузил первый из закаченных на его компьютер файлов. Перед ним раскрылся бесконечно-длинный электронный лист, исписанный цифрами и бухгалтерскими расчетами. Их было так много, что голова начала невольно кружиться. Чувствуя, что без мощной дозы кофеина никак не обойтись, Ганс встал со стула и, разыскав в карманах брюк тройку монет, достоинством в двадцать пять центов, отправился в конец ряда, в сторону оккупированного очередями кофейного автомата.
  Шагая до автомата, он раздумывал над предстоящей работой.
  Имея за плечами небольшой опыт работы по компьютерной части, Ганс занимался проверкой различных баз данных, выявляя различного рода ошибки, человеческие опечатки и "баги" ПО. Документы и файлы не прошедшие проверку загружались к нему на компьютер через Сеть со всех отделов уровня D. Ежедневно Ганс составлял отчеты о проведенной им работе: записывал номера проверенных за рабочий день файлов, отмечал дату и фиксировал все найденные ошибки, либо их отсутствие. Иногда в перерывах он писал небольшие программы-тестеры, помогающие побыстрее справляться с этой каторжной работой. После составления отчетов, они отправлялись в отделы, где найденные ошибки проверялись, и выдавалось разрешение на редактирование данных на главном узле.
  Что касается деятельности корпорации HATTATSU, то Ганс лишь отдаленно представлял, чем занимается компания: то ли исследования в области передовых нанотехнологий, то ли секретными проектами в области термоядерной и квантовой космофизики по приказу Министерства Обороны США. Известно было только одно то, что рождение корпорации было запланировано пятьдесят лет назад во времена Промышленных Семей с высокой орбиты планеты и заселением окололунного пространства. Хидэо Ямамото, будучи аристократом, тогда проживал в невесомости долгие годы, ожидая своего восхождения на рыночный трон. В конце концов, он стал одним из тех богачей, в руках которых сосредоточены огромные финансовые состояния. Но в такой игре всегда находится кто-нибудь другой, кто готов занять место покинувшей доску фигуры, всегда кто-то ждет своей очереди. Разумеется, что на место быстро стареющего Ямамото, его Семьей уже назначен ни один генетический наследник, вероятно, это даже цепочка, пронизывающая экономику многих развитых стран. Промышленные Семьи и их члены во все времена были замешаны с медициной: криогеника, манипуляции ДНК, различные методики борьбы с геном старения - все это только ради удержания власти.
  Между прочим, подобная клятва распространялась и на рядовых служащих. Отличие работы на корпорацию от остальных работ в том, что, устраиваясь сюда, ты как бы добровольно женишься на компании. Каждый служащий подписывал пожизненный контракт. Ганс тоже поставил роспись на договоре - завитушку, доказывающую, что отныне он весь с потрохами принадлежал корпорации HATTATSU, включая органы, которые после смерти могли бы запросто очутиться в хранилищах "черных" клиник, чтобы однажды осчастливить старого богатого хряща новым сердцем или левой почкой.
  Хлебнув черный кофе, Ганс вновь рухнул на стул в кабинке-соте и, скользя пальцами руки по заляпанной отпечатками старенькой пластиковой клавиатуре, начал проверку висящего на экране файла.
  - Распишись за посылку, Ганс.
  Обернувшись, он увидел перед собой круглое веснушчатое лицо Билла с крупными зелеными глазами. На юноше семнадцати лет был надет заношенный спортивный костюм, бейсбольная кепка с эмблемой дерьмовой городской команды и мешковатая кожаная сумка, перекинутая через левое плечо. Билл работал в корпорации HATTATSU местным курьером. Весь рабочий день проходил в нескончаемой гонке, как на улицах Манхэттена, так и в самом здании во время бега с одного этажа на другой. Развозил папки с документами, компакт-диски и утреннюю корреспонденцию на столы начальства корпорации. Для передачи можно было воспользоваться и Сетью, но в последнее время в городе участились сетевые кражи. Хакеры атаковали сервера тысячи раз за день, да и российские спецслужбы ни раз пытались пройти сквозь защиту корпоративной сети, дабы вытянуть секретную информацию.
  Билл был родом с юга Техаса. Пару лет назад пацан сбежал из дома, сел в электричку и приехал сюда в Нью-Йорк, имея в карманах около тридцати долларов, испорченный сэндвич и порванную карту. Приехал он покорять город. Однако скоро, будучи без денег и без еды, скатился на обочину, добывая себе хлеб грабежом "голубых" толстосумов из богатых районов. Говорят, что парень был тем, кто попытался ограбить Ямамото. Он приставил нож к горлу японца, потребовав бумажник и золотые часы. Японец не стал кричать или поднимать панику и сделал все, что тот требовал, а, еще понимая причины толкнувшие Билла на этот путь, предложил работу. Парень согласился и вернул бумажник.
  Ганс принял завернутую в полиэтилен посылку и расписался в квитанции.
  - Как на счет покера в пятницу вечером? - спросил он.
  - Звучит не плохо!
  - Приходи.
  - Кто будет? - спросил Билл.
  - Джон, Али, я, ты, - перечислял Ганс. - Может тот новенький, Майкл.
  - В клубе Джо?
  - Как обычно, - кивнул он.
  - Но учти, я снова обберу тебя как младенца! - рассмеялся Билл и исчез в лабиринте кабинок-сот.
  Шелестя полиэтиленом, Ганс разорвал герметичную упаковку и извлек перевязанную бечевкой папку. Открыв папку, он пролистал сброшюрованные документы. В них содержалась информация об оплате за вытяжки человеческих ферментов, предоставление образцов генетического материала из международного банка ДНК и ряда синтезированных гормонов. Данный бизнес никогда не был легальным. Поставщики были, как правило, из Египта - самого гигантского перевалочного пункта мирового "черного" рынка: уцененный пиратский софт, детская порнография, оружие массового поражения, "железо", наркотики и лекарства, рабы из силикона и живой плоти. Все торговые нити теневых структур и их подразделений проходили через страну безбрежного песка и разрушенных пирамид.
  Дзинь-дзинь.
  Барабанящие пальцы вздрогнули от раздавшегося звонка телефона, напечатав в строке лишний ноль.
  - Черт! - ругнулся Ганс
  Удалив клавишей backspace лишний цифровой символ, он протянул руку через захламленный финансовыми бумагами стол. Дотянувшись до зарытого и нервно дребезжащего телефона, Ганс, наконец, снял трубку и поднес переговорный орган к уху, рассекая стол тянущимся, как пружина, проводом.
  - Алло?
  - Это я, Али, - голос дрожал.
  Индиец по имени Али был одним из первых друзей, которых Ганс завел, нанявшись работать в корпорацию HATTATSU. Али прослыл довольно робким и стеснительным индивидуумом. Работал программистом, уподобляясь тени. Как понимал Ганс, ему недоставало самоуверенности, да еще и девственник. Многие девчонки, на которых он время от времени западал, были либо законченными феминистками, либо сучками и стервами, которые только трахали мозги и опустошали банковские счета как нарастающая с годами инфляция. Девицы бессовестно морочили ему голову, издевались, как могли, дрессировали, словно цирковую мартышку. В общем, пользовались им как тампоном, в свое удовольствие. Но бедный Али не уставал наивно верить в эти выдуманные сказки о женской любви, доброте и прочем коммерческом поп-дерьме, вдалбливаемом в его кристальный мозг через СМИ.
  - Ну что у тебя на этот раз?
  - Давай для начала сходим, перекусим, - попросил Али.
  - Сейчас?!
  - Да.
  - Еще рано. - Ганс глянул на наручные часы. - Я планировал отлучиться поближе к обеду, но не...
  - Пожалуйста, мне очень нужно.
  - Вот только не начинай опять! - Но Али, похоже, уже не слышал просьбу Ганса.
  - Господи, я сегодня опять всю ночь не сомкнул глаз. Не знаю, как поступить. Как будто Мэри издевается надо мной. Она сказала, что перезвонит в субботу, потому что когда я позвонил ей, она была занята в офисе и не могла говорить. Может она потеряла номер? Или ей отключили телефон? Вчера я попытался связаться с ней. Звонил раз десять с интервалом в полчаса, но всегда попадал на автоответчик.
  - Встречаемся в кафе через десять минут, - сдался Ганс.
  - Спасибо, друг, - повеселел Али. - И?
  - Ну?
  - Как там, на счет Билла?
  - Билл согласился, - ответил он. - На этот раз мы обберем этого сукиного сына до последнего цента.
  
  
  6
  
  Девятнадцать лет своей никчемной жизни Ник провел в крошечной квартире его сумасшедшей матери.
  Запершись у себя в комнате, Ник валялся на старом клоповом матраце, вытирая об его желтую хлопчатую наволочку потные липкие руки, шею и засаженное запоздалыми прыщами лицо. Жара. Духота. Кондиционер - гудящий металлический ящик на пыльном подоконнике, сломался еще год назад. Ник особо не напрягался из-за этого. Переносить духоту было не так трудно, как кажется, на первый взгляд, гораздо труднее для Ника было выдержать "ломку", когда не было возможности ширнуться. Об этом ужасающем мучении парень узнал, будучи еще совсем юным - на школьной скамье, когда старшеклассники обломали его с дозой, заперев на весь день в закрытом на ремонт сортире.
  Комната Ника больше напоминала аппаратную, чем жилое помещение.
  Кругом были протянуты сетевые кабели и бесконечные перепутанные между собой провода, словно лианы в джунглях. Единственный его самодельный фанерный столик, стоящий на четырех разной длины ногах, был завален килограммами открученных и снятых внутренностей различных электроприборов. На старом, проеденном до дыр, ковре цвета хаки валялись вскрытые системные блоки похожие на анатомированные трупы. В этих горах притащенного с помойки и рынка хлама можно было повстречать все что угодно, как на старом чердаке или заваленном подвале: древние и самодельные материнские платы; заводские нумерованные чипы, сгоревшие от скачка напряжения и разобранные на мелкие детали блоки питания; несколько мониторов - неработающих и грязных, нарытых Ником невесть откуда. Что касается всякой мелочи, вроде компакт-дисков, наушников и джойстиков, то их перечислять вообще было бессмысленно, уж так много встречалось тут такого добра.
  Ощутив острый приступ паранойи, Ник осторожно подполз к квадратному окну с пластиковой рамой. Запыленное алюминиевое жалюзи, перекрашенное в бледно-серый цвет, было опущено до самого конца. В таком положении оно находилось уже не первый год. Ник открывал окно только однажды, в Рождество, чтобы посмотреть устроенный в их дворе праздничный фейерверк и огни гирлянд на дворовых елях. Раздвинув планки жалюзи пальцами, Ник выглянул в образовавшуюся щель шириной в сантиметр. Юноша боялся оказаться замеченным, поэтому глядел сквозь жалюзи недолго.
  Ночь.
  На темных улицах Манхэттена в окнах небоскребов-невидимок замигали электрические огни. Тишина.
  Ник улыбнулся. Сколько юноша себя помнил, он всегда любил ночь и ненавидел день: то ли он как вампир страшился сгореть в ультрафиолетовых лучах солнечного света, то ли ненавидел свет, потому что тогда он лицезрел мир настоящим, без купюр, и этот мир быстро начинал ему казаться слишком большим и жестоким для него. В своей комнате Нику было куда уютнее. В ее темноте он чувствовал себя более уверенно, она скрывала его как одеяло, заворачивала в кокон. Квартиру Ник покидал крайне редко, только если добежать до супермаркета, купить что-нибудь съестное и бегом обратно в клетку из стекла и железобетона. Из света Ник любил только фосфорическое мерцание экрана и гул вертящихся в системном блоке пропеллеров - они успокаивали его отравленную душу как шум моря, даря юноше ощущение легкости и свободы, позволяя взглянуть в глаза необъятной Сети.
  Выуживая из шелестящей пачки картофельные чипсы Ник, отправлял их в рот, оставляя вокруг дорожки крошек. Другой рукой он перебирал прошлогодние компакт-диски с записанной на них порнографией, выкаченной с бесплатных ресурсов Сети. Диски были сложены им в полудюжину аккуратных стопок. Ник вообще бережно относился к этому сокровищу, не забывая раз в месяц протирать компакт-диски ватой и спиртом. Перебирая их один за другим, он вспоминал девочек - настоящих живых или рисованных с безразмерными грудями, которых можно встретить в хентай-играх.
  Закончив опустошать пачку чипсов и отложив выбранный порно-диск в сторону, Ник подтянул тощее рахитичное тельце к компьютеру, уставившись в экран стеклянными глазами. Глаза у парня были из стекла, правда! Сбереженных денег не хватило на органический имплантат, поэтому Ник заменил биологический материал обычным оргстеклом. Новым глазам были нестрашны пыль или касания, вот только падать с ними надо осторожно. Как-то раз Ник неудачно упал, после на левом глазу образовалась небольшая трещина. Цвета у глаз не было - только расширяющийся во время прихода искусственный черный зрачок среди моря прозрачного стекла. Ухватив носовой платок, торчащий из кармана брошенных под кровать и перепачканных грязью джинсов, Ник протер глаза, словно запотевшие очки и после получасового перерыва на матраце вновь уткнулся в мерцающий экран.
  В открытом окне хакерского чата загорелись новые сообщения.
  DRAGON: Народ, почему тут так тихо?
  ZERO: Должно быть все в Игре.
  LIAR: Какой Игре?
  ZERO: Ты не слышал об Игре? Держу пари, ты и не хакер!
  LIAR: Я хакер.
  ZERO: Хреновый хакер значит.
  LIAR: Может тебя умника взломать?
  ZERO: Да, давай, детка!
  DRAGON: Эй, хватит собачится! Лучше расскажи, что за Игра. Лично я заинтригован по самые гланды.
  ZERO: Окей.
  LIAR: Пиши, пиши...
  ZERO: Игра - это международное соревнование, в котором могут участвовать исключительно матерые хакеры, потому что дело придется иметь не с симуляторами, а с Базовой Реальностью! Чтобы подать заявку на участие в Игре необходимо взломать пару-тройку сайтов, предварительно отыскав на каждом из них запрятанный ключ для получения адреса на страницу регистрации. Кто первый подаст заявку - тот Игрок. Говорят, победитель прошлой Игры, заработал миллион за одну ночь.
  SWEET: А пол имеет значение?
  DRAGON: Ты девушка?
  SWEET: Да.
  ZERO: Не верю, что девчонки могут быть хорошими хакерами.
  SWEET: Это твое ИМХО.
  LIAR: И даже возраст не играет роли?
  ZERO: Расслабься уже, ты еще зеленый для таких Игр. Или ты просто самоубийца? Вот ссылка на официальный сайт: WWW.GAME.NET. Если кому интересно - сыграйте. Лично я даже отбор не прошел.
  LIAR: Да это же как два байта!
  SWEET: Удачи тебе.
  LIAR: Спасибо (смущенно).
  - Кучка жалких неудачников, - фыркнул Ник.
  Он щелкнул по ссылке.
  Хакером Ник стал в тринадцать лет, когда пронес в школу компьютерного червя и, запустив его с администраторского сервера, заразил дюжину компьютеров. Мальчишку поймали в тот же день, заставили переставлять слетевшую ОС на компьютерах, да еще и вкатили солидный штраф. Более подобных инцидентов в компьютерном классе не случалось, хотя сидя в интернет-кафе Ник любил побаловаться над серверами знакомств и объявлений, вскрывал их базы и переправлял сообщения пользователей. Результатом стало два ареста. Приговоры были условными, а во второй раз хакер даже лишился права пользоваться компьютером на целый год. Это было тяжелое время, учитывая, что Ник страдает агорафобией - боязнью пространства, улиц и площадей, а потому Сеть была для него, своего рода, отдушиной, альтернативной прогулкой без головокружения и других симптомов болезни.
  Захватив щепотку травы из валяющейся под кроватью, зарытой в грязном белье и сваленной одежде, шкатулки, Ник скрутил себе косяк. Поджег намусоленный конец, затянулся и, пуская дым через ноздри, начал знакомиться с правилами Игры. Они, как заметил юноша, были крайне просты. До конца для, а значит, наступления следующей полуночи, хакер должен был проникнуть на три правительственных сайта, одним из которых был сайт Пентагона - крепкий орешек. Ник знал об этом не понаслышке. Затем обнаружить оставленные там организаторами ключи и использовать их для активации своей регистрации. Выкурив половину косяка и собрав болтающиеся дреды в пучок, Ник коснулся клавиатуры всеми десятью пальцами и начал плясать ими по ее клавишам, словно Моцарт.
  Запустив spy-программы и настроив их на сканирование уязвимостей в "движках" сайтов, Ник сообразил, что ему нужно еще подкрепиться. Чипсы желудочный сок уже расщепил, превратив в бесформенную кашицу, громко булькающую между синтетических стенок желудка и несколькими заплатами, наращенными на месте вырезанных язв. Почесывая грязноватыми желтыми ногтями, небритый подбородок Ник неохотно, но все-таки выполз из комнаты. Шлепая по студеному полу босыми ногами в заштопанных трусах, обтягивающих его эрегированный член, и в вытянутой с годами майке, заляпанной пятнами от горчицы и кетчупа, он направился в сторону кухни кишащей рыжими тараканами и воняющей блевотиной. Этот тошнотный запах тянулся из вентиляции еще с зимы.
  На кухню Ник шел через гостиную комнату, где приклеенная к старому драному дивану сидела его чокнутая мать, прожигающая свою жизнь за просмотром бесконечных "мыльных" сериалов. Мать звали Луиза, хотя помнила ли она свое собственное имя или настоящую жизнь? Иногда она что-то бормотала себе под нос, хихикала и невинно улыбалась как школьница, сжимая плечи. Ник понимал, что она вовсе говорила не с ним а, скорее всего, с каким-нибудь галантным красавчиком латиноамериканцем, который, ослепляя героиню лучезарной улыбкой, на несколько минут попал в кадр.
  Взгляд у нее отстраненный, как будто ее не существует здесь, в комнате, да и вообще в Базовой Реальности. Своего сына Ника она давным-давно позабыла и вряд ли помнила, как он выглядел, как взрослел - живет в "мыльном" раю, не жалуется. Луиза и сама начала потихоньку забываться. Месяц назад она начала называть себя Донной Марией - молодой девицей приехавшей на ранчо к дальнему родственнику и закрутившей роман с соседским сыном, только вернувшимся с фронта. И что самое удивительное она ждала от него сына. Чтобы доказать самой себе беременность Луиза подкладывала под халат подушку, после чего гладила пуховое дитя и напевала колыбельную перед сном.
  Образы, диалоги, лица. Вся эта "мыльная" реальность транслировалась ей в мозг через толстый кабель, торчащий из копны ее огненно-рыжих взлохмаченных волос. Луиза даже недавно съездила в Детройт, чтобы в тамошней клинике славящейся дешевыми услугами для бедняков ей заменили в голове чип. Прежний вполне нормально работал, однако мать не устраивала четкость и разрешение картинки - сенсорное восприятие. Когда в тот же день ближайшим рейсом Луиза вернулась домой, то оторвать ее от телевизора стало вообще невозможно. Мать была просто в восторге от нового чипа.
  Однако тут же родилась новая беда - старый мозг матери, обрабатывая резко возросшие потоки данных начал быстро утомляться и Луиза могла смотреть не более двадцати серий "мыла" подряд. Перегрузки вызывали у матери головные боли, тошноту. Казалось, миру многосерийных фантазий пришел конец, однако нет! Женщина обратилась к доктору, который порекомендовал ей отличный наркотический способ повышения тонуса и растворения усталости - амфетамины. Съедая три раза в день по одной цветной таблетке, Луиза могла проводить за "ящиком" чуть ли не круглые сутки не замечая ни голода, ни утомления. Через неделю мать начала самовольно поднимать себе дозу, что уже вскоре шести таблеток в день оказалось для нее слишком мало. Со временем ее все чаще мучили галлюцинации, она слышала посторонние голоса и злые мысли. В конце концов, развязка ее многосерийной "мыльной" жизни-фантазии произошла за желтыми стенами психиатрической клиники.
  Луизу и сейчас выпустили лишь на полгода.
  Увидеть свою мать такой, какой она было до ухода отца, Ник даже не надеялся, как и не мечтал вновь увидеть своего генетического отца. Хакер просто не помнил его лица. После развода Луиза заставила докторов стереть все связанные с отцом фрагменты из ячеек памяти сына, да и из своей тоже.
  Ник вытащил из пустого холодильника черствый кусок вчерашней пиццы и, раскопав в груде немытой посуды более-менее чистую тарелку, уронил на нее треугольный пищевой полуфабрикат. Прихватив еще бутылку пива, Ник вернулся обратно в свою крохотную комнату, рухнул на рваный матрац и начал жадно поедать пиццу, запивая ее пивом. Когда на тарелке остались только мелкие крошки, Ник облизал жирные кончики десяти пальцев и приступил к атаке на последний из трех сайтов.
  Через пятнадцать минут Ник, довольный проделанной им работой, развернул окно с хакерским чатом.
  DRAGON: Что случилось с регистрацией? Закончена?
  ZERO: Да, видимо появился Игрок.
  DRAGON: Уже?!
  ZERO: Кем бы ни был этот хакер - он крут!
  SWEET: Интересно, кто он?
  LIAR: Это был я.
  SWEET: Правда? Молодец!
  Отписываться в чате Ник даже не собирался.
  Да и кому интересно общаться с этими сопляками? Истинный хакер должен быть как японский ниндзя - невидимым и смертельно-опасным. Закрыв окно чата, Ник потянулся за тем, отложенным порно-диском, извлек его из плоской коробочки и вставил в выдвинувшийся из системного блока лоток.
  Вставив кабель в затылочный разъем, хакер улегся на матрац как сытая гусеница, укутавшись одеялом. Ник был уверен, что сегодня, как и вчера ему обязательно привидится новый эротический сон.
  
  
  7
  
  К полудню, щурясь от пробивающегося сквозь закрытое жалюзи солнечного цвета, Ник выполз из постели, чтобы проверить пришедшую за ночь входящую почту, но электронный ящик оказался пуст. Пара-тройка старых писем и никакого приглашения в Игру. Обстоятельство сильно удивило хакера, ведь он полностью прошел регистрацию или это был идиотский розыгрыш, вроде древних телевизионных шоу. Ник понял, что его развели как последнего лоха. Рассерженный, больше всего на самого себя, хакер забрался обратно в темноту грязного клетчатого одеяла и с головой накрылся им.
  
  На улицу Ник выполз только поздно вечером. Дождался когда стемнеет.
  Шел по узким улицам и переулкам, избегая встреч с толпами прохожих и мчащимися по лужам автомобилями, норовящими обрызгать зазевавшихся на тротуаре пешеходов. Пройдя вдоль старой кирпичной стены изрисованной граффити с прикрепленной к ней ржавой водосточной трубой, он, подозрительно озираясь, свернул налево в глубины невзрачного двора, в сторону тусклой неоновой вывести и зашторенных решетками окон. Шлепая по свежим лужам в смешных резиновых сапогах на высокой залатанной клеем подошве и в драной розовой куртке своей матери, в которой хакер сильно смахивал на хренова трансвестита торгующего своим телом, Ник заскочил в ночной клуб АМСТЕРДАМ.
  Войдя в клуб, хакер оглядел просторное полутемное помещение, досыта напичканное толпами долбящихся панков, эмо и подростков-неформалов, трясущихся под песни играющей на маленькой сцене банды. Неожиданные вспышки света и мигание тысяч ярких ламп производили невероятное впечатление. Публика захлебывалась в криках и вела себя как стадо диких животных, впрочем, за этим они и ходили сюда, чтобы разорвать пуповину с обществом, снять с себя обязательства перед ним. Несмотря на то, что в клубе вовсю гремела музыка, снаружи ее слышно не было. Сколько раз по ночам, когда внутри грохотал хардкор, Ник вываливался из АМСТЕРДАМА, чтобы покурить на свежем воздухе, как вдруг попадал в магический вакуум тишины. В ушах гудело, но все это было эхом.
  На стенах клуба висели киноэкраны, на которые Джо проецировал бесплатную порнографию, собирая вокруг кучки очкариков-онанистов и всяческих извращенцев, заигрывающих с девочками-голограммами. Нику нравилось наблюдать стриптиз последних. Их классные фигуры, аккуратно скатанные из хентай-игр, и телодвижения были запрограммированы хакером по просьбе Джо. Ник с удовольствием помог своему другу, наделив девиц сказочно-пышными формами и сумасшедшей сексуальностью. Одно было плохо - девочку-голограмму нельзя было потискать или проникнуть в нее.
  Протолкнув тельце через толпу перед дверями АМСТЕРДАМА, Ник отправился в сторону бара утопающего в кроваво-красном немного приглушенном свете. Заправлял этим баром, как и всем клубом - Джо. По дороге хакер невольно заметил за столиком в дальнем углу бара трех мрачных и тоскливых как смерть молодых людей - готов, представителей архаичной готической субкультуры, вдохновленной эстетикой смерти, а потому и вид у этих дегенератов был соответствующий. В их внешности были заметны недвусмысленные пристрастия к вампирской эстетике, сексу и темному даже потустороннему взгляду на окружающий мир. Одежда готов, разумеется, состояла из черных гамм.
  Ник вообще не очень-то нравилась подобная музыка, как и альтернативное месиво. Он больше увлекался трансом, неотехно, электроникой и всем остальным, что модулировалось специальным софтом на компьютере. Пару лет назад хакер попытался и сам записать пару треков, однако тут же обнаружил у себя полное отсутствие фантазии, музыкального слуха и, вдобавок ко всему, чувства ритма.
  Джо крутился за барной стойкой, наполнял бокалы дешевым пивом и обожаемой здесь русской водкой, контрабандой поставляемой из Израиля. Ящик брал за двадцать долларов, а тут продавал по десятке за одну бутылку или по доллару за рюмку. Бизнес процветал. Клуб вообще слыл в черте Манхэттена как зона свободных желаний и терпимых нравов своего рода вторая Голландия. Люди, большей частью молодежь, посещали данный ночной клуб и платили деньги, чтобы побыть вне социальной системы - купить любительские порнофильмы, дешевый пиратский софт, ширнуться прямо за столиком за кружкой пива не боясь полицейских и их лающих собак или раскурить косяк другой.
  Джо заметил Ника и улыбнулся ему, ощетинив ряд уже порядком подпорченных ржавчиной стальных зубов. Хакер махнул рукой другу и, подойдя ближе, уселся на высокий обитый красной искусственной кожей табурет со слегка расшатанной ножкой. Слева от него сидела юная девушка и ревела навзрыд. Тушь уродливо текла по ее бледным исцарапанным ногтями щекам точно черная кровь. Реветь в общественных заведениях, кричать и кончать жизнь самоубийством стало какой-то заразительной модой, своеобразной эпидемией свалившей с ног больше половины подрастающего поколения. Игнорируя нервные срывы соседки-истерички, Ник бросил на стойку пару "зеленых" купюр.
  - Пива, Джо, - попросил он.
  - Как жизнь приятель, все прячешься в берлоге? - Джо протянут хакеру через стойку бокал с янтарным напитком. - Вчера сюда приходили ребята из IT-конторы. У тебя с ними какие-то дела, да?
  - Ага.
  - Зарабатываешь, подтирая их дерьмо? - усмехнулся бармен.
  - Каждому - свое, я ведь ни на что другое негоден. А залатать "дыры" в их ПО для меня сущий пустяк.
  Ник жадно отпил из бокала.
  Джо улыбнулся. Лет ему, вероятно, было под сорок или пятьдесят. Маленькие глаза хозяина имели цвет морской волны и были чем-то похожи на акульи - формой или устрашающим видом. Между прочим, дорогостоящий имплантат был продуктом фабрики, работающей на Министерство Обороны США. Эти гнездившиеся в глубине складок морщинистой плоти глаза имели второе веко, вроде все того же акульего. У бармена вообще было много чего от этих доисторических хищников. Сероватый цвет кожи и имплантированные жабры по обеим сторонам толстой накаченной химией шеи.
  Двадцать лет назад Джо был элитным морским пехотинцем и служил в 88-ом береговом полку. Участвовал в двух войнах, но подорвался на мине. Потерял левую ногу, был госпитализирован и с орденом за храбрость ушел на покой. Купил старое помещение и переоборудовал его в этот самый клуб АМСТЕРДАМ в память о годах молодости, проведенных в Голландии и других европейских державах. Даже сейчас спустя двадцать лет под штаниной у него был все тот же старый и отчасти антикварный протез из прочного как сталь биологического пластика, имитирующего натуральный цвет кожи. Американский армейский протез старой модели пощелкивал и подергивался во время ходьбы.
  - Все живешь с матерью? - спросил Джо.
  - Да. А куда мне ее деть?
  - А подружка?
  - Нету.
  - И ни с кем не встречаешься? - удивился бармен.
  - Мой образ жизни не располагает к отношениям, - ответил Ник, а после добавил. - Как и твой, тоже.
  Джо покачал головой и удалился в другой конец стойки, чтобы обслужить транссексуала. Для Ника, он являлся кем-то вроде отца, да и годился ему в таковые по возрасту. Хакер подсознательно сделал его как бы своим родителем, потому что искал модель, искал того на кого он мог равняться. Сам бармен не имел детей, был холост, поэтому охотно подыгрывал парню, якобы заботясь о его шкуре, хотя так было лишь в ночном клубе. За пределами АМСТЕРДАМА друзья вели себя как-то иначе.
  - Мой образ жизни... - повторил хакер, разглядывая пену, оседающую на грязных стенках его бокала.
  - Жалеть себя последнее дело, пацан!
  Голос по акценту принадлежал иностранцу, русскому. Учитывая, что в этом клубе собирались представители ото всех субкультур, то было не трудно предположить, что здесь же околачиваются иммигранты, сбежавшие из своей страны или непонятые и оказавшиеся на обочине жизни отбросы американского демократическо-тоталитарного общества. Ник повернул голову направо и оказался лицом к лицу с этим иностранцем, обладающим, надо сказать, редчайшим тембром голоса. Перед ним был высокий голубоглазый блондин с фигурой атлета и пышными усами под хирургически измененным, а после вновь переделанным носом. Плечи мужчины обтягивал сероватый пиджак из пуленепробиваемой ткани, а запястья украшали четверо золотых наручных часов. Мужчина пил мартини.
  - Простите?
  - Говорю, зря ты занимаешься самобичеванием, - сказал блондин.
  - Разве мы знакомы?
  - Нет, я Глобус.
  - И что?
  - А тебя, верно, зовут Ник?
  Хакер насторожился.
  Даже если этот хитрый русский с самого начала подслушал его разговор с Джо, то бармен не произносил имени. Откуда тогда он знает? Выловив двумя пальцами оливку, Глобус отправил ее в рот.
  - Тебе интересно, откуда я знаю твое имя? Поверь, я очень много про тебя знаю, и знаю, что ты хакер.
  - Кто ты?! - не выдержал Ник.
  - Друг, который поможет тебе вылезти из дерьма.
  - О чем ты?
  - Игра.
  Ник на секунду онемел.
  - Тебе достаточно десяти миллионов? Или еще накинуть? - улыбнулся Глобус.
  - Ты что следил за мной?!
  - Это необходимо в целях безопасности. Ну, так что?
  - Крупные деньги, - раздумывал Ник. - Что ты хочешь, чтобы я сделал? Похитил базы данных Министерства Обороны? Даже за такие деньги я не влезу в подобное дерьмо, у меня больная мать и...
  - Игра началась. Тебе не отказаться.
  - Шутишь?
  - Слушай пацан, я никогда не шучу. Двор под контролем дюжины лучших снайперов. Или ты выйдешь из АМСТЕРДАМА со мной, или тебя пристрелят как бродячего пса. Выбирай - одно из двух.
  - Ах ты, сукин сын!
  - Еще раз скажешь подобное, будешь зубы с пола собирать сломанными пальцами, - произнес Глобус, надевая на руку увесистый литой кастет. Ник молча сглотнул. - Спрашиваю еще раз: ты в Игре?
  - Ладно, - сдался хакер.
  - Пойдем, я представлю тебе других Игроков.
  Ник захватил бокал с недопитым пивом и проследовал за блондином между столиков в дальний угол бара, туда, где сидели трое тех самых готов, на которых хакер косо взглянул, когда вошел в клуб.
  
  - Привет, как тебя зовут? - спросил Чарли.
  В зубах у него тлела тонкая и белая, словно дамская сигарета. Гот был разодет в черный фрак с белой рубашкой навыворот настолько длинной, что она свисала до оголенных коленок, прикрывая закатанные штанины черных джинсов. На шее был туго завязан длинный белый галстук в черный горошек. Рукава фрака тоже имели гипертрофированный вид, закрывая фаланги его женственных пальцев. Казалось, этот гот одержим длинными вещами. На ремне висели серебряные карманные часы, которые Чарли периодически вынимал, чтобы посмотреть время или же он просто позировал так.
  - Н-Ник, - нервничал хакер.
  - Не волнуйся, мы только одеты как клоуны, - улыбнулся Плохой.
  Прозвище, полученное готом за время пятой отсидки за разбойное нападение, говорило само за себя. Из всех троих он был больше других похож на нормального мужика и, кроме того, мастерски водил тачки. Крутить руль он учился не в автошколе, а на "живой" трассе, выжимая сотню миль в час. Инструкторами являлись преследующие полицейские машины, поэтому, когда он слышал вой сирены, искусственное сердце, точно от доз адреналина, начинало бешено колотиться - чаще раза в два.
  Плохой был небрит, несуразен и неряшлив. Одевался в тесный, сшитый собственными руками, плащ-пиджак, где вокруг горла был обмотан красный бархатный платок. На запястьях также были кровавые повязки, прикрывающие следы от наручников и многократно заштопанных вен. Длинные выкрашенные в черный прямые волосы Плохого закрывали добрую половину мертвенно-бледного загримированного пудрой и тушью лица, будто прятали уродство другой половины. Ник даже чуть наклонился, чтобы увидеть, что прячется под челкой, но из-за мрака, стоявшего в клубе, ничего не рассмотрел.
  Третий, сидящий между ними, был копией Микки-Мауса с забавными ушами, прицепленными на голове. Как позднее узнал Ник, этого гота, именно так и звали Микки. Мультяшные уши были имплантированы и заменяли настоящие, а вот черный круглый нос оказался обычной бутафорией, вроде красного клоунского. Его лицо, выкрашенное в черный цвет, выглядело как страшная маска. Микки воплощал в себе своеобразный негатив всемирно известного мышонка. Из одежды на нем были очень даже стереотипные для всей готической субкультуры атрибуты: корсет, облегающие нарукавники, высокие шнурованные ботинки, крылья, прозрачные чулки и прочая неформальная мелочь.
  - Итак, начнем обсуждение Игры, - заявил Глобус. - Прежде всего, Игроков всего четверо - ни больше, ни меньше. Никто не выходит их Игры по собственному желанию, и никто не входит в нее тоже. Игра закончится, когда я получу то, что будет указано в условиях Игры, только в этом случае вам гарантируется выплата. Каждый получит по десять миллионов, если кто-то из вас будет убит, его доля останется у меня. Это на тот случай, если вы решите поубивать друг друга ради большего куска.
  - Годится, - кивнул Плохой, щелкая зажигалкой.
  - Какова цель Игры? - спросил Чарли.
  - Корпорация HATTATSU, - ответил блондин, закуривая сигарету "Мальборо". - Вы слышали, что они собираются спонсировать Проект? Мне известно, что уже в этом месяце Ямамото выделил двести миллионов долларов на это мероприятие, а также мне известно точное время, когда будут передаваться данные о перечислении денег. Время перевода зашифровано и проходит под кодовым словом "БОГ", где каждая буква - часы, минуты и секунды соответственно их положению в слове. Иначе говоря, завтра в 02:16:04 по Гринвичу или ровно в 21:16:04 по местному времени, учитывая, пять часов разницы. Наша цель: поймать данные и незаметно переслать их на липовый банковский счет.
  - Не проблема, если известен маршрут, - заявил Ник.
  - Маршрут, скажу.
  - Но ведь корпорация сразу же проверит поступления на счет Проекта, - заявил Микки.
  - Да. Поэтому мне и необходимы такие криминальные ребята как вы. Ваша задача находиться в это время в двух разных точках Манхэттена и одновременно обналичить чек на всю переведенную сумму. В двух банкоматах не будет достаточно денег, потому действовать надо пошустрее. Плохой должен будет доставить вас к точке сбора, сбросив в случае необходимости с хвоста полицию. Он умеет.
  - Смотря, какую тачку дадите!
  - "БМВ".
  - По рукам, - улыбнулся Плохой.
  - И вот что еще важно, однако эта цель адресована будет скорее только к тебе, Ник, - произнес Глобус.
  - Какая? - спросил хакер.
  - Вся эта шумиха с кражей двухсот миллионов, лишь ширма для отвода их глаз. Основная цель операции - похищение сверхсекретных данных из корпорации HATTATSU. Твоя задача скачать их на дискету, которую затем передашь мне. И советую не делать никаких копий! Это для твоего же блага. Если у тебя обнаружат то, что ты скачаешь, тебе отрубят руки - и мои люди, и те, у кого ты украл. В корпорации есть наш человек - программист Байт. Он устроился туда два года назад под прикрытием. Байт позаботится о том, чтобы вся система защиты вырубилась ровно на шестьдесят секунд.
  - Я сделаю это, - кивнул Ник.
  - Кстати, у тебя есть друзья, работающие в HATTATSU?
  - Ну, только Ганс.
  - Добудь пароли доступа на его офисный компьютер, - произнес Глобус. - Атака будет через него.
  
