Афанасьев Александр: другие произведения.

Адепты стужи

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
Оценка: 5.47*20  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    обновлено 01.05.11 Напечатано, часть снес по договору с издательством. Ссылки где купить выложу


   Пришли к Конфуцию его ученики и спросили: "Учитель! Чем следует платить за зло? Может быть, за зло следует платить добром, как подобает всякому хорошему человеку?"
   И ответил им Конфуций: "Нет, ни в коем случае! Нельзя платить за зло добром! Ибо если вы заплатите за зло добром - то чем же тогда вы расплатитесь за добро?"
  
  
   Адепты стужи
   Часть 1
   Под прикрытием
  
   Пролог
   18 августа 1992 года
   Военный госпиталь под Санкт Петербургом
  
   Закрытый военный госпиталь для командного состава Министерства обороны представлял собой старинную виллу-дворец, выкупленную казной и превращенную в нечто среднее между госпиталем и санаторием. Здесь не столько лечили, сколько долечивались на природе, набирались сил, чтобы снова встать в строй. К сожалению, к старому, причудливой итальянской архитектуры зданию пристроили новое - обычную, пусть и закрытую со всех сторон стеклянными панелями примитивную семиэтажку - здоровенный и уродливый корпус, ставший архитектурной доминантой на местности и портящий весь ландшафт. Хорошо, что остался огромный смешанный, в основном сосновый бор, с посыпанными песком дорожками и удобными скамейками на каждом шагу. Сидеть в таком вот бору, вдыхать свежий лесной воздух было даже не столько удовольствием, сколько одним из лечебных мероприятий, довольно эффективным, кстати...
   Сейчас, по одной из таких дорожек, вглубь леса довольно быстро шагал среднего роста, крепкий на вид человек, на вид лет пятидесяти, с проседью в волосах и аккуратно подстриженной бороде, в форме ЕИВ полка казачьей конвойной стражи без знаков различия. В руках у человека был большой серый пакет из плотной крафт-бумаги. Видимой охраны у него не было - возможно, она скрывалась где-то неподалеку, а возможно и вовсе - осталась у ворот, ибо в государстве, которым правил этот человек, после недавних бурь вновь воцарилось спокойствие, и бояться ему было нечего. Тем более, нечего ему было бояться среди офицеров его собственной армии, в которой когда то служил и он сам. Встречные врачи и долечивающиеся офицеры уже привыкли к его визитам сюда и при встрече отдавали честь, как это было предписано придворным этикетом и армейскими уставами. Человек кивал в ответ и шел дальше.
   Тот, к кому он пришел, сидел в беседке, на самом краю соснового бора, в одиночестве. Его желание побыть в одиночестве уважали - и вовсе не за то, кем он был, а исключительно за то, что он сделал. Цесаревич на удивление быстро поправлялся с тех пор как пришел в себя и светила медицины, совсем недавно боявшиеся давать прогнозы, теперь стыдливо опускали глаза...
   - Как ты? - коротко спросил государь, неуклюже присаживаясь рядом на невысокую деревянную скамейку - тебе, кстати, Ксения пакет собрала. Просила передать. Ну и я кое-что добавил от себя, не знаю, можно ли...
   - Пока нет - ответил цесаревич - но скоро будет можно... Как Ксения?
   - Как всегда. Источник проблем. Занимается тем, чем не пристало бы заниматься благовоспитанной девице из хорошей семьи. Она думает, что может скупить всю Россию... Не сразу, конечно, годам к сорока...
   - Возможно, она и сможет это сделать...- задумчиво сказал цесаревич Николай - и тогда мне придется царствовать, но не править. Как это сейчас модно говорить: "бабло побеждает зло", правильно?
   - Нет, неправильно - сухо сказал Государь - государство, живущее по такому принципу, обречено на гибель. Там, где "бабло", как изволит выражаться твое поколение, "побеждает зло" - оно побеждает не только зло, оно побеждает и честь, и достоинство и верное служение. Не все измеримо "баблом", и не все можно купить за "бабло". Впрочем, довольно об этом. Я хочу спросить, какие у тебя планы на будущее?
   - Планы? - цесаревич пожал плечами - думаю, они несовместимы с твоими. Вернуться в часть, верней в то, что от нее осталось. Служить дальше. Наше знамя осталось с нами - значит, и дивизию мы возродим. Пусть даже из пепла.
   - Ошибаешься - сказал государь - это как раз в моих планах. Сегодня я подписал высочайшее повеление на этот счет. Шестьдесят шестая десантно-штурмовая дивизия приобретает статус придворной и перебазируется под Санкт-Петербург, где включается в состав частей лейб-гвардии. Тебе, после выздоровления, конечно, надлежит подобрать место для ее дислокации - не дальше пятидесяти километров от Царского села.
   - Для чего? - цесаревич скривился как будто от боли - я же просил... Я обычный офицер армии и не стоит...
   - Стоит! - возвысил голос государь - как раз таки стоит! Ты не просто офицер, ты будущий государственный деятель и Император Всея Руси! Это - твой крест, твое служение и ты не смеешь забывать о нем!
   Цесаревич угрюмо молчал
   - Как ты считаешь - спокойнее спросил император - все закончилось?
   Цесаревич поднял голову, посмотрел на отца, с удивлением отметив, как тот постарел за последнее время. От средних лет, подтянутого мужчины, умевшего нравится женщинам, не осталось и следа - теперь перед ним был пожилой, отягощенный проблемами, требующими немедленного решения, человек
   - Что им еще надо...
   - Что надо? Им надо уничтожить нас - ответил Государь - и не за то, что мы что-то совершили, или что-то умышляем против них, нет. Просто у нас есть богатая земля, трудолюбивый народ, мы слишком большие и сильные. Мы существуем, мы сильнее их - и это достаточный повод для того, чтобы желать нам гибели.
   - Почему бы тогда не уничтожить их?
   - Потому что тогда мы станем такими как они. Если ты победил - но стал при этом негодяем - в чем же смысл такой победы? В том, чтобы стать негодяем? В том, чтобы одним негодяем на Земле стало больше? Я не хочу становиться негодяем, таким как они. А ты должен готовиться принять власть - потому что в любой момент это может потребоваться.
   Цесаревич невольно вздрогнул, взглянул на отца - он был спокоен и тверд, как всегда.
   - Они попробовали нас на прочность. Всех нас. Они напали на нас - и получили такой урок, который запомнят надолго. Возможно, до того, как они осмелятся напасть снова, пройдет лет семьдесят, а, скорее всего, меньше. Но кое-что они попытаются сделать и раньше. Ты читал "Конец эпохи ядерного сдерживания" фельдмаршала Лотиана?
   - Нет
   - А должен был. Куда интереснее, чем устав и эти ты и займешься, когда выйдешь отсюда. Фельдмаршал Лотиан умный и прозорливый полководец, он нашел слабые места в концепции гарантированного ядерного взаимоуничтожения, которая уже несколько десятилетий не дает свершиться новой большой войне. Он написал, что если в стране вооруженный мятеж и гражданская война, если ее самодержец убит - то никто не сможет нажать на ядерную кнопку и это страну можно брать голыми руками. Индивидуальный террор в сочетании с молниеносными ударами по жизненно важным точкам обреченной страны - вот новая концепция ведения войны Британии. САСШ пока ничего не хочет слышать, идут даже разговоры о коалиции между нами и САСШ, о совместной разработке астероидного пояса* - но это пока только слова. Коалиция была бы чрезвычайно выгодна, прежде всего, для самих САСШ - но ей не дадут свершиться. Помимо публичной власти в САСШ, которую они считают демократической, есть и тайная власть - власть старых европейских денег. Прежде всего, это деньги британцев и бежавших из страны французов - и они разрушат все коалиционные планы, с Россией им нужна война, а не мир.