  
  8
  
  Надо сказать, что Ник был всегда неплохим другом - честным, преданным, однако когда на кон поставлена твоя собственная задница, о себе дает знать в первую очередь инстинкт сохранения. А может быть и банальный страх. Хакер давно понял, что из инстинктов у человека остался разве что сексуальный, заставляющий его целыми днями трахаться и плодиться как бортовых крыс, но и он ослабевал в новых синтетических телах. А еще эта перестроенная нервная система. Оргазм можно было получить, стимулируя определенные точки в мозге и безо всякого физического контакта. Что касается инстинкта самосохранения то, как предполагал Ник, он нам ни к чему, ведь мы разумные твари.
  Игра, в которую вляпался хакер, представлялась ему иначе.
  Возвращаясь, домой пьяным, он всю дорогу всячески материл себя, кричал на себя. Даже хотел наложить на себя руки, бросившись под колеса автомобиля или прыгнув на рельсы подъезжающей электрички. И сделай Ник этот шаг, все было бы кончено. Пустота. Но как только он делал шаг в эту сторону, то сразу вспоминал мать - одинокую, больную старуху, которая никому не нужна, и отступал назад. Не хватало смелости и уверенности? А может наоборот - хватало ума, чтобы жить дальше.
  Дома, запершись в своей клоповой комнате, Ник спать не ложился. Он просто не мог. Паранойя усилилась и так разрослась, что любой звук в комнате вышибал из хакера холодный пот. Боязливо глядя через алюминиевые жалюзи, Ник каждые пять минут оглядывал тихий двор, загорающиеся окна небоскребов-невидимок. Утро, 7:00. Люди просыпались, завтракали и спешили на работу, улицы заполняли звуки клаксонов. Даже поднимающийся из-за горизонта яркий солнечный свет не казался хакеру таким страшным, как раньше. Оглядев улицу, Ник попятился назад, забился в угол, нервно грыз желтые ногти на пальцах рук и скулил, только тихо, чтобы никто больше не услышал его.
  Прошло несколько часов.
  Ник был уверен, что Глобус следит за каждым его шагом, за каждым словом. Наверняка в его комнате уже установлена куча передатчиков, микрофонов, телефон, должно быть, прослушивается, как сетевые потоки. Осознав сколь жалким, он сейчас выглядит на мониторе Глобуса, Ник заметно похрабрел, вытер вспотевшее лицо и шею своей грязной футболкой и подполз к горящему неоном экрану.
  Затем вынул из кармана джинсов сотовый телефон и разыскал в адресной книге рабочий номер Ганса.
  - Алло? - раздался голос в трубке.
  - Ганс, это ты?
  - Ник?
  - Ага, - кивнул он. - Ты сейчас на работе?
  - Ты здоров? Ты возбужденный какой-то!
  - Нет, просто я на ушах все утро, - лгал хакер.
  - Ширнулся?
  - Слушай, у меня тут компьютер забарахлил после последней атаки, пришлось переставить ОС. Сейчас только что закончил настройку почты. - На ходу сочинял Ник. - Пришли мне письмо для проверки. Я дожидаюсь одного очень важного сообщения, хочу быть уверенным в том, что все работает.
  - А ты не уверен? - удивился Ганс.
  - Ну, ты же знаешь меня.
  - Приду домой, отправлю.
  - Нет, это долго.
  - Но...
  - Лучше отправь с офисного компьютера, ты ведь сейчас за ним сидишь, это не больше минуты займет.
  - Ладно, отправляю.
  - Спасибо.
  - Ты на обед скоро идешь?
  - Обычно в час. А что?
  - Да ничего, просто спросил. - Ник глянул на часы в углу экрана. 12:58. - Не хочу задерживать тебя.
  - Ну, я уже собираюсь.
  - Окей. Еще раз спасибо, друг, - попрощался хакер.
  Через минуту или около того в электронный ящик Ника упало долгожданное письмо. Он сразу раскрыл свойства входящего письма и выудил сетевой адрес офисного компьютера. Курс на цель взят.
  Подождав еще несколько минут пока друг Ганс утопает на обеденный перерыв, Ник развернул хакерскую атаку против корпорации HATTATSU. За считанные секунды была установлена прямая связь с "подопытным" компьютером. Запустив ряд написанных самим хакером spy-программ, он приступил к сканированию портов данного сетевого компьютера с целью вычисления возможных уязвимостей. Ник отлично знал, что Ганс кое-что понимает в компьютерах, а потому должен был обязательно настроить его таким образом, чтобы открылись некоторые "дыры" в ОС. Обычно Ганс их делал, для того чтобы бесплатно качать гигабайты порнографии и посещать домашние порно-сайты.
  Ник знал, куда надо наносить удар и это давало ему преимущество!
  Наконец, после упорной работы шпионских программ ОС компьютера была взломана. Хакер загрузил троянца, который за пару минут, просмотрев скрытые системные папки, насобирал коды, пароли и, в том числе, внутренний IP-адрес компьютера. Полдела сделано. Ник закрыл удаленный доступ.
  
  Плохой подрабатывал в автомастерской Гарри. Ничем непримечательная со стороны компания, несмотря на высокую конкуренцию, цвела и работала уже который год. Налоги платили исправно - никаких претензий или долгов. И хотя машин чинили мало не больше дюжины за месяц работы, площадки никогда не простаивали. Дело в том, что параллельно с легальной деятельностью Гарри и его подопечные занимались "черными" делами. Многие угонщики, да и сам Плохой в том числе, использовали автомастерскую для "отмывания" ворованных автомобилей. Перекрашивали, меняли номера, фары, выправляли бамперы, а чтобы не попасться в руки полиции, стирали и подделывали заводскую маркировку на двигателях. Иначе говоря, автомастерская Гарри предоставляла широкий спектр услуг как для самых крохотных "прыщей" криминала, так и для воротил международного класса.
  Как и обещал Глобус, "БМВ" к воротам автомастерской подкатили к двум часам дня. Плохой немедля приступил с осмотру состояния автомобиля. "БМВ" оказалась совсем новенькой, даже не объезженным. Он обошел машину вокруг, проверил давление в колесах, качество подкраски. Затем сел за руль и повернул ключ. Завод был с пол-оборота. В конце гот проверил показания приборов и датчиков, подключенных ко всякому компьютерному дерьму. На соседнем с ним кресле имелись аж баллоны с окисью азота. Улыбаясь, Плохой ласково погладил этих двух малышек. Как сообщил человек Глобуса, тот который доставил автомобиль в автомастерскую, после выполнения задания Плохой мог оставить "БМВ" себе, разумеется, если автомобиль будет еще в пригодном для езды виде.
  Захлопнув дверцу, Плохой выкатился на автомобиле на улицу, чтобы забрать двух ждущих его готов. Ребята разместились на заднем сидении машины, в руках у каждого было по две спортивных сумки из черного нейлона, настолько здоровенные, что в них мог вместиться человек, сложившись пополам.
  - Класс тачка, даже стекла тонированы, - щупал салон Микки.
  - Эй, поаккуратнее там!
  - Расслабься. - Чарли вынул из кармана косяк. - Не хочешь дунуть, брат?
  - Нет, я за рулем.
  - Ты что стал образцовым зомби, мать твою?!
  - Окей, давай сюда. - Плохой затянулся. - Кстати, эта машина после дела будет моей. Подарок босса.
  - Может нам стоит кинуть этого лоха?
  - Какого?
  - Глобуса, - ответил Чарли.
  - Иди-ка ты на хрен, умник! - отрезал Микки.
  - Ну, ты сам посуди, брат - деньги и тачка будут у нас. Плохой запросто привезет нас в порт, а дальше на пароход. Рванем за океан, в настоящий Амстердам, а не в это дерьмо, которое построил Джо.
  - Все, завязывай, - вмешался Плохой.
  - А куда мы, черт возьми, едем?
  - Надо машину обкатать. Новая.
  - Включил бы музыку что ли, - бросил Чарли, забивая новый косяк.
  - Отвали. И кончай курить эту дрянь, хочешь, чтобы Глобус узнал, что ты под кайфом ходил на дело?
  Закончив тупо пялиться в окно, Микки взял кошелек из обшитого бисером бархата, открыл его и выудил маленький полиэтиленовый пакетик с белых кристаллическим порошком. Он подцепил чуток порошка из пакетика миниатюрной ложечкой, поднес к оттопыренной ноздре и резко всосал ей.
  - Микки, дай и мне тоже нюхнуть, - попросил Чарли.
  - Свое имей, - возразил он.
  - Хренов жид!
  - Ну-ка заткнулись оба, иначе обоим головы откручу. И хватит принимать всякую дрянь перед делом!
  - Не заводись, еще только семь.
  - Как это "семь"?
  Чарли подолбил пальцем по стеклышку своих карманных серебряных часов. Затем приложил к уху.
  - Вот черт, кажется, мои часы сдохли, - сказал он.
  - Идиот, у тебя же есть другие!
  - У нас всех есть другие, - добавил Плохой, гоняя новенькое "БМВ" по безлюдным окраинным улицам.
  В бардачке что-то запиликало.
  Плохой протянул руку и начал искать объект, одним глазом глядя на ухабистую дорогу, другим в темноту бардачка. Наконец, он нащупал сотовый телефон. На экране загорелся значок входящего SMS. Плохой вывел сообщение на дисплей телефона: "Угощайтесь конфетами. Глобус". Он вновь сунул руку в бардачок, что-то зашелестело. Вынув руку, Плохой обнаружил упаковку фруктовой карамели.
  - Конфеты?! Мы же не дети!
  - Дай их мне, - сказал Чарли.
  Готы дружно навалились на сладкое.
  Когда пустая упаковка валялась на дороге рядом с протектором, вся троица ощутила чувство голода.
  - Кто голоден?
  - Все, ни хрена же не поели.
  - Предлагаю заскочить в закусочную, съесть по гамбургеру. На дело надо идти сытым, - заявил Плохой.
  
  Ник загнал в узкую щель системного блока отформатированную дискету, приготовленную для закачки сверхсекретных данных корпорации HATTATSU. Пройти защиту получится только один раз, единожды. Второго шанса не будет. И дело даже не в брандмауэрах корпорации HATTATSU - дело в том, что самого хакера не будет. Вот-вот начнется финальный раунд Игры. Страх. Нервы. Адреналин кипятит кровь. Ник жутко нервничал. В горле пересохло. Он ощущал дыхание смерти за спиной. Ему казалось, что она уже рядом - притаилась в четырех углах его комнаты и следит за тем, когда хакер оскользнется на своей сетевой тропе, чтобы незамедлительно напасть и завладеть душой.
  Наручные часы, лежащие на крышке системного блока, громко тикали. Это были одни из тех четырех золотых часов, которые Ник заметил на запястьях Глобуса во время их встречи. В конце беседы за столиком в клубе блондин раздал их каждому из Игроков и попросил не снимать до тех пор, пока не закончится Игра. Для него это было что-то вроде опознавательных меток - тот, у кого часы, тот и Игрок. А еще они были синхронно настроены между собой, чтобы команда слажено работала. Часы были изготовлены в России. Ник плохо знал русский алфавит и не сумел прочесть марку.
  Наматывая круг за кругом, минуту за минутой, движения секундной стрелки казались вечными. Ник слышал, как колотилось в грудной клетке его сердце. Дрейфуя по сетевому миру, хакер вписал пароли и коды доступа. Защита HATTATSU еще включена. Как лев, он затаился, дожидаясь, когда появятся заветные биты и, не спуская глаз с часов, вслух отсчитывал последние секунды накануне атаки.
  Четыре, три, два, один. 21:16:04.
  Начало атаки.
  Хакер искусно отловил перемещаемые данные своим информационным фильтром. Это было не легче, чем поймать определенную рыбу, мчащуюся в косяке. Однако Ник был умелым "рыбаком". Секундомер отсчитывал секунды. 30, 29, 28, 27. Секунды растворялись. Потеющий Ник без конца вытирал лоб рукавом рубахи, облизывал сохнущие губы. Защитная система была вырублена, как и обещал Глобус. Ник быстро углубился в информационные дебри сервера, разыскал нужный файл и начал копирование. Канал оказался уже, чем предполагал хакер. Загрузка шла медленно. 13, 12, 11, 10.
  - Боже помоги, - молился Ник.
  Когда строка загрузки, наконец, исчезла, хакер попытался сразу вырубить питание компьютера, нажав на большую красную пластмассовую кнопку, прервав тем самым соединение и возможность слежки. Но его дрожащая рука неожиданно замерла в считанных сантиметрах от системной панели блока. Ник глядел на нее, не понимая, что происходит. "Неужели эти суки засекли меня?!" Второй рукой хакер попытался вырвать кабель, торчащий из разъема на затылке, но и другую руку тоже парализовало; она, будто одеревенела, стала чужой или напрочь отказывалась принимать команды мозга.
  Дерьмо.
  Мышцы не подчинялись разуму. Ник понял, что он вляпался. Его центральная нервная система была подавлена защитной программой корпорации HATTATSU. Хакер ощущал, как плодящийся в теле паралитический вирус пожирает спинной мозг, добираясь наверх - блокируя мышцы, органы чувств и, наконец, само сознание. Ник вырубился, рухнул на отвратительный зеленоватый ковер в кучу месяцами нестиранного белья, запах которого вызывал бы тошноту. Но Нику было уже все равно.
  
  Он провалялся без сознания часов шесть, если верить мерцающим на голографическом экране часам. За окно начинало рассветать. Утро. Когда Ник очнулся, то сразу осмотрелся. Он не был ни в тюрьме, ни в раю. Вокруг была все та же вонючая, как и его крысиная жизнь, комната. Пошевелив кончиками пальцев рук и ног, хакер убедился, что организм снова в порядке. Паралич прошел. Но почему? Вероятно, кто-то добрый и заботливый ввел в нервную систему хакера кибернетический антидот.
  Ник приподнялся, сел на задницу.
  Джинсы были мокрыми и липли к бедрам. Нос ощутил запах мочи.
  Золотые наручные часы исчезли, как и дискета с данными из щели системного блока. На ковре отпечатались множественные следы дорогих европейских туфель. Замок на дверях комнаты был вырван. Чудо, что дверь еще сохранилась, а то ведь могли и ее выбить, к чертям собачим, вместе с проемом.
  Денег тоже не было.
  Скорее всего, платой стал антидот, вернувший Ника к жизни, ведь чего ты только не заплатишь людям лишь бы тебя вытянули с того света, обратно в мир, пускай траханных, но все-таки живых людей.
  - Глобус, сукин сын!
  Как догадался Ник, Игра - закончена, но неприятный осадок поражения все равно мучил душу хакера. Он чувствовал себя лохом. Наивно было полагать, что кто-то вроде Глобуса посмотрит в сторону такого дерьма как Ник, да еще и даст шанс выпутаться из передряг. Он для него обычный мусор.
  Впрочем, горевал Ник недолго. Днем на новостном сайте Манхэттена хакер узнал фотографии лиц трех знакомых готов. В статье сообщалось о том, что троица была арестована полицией. В их машине марки "БМВ" было обнаружено двести миллионов фальшивых долларов, которые якобы выдали банкоматы. Готов посадили в камеры, однако до утра ни один из преступников так и не до жил. Они умерли от пищевого отравления, как считают медики, виной послужили микрокапсулы с ядом.
  
  
  9
  
  Рухнув на свое кресло, Ганс вытянул руку и кончиком указательного пальца лениво коснулся большой красной кнопки на панели системного блока. Над столом загорелся голографический экран. Рабочий день еще только начался. Дожидаясь загрузки ОС, юноша откинулся на скрипящем стуле и начал планировать в голове свой вечер. Сегодня пятница, а значит партия в покер в клубе Джо.
  - Эй, Ганс! - раздался голос.
  Он поднял серые удивленные глаза и увидел над собой лицо молодого служащего из смежной кабинки. Бобби. В нем было два с лишним метра роста, из-за чего он казался конторским жирафом и оттого с необычайной легкостью перегибался через перегородку. Для Бобби стенка кабинки была низкой как поручни на трапах, лестницах или в вагонах. Но, несмотря на свой гигантский рост, он не выглядел устрашающе. Он был маменькиным сынком, да еще и лицо сплошь изрыто прыщами - красными и бугристыми. Иногда он вел себя совсем как маленький ребенок: пускал сопли, брызгал слюной. Голубые глаза, увеличенные под толстыми стеклами очков, придавали Бобби вид жуткого зануды.
  За почти месяц работы в корпорации HATTATSU Ганс осознал одну простую истину - не верь никому! Многие из служащих, с которыми он общался по долгу службы, оказывались двуликими созданиями. Не в том смысле, что у них наблюдался острый приступ раздвоения личности, а в том, что нельзя было определить их подлинную сущность даже за стенами корпорации, в неформальной обстановке. Например, тот самый якобы пожилой служащий из соседней кабинки, который помог Гансу освоиться в коллективе, в действительности оказался моложе его самого. Старость Эдуарда была подделана пластиковой хирургией. Шпионов, доносчиков и стукачей, приходящихся на один квадратный метр, было в десяток раз больше, чем в любой другой точке планеты. Среди кишащего змеями болота, юноша выглядел совершенно "чистым" белым лебедем, не имевшим театральной маски.
  - Чего тебе, Бобби?
  - Кажется, тебя очень хочет видеть начальник, - сказал он, поправляя сползающие очки.
  - Смит?!
  - Да.
  - Из-за отчетов?
  - Не знаю, но жди его звонка.
  Ганс знал, что Бобби хренов экстрасенс. Он убедился в этом неделю назад, когда этот с виду запуганный парень в точности предсказал счет в бейсбольном матче. А чуть позже Ганс узнал, что Бобби неплохо использует свои чудо-способности для собственного обогащения: участвует во всех тотализаторах; гребет деньги буквально лопатой. И только Ганс задумался обо всем этом, как его размышления прервал телефонный звонок. Юноша снял дребезжащую черную трубку и поднес к уху.
  - Алло?
  - Ганс, зайди в мой кабинет. - На другом конце провода был Смит.
  - Иду.
  Юноша вздохнул.
  - Я же говорил, - улыбнулся Бобби, демонстрируя другу сверкающие скобки на искривленных зубах.
  
  Кабинет начальника Смита оказался светлым и просторным, раза в четыре больше кабинок-сот. Двери-купе. На паркете из светлых пород древесины был постелен клетчатый шерстяной плед с бахромой. Дабы не испачкать эту дорогую вещь, входящий разувался, оставляя обувь на дощечке у двери.
  Ганс расположился в мягком кресле напротив Смита.
  Их разделял антикварный стол из дуба, заполненный всяким офисным барахлом - портативный компьютер, набор ручек, стопка чистых бланков, какие-то бумаги и подписанные документы, фото любимой жены и двух сыновей в золотых рамках. В углу кабинета начальника ютился кофейный автомат, который каждое утро старательно заправляла секретарша Сара. Возле стены там, где был бансай, располагался громадный аквариум с экзотическими рыбками - оранжевыми, бирюзовыми, зелеными. Цвета были яркими и сочными точно реклама, а подкрашенная вода сияла голубоватым оттенком. По другую сторону большого кабинетного окна работало двое мойщиков. Они стояли на подмостках и тщательно, до кристального блеска, протирали резиновыми швабрами поверхность стекол.
  Начальник Смит был обыкновенным канцелярским червем. Он работал в корпорации со времен ее открытия, а потому как всякий отец-основатель был в курсе множество тайн и секретов. Лет ему было под пятьдесят. Одевался всегда на удивление скромно, несмотря на то, что доходы были в разы больше чем у любого другого работающего на этаже сотрудника. Носил глаженую рубашку в черную тонкую полоску, галстук с устаревшей раскраской и подтяжки, что поддерживали брюки с тех самых пор, как он себя помнил. Нижние пуговицы на рубашке всегда натягивались, удерживая брюхо.
  Смит был из тех редких людей, которые умели тщательно скрывать эмоции даже от близких им людей, вуалируя их с ловкостью секретных правительственных агентов. Он запросто мог смеяться с тобой, горячо пожимать руку, но в то же время ненавидеть и желать твоей смерти. В правой руке Смита, в красной фарфоровой кружке с выгравированной фамилией, дымился черный бразильский кофе. Как заметил Ганс, начальник никогда не расставался с любимой кружкой, даже если та была пуста.
  Выдвинув широкий верхний ящик стола, Смит бросил перед взором Ганса толстенную желтую папку.
  - Вот они - твои заслуги, сынок!
  - Заслуги?
  - Копии всех твоих отчетов.
  - С ними что-то не так? - беспокоился Ганс.
  - Нет, наоборот. Должен сказать, ты отлично трудишься на благо компании. За месяц составил 58 отчетов, выявил 7019 ошибок. Получается, чуть ли не по три отчета в день, верно? - улыбался Смит. - Если бы ребята работали с таким энтузиазмом как ты, HATTATSU бы давно стала великой корпорацией.
  - Вы вызвали меня, чтобы сказать это лично?
  - Да. И не только это.
  - Что-то еще?
  - Хидэо Ямамото просил меня удостоить тебя скромной награды: без торжества, без банкетов, без церемоний. Факт награждения должен оставаться в тайне - только между нами. Зависть коллег ужасное чувство, поверь мне! Никто не должен об этом узнать, иначе исков и жалоб не оберешься. Думай об этом как об экзамене на верность идеям HATTATSU, если пройдешь, то станешь ближе к звездам.
  - Меня ждет повышение?
  - Все верно, но прежде...
  - Что прежде?
  - Ганс, как давно ты не видел родителей?
  - Чуть более полугода, - задумался он.
  - Наверное, это ужасно - жить здесь, вдали от любящей семьи, в чужой стране. Я тебя отлично понимаю. Видишь ли, у меня самого двое сыновей, которые сейчас живут за тысячи километров от меня. Один, вроде тебя, Роберт, учится на магистра в университете, на следующий год он получает диплом. Второй оканчивает школу, мечтает стать президентом транснационального концерна. Ох, уж этот Кейси! Бьюсь об заклад, ты был бы рад навестить своих родителей уже в этом году, не так ли?
  - В конце декабря. На Рождество.
  - До снега и подарков от Санта-Клауса еще далеко. Почему бы тебе не съездить к ним на этой неделе?
  - Простите?
  - Держи. - Смит протянул юноше бумажку. - Билет на hi-лайнер, первый класс. Обслуживание высший пилотаж. За работу в компании не беспокойся, сынок, она, как известно, не волк - в лес не уйдет.
  Когда Ганс по-японски кланяясь, скрылся за дверью вместе со своими старыми коричневыми ботинками, раздался телефонный звонок. Начальник выдвинул нижний ящик со спрятанным в нем плоским как книга телефоном. Служебная линия была строго засекречена и использовалась только им.
  - Ты передал Гансу все в точности, как я тебе сказал?
  - Да, мистер Ямамото, - подтвердил он.
  - Он точно будет молчать?
  - Он никому не скажет ни слова об этой поездке, - пообещал Смит. - Во время дачи показаний его друзья будут в растерянности узнав, что Ганс сбежал из страны, не предупредив об этом их. Он вылетит из Нью-Йорка в субботу, то есть завтра. Рейс 313. По-вашему, мы правильно поступаем с ним?
  - Это в интересах HATTATSU.
  - Да, верно.
  - Ганс являлся другом Ника, вероятно, он сотрудничал с ним и передавал хакеру коды и пароли доступа. Не удивительно, что атака на сервер корпорации была произведена именно с компьютера Ганса. Этот сопляк пытался обобрать меня до нитки! В любом случае ситуация почти разрешена. Я позаботился, чтобы уволили ведущих программистов, а Ник, должно быть, уже сдох от заражения вирусом. Что касается украденных двухсот миллионов, то это пустяк. Но вот дискета может дорого стоить нам! Дональд не простит утечки данных по проекту "Омега". Надеюсь, что мы еще вернем ее.
  - Вы думаете, Ганс как-то замешан с КГБ?
  - Если это не дай бог окажется правдой, нам грозят разбирательства со спецслужбами США до конца жизни. Ты ведь понимаешь это, мой дорогой Смит? Факт кражи данных и перевоза дискеты за границу останется в секрете. Если к тебе зайдут агенты ФБР - посылай их куда подальше. Я обо всем известил наших людей - дискету вернут. Остается Ганс, который может привлечь внимание ЦРУ.
  
  
  10
  
  Дождь начался, когда они снова повернули на восток в сторону бахромы окраин Манхэттена и серых зловещих скелетов новостроек, рождающихся из железобетонного праха бывшего делового квартала. Дождь был выпрямлен магнитными полями и лился под прямым углом, как современные реки, походящие больше на ровное скоростное асфальтированное шоссе, нежели творения Матери-Природы.
  Черные струйки дождя царапали стекла реактивного такси, размывали городской пейзаж. За окном мелькал частокол небоскребов-невидимок - серые и мрачные кирпичные и бетонные стены зданий, изрисованные любительским граффити и неонацистской пропагандой. Призрачно-бледный асфальт, краски эмоций смыты с него ливнем как детские картинки нарисованные мелками. Далее шел застраивающийся квартал. Обрушенные высотки возрождались из руин словно фениксы. Их голые железные конструкции мокли как торчащие тощие кости, привлекая дельцов и агентства по недвижимости.
  Ганс наблюдал, как по улицам метались десятки людей в усыпанных бисеринками пластиковых дождевиках. Другие ловили такси или бежали в ближайший галантерейный магазин, чтобы купить зонты. Некоторые влюбленные парочки шли в промокшей одежде и смеялись, шлепая босиком по лужам.
  Дождь усиливался.
  Ганс понял это по учащенному стуку капель дождя по мерцающей неоном крыше реактивного такси. Он сидел на заднем сидении измятом чьими-то чужими задницами. Юноше казалось, будто он сидел в яме. Рядом лежал старенький чемодан - тот самый, с которым Ганс приехал покорять Нью-Йорк. Как и в прошлый раз в нем были самые необходимые в дороге вещи: зубная щетка и тюбик ментоловой пасты, электробритва, несколько аккумуляторов, сотовый телефон с зарядным устройством, пара выглаженных соседкой рубашек, комплект нижнего белья и пара черных носок. На плечах юноши была накинута военная отцовская армейская куртка цвета хаки с множеством маленьких и больших карманов под тонкой лавсановой подкладкой, которой была зашита толстая пачка американской валюты. Сбережения, накопленные для рождественской поездки, он снял час назад.
  Загнув рукав куртки, Ганс глянул на часы. 1:01.
  Поглаживая холодный металл круглых часов, он думал о родителях, о доме, о своей разоренной родине. Вспомнил утомленное от изнуряющей работы лицо отца, добрые глаза матери, горящие в тусклом свете старой керосиновой лампы. Представил, как он встретится с ними, когда постучится в красную железную поцарапанную гвоздем дверь с двумя замками, защелкой и цепочкой, которая, наверное, как и раньше просто болтается - бесполезный аксессуар. В воображении Ганс рисовал свою старую комнату с пыльным шкафом, кроватью, письменным столом, которую мать, наверное, уже переделала, заполнив своими любимыми домашними цветами, которые до этого занимали все подоконники. Может, родители уже не живут в старой квартире на улице Роз? Вздохнув, он вновь выглянул в окно. Деловые здание и фондовые биржи Уолл-стрит казались неузнаваемыми - серые готические замки, и даже яркая реклама сквозь муть дождя выглядела тусклым и унылым лучным сиянием.
  - Едете в отпуск? - спросил Саид.
  - Да.
  - Гавайи?
  - Нет, домой в Чехию. Повидаться с семьей, - ответил Ганс.
  - Говорят ситуация в Европе улучшается. Народно-демократическая партия победила, оттеснив неофашистов на восток. Но стоит ли верить всем этим СМИ? Правительство тщательно фильтрует данные, - голос таксиста прервала сверкнувшая молния и оглушительный раскат грома, сотрясший автомобиль, словно землетрясение. - Черт, совсем близко ударила! Ты как там, парень, в штаны не обделался?
  - Я в порядке.
  - А ты не очень-то разговорчив, я погляжу!
  - Не выспался, - ответил он.
  Вода как чернила падала плотной стеной, застилая дорогу.
  Когда до аэропорта оставалась миля, Саиду пришлось немного сбросить скорость. Вой турбины снизился до глухого рева. Четыре фары машины скользили взглядом по лопающемуся пузырями асфальту.
  - Что случилось?
  - Мы уже рядом.
  - А почему вы сбавили скорость? - не понимал Ганс.
  - Этот квадрат патрулируется разведчиками-вертолетами, оснащенными не только приборами ночного видения, но и ракетными установками, - объяснял Саид. - Они должны просканировать мою идентификационную панель, а для этого нужно сбросить скорость. Здесь вообще запрещено быстро ездить - террористические акты и прочая хрень. Боятся, крысы! Вертолеты отслеживают и загружают в компьютер перемещение транспорта в летной зоне: номера машин, регистрационные коды.
  
  Когда же такси остановилось возле входа в аэропорт, Ганс аккуратно отсчитал набежавшую на электронном счетчике сумму, расплатился с Саидом, открыл дверцу автомобиля и с облегчением покинул продавленное сидение, почувствовав в области ноющей задницы неописуемую легкость и свободу. Шелестя резиной по разросшимся повсюду лужам и едва не обрызгав толпу иностранных туристов, такси умчалось прочь, растворившись в предрассветной дали. Ганс вскинув чемодан над головой и прикрываясь им словно зонтом поспешил в здание аэропорта, смешавшись с толпой из корейцев, русских и французов. Именно эти три языка он слышал в разговорах, пока добирался до входа.
  Ароматы дешевых духов с синтетическими экстрактами, безликие толпы вечно опаздывающих людей суетящихся возле билетных касс в регистрационном зале, кондиционированный воздух. Фоновый гул сотен разговоров закладывал уши, словно белый шум, улавливаемый телевизионной антенной. Растирая слипающиеся веки глаз, Ганс направился в сторону ближайшего электронного табло.
  По дороге он так увлекся массажем глаз, что едва не был сбит тележкой груженной багажом - квадратными чемоданами, сумками, даже парой стальных кейсов с тусклыми стенками и красными предупредительными надписями и наклейками, поясняющими меры предосторожностей во время перевозки. Как решил Ганс, в кейсах были почки, сердце и другой экспортируемый генетический хлам. Толкающий тележку молодой парень в оранжевом комбинезоне с сильно загорелым чуть ли не негритянским лицом, бросил что-то ругательное в сторону Ганса, однако сонный юноша уже повернулся к толкачу спиной, отправившись к заветному табло с желтыми мерцающими буквами и цифрами.
  Ганс вытащил из застегнутого на молнию внутреннего кармана армейской куртки помявшийся билет и сверил номер указанного в нем рейса с колонками цифр, бегущих по холсту табло словно дождь.
  Два часа до вылета.
  Как и полагал Ганс еще сидя в реактивном такси, время рейса перенесли из-за ухудшавшейся погоды. Летать во время грозы сродни самоубийству, ведь даже дураку известно их курса физики, что молнии притягиваются массивными металлическими объектами, такими как, например hi-лайнер. Безусловно, что на высоте в тысячи километров самой грозы может быть не видно, однако чтобы добраться до этой заоблачной высоты придется пересечь километровые толщи заряженных статическим электричеством туч, да и приборы навигации забарахлят быстрее, чем ты узнаешь об этом.
  Чтобы не пропустить и не проспать посадку на 313-ый рейс, Ганс включил на наручных часах будильник. Закинув на плечо съемный ремень чемодана, он проследовал в быстро заполняющийся зал ожидания с полом, выстланным из бежевой керамики отдающей древнегреческими мотивами и такими же имитирующими архаику древними колоннами, подпирающими разрисованный фреской потолок.
  Перейдя несколько рядов пустующих сидений, Ганс подошел к киоску, чтобы купить упаковку "убивающих" сон таблеток и бутылку минеральной воды, как вдруг заметил на себе взгляд мягких голубых глаз. Мужчина стоял в десятке метров от него и просто улыбался. Ганс оглянулся назад, считая что, может быть, он улыбался своей девушке или тому, кто стоял за спиной. Но там никого не оказалось. Когда Ганс вновь обернулся в сторону голубоглазого мужчины, то тот уже бесследно исчез. Дождавшись сдачи со стодолларовой купюры, юноша присел на свободное кресло в центре зала.
  Дрожащими руками он распечатал картонную упаковку и извлек несколько таблеток. Закинул в рот, открутил крышку, позабыв выпустить газ. Газированная вода, поднявшаяся после химической реакции, брызнула из узкого горлышка бутылки облив ему руку и намочив край рукава армейской куртки.
  - Черт! - ругнулся он.
  Запил таблетку.
  Поставив бутылку рядом, юноша начал шарить сухой рукой в карманах куртки и потрепанных джинсов.
  - Ищете платок?
  - Да. А что?
  Незнакомец, сидящий в кресле справа, вынул из нагрудного кармана своего дорогого пиджака сложенный треугольником белый шелковый платок и протянул юноше. Лицо мужчины выглядело чересчур необычно. Оно было сконструировано из множества чужеродных составных частей, чьи цвета и формы, ежесекундно видоизменялись независимо от других частей лица. Иначе говоря, его лицо было чем-то похоже на "живой" калейдоскоп, образующий миллионы самых разнообразных лиц.
  - Это для вас. - Он протянул концерт.
  - От кого?
  - Возьмите и спросите сами.
  Вручив конверт, незнакомец встал с кресла и как призрак скрылся, затерявшись в проходящей толпе. На лицевой стороне конверта имелась надпись: "TOP SECRET". Гриф секретности быстро зажег в Гансе юношеское любопытство. Он повертел загадочный объект в руке, осматривая со всех сторон. Обычная плотная бумага немного тусклая и жеваная - имитация старости. Ганс прощупал конверт. Внутри запечатано что-то маленькое и твердое, вероятно, некое миниатюрное устройство размером с пуговицу. Он незамедлительно распечатал конверт, надорвав одну из его сторон. Затем аккуратно высыпал на ладонь этот загадочный предмет. Как и думал Ганс, им было переговорное устройство, вставляемое в ухо из белого полимерного материала. Осмотрев, он вставил его в левое ухо.
  - Привет, Ганс. - Мужской голос звучал из устройства.
  - Кто ты?
  - Это не так важно, как твоя шкура.
  - О чем ты?
  - Тебя подозревают в том, чего ты не делал, однако не пытайся их убедить в обратном.
  - Да о чем ты, черт возьми?!
  - В четверг с сервера корпорации HATTATSU были выкрадены секретные правительственные данные. Атака была с твоего компьютера. Твое имя в их "черном" списке. Тебе нужно выбираться из этой чертовой страны и чем дальше, тем лучше. В Израиль, Ливию, Пакистан - туда, где тебя не найдут еще долгие десятилетия. Нужно рвать когти сейчас, пока еще есть лазейки. Послезавтра об этой краже оповестят ЦРУ. Когда же это случится, будут закрыты все аэропорты, вокзалы и верфи страны.
  - Все это чушь собачья!
  - Поверь, это правда.
  Ганс огляделся.
  - Где ты?
  - Пока я рядом ты в безопасности, но вот в воздухе тебя уже никто не спасет. Не садись на 313-ый рейс. Механизмы поджидают тебя в салоне hi-лайнере. Кто знает, какую они используют схему: подтасовку списка пассажиров, подмену реальных людей клонами или голограммами-двойниками, кто-то заболеет в последнюю минуту, произойдут какие-нибудь изменения в их планах, наконец, несчастные случаи. Механизмы пойдут на все, чтобы лететь рядом с тобой. В конверте есть другой билет.
  Ганс вынул бумажку.
  - 616-ой рейс, да?
  - Ты должен лететь этим рейсом.
  - Куда лететь? - спросил Ганс.
  - В Алжир. Тебя там встретят мои люди. Поживешь в отеле, - говорил он. - Пойми, твоя шкура ничего не стоит для них. HATTATSU заметает следы, чтобы не оказаться в полном дерьме, а ты - улика.
  - Я не верю тебе.
  - У тебя нет выбора.
  - Почему ты помогаешь мне? - спросил Ганс.
  - Ты опасен для ЦРУ. Мы используем тебя, чтобы втянуть США в громадный международный скандал. Быть пешкой неприятно, но уж лучше пару недель повертеться как червяк на крючке, чем заживо сгореть, задохнуться или разбить на асфальте кровавое панно. Твоя смерть будет выглядеть как несчастный случай. Корпорации совсем не хочется вызывать избыточное подозрение в глазах ЦРУ. Если Дональд узнает, что ты работал в HATTATSU, то он от них и пустого места не оставит. Конечно, они в любом случае об этом разузнают. Вот только будешь ли ты, друг, еще жив к этому дню?
  Зазвенел будильник. Начало посадки.
  Покидая зал ожидания, Ганс скомкал билет из конверта и швырнул в переполненную мусором урну.
  
  Тот же день, 11:00 AM.
  Нью-йоркские СМИ первыми сообщили о крушении hi-лайнера совершавшего 313-ый рейс на высоте около 10000 метров вблизи Бермудских островов. По заявлению диспетчера нью-йоркского аэропорта, через час после взлета hi-лайнер оказался захвачен группой "зеленых" террористов. По неподтвержденным данным преступники убили пилотов и изменили маршрут hi-лайнера, планируя скрыться вместе с двуустами заложниками на территории Мексики. В настоящий момент на месте крушения работают спасатели. Выживших - нет. А все улики, включая черный ящик, легли на дно океана.
  
  
  Часть 3. 21600
  
  11
  
  Месяц спустя.
  В шестидесяти милях к югу от Бермудских островов на волнах прыгала рыболовецкая шхуна. На старом залатанном боку судна синими аляповатыми буквами красовалось слово: "ФОРТУНА", переведенное через трафареты. Поставленная на якорь шхуна, раскачивалась из стороны в сторону на бегущих волнах так и норовящих опрокинуть маленькое судно на бок. Шторм усиливался. Здесь вблизи пресловутого Бермудского треугольника море становилось просто экстраординарным. За считанные секунды мог подняться геомагнитный шторм или же наоборот - неожиданно наступить штиль.
  Рыбаки, работающие на здешних водных гектарах, были действительно закаленными в морских боях. Многие выходили в открытое море с отцами и дядями, будучи еще сопливыми мальчишками, а потому свое ремесло они знали наизусть без чтения заумных книг и выслушивания лекции. Опыт был их учителем. Надо сказать, что рыбаки слыли ясновидцами, не то, что выскочки-синоптики из метеослужб. Они могли предугадывать погоду по траекториям мутированных чаек, атмосферному давлению и влажности воздуха. Однако был в этом рецепте еще один немаловажный ингредиент - нюх.
  Эхолокаторы сообщили о приближении крупного косяка атлантической сельди, а компьютеры вычислили координаты передвижения. Улов обещал быть не менее тонны, после этого измученная бригада, состоящая из полдюжины кряжистых рыбаков, наконец, вернется обратно в нью-йоркский порт для разгрузки. Размахивая перед собой старой керосиновой лампой, на палубу поднялся один из рыбаков. Бородатый мужчина с чешуйчатой кожей, облаченный в ядовито-желтый дождевик с капюшоном и тлеющей сигаретой в железных зубах, быстро ржавеющих от соленой морской воды. Освещая путь в сумрачной пелене, рыбак подошел к примитивной приборной панели и посмотрел на показание двух датчиков давления. Чем больше были их величины, тем больше рыбы попалось в заброшенные по обоим бортам шхуны неводы. За последний час давление в неводах увеличилось в полтора раза. Рыбак уже было собрался возвращаться обратно в каюту, чтобы отыграть в карты потерянный на прошлом кону доллар, как вдруг его встроенный в имплантированные глаза чип-сенсор зафиксировал присутствие развитой жизни-формы. Он подошел поближе к борту судна и, навалившись вперед, начал рассматривать бегущие волны. На одной из них, в ослепительном свете сверкнувшей вдалеке молнии, рыбак заметил темный почти двухметровый объект - дрейфующее тело.
  Когда прыгающее на волнах тело подняли на борт шхуны, то лицо утопленника принадлежало Гансу. Парня здорово потрепало. Кожа была холодной как змеиная и пропитанная соленой водой. Одежда разорвана в клочья. Аккуратно держа тело за ноги и руки, рыбаки спустили Ганса внутрь, в каюту. Положить тело в каюте было задачей весьма проблематичной. Пространство каюты было не больше чем комната того же Ника, даже хуже - потолок был ниже. Встав в свой полный рост, ты рисковал стукнуться затылком о деревянную перекладину или обжечься о раскаленное стекло, качающейся на крючке лампы. Каюта была заставлена раскладными стульями, вдоль стен врастали приборы навигации и электронные географические карты. В центре каюты стоял простенький стол на металлических ножках из цельного куска фанеры. Рыбаки смахнули со стола мелкие предметы - колоду эротических карт, горсти монет, пару стаканов с недопитым спиртным. Ганса положили на стол.
  Из соседней пристройки появился пожилой капитан, держащий в руке медицинскую сумку. Его звали Белоус. Прозвище прилипло из-за его по-гусарски закрученных восьмерками длинных седых усов.
  - Как он? Дышит?
  - Нет, - ответил рыбак.
  - Ну-ка отойди, я сейчас сам гляну!
  Белоус проверил пульс Ганса. Пульс не прощупывался.
  - Молодой. Лет двадцать. - Капитан качал головой. - Тащите сюда одеяла, нужно укутать этого парня. Надеюсь, его организм находится в состоянии анабиоза. Такая функция имеется в моделях выращенных тел двадцатилетней давности. Реакции прекращаются, метаболизм сводится к нулю. Короче говоря, работают только мозговые реакции и процессы ОС. Нечто подобное встречается у жаб.
  Рыбак, который имел на лице уродливый шрам, подтащил несколько сухих одеял и окутал ими Ганса.
  - Что делать капитан? - спросил он.
  - Ждать пока он отогреется.
  - Долго?
  - Три-четыре часа.
  - Может, стоит вернуться в доки? - высказался бородатый рыбак.
  - Давайте наверх, поднимайте и сворачивайте неводы. Нужно завтра вернуться обратно в Нью-Йорк.
  Когда рыбаки вышли наружу, хлопнув дверями, Белоус надел белые хирургические перчатки и начал осмотр окоченелого тела Ганса. Еще в детстве капитан обожал животных: тащил в дом собак и кошек - мыл их, забинтовывал раны. Неудивительно, что, став подростком, он пошел на курсы ветеринара, а так как рыболовство было семейным занятие, то Белоус применил свои знания, став корабельным врачом. Как говорил он сам: люди от животных ничем не отличаются - тоже из мяса и костей. Ганса положили на живот, поэтому врач начал осмотр со спины, перво-наперво избавив тело от мокрых лохмотьев не опознающейся одежды. Ни дыр от пуль, ни глубоких порезов, только несколько царапин, не заживших из-за разъедающей их соленой воды. Ниже пластины с разъемами имелась татуировка - подкожный штриховой код. Первые цифры кода указывали на американское гражданство.
  
  На утро Ганс очнулся.
  Кошмары несмываемым потоком изводили его сознание последние недели точно наваждение. Он смутно помнил о чем были страшные сны, воспоминания стирались, не задерживаясь в ячейках памяти. Во всех своих снах он умирал, и каждый раз его сегодняшняя смерть не была похожа на прошлую. Иногда его решетили пули, а иной раз Ганс созерцал себя со стороны, разрубленного на куски. Он душил себя полиэтиленом, срывался в бездну, варился в кипятке, наблюдая облезающую кожу. Другие кошмары были холодными, морозными как зимние чешские ночи. Переживал кадры из детства, прокрученные в режиме ускоренной перемотки на выцветшей и отдающей желтизной пленке.
  - Кто ты?! - испугано спросил Ганс.
  - Зови меня Белоус.
  - Ты рыбак?
  - Капитан судна, если быть точным, - кивнул он.
  - Судна? Где я сейчас нахожусь?
  - Не бойся, я друг.
  - Где я?! - закричал Ганс.
  - На рыболовецкой шхуне, - ответил капитан. - Мы обнаружили тебя этой ночью дрейфующим в океане. Я подлатал тебя, залечил ссадины и царапины. Ты поцарапался об обломки и плавающий мусор.
  - А разве сейчас не ночь?
  - Нет, утро.
  - Но мой временной чип...
  - Наверное, повредился, - предположил Белоус.
  - Скорее всего.
  Закатывая длинные рукава подаренной рыбаками хлопчатой рубахи, Ганс заметил отсутствие часов.
  - Часы! Где мои часы?!
  - Здесь, приятель.
  Белоус дотянулся до небольшого антикварного проеденного насекомыми шкафчика, в котором хранился бортовой журнал, карандаши и запасные бумажные карты. Открыв дверцу, он захватил с нижней полки механический "Ролекс" в тусклом серебристом корпусе из нержавеющей стали и с браслетом. Ганс надел часы на запястье. Кожа юноши все еще выглядела мертвенно-бледной как у трупа.
  - Мы хоть и бедные люди, но не воры, - заявил Белоус.
  - Спасибо, они мне дороги.
  - Чей-то подарок?
  - Да. Моего отца.
  - Подожди минуту. - Капитан исчез в соседнем помещении.
  Когда он вернулся, то в руках у него было две алюминиевые миски с похлебкой и полбуханки хлеба. Похлебка была рыбной. Впрочем, чего еще ожидать в открытом океане на шхуне? Запах же рыбы, который Ганс недолюбливал еще с детства из-за рыбной лавки возле его дома в Праге, уже так приелся, что юноша адаптировал нос к нему, как и к тому факту, что от него самого воняло рыбой за милю. Вручив Гансу миску, капитан уселся напротив, дожидаясь пока гость, приступит к трапезе.
  - Ты ешь, ешь. Я не голодный.
  - Благодарю.
  - Какое-то время назад в этом квадрате произошла катастрофа - разбился hi-лайнер, - говорил Белоус. - Неделю об этом событии трубили национальные каналы, даже кабельные. Ты слышал об этом?
  - Не смотрю телевизор!
  - Почему?
  - Телевидение, радио и прочие СМИ - это правительственная машина для "промывки" наших мозгов.
  Белоус улыбнулся.
  - Говоришь, hi-лайнер разбился неделю назад?
  - Нет. Месяц.
  - Месяц?! - Ганс побледнел.
  Юноша всеми силами постарался удержать шок внутри себя.
  Он помнил Механизмов, переодевшихся сексапильными стюардессами и устроивших падение hi-лайнера в океан. И раз уж юноша жив, то Механизмы обязательно постараются вновь устранить "улику". Вполне возможно, что эти рыбаки, да и вся их шхуна, обычная бутафория, фальшивка и маскировка. И ловят они здесь далеко не лосось или сельдь, а пропавших людей, таких как Ганс. Или может они шпионы изо дня в день патрулирующие координаты крушения. ЦРУ, ФБР, морской дозор.
  - Что случилось с пассажирами? - спросил Ганс.
  - Двести человек. Погибли все, по крайней мере, так утверждают СМИ. За первые сутки было выловлено около ста сорока тел, остальные были найдены рыбаками. Тела вообще редко находили целыми, в лучшем случае оторванные конечности. Эти воды кишат акулами-людоедами. То, что оставалось от найденных людей, отдавали на экспертизу в лаборатории, только так устанавливали личности. На сегодня разыскали всех кроме одного. Нет следов парня восемнадцати лет, его звали Ганс.
  - Вряд ли он выжил. Наверняка акулы позаботились о нем.
  - Слушай, я этот разговор начал к тому, что ты...
  - Ты думаешь, я и есть тот Ганс?
  - А кто ты?
  - Нет, меня зовут Люсьен, - солгал он.
  - Это что за имя такое?
  - Французское.
  - Похоже на женское имя.
  - Уверяю, это действительно мужское имя.
  - Надеюсь, ты не "голубой"?
  - Нет, - отрезал Ганс.
  - Ну ладно, а то черт вас французов знает, - произнес Белоус, продолжая дальше покручивать усы.
  
  Ближе к ночи сойдя со шхуны, Ганс растворился в толпах рабочих переносящих лотки с рыбой и толкающих телеги. На нем была расстегнутая рубаха - все ее пуговицы потерялись, под которой красовалась старая зебровая тельняшка. Мятые брюки, пошитые как джинсы, были чуток велики, поэтому их распущенные до ниток низы, закрывая коричневые дядюшкины ботинки, шаркались по земле.
  Ганс едва мог поверить, что уже месяц не бывал на улицах Манхэттена.
  Начиная с этого дня, Гансу была нужна новая жизнь и не просто жизнь с чистого листа, а жизнь с чистой тетради. Он должен переродиться подобно ядовитой змее однажды сбрасывающей кожу. Документы, паспорт, кредитные и банковские карты, "наличные" были потеряны - полегли на дно океана вместе с чемоданом и, как считал Ганс, лучше бы им никогда не подниматься из его темной глубины. Казалось, словно он оборвал нити со старой жизнью, словно его душа, покинув бренное умирающее среди тонущих обломков hi-лайнера тело, вселилась в новую генетическую оболочку. И только две улики толкали его с лестницы мечтаний в яму реальности - лицо и номер штрихового кода.
  Закурив сигарету и хлебнув горькой водки из плоской пластиковой фляжки, подаренной парню Белоусом, Ганс зашагал навстречу огням ночного города к последнему человеку, которому он еще доверял.
  
  
  12
  
  Новый компьютер, который хакер приобрел около месяца назад, был гораздо шустрее прежней модели. Девятиядерный процессор с системой охлаждения на жидком азоте. Новейшее "железо" и ПО. Корпус из литой стали и карбона с защитой от радиоизлучения. От продажи старой "машины" много выручить не получилось, поэтому Нику пришлось месяц поголодать, а еще по уши влезть в долги. До этого он лишь держал глянцевую картинку из журнала с изображением этого системного блока.
  Логины и сетевые реквизиты Ник тоже изменил, как и сетевую карту, заводской номер которой мог запросто засветиться в корпорации HATTATSU. Все эти меры предосторожности, граничащие с острыми приступами паранойи, не были вызваны воображением хакера. После того как Ник чуть не свернул ласты, подцепив того контратаковавшего вируса, он всерьез занялся обновлением ПО. Да и не только корпорация могла усесться хакеру на хвост. Когда слухи о краже секретных данных дошли до ЦРУ, во всех пятидесяти штатах было объявлено начало секретной операции по розыску крыс.
  На улицы высыпали полицейские и агенты ФБР в штатском.
  Целью правительственной операции было очищение Сети ото всех деструктивных элементов - хакеров и их кибердетищ: червей, компьютерных вирусов, троянцев, а также всех собранных ими баз.
  За первую неделю было арестовано около тысячи кибернетических "ковбоев" в штатах Огайо, Техас, Юта, Айдахо и Пенсильвания. Другие штаты потрепало меньше, но все равно была поднята на уши вся тамошняя сетевая шпана. Хакеров ловили, сажали за решетку, убивали. Действия ФБР в содружестве с полицией напоминало средневековую охоту на ведьм. Ник уже давным-давно не выходил из дому, жил на макаронах, коробка с которыми стояла под кроватью. Ник запас ее еще год назад на случай ядерной войны. Хакер даже в окно не выглядывал, опасаясь, что агенты пасут квартиру, ведя скрытое наблюдение. Он догадывался, что все эти рейды были связаны с той сраной дискетой.
  Ник сидел перед мерцающим экраном с раскрытым диалоговым окном того самого хакерского чата.
  KEY_MASTER: Народ, есть тут кто?
  FATE: Я здесь.
  KEY_MASTER: А остальные?
  I"AM: Остальных допрашивает ФБР (шутка).
  SEXY: Власти совсем с ума сошли!
  FATE: Нет, это открытая война правительства на Сеть, своеобразный геноцид или фашистский расизм.
  I"AM: Это давно не секрет.
  KEY_MASTER: Нам нужно постоять за себя и свои права. Давайте взломаем ко всем чертям их базы данных, обрушим работу главных серверов Министерства Обороны США. За час мы устроит им такой Апокалипсис, что ФБР весь год будут расхлебывать это дерьмо! Иначе всем нам полный ***.
  SEXY: Ты, правда, такой крутой?
  KEY_MASTER: Ага.
  FATE: Ну, тогда не удивляйся, малыш, если однажды услышишь...
  KEY_MASTER: Что?
  FATE: Тук-тук.
  Одновременно с последним сообщением кто-то постучал в дверь Ника. От неожиданности и дикого испуга хакер побледнел, словно мраморная статуя. Холод пробежал по каждому позвонку его сколиоза. Зрачки глаз расширились как у вмазавшегося наркомана, адреналин вспрыснулся в кровь. Ник посмотрел из комнаты на дверь в коридоре, потом перевел взгляд обратно на экран. В окне чата уже написали кучу новых сообщений, а то - исчезло, записалось в текстовом логе. Снова стук.
  Более всего Ник боялся, что за дверью стоит полдюжины агентов ФБР только и дожидающихся когда хакер позволит заковать себя в наручники или хотя бы подаст голос, чтобы они без раздумий отстрелили замок или ко всем чертям вышибли двери. Арест обычно длится не более пары-тройки секунд. Да ты и сам не заметишь, как твои руки уже окажутся за спиной в сверкающих в лучах их фонарей "браслетах". Но откуда ФБР разнюхало, что Ник чертов хакер? Он никому не рассказывал о своем хобби, и даже Джо, который ему точно отец, считает Ника наркоманом, который не против ширнуться каким-нибудь колумбийским дерьмом. Не говоря уже о соседях, с которыми хакер не говорил со дня въезда. Они, скорее всего, даже и не узнают его лицо, если повстречаются с ним на улице.
  Собрав болтающиеся дреды в пучок, Ник покинул комнату и начал осторожно приближаться к двери.
  - Ник, хрен собачий, открывай!
  - Ганс?!
  - Да.
  - Ты точно Ганс?
  - Нет, я английская королева!
  Узнав старую шутку друга, Ник облегченно вздохнул, отложил в сторону деревянную биту и, щелкая дюжиной новых установленных после визита Глобуса замков и щеколд, наконец, отворил дверь.
  - Что с тобой, Ганс? - захохотал Ник, увидев друга.
  - Ну, давай смейся.
  - Никак на рыбалку ездил?
  - Заткнись.
  - Черт, да от тебя рыбой воняет! - наморщился хакер, зажимая нос. - Иди, помойся что ли!
  - Меня самого вот-вот вывернет, - скорчил рожу Ганс.
  На кафельном полу ванной комнаты постепенно росла горка вонючей рыбацкой одежды. Когда сверху на нее шлепнулись трусы, Ганс, наконец, включил воду и залез в ванну, встав под горячий душ. Тщательно растирая на коже мыло, юноша быстро покрылся снежной пеной. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Зеркало быстро запотело от поднимающихся с эмалированного дна ванны клубов пара.
  - Хорошо, что ты оказался дома, - произнес Ганс.
  Он шел с полотенцем на плечах через узкий коридор в крохотную как собственно и член друга комнату, оставляя мокрые следы. Ник уже сидел, уткнувшись в голографический экран, и шлепал пальцами по своей новой навороченной клавиатуре с неоновой подсветкой и лазерным сенсорным чипом.
  - Новый компьютер?
  - Да.
  - А что со старым?
  - Продал, - ответил хакер.
  - Что-то стряслось, ты обычно разговорчивее? - поинтересовался Ганс.
  - "Копы" объявили охоту на хакеров, - ответил он. - Я даже под приставленным к виску дулом пистолета не вылезу из своей берлоги. Полиция и ФБР мочат нас, словно крыс разносящих по Сети чуму.
  - И давно?
  - Уже месяц, - выдохнул Ник. - Кстати, ты, где был?
  - Дрейфовал в море.
  - Шутишь?!
  - Серьезно и я в полном дерьме!
  - Значит ты, правда, летел в том hi-лайнере, который захватили террористы?
  - Думаешь, я вру?
  - Нет. Ну, ты даешь дружище! Твою чертову фамилию крутили во всех новостях: утром, днем, вечером. Мертв, без вести пропал, съеден акулами. Чего только не сочиняли эти СМИ. Им лишь бы только поднять рейтинг до небес. И почему ты не сказал мне, что улетаешь в Чехию, повидаться с родителями? Раз ты молчал о поездке, то я уж подумал, что вся эта катастрофа очередная PR-акция республиканцев, обычный политический трюк. Ну, знаешь, как это было однажды в позапрошлом году.
  - Все гораздо хуже, - качал головой Ганс.
  - Хуже?
  - Мне нужна твоя помощь, друг!
  - Эй, вот только не надо грузить меня своим дерьмом, - ощетинился Ник.
  - Послушай...
  - Мне тоже помощь нужна. Макароны уже не лезут в горло. Может, сгоняешь в супермаркет за едой?
  - Ник, я серьезно.
  - Ты месяц пропадал и вдруг объявился. И без тебя дерьма хватает!
  - Кстати, где твоя мать? - спросил Ганс.
  - Увезли.
  - Опять обострение?
  - Да. Поднесла нож к горлу, когда готовила обед на кухне. Тот соседский сын, вернувшийся с фронта, в 3001-ой серии изменил Донне Марии. В то время беременная девушка была на восьмом месяце. Ночью у нее случился выкидыш. Мать кричала и ревела всю неделю. Ее даже мучил образ окровавленного зародыша, когда она ложилась спать. Полагаю, ее продержат в лечебнице до конца года.
  - Можно я тогда залягу у тебя? - спросил Ганс.
  - Конечно.
  - Спасибо, друг.
  Вытирая влажные волосы полотенцем, юноша присел на желтоватый матрац.
  - Послушай, выполни одну мою просьбу, - заговорил Ганс.
  - Что именно?
  - Ну, это по твоей части.
  - Эй, я со взломами завязал. Итак, по уши вляпался в дерьмо!
  - Нет, с моей памятью что-то, - произнес он. - Проверишь?
  - Обратись в больницу.
  - Не могу, я мертв: ни денег, ни документов. Чертовы уроды даже закрыли мой страховой счет!
  - Так восстанови ID, - ответил Ник.
  - Нельзя, я заказан.
  - Похоже, ты в еще большем дерьме, чем я!
  - А я о чем.
  - Так уж и быть, я просканирую твой мозг. - Ник вытащил из-под кровати кожаный школьный портфель, досыта напичканный различными кабелями. - Но за это, ты сгоняешь в супермаркет за сочными гамбургерами и ящиком пива. На эти варящиеся макароны и черный чай смотреть тошно уже.
  - По рукам, - согласился он.
  Когда разъемы за ушами Ганса заполнили кабели, другие концы, которых были подключены к системному блоку, Ник загрузил программу по обследованию мозга и легкие судороги от бегущих по мышцам электрическим зарядам охватили Ганса. Это было не больно, скорее как покалывание или щекотка. Веки юноши сомкнулись, словно шторки. Он сидел на голом полу, прислонившись к кровати. Сквозь кожицу век и частокол ресниц было видно яркое неоновое свечение, исходящее из двух шустро бегающих во все стороны зрачков. В кибернетическом сознании юноши шла загрузка и обработка отсылаемых spy-программой данных и обратная передача зашифрованного мозгового кода.
  - Проверь мой чип-таймер. - Голос друга раздался в наушниках Ника.
  - Сейчас.
  - Ну, что с ним?
  - Похоже, он сбит, - ответил хакер. - На 21600 секунд.
  - Почему?
  - Хрен знает, мой друг. Изменять показания чип-таймера в праве только службы правительства США. В прошлом столетии было совершено около миллиона преступлений связанных с переводом чип-таймеров. Люди изменяли показания датчика, чтобы уменьшать или же увеличивать свой срок службы. Но если к этому не причастны агенты ФБР, то этому сбою остается только одно разумное объяснение.
  - Какое?
  - Шесть часов смерти, - ответил Ник.
  - Разве это возможно?
  - Чип-таймер замирает, если в мозгу перестают протекать нейронные процессы, управляющие ОС. Возможно, ты оказался в неком ином измерении, а спустя шесть часов вернулся обратно в наш мир.
  - Откуда?
  - С ТОГО СВЕТА.
  - Исправишь чип-таймер? - спросил Ганс.
  - Попытаюсь, - протянул он.
  Щелкнув пальцами, Ник принялся бегать ими по клавиатуре, взламывая чужое сознание. Войдя в ОС друга, он разыскал нужную папку, в которой содержались настройки чип-таймера, ввел в нее исправления и утвердительно ответил на запрос о применении измененных системных данных. На экран выскочило сообщение об ошибке. Из затылочного разъема сверкнула вспышка - перегорел чип.
  Ганс рухнул на ковер.
  - Вот черт! - Ник схватил друга. - Ганс, ты живой?!
  
  
  Часть 4. Поворот
  
  13
  
  После семи часов убийственного сна Вектор был разбужен вечерним звоном колоколов церкви Святого Петра, что размещалась через дорогу. Белое здание имело рост почти пятиэтажного дома и метровый крест на вершине. В арках ее крыши покачивались отлитые из медного сплава колокола. Время боя колоколов регулировалось автоматически с помощью электронного таймера, но иногда, когда запутанные как лабиринты кварталы города дрыхли без электричества, применялся и ручной способ.
  Вектор прибыл в страну утром.
  Его мучила не только девятичасовая разница во времени, но и резкая смена климатического пояса. Ворочаясь под тонким ситцевым одеялом на не особенно свежих льняных простынях, агент КГБ, в конце концов, открыл глаза. Они глядели на грязный потолок, обросший плодящимися от гнилых углов и косяков страшными рыжими и шершавыми пятнами. Переключив зрительный режим на ультрафиолетовый спектр, Вектор наблюдал следы от пальцев и ладоней, которые точно саранча покрывали квадратные метры этого дешевого гостиничного номера. Их цепочки повсюду. Начиная от старых деревянных дверей, вдоль стен заставленных антикварной мебелью и на самом гарнитуре. Одеяло и простыни с виду чистые и выглаженные были также покрыты пятнами пота и чужой спермы. Следов было так много, что агент сбился со счету, пытаясь идентифицировать по отпечаткам пальцев всех тех постояльцев, которые останавливался в этом номере за последние годы.
  Наслушавшись однотонного шипения старенького кондиционера, Вектор выполз из пятнистой постели. Загар его собранного тела был коричневым и идеально ровным, словно распыленный из баллончика. Угловатые заплаты, оставшиеся после пересадки кожной ткани, исчезли, как и следы швов. Агент вытянул мускулистую правую руку и подхватил аккуратно свернутую на суставчатом стуле одежду. Натянул на голое тело выданные правительством РФ джинсы деревенского фасона - просторные с большими глубокими карманами и закатанным низом. На коленке заштопанная дыра. Ковбойский ремень из искусственной кожи, смахивающей на эластичный покрытый клейкой пленкой пластик. На плечи Вектор накинул старинное пыльное пончо с ярко-желтой расцветкой и бахромой. В Москве он едва мог поверить в то, что ему придется ходить по улице разодетым как клоун.
  Подойдя к высокому старомодному окну агент, раздвинул тяжелые занавески. Небо похожее на старое, потемневшее серебро томно и угрюмо висело над шумным городом. Сегодня понедельник. Мехико. Крепко жмурясь от света и потирая глаза, прогоняя задержавшиеся остатки снов, Вектор прислонился лбом к нагретому солнцем слоеному пирогу стекла. Оконные рамы были прибиты на гвозди и не открывались, а армированное стекло напоминало тюремную решетку. До земли метров десять.
  Звуки улиц были приглушены газовой прослойкой оконных стекол.
  Беззвучие.
  В этой зловещей пугающей тишине Вектор, словно глухой, мог наблюдать лишь немые сцены улиц. Неслышимый свист поездов без конца пролетающих по паутинообразной эстакаде прямо над головой и искры, сыплющиеся из-под сотен их стальных колес, скребущихся об рельсы на каждом повороте. Вдалеке на фоне окутанных дымкой серой гор агент заметил взлетающие истребители и несколько кружащих над аэропортом боевых вертолетов - узких хищных ос, высматривающих отряды революционеров, народных партизан или подрывников-камикадзе с килограммами тротила в рюкзаках. Изредка можно было увидеть, как эти зависшие над охраняемыми зонами вертолеты открывали огонь - выпускали около сотни патрон и вновь замолкали на несколько минут или даже часов.
  Северный пригород Мехико третий день бомбили ракеты.
  Обычно их запускали из горных ущелий, и поэтому Временное Правительство не могло с этим ничего поделать. Когда истребитель подлетал к горам, то вражеский отряд из дюжины ракетчиков уже скрывался в пещеры и больше не показывался, либо дислоцировался в другой квадрат и брался за старое. Властям оставалось только одно нанимать людей на расчистку улиц. За эти дни от ракет умерло более тысячи пятисот человек: маленькие дети, в основном сироты, женщины и старики, не успевшие добраться до убежищ. Грязные от сажи и изуродованные осколками тела упаковывали в пластиковые светло-синие пакеты, а затем хоронили в свежевырытом котловане на корм земляным червям.
  Дети на улице играли в мяч, в то время как в километре от них раздавались запоздалые, только теперь долетевшие хлопки минометов. Между высоток вспухали белые, аккуратные шарики дыма. Чуть позже в ту сторону направились непонятные угольно-черные предметы появившиеся, словно из-под земли. Штук десять, а то и больше. Эти летающие предметы проскользнули между узких улочек. Ими оказались миниатюрные беспилотные вертолеты огневой поддержки и одновременно разведки, хорошо знакомые Вектору из вводных лекций по военной мощи и ядерному вооружению Мексики.
  Один из этих вертолетов проскользнул совсем близко со стеклом агента, что Вектор отчетливо различил стволы то ли пушек, то ли ракетных пусковых установок. Длина этих аппаратов была два метра.
  Вдруг в мозгу Вектора что-то начало шевелится. Пробуждаться!
  Агент не мог понять, что с ним.
  Он вспоминал себя вылетающим рано утром из Москвы. Все вокруг выглядело, словно во сне. Металлические голоса выплывали из сводчатых переходов московского аэропорта, где крошечные непостижимо далекие фигурки людей застыли в беззвучном ритуале прощания. Агент помнил, как сделал перед вылетом пару телефонных звонков. Голоса из трубки, знакомые. Вспоминая утро, он мысленно обрисовал водку со льдом, которую подавала стюардесса, а также ее модельное личико с длинными лоснящимися на плечах каштановыми волосами с ароматом летних цветов. Поп-музыка - это сраное дерьмо, игравшее из его наушников. Незнакомые лица. Вектор летел обычным 505-ым рейсом, без излишних удобств и без особого комфорта. Храп соседа не дал ему выспаться в салоне hi-лайнера. В цепи событий не обнаруживались никаких неприятных провалов. И это успокаивало его.
  Он помнил, что посадка была не из самых приятных и мягких, учитывая, что в Мексике вместо асфальта использовали расчищенное от леса и травы свободное поле, притоптанное и выровненное многотонными гусеницами тарахтящих точно фабрики тракторов. Сойдя с простенького трапа, он увидел дохлую кошку, а может маленького щенка, валяющегося посреди проезжей дороги. Следуя за остальными пассажирами агент, забрался в старый пыхтящий автобус, гремящий своим задом на поворотах. Улицы в Мехико, надо сказать, были такими запутанными, что через пятнадцать минут езды или, вернее сказать, ужасной тряски между кварталами с клонами-домами, Вектор едва смог бы вернуться обратно. Агенту казалось, что водитель намеренно избирает наиболее запутанный путь.
  Остановился Вектор в полуразвалившемся отеле в центре Мехико, разумеется, под фальшивым именем.
  Подбежав к раковине, агент покрутил кран, плеснул на лицо холодную воду, желая проснуться. Вода была серая и мутная из-за избытка хлорки, как и само восприятие Вектора. Подняв глаза, он смахнул прилипшие ко лбу волосы и долго молчаливо смотрел в маленькое туалетное зеркальце с диагональной трещиной. В нем две косых половинки лица - две одинаковых. Черные глаза и такие же смоляные волосы - густые и пышные как оперенье, кружащего над мексиканскими пустырями, ворона.
  Разглядывая лицо, ощупывая нос и впалые бледные щеки, Вектор уверовал, что лицо в зеркале его собственное. Но тревожное чувство не отошло. Сколько ему лет? Тридцать, тридцать один. Он чувствовал, что его истинная сущность, как и отражение в зеркальце, разбита на две только разные половины. Два полушария его кибернетического мозга начали, будто бы враждовать между собой, жалить высоковольтными разрядами, словно двое бьющихся друг с другом электрических самца-угря.
  - Что со мной? - не понимал он.
  Вектор посмотрел на руку. На запястье нет часов.
  Мгновенно, как игла, пронзившая грудину и вонзившаяся в сердце, он вспомнил механический "Ролекс" в тусклом серебристом корпусе из нержавеющей стали - подарок отца, который куда-то подевался. Однако в ту же секунду он сообразил, что никогда не видел этих часов. Почему Вектор вдруг подумал об этих часах? Казалось, будто во время сна ему в голову закачали гигабайты новых воспоминаний. Агент ощущал, что в его сознании уживалось два человека - две абсолютно разные души.
  Закрутив кран с шумящей водой, он побрел к широкой кровати.
  Введя электронный пароль на замке, Вектор открыл кейс, который был доставлен ему отдельно почтовой службой. В нем он первым делом обнаружил целую коллекцию фальшивых иностранных паспортов: мексиканский, российский, американский и английский. На фотографиях во всех этих документах изменялся только цвет его глаз, разный окрас и длина волос. Сегодня его звали - Луис Мора.
  В кейсе также лежали несколько пачек новеньких иен, долларов, рублей и около десяти тысяч в банкнотах достоинством в сто песо, которые необходимо было использовать как взятки. Рядом с деньгами в кожаной кобуре лежал довоенный револьвер. Глянув на него и разорванную картонную коробочку с латунными патронами, Вектор вспомнил разговор в кабинете Морозова. В черном герметичном футляре лежали желто-черные капсулы со смертельной инфекцией. Инструкция и все документы по делу находились в запечатанном пакете с ярко-красной печатью: "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО".
  - Кто я? - Сам себя спросил Вектор, и тогда голос внутри, ответил. - Ганс!
  На деревянной тумбочке возле кровати стоял старый круглый будильник. Часы тикали. Время на будильнике ровно 20:13, что совпадало с показаниями чип-таймера. Итак, чип-таймер исправен, ведь за час до вылета из Москвы программисты КГБ перевели его на местное время. Никаких тех шести часов, которые пропали, когда Ганса выловили рыбаки. Порывшись в кейсе, Вектор откопал со дна бумажную географическую карту. Проблемы с Сетью были тут как засуха - постоянными. Кабели регулярно обрывали террористы и народные движения, поэтому компьютеры оказывались не более чем бесполезные килограммы дорогого металлолома с кусками стеклотекстолита. Открыв карту часовых поясов, Вектор принялся производить в уме несколько несложных арифметических вычислений.
  Сейчас в городе 20:13, значит в Нью-Йорке находящемся чуть восточнее Мехико около 21:13. Между обоими городами разница в один час - они находятся в соседних поясах. Пробудившаяся часть мозга, а именно Ганс отлично помнил, что он сошел на берег к полуночи, а значит Ник начал сканирование мозга, когда на часах было около трех ночи. А сейчас 20:13. И вновь эта временная дельта.
  - Опять шесть часов, - прошептал Вектор.
  Цифры убедительно доказывали, что пробудившееся в памяти агента сознание Ганса вернулось на шесть часов в прошлое, как и говорил, Ник. Закрыв карту, Вектор посчитал, что в нем развилось раздвоение личности. Чтобы доказать уже самому себе свое существование как агента КГБ, Вектор распечатал бумажный пакет и вынул из него, рассортированные в порядке ознакомления, листы документов. Агент листал страницы, считывая печатный текст со скоростью близкой к тысяче слов в минуту; фотографии сканировал и копировал в ячейки защищенной от взлома памяти. И тут он неожиданно наткнулся на одно слово, и этим словом являлось "Механизмы". Их образы возбудили отголоски эха в душах обеих личностей. Как позже понял Вектор, скрупулезно изучив обе памяти: на них обоих охотились эти модифицированные твари и, что самое удивительное, в один и тот же день.
  