   Цесаревич что-то хотел сказать, но государь предостерегающе поднял руку
   - Дослушай до конца. В мире неспокойно и с каждым днем становится все неспокойнее. Африку так и не удалось окончательно замирить, а у Германии не хватит сил, если она взорвется. Британцы этому взрыву, конечно же, помогут. Персия, хотя и является нашим протекторатом и партнером по нефте-газовому картелю - одновременно она закрывает глаза на радикальный исламизм, направленный против нас. Шахиншах готов за деньги приютить кого угодно, лишь бы это не было направлено против него самого. Италия и Австро-Венгрия слабнут, за их колониальное наследство развернется нешуточная борьба. Япония посматривает на нашу Сибирь, им мало половины Сахалина и островов, они хотят захватить как можно больше, хотят выбить нас из Порт Артура, аннексировать Желтороссию**. Наступает эпоха войн - и мы должны быть к этому готовы. Шестьдесят шестая десантная передислоцируется в Санкт Петербург, в течение года-двух нужно ее подтянуть до уровня дивизии особого назначения. Случись что со мной - ты должен будешь принять власть. И как ни странно - ты окажешься менее уязвим, чем я. Армия заслуженно считает тебя героем, в шестьдесят шестой дивизии ты легенда. Какой бы мятеж или переворот не был инспирирован из-за рубежа - армия не пойдет против тебя, потому что ты ее часть, один из тех офицеров, на которых нужно равняться. Поэтому, в случае с тобой концепция фельдмаршала Лотиана не сработает.
   Цесаревич молчал
   - Подумай над тем, что я тебе сказал. Как вы говорите - с нами Бог, за нами Россия? Так вот, за тобой и в самом деле - вся Россия и ты в ответе за нее, теперь уже не меньше, чем я. А фрукты съешь все. Тебе надо быстрее поправляться...
  
   * разработка астероидного пояса - в этом мире космические технологии развивались быстрее. В 90-е годы уже стоял вопрос о том, чтобы исследовать астероиды на предмет наличия в них цветного металла и если исследование показывало, что металла там много и разработка рентабельна буксировать его, переводить на околоземную орбиту и там добывать этот металл. Проект это был вполне реален и окупаем в отличие от бессмысленных полетов на Луну
   ** Желтороссия - так называлась территория, находящаяся под русским протекторатом в Китае - современная Манчжурия и еще кое-что.
  
   Картинки из прошлого
   06 сентября 1992 года
   Палермо, Сицилия
  
   Маленький турбореактивный самолет "Лир", высвистывая моторами нудную тягучую мелодию, заходил на посадку в аэропорту Палермо "Фалькони и Борселино" - и два его пассажира прильнули к иллюминаторам, во все глаза рассматривая окрестности. Аэропорт был расположен у подножия огромной горы, самолет на фоне горы казался карликовым - этакая белая точка на фоне коричнево-серого базальта. Точка быстро снижалась, стремилась коснуться колесами пыльной бетонной полосы, пассажиры восторженно наблюдали проносящиеся совсем недалеко от иллюминаторов горные склоны, понимая что видят саму вечность...
   Самолет зарулил к единственному современному и ухоженному зданию в этом аэропорту - поблескивающему стеклом бизнес-терминалу. Обычно - прилетевших сюда на своем личном самолете бизнесменов - итальянцев, встречает кавалькада машин, пропущенная прямо на летное поле - патриотичные и состоятельные итальянцы из машин предпочитали представительские "Ланчия" и "Альфа-Ромео". Цвет предпочитали обычно не черный, как русские и североамериканцы, не серый как германцы - а темно-синий. Но этот самолет никто не встречал, его даже в полетный план внесли за день - хотя обычно вечно спешащие бизнесмены и купцы так и делают. Как только самолет замер на положенном ему месте - дверь, ведущая в пассажирский салон самолета, откинулась, превращаясь в удобный трап. Из самолета вышел один из пассажиров, осмотрелся по сторонам и неспешно отправился в здание бизнес - терминала. Пешком...
   Человеку этому был на вид лет сорок. Крепкий, коренастый, среднего роста, с тонкими седыми усами, короткой стрижкой и постоянно шныряющими по сторонами глазам, тепла в которых было не больше, чем в выброшенных прибоем на пляж окатанных волнами голышах. Черные, поблескивающие, никогда не остающиеся без движения глаза, по которым прочесть мысли этого человека было совершенно невозможно. Одет он был в неприметный, недорогой серого цвета костюм, в руках держал кейс.
   Таможенный контроль в бизнес-терминале совсем простой и примитивный, для итальянцев понятие "уважаемый человек" - не пустой звук, а для сицилийцев - тем более. На контроле человек предъявил новенький, в темно-синей обложке с золотистым гербом британский дипломатический паспорт на имя Найджела Мартина и его, как это и полагается по Венской конвенции, пропустили без досмотра. На плохом, с сильным акцентом итальянском человек попросил его подвезти до основного здания аэропорта, что и было незамедлительно выполнено - ради таких случав в бизнес-терминале всегда держат несколько легких тележек на электротяге, похожих на те, которые используют в гольф-клубах, только с полностью закрытой кабиной.
   В аэропорту Палермо человек никогда не был - но войдя в него, сориентировался мгновенно и подошел к стойке "Hertz rent a car", оформленной в фирменные серый и черно-желтые тона. Расплатившись корпоративной карточкой Visa (здесь лучше было платить так, наличными всегда платила мафия) от банка Бэринг Бразерс взял напрокат пожилую серую Альфа-Ромео - пожилую это относительно, в прокатных фирмах совсем старых машин не держат. Шесть лет - довольно большой срок для прокатной машины с ее громадным пробегом и сменяющимися за рулем водителями - поэтому и обошлась она ему совсем недорого. Но для понимающего человека прихотливый герб "Альфа-Ромео" на капоте значил многое - эти машины, седаны и купе отличались отменной управляемостью и мощными, полугоночными двигателями, при этом стоили дешевле германских. Такая машина, если не раскрашена в яркие, столь любимые итальянцами цвета, весьма незаметна, и при этом позволяет как догнать любую машину, так и самому уйти от погони...
   Расплатившись за три дня аренды (если решите продлить, сэр, не извольте беспокоиться - мы принимаем оплату через любой банк, кредитными картами и через Интернет...), британец лихо проскочил паркинг - заодно опробовав ходовые качества машины и оставшись ими доволен, подкатил к ведущим на летное поле воротам. Несколько минут переговоров с важным, толстым, усатым карабинером, закончились тем, что из рук в руки перекочевала бумажка в пять британских фунтов, а ворота для прокатной серой Альфы открылись. "Уважаемых людей" здесь уважали, особенно тех, кто готов был платить за то, чтобы его уважали...
   Выехав на летное поле, британец дал полный газ и уже через минуту лихо, с заносом подрулил к Лиру с откинутым трапом. Только после этого из самолета выбрался второй человек - похожий на старого боцмана. В руках он держал глиняную курительную трубку...
   - Э... Найджел, ты уверен, что этот Боливар выдержит нас двоих? - спросил второй британец, подозрительно осматривая поданное к трапу транспортное средство
   - Она и четверых выдержит, сэр, это вторая фирма в мире, выпускающая полугоночные машины в больших количествах, после MG, естественно, сэр... Она не подведет.
   - Ну, раз так...
   Вообще, машина была четырехместной и четырехдверной, но перенести длительную поездку на заднем сидении взрослому, средней комплекции мужчине, не получив при этом острого приступа радикулита вряд ли было под силу. Поэтому, сэр Колин, покряхтывая влез на переднее пассажирское сидение - как и в любой полугоночной машине в его роли выступало спортивное сидение с минимумом удобств и максимумом боковой поддержки, пристегнулся четырехточечным ремнем безопасности, бросил на колени старый потертый дипломат. И в следующую секунду едва не проглотил язык - так лихо водитель взял с места...
   - Найджел ... ты вроде должен охранять меня, а не убить... Не забывай об этом...
   - Нужно поспешать, сэр... - отозвался водитель.
   Почти не снижая скорости, машина вылетела на шоссе - таможенник, схававший до этого пять фунтов, с радостью поднял перед приближающимся на скорости серым болидом шлагбаум...