  
  14
  
  Из-за пустынного горизонта поднималось слепящее утреннее солнце, превращающее улицы в золото. Легкие обжигал горячий бархатный воздух - смесь кислорода с запахом жарящихся на огне лепешек. Вытащив из бокового кармана джинсов мексиканские солнечные очки, Вектор надел их. Обходя гоняющих мяч мальчишек, агент КГБ перешел через пыльную истоптанную тысячами ног дорогу и прошел мимо звенящей колоколами церкви. Из храма господнего выходили женщины с детьми.
  Невидимо, словно скользящая по земле тень, Вектор проскользнул сквозь вывалившуюся толпу и завернул в сторону полуразвалившейся таверны. В городе все было таким - полуразвалившимся, в том числе и души местных жителей. Горсть патронов к его старенькому довоенному револьверу лежала в кармане джинсов, а само оружие заложено за ремень спереди. Впрочем, агент не боялся отстрелить себе яйца. Вектор просунул большие пальцы рук в дополнительные ременные петли джинсов, хотя из-за просторного пончо этого все равно не было видно прохожим. Агент вошел в таверну.
  Задымленное помещение внутри больше смахивало на дешевенький дорожный старомодный салун, каким он бывал обычно во всех ковбойских фильмах снятых еще в начале Информационной Эры. Паркет был устлан осколками бутылочного стекла. На потрепанных стенах висели листовки с фотографиями хакеров и ценами за их головы выраженные в долларах. Облака кубинского табака, раздуваемые лениво вращающимися лопастями пластиковых вентиляторов, плыли над столиками. Ставни были распахнуты настежь и солнечный свет сочился сквозь грязные стекла на заваленные дохлыми насекомыми подоконники. По утрам таверна была практически пустой, если не считать трех-четырех пьяниц, которые лакали из бутылки рисовую водку или дрыхли в луже собственной мочи.
  - Пива, - заказал Вектор.
  Он подсел на свободный табурет возле стойки и сразу же запустил руку в корзинку с солеными орешками.
  Бармен смахнул с бутылки налет инея, откупорил ее и поставил на лакированную стойку рядом со старой хрустальной пепельницей полной затушенных окурков. Агент положил на стойку пару купюр, после чего с довольным видом ухватил бутылку рукой и сделал жадный смазывающий пересохшее горло глоток. Бармен ощерился в уродливой улыбке. Кожа на его лице была страшно бледной и, как решил Вектор, страдала от острого недостатка меланина, вызванного как побочный эффект от какой-то химической накачки, которую бармен недавно провел над собой. Обычно, пара инъекций выправляла дозу меланина, но, по-видимому, местным жителям подобное лечение не по карману.
  Альфред был одет в армейскую вылинявшую рубашку, выпущенную поверх широких джинсов, с округлыми следами пота подмышками и на спрятанной под загрубевшим хлопком его волосатой груди. Вокруг толстой шеи тучного бармена был завязан красный платок. Между маленьких рядов жестяных зубов торчала зубочистка, которую он невозмутимо перебрасывал языком из стороны в сторону.
  - И пачку "Мальборо", - добавил агент.
  - Держи. - Альфред положил пачку перед Вектором и продолжил натирать тряпкой стаканы до блеска.
  Закурив, агент перевел взгляд с мучнистых волос бармена на болтливого попугая, сидящего на жердочке и без конца произносящего какие-то слова, причем не только на испанском, но также на английском, немецком и французском языках. Хлопая крыльями об воздух, но не в силах взлететь из-за привязанной к лапке тонкой веревки, любознательная птица крутила головой на девяносто градусов, осматривая Вектора своими черно-белыми выпученными как две пятирублевые монеты глазами.
  - Привет, ковбой! - прокричал попугай.
  Альфред засмеялся.
  Его смех, смоделированный китайским чипом десятилетней давности, напомнил Вектору голос плюшевой обезьянки по имени Кинг, игрушки из детства, проведенного в доме с зеленой оградой, пригород Москвы. Однако в то же самое время агент понимал, что все эти воспоминания не более чем иллюзия: любящие родители, школьные годы, девочка, в которую он влюбился и синяки после драк. Детство, которое помнил агент, нейронная выдумка, которую загрузили в мозг программисты КГБ. Знать настоящее имя и правду о том, кем он был до службы на государство, Вектор не имел права.
  - Что это за попугай? Из Африки?
  - Ара, - ответил Альфред.
  - Красивый.
  - Кажется, ты ему понравился.
  - Не подскажешь, где тут можно подыскать работу? Я только вчера прибыл, никого толком не знаю.
  - А что умеешь?
  - Грабить, насиловать и убивать, - отстрелял Вектор.
  - Сейчас устроим, - произнес бармен и, повернувшись к любовной парочке, сидящей в углу за стеклянным столиком, крикнул. - Эй, Хуан, тут работник отыскался! Тебя еще интересуют лишние руки?
  - Пускай топает сюда! - прозвучал ответ.
  Хуан был гордым обладателем необычных и дорогих глазных имплантатов - желтые яблоки с вытянутыми кошачьими зрачками. Из гнезда за левым ухом торчала "заноза" неизвестной модели, вероятно самодельная или подпольного выпуска. Парень был одет в просторную серую спецовку - своеобразный пустынный камуфляж. Рукава были закатаны по локоть, демонстрируя окружающим свой гирсутизм. На шее, на жеваной черной резинке болтались защитные очки с выпуклыми, будто стрекозьими глазами, линзами оптического устройства. Волосы выглядели грязными и нечесаными как у хиппи. Кончики прядей слегка выгорели на палящем солнце, хотя ближе к корням оставались черными. На плече Хуана был установлен лазер, дуло которого через ПО отслеживало движения глаз своего хозяина и направлялось на тот объект, на который он глядел в данный момент. Сейчас дуло непоседливого лазера уставилось на загорелое лицо, подходящего к их стеклянному столику Вектора.
  - Не бойся, не выстрелю, - произнес Хуан.
  - Очень надеюсь.
  - Как тебя зовут?
  - Луис.
  - А я Хельга, - представилась девушка, теребя в губе серебряное кольцо.
  Девушка была такой же молодой, как и ее спутник Хуан. Двадцать пять лет или около того. На ней была надета армейская безрукавка с множеством наружных и внутренних карманов, которыми она была увешана как грудь ветерана, отягощенная орденами и медалями. Молния на безрукавке была расстегнута настолько глубоко, что можно было рассмотреть покрытую потом ложбину. На загорелой шее висели странные бусы, вроде индейских амулетов, состоящие из маленьких костей птиц и серых животных волос то ли волчьих, то ли еще какого дикого хищника. Волосы длинные и черные как шелк были разделены на прямой пробор и собраны сзади в хвостик, обнажая покрытое кусочками разной кожи лицо, похожее на карту стран мира, где прямоугольные швы напоминали границы суверенных держав. Глаза были копией глаз ее парня. Хельга была в сапогах и короткой юбке.
  - Чем хочешь заниматься? - спросил Хуан.
  - А что есть?
  - Ты парень не брезгливый, да?
  - Не волнуйся, я не раз уже пачкал руки по самые локти.
  - Порошком? - перебила Хельга.
  - Нет, детка, кровью.
  - Откуда ты?
  - Из тюрьмы. Я отмотал там девять дерьмовых лет моей никчемной жизни. - Высунув руку за бутылкой, Вектор как бы случайно показал любовной парочке фальшивые "перстни", которыми был покрыт чуть ли не каждый квадратный сантиметр кисти и пяти пальцев. Кресты, окруженные колючей проволокой, свастики разных сортов, несколько восьмиконечных звезд, кинжалы и жук-скарабей - символ воровской удачи. - Вернулся в родной город, а там разруха, война. Перебрался сюда.
  - И за что мотал срок?
  - За убийство. Ну и так по мелочи - воровство и угоны, - говорил Вектор, пересказывая "свое" досье, изложенное на двадцати страницах, лежавших в том самом пакете вместе с инструкцией для капсул.
  - Кого убил?
  - Какого-то политика. Мне сунули пачку денег, ну я и сделал!
  - Как? - Казалось, что ее это возбуждало. - Задушил руками?
  - Конечно, нет, - бросил агент. - Выследил, снял номер напротив, чтобы видеть его из окна. Он любил пить вино на балконе, так и подстрелил этого урода. А через день мне на хвост уселся один коп.
  - Говоришь, тебя зовут Луис? - спросил Хуан.
  - Луис Мора.
  - Нежели это и, правда, ты?!
  - Ты его знаешь? - удивилась Хельга.
  - Ходят слухи, что позавчера около сотни заключенных устроили побег. И ты тоже был среди них?
  - Да. Не век же гнить в тюрьме.
  - Ну, ты сукин сын!
  - Тот еще, - широко улыбнулся Вектор.
  - Может, покажешь паспорт, так чтобы точно удостоверится.
  - Без проблем. - Агент вынул из заднего кармана документ в темно-зеленой обложке. - Ну как, я?
  Когда на шоколадном лице Хуана блеснула улыбка, Вектор понял, что получил необходимую дозу доверия - они оба были у него в кармане. Все что нужно теперь, так это правильно разыграть карту.
  - Может, расскажешь, что творится в стране?
  - Революция шагает, - сказал Хуан.
  - И вы одни из них?
  - Из кого?
  - Ну, этих революционеров?
  - Да.
  - И ты серьезно думаешь, что после переворота наша жизнь станет лучше, чем сейчас?
  - Непременно.
  - И Временное Правительство одолеете?
  - Одолеем, - заявил Хуан.
  - Чем? Ядерной бомбой? - шутил Вектор, потягивая пиво из бутылки.
  - Нет, у нас есть генерал Хавьер Родригес, - ответил он. - Когда к власти пришло Временное Правительство, то генерала сняли с должности министра обороны Мексики и упекли в тюрьму на севере страны. Однако одна религиозная группа совершила налет на тюрьму, и помогла Родригесу освободиться. Долгое время он прятался под ложными именами и перенес десятки пластических операций. Мексиканская армия на стороне Родригеса - он для них как родной отец! А Временное Правительство - жалкая куча вонючих шпионов, подосланных КГБ. Они только обирают страну и нас.
  - Но без вооруженных солдат вам никогда не противостоять им, - заметил Вектор.
  - Генерал дружен с одним мафиозным кланом, семьей Чикконе.
  - Итальянская мафия?
  - Нет, они американцы просто родом из Италии, - объяснил Хуан.
  - Так США тоже замешано?
  - А как же!
  - Но откуда у генерала столько денег?
  - Наркотики, - пояснила Хельга. - Их здесь как песка в Сахаре.
  - Генерал Родригес заправляет картелем по поставке порошка в США через Техас, Флориду и Калифорнию. Мы им ящиками белый порошок, а они - новые образцы оружия и тонны динамита, с которым можно устроить здесь такой фейерверк, что в Токио видно будет - как Третья Мировая, брат.
  - Значит вы ребята курьеры?
  - В точку, - кивнул Хуан.
  - Ты согласен на эту грязную работу? - спросила Хельга.
  - Мне лишь бы выбраться из страны.
  - За границу рвешься?
  - Да.
  - Завтра двести килограммов порошка ожидает прибытие в город. Затем уже мы перевезем его на север к границе США. У нас там свои люди в таможне. Но сразу предупреждаю, что дорогу до границы прогулкой в уикенд не назовешь, поэтому лишний ствол в команде никогда не помешает, - рассказывал Хуан. - На обратном пути мы заскочим к одному моему знакомому, у него свой дом и ферма - десяток бесплодных гектаров на побережье залива. Я думаю, он сможет тебе помочь за пару пачек американской валюты. Короче приходи в таверну завтра на рассвете. Предстоит долгий путь.
  - Окей.
  - Ты ведь уже стрелял в людей?
  - Я же убийца.
  - Ну да, верно, амиго! - улыбнулся Хуан, щуря кошачьи глаза.
  
  
  15
  
  Хуан крутанул руль вправо, заставив пыльный армейский джип свернуть с серебристой ленты скоростного шоссе на ухабистую проселочную дорогу. В кузове что-то продолжало постукивать, но водитель и его спутница предпочитали не замечать эти странные звуки. Вектор сидел сзади на липком и воняющем неизвестно чем сидении, в обнимку со старой, ржавой по бокам, пулеметной установкой и бесконечной патронной лентой, словно железная змея, обвивавшей ноги агента КГБ. В багажнике, прикрытом брезентом, лежали четыре деревянных опломбированных ящика с белой дурью.
  Час езды. Однообразные однотонные пейзажи Мексики бегущие перед глазами, как застывший на пленке кадр быстро наскучивали. Кругом пустынная земля: черствая и обезвоженная солнцем, карлики-кустарники с сухими обгорелыми стеблями похожие на куски торчащей из желтого грунта колючей проволоки и сиротливые телеграфные столбы с электролиниями - допотопное средство коммуникации. Клубящийся хвост бесцветной пыли продолжал и дальше вырываться из-под колес, зависая в жарком июльском воздухе, как след недавно пролетевшего самолета. Хельга возилась с Сетью.
  - Почему мы свернули? - спросил Вектор.
  - Шоссе сканируют.
  - Вертолеты?
  - Да. Нам там не прорваться, а если ехать, то необходимо брать с собой как минимум танковый батальон. Временное Правительство держит дороги, поезда, авиалинии, СМИ и средства связи на поводке. Мы проживаем в условиях жесточайшей государственной цензуры, даже наших мыслей, брат.
  - И куда мы свернули?
  - На частную дорогу, - ответил Хуан.
  - Частную?
  - Она принадлежит фермерам.
  - И те не против?
  - Нет, конечно, они тоже революционеры!
  - А они-то почему?!
  - А ты посмотри вокруг, Луис, - заявил Хуан. Агент КГБ обернулся, разглядывая поваленный электрический забор. На горизонте виднелись сожженные двухэтажные постройки - разграбленные дома, разрушенные конюшни и загоны для рогатого скота. - Ну, и что ты думаешь обо всем этом, брат?
  - Упадок?
  - Нет, чертова экономика, - поправил Хуан. - Вот настоящий убийца!
  - А где все люди?
  - Фермеры? Они все уходят на другие земли, в сторону юга, вернее их ссылает туда Временное Правительство. А здешнюю землю забирают и по-тихому национализируют. Власти считают это место идеальным для открытия новой мексиканской столицы. В десяти минутах езды к западу - разметки на дюжину кварталов, включая пару площадей и лабиринты метро из цепочки подземных бункеров. Лежат решетки под мостовые и фундамент, даже рабочую технику понемногу стягивают и нанимают обслуживающий персонал численностью в сотню человек и десяти тысяч роботов. Вот только такое там воровство происходит, что к каждому бульдозеру или трактору надо бы ставить своего полицейского, но не могут - бюджет не позволяет таких расходов. Потому сами механики и воруют. За последние годы постройку города останавливали ни один раз - то кирпичи украдут, то бетон.
  - А этот твой знакомый...
  - Люк?
  - Да. Он кто такой?
  - Не волнуйся, Люк обязательно поможет тебе убраться из этой чертовой страны, - улыбнулся Хуан.
  На коленях у водителя затрещала военная рация - здоровенный кусок пластика с полуметровой антенной. Потрескивание раздавалось из вымазанного грязью динамика. Кто-то пытался связаться с курьерами. Хуан взял этот нелепый громоздкий аппарат и, нажав комбинацию кнопок, поднес к уху.
  - "Голуби" на проводе, - сказал он, перекрикивая шипение.
  - Это "Крот".
  - Привет, как у вас там дела?
  - Шоссе заблокировали.
  - Патрули?
  - Хуже. Его полностью заминировали, - говорил "Крот". - Какая-то мразь прошептала на ухо полиции о сегодняшнем деле и предоставила им маршрут. Мы сейчас ведем допросы, хотим узнать имя этого сукиного сына, так что судьба груза находится в твоих руках "Голубь". Ни верь никому, нигде не останавливайся более чем на десять минут. Полагаю, полиция уже усилила охрану на всех постах.
  - Ясно.
  - До встречи, ребята, - попрощался голос.
  Хуан положил рацию обратно на колени.
  - Что-то случилось? - спросил Вектор.
  - Кто-то стукнул обо всем в Органы, - произнес он и обратился к Хельге. - Милая, как погода в Сети?
  - Тихо.
  - Отслеживай передачи.
  - Не бойся, мимо меня и муха не пролетит! - уверяла девушка.
  Хельга была компьютерным "жокеем" помешанным на виртуальном полете и прочем сетевом дерьме, что гигабайтами загружался в мозг через заросли кабелей. От ее способностей сканировать и прослушивать секретные радиочастоты зависел успех любой перевозки. Хельга следила за Сетью в радиусе на десятки и сотни километров, подтверждая на экране своего допотопного компьютера присутствие или же наоборот отсутствие незваных гостей, коими являлись вооруженные до зубов бойцы из подразделений по борьбе с наркотиками. Девушка отслеживала миграцию и координаты пехотных отрядов и бронетехники, дабы заранее рассчитать более вероятный исход того или иного боя.
  
  - Эй, Луис, не хочешь заправиться? - Хельга плеснула кофе в пластмассовую кружку - крышку термоса, которая выглядела так, словно ее жевала собака. - У меня в корзинке еще куча сэндвичей есть.
  - Вообще-то я не голоден, - ответил агент.
  - Еще далеко ехать, а нам слабаки не нужны! - хихикнула девушка.
  Вектор, будучи агентом, прекрасно знал, как опасно употреблять пищу, чей состав не вызывал доверия. В кофе могло оказаться подмешано постороннее вещество: начиная от безобидной дозы снотворного и кончая крысиным ядом. Черт знает, что у этой любовной парочки вертится на уме! Их дружба может оказаться обычной психологической ловушкой, а два центнера белого порошка - сахарной пудрой. Выпьешь кофе, уснешь на час, а проснешься раздетый и связанный на допросе, сидя на ледяном металлическом стуле с разбитой окровавленной физиономией в каком-нибудь из здешних сожженных бараков. Их здесь тысячи, если не больше. И никто не отыщет - ни друзья, ни враги.
  - Нет, спасибо, - отказался он.
  Хельга вынула из бардачка крошечную сумочку, открыла молнию на ней и достала пудреницу полную желтого перуанского кокаина - дешевый плохо очищенный субститут, но чтобы вмазаться подходил. Когда в ее руке блеснула бритва, девушка соорудила на круглом зеркальце пластиковой пудреницы две тонкие дорожки, после чего, взяв свернутую Хуанов купюру, по очереди вдохнула их каждой из ноздрей. Почесав нос, Хельга спрятала пудреницу обратно в бардачок и откинулась назад.
  - Ты видел, что она нюхала? Кокаин! - тревожился Вектор.
  - И что с того?
  - По-твоему это нормально?
  - Что тебя парит, черт возьми?!
  - А как же отслеживание данных из Сети? - волновался агент.
  - Расслабься.
  - Как это?
  - Хельга уже загрузила маршрут в мой мозг. - Хуан показал на провод, соединяющий их друг с другом. - Ближайшие сто километров ни одного блокпоста. Едем по длинному пути, однако чтобы не опоздать мне придется удерживать скорость не ниже двухсот в час, так что пристегнись крепче, брат.
  Неподалеку от них, из земли торчал прямоугольник бетонной площадки, уходящей к неровным стенам выгоревших серых зданий. Виднелись несколько разобранных танков без башен и гусениц, раскуроченные снарядами кирпичные стены и заглохшие грузовики. На расстоянии восемнадцати метров от занесенной ветрами пыльной дороги начинались заточенные колья забора, обмотанные проволокой и красные таблички с предупреждающим знаком - "Череп и молния". Рядом ютилась недостроенная парковка на сотню автомобилей и залитые солнцем выгоревшие ряды гаражных блоков. Людей не было видно, даже когда Вектор осмотрел окрестности, взяв в руки биосенсорный бинокль.
  - Это испытательный полигон? - спросил агент.
  - Да. Вся наша страна полигон.
  - О чем ты?
  - Эксперимент, который проводит над нами правительство США. Их сраные медики, одетые в шкуру Христа Спасителя, превращают наших людей в этих, как их там, Механизмы. Ты слышал о них?
  - Нет. - Агент насторожился.
  - Вопрос из оперы: кто я? Механизмы - это модифицированные жизненные формы. Вот только этим сукам нельзя выжить вне организма человека, им нужно быть внутри нас как в материнской утробе. Нас заразили ими, понимаешь? Использовали как подопытную нацию. А сейчас пытаются убить, потому что для контроля над нами у них нет сил. Весь их эксперимент провалился, к чертям собачим.
  - Заразили? Вирусом?
  - Не совсем, - ответил Хуан. - Месяц назад в Мексике была проведена бесплатная вакцинация под эгидой ООН. Америка прислала к нам медиков, чтобы излечить людей от распространенных болезней: СПИДа, гепатита, кожного рака и кибернетических инфекций, подцепленных из нашей загрязненной вирусами Сети. У нас с этими заражениями всегда жуткие проблемы, не то, что у них в развитых странах, хотя в последнее время мне думается, что эти вспышки эпидемий в маленьких богом забытых городках нередко проделки иностранных и собственных спецслужб, своеобразные опыты на живых людях. Дети и взрослые после вакцинации быстро пошли на поправку, перестали болеть, совсем. Нет, ты веришь, совсем! Но позднее были замечены некоторые побочные эффекты, но медики продолжали лгать. В конце концов, в СМИ просочилась информация, что это лекарство пробное.
  - Не одобрено?
  - Верно. Американцы лечили им наших детей, чтобы проверить, как оно подействует на живых людей.
  - Что ты знаешь об этой вакцине? - спросил Вектор.
  - Только то, что нас намеренно заразили этой паразитической дрянью!
  - Паразитом?
  - Да. Пока я не вступил в ряды революционеров, ничего не знал. Этот паразит преобразует мое тело. Каждый мой орган модифицируется. Например, я вижу в темноте также хорошо как летучая мышь или могу дышать под водой словно рыба, даже не имея на шее жабр. Ты, вероятно, думаешь, что все это происходит благодаря дорогим имплантатам? Но знай, я ничего не пересаживал, у меня просто нет лишних денег на все то дерьмо, которым богачи накачивают себя. Мои глаза сами стали такими.
  - По воле паразита?
  - Говорят, у него имеется коллективное сознание. Он заражает клетки, чтобы использовать их в свое благо. Им движут инстинкты самосохранения, как и любым примитивным существом. Проще говоря, паразит адаптирует мой организм под себя, даря нечеловеческие способности. И что самое ужасное, я никак не могу противостоять этой мутации. Вирус эволюционирует меня, изменяет мою суть.
  - А что происходит с тобой?
  - Ничего. Говорят, со временем этот разумный "червь" подавит мою волю и подчинит мое тело себе. В тот час я сойду с ума. Полагаю, когда я дойду до этой стадии, мне просто вышибут пулей мозги. - Хуан сжал руку в кулак, которая, обрастая кальциевой коркой, превратилась в камень как морская раковина. - Видишь ли, здесь я приобретаю форму "огня". Могу превратить тело в камень или песок. Собственная воля - это роскошь, которую не может позволить себе оболочка. За все эти чудеса нам приходится очень дорого платить - подкармливать ненасытного паразита собственной душой.
  К концу разговора Хельга пришла в себя.
  - Как с гостями? - спросил Хуан.
  - Полагаю, я засекла их, - сообщила она. - Восемь единиц, быстро движутся в нашу сторону. Шесть грузовиков груженных синтетическими бойцами, один беспилотный вертолет и мобильный танк.
  - И, по-вашему, мы прорвемся? - удивился Вектор.
  - Если разогнаться как самолет.
  - А тачка выдержит?
  - Да как два байта передать. - Широкая улыбка придала Хуану бесстрашие. - Какая дистанция, милая?
  - Двадцать семь километров.
  - Слышал ее, Луис?
  - Да.
  - Заряжай пулемет, - скомандовал Хуан, перекрикивая рев турбин. - И будь готов стрелять по фашистам.
  
  - Ну, вот мы и приехали, - произнес Хуан, заглушая раскаленный от жары двигатель древнего джипа.
  - Это дом Люка?
  - Он самый.
  - Милый особняк, - оценил Вектор, оглядев пирамиду.
  - Вот "штука" долларов, держи.
  - Куда теперь поедете? - спросил он, рассовывая "зеленые" американские деньги по карманам джинсов.
  - В Акапулько. Может, увидимся там.
  - Может, - солгал агент.
  - Ладно, удачи тебе! - улыбнулся Хуан.
  - Пока, Луис.
  Девушка послала ему воздушный поцелуй.
  В свете угасающего заката ее лицо, как показалось Вектору, было словно вырезано из дерева: коричневое без следов разноцветной кожи. Швы исчезли - слились в вечернем полумраке. Махнув рукой, она вновь полезла в бардачок за "любимой" пудреницей. Хельга сидела на кокаине с восьми лет.
  - Прощайте, - махнул рукой Вектор.
  Говоря это слово, он параллельно прощался со всей жизнью агента КГБ.
  Проведя день в пути, Вектор много раздумывал над тем, как ему следует поступить, что делать дальше. Он должен был решиться. Огнестрельные раны, полученные им под свинцовым дождем, затянулись и прекратили кровоточить. Марлевые перевязки сделанные Хельгой были на удивление хороши, наверное, потому что она уже который год подрабатывала медсестрой в местной детской больнице. К виду льющейся крови ей не привыкать, как и к другим подаркам войны: окоченелым трупам, торчащим из кожи костям или генетическому фаршу, называвшемуся до взрыва гранаты человеком. Однако раны в душе Вектора руки Хельги не смогли залечить. Мысли о раздвоении, терабайты чужих воспоминаний, череда неясностей и логических заноз, за которые цеплялся агент, не давали покоя. Вектор был намерен расставить все точки над "i". А еще он знал, что здесь ответа нет.
  Нужно уехать из Мексики, а это означало провал задания.
  Вектор понимал, что как только он пересечет границу, в Кремле выйдет приказ о ликвидации агента. Такое происходит со всеми, кто предавал, сбегал или отказывался продолжать работать во благо правительства. Ты либо верный патриот, либо подлый предатель; золотой середины, увы, не дано!
  Худощавый и немножко нервозный Люк, друг Хуана, оказался бывшим летчиком ВВС США. В старом деревянном ангаре у него стоял самодельный реактивный истребитель F19, собранный из довоенных запчастей - самодельный без ракет и пулеметов, но и без этого дерьма он летал, словно птица. Парень согласился подбросить агента до Кубы - это было большее, на что мог рассчитывать Вектор.
  
  
  16
  
  Морозов весь вечер проторчал у себя в душном кабинете, не слезая с телефонной линии. Утром по "горячей" линии доложили, что Вектор пересек границу и отныне местонахождение агента для них загадка. Полковник был озадачен. В первую очередь, он приказал, чтобы все держали язык за зубами. Информация такого рода, как побег агента, да еще и напичканного самыми совершенными технологиями не должна была предаться всеобщей огласке и уйти дальше стен 9-го Управления КГБ.
  - Доброе утро, полковник! - плоский голос Лебедева облетел кабинет.
  - Не помню, чтобы я вас вызывал к себе.
  - Не вызывали, - ответил он.
  Майор сделал пару шагов в сторону Морозова и приземлился на один из тех новых раскладных стульев. Элегантно забросив ногу на ногу, Лебедев неторопливо расправил появившиеся складки на штанинах бежевых брюк. Левую кисть руки он положил на край широкого письменного стола и принялся молча постукивать пальцами, поглядывая на лицо полковника из-под черных дуг карих глаз.
  - Ну и зачем пожаловали? - спросил Морозов.
  - До меня тут дошли слухи, что в 9-ом Управлении произошло небольшое ЧП. - Его зрачки как бифокальные линзы фотоаппарата начали издавать ультразвук, сканируя биологическую оболочку полковника: дыхание, потоотделение, движение зрачков, сердцебиение и пульс. - Будьте честны со мной.
  - О чем вы?
  - Вам известно, что Вектор сбежал из Мексики? - прямо спросил Лебедев.
  - Для майора вы чересчур осведомлены в делах КГБ.
  - Моя работа быть ушами и глазами КГБ, - сказал Лебедев и, вытащив из внутреннего кармана бежевого пиджака пластиковый ингалятор, сделал глубокий вдох. Дыхание восстановилось, и он продолжил. - Согласно закону, в случае возникновение ЧП, руководитель Управления КГБ обязан в течение часа с момента обнаружение настоящего ЧП обратиться с заявлением НАВЕРХ, иначе все его действия будут расцениваться государственным судом как действия соучастника. Вам ведь должно быть прекрасно известно, чем вам чревато обвинение в подобном правонарушении, не так ли?
  Мертвенно-бледное лицо майора украсила кривая улыбка.
  - Как руководитель 9-го Управления КГБ, я не намерен отчитываться перед нижестоящим чином.
  - А я здесь не за этим.
  - А за чем же?
  - Насколько мне известно, вы сейчас танцуете на тонком льду, - говорил Лебедев. - Операция потерпела фиаско. Вектор должен был за четыре недели суметь проникнуть в тыл врага: завести тесные связи с революционным подпольем и другими объединенными рабочими партиями, а также подобраться к их чертовым лидерам, чтобы подорвать эту политическую чуму изнутри. Капсулы с бактериологическим оружием так и не были задействованы на задании. Агенты обнаружили их в номере, вместе с остальными вещами. По заявлению экспертов, агент забрал с собой револьвер, все патроны, несколько паспортов и деньги - фунты и доллары. Затем снюхался с парочкой курьеров и покинул страну по схеме G1-H3. Да, я знаю об этом! Мои "ласточки" держат меня в курсе многих дел.
  - И куда, по-вашему, отправился беглец?
  - А вы как думаете?
  - Великобритания или США, - предложил Морозов.
  - Да, английский паспорт Вектор тоже захватил. Как мне известно, он пересек границу на F19, посетил подпольную кубинскую клинику, где на лежащие в кейсе деньги купил себе новое лицо. Шрамы после пересадки наверняка свежие и заметны глазом, но его обнаружить будет серьезной задачей. Все выглядит так, словно Вектор прячется и скрывается от наших наблюдателей, что само по себе подозрительно. Агент знал, что за ним велась слежка в Мехико, он чувствовал, что мы не доверяли ему, скрывали что-то, вот теперь и результат. Полковник, так какую же игру задумал наш герой?
  - Визит в Лондон?
  - Именно, - улыбнулся Лебедев. - Вектор надеется распутать клубок, который вы же и создали! Ну и кто из нас оказался прав, полковник? Вы-то дали агенту второй шанс, но вот дадут ли теперь его вам? Надо было еще в ту ночь убить Вектора и поставить точку в операции "Справедливость", а сейчас поздно. Теперь его вездесущий нос прямая угроза для КГБ и национальной безопасности РФ. И не дай бог что, в конце концов, восторжествует справедливость! Если США узнает об этой секретной операции, то они объявят РФ врагом номер один. Не думаю, что они упустят подобный шанс.
  - Но он лучший агент, черт возьми!
  - Пожалуй, я облегчу вам выбор, - произнес Лебедев, положив перед полковником лист формы 13. - Вот уже заполненный приказ о ликвидации Вектора, осталась только получить вашу подпись. Решайтесь. Либо вы дадите согласие, убьете Вектора и сохраните за собой преданность отечеству, либо взвалите весь груз ответственности за действия агента на свои плечи, и до конца своих дней будете гнить в тюрьме вместо беглеца. А я, разумеется, буду назван героем и получу ваши погоны и кресло, и если совсем посчастливится, то стану даже куратором какого-нибудь сверхсекретного проекта.
  - Ладно, я подпишу, - сдался полковник.
  Когда Морозов отложил авторучку майор забрал лист, свернул его вчетверо и засунул в карман пиджака.
  - Другое дело, - улыбнулся он.
  - Кого задействуют?
  - Вообще-то у вас нет полномочий на эту информацию, так как мишенью является агент из 9-го Управления, но по старой дружбе я готов дать подсказку. Этим делом займутся "цветные" агенты - особый сверхсекретный отдел по ликвидации агентов КГБ. Вам же знакомы их методы: жесткие, но крайне эффективные. Настоящие безжалостные сукины дети! Обычным убийцам с Вектором не справиться они скорее сдохнут от его пистолета, а эти псы натасканы специально на таких, как он. Я отправлю на перехват троих. Все трое сейчас в Европе: "белый" в Мюнхене, "красный" в Риме, "черный" в Цюрихе. К вечеру они доставят Вектора в Москву, и я очень надеюсь, что в цинковом гробу.
  - Когда вы стали куратором "цветных"?
  - Месяц назад.
  - После того инцидента?
  - Вы же сами попросили разыскать предателя, - ответил майор.
  - И кто им оказался?
  - Вектор. Китайский шпион. Я предупреждал, что добром это не кончится, а вы отпустили его в Мехико. Поэтому в ваших же интересах помогать перехвату. - Покидая кабинет, Лебедев добавил. - Кстати, если вдруг Вектор попытается связаться с вами, обязательно поставьте нас в известность. Окей?
  