   Сам аэропорт "Фальконе-Борселино" располагается десятком километров западнее Палермо, на самом берегу моря, а до Палермо и дальше, туда куда нужно было добраться двум прилетевшим на Лире британцам, нужно было ехать по одной из красивейших автострад мира - Е90, идущей по всему сицилийскому побережью и пресекающейся только в самом Палермо - часть скоростной автострады, проходящая в городской черте Палермо, считалась городской улицей и носила название "Норд-Квест"...
   Первое что бросалось в глаза в Сицилии - это дороги. Дороги здесь были идеальные - широкие, скоростные, бетонные, постоянно ремонтируемые - лучше, чем в любой столице мира. Бьющим в глаза контрастом с ними была беспросветная нищета поселков и маленьких городков - грязь на улицах, вольготно лежащие в лужах свиньи, чумазая, играющая тут же ребятня. Даже в городах особого богатства не было - любому, кто приезжает на Сицилию - в любом небольшом городке в старых кварталах бросаются в глаза обвивающие дома трубы, с которых капает вонючая вода - таким образом отводятся нечистоты. Хорошо, что не по открытым канавам, как было раньше...
   Из этой нищеты не было выхода. Сицилия вообще не так уж богата - бедная, каменистая, сложно обрабатываемая почва не дает щедрого урожая, хорошо растут только виноградники, с которых делают особое, красное, терпкое и насыщенное вино. Еще хороший улов можно взять в прибрежных водах - поэтому все прибрежные городки и деревеньки - сплошь рыбацкие (заодно и контрабандистские). Но на Сицилии людей было намного больше, чем могла прокормить земля этого острова, итальянки вообще рожали много - и путь у многих был один. В мафию. Мафия здесь не просто пустила корни - здесь было ее родовое гнездо, власти в Риме давно уже отчаялись с нею бороться, ибо во многих населенных пунктах в мафии состояли все взрослые мужчины, от первого и до последнего человека. Мафия занималась контрабандой, рэкетом, наркоторговлей, убийствами. Благодаря мафии на острове были такие великолепные дороги - все дело было в том, что на строительство коррумпированные римские чиновники выделяли деньги, и все они шли в руки мафии. Нет, они не разворовывались - считалось грехом обкрадывать родной остров. Просто мафия держала эти деньги в обороте год, другой, покупала и продавала наркотики, увеличивала эти деньги пятикратно, а то и десятикратно - а потом пускала их на предназначенные цели, на строительство и прочее. Все это знали - но копаться в этом никто не хотел. Те, кто хотел знать, те кто не соблюдал закон молчания - давно лежали в земле изрешеченные пулями - и здесь, в Палермо и в Риме.
   - Сэр, пригнитесь, пожалуйста... - в голосе Найджела зазвучал металл, держа руль одной рукой, второй он вытащил из-за пояса американский автоматический Кольт и положил его рядом с рычагом переключения передач - и не поднимайтесь, пока я не скажу...
   - Что? - сэр Колин поспешил выполнить указание, он знал, что на острове опасно, но не думал, что проблемы начнутся вот так, сразу...
   - Мне не нравятся вон те мотоциклисты, сэр, они прямо за нами идут. И они нарушают местный закон, ездя таким образом. Сейчас мы свернем, и посмотрим, что к чему.
   И впрямь - в соседнем ряду, двумя корпусами дальше держался восьмисоткубовый БМВ, переделанный для езды по городу - самая мощная европейская машина в данном классе, если не считать нового, тысяча сто кубового стритфайтера этой же фирмы. И на нем восседали два, затянутых в кожу седока, причем на голове у каждого были черные шлемы с наглухо закрытым забралом. Все в черном, на черном мотоцикле, эти люди казались посланцами смерти, а вполне возможно - так оно и было на самом деле. Несколько лет назад власти острова издали местный закон, запрещающий двум мужчинам одновременно ехать на одном мотоцикле - острословы прозвали его "законом о мотоциклистах-гомосексуалистах", хотя на деле... смех смехом, а песец кверху мехом... Дело было в том, что самым популярным способом демонстративной расправы с неугодным здесь был расстрел его из автомата пассажиром мотоцикла. Мощный, приспособленный для городской езды мотоцикл, водитель и киллер, оба в шлемах, так чтобы потом не опознали, заполненные транспортом улицы Палермо, которые такой вот мотоцикл прошивает как раскаленный нож - масло, дешевый пистолет-пулемет, который выбрасывается в мусорный контейнер или в море после террористической акции... Так погибли судья Стампанато, капитан карабинеров Крези и многие другие - это только последние жертвы, так их - сотни. Были и другие случаи - когда полицейские либо охрана мафиозных донов, подозревая в каждой паре мотоциклистов киллеров, просто открывала по ним огонь без предупреждения - так погибли несколько европейцев, путешествующих на мотоцикле. Поэтому, принять закон приняли, ну а кто его нарушал - тот мог потом пенять исключительно на самого себя. На Сицилии много народа, у которого "легкая гашетка".