  
  Часть 5. Время по Гринвичу
  
  17
  
  Через одиннадцать часов hi-лайнер с агентом на борту коснулся посадочной полосы аэропорта Лондона. Вектор догадывался, что у трапа прибывшего транспорта его будут встречать "друзья" из КГБ, и поэтому основательно подготовился к тому, чтобы избежать их крепких, просто-напросто убийственных, объятий. Заказал новый паспорт в "черных" мастерских Кубы. Фотографию сделал в одном старомодном автомате, которые стоят обычно на вокзалах и конечных станциях автобусов. За несколько американских центов этот автомат выплюнул ему полдюжины маленьких квадратных 3D-фотографий, правда, черно-белых, отчего Вектор был похож на мертвеца. Его новое фальшивое имя было Уильям Пейдж - коренной британец, живущий в Дувре, и уезжавший в месячный отпуск на Кубу из-за своей непреодолимой слабости к тамошним девушкам и восхитительным "красным" сигарам.
  Для незаметного выскальзывания из залов аэропорта Вектор за время полета охмурил одну из пассажирок. Подсел к ней, заговорил, угостил шампанским; все закончилось тем, что он трахнул ее в туалете hi-лайнера, когда тот пролетал над Италией. За годы работы секретным агентом Вектор умело владел двумя-тремя десяткам различных методов и способов заводить приятельские беседы, определял тип человека и вживался в какой-либо образ или идеал, незаметно подталкивая жертву к самообману. Агент без труда входил в зону доверия, дружбы и даже любви, косящей женщин как траву.
  Девушка, с которой Вектор закрутил роман на высоте 10000 метров, имела необычное древнее имя Арабелла. Как рассказала она сама, имя уходило во времена средневековой Шотландии, а сама девушка была родом из Глазго. Ей было около двадцати, только закончились студенческие годы на факультете искусств. Работала художницей в отцовской мастерской, рисовала сюрреалистические картины, а на хлеб зарабатывала реставрацией полотен известных живописцев прошлых веков. До приземления она рассказала Вектору историю о том, что однажды испортила одну из старинных картин, но благодаря своим умениям восстановила стертый кусок и теперь эта самая картина стоит в музее. Арабелла была одета в жакет и яркие женские брюки в обтяжку по оттенку что-то среднее между желтым и зеленым цветами, ее завивающиеся волосы имели аналогичный кислотный окрас. Вокруг шеи был обмотан шарф, конец которого касался пола - не для тепла, а для эстетического шика.
  Этот "попугайчик" хотя и скрывал одинокого Вектора в толпе незнакомых людей, но все равно мог запросто привлечь внимание своей яркостью и броскостью, поэтому, выйдя из зала аэропорта, агент сделал шаги к тому, чтобы поскорее избавиться от этой оказавшей весьма назойливой особы. Отойдя в сторону, он исчез из поля зрения девушки, слившись с идущей толпой, а для надежности изменил цвет волос на огненно-рыжий. Вскоре он расслышал голос Арабеллы; она кричала его имя и крутила головой по сторонам, противясь бурлящему течению безликих людей, как рыба идущая на нерест. Поправив серый пиджак из пуленепробиваемой ткани, Вектор быстро подскочил к такси и, опередив целующихся молодоженов, нырнул в салон и попросил отвести в придорожное кафе БЛЮЗ.
  
  Кафе ничуть не изменилось за месяц, с тех самых пор, когда Вектор заезжал сюда в последний раз. Неоновая вывеска перед входом. В зале звучал нестареющий необлюз в исполнении лазерного граммофона очень похожего на доисторический музыкальный автомат с виниловыми пластинками. Посетители тоже были прежними - мутанты, лица которых агент встречал в своих ячейках памяти. За кассой стоял старый хозяин заведения - рыжеволосый бугай с торчащим под голубым фартуком пузом.
  Когда агент присел за столик, к нему подкатилась официантка с чешуей на лице.
  - Добрый день. Что закажите?
  - Кофе, - ответил Вектор.
  - И?
  - И, пожалуй, кусок пиццы.
  Глаза агента начали сканирование зал, словно рентгеновские лучи: просвечивая одежду, тела и предметы. Оглядев два десятка посетителей, Вектор убедился, что число уродцев в нем возросло. В основном в кафе заглядывали дальнобойщики, перевозящие генетическое дерьмо и стратегические ресурсы: нефть, уголь, радиоактивные изотопы или отработанное ядерное горючее, подвергнутое химической переработке. Их легко различить по глупым драным кепкам и охотничьим жилеткам, нагрудные карманы которых лопались от наркотиков, сигарет и маленьких бутылочек добротного виски. Лица были немного распухшими, а волосы заменены животными аналогами. Собственные от радиации давно вылезли, как зубы или ногти. Вдоль барной стойки сидела пара ракообразных - со щелкающими левыми клешнями-протезами и характерным для вареных раков красным цветом кожи.
  Официантка принесла заказ.
  Вектор сразу отпил черного кофе и принялся уплетать кусок пиццы.
  Сканирование кафе было бессознательным процессом, подобно рефлексу, который тренируешь долгие годы. Любое событие, действие или фразу Вектор привык расценивать как блеф или игру, а потому ложь. Его задачей было разгадывание всех головоломок и нахождение правильных ответов. Например, сейчас он видел, как мужчина в спортивной одежде с волосами похожими на конскую гриву знакомился меню, хотя его зрачки не совершали движений из стороны в сторону, как бывает при чтении. Они были статичны и, как предположил Вектор, обращены мимо глянцевой обложки меню на молоденькую официантку, которая, собирая грязную посуду, наклонилась через столик, осчастливив половину кафе видом выпадающей из лифчика груди. Параллельно агент прокручивал в своей голове номера дюжины стоящих возле кафе автомобилей, а также их модели и технические данные.
  - Привет, друг! - Голос заставил Вектора поднять взгляд.
  - Ты?!
  - Что? Не ожидал увидеть? - улыбнулся Глобус.
  - Как ты меня узнал?!
  - Мой встроенный в сетчатку чип-сенсор версии 5.0 идентифицирует ДНК. Твое есть в моей базе.
  - Откуда он?
  - Из лабораторий ЦРУ. Я там в "дамках"!
  - Ты стал двойным агентом?
  - Ага, - кивнул он.
  Осмотревшись вокруг, блондин стер под пышными усами улыбку. Его лицо приняло серьезные очертания. Он вытащил из кожаного портфеля газету, развернул ее и начал вести себя так, словно читал газету. Вектор знал, что если второй агент применяет схему E1-H1, то на это имеются веские причины, вроде слежки зарубежных разведслужб или присутствия поблизости пары иностранных агентов. Чтобы никто не мог прочитать слова по губам, Глобус шевелил ими крайне редко, отчего голос был немного нелепым, будто с акцентом маленького ребенка только начинающего обучаться речи.
  - Послушай, у меня не так много времени, - произнес Глобус.
  - Что-то случилось?
  - Да, назревает буря.
  - О чем ты? - не понимал Вектор.
  - Морозов очень хочет тебе помочь, но Лебедев связал ему руки, - говорил блондин. - Когда ты покинул Мексику ты вляпался в дерьмо. Дело попахивает не только твоей смертью, но и отставной руководства 9-го Управления КГБ. Лебедев, этот сукин сын, грозится добиться начала судебного процесса. Он уж давно метит на кресло Морозова. Вчера он заставил полковника подписать форму 13.
  - Кого ликвидируют?
  - Тебя.
  - Ну что ж, тут я сам виноват, - произнес агент.
  - Вчера он связался со мной, чтобы я передал тебе его слова. Не пытайся войти с ним в контакт, к нему приставили агента из 6-го Управления, который фиксирует каждое его действие, телефоны прослушиваются, а чип, вживленный в мозг, передает все мысли в центральный компьютер. Ему пришлось связаться через другую оболочку, подключившись к безопасной Сети. Дела хуже некуда. Лебедев намерен перетянуть ВЕРХИ на свою сторону, чтобы организовать что-то вроде "скрытой" революции, а твое предательство послужило отличным поводом для зачистки рядов Управления КГБ.
  - Вот мразь!
  - Важно то, что сейчас твое существование угроза для РФ. Тебе надо драть когти отсюда иначе убьют.
  - Но почему я?
  - Прошлый месяц. Операция "Справедливость", - напоминал Глобус. - Ты так и не завершил ее.
  - Да брось! - не верил Вектор. - Я приехал в Москву передал дискету на стол Морозова. Когда меня подлечили, я видел дискету в его кабинете, он выкладывал ее передо мной из ящика своего стола. Конечно, я признаю, что немного изменил план операции - не подменил дискету, попытался доставить груз в Россию самостоятельно, но только потому, что я был уверен: среди нас был агент ЦРУ.
  - Дело даже не в этом.
  - А в чем?
  - Ты не доехал до Лондона, - объяснил блондин.
  Глобус подбросил газету Вектору и попросил открыть мятую страницу. На ней была размещена небольшая статья с фотографией взорвавшегося автомобиля. Агент пробежал по статье глазами. В ней сообщалось, что ночью по заявлению бизнесмена неизвестный человек - блондин, средних лет в ужасном виде заявился и кафе БЛЮЗ, а позднее угнал красный "Феррари". Угонщик был найден утром в нескольких километрах от места преступления. Английская полиция утверждает, что он был пьян, не справился с управлением и, протаранив бордюр, влетел в дерево. Машина разбита, а сам угонщик превращен взрывом в фарш, размазанный на сидениях, панели и стеклам дорогого авто.
  - Как это понимать?!
  - Это газета была выпущена месяц назад, - говорил Глобус. - На следующий день после твоего появления здесь. Сначала думали, что погиб владелец авто, но он заявился в отделение полиции на утро.
  - Другими словами...
  - Да, друг, ты был превращен в пюре. От тебя ни черта не осталось! Тело размазало по салону автомобиля. Дискета тоже пропала, вероятно, ее выкрали Механизмы или сгорела вместе со всеми остальными уликами. Выжил только твой мозг, поэтому в Англию вылетела делегация из КГБ, они дали пару взяток и вывезли твой генетический мусор из страны. Затем около месяца тебя собирали по кускам как мозаику, а в разум поместили в домен. Весь последний месяц ты жил в виртуальном мире.
  - Почему они скрыли правду?
  - Из-за майора.
  - Что он им наболтал?
  - Лебедев считает тебя китайским агентом и хочет посадить за решетку как шпиона, - ответил блондин.
  - Кого задействуют для моей ликвидации?
  - Трех "цветных".
  - Твою мать!
  - Да, это и, правда, очень серьезно, - кивнул Глобус.
  - Что тебе известно об операции? Кто нас подставил?
  - Ну, моя задача была не такой уж сложной, - рассказывал он. - Я должен был собрать команду из трех-четырех ребят и заставить их взломать компьютерную систему корпорации HATTATSU. - После этого слова в голове Вектора пробудился эпизод из памяти Ганса, он вспомнил что, будучи им, работал на эту компанию сидя в маленькой кабинке. Вспомнил лицо Смита и билет. - Что-то не так?
  - Нет, продолжай.
  - После этого подставил троих из ребят, сунув этим лохам фальшивые деньги. Ублюдки хотели сбежать с деньгами в Европу, за что и поплатились. Приятно, что самым честным оказался хакер Ник. - И вновь волна ударила в мозг, накатила как на скалу. В воображении Вектора явилось лицо Ника, его адрес, его ничтожная жизнь. Он вспомнил, как болтал с ним в его комнате с грязными обоями, услышал галдеж Манхэттена. Глобус продолжал рассказ. - Хакер не успел отключиться от Сети, вот его и дернуло, хотя я специально подговорил Байта сделать так, чтобы он заразился, да и антидот подготовил заранее. Пускай в HATTATSU считают, что он Ник умер от атаки - идеальный ход.
  - И что мне теперь делать? - спросил Вектор.
  - Просто закончи операцию. Передай в КГБ данные, тогда они слезут с тебя и шеи Морозова. А пока спрячься от псов. Короче, сегодня же отправляйся в Нью-Йорк, ближайшим рейсом. Вот тебе на расходы. - Глобус передал пачку долларов. - КГБ надеются уже к вечеру заполучить твой труп. Я буду в Нью-Йорке через три дня. Клуб АМСТЕРДАМ. Надеюсь, к этому времени диск будет у тебя.
  - Откуда я узнаю, что мне нужно?
  - Разыщи Байта, - сказал блондин, передав салфетку с адресом.
  - Он программист?
  - Да, работал на HATTATSU. И вот тебе новый американский паспорт, - добавил он. - Лицо на фотографии другое, поэтому загляни в лондонскую клинику. Я уже позаботился, чтобы тебя ждали там.
  - Спасибо.
  - Береги себя, друг!
  Вектор вытянул из пачки пару купюр, чтобы заплатить за обед и направился в сторону дверей кафе.
  
  
  18
  
  Выкатившись из стеклянных дверей придорожного кафе БЛЮЗ, Вектор направился в сторону торгового автомата. Рассовав руки по карманам брюк, он облазил их темные углы в поисках монет и, уложив металлические кружки на широкую мужскую ладонь, принялся дотошно пересчитывать. Подойдя к автомату, Вектор взглянул на мерцающий голографический ценник. Для газированного лимонада ему не хватало нескольких пенсов. Безнадежно порывшись в карманах пиджака, агент увидел девушку припарковавшую машину возле ржавой бензоколонки с оборванным заправочным шлангом. Она сидела на блестящем капоте "Мерседеса". Высокие каблуки черных лакированных сапог впивались в полимерную кожу бампера, будто комариные хоботки. Девушка смотрела прямо на Вектора, с интересом наблюдая за тем, как агент КГБ совершает "па", в надежде отыскать пару монет.
  - Мисс...
  - Да?
  - Не разменяете купюру? - спросил агент.
  Девушка соскочила с капота и, покачивая бедрами, с кошачьей грацией побрела к Вектору.
  Ее одежда была сплошь черного цвета. Узкие кожаные джинсы из неизвестной агенту материи идеально облегали ее бедра, точно вторая кожа. Фигура спортивная, подтянутая. Поверх был надет черный плащ из особой ткани, по всей видимости, обладающей волокнами, глушащими сигналы сенсоров. Вектор догадался об этом, когда попытался просканировать ее, но вместо этого получил размытое пятно - призрачную тень. Лицо у девушки тоже было немного странным, вернее таким, какие крайне редко можно повстречать на улицах не только старого Лондона, но и других городов мира. Белая наштукатуренная кожа, черная помада и непроницаемые для света солнечные очки. Луч света буквально поглощался ими подобно "черной дыре", не позволяя увидеть даже намека на цвет ее глаз. Длинные волосы, подстриженные грубыми космами, тоже обладали черным оттенком с некоторым нехарактерным блеском и белой окаменелой искусственной розой в роли элегантной заколки. Иначе говоря, девушка выглядела как типичный персонаж старого немого кино XX века - загадочная и немногословная, словно из потустороннего мира. Из места, где нет цветных красок, и где легко поделить вещи на белое и черное, и поэтому точно также нетрудно распознать добро и зло.
  - Нуар, - представилась она.
  - Джон Браун. - Именно на такое имя был оформлен новый фальшивый американский паспорт Вектора.
  Агент протянул однодолларовую банкноту.
  В ее глазах блеснуло неподдельное удивление. Девушка взяла банкноту. Пальцы ее рук были длиннее, чем обычно и, как решил агент, были вытянуты в ортопедических клиниках. Даже ее рост казался ему на десять сантиметров выше природного, придавая фигуре божественную стройность и по-европейски светский мазок. Ее черные ногти были блестящими с мелкой заметной только при максимальном разрешении зрения гравировкой - название токийского производителя и заводской код.
  - Настоящий доллар? Американец? - спросила она.
  - Да.
  - Какими судьбами в Лондоне?
  - Бизнес, - коротко ответил он.
  Нуар разменяла доллар на пенсы с учетом международного курса, и Вектор пересчитал монеты вновь, чтобы убедится, что на этот раз сумма набирается. Однако только он хотел бросить в узкую щель первую монету как рядом зазвонил таксофон. Квадратный старомодный аппарат с обычными клавишами, затертыми пальцами десятков тысяч звонивших людей, похожий на те, которые уже не встретить в городах-миллионерах - только в сельской местности. Вектор игнорировал настойчивое дребезжание аппарата, продолжая ронять круглые латунные монеты в бездонную глотку торгового автомата.
  - Не хотите ответить на звонок? - спросила девушка.
  - Нет.
  - Почему?
  - Вряд ли это меня.
  - Что ж, тогда, отвечу я, - улыбнулась она.
  Нуар подошла к беспокойному аппарату. Ответила.
  - Это вас, - сказала девушка, протягивая трубку.
  - Кто?
  - Спросите сами.
  - Спасибо, - благодарил Вектор, беря трубку. - Алло?
  В трубке зазвучали гудки.
  Лицо агента мгновенно побледнело, как будто обескровленное окоченелое тело. Лоб покрылся липкими каплями пота. Это были "цветные"! По одному неосторожно произнесенному Вектором слову они идентифицировали его голос, таким образом, агент сам предоставил им доказательства своего присутствия у таксофона кафе БЛЮЗ, подтвердив их догадку касательно его настоящего местонахождения. Вектор был уверен в том, что КГБ не сумело бы вычислить его. Он сделал все, чтобы обмануть наблюдателей, а их агент насчитал ровно трое. Один жил по соседству в Мехико, второй - тот самый бармен Альфред, который свел Вектора с курьерами, а третий засветился на Кубе.
  Сколько времени в запасе? Минута или две!
  Агент недоумевал, почему рядом с ним не было "цветных"? Он мог бы поклясться, что по нему откроется огонь или снайпер спустит курок в тот момент, когда Вектор сделает роковую ошибку - ответит им на звонок. Однако вокруг по-прежнему тихо. А что если "цветные" собираются ко всем чертям взорвать кафе? Или в таксофоне заложено взрывное устройство? Вешать трубку обратно на держатели опасно, мог запросто сработать детонатор, активированный ими через телефонную сеть. Бросив трубку болтаться на шнуре, агент оббежал глазами лесную округу. Из висящего мундштука звучали тихие монотонные гудки, казалось, они медленно с бездушием метронома сводили мозг с ума.
  - Эй, что с тобой? - Переход на "ты" оказался незаметным. - Ты похож на покойника.
  - Подбросишь меня в Лондон?
  - Я? Зачем?
  - Подбросишь меня в Лондон?! - сорвался Вектор.
  - Куда такая спешка?
  - Слушай, я заплачу тебе десять "штук". Дай мне машину на час! - попросил агент.
  - Одного на моей тачке я тебя не отпущу, - отказалась Нуар.
  - Поедем вместе, но я за рулем, хорошо?
  - А у тебя точно хватит денег?
  - Вот мои гарантии. - Вектор потряс перед ее лицом толстой пачкой американской валюты. - Устраивают?
  
  Через минуту, рыча турбиной, "Мерседес" мчался по зигзагообразному шоссе вдоль подножия горной цепи. Автомобиль даже не ехал по серой усыпанной кислотными лужами дороге, а сквозил пространство, перескакивая с одной на другую страницу времени. Шоссе было гладким и хорошо освещенным скоро выкатившимся из-за туч солнцем, потому Вектор не стеснялся выживать педаль газа. Кончик стрелки спидометра, описав полный круг, судорожно дрожал за красной отметкой датчика.
  - Куда ты так мчишься? - спросила Нуар.
  - Чтобы не столкнуться.
  - В смысле?
  - Не горю желанием встретиться с одними плохими ребятами, - пояснил агент.
  - Ты хочешь сказать, что за тобой слежка?
  - Я для них как крупная рыба, - кивнул он.
  - Ты из мафии?
  - Если бы я был мафиози, то удирал бы на чужом машине?
  - И, правда, для крестного отца ты слишком круто водишь, - хихикнула девушка. - Так кто ты? Перевозчик?
  - В некотором роде.
  - Значит, ты должен им денег?
  - Да.
  - А иначе тебя застрелят?
  - Ты просто читаешь мои мысли! - ответил Вектор, входя в поворот.
  Впереди развилка. Агент сверился по 3D-карте записанной в ячейки памяти кибернетического мозга. Получив ответ, он резко крутанул руль "Мерседеса" вправо, влетев во тьму неосвещенного туннеля. Сумерки продлились доли секунды, после чего их ревущий автомобиль вновь появился на свет.
  - Ну, давай же еще быстрее! - умолял Вектор, выжимая газ.
  - А ты в курсе?
  - Что еще?!
  - Кажется, за нами хвост. - Нуар указала на догоняющий черный "седан" в зеркале заднего вида. Машина появилась, после того как они проехали туннель, во тьме которого и скрывалось это авто.
  - Вот черт! - злился Вектор.
  Когда преследователи выровняли корпусы автомобилей, из окна выставилось дуло и очередью пуль разукрасило передние и задние дверцы. Пули решетили серебряную обшивку "Мерседеса", оставив сотни круглых дырочек с обожженной краской по краям. Стекла разлетелись с треском на острые осколки, осыпав лицо и серый пиджак пригнувшегося Вектора. Нуар также успела вовремя среагировать, почти целиком забравшись под бардачок. Как только магазин у автомата закончился, преследующий "седан" ненадолго сдал назад, чтобы перезарядиться и подготовиться к следующей атаке.
  - Эй, Нуар, ты жива?
  - Да.
  Вектор осмотрел внутреннюю сторону дверцы. Никаких дыр.
  - А что с дверцей? - спросил он.
  - Что?
  - Спрашиваю, почему обшивка на твоей двери целая?
  - Пуленепробиваемая, - ответила девушка, залезая в сидение. - Гони дальше. За ремонт я с тебя вычту.
  - И откуда такое авто?
  - Могу позволить - вот и купила!
  Перебросив свое гибкое тело через спинку, Нуар захватила чехол от скрипки с заднего сидения. Усевшись, она щелкнула парой запрограммированных на ее отпечатки пальцев замков и открыла чехол. В нем в литом ложе из пластика, покрытого замшей, покоилась разобранная винтовка MAK 48.
  - Вот уж не думал, что ты киллер, - удивился Вектор, узнав английскую 9-миллимитровку.
  - По-твоему, я больше похожа на скрипачку?
  - Можешь снять их?
  - Именно это я и собираюсь сделать. Держи руль прямо!
  Нуар начала собирать винтовку.
  Детали накладывались друг на друга быстро, но плавно и точно, словно девушка проделывала все эти движения миллионы раз. Приклад, магазин, ствол и оптический прицел "Соколиное Око", нелегально подключенное к системе ГЛОНАСС и позволяющее ей целиться на расстоянии до двух миль.
  Высунувшись через окно "Мерседеса", Нуар направила дуло винтовки на тонированное стекло медленно догоняющего "седана". Палец холодно лег на курок. Выстрел. За десятую долю секунды выпущенная пуля проделала аккуратную дырку в ветровом стекле преследующей машины, а также во лбу водителя. Автомобиль потерял управление, пробил бампером бордюр и двухтонным камнем сорвался вниз в пропасть, вспыхнув в лесной глуши ярким слепящим облаком, словно зажженная спичка.
  
  
  19
  
  На операционном столе "черной" клиники Вектор проторчал около шести часов. У клиники не было названия, как впрочем, и юридического адреса. Подобные заведения преследовались законом и поэтому вели тараканий образ жизни - прятались, скрывались, передислоцировались в соседние, наводненные крысами, темные подвалы. И хотя в помещениях таких клиник, с голыми бетонными стенами и протекающим потолком царила жуткая антисанитария, врачи-иммигранты хорошо знали свое дело. Как официальные доктора, они отрезали лишнюю кожу, загружали память и пришивали лица.
  Выйдя из подвала на улицу в некое подобие больничного двора, агент заметил Нуар. Девушка стояла возле своего изрешеченного пулями "Мерседеса" и курила сигарету. На асфальте валялось уже около десятка затушенных каблуком окурков. Вектор сообразил что, по-видимому, она никуда не уезжала и все время пробыла здесь. Однако вместо встречной улыбки Нуар недоуменно бросила на него косой взгляд, не представляя, почему мужик пялиться на нее. То ли из-за грудей торчащих из расстегнутого плаща под майкой в обтяжку, то ли он просто козел, планирующий вставить ей в зад.
  Но уже через секунду она брызнула смехом.
  - Ха-ха-ха, бог ты мой!
  - Что?
  - Джон, тебя не узнать, - ответила Нуар. - Я подумала, что ты извращенец, раздевающий меня взглядом.
  Сейчас лицо Вектора было точной копией того, которое красовалось на новеньком фальшивом паспорте. Нос сломали и прооперировали, удалив маленькую горбинку. Цвет волос, управляемый микрочипом и искусственной нервной системой 3.0 на основе сверхпроводниковых материалов, изменился на русые короткие кудри с двумя глубокими залысинами в области висков. Глаза стали голубого цвета с золотистой маркировкой. Швы, оставшиеся на лице и теле после пересадки более светлой кожи, нежели была мексиканская, сняли полчаса назад. Однако следы от них не прошли и их загримировали специальной медицинской пудрой. Новые уши, тонкие губы и ряды зубов были пересажены вместо тех, лишь отдаленно напоминающих европейские, которые агент прикупил на Кубе.
  - Почему ты еще не уехала? - спросил Вектор.
  - А разве должна?
  - Нет, но...
  Нуар бросила сигарету.
  - Послушай, я дал тебе деньги, обещанные за прокат машины, - говорил он. - Чего тебе еще надо?
  - А может, я решила остаться?
  - В смысле? - не понял агент.
  - Мне нужна правда. Давай раскроем все карты. - Нуар просунула большие пальцы в ременные петли кожаных джинсов и принялась покачиваться на металлических каблуках. - Не знаю, кто там охотится за тобой, но могу сказать одно - меня они тоже видели. И, более того, им известно, что я помогла тебе доехать до Лондона. Они знают мой голос. Скопировали, когда я ответила на звонок таксофона. И раз уж я вляпалась в твое дерьмо, то было бы совсем неплохо узнать правду об этих парнях.
  - Международные наемники, - солгал он.
  - Нет, здесь не обошлось без спецслужб.
  - Это почему?
  - Потому что их методы непохожи на классическую тактику синтетических убийц, - объяснила она.
  - И зачем спецслужбам гонятся за бизнесменом?
  - Откуда мне знать, - пожала плечами Нуар.
  - Прежде чем я поделюсь с тобой моими планами на будущее, я бы хотел подробнее узнать про твое досье, - произнес Вектор, отслеживая мимику лица девушки. - Может ты для начала снимешь очки?
  - Нет. Моим глазам вреден солнечный свет.
  - Серьезно?
  - Не тяни. Задавай вопросы, - сказала она.
  - Кто ты такая?
  - Киллер.
  - Давно им стала?
  - Как пошла в школу.
  - Ты живешь в Лондоне?
  - Нет, я приехала из Парижа пару недель назад. Это мой родной город и мое сердце. Ты когда-нибудь был в Париже? - Вектор отрицательно покачал головой, он лгал. - Съезди. Красивый город - старинная архитектура, изумительная западная кухня и, конечно же, язык. Джон, тебе нравится французский?
  - Moi sans esprit de cette langue. - Прозвучал ответ. Нуар улыбнулась. - И зачем ты приехала в Лондон?
  - Меня наняли, чтобы застрелить будущего короля Англии. Королевская семья почти вымерла за эти годы: колониальные войны, политические и расовые репрессии, забастовки и мятежи среди рабочего класса, марши и народные выступления - государственный строй Англии пошатнулся. Разумеется, сейчас военно-идеологическое напряжение вокруг страны пошло на убыль. Народно-демократическая партия победила, оттеснила блоки неофашистов из центра Европы - загнала их в угол.
  - А что с заказом?
  - Полный провал, - ответила она. Принца застрелили пятью минутами раньше. Кто-то обошел меня.
  - И куда ты теперь?
  - Учитывая, что мой банковский счет в Парагвае уже пополнился на десять миллионов фунтов, мне лучше всего на некоторое время смыться из страны, например, за океан, прежде чем всплывет правда об убийстве. Здесь мне негде спрятаться. Меня разыскивают во всех странах Европейского Союза.
  - У тебя есть семья? - поинтересовался Вектор.
  - Да.
  - В Париже?
  - Нет, в городе Сидней, - сказала Нуар. - Моя жена и наша маленькая дочь Джульетта.
  - Ты что лесбиянка?!
  - А ты думал, что я на тебя запала?
  - Она твоя родная дочь?
  - Ага. Мы скрестили наши ДНК, - кивнула девушка. - Дорого конечно, но, боже мой, это того стоило.
  - Тебя, наверное, и зовут не Нуар?
  - Да. Это прозвище.
  - А настоящее имя?
  - Настоящее имя я стерла из ячеек памяти. Кстати, что это мы все обо мне? Расскажи о себе и ты.
  В любой другой раз агент КГБ начал бы рассказывать свою биографическую байку, которую он поведал уже не менее чем сотне встречавшихся ему по всему миру людей. История была загружена в ячейки его памяти программистами КГБ по соседству с фальшивыми воспоминаниями, чертами характера и психологическим "прототипом", отредактированными и вшитыми программой в ДНК агента. Но на этот раз он не стал рассказывать этот бред, обставленный декорациями выдуманных событий. Вектор поведал Нуар его вторую биографию, которая как показалась ему, звучала более правдоподобной. Агент рассказал ей судьбу Ганса. О том, что он родился в Праге и полгода назад перебрался в США. Снимает жилье в старомодном напоминающем замок с приведениями отеле на Уолл-стрит. Двухкомнатный номер. Живет один. По вечерам, глядя из окна, в его глазах мелькают призрачные иероглифы из плывущих по ночному воздуху голографических рекламных вывесок. Полупрозрачные строки и символы соединяются, словно улетающая стая птиц на фоне бетонных зданий.
  - Выходит, ты отправляешься в Нью-Йорк? - подытожила Нуар.
  - Да, сегодня.
  - Пожалуй, я полечу с тобой.
  - Это еще зачем?
  - Чтобы выбраться из этой чертовой страны. Из-за тебя я оказалась втянута в это дерьмо и тебе, дорогой дружок, придется потерпеть меня неопределенное время. Вот только сначала заскочим ко мне на квартиру. Это в пяти минутах езды. Я покормлю соседских рыб, приму душ и захвачу кое-что.
  - Опасно, нас там будут ждать снайперы, - отрезал агент.
  - Нет. Они же не знают мое имя.
  - Уходи.
  - Не пойдет, - отказала Нуар.
  - Это тебе не детские игры!
  - Твои ребята видели мое лицо и записали голос, они будут искать меня. Где, по-твоему, я буду в безопасности?
  - Не будут. Тебя не тронут. Им не нужна ты.
  - После того, как я застрелила их водителя?!
  - Нуар...
  - Ты что, гомофоб?
  - Нет. С чего ты взяла? - возмутился Вектор.
  - Тогда почему ты против моей компании?
  В этот момент Нуар обняла агента, прижавшись к нему силиконовой грудью. На ее лице сияла улыбка.
  - Эй, ты чего, отпусти! - Вектор вырвался из ее паучьих объятий. - Я ухожу. Один.
  - Прощаемся?
  - Да. Прощай.
  Он поправил галстук и застегнул пуговицы серого пиджака заляпанного крошечными пятнами крови. Засунув руки в карманы брюк, агент направился в сторону шумящей улицы, чтобы поймать такси.
  - Эй, Джон Браун! - услышал он голос, но, игнорируя, шел дальше. - Мы еще встретимся?
  - Сомневаюсь, - отозвался Вектор.
  - Но ты ведь не сможешь улететь?
  - Без тебя?
  - Нет, без своего американского паспорта, - ответила Нуар, размахивая в руке ID-документом. Агент КГБ обшарил внутренние карманы пиджака. Пусто. - Ну, так как на счет душа и домашнего обеда?
  