   Найджел ждал до последнего - и только после того, как проскочили Виллаграция де Канини - резко, через полосу, слетел с главной Е90, на второстепенную дорогу СС113, ведущую в Капачи, под визг тормозов и разъяренные гудки других водителей. Непонятно - то ли эти мотоциклисты охотились за ними, то ли за кем-то другим - но как бы то ни было, свернуть на эту же дорогу они не смогли и дорожный поток унес их дальше, к Палермо...
   В Капачи - дальше этого населенного пункта можно было снова выскочить на Е90, Найджел Мартин и сэр Колин остановились перекусить в придорожной траттории. Траттория эта представляла собой покосившуюся одноэтажную лачугу и несколько деревянных, не пластиковых столиков с такими же стульями под обвисшими, выцветшими, спасающими от беспощадного солнца зонтами - но Боже, как же здесь кормили. Ничего подобного местной pasti не ел ни один из британцев. Pasti, antipasti в виде выловленных только утром даров моря, местный лимонад со льдом из только что выжатого лимона, который еще утром висел на ветке в нескольких десятках метров отсюда. И вся обильная трапеза на двоих обошлась британцам ненамного дороже, чем ланч в каком-нибудь лондонском недорогом ресторане, после которого глотаешь Маалокс и другие подобные лекарства. В качестве бонуса - пока хозяин траттории готовил, прислуживала дочь хозяина - на вид ей было лет шестнадцать. Ни один модный журнал мира не отказался бы поместить ее фото на обложке. И таких девушек в этом бедном, но гордом краю было много, эта была не самой красивой среди подруг. Сэр Колин начал понимать, почему тот человек, навестить которого он приехал сюда, выбрал в качестве своего убежища именно этот край...
   Перекусив и оставив на столе вдвое больше, чем стол обед, британцы снова сели в машину и уже через километр вновь выскочили на Е90. Мотоциклистов не было видно, а автомобильный поток уплотнялся - впереди был "Норд Квест", а дорога эта была платной...
   - Сэр, может, проедем побережьем? Виа Сапмоло, Сент-Эразмо? - осведомился Найджел, пока машина, двигаясь в час по чайной ложке, подъезжала к пункту сбора оплаты
   - Ты тут бывал?
   - Нелегально, сэр... Сами знаете, здесь бывают и русские и германцы - а вот нас не жалуют...
   Сэр Колин подумал...
   - Нет, не стоит... Еще не хватало вляпаться во что-нибудь... Говорят, перестрелки прямо в городе происходят?
   - Бывает и такое, сэр, но редко. У донов заключено соглашение, в городе не воевать, все разборки - за городом. Многие там живут, у многих - семьи, дети, для итальянцев это священно. Они не такие уж злодеи, сэр, просто они не такие как мы. У них есть понятие l'onore, честь - и это священно для каждого сицилийца. Любой сицилиец скорее умрет, чем потеряет свою честь...
   - Тем не менее, убивают они друг друга изрядно, мой мальчик ... - философски, как старый, пожилой и умудренный опытом человек заметил сэр Колин
   Найджел промолчал.
  
   Расплатившись на пропускном пункте, британцы поехали по "Норд Квест" - здесь были городские ограничения скорости, но их никто не соблюдал, а дорога была ничуть не хуже федеральной Е90, позволяла держать скорость далеко за сотню. По левую руку мелькали жилые кварталы Палермо, вперемешку с промышленными - это был единственный город на Сицилии, где была хоть какая то промышленность. Здесь даже автомобильный завод был, от компании ФИАТ...
   Машины попадались самые разные, в основном двух крайностей - либо небольшие, итальянцы вообще обожают небольшие автомобили с их-то городской теснотой - либо наоборот шикарные. Прямо перед ними катила чисто мафиозная машина - серая "Ланчия Тема" с шестицилиндровым мотором от Феррари. Часто такие машины бронировались, но бронирована ли была эта - понять было невозможно. Эскорта у машины не было - здесь это было не принято, только самые авторитетные доны, члены Копполо* позволяли себе эскорт из машин. А если какой выскочка из менее авторитетных себе позволит - это был повод для убийства. Каждый - должен был знать свое место.
   Быстро проскочив по "Норд Квесту", у Чиавелли вновь вышли на Е90, тут уже плату не собирали. Теперь дорога вновь пошла по самому берегу, через Кастельдаччия, туристическую Термини Имереса и дальше, на Катанию - второй по величине город Сицилии, край рыбаков и контрабандистов. Но до Катании им ехать было не нужно...
  
   * Копполо - купол, высший совещательный орган мафиозных группировок
  
   Картинки из прошлого
   20 мая 1993 года
   Зона племен, провинция Нангархар
   Афгано-индийская граница
  
   И хотя здесь не было суровой зимы, с морозами и ледяными ветрами - горы все равно чувствовали весну. Горы просыпались. Пели птицы, на склонах гор весело зеленели поля конопли - конопля была едва ли не единственным источником дохода местных крестьян, все сильнее пригревало солнышко. Неизменным оставалось только одно - дорога. Великий путь, по значению не уступавший Шелковому, проходил через эти места, кормя всех, кто желал от него кормиться. Движение на дороге не замирало ни днем, ни ночью - и даже прошлогодние ракетные налеты не озлобили людей. Русские били только по военным объектам и по лагерям подготовки боевиков - а он здесь пользовались такой славой, что если где-то организовывался лагерь боевиков - то в соседних кишлаках начинали готовиться к уходу на другую землю. Те, кто обучался в лагерях, были дикими и жестокими людьми, Коран они признавали только на словах, а единственным правосудием для них был автомат. Автомат, да местный амир - не менее жестокий, чем они. Торговать с лагерями было выгодно - всем требовалась еда и одежда, заодно и наркотики - а вот жить рядом с лагерями было невыносимо. Когда русские одним махом избавили местных от большинства из них - при том на мирные кишлаки не упала ни одна ракета - местные племенные вожди поняли это и оценили. Лагеря восстанавливались, снова и снова в эти края приходили люди со злобой в сердце и фанатичным желанием убивать - но до того, что здесь творилось в предыдущие годы, было очень далеко...
   Небольшой темно-зеленый джип с закрытым кузовом остановился в самом центре небольшого селения, расположенного в двадцати километрах западнее Джелалабада, остановился у мадафы, пристроенной к местной мечети. Водитель какое-то время медлил, осматривался - но потом открыл хлипкую, сделанную из дерева (в Индии часто весь кузов машины делали из дерева) дверь и одним ловким прыжком выскочил наружу.
   Выглядел этот человек как типичный местный житель, зажиточный - во всяком случае, не так как русский, на русского он был не похож совершенно. Среднего роста, довольно молодой, чернявый, загорелый с длинной бородой. Одет он был скорее не как пуштун, а как хазареец: в холщовые, из хорошей ткани брюки - тамбон, широкую хлопчатобумажную рубаху - пиран и теплую безрукавку поверх нее - воскат. Все-таки здесь было довольно холодно, особенно по ночам. Чалму он накручивал так, как и подобает истинному мусульманину. В руках человек держал пухлый портфель черной кожи, такие обычно носят британские доктора, которые в этой глубинке совсем и не бывали...