  
  Часть 6. HATTATSU
  
  20
  
  Ганс почувствовал, как кожи его лица коснулась холодная просто ледяная вода. Аллергическая реакция и дрожь пробежали по всему телу. Он открыл серые глаза. Яркий свет прежде казавшейся тусклой люстры ослепил сетчатку. ПО еще не стабилизировало зрительный орган и декодирующий сигнал был усилен. Перед ним, держа в руке пустой граненый стакан, стоял улыбающийся до ушей Ник.
  - Ты зачем облил меня? - разозлился Ганс.
  - Ты бормотал.
  - Ну и что?
  - Надеялся, что ты, наконец, очнешься, - почесывая затылок через ткань зеленоватой повязки с неокомпьютерным узором, объяснялся хакер. - Когда ты вырубился, я чуть в штаны со страху не валил.
  Ганс привстал на локтях. Осмотрелся.
  На юноше была все та же рыбацкая одежда, в которой он завалился на квартиру к Нику. Рубаха была сильно измята - покрылась косыми складками, морщинами и требовала ласки утюга. Под ней пропитанная потом тельняшка, а от брюк как показалось Гансу, воняло мочой, правда, на ощупь штанины были уже давно сухими и жесткими как накрахмаленные. Он лежал на драном клетчатом диване матери своего лучшего друга, укрытый пледом, от которого разило марихуаной и дешевым виски.
  Часы "Ролекс" болтались на запястье.
  Хакер к этому времени уже поставил стакан на самодельный столик и прилип задницей к ковру пялясь в голографический экран старого телевизора, мерцающего с частотой около сотни кадров в секунду. На круглосуточном канале крутили интерактивные порнофильмы, в которых можно было поучаствовать, подключив мозг через систему кабелей, которые, между прочим, давно валялись на ковре. Ник продолжил поедать макароны, чавкая на всю квартиру и стуча вилкой по тарелке. Ганс вновь перевел взгляд на низкий столик, кроме граненого стакана захламленный всякими мелкими вещами.
  На нем лежала его плоская пластиковая фляжка, содержимое которой Ганс выхлебал по дороге к другу. Восемью стопками были сложены тридцать порнографических картриджей и допотопная телевизионная приставка - квадратный ящик необходимый для их загрузки. Обертки, наклеенные на картриджи, выглядели затертыми грязью с кончиков пальцев, касающихся их рук. Материнский парик, красная помада, тюбики с тушью для ресниц, рваные презервативы были свалены в общую кучу. Под столиком Ганс заметил валяющийся розовый вибратор, журнал и несколько скомканных салфеток.
  - Ник, это твои салфетки? - спросил он. - Ты что мастурбировал?
  - Ага.
  - Прямо рядом со мной?!
  - А какая разница?
  - Ты точно больной! - надулся Ганс.
  - Эй, а что мне остается еще делать? У каждого свои потребности. Я и так на нервах уже целый месяц. Не буду же я переносить тебя в свою комнату каждый раз, когда меня вдруг будет донимать эрекция. Лежи себе спокойно и спи. Я ведь не какой-нибудь гомосексуалист, чтобы щупать тебя за зад.
  - Ладно, хрен с ним! - плюнул он. - Который час?
  - Спроси лучше, который день?
  - В смысле?
  - В том смысле, что ты провалялся на этом диване без сознания почти двое суток, - ответил Ник.
  - Ты должен был разбудить меня!
  - Думаешь, я не пытался?! Нашатырь, пощечины, я даже вколол тебе в сердце дозу адреналина. Но всякий раз эффект оказывался нулевым, видимо твоя ОС была повреждена и восстанавливалась после...
  - После чего? - перебил Ганс.
  - Когда я взломал твое сознание, чтобы перенастроить чип-таймер, то выскочило сообщение об ошибке, а секундой позднее из затылочного разъема сверкнула вспышка, возможно, перегорел чип, - говорил хакер. - Что случилось с твоим жестким диском, я сказать не берусь, но наверняка имело место повреждение матрицы ПО. Кстати, как у тебя с чувством времени? Сколько показывает твой чип?
  - Сейчас около девяти.
  - Ну, хотя бы одной проблемой меньше. - Ник сравнил слова друга с показаниями своего чип-таймера.
  - Почему ты сразу не отвез меня в больницу?
  - У тебя же аннулировали страховку.
  - А твоя?
  - Моей давно нет, - ответил хакер. - Меня поймали с поличным, когда я накачивал тело всяким химическим дерьмом в одной из частных клиник по трансплантации. Врачи сказали, что это может спровоцировать число заболеваний и отобрали страховку. Да и сам подумай, что я скажу им, когда привезу тебя? На меня полицейские первым делом наденут браслеты, а ночь я проведу в тюремной камере в ожидании процесса по статье "Преднамеренное вторжение в ОС человека с нанесением тяжкого вреда жизни и здоровью этого человека". До пятнадцати лет лишения свободы в колонии строгого режима. Да еще эти акции, которые месяц дуют на компьютерный мир США со стороны ФБР.
  - Кстати, есть кое-что, о чем я хочу поговорить с тобой, - заявил Ганс.
  - Что?
  - Корпорация HATTATSU. - Ник дрогнул.
  - Почему ты так напрягся?
  - Вовсе нет.
  - Тебе ведь известно, почему ФБР арестовывает всех хакеров? - Докапывался до хакера друг. - Из-за данных, которые ты похитил из корпорации и закачал на дискету. Что тебе известно об этом деле?
  - Откуда ты знаешь?!
  - Не важно.
  - Извини, Ганс. - Ник упал на колени, точно маленькая шлюшка в это время сосущая на экране член волосатого насильника в маске из женских колготок. - Богом клянусь, я хотел выйти из этой Игры! Но этот блондинистый ублюдок пообещал пристрелить меня, если я вдруг откажусь играть по правилам. Он давал мне задание - я выполнял. Пойми, он силой вынудил меня подставить тебя, друг.
  - Кто "он"?
  - Кажется, его звали Глобус, - вспомнил Ник.
  - Как ты ввязался в Игру?
  - Сначала необходимо было пройти проверку на прочность на их сайте, после чего им подается заявка. Каждому была обещана плата в десять миллионов долларов, но, как ты заметил, я все также беден.
  - Кто были твои подельники?
  - Другие Игроки.
  - Я спросил кто?
  - Откуда мне знать кто они?! Какие-то три гота, торчавшие в тот вечер в клубе АМСТЕРДАМ. Их часть работы была самой легкой - получить из уличных банкоматов сумму в двести миллионов долларов. Правда, уже через полчаса этих трех обкуренных олухов вместе с "зеленью" тормознул дорожный патруль, а несколькими часами позднее все трое дружно свернули ласты в тюремной камере.
  - Как именно ты подставил меня?
  - Помнишь, когда я позвонил тебе на работу и сказал, что у меня забарахлил компьютер после последней атаки? Я попросил тебя прислать мне тестовое письмо, чтобы проверить работу ящика. Я солгал тебе. Через письмо я вычислил внешний IP-адрес твоего офисного компьютера, а, зная те сетевые "дыры", которые ты оставляешь в ОС для нелегального использования Сети и скачивания гигабайтов бесплатного трафика, я без труда завладел твоей учетной записью и даже успел залезть чуток глубже. Глобус, приказал, чтобы я раздобыл все твои пароли, логины, реквизиты и атаковал доменную систему HATTATSU через тебя. В этом случае руководство корпорации обвинит тебя в соучастии, а твое неведение происходящей ситуации выиграет для Глобуса время, чтобы замести следы.
  Словно пущенный по замкнутой цепи электрический ток перед глазами Ганса вдруг пронеслась длинная череда "случайных" событий, как полагал он ранее, никоим образом не связанных между собой. Он вспомнил последний рабочий день в корпорации HATTATSU, когда Смит, этот вечно улыбающийся сукин сын, внезапно отправил юношу в отпуск. Билет на злосчастный 313-ый рейс был подарен Гансу не просто так. Он понял, что Ямамото замыслил устранить его как свидетеля, как светившуюся на горизонте зацепку. Ганс - корм для вездесущих агентов ЦРУ. Об этом же говорил мужчина из наушника, который в конверте передал Гансу незнакомец с лицом похожим на калейдоскоп. Детали этой международной мозаики мало-помалу начали вставать на свои логичные места. Вновь в воображении юноши вспыхнули те голубые глаза и беззвучная, словно растянутая струна, улыбка мужчины стоящего в десятке метров от киоска в аэропорту. Это был Глобус. Агент знал, что за Гансом следят Механизмы. Он хотел уберечь его и поэтому передал в конверте билет на hi-лайнер в Алжир. Если бы юноша знал все наперед, то где бы он был сейчас? И что было бы с ним? Дискета с какими-то данными, что стояли жизней сотен убитых над океаном людей, скрытая деятельность HATTATSU и тайное сотрудничество с Министерством Обороны США, Механизмы из Мексики, "цветные" агенты КГБ, ищейки ЦРУ. Сумасшедший водоворот вращающихся вокруг Ганса и его второго "я" событий начинал постепенно принимать для него самого более явственные очертания.
  Но одно было неясно. Что же творилось внутри него?
  Где кончался Ганс и начинался Вектор? И наоборот.
  Если поверить в слова Ника касательно того параллельного мира, то объяснение кроется в том, что Ганс и Вектор, это один и то же человек. Каким-то непостижимым образом замыкание в голове первого позволило пробудиться обеим памятям и, как понимал головастый юноша, трепать об этом кому попало было бы самой большой глупостью. Оба из этих людей жили в своем мире, играя свои роли. Временная разница между мирами составляла 21600 секунд или ровно шесть часов. Вопросы касательно смерти, как казалось Гансу, были решены. Он знал, что Вектор взорвался в "Феррари", что неизбежно вызвало в другом мире его искусственную смерть в салоне захваченного hi-лайнера, а после длительное месячное исчезновение. И если же между мирами была действительно разница в шесть часов, то искажение показаний чип-таймера могла объяснить синхронизация. Анализируя наблюдения, Ганс пришел к следующим логичным выводам: события во втором мире происходят с опозданием на шесть часов; сколь бы невероятно это не звучало, но миры являются копиями друг друга; чтобы победить, он должен был заставить параллельные жизни пересечься - сыграть двумя "я".
  - У тебя есть копия тех данных? - неожиданно спросил Ганс.
  - Нет. Все забрал Глобус.
  - Сможешь украсть их снова?
  - Издеваешься?! - Ник даже поперхнулся макаронами.
  - Нет.
  - Сколько дерьма уже свалилось на меня, а ты хочешь, чтобы я повторил? Во-первых, в этот ад я больше не полезу, а во-вторых, я не могу украсть данные, даже если мне будут известны пароли доступа. В прошлый раз мне помогал Байт, он работал программистом в корпорации HATTATSU и был подсадкой Глобуса. Байт отключал брандмауэры на минуту, без него мне никак не пробить их щит.
  - Тогда я поговорю с ним, - заявил Ганс.
  - Ты сдурел?!
  - Нет.
  - Тебя убьют, ты и так покойник, - отговаривал хакер. - Зачем тебе этот геморрой?
  - Жажда мести.
  - Брось, не стоит это того. Лично я под пули не полезу!
  - И не придется, у меня появился план, - убеждал он. - Ты разбираешься в программировании памяти?
  - Немного. А что тебе интересно?
  - Подделка памяти.
  - Эй, за такое на электрический стул сажают! - отскочил Ник.
  - Ты в любом случае окажешься там, если я заложу тебя ФБР.
  - Будешь меня шантажировать?
  - Да. Это из-за тебя я в дерьме! Из-за твоей чертовой Игры. Ты сделал все, чтобы спасти свою задницу, пора бы уже начать возвращать мне долги, - говорил Ганс. - Ну, так что: ты со мной или против?
  - Ну и в чем заключается твой гениальный план? - вздохнул Ник.
  - Для начала я хочу купить новую генетическую оболочку, обзавестись фальшивым паспортом и поддельной памятью, которую ты загрузишь на мой жесткий диск. Придется использовать два тела.
  
  
  21
  
  Рано утром Ганс выкатился из дверей универмага расположенного неподалеку от Пятой авеню на Уолл-стрит. В те кварталы Манхэттена, куда собирался зайти юноша, его знала каждая собака, а потому Гансу не помешала бы серьезная маскировка, учитывая, что официально парень был месяц мертв.
  Выйдя из универмага с белым пакетом, в которые обычно заворачивают вещи, Ганс спустился в подземный переход и, слившись с потоком людей, заскочил в общественную туалетную кабинку, предварительно бросив в щель серебристую монету, достоинством в двадцать пять американских центов. Площадь пола не превышала квадратного метра. Опустив пластиковый стульчак унитаза, Ганс поставил на него свой белый пакет и начал спешно раздеваться, скидывая с себя все рыбацкие шмотки.
  Когда он уже стоял в одних розовых трусах, полинявших после ночной стирки Ника, то полез в пакет, вытаскивая оттуда другую одежду. Деньги он взял взаймы у хакера. Всего около пятидесяти долларов, которых, между прочим, едва-едва хватило, чтобы расплатится со всеми покупками. В карманах звенели уже последние центы, даже не хватало на билет в общественный транспорт. Ганс натянул через босые ноги синие рваные джинсы с какими-то вышитыми на них узорами купленные в отделе "секондхэнд". Задние карманы были отпороты и затем аккуратно присобачены по бокам на уровне бедер. Низы штанин джинсов были высоко завернуты, из-за чего у длинноногого юноши виднелись носки в черно-красную полоску. Из обуви Ганс купил кроссовки - спортивные модели его больше привлекали, да и были гораздо удобнее, особенно, если придется вдруг драть когти от полиции. За пять долларов он присмотрел дешевую футболку - широковатую, черную с попсовой надписью "I&NY" через впалую как дорожный ухаб грудь Ганса. В других отделах универмага он спустил свои последние деньги на простенький парик с длинными коричневыми волосами и линзы зеленого цвета. Перед крохотным зеркалом в кабинке туалета он вставил их, спрятав естественную серость глаз, а новые волосы, выглядевшие столь же безжизненно и мертво как мочалка, собрал в пучок.
  Часы могли выдать его, поэтому Ганс сунул их в карман.
  Когда старые рыбацкие вещички оказались в пустом белом пакете, он покинул кабинку, а сам пакет, свернув, засунул в одну из урн на выходе из подземного перехода. По дороге на последнюю мелочь, гремящую в кармане ношеных джинсов, Ганс приобрел свежую утреннюю газету, но вовсе не ради чтения, скорее как "щит", чтобы в крайних случаях было чем прикрывать лицо и избежать опознания. Этим азам обучали правительственные спецслужбы. Он знал, что при себе надо всегда иметь несколько вещей: газету, которую также можно использовать как бумагу для записи имен и телефонов, авторучку, наручные часы, деньги и пачку любимых сигарет, чтобы можно было легко завести беседу с любым повстречавшимся типом, попросив у него зажигалку в качестве невинного предлога.
  Выйдя из подземного перехода, Ганс направился в гости к дяде Ирвину, но скорее как вор, чем племянник. Антикварный магазин открыт и работал в прежнем режиме. Проходя мимо него, через галерею торговых ветеранов с улицы в стиле модерн, Ганс вдруг понял, сколь беззаботна и легка была его жизнь еще два месяца назад, до того дня, когда он начал работать на HATTATSU. В лавке раввина работать было одно удовольствие - никакой офисной суеты, никаких начальников, только частые наставления дяди, но это было даже приятно, ведь Ирвин таким способом выражал любовь и заботу к дорогим ему людям. Даже сейчас через расписанное оконное стекло Ганс видел седого раввина считающего деньги за витриной и подглаживающего длинную снежную бороду. Рядом с ним вертелся какой-то молодой еврейский паренек, судя по всему, из общины. Его лица юноша не узнал.
  Заходить в антикварный магазин, да и вообще попадаться на глаза Ирвину, было опасно, даже под париком и линзами дядя сумел бы разглядеть своего племянника, а затем разнести новость о чудесном спасении по всему Манхэттену, включая старого друга Ямамото. Объяснить ситуацию тоже не удастся - дядя ни за что не поверит. Ганс был вынужден притворяться мертвым и дальше, ради себя, друзей и родных. Выпустив из легких сигаретный дым, он двинулся дальше, вверх по улочке, в сторону еврейского микрорайона, где за полгода проживания он изучил каждый темный закоулок и переход. Юноша знал путь как незаметно, прячась в тенях узких дворов, пробраться до дома дяди. В прежние дни он разработал этот секретный маршрут, для того чтобы без свидетелей, а сплетни были излюбленным блюдом евреев, возвращаться по ночам домой, после спринтерского секса с какими-нибудь обкуренными мулатками, подцепленными в клубе АМСТЕРДАМ им и его друзьями. Ключ от дверей дома Ганс никогда не таскал с собой, боялся потерять. Кто знает, на что пойдут эти суки. Он держал ключ под выпученными корнями дерева, которое росло неподалеку в саду.
  Ганс вошел в подъезд.
  Дом, в котором жил дядя, был пятиэтажным. Его построили еще столетие назад. Коммуникация устарела, и его грозились снести. В доме имелась общая лестница и множество квартир, сходных с сотами в осином улье. Ганс наизусть помнил каждую из ста семнадцати ступенек, по которым он в отсутствии лифта забирался на чердак. Дело в том, что пустых квартир поблизости не было, а жить с дядей в однокомнатной квартире, в которой всего-то одна кровать было не лучшим выходом из ситуации. Часто юноша прокрадывался на чердак ночью в темноте, поэтому, даже закрыв глаза, он мог безошибочно оказаться наверху, пропуская все скрипучие деревянные ступеньки и лестничные пролеты, вечно вымазанные какой-то грязью. Оказавшись на третьем этаже, юноша открыл двери в квартиру дяди. Дома никого не было. Дядя, как убедился Ганс, был в магазине, а его сожительница на работе. Не разуваясь, юноша прошел через коридор на кухню к проеденному жуками серванту. На одной из верхних полочек он откопал старинную фарфоровую сахарницу с ручной росписью. Насколько было известно Гансу, в ней раввин всегда хранил часть своих сбережений на "черный" день.
  - Прости, дядя Ирвин, - шепнул он.
  Ганс выскреб из сахарницы "зеленые" бумажки. Пересчитал.
  В ней было около пяти тысяч долларов - вполне достаточная сумма, чтобы весело прожить две-три недели. Юноша перевязал деньги резинкой и сунул в карман. Купюру в пятьдесят долларов - долг, который он должен был отдать Нику, он заранее всунул в другой карман. Имея такой капитал в кармане, перед Гансом открывались двери во все подпольные клиники и оружейные магазины Манхэттена. С кредитной картой, даже платиновой, такой свободы не испытать. Вести незаконные операции через безналичный расчет было крайне трудно, да и опасно. Налоговая полиция и ФБР отслеживали потоки данных по переводам денежных средств и обналичиванию любых банковских чеков.
  
  В это же время в двенадцати кварталах южнее в своей клоповой комнате, запивая чипсы пивом, Ник постукивал пальцами по клавиатуре, посещая бесконечную вереницу из тысяч американских сайтов. Уже четвертый час он собирал крошечные кусочки для создания коллажа воспоминаний и фальшивой биографии, которую Ганс вкратце набросал ему за ночь на листе бумаге. Изображения, разговоры, тысячи лиц и фамилий, окружающих на протяжении долгой жизни. Все это нужно было собрать и отсортировать. Обычно таким делом занимаются целые команды специально обученных техников и программистов из "подвальных" отделов ФБР и иных правительственных разведслужб. Потому от хакера ограниченного в ресурсах и времени требовалось почти невозможное - создание новой личности. Прокручивая старые документальные фильмы, листая сотни 3D-фотографии, Ник фильтровал данные: вырезал кадры и сцены, монтировал фиктивные путешествия Ганса по южным штатам США, Аляске, перелет через Атлантический океан и псевдожизнь в Копенгагене - столице Дании.
  Необходимо учесть все мелкие делали, которые могут выявить несостоятельность и уязвимость сочиненной жизни. Где родился и учился? Круг друзей. В кого был влюблен? Кем были родители и живы ли они сейчас? Был ли женат? Есть ли дети? Где работал? И вообще, какие думы грызут твой мозг?
  
  Перебежав дорогу на красный свет, чтобы оказаться отделенным шумящими потоками машин, Ганс двинулся дальше. Шаги были быстрыми, размашистыми. Не отдалившись от дома дяди еще и на половину квартала, юношу пронзила внезапная подсознательная уверенность, что кто-то сидел у него на хвосте. В соседнем доме жила пара озорных парней, которые любили следить за жизнью других людей через подзорную трубу. У них в кибернетических мозгах был культивирован особый сорт паранойи или же извращенного сексуального увлечения. До конца неясно! Эти братья вполне могли заметить Ганса, ворующего деньги из сахарницы, тем более что пестрые занавески не были задернуты.
  Зайдя за угол дома, он побежал.
  Когда юношу с домом дяди разделяло около километра, а вокруг гудели тысячи людей, каждый из которых болтал по сотовому телефону и норовил наступить на ногу, Ганс напустил на себя вид читающего газету бизнесмена разодетого в молодежную одежду и позволил толпе нести себя по Таймс-Сквер. Проплыв по течению тройку подмигивающих светофоров и хирургических бутиков, в ярких неоновых стенах которых на целые дни и ночи пропадали все без исключения бизнес-леди Манхэттена, Ганс притормозил и, лавируя между безликими прохожими, заскочил в обшарпанный дом.
  Официально, это был городской морг - обычное заведение, досыта напичканное трупами детей, пенсионеров и людей всех возрастов. В здании имелись десятки криогенных камер для заморозки генетических материалов, мышечных тканей, клеток и ДНК. Неофициально, морг являлся одной из придаточных ветвей транснациональной сети "черных" клиник и, разумеется, занимался теневыми делами: перепродажей бальзамированных тел, детских органов и костей, аккуратно разложенных в герметичные сосуды. Сырье этого бизнеса, коими, безусловно, оказывались живые люди, попадали в "черные" клиники двумя различными, но одинаково скользкими дорожками. Через естественную смерть, когда ближайшие родственники обменивали труп умершего на толстую пачку "зеленых" банкнот, либо убийство человека. Клиники охотно помогали мафии и криминальным структурам избавляться от улик, подобно автомастерским от угнанных машин, по дружбе и за символическую плату. Вчера тебя заказали киллеру, а сегодня твое окоченелое тело уже разбирают на холодном столе.
  - Добрый день. - Доктор был окутан в заляпанный кровью халат. - Чем могу помочь?
  - Я ищу оболочку, - ответил Ганс.
  Доктора, которого повстречал юноша, звали Элвис.
  На вид ему было не более двадцати, хотя кожа лица и рук была явно результатом пластической хирургии. Доктора из "черных" клиник следили за своим здоровьем с энтузиазмом ипохондрика, как парикмахер с модной стрижкой, они должны были убеждать людей в своем профессионализме собственным видом. Лицо доктора было округлым с мягкими губами и легким парижским загаром из французского солярия в конце Уолл-стрит. Глазные имплантаты имели бриллиантовый блеск и были подписаны рукой известного во всем мире биотехнического китайского дизайнера Чи-Хва Вана. Как писали в глянцевых изданиях модных журналов, модельеры тела и органов пользовались в последнее время растущей популярностью, а приобретение их детищ считались хорошим вкусом с намеком на великосветскую жизнь в эпоху корпораций. Густые черные волосы доктор фанатично укладывал бриолином, что даже во время рукопожатия Ганс почувствовал на его ладони остатки геля.
  - Мы не занимаемся производством оболочек, - ответил Элвис.
  - Мне нужна готовая.
  - Для вас?
  - Да.
  - Вы не выглядите старым.
  - Глазами не увидеть всей правды, - ответил Ганс.
  - Предпочтения?
  - Мужчина. Американец. Около тридцати лет.
  - Кажется, я могу помочь вам. - Доктор завел его в кабинет, где активировал голографическую панель. Манипулируя пальцами рук, точно кукловод, дергающий за невидимые нитки, он загрузил на широкий светящийся неоном дисплей данные по поступившим оболочкам. - У нас найдется два тела.
  - Даже на выбор?
  - Да.
  - Я бы хотел увидеть их, - произнес Ганс.
  - Только после того, когда я увижу кое-что, что непременно должно иметься у вас, - намекнул Элвис.
  Ганс вытащил из кармана пачку перевязанных резинкой долларов. Доктор широко улыбнулся и молча предложил юноше спуститься за ним в подвал, где в специальных капсулах хранились тела умерших. Выдвинув цилиндрические капсулы под номерами N103 и N105, Элвис включил режим прозрачности стенок. Через доли секунды стальные капсулы приняли вид прозрачных стеклянных гробов.
  - Кого выбираете? - спросил он.
  - Белого.
  - Вы расист?
  - Думаю, это не имеет значения. - Доктор промолчал, а капсула с мертвым негром утопилась в стене.
  Вытянув кабель, Ганс подключился через затылочный разъем к медицинскому досье мертвеца, чтобы выяснить об этом одеревенелом теле все интересующие данные. Оболочка, которую выбрал юноша, прежде принадлежала американцу Питеру Тейлору, родившемуся в штате Калифорния. 33 года. До совершеннолетия рос в Сан-Диего со своими родителями, двоюродным братом и младшей сводной сестрой. Занимался пиратским софтом, новыми компьютерными технологиями. Кандидат подходил так идеально, что Ганс едва сдерживал эмоции, переполнявшие чашу его восторженной души.
  - Похоже, вам понравился этот экземпляр, - заметил Элвис.
  - Да, подходит.
  - Вы правильно делаете, что покупаете подержанное тело, а не новое. С новыми вечно какие-то неполадки. Мало того, что от них воняет заводским нафталином, так еще встречаются подделки с нарушенным опорно-двигательным механизмом. Многие фирмы делают сборку костей в Китае и Корее - дешевая рабочая сила, но низкое качество. Другое дело старые - уже проверены временем и удобны, словно разношенная обувь. Пользоваться ими одно удовольствие и никаких мозолей по утрам.
  - Из досье я понял, что бывший владелец жив.
  - Совершенно верно.
  - Почему он сменил тело? - спросил Ганс.
  - Авария. Врачи наложили два десятка швов, да еще эти полученные ожоги - тело под одеждой изуродовано.
  - А ремонт?
  - Возможен, но у Питера Тейлора были претензии к нему еще задолго до аварии. Жаловался на маленький член, язвы в желудке и камни в почках. Да и голова частенько болела, и зрение ослабло. Он посчитал, что дешевле купить новую здоровую оболочку, чем устраивать капитальный ремонт этой.
  - Сколько стоит тело?
  - Учитывая все то, что я перечислил и срок подержанности - три тысячи долларов, - подсчитал Элвис.
  
  Облегчив карман джинсов на названную сумму "зеленой" валюты, Ганс заскочил в оружейный магазин. Магазин был известен в некоторых, в основном криминальных кругах, тем, что продавал товар всем без исключения, даже школьникам и монахиням. Хотя оружие у них было хреновое - старое и ржавое, найденное где-то на задворках арабских стран, но это было куда лучше, нежели шастать по нью-йоркским улицам без всего. Наличие огнестрельного оружия как предполагал Ганс придаст ему уверенности, а быть может даже однажды, спасет шкуру, тем более что обращаться с этими штуками он научился еще в Праге, скрываясь от свистящих пуль за баррикадами из машин и стен.
  Кореец за кассовым аппаратом выглядел на несколько лет старше Элвиса, причем на его лице не было ни единого следа применения передовых биотехнических средств. Даже глаза были его собственными. Ганс вытащил из тугого кармана синих джинсов, выглядевшую уже изрядно более тощей, чем час назад, пачку американских долларов, и помахал ей перед острым крысиным носом азиата.
  - Я хочу купить оружие.
  - Ножи?
  - Нет, - покачал головой Ганс. - Мне не нужны ножи.
  Кореец достала из-под стойки небольшую картонную коробку, окутанную в целлофан. На ней в углу красовалось переливающееся семью цветами радуги схематическое изображение пистолета похожее на пиктограмму. Внутри коробки был уложен кремниевый револьвер, вроде того, который Вектор получил на задание в кейсе с другими вещами, когда его только отправляли в Мексику. К нему прилагалась ровно дюжина патрон. Ганс внимательно следил за тем, как узкоглазый продавец извлек оружие из коробки, вывернул барабан и морщинистой рукой с эпидермисом похожим на обгорелую кожицу фрукта, ударил по нему, заставив вращаться с необъяснимым завораживающим звуком.
  - Беру, - произнес Ганс.
  
  
  22
  
  Когда юноша очнулся, было за полдень. В окно душной комнаты Ника сквозь жалюзи ломился солнечный свет и нарезанными желтыми полосками ложился через комнату на рваные цветочные обои косой стены. Лучи прожигали спертый воздух, показывая глазам кружащиеся в нем пылинки. Ясный летний день с голубым небом, безоблачно - не то, что раскалывающаяся голова Ганса. Боль пульсировала в обеих височных долях, словно хищные паразиты прогрызали себе норы в лакомом мозге.
  Ганс открыл глаза.
  Цвет радужки был весьма специфическим: особое сочетание трех цветов - зеленого, желтого и коричневого. Близорукость. На обратном пути из оружейного магазина Ганс заскочил в универмаг, чтобы на остатки денег приобрести для новой оболочки очки. Он долго ходил вокруг витрин, пока, наконец, не выбрал очки с округлыми тонкими голубоватыми стеклышками похожими на пенсне в недорогой янтарной оправе идеально подходящей под цвет его будущих волос с легким золотым блеском.
  Нащупав футляр, юноша надел очки. Муть перед глазами исчезла.
  Он обнаружил, что смотрит на невероятно бледного, изможденного трудом человека, который бездыханным трупом лежал в углу комнаты запутавшись в метрах оптико-волоконных кабелей как муха уставшая биться в липкой паутине и смирившаяся со своим далеко несветлым и, безусловно, однозначным будущим. Этот человек, одетый в ношеные джинсы и черную футболку, скорчился подобно умершему внутри материнской утробы зародышу, покинутому всеми и в том числе его собственной душой. Джинсы, запачканные дерьмом от предсмертного испражнения, жутко воняли. Лицо человека глядело на грязный потолок немыми стеклянными глазами - померкшими, словно выключилась их внутренняя подсветка. Щеки человека заросли густой трехдневной щетиной, лицо от корней волос и до кончика подбородка блестело от испарины, на его треснутых губах застыла слюна.
  Ганс смотрел на самого себя.
  Рядом, в обнимку с новенькой навороченной клавиатурой с неоновой подсветкой и лазерным сенсорным чипом, дрых Ник. На голографическом экране компьютера мигало окно, со спокойным еле-еле слышным пиканьем, сообщающее о завершении "трансляции" души в новую генетическую оболочку. Перезагрузка ОС прошла успешно, и Ганс обнаружил себя сидящим в новом купленном теле. До самого утра хакер заполнял отформатированный жесткий диск всяческими программами: установил ОС версии 5.1, настроил все пользовательские и сетевые свойства, добавил необходимое ПО начиная от базового софта для интеллекта и заканчивая проектированием компьютерных и новых доменных систем. В очереди на загрузку также стояло около двух терабайтов слепленных им фальшивых воспоминаний. Ганс не стал будить друга: пусть спит, он и так перелопатил целую гору.
  Выдернув из затылочного разъема последний из десятка грациозно изгибающихся и ведущих к системному блоку кабелей, юноша решил, что называется поближе, изучить свое "сэкондхендное" тело. Руки, как показалось ему, были куда более мускулистыми - бицепсы округлые и твердые как камень. Ничего подобного он не ощущал сидя в своем прежнем теле - изящном и больше похожим на женское. Как понял Ганс, бывший владелец уделял время спорту, к чему юноша был собственно прохладен. Кожу покрывал натуральный загар, привезенный в Нью-Йорк с солнечного западного побережья. И все бы ничего, если бы не эти уродливые послеоперационные шрамы и здоровенные ожоги.
  - Йохан Гользен, - прочитал он.
  Бросив новый фальшивый паспорт на кровать вместе с отцовскими часами, Йохан отправился в душ.
  
  Через час он стоял перед небоскребом с зеркальными стенами - зданием HATTATSU. Как и раньше, пройдя через блестящие вращающиеся двери, Йохан попал в вестибюль здания. Уродство купленной оболочки прикрывал новый костюм, взятый в одном из ближайших магазинов одежды, открывшемуся на первом этаже жилого небоскреба напротив китайского ресторанчика, в котором любил обедать Ник. Шить костюм в ателье было безумно дорого, да и время сильно поджимало. Кстати, язвам, которые облепили желудок, пришлась не по вкусу еда из этого азиатского рая, а так как расставание с привычками не входило в планы Ганса, то он решил выкрасть данные уже в эти дни.
  - Добрый день. - На пропускном пункте стоял старина Джон. - Предъявите ID-документ.
  Охранник ничуть не изменился.
  Выглаженная женой голубая рубашка с жестким накрахмаленным воротником. На его кожаном поясе бренчала связка из десятка ключей, старенький ксеноновый фонарик, дубинка и небольшой табельный пистолет в нейлоновой кобуре. Из левого слегка оттопыренного уха работника службы безопасности торчал миниатюрный передатчик. В глазах сияло бесстрашие, как у солдата накануне боя.
  - Вот, пожалуйста, - произнес Йохан, предъявляя паспорт.
  - Какая цель?
  - У меня собеседование, - ответил он.
  Как и ожидалось, охранник ничего не заподозрил.
  Откуда ему знать, что за оболочкой незнакомца скрывается оцифрованная душа бывшего друга, да еще собравшегося до нитки обобрать корпорацию HATTATSU. Единственное, что приковало к себе внимание работника службы безопасности, так это наручные часы "Ролекс", которыми Йохан по своей юношеской глупости и недальновидности потряс на запястье перед охранником. Когда он выложил их на движущуюся ленту транспортера, чтобы пройти через сканирующее устройство, имеющее вид обычного дверного проема, то Джон с любопытством осмотрел предмет, вертя его в руках.
  - Что-то не так? - спросил Йохан.
  - Часы.
  - Да?
  - Очень похожи на те, которые были у одного моего знакомого из Европы, - ответил он. - Они швейцарские?
  - Качество, прежде всего - другими не пользуюсь!
  - Вот только это подделка, - усмехнулся Джон.
  - Неужели?!
  - Да. Отец этого знакомого работает часовщиком.
  - Возможно, вы правы. Я купил их во время недавней поездки в Берн, - выдумал Йохан.
  Чтобы не вызывать подозрений своей осведомленностью касательно планировки этажа, "гость" спросил у охранника дорогу ведущую к лифту. Джон с удовольствием объяснил маршрут, не забыв упомянуть, что этаж подобен лабиринту. Йохан с трудом дослушал рассказ до конца, не позволяя смеху вырваться. Когда охранник поставил в маршруте точку, юноша отправился на тринадцатый этаж.
  На просьбу немного подождать Йохан уселся в мягкое кожаное кресло белого цвета и, вытянув руку, ухватил лежащий на низком стеклянном столике журнал. Названия журнала он не разобрал - оно было на японском языке, но, полистав, убедился, что это было не порнографическое издание. Каждая страница была заполнена ровными рядами иероглифов, среди которых им была замечена математическая строгость, ощущение касания к языку логики высочайшего уровня - космического духа, реющего над пологой землей. Между этими причудливыми матрицами слов и арабских цифр имелись подвижные 3D-картинки, события которых походили на короткий анимационный ролик в духе научной фантастики об интенсивных разработках в области медицинских нанотехнологий и человеческой парапсихологии. Йохан попытался пробудить в мозгу знания японского языка - те, которыми владел Вектор, но одно дело загрузить язык в ячейки памяти и совсем другое владеть им.
  Наконец, его попросила пройти.
  Кабинет был чем-то похож на кабинет начальника Смита, даже клоном. Просторный, светлый с клетчатым шерстяным пледом, по которому дозволялось ходить босиком или в элегантных черных носках. Оставив обувь на сосновой дощечке, Йохан занял кресло и пробежался его трехцветными глазами по пластиковому столу, покрытому шпоном из натурального дерева привезенному на заказ из Японии. На поверхности стола лежало типичное офисное барахло - портативный компьютер, набор ручек, стопка чистых бланков, какие-то бумаги и подписанные документы, фото любимой собаки без клички, отзывающейся на слово "Эй!". Семьи у Барбары, менеджера отдела кадров, не было. Двадцать восемь лет, разведенная и без детей, то ли из-за ужасающих огненно-рыжих волос, которые вечно выглядели взлохмаченными, то ли фригидности. Гансу эта женщина не понравилась еще в первый день их знакомства. Он видел в ней злую и сварливую бабу. Такую, как считал Ганс, дешевым комплиментом не подкупишь, а оригинальный она вряд ли поймет и оценит. К тому же, как невольно обнаружили глаза юноши, за время его отсутствия, Барбара успела набрать с десяток килограмм. Наверное, сидит на очередной "диете" из ванильного мороженого с поганым вкусом, а по ночам, уткнувшись поросячьим носом в подушку, оплакивает свой сошедший с рельс сетевой роман.
  - Подключите себя к детектору лжи, - попросила Барбара.
  - Это обязательно?
  - Да.
  - Вы думаете, я буду лгать?
  - Нет, но мы хотим быть уверены в том, что вам нечего скрывать от будущей семьи, - ответила она.
  Ганс предугадал подобный тест-контроль, именно поэтому он заставил Ника столь скрупулезно подбирать воспоминания с обязательным присутствием фотографий и видеосъемок для описания памятных мест. Он взял оптико-волоконный кабель и вставил его в свободный затылочный разъем. Аппарат лежащий на соседнем с юношей кресле больше похожий на допотопную версию офисного ксерокса издал череду гудков. Шла подготовка к опросу. Принцип работы детектора лжи опирался на регистрацию идущих из кибернетического мозга сигналов, когда испытуемый, услышав вопрос, находит в ячейках памяти тот момент жизни, который связан с ответом. Например, если бы Йохана спросили об его родителях, то в воображении мужчины самопроизвольно вспыхнули бы их лица и имена.
  Барбара раскрыла резюме и пробежала пальцем по заполненным графам.
  - Вас зовут Йохан Гользен? - начала она опрос.
  - Да.
  - Вы датский программист?
  - Я родился в Копенгагене, но еще в школьном возрасте из-за неофашистских акций переехал в США. Дальнейшая жизнь протекала в городе Сан-Диего, что на юге штата Калифорния. Работал на тамошние небольшие фирмы, подторговывающие ПО собственного разлива; пробовал начать свое дело.
  - И давно занимаетесь компьютерами?
  - Еще со средней школы, - ответил он.
  - Вы были хакером?
  - Никогда. Меня интересует архитектура технологий, а не раскрытие международного заговора и провозглашение культа свободной информации во всем людском мире. Я так сказать творческий ум.
  - Почему вы переехали в Нью-Йорк?
  - Ищу новые возможности, - признался он. - И заработки тут повыше!
  Йохан чувствовал, как Барбара сканировала его оболочку. Сигналы и изображения, вырезанные из памяти на те или иные вопросы, загружались прямиком в мозг менеджера отдела кадров через тонкий провод, протянутый от мигающей огоньками панели тревожно поскрипывающего аппарата. Загруженные данные проверялись на следы графического монтажа. Глаза Барбары были не хуже тех, которые используют ищейки ЦРУ - сканеры нового поколения. Отслеживая сигналы каждого нейрона, она досконально изучила кисти рук нанимающегося программиста. Их форму, цвет кожи, кости.
  - Думаю, вы подходите нам, - улыбнулась Барбара. - Месяц назад мы уволили половину наших программистов, поэтому испытываем определенную необходимость в сотрудниках именно такого профиля. Вы получите уровень доступа C. Это работа с второстепенными базами данных. Ничего сверхсекретного. Можете приступать с завтрашнего дня. Поздравляю, вы приняты в семью, мистер Гользен!
  
  
  23
  
  Нью-йоркский аэропорт ничем не отличался от тысяч других, которые привык видеть Вектор, по долгу службы, мотаясь из одной точки мира в другую - от морозной Оттавы до шумных улиц Сингапура, через заросшее джунглями Дели и роботизированное Токио. Везде были одинаковые панорамы. Раскатистые звуки дюжины глушащихся после посадки турбин и расчерченные как по линейке параллельные взлетные полосы, где каждый hi-лайнер лениво катится к отчетной точке. Крошечные фигурки человекоподобных роботов бегающих по квадратным километрам асфальта, размахивая в ночной темноте неоновыми флажками, словно живые регулировщики дорожного движения.
  И хотя за годы секретной службы Вектор побывал во многих городах, в Нью-Йорк он прилетел впервые. Делами КГБ в Америке занимался Глобус, поэтому "звездно-полосатая" страна была его персональной территорией. Впрочем, благодаря пробужденной в нем памяти Ганса, агент отлично узнавал аэропорт и ориентировался в нем не хуже чем местный, кем собственно он и притворялся для Нуар. Он будто бы вновь ощутил аромат дешевых духов с синтетическими экстрактами, толпы людей возле касс в регистрационном зале и кондиционированный воздух. Над его головой мигало электронного табло. Проходя сквозь толпы австралийских туристов, Вектор увидел зал ожидания с полом, выстланным из бежевой керамики отдающей древнегреческими мотивами и такими же имитирующими архаику древними колоннами, подпирающими разрисованный фреской потолок. А за рядами пустующих сидений стоял тот самый киоск, в котором Ганс купил таблетки от головной боли.
  Когда Нуар получила свой багаж - черную кожаную сумку, в которой как заявила девушка: не было ничего особенного, обычные женские вещи: косметика, кредитные карты, оформленные на несуществующих людей и средства личной гигиены - агент отправился к ближайшему таксофону, чтобы сделать пару звонков. Вектор увидел четыре автомата, однако позвонить удалось не сразу. Первый был занят каким-то стариком с имплантированной кожей походящей на белую резину, он, кажется, говорил с кем-то из родственников, может детьми, объяснял, что рейс задерживают и ему придется опоздать. В трубке второго таксофона не было гудков, кнопки третьего были запачканы плевком. Наконец, агент КГБ воспользовался последним. Первый звонок был в справочную, чтобы узнать телефон отеля на Уолл-стрит, обязательно старомодного точно замок с приведениями, а уже затем позвонил в отель, чтобы заказать на неделю двухкомнатный номер, желательно на верхнем этаже.
  
  Взятое напрокат "Ауди" колесило по ночным переулкам Манхэттена мимо закрытых на ремонт парков, летних кафе с растянутыми под небом тентами по соседству с миниатюрными свалками и лавками старьевщиков. Машин на дорогах почти не было. По улицам бродил многонациональный винегрет: кучки пьяных в хлам моряков, торговцы, сбывающие с рук имплантаты и ткани для пересадки, наркодилеры, переодетые в бродяг, малолетние проститутки и десятки дельцов другого рода.
  - Едем к тебе в номер? - спросила Нуар.
  - Нет.
  - А куда?
  - Надо уладить кое-какое дело, прежде чем можно будет завалиться в номер и заснуть крепким сном.
  - Мертвым сном?
  - Обойдемся без шуток, - сказал Вектор.
  Издав одобрительный возглас, девушка открыла бардачок и обнаружила бутылку французского шампанского и прикрепленное к нему бумажное письмо. Не раздумывая, она распечатала конверт, порезав его своим заточенным ногтем. В конверте лежала лиловая записка с тайным посланием на французском языке. Письмо было написано старыми чернилами, от руки. Нуар молча улыбнулась, прикрывая черной нейлоновой перчаткой с обрезанными пальцами свои натянувшиеся графитовые губы.
  - Любовное письмо? - спросил агент.
  - Ага. Похоже, тот тип интеллигентного вида, который оформлял бумаги на "Ауди", запал на меня. Письмо и шампанское! Не думаю, что фирма делает подарки всем подряд. - Нуар разыскала два хрустальных бокала в картонной коробке. Раскупорив шампанское, и на одну третью заполнив шипящим газированным вином бокалы, добавила. - Давай отпразднуем нашу маленькую победу, Джон?
  - Не видишь, я за рулем?
  - Не будь занудой. Или боишься, что один глоток собьет тебя с ног?!
  Как только бокал оказался в руке Вектора, девушка предложила тост:
  - Давай выпьем за нас.
  - В смысле?
  - Ну, чтобы наши враги не добрались до нас и...
  - Нет, я не об этом, - перебил агент.
  - Тогда о чем?
  - Интересно другое: когда появилось "мы"?
  - Кажется после вчерашнего душа на моей квартире, - ответила Нуар. - Или вернее во время душа.
  Вектор опустошил бокал.
  Сейчас агент был бы счастлив, отделаться от девушки, однако Нуар была словно прилипшая к подошве жвачке. Избавиться от нее оказалось куда сложнее, чем он рассчитывал - не то, что от той наивной простушки Арабеллы, которую Вектор бросил уже через двадцать минут после посадки в аэропорту. С этой дамой классические трюки не проходили. Нуар сама нередко подставляла агенту такие подножки, что порой Вектору, казалось, будто это девушка держит его на коротком поводке, а не наоборот. Вводить ее в курс агентурных дел КГБ нельзя - это равносильно срыву операции. Таскать Нуар с собой тоже рискованно - как для нее самой, незнающей ничего об истинных целях поездки, так и для самого Вектора, обреченного без конца сочинять небылицы, прикрывающие его ходы.
  
  Уже час "Ауди" неспешно шелестела шинами по городу. Вектор крутанул руль и углубился в лабиринт окраинных улочек с многоквартирными домами чем-то напоминающих развалившуюся Прагу. Нуар смотрела, скользя глазами по глухим без единого зажженного окна стенам. От самого низа и до уровня, куда еще можно дотянуться рукой, все кирпичные стены были сплошь покрыты граффити - причудливыми буквами, зачастую нескладывающимися ни в какие нормальные слова, словно крики, хрипы и матерные ругательства, которыми изъяснялись герои любимых комиксов Ганса.
  Вектор заглушил мотор, вынул ключи из зажигания и сунул в карман.
  - И куда мы приехали, черт побери? - поинтересовалась Нуар.
  - К партнеру по бизнесу.
  - Жуткое место.
  - Да.
  - Кто твой партнер?
  - Мой школьный друг, который помогает мне уладить дела, когда я по уши в дерьме, - солгал он.
  - Ну и чего мы ждем?
  - Нет. Иду я один.
  - Задумал сбежать от меня?
  - Нет, просто мой друг параноик и не любит гостей, особенно незнакомых!
  - Или твой друг - женщина, угадала?
  - Послушай, тут район неспокойный, это "черные" кварталы. Повсюду бродят воры, грабители, насильники, а уж угонщиков здесь как собак нерезаных. Стоит хлопнуть дверцей, отойти на пару шагов и прощай автомобиль, а если ты обернешься, то и тебя приберут к рукам, изрубят и бросят в море.
  - По-твоему, я похожа на сторожевого пса?!
  - Ты зубастее любого пса, - ответил Вектор.
  Выйдя из автомобиля, агент сунул руки в карманы и скрылся в темноте подъезда похожего на бездонную глотку древнегреческого чудовища, древнего зверя из героических мифов и народного эпоса. Нос почуял затхлый запах блевотины - кого-то из жильцов стошнило на ступеньки, обойдя лужу из наполовину переварившихся чипсов, колбасы и майонеза, сдобренного желудочным соком Вектор двигался дальше в сторону небольшой кучки замерзающих под газетами бомжей, пьющих одеколон. Металлический запах этих дешевых мужских "духов" смешивался с ароматом собачьей мочи, в лужах которой догорали окурки. Вдоль стены оседали горки мусора: пивные банки, газеты, диски.
  Лифт не работал.
  Лестница, по которой агент КГБ поднялся на девятый этаж, была непривычно крутой для ног, а ее спиралевидная форма вызывала головокружение, особенно если посмотреть вниз в бездонную пропасть между лестничными пролетами. Навернуться в нее во время пьяной драки было проще простого. Достаточно навалиться на шатающиеся перила, вымазанные жевательными резинками и слизью. Поднимаясь по ступенькам, Вектор слышал, как поскрипывали двери. Но никто не входил и не выходил из квартир-сот. Иногда он видел, как в глазках пропадал свет - жильцы наблюдали за ним через толстые железные двери. Наконец, агент отыскал квартиру Байта. Чтобы не ошибиться, Вектор на всякий случай выудил из кармана обрывок салфетки из кафе БЛЮЗ, на котором Глобус записал адрес программиста. Квартира номер 911. Это была точно квартира Байта, ошибки быть не могло.
  Вектор выжал звонок.
  В хрустальном глазке, который оказался на уровне ниже груди, загорелся свет и вновь померк. Немного отойдя от железной двери, чтобы в глазке появилось его лицо, агент расслышал мужской голос:
  - Кто ты такой, черт возьми?!
  - Я от нашего общего друга, - ответил Вектор.
  - Какого друга?
  - Глобуса.
  - Не знаю таких, ты ошибся!
  - Ты же Байт, верно?
  - Ты один?
  - Нет, моя подруга ждет на улице, - ответил он.
  - Кто ты такой? - Голос повторил свой вопрос.
  - Джон Браун.
  - Хм...
  - Тебе же должны были сообщить обо мне, - сказал Вектор. - Неужели мое имя тебе ничего не говорит?
  - И чего ты надеешься здесь получить?
  - Кое-что.
  - Что именно? - уточнил он.
  - Говорят у тебя моя дискета, я пришел за ней.
  Погодя минуту на двери защелкали замки. Один, второй, третий. Казалось, им нет числа. Пара щеколд, пять раз прозвенела цепочка. Наконец между стеной и дверью образовалась желтая полоса света. В дверях появился запуганный человек с красными от недосыпания глазами, выпавшими волосами и бледным лицом с черными кругами и виднеющимися под тонкой кожей сине-зелеными венами. Программист был одет в старую заляпанную пятнами майку и широкие семейные трусы в вертикальную бело-голубую полоску. В искусственной руке Байт держал биосенсорный бинокль, а другой - настоящей рукой, гладил резиновую шину старенького купленного за гроши инвалидного кресла.
  - Заходи, - произнес он.
  Впрочем, дальше прихожей агент не ушел. Байт запустил его лишь только потому, что боялся, что их разговор станет достоянием всего этажа, а потому на счет мягкого дивана и чашки горячего чая со сливками Вектор мог даже не заикаться. В голосе программиста чувствовалась нервозность и сильное напряжение. Он отвечал четко и быстро, без расплывчатых фраз, рассчитывая поскорее выставить гостя обратно за дверь из дюймового листа железа. Агент и не надеялся на дружескую беседу.
  - Месяц назад ты помог похитить данные из корпорации HATTATSU, - начал беседу Вектор.
  - И что с того?
  - Операция была сорвана.
  - Дискету вернули назад?
  - Нет, ее уничтожили в Лондоне, - ответил агент.
  - Зачем ты рассказываешь это?
  - Потому что жду помощи.
  - От меня?!
  - Да. Ты можешь отключить брандмауэры корпорации еще раз? - спросил агент.
  - Во-первых, меня уволили сразу после того, как был установлен факт кражи, а во-вторых, я за все деньги на свете не отважусь сунуть туда нос во второй раз. Мне и так досталось. Посмотри на меня! Я несчастный калека, парализованный ниже пояса. Ты думаешь, я был таким?! Нет. Это они сотворили со мной, ублюдки! Никто не уходит из семьи только по собственному желанию, никого не увольняют. Послушай, я еще легко отделался, поэтому даже на пушечный выстрел не подойду к ним.
  - Почему они не убили тебя?
  - Мне предложили два варианта: неминуемая смерть или мое согласие на эксперимент, - сказал Байт. - На мертвецах делать опыты неинтересно, вот на мне и испробовали новое оружие - Вирус 13.
  - Тебя водили в подземные лаборатории корпорации?
  - Нет, в гости к Министерству Обороны, - ответил он.
  - Они сотрудничают с HATTATSU?
  - Давно. Повредили мою нервную систему этой компьютерной дрянью, привязав меня к койке. Раздетый и голодный я галлюцинировал более двух суток подряд, чувствуя, как выгорали ячейки моего кибернетического мозга. Доктора из "черных" клиник выразили восхищение компьютерным паразитом, которым я был искалечен, а на мою просьбу вылечить тело единодушно отрицательно покачали головами. Никакая регенерация нервных волокон не может помочь. Говорят, очень скоро этот яд парализует остальное тело: туловище, руки и голову. Знакомые лекари порекомендовали мази, облегчающие мои невыносимые мучительные боли в суставах, но это не совсем то, чего хочу я.
  - И также было с другими программистами? - спросил Вектор.
  - Давай, ближе к делу.
  - Что это были за данные?
  - Проект "Омега", - ответил Байт.
  - И что в нем такого особенного, раз корпорация была готова пойти на такие жертвы?
  - Программа совершенствования связи и защиты информации США.
  - А Механизмы?
  - Карающая рука проекта, - ответил он.
  - Как они связаны с корпорацией?
  - В HATTATSU разработали этих существ совместно с ЦРУ для обеспечения государственной безопасности США, и политической экспансии в страны Восточной Европы и южных недодержав Африки.
  Выйдя из подъезда, Вектор сел в машину, выехав из переулка, прежде чем на город обрушился дождь.
  
  
  24
  
  Нырнув сквозь вращающиеся двери корпорации HATTATSU, Йохан вошел в вестибюль и, тихо постукивая каблуками вчерашних туфель по мраморному полу, направился в сторону пропускного пункта. Если бы существовало нечто вроде сканеров мыслей способных отфильтровывать злобные и отрицательные намерения, то программист сразу бы попался - был бы арестован и обезврежен. К счастью такие устройства еще не были изобретены. Для выявления происходящих в мозге мыслей и процессов необходим был непосредственный контакт - оптико-волоконные кабели, но не через воздух.
  Подойдя к сканирующему устройству и предъявив Джону пропуск уровня C, Йохан порывшись в карманах пиджака и брюк начал выкладывать на движущуюся ленту транспортера металлические вещи: отцовские часы, прятать которые от охранника было уже бессмысленно, кошелек с железной пряжкой и монетами внутри, свой сотовый телефон, авторучку, связку ключей от квартиры Ника, в которой имелся один лишний ключ очень странной конструкции, как будто замок, к которому он подходил был от сейфа или еще от какой дверцы, в которую посторонним явно горел "красный" свет.
  Джон без особого интереса изучил вещи.
  - Чисто, проходи, - сказал он.
  Программист сделал шаг, чтобы пройти через сканирующее устройство. Йохан очень опасался, что датчики зафиксируют еще один предмет, который он не выложил. Из ремня его широких брюк, сзади, торчал холодный кремниевый револьвер, а в заднем кармане лежала дюжина пластиковых патрон.
  Сканер промолчал.
  Вздохнув, мужчина принялся рассовывать выложенные вещи обратно по карманам. Когда часы "Ролекс" вновь погремели серебристым браслетом на левом запястье, Йохан не оборачиваясь на уставившегося ему в затылок работника службы безопасности с прожигающим как лазер взглядом, скрылся за поворотом, потом еще одним, прошел десяток метров и успел заскочить в уезжающий лифт. Сорок четвертый этаж. Пока лифт медленно поднимал программиста и других сотрудников наверх, Йохан репетировал в голове следующий этап. Больше всего он боялся того, что револьвер выскочит из его брюк и рухнет на пол, когда он будет двигаться в сторону рабочего места. Йохан был уверен, что там повсюду будут люди и без свидетелей не обойтись, а дальше известная схема: арест и дотошный допрос в подвале с двумя приглашенными неграми готовыми выбить из тебя все дерьмо.
  
  Рабочая кабинка Йохана располагалась в середине зала - почти в самом центре "сердцевины". Однако для него это уже не имело никакого значения. В любом случае сегодня был его первый и последний рабочий день на корпорацию HATTATSU. Как и на двадцать втором этаже, где работал Ганс, здесь было не протолкнуться. Этаж напоминал улей - лабиринт из кабинок-сот. Гул голосов, резкий душераздирающий смех, дребезжание трех десятков телефонов, стон пашущих принтеров и факсов.
  Пройдя около двадцати кабинок, программист проскользнул в кабинку, которая, кстати говоря, мало, чем отличалась от его прежней, поэтому он быстро освоился и обыскал все верхние ящики, разыскивая различного рода записи, заметки и производственные дневники, оставленные прошлым сотрудником. Ничего кроме белых чистых листов бумаги. Диски, ранние документы, отчеты - все было конфисковано службой безопасности, и подвержено тщательной перепроверке и анализу. Из документов была только желтая папка, лежавшая на столе с пометкой: "Инструкции для Гользена Й.".
  И хотя кабинка была клоном той, в которой работал Ганс, для Йохана она все равно выглядела чужой. Чужой компьютер и стол, чужая офисная макулатура, стул за долгие годы промятый чужой жирной задницей и чужой бансай, за которым программист был обязан ухаживать в свои рабочие часы. Встреча с начальником по фамилии Джонс была назначена на два часа дня. Впрочем, Йохан сомневался в том, что просидит в корпорации HATTATSU до обеда, а тем более заглянет в кабинет своего нового начальника. План был настолько безупречным, что программист был уверен в своей победе.
  Листая присланные инструкции, Йохан потянул руку к системному блоку компьютера и нажал большую красную кнопку на его панели. Над столом загорелся голографический экран, раскрылся, словно древний веер, пестря потоками символов, красками и цветастыми логотипами загружаемых процессором программ. Дожидаясь загрузки ОС, программист откинулся на костлявом стуле назад и без малейшего интереса продолжил тупо листать уже последние страницы инструкции из желтой папки.
  На рабочем столе компьютера зажглись первые ярлыки. Учетная запись была загружена. Йохан ухватился за грязную скользящую по коврику неоновую мышь и прогулялся по корневым папкам и всем другим директориям. Он разузнал, что компьютер имел контроль над сотней других "машин" объединенных в небольшой субдомен. Используя их можно было устроить сущий Апокалипсис - обрушение, на что собственно и надеялся программист. Закончив обход сетевой территории Йохан начал модернизировать ОС, которая оказалась на редкость защищенной и переработанной по вкусу прошлого сотрудника. Манипулируя командами, запросами и прописывая в черных программных окнах новые коды, программист разобрался с брандмауэром, обезвредил ловушки и компьютерные "петли", расставленные для обнаружения хакеров. Когда ОС была прооперирована, начался третий этап.
  Йохан вытащил из кармана пиджака сотовый телефон - бежевый плоский аппарат с неоновыми биосенсорными кнопками. Телефон он приобрел пару часов назад. Их левого уха торчал наушник, имеющий цвет кожи. К воротнику был прицеплен микрофон в тон ярко-белой рубашки. В общем, программист мог не беспокоиться, что его засечет кто-то из проходящих мимо сотрудников. Держа телефон под столом, он нащупал большим пальцем "горячую" клавишу - быстрый набор номера. Использовать для связи служебный телефон было глупо - линии прослушиваются агентами ЦРУ, особенно сейчас после недавнего инцидента едва не обернувшегося трагедией для правительства США. Номер телефона, с которого звонил Йохан, был "серым", что гарантировало невозможность прослушивания. Ник купил его со скидкой в клубе АМСТЕРДАМ два месяца назад для чокнутой матери.
  В наушнике раздался бодрый голос хакера с фоном - щелканьем клавиатуры.
  - Как твои дела, друг? - спросил Йохан.
  - Лучше не бывает.
  - Ты готов?
  - Говори IP-адрес, - ответил Ник.
  - Минутку. - Через два-три щелчка кнопкой мыши Йохан зашел в свойства сетевых настроек. - 335.115.245.087. Права на субдомен четвертого уровня и еще сотня "овечек". Добро пожаловать, друг!
  Курсор неподвижно мигал в иллюзорной эфирной тьме подобно биению сердца, каждый удар которого голографическим светом вспыхивал на светящейся неоновой коже распахнутого веером экрана. Через наушник, Йохан слышал, как хакер бегал пальцами по клавиатуре. Курсор на экране продолжал непрерывно биться и дальше пока программист не начал слышать пульсацию, ощущать через кожу оцепеневших рук. Сердце рухнуло на дно грудной клетки. Дыхание потяжелело. Йохан пугливо оглянулся - никого. И вот, наконец, на пустом экране напечаталось сообщение, посланное Ником.
  "Я - внутри!"
  Через секунду экран заполнился сплошным потоком цифр, текущих сверху вниз словно дождь. Хакер принялся объезжать офисный компьютер как дикого коня и укрощать овечек из доменного стада. Шло отслеживание потоков данных. Ник завладел только пятнадцатью процентами ресурсов - захват остальных восьмидесяти пяти вопрос времени! Однако для успеха предстоящей атаки на базы данных и обращению "машин" в грозное оружие на поле киберпространства, Йохан должен был исполнить последний этап гениального плана - отключить защиту HATTATSU на полчаса или час.
  - Сколько еще?
  - Несколько минут, - ответил Ник.
  - Приступаем к четвертому этапу.
  - Понял.
  - Будь готов к сетевой атаке по моему сигналу, - сказал Йохан.
  Программист вышел из кабинки.
  Когда Йохан решительной походкой двинулся к лифту, он едва не сбил полную женщину возле ксерокса. Ощупав револьвер под пиджаком, программист убедился, что оружие на месте и прочно держится за ремнем. Вздохнул. Шаг, еще шаг; программист почти выбрался из лабиринта кабинок-сот.
  Когда лифт прибыл на этаж, Йохан заскочил в него, едва-едва открылись дверцы, и сразу нажал кнопку "ПУСК", чтобы избежать незваных попутчиков. Для пуска лифта он воспользовался своим пропуском - магнитной карточкой без каких-либо надписей. К счастью сейчас рабочий день был в самом разгаре, поэтому лифтами пользовались только курьеры и посыльные, а их было не так уж много, чтобы столкнуться с ними в одном лифте. Лифт тронулся, поднимался наверх с привычным шипением, вроде звучащего из телевизора "белого" шума. В нем воняло косметикой и сигаретами. Стены покрывал дорогой белый пластик, имитирующий мраморный пол, уложенный в вестибюле здания.
  Карточка имела уровень доступа C, следовательно, программист не мог подняться выше сорок девятого этажа. Когда кабинка миновала сорок восьмой этаж, Йохан коснулся пальцем клавиши "СТОП". Лифт замер. С этой секунды у программиста в запасе была минута, прежде чем датчики зафиксируют долгую остановку лифта и привлекут к нему внимание службы безопасности. Достав из кармана черную авторучку, он раскрутил ее. Внутри была спрятана отмычка. Открыв замочек на светящейся панели лифта, Йохан первым делом отключил систему наблюдения, которая работала в лифте. Послав на мониторы ложный сигнал, он принялся замыкать контакты, чтобы пробраться на этажи уровня B. Вся работа не отняла более двадцати секунд. Когда лифт вновь начал подниматься наверх, Йохан вынул из внутреннего кармана пиджака накладные усы и парик, который купил еще Ганс.
  Во время ночной беседы с Байтом Вектор выведал у программиста подробную инструкцию по отключению компьютерной защиты. Ключевое значение имела серверная комната на пятидесятом этаже.
  Чтобы не наследить отпечатками пальцев, Йохан вытащил из кармана перчатки из невидимой глазом "хамелеоновой" ткани. Когда лифт начал замедлять ход, программист сунул руку за спину и вытащил припрятанный графитовый револьвер. Остановка кабинки, как обычно, сопровождалась вытряхивающим душу рывком. Пятидесятый этаж. Дистанция до цели: сотня метров. Назад дороги нет.
  Выйдя из лифта, программист принялся заряжать барабан револьвера. Он загонял в гнезда одну пулю за другой - шаг за шагом! Когда барабан орудия щелкнул, встав на свое место, Йохан разбил локтем стеклянный колпак и нажал на кнопку пожарной тревоги. Через доли секунды этажи здания заполнил вой нарастающей сирены. Пол и потолок задрожали от топота ног, началась немедленная эвакуация. Йохан ускорил шаг и уже через десять секунд стоял напротив двух вооруженных людей из службы безопасности, охранявших серверную комнату. Рука ближайшего охранника коснулась кобуры.
  - Вы сотрудник? Уходите, идет эвакуация!
  Охранник попытался остановить Йохана, но был встречен блеснувшим в руке программиста револьвером. Два приглушенных пожарной тревогой выстрела, две пули и два человека с дырками в головах валялись на бесцветном линолеуме. Охранники не успели ухватиться за свое оружие. Их пистолеты так и лежали в кожаных кобурах на поясе. Мужчина переступил через бесчувственные тела, вынул из кармана связку ключей и отыскал среди них тот лишний, который был от странного замка. Ключ вошел в замочную скважину двери и свободно повернулся на три оборота по часовой стрелке.
  Оцифрованный слепок ключа от серверной комнаты был передан Йохану через память Ганса от Вектора, который взял у Байта. Программист много лет назад сделал себе дубликат, но никогда не пользовался им, хранил в шкатулке на ночном столике из красного дерева возле своей пружинной софы.
  Войдя в комнату, Йохан обнаружил помещение размером с баскетбольную площадку. Повсюду под самый потолок вырастали ряды стеллажей, напичканные коммутаторами и всяким электронно-вычислительным дерьмом. Загрузив скопированный из памяти Ганса файл, содержащий маршрут, программист принялся выискивать ICE-3000, переступая через пучки цветных оптико-волоконных кабелей. Около минуты, побродив среди джунглей, Йохан наконец-то отыскал нужный серверный блок.
  - Ник, как у тебя погода? - спросил он.
  - Жду сигнала.
  - Можешь действовать, - скомандовал Йохан, выдернув сотню кабелей из разъемов системного блока.
  Выключив телефон, программист направился к выходу из комнаты. Револьвер он бросил возле мертвых охранников, длинноволосый парик и фальшивые усы скинул, когда выходил на лестницу, находясь в "слепой" зоне камеры наблюдения. После Йохан слился с потоком спускающихся по лестнице сотрудников и выбрался на улицу. На его часах включился таймер с обратным отсчетом. В распоряжении Вектора шесть часов. Именно через это время в HATTATSU узнают о повторной краже.
  
  [ICE - Intrusion Countermeasures Electronics.]
  
  
  25
  
  Йохан ехал в такси по Пятой авеню на север в сторону квартиры Ника. Он старался оказаться как можно дальше от здания корпорации HATTATSU, но "пробки" на каждом перекрестке мешали его планам. Пообещав полтинник чаевыми, программист заставил таксиста зашевелиться: объехать автомобили по тротуару, что категорически запрещалось, и после, переключив передачу, скрыться в гудящем потоке клаксонов. Йохан постоянно поглядывал на часы. Таймер с обратным отсчетом, запущенный несколько минут назад, показывал пять часов и сорок девять минут. Программист надеялся, что Ник успел взломать базы данных корпорации и не только выкрал данные по проекту "Омега", но и замел сетевые следы, используя сотню находящихся в его распоряжении доменных ЭВМ.
  Проезжая частокол небоскребов Йохан обдумывал ситуацию. Как ему быть дальше?
  К тому времени, когда сотрудников запустят обратно в здание HATTATSU, должно пройти не менее получаса или часа - пожарной бригаде необходимо проверить все девяноста девять этажей небоскреба: каждый офис, каждый кабинет, кроме секретных лабораторий и подвалов, разумеется. Как передавалось по радио, эта шумиха вокруг вывалившегося на улицы народа уже привлекла к Ямамото информационные агентства, которые как стая хищных акул, сверкая плавниками, начали кружиться на вертолетах возле эвакуированной корпорации, снимая репортажи в погоне за новой сенсацией.
  Йохан прекрасно понимал, что факт кражи будет установлен, как только программисты уровня B просмотрят записи сетевой активности, а это означает, что этим вечером в расследовании будет уже задействовано ЦРУ. Что касается HATTATSU, то, как полагал Йохан, вряд ли правительство простит им эту ошибку, тем более что корпорация умудрилась наступить дважды на одни и те же грабли.
  Подозрения падут на Йохана, он был в этом уверен.
  Но прежде чем это станет известно ЦРУ, у программиста в запасе есть день - один день, чтобы избавится от превратившейся в улику оболочки. Можно распилить себя на куски, поджечь, купаясь в бензине, сорваться с крыши небоскреба-невидимки или же сигануть под колеса электропоезда в метро.
  
  - Ну как, данные у тебя? - Первое, что спросил Йохан, влетая в квартиру Ника.
  - Да.
  - Молодец.
  - Послушай, ты уверен, что знаешь что делать? - спросил хакер.
  - Абсолютно, - убедил программист. - Как с сетевыми следами?
  - Все окей, - широко улыбнулся он, показав круг, образованный пальцами руки - старомодный жест. - Их антихакеры полжизни будут ломать голову, прежде чем доберутся до моего настоящего IP-адреса. Я использовал сотню овечек по полной программе. Открыл через них несколько прокси-серверов, написал дюжину "ботов", атаковал корпорацию из Бразилии, Мексики, Чили, Индокитая и Вьетнама одновременно. Код взломал по частям и сложил как мозаику! Не волнуйся, я чист как младенец. Что собираешься делать с этими чертовыми данными? Мой совет: продай - избавься от них.
  - Нет.
  - Ты что-то уже придумал?
  - Провернуть с ними одно дельце, - ответил Йохан.
  - Какое дельце?
  - Передать эти данные на дискете тому самому человеку, который охотился за ними еще месяц назад.
  - Кому? Глобусу?
  - Именно.
  - Шутишь?! - засмеялся Ник.
  - Нет. Прошлая дискета потерялась в Европе.
  - Как нам, по-твоему, разыскать Глобуса? Он наверняка уже купил себе новое лицо, новое тело, поживает на Гавайях или другом острове, потягивает коктейли через соломинку и развлекается с девочками или давно покоится в земле, раз ты говоришь, что во время перевозки дискету потеряли. Даже если Глобус жив, то сидит ниже травы, тише воды! И будет придурком, если еще раз сунется сюда.
  - Поверь, он будет здесь, - сказал Йохан.
  - Когда? Где?
  - Клуб АМСТЕРДАМ, завтра вечером.
  - Почему ты уверен? - спросил Ник.
  - Друг, ты не представляешь насколько дороги для США эти данные, - говорил программист. - Белый Дом даже ударит по Нью-Йорку ядерной ракетой со спутника - лишь бы только уничтожить нас.
  Улыбка стекла с лица Ника.
  - Что тебе известно об этом, черт возьми? - нахмурился хакер.
  - Успокойся, друг!
  - Успокоиться?!
  - Послушай... - успокаивал Йохан.
  - Нет, это ты послушай! - брызгал слюной Ник. - По-моему, ты ведешь со мной двойную игру. Чего ты добиваешься, зачем ты используешь меня, чтобы подобраться к HATTATSU? Или может, ты мстишь мне?! Я уже попросил у тебя прощения, какого черта тебе еще надо, чтобы я угодил за решетку? Я хочу чтобы ты прямо сейчас рассказал мне правду: кто ты вообще такой и каковы твои цели.
  - Это я - Ганс, - ответил он.
  - Нет. Ты шпион Глобуса!
  - Неправда.
  - Кто тебе сказал, что он будет в Нью-Йорке? - спросил хакер.
  - Помнишь мой сбитый чип-таймер.
  - И что?
  - Ты высказал идею, что возможно я находился в неком другом измерении. - Йохан присел на диван. - Это правда, я действительно умер, вернее, умерла оболочка, но мое сознание продолжало жить.
  - Кончай чушь нести! - фыркнул Ник.
  - Это что-то вроде параллельного мира. Все слишком сложно и мне самому до конца неясно, но дело не в этом - все дело в том, что у нас нет времени на болтовню. Пожалуйста, просто доверься мне.
  - Ладно, хрен с тобой.
  - Спасибо.
  - После того замыкания у тебя точно крыша поехала, - произнес он. - Обратись лучше к врачу!
  - Может, на следующей неделе. - Йохан глянул на таймер часов. Прибор показывал пять часов и шестнадцать минут. Тревога не покидала его мыслей, что-то было не так. Закрыв лицо руками, и уперев локти в колени, он продолжил начатые еще в такси размышления, в то время пока хакер, со свойственным ему шумом, орудовал на кухне, разогревая в микроволновой печи замороженную пиццу.
  В голове крутились миллионы кусков, тысячи вариантов. Программист догадывался, что когда об ограблении станет известно, Глобус немедленно сообщит об этом КГБ. Лебедев не будет ждать и сразу вышлет в Нью-Йорк "цветных" агентов. Учитывая его провал в Лондоне, на этот раз он не позволит Вектору уйти за океан. Выход один. Передать дискету Глобусу раньше, чем корпорация HATTATSU узнает о краже данных и прежде чем спецслужбы ЦРУ перекроют компьютерные сети США.
  Но, даже доставив данные в РФ, Вектор вряд ли будет прощен. Ему придется и дальше, весь остаток жизни сидеть в тени, прячась от всевидящего спутникового ока российских и иностранных спецслужб. Агент мог бы имитировать свою кончину падением в воду или взрывом, в который он подкинул бы чужой прах. На улицах Нью-Йорка достаточно бродяг, чтобы раздобыть генетические материалы. В лучшем случае агента признают мертвым, в остальных - без вести пропавшим. Хвост отзовут.
  - Ник, ты уже загрузил украденные данные в память Ганса? - окрикнул его Йохан.
  - Сразу как получил.
  - Отлично.
  - Тебе что-то еще нужно?
  - Да, сделай еще одну копию.
  - Для кого? - Когда хакер вошел в комнату, изо рта у него торчал кусок горячей пиццы.
  - Для меня, - ответил он. - Через час у меня рейс до Москвы.
  - Это где? Россия?
  - Да.
  - Когда ты успел?!
  - Пока ты разогревал пиццу, - ответил Йохан. - Так ты сделаешь копию?
  - Ладно.
  - Послушай, пока я буду на другом полушарии, ты должен сделать кое-что для меня, - говорил он. - Держи сотовый телефон при себе - я позвоню тебе из Москвы. Когда я позвоню, ты должен будешь убить Ганса: удалить память и файл AI, поддерживающий жизнеобеспечение. Ты сделаешь это?
  - Ты серьезно?!
  - Абсолютно.
  - И что мне потом делать с трупом? - спросил Ник.
  - Продай или сожги. Решай сам!
  - Разве ты не собирался избавляться от новой оболочки, чтобы вечером уже вернуться обратно?
  - Все верно, но планы изменились, - ответил он. - Пожалуй, я посижу в теле Йохана еще какое-то время.
  
  Спустя час Йохан прибыл в аэропорт.
  Предъявив фальшивый паспорт, программист расплатился за билет до Москвы и проследовал к трапу. Часы, механический "Ролекс" в тусклом серебристом корпусе из нержавеющей стали, по-прежнему болтались на левом запястье Йохана. Юноша не хотел оставлять их. Пожалуй, это была единственная вещь, которую он увез с собой, и которая напоминала ему об отчем доме и любимой Праге. Когда hi-лайнер покинул воздушную территорию США, таймер показывал два часа и сорок минут.
  
  
  Часть 7. Мышеловка
  
  26
  
  Когда Вектор проснулся, то обнаружил, что Нуар уже не было в постели.
  - Эй, Нуар? - крикнул он. Молчание. - Ну и черт с ней!
  Иллюзорный огонь, полыхавший в пластиковом камине, давно погас, оставив лишь голограмму тлеющих углей. Солнечный свет, проникающий через двухслойное армированное оконное стекло вытянутым золотистым прямоугольником стелился на белый ковер между деревянной кроватью, в которой проснулся агент, и старым комодом с большим квадратным зеркалом имеющим сенсорное управление для помутнения стекла и превращения последнего в экран домашнего кинотеатра для фильмов.
  Данные дискеты были загружены Гансу, поэтому Вектор без труда сделал собственную копию проекта "Омега" и разместил их в оперативной памяти, чтобы поскорее перекинуть на дискету или иной цифровой носитель. Носители можно было купить в киоске через дорогу. Вчера, прежде чем припарковаться на стоянке и зайти в гостиницу, агент объехал и осмотрел кварталы, чтобы иметь в голове пути отступления - узкие и затененные переулки, крыши близстоящих и смежных высоток-невидимок, подземные лабиринты канализации, заброшенные катакомбы - ветви доисторического метро. Он помнил, что вечером в Нью-Йорк прибудет Глобус, а потому задерживаться в гостинице нельзя. Агент взглянул на хрустальные часы, стоящие на камине. С учетом шестичасовой разницы Вектор мог предположить, что до установления факта кражи осталось четыре часа и девятнадцать минут.
  Однако, собираясь вылезти из-под одеяла цвета песка, Вектор обнаружил, что его уложенная на стул одежда пропала. Он пробежал глазами по спальне - от двери до тумбочки с телефоном, через большое зеркало, окно и картину над головой с одиноко белеющим посреди штормящего океана парусом. Ни пиджака, ни брюк, ни рубашки. Даже галстук и, агент заглянул под одеяло, его трусы исчезли. Вектор кинулся шарить рукой под подушкой. Ничего не было. Револьвер пропал вместе с фальшивым американским паспортом и похудевшей за время перелета пачкой денег переданных агенту.
  - Доброе утро, милый.
  Нуар зашла в спальню без стука, держа в полусогнутой руке автоматический пистолет, дуло которого смотрело на Вектора. В другой руке она держала здоровенную синюю спортивную сумку с эмблемой из двух белых теннисных ракеток с мячом, подброшенным между ними. Девушка была не одна. Следом за ней в гости к агенту КГБ заглянули двое двухметровых мужчин в элегантных белых костюмах строгого покроя превосходно гармонировавшими с изысканностью деревянной мебели и прочих светлых частей гостиничного интерьера по большей части ручной работы. Нуар присела на старинный стул с мягким сидением и лиственным рисунком. Стул стоял между дверью и холодным камином, напротив единственного окна. Солнечный свет хорошо освещал лица трех гостей.
  Оба мужчины разместились в двух свободных углах спальни. Один навалился на стену, возле двери, оклеенную пожелтевшими от времени светлыми обоями, другой - прошел к окну, выглянул из него и резким движением задернул бежевые шторы. Нуар зажгла люстру, щелкнув пальцами. На шеях двухметровых мужчин были надеты тугие цепочки вроде строгого собачьего ошейника, глаза скрывали солнечные очки с таким же поглощающим эффектом как у девушки. Вектор решил, что у них, как и у Нуар, повышенная чувствительность сетчатки к ультрафиолету. Мужчина задернул шторы для того, чтобы не оказаться уязвимыми перед агентом. Они, как догадывался Вектор, были из "ночных". Лица были неотличимы от булыжника - ноль эмоций, будто им перерезали лицевой нерв.
  - Кто эти люди, Нуар? - Вектор разыгрывал страх. - Что происходит?
  - Игры закончились.
  - Игры?!
  - Кончай придуриваться, мне надоело слушать всякое дерьмо!
  - Объясни, кто эти люди?
  Их имена, кодовые имена, были: Брюс и Джонни. Брюс, стоявший возле окна, был крашеным блондином. Он вытянул пачку "Мальборо" из внутреннего кармана белого пиджака. Из того же кармана Брюс достал золотую зажигалку и, повертев в руке, устроил ее поудобнее на ладони. Из зажигалки выскочил сантиметровый язычок пламени. Через минуту воздух заполнился сигаретным дымом. Джонни оставшийся стоять возле двери спальни был полной противоположностью первого мужчины. Черные как смола волосы зачесаны назад и зафиксированы каким-то прозрачным гелем. Он отмахивал от своего склонного к аллергиям носа, плывущие через спальню, клубы сигаретного дыма.
  - Этой ночью я навестила твоего школьного друга, - начала Нуар. - Мы немного пообщались с ним. Оказывается, у него есть прозвище, довольно известное в компьютерном мире Нью-Йорка - Байт.
  - Не вожусь с хакерами.
  - Он программист.
  - И с компьютерщиками тоже, - добавил агент.
  - Видел бы ты физиономию этого сукиного сына, когда я приставила дуло к его потному виску. Это было что-то. Он попытался даже убежать от меня. Но куда ему, этому безногому калеке! Байт отлично выполнил свою часть миссии. Ты ведь не подумал, что корпорация HATTATSU сохранила жизнь этому мусору только лишь потому, что программист согласился сыграть роль подопытного кролика для культивирования в своей генетической оболочке Вируса 13. Тебе наверняка известно, что каждый сотрудник подписывает пожизненный контракт. В нашей мышеловке Байт сыграл роль сыра.
  - И ты убила его?
  - Как героя фильма, чья дальнейшая судьба, увы, бессмысленна!
  - Нет, это невозможно, - отказывался он.
  Вектор помнил скрип дверей в тишине, когда Нуар посреди ночи зашла в его спальню. Как она залезла к агенту под теплое нагретое телом одеяло и неубедительно солгала, сказав, что перепутала комнаты и еще, что ничуть не пожалела об этой ошибке как наверное не пожалел и Вектор ощутив на мгновение прижавшуюся к его руке силиконовую грудь девушки. Он помнил, как ее пальцы с острыми бритвами-ногтями скользили по всему телу: вверх по икрам и внутренней стороне бедер, по чувственным тыльным сторонам накаченных рук, по вспотевшей от ее касаний шее и вниз через загорелую грудь. Ее шелковистая кожа пахла фруктовым мылом, а волосы шампунем со сладким ароматом из экстракта очень редкого и пьянящего цветка - лунной лилии. Нуар была только что из душа.
  Жаркая духота спальни возбуждала и будоражила воображение агента. Он отчетливо помнил, то конвульсивное ощущение, когда Нуар оседлала его, взяла за руки, а после прижала их к своему телу. Девушка скользнула вниз, задвигалась, нанизывая себя, снова и снова. Сквозь вспышки света - врывающиеся в окно огни фар, Вектор видел защищенное непрозрачными очками лицо Нуар. Он видел, как сквозь мрак гостиничной спальни она уставилась на него. Видел ее бедра, сжимающиеся и раздвигающиеся, мокрые, словно челюсти бешеного пса. С каждой вспышкой пролетающих под окнами машин ее лицо становилось все более искаженным, нечеловеческим, более демоническим. Да, наверное, это было самое правильное слово! Агент помнил, как сквозь это сексуальное безумие она по-кошачьи нагнулась над ним, едва задевая его кожу твердыми сосками и глядя через черные стекла своих солнечных очков, глядя прямо ему в глаза, прошептала: "Я хочу, чтобы ты кончил в меня!".
  - Этой ночью...
  - Этой ночью ничего не было! - перебила Нуар.
  - Но...
  - Видишь тот стакан?
  Вектор бросил взгляд на тумбочку.
  На ней стоял граненый стакан, из которого он пил вечером и графин с теплой негазированной водой.
  - Все просто. Ты находился под действием подсыпанного в графин галлюциногена, - ответила девушка. - Принял свои фантазии за правду. Тебе интересно, почему я сделала это? Под действием наркотика ты не мог сбежать из гостиницы в мое отсутствие, а тем более от воображаемой меня, которой ты овладел. Уверена, в твоих буйных сексуальных фантазиях, я всячески ублажала твое эго.
  - Что еще рассказал тебе Байт?
  - Весьма исчерпывающую информацию. Этот глупец так и не понял, что его использовали как наживку. Он так скулил от страха, что признался во всех греха, даже в том, что неравнодушен к запаху ношеной женской обуви, а по ночам, оказывается, надевает дамское белье вместо домашней пижамы. Байт поведал мне весь ваш вчерашний разговор. У него была программа в голове, которая автоматически делала стенографии всех разговоров. Так вот, я вырвала из его памяти нужный нам файл. Я уже в курсе, что программист передал тебе слепок ключа от серверной комнаты, а также изложил подробную инструкцию по отключению брандмауэров системы безопасности. Интересно, зачем тебе все это? Решил что, ограбив корпорацию HATTATSU, ты разом погасишь накопленные долги?
  - Ты меня раскусила, - лживо улыбнулся он.
  - Рано радуешься.
  - Прости?
  - Джон, ты ведь не думал, что я позволю тебе выйти чистым из этого дерьма? - заявила она. - Кому-то из нас было суждено запачкаться и этим человеком буду точно не я! Перед тем как уйти, я раздела тебя догола, чтобы досконально проверить каждый сантиметр одежды и швов, на наличие вшитых в подкладку микропередатчиков или других скрытых устройств передающих данные через спутник.
  - И где теперь моя одежда?
  - Ее уже нельзя носить - пришлось распороть при проверке. Кстати, у тебя есть еще вопрос, но, как подсказывает интуиция, ты боишься спросить меня о том, где твое оружие. - Нуар вынула из кармана плаща довоенный револьвер. - Ну и рухлядь! Неужели у вас в КГБ такая жуткая нехватка средств?
  Глаза агента расширились.
  - Ну, вот мы наконец-то и докопались до правды!
  - Это не мой револьвер, - отрицал он.
  - Откуда же на нем взялись твои отпечатки пальцев?
  - Ты коснулась им моих пальцев, когда я галлюцинировал, - сочинял Вектор. - Ты фабрикуешь улики.
  - Джон Браун. Нет, агент Вектор. - На лице девушки блеснула улыбка. - Слушай, мне известно какого черта ты забыл в Нью-Йорке. Ты здесь из-за цели, тех самых данных, которые ты перевозил в Лондон, прежде чем тебя размазало по салону угнанного "Феррари". Говорят, ты был похож на вышедший из мясорубки фарш, член тоже оторвало. Тот, который сейчас у тебя в штанах не такой большой, как старый, верно? Впрочем, на твое хозяйство я уже насмотрелась, да и не в этом суть дела.
  - А в чем?
  - В дискете, ведь ты здесь из-за нее, не так ли?
  - Кто ты такая, черт возьми? - спросил Вектор.
  - Агент ЦРУ. - Ее голос изменился, постарел.
  Она скрестила руки на выпирающих из-под черной майки силиконовых грудях и откинулась на стуле.
  До настоящего момента Вектор ни разу не усомнился в том, что возраст генетической оболочки этой девушки обыкновенная хирургическая подделка. Обычно возраст легко прочитать по глазам человека - зеркалу души, но все дело заключалось в том, что Нуар никогда не снимала солнечные очки.
  - Ловко ты опутала меня паутиной.
  - Не льсти себе, ковбой, я разводила тебя точно так же, как и сотни других мужчин-агентов еще задолго до твоего рождения, - говорила девушка. - Играла тобой как марионеткой по стандартным бабским схемам. Видишь ли, такова моя работа - морочить головы и крутить члены иностранных шпионов. Ты сам виноват в том, что поддался чувствам. Ты сам позволил эмоциям помутить твой ум.
  - И сколько же тебе?
  - Шестьдесят шесть.
  - Подумать только, все это время ты искусно лгала мне, да?
  - Не во всем.
  - Вот как?
  - У меня правда есть жена и дочь в Сиднее, - ответила Нуар.
  - И что теперь - убьешь меня?
  - Нет. Мы гоняемся за тобой уже больше двух лет. Я слышала обо всех функциях твоего тела и, должна признать, ты превосходный трофей для ученых США. Многие из твоих органов находятся в стадии разработки и применяются в моделях-прототипах. Нам интересно изучить технологии КГБ.
  - Выходит, что мышь попалась в мышеловку?
  - Именно.
  - Ладно, ведите меня, - вздохнул он.
  Девушка запустила в агента КГБ спортивной сумкой. Вектор расстегнул сумку и вынул чистые шмотки. Натянул через голову клетчатую майку, надел старенькие коричневые джинсы, которые оказались несколько туговаты для него. Агента КГБ вывели из отеля с черным мешком на голове и в титановых наручниках, после чего посадили в правительственный "седан" с синей мигалкой на крыше.
  
  
  27
  
  Побережье. Сидней.
  Там, где океан соприкасался с небом, появился небольшой корабль, быстро приближающийся к берегу. Американская яхта легко скользила по воде, размахивая звездно-полосатым флагом. Когда она бросила якорь, желтая надувная шлюпка с двумя человеками обогнула корму яхты и вырулила к пляжу. Один работал веслами, другой - Дональд, сидел лицом к пляжу, сканируя веселящихся на песчаном берегу людей. Когда шлюпка уже прыгала по волнам прибоя, молодой матрос выскочил из нее и, ухватив за тонкий канат, затащил на золотой песок. Ноги матроса были босыми, а бело-голубые брюки закатаны до колен. Дональд сошел на берег, впиваясь в горячий песок деревянной тростью.
  Дональду было за семьдесят. Седина уложенных назад кудрявых волос, утомленные и неживые глаза, дряблая обвисшая кожа бульдога в области изрезанных морщинами щек, которая, под ярким слепящим солнцем зеленой Австралии выглядела чудовищно бледной - мужчина не был коренным австралийцем. Немецкий костюм, сшитый на заказ: пиджак, брюки и элегантная бабочка - все из пуленепробиваемой и несгораемой ткани. Стрелки брюк были жестки и остры, как лезвие ножа. Он прихрамывал в европейской обуви, натуральная кожа которой поскрипывала на разъезжающемся песке. Черный наряд Дональда выглядел нереально на фоне постельных тонов пляжа. Глаза он уже успел прикрыть солнечными очками. Черты лица мужчины выглядели застывшими. Подмышкой у него висела едва заметная нейлоновая кобура с черным автоматическим пистолетом новой модели внутри.
  Последний раз Дональд ездил сюда десять лет назад.
  Люди изменились, они были другими, но вот пригород остался прежним. Старые постройки с подточенным волнами фундаментом и частный сектор, находящийся на расстоянии километра от пляжа.
  Свернув к дальней гряде пальм, Дональд прошел мимо гоняющих футбольный мяч парней. Их ноги были босыми, а тела загорелыми до шоколадного цвета. По дороге он встретился с мальчиком лет десяти с широкими и яркими розовыми губами на коричневом лице. Как показал встроенный в глаза анализатор ДНК, парень был родом из южных африканских стран. На нем были вылинявшие, потерявшие свой первоначальный цвет рваные шорты и больше ничего. Мальчик сделал перед ним стойку на руках, сделал несколько шагов на руках и плюхнулся на горячий песок, игравший роль подушки.
  - Как тебя зовут мальчик? - спросил Дональд.
  - Эдди.
  - Ты живешь тут?
  - Да.
  - Эдди, ты хочешь заработать доллар?
  - Хочу. - Мальчик кивнул. - Как?
  - Женщина по имени Роза Дарье, - произнес мужчина, вынув доллар. - Подскажи, где я могу ее найти.
  Эдди задумался.
  - Вам туда. - Указал пальцем мальчик, щуря продолговатые глаза. - Видите дорогу? По ней вы выйдете к ее дому. Он зеленого цвета с белой дверью и ставнями. Вы не ошибетесь, другого такого нет.
  
  Дональд остановился возле дома со старой зеленой изгородью. Затушив кубинскую сигару, он вошел в сад через калитку. Калитка неприятно скрипнула своей ржавой пружиной. Рядом с ней на уровне груди возвышался старый почтовый ящик - красный, но не от краски, а ржавчины, которая медленно пожирала его долгие годы. Флажок был поднят. Наверное, недавно приходил курьер или почтальон. Дорожка до зеленого, как и рассказал мальчик, двухэтажного дома с белыми дверями и оконными ставнями была вымощена светлыми камнями, которые были уложены в виде островков с большим зазором между ними, словно кусочки земли, рожденные из пенной морской пучины. По бокам на газонах, раскинули раскидистые кроны цветущих яблонь. Из трубы на крыше дома валил дым.
  Взойдя по оранжевым ступенькам крыльца, Дональд поднялся на веранду. На широких перилах стояли архаичные глиняные горшки с желто-оранжевыми садовыми цветами. Слева висел гамак со свисающим с него клетчатым одеялом. Справа настоящий антиквариат - плетеная мебель: кресло-качалка и необычный лакированный столик из тонких прутьев. На столе лежала пара лесбийских любовных романов в твердом переплете с целующимися девушками на ярких гладких глянцевых обложках. Подойдя ближе, Дональд заметил в книгах закладки - цветные ленточки. По соседству с ними стояла корзинка, заполненная по большей части мусором: ломтики ананаса под пластиковым пакетом, огрызки съеденных фруктов - то ли яблок, то ли груш, в полиэтиленовом мешке семечки подсолнуха, распечатанная пачка дамских сигарет "Леди" - легких с нанофильтром и пара мятных жвачек.
  Дональд постучал.
  Он увидел, как спустя восемь секунд в окне рядом с входной дверью мелькнул силуэт девушки. Дверь открыла Ева. Она была необычайно молода - лет девятнадцать не больше, хотя и выглядела гораздо старше своих юных лет. Рыжие волосы были похожи на медную проволоку, расчесанную и подобранную сзади большой пластиковой заколкой в форме серебряного полумесяца, украшенного блесками. Новые глаза Евы были куплены совсем недавно. Пиксели радужек не выгорели и имели первозданный изумрудный цвет. Кожа рук была незагорелой из-за сгораемости под лучами солнца. У нее был маленький, вылепленный хирургами, веснушчатый нос и красивая доброжелательная улыбка, встречающая гостей своим фарфоровым блеском - подарок дантистов из "черных" клиник Сиднея.
  На девушке был надет фартук.
  Розовый лак на ногтях Евы, держащей в руках перчатки-прихватки, потрескался и облупился.
  - Доброе утро, миссис Дарье, - произнес мужчина. - Ваша супруга, Роза Дарье, дома?
  - А кто вы такой?
  - Дональд.
  - Да, она здесь, - ответила Ева.
  - Могу я поговорить с ней?
  К женщине подошла маленькая девочка с солнечными волосами, заплетенными в две длинных косы. На ней была коротенькая юбка цвета хаки и беленькая обрезанная футболка. Девочка обняла ногу матери одетую в джинсы и осмотрела бледнолицего гостя. Из ее глаз исторгся сканирующий луч.
  - Кто это? - спросила она маму.
  Дональд опустился на корточки, издав своими старыми коленными чашечками череду щелчков. Суставы его генетической оболочки были изношенными и требовали регулярной смазки. Когда его скрытые солнечными очками глаза оказались на одном уровне с голубоглазой малышкой, Дональд сказал:
  - Я друг твоей мамы.
  - Какой мамы?
  - Другой.
  - Мама Роза во дворе, она развешивает белье, - ответила девочка.
  - Ты, наверное, Джульетта?
  - Да, - кивнула она.
  - Подумать только, ты уже совсем взрослая, - сказал Дональд. - Твоя мама много рассказывала о тебе, даже показывала 3D-фотографии, на которых ты была совсем малюткой. Сколько тебе уже лет?
  - Пять. - Джульетта показала число пальцами.
  
  Газонокосилка с лазерными зубьями на лезвии стояла в углу возле зеленого шланга, ведущего к устройству для поливки. Восемь стальных столбов высотой в два метра были вбиты в землю в виде квадрата. Между ними были протянуты нейлоновые веревки и развешано постельное белье: летние одеяла, простыни, наволочки с цветами, как и частный дом, доставшиеся в наследство от бабушки Евы.
  Под одной из висящих простыней Дональд заметил мелькающие босоножки.
  - Доброе утро, Роза! - произнес он, приподняв простынь. - Или все-таки лучше тебя называть Нуар?
  - Ты?!
  - Не забыла старину Дональда?
  - Это уже не мое кодовое имя, - ответила Роза, цепляя на прищепки мокрый синий комбинезон дочери.
  - Нет, твое.
  - Прошло четыре года.
  - Ну и что?
  - И зачем директор ЦРУ пожаловал в Сидней?
  - Проведать коллегу. Вижу твой дом и, правда, чудесен - все в точности как в твоих рассказах. Маленькая умница дочь, любящая жена. Мечта любого американца, да и не только. Ты даже новую оболочку купила. Вот уж не думал, что ты гоняешься за модой! Ты собралась дожить до двухсот лет?
  - Может быть.
  - Но вот вкус у тебя остался прежним - черно-белая гамма.
  - Подозреваю, ты пролетел тысячи миль не ради чашечки чая у старой знакомой. Так зачем ты здесь?
  - Извини. - Директор покашлял. - Ты нужна ЦРУ.
  - Работа? Я думала, я на пенсии!
  - Роза, ты в отличной форме.
  - Не выйдет, - отказала она.
  - Ты лучший агент из тех, которые имеются в распоряжении спецслужб ЦРУ. 941 убийство, 83 выполненных заказных убийства, - говорил Дональд. - Нам нужен российский агент с кодовым именем Вектор. Люди из КГБ надеются устроить перехват. Его убьют сегодня-завтра, но нам бы не хотелось этого. Он должен сделать то, что задумал, а задумал он угодить в лапы ЦРУ. Когда он это сделает, ты задержишь Вектора. Его оболочка, _живая_ оболочка, ценный груз, которому опасно разгуливать без приставленного вооруженного конвоя. Составишь ему веселую компанию на пару дней?
  - Мне и тут весело!
  - На кону независимость США. - Но в ее глазах эта фраза вызвала равнодушие. - Не заставляй меня.
  - О чем ты?
  - У тебя долг перед страной.
  - Какой еще долг?
  - Двенадцать лет назад тебя на год отстранили от работы в подразделениях ЦРУ. Ты провалила ту сентябрьскую операцию в Персидском заливе, подготовка к которой заняла у нас полтора года. Из-за твоей ошибки двое агентов попали в плен к террористам и были убиты. Ты ведь не захочешь снова провалить важное задание и убить еще двух, только на сей раз не наших, а уже близких тебе людей.
  - Не ввязывайте в эти дела мою семью!
  - Их судьба в твоих руках, - сказал директор. - Так ты с нами?
  - Ладно.
  - Вот билет до Лондона. - Дональд вынул его из кармана пиджака. - В городе тебя будет ждать агент. Он свяжется с тобой и разъяснит детали. У тебя ровно час, чтобы собрать свои вещи. Удачи, Нуар!
  
  
  28
  
  Выехав за городскую черту правительственный "седан" ускорил свое движение по шоссе к югу от Нью-Йорка. После нескольких поворотов автомобиль остановился возле заброшенного бункера ЦРУ, замаскированного среди серых руин богом забытой деревеньки, разграбленной и сожженной дотла. Вектор не мог ничего видеть, но чувствовал своим встроенным альтиметром, что опускается куда-то вниз под землю, на глубину трех-четырех этажей. Дуло пистолета Нуар больно кололо его ребра.
  Когда скрипнула толстая металлическая дверь с вращающейся ручкой, как у трюмов подводной лодки, агента КГБ завели в плохо освещенное помещение с голыми бетонными стенами и полом. В консервированном долгие месяцы воздухе чувствовался неприятный и затхлый запах. Включился кондиционер и в углу за мелкой сеткой закружились лопасти вентилятора, нагоняя свежие порции кислорода.
  Вектора проводили в центр голого помещения и посадили на металлический раскладной стул - костистый и холодный, словно вырытый из могилы труп. Черный мешок до сих пор был на голове агента. Он не мог увидеть лица, но вполне мог расслышать произносимые звуки. Люди вокруг него говорили. Их голоса звучали на английском, французском, итальянском и еще немецком языках. Звучали из темноты - из некой бездны, в которую вот-вот провалится и сам агент. Вектор не сумел посчитать, сколько в помещении людей, их голосовые чипы постоянно изменялись, чтобы запутать его.
  Раздался звонок сотового телефона. Мелодия.
  Когда Нуар отвечала на входящий звонок, Вектор расслышал пару слов - HATTATSU и кража данных. Шесть часов истекли. Дальше кто-то залепил агенту чем-то тяжелым по голове, вырубив его.
  
  Когда Вектор очнулся, то обнаружил себя нагим, сидящем на холодном стальном стуле в одних трусах. Из одежды на нем оставили носки, чтобы агент не простудился, держа стопы загорелых ног на шершавом бетоне, температура которого была близка к точке замерзания воды. Его руки были связаны за спиной бечевкой, а ноги - цепью с замком. Над Вектором на крученном черном проводе висела электрическая лампочка без абажура. На поверхности стекла этой желтоватой допотопной лампочки можно было разглядеть толстый слой пыли. Голова трещала от боли. Кровоточил левый висок.
  Их было все также трое.
  Нуар развернула стул и уселась в двух метрах от Вектора, сложив руки на спинке стула. Дуло ее автоматического пистолета все еще хладнокровно смотрело в лицо агента. Ее палец не покидал курка. У двери, весящей не менее тонны, стоял Джонни. Он уже снял свой пиджак и повесил его на стальную вешалку в углу помещения. Вектор видел, как агент держал руку на рукояти пистолета, готовый вынуть его из кожаной кобуры подмышкой в любой момент, если действия врага будут нести им какую-либо угрозу. Брюс, этот блондинистый сукин сын, стоял в метре слева от агента и поигрывал алюминиевой битой. Вектор не видел его глаз, но был уверен, что в них горела страсть - жгущая любовь и преданность, которую этот двухметровый ублюдок испытывал ко всякому рода пыткам.
  - Полчаса назад ограбили корпорацию HATTATSU, - начала разговор Нуар. - Данные проекта "Омега" были похищены среди белого дня, когда народу в здании больше чем мух слетевшихся на дерьмо. Как тебе удалось это сделать, Вектор? Давай отвечай. Кто тебе помог украсть данные? Кто он?
  Вектор молчал.
  - Отмолчаться не получится, дружок! Мы быстро развяжем тебе язык!
  Брюс сверкнул битой.
  Кровь хлестнула из разбитой брови, как вода из прорванной трубы, затопив глазное яблоко. Но Вектор не закричал от боли, стерпел, самодовольно продолжая смотреть через один правый глаз на девушку в черном одеянии, которая теперь была сама не своя - то ли от пенящейся злости, то ли от чувства досады. Агент уже заметил, что в словах Нуар звучала паника и страх за свой лесбийский зад.
  - Как ты провернул операцию? - спросила она.
  - Я всегда был с тобой.
  - Не ври. Не представляю, как ты ухитрился, но ты с кем-то общался. Кто твой сообщник, мать твою?
  - Никто.
  - Слушай сюда, у меня есть доказательства того, что сервер HATTATSU был взломан хакером, поэтому я надеюсь услышать от тебя имя "ковбоя". - Ее зубы скрипели от кипящей вулканической злости. - Какого черта ты улыбаешься? Ты думаешь, что ты самый крутой? Что ты обставил ЦРУ? Тебя это веселит, не так ли, ублюдок?! Посмотрим, как ты будешь веселиться, когда тебя начнут раскалывать на допросе - эти сукины дети, настоящие живодеры! Лучше говори сейчас, не-то хуже будет!
  Последовал еще один удар битой.
  На этот раз алюминий угодил агенту по челюсти, разбил нижнею губу и выбив пару коренных зубов.
  - Наверное, ты думаешь, что победил, - говорила Нуар. - Ты слишком самоуверен, да и слеп как крот. Сейчас я разочарую тебя. Да, тебе удалось перехитрить меня, но дальше Америки, данные, не уйдут! Ты ведь рассчитывал, что они попадут в руки Глобуса, а друг перешлет их в Кремль, не так ли?
  - Откуда ты?!
  - У нас есть свои информаторы, - сказал Джонни.
  - Кто бы не украл эти данные, он будет схвачен, когда выйдет на связь с Глобусом, - добавила она.
  - Не стоит недооценивать агентов КГБ.
  - Глобус наш двойной агент, а не ваш.
  - Но ведь...
  - Нет. - Нуар улыбалась. Паника в ее голосе исчезла. - Как, по-твоему, ЦРУ вышло на тебя в Лондоне?
  - Если Глобус и, правда, агент ЦРУ, то зачем он воровал данные?
  - Во-первых, это был интересный эксперимент. Правительство США не желает сотрудничать с теми, кто неспособен защитить самих себя. Первая кража была нужна для проверки безопасности HATTATSU, а лучший подопытный вор - политический враг, который только и мечтает забраться глубже в секретные архивы Министерства Обороны США. Проект "Омега" политическая фикция, пустышка, чтобы заставить Россию привлечь к операции лучших агентов КГБ, вроде тебя, Вектор. Разумеется, когда охотишься за мышью нельзя позволить зверьку ускользнуть в норку, а для этого необходимо целиком контролировать начатую тобой игру. Глобус был режиссером этой маленькой пьесы.
  - Чушь! Ты все выдумала!
  - В Лондоне я встретилась с Глобусом в кафе БЛЮЗ за несколько часов до тебя, - рассказывала она. - Ты ведь видел меня сидящей на капоте "Мерседеса", когда выходил из придорожного кафе. Я ждала тебя, Вектор. Твой друг рассказал, что общался с полковником Морозовым. Кажется это твой начальник? Он раскрыл твои козыри, передал 3D-фотографии "цветных" и спецификации их оболочек. Морозов, будучи большим человеком в КГБ, накопал целую уйму информации для тебя, но полковник не догадывался, что этим он помогает спецслужбам ЦРУ. Что касается "цветных", то я ликвидировала чертовую троицу еще до того, как шасси твоего hi-лайнера коснулись лондонской земли.
  - А как же преследование?
  - Это были наши люди.
  - И...
  - И звонок тоже был подстроен, чтобы до смерти напугать тебя. И билет, который вручил тебе Глобус, чтобы уж точно заставить тебя отправиться в Нью-Йорк. Все это было мышеловкой! Мы подбрасывали тебе небольшие подсказки, по которым ты приближался к ловушке. Долгое время ты считал, что дурачишь меня, но на самом деле, это я дурачила тебя! Я заставила тебя покориться, поверить в созданные мной иллюзии. Я манипулировала тобой как куклой через тонкие невидимые ниточки животного страха, бурных эмоций и сексуальных желаний. Все кончено, ты проиграл этот бой.
  - Что теперь будет со мной? - спросил агент.
  - Подождешь прибытия медиков.
  - Каких еще медиков?
  - Из HATTATSU, - ответила Нуар. - Они занимаются биотехнологиями, вроде тех, по которым были созданы Механизмы. Кто знает, какими драгоценными секретами напичкана твоя оболочка. Двое - люди корпорации, а третий, вьетнамец, съел собаку на подпольной медицине. Медики уж доберутся до тебя: выкачают твою память, рассортируют воспоминания и разложат по полочкам. Уверена в твоей голове много секретов КГБ - фамилий агентов, отчеты по операциям, разговоры и стенограммы. Они вывернут твой мозг наизнанку, а когда ты, наконец, сдохнешь, не выдержав мук от глубокого сканирования, тогда они анатомируют твое тело на одном из своих хирургических столов.
  - Получается, это конец? - Девушка кивнула. - Могу я попросить о последнем желании?
  - И что бы ты хотел?
  - Сигарету.
  - Извини, дружок, но здесь не курят, - ответила Нуар.
  
  Когда на следующее утро в бункер спустились нейрохирурги корпорации, Вектор был мертв. Он скончался от сердечного приступа. Что касается файлов, то они оказались удалены из памяти агента.
  
  
  29
  
  Двадцать шестого января, в субботу, Йохан выбрался на утреннюю прогулку по набережной в своем новом элегантном зимнем пальто, сшитом из пряжи генетически выведенной породы горных овец. Вокруг шеи был обмотан староватый и немного колючий клетчатый шарф, купленный вчера на московской барахолке у какой-то беззубой старухи, похожей на цыганку в цветастой шерстяной шали.
  В тот же день, протискивая тело через толпы москвичей, собирающихся возле лотков, он также приобрел пару старых, потрепанных выпусков, американских комиксов, переведенных на русский язык. Вечером он с удовольствием пролистал их пожелтевшие страницы, вспомнил шумные улицы Манхэттена, друга хакера, старого дядю Ирвина. Вспомнил свою комнатку на чердаке, в которой осталось еще столько много любимых ему вещей: стопки комиксов, плакаты, даже свои наброски и идеи, которые он никогда не отваживался отослать на электронный почтовый ящик нью-йоркского издательства.
  
  Обратно в Америку он возвращаться не собирался, по крайней мере, не в этом месяце. Дискету Йохан передал в Управление КГБ - зашел в один из компьютерных клубов и загрузил эти данные в личную папку Вектора. Пароли и адрес для входа в папку были прежде скопированы им из памяти агента.
  Когда загрузка была закончена, он сделал звонок Нику.
  Друзья поговорили, но недолго - пару минут. После этого Йохан уже никогда не набирал номер хакера.
  Еще долгое время Йохан не чувствовал себя в безопасности, он буквально пугался собственной тени. Любой шорох или звук чужих шагов нагнетали на него дикий ужас, бросали его в холодный пот. Когда Йохан прилетел в Москву, он жил, где попало - на вокзалах, в парках. Вскоре пришел сентябрь, на улицах сильно похолодало, и мужчина был вынужден разыскать работу, а для этого получить российское гражданство. Оформив бумаги и заполучив паспорт, Йохан нанялся работать на стройку вместе с эмигрантами из Китая и Закавказья. Жил в полуразрушенной грязной квартире на окраине столицы вблизи промышленной зоны - снимал клоповую комнату за шестьсот рублей в месяц.
  Ночами его мучили кошмары.
  Перестрелки, погони, фигуры в черно-белых костюмах, - то прошлое, от которого Йохан бежал быстрее, чем олимпийский спринтер; та память, которую он хотел выкинуть из головы как дурной сон. Укрытый драным клетчатым одеялом, брошенным прошлым жильцом, он без конца ворочался на старом изнасилованном матраце, пылящемся на голом бетонном полу, он сбивал одеяло ногами, затем просыпался и вновь закутывался в него как в кокон, замерзая в не отапливаемой московской квартире.
  Но уже скоро визитам кошмаров пришел конец, и случилось это во многом благодаря любви. Йохан нашел себе молодую девушку называвшую себя Ольгой. Они познакомились по типичной для городов-миллионеров и современного времени схеме - в киберпространстве. К этому времени Йохан уже подкопил денег на пересадку кожи, чтобы не напугать его будущую девушку рубцами и шрамами.
  Что же произошло с HATTATSU?
  Из новостных блоков Йохан узнал, что Ямамото обвинили в финансовых махинациях, укрытии прибыли корпорации от налоговых органов и разработке нанотехнологий в милитаристских целях. Разумеется, что все эти липовые обвинения были выдвинуты для того, чтобы вытеснить японца с рынка. Корпорация, наверное, и дальше продолжает научные проекты для Министерства Обороны США, правда, под новым юридическим именем и в другом американском городе - в Хьюстоне или Сиэтле.
  
  Угрюмые серые облака плотно оккупировали небо, от морозного воздуха коченели пальцы рук. Выдыхая пар, Йохан сунул руки в карманы пальто, замусоренные опилками, песком и еще какими-то крошечными непонятными объектами. По толстой корке, укрывшей застывшую реку, катались на коньках дети и родители. Жизнь для Йохана стала иной - обрела смысл! Пересчитав лежащие в кармане рубли, он поднял меховой воротник своего застегнутого на все четыре пуговицы пальто и направился к торговцу горячими напитками. Он купил то же что и вчера - чашечку кофе и свежую газету.
  Сделав несколько шагов по хрустящему покрывалу из снега, Йохан присел на скамью и глянул на циферблат, болтающихся на запястье часов "Ролекс". Ольга должна была подойти с минуты на минуту. Чтобы не терять время понапрасну, он надел очки и углубился в чтение купленной газеты. Йохан пробежал глазами по спортивной колонке и в очередной раз расстроился, что не угадал счет прошедшего вчера в московских компьютерных клубах футбольного матча за выход в полуфинал. Свернув газету, он отхлебнул кофе и посмотрел вдаль, сквозь железобетонные джунгли дышащего города.
  Миры стали параллельны друг другу - все вернулось к тому, с чего начиналось! Теперь, когда все потрясения остались за сотнями дней позади, прошлое казалось Йохану сном, сном от которого он наконец-то очнулся и который надеялся больше никогда не увидеть, по крайней мере, не в этой жизни.
  
   Август, 2007 г.

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"