   Оставаясь у машины, человек огляделся. От его внимательных глаз не укрылось ничего - ни старый, потрепанный грузовик, почему то незагруженный и стоящий так, чтобы при необходимости перекрыть выезд с площади. И трое в тяжелой, плотной одежде, какую носят местные горцы с винтовками Ли-Энфильд, которые здесь были еще в ходу. Но самого главного не было - знака опасности, знака отмены операции, который бы местные обязательно оставили бы, если бы здесь были британцы, если бы встреча была провалена. А это значит - можно идти.
   Войдя в мадафу, человек резко остановился - два ствола были направлены на него, пистолет Маузер и пистолет-пулемет BSA. Люди, которые их держали, без сомнения пустят их в ход, если будет в том необходимость...
   - Мир вам, именем Аллаха - спокойно сказал гость - разве так в вашем народе принято встречать вошедшего в дом путника?
   - И тебе мир, путник - сказал автоматчик, не опуская, однако своего оружия - что привело тебя в наши края?
   - Дороги, ведущие к Аллаху трудны и опасны - ответил "доктор" - но я не из тех, кто сидит с сидящими.
   - Проверь его - кивнул автоматчик.
   Второй, с Маузером засунул его за пояс, наскоро и довольно непрофессионально обыскал пришельца, заглянул в портфель. Али отметил про себя, что хотя оружия у него не было - выхватить торчащий за поясом у того, кто его обыскивал Маузер, и отправить их обоих к Аллаху - дело пары секунд, не больше. Но он приехал сюда не за этим.
   - У него ничего нет - закончив обыск, провозгласил второй
   Автоматчик отступил в сторону, давая гостю дорогу...
   Помимо зала - а он в этот час в мадафе был полон, и у всех было оружие, за залом было небольшое помещение, имеющее два выхода - в мечеть и в мадафу. Именно там гостя ждал полновластный хозяин сих мест, один из наиболее авторитетных пуштунских племенных вождей, шейх Дархан - высокий, наголо бритый человек лет шестидесяти. Несмотря на свой возраст, человек этот способен был еще согнуть руками стальной лом и удовлетворить за одну ночь не одну женщину из своих наложниц. Помимо этого, шейх любил и умел воевать - его опасались даже британцы. Такие люди как шейх были основной причиной того, что британцы так и не осмеливались снова сунуться в Афганистан и захватить его силой, выйдя на границы с Российской империей. И это несмотря на то, что Афганистан находился в британской зоне влияния...
   По правилам пуштунского гостеприимства гостю предложили чай и лепешку - гость здесь священен.
   - Мир тебе, путник! - прогудел шейх, голос его был гулким и громким, как рев быка - что заставило тебя искать встречи со мной?
   - И вам мир, именем Аллаха уважаемый шейх - пришелец поклонился, прижав руку к груди, как это было здесь принято - я пришел сюда, чтобы предложить помощь вам и вашему многострадальному, разделенному границей народу. Любой пуштун, беден он или богат - прежде всего, свободен, так гласит Пуштун-Валлай.* Но как вы можете говорить о свободе, когда несвободны ваши братья по крови и по родству, что находятся по ту строну границы?
   - Кто ты, путник? - спросил шейх - ты осмеливаешься говорить дерзкие речи!
   - Я из тех, кто приходит с севера, шейх - просто ответил Али
   Такого ответа шейх не ожидал - он задумался, поглаживая длинную, смоляную бороду
   - Ты не похож на тех, кто приходит с севера. Больше ты похож на одного из нас. Да и те, кто приходит сюда с севера, обычно приходят с оружием в руках.
   - Я турок по рождению - гордо ответил человек - но я подданный Белого Царя и воин его великой армии. У меня нет оружия, мое оружие - слово.
   - Мой отец был на севере... - задумчиво проговорил шейх - он говорил, что на севере от нас расположена огромная страна, что она столь велика, что ее не проехать ни за день, ни за два, ни даже за неделю. И во главе ее стоит Белый Царь, справедливый и мудрый, пекущийся о благе своего народа...
   - Сейчас, когда есть самолеты, путешествовать по моей стране можно намного быстрее - с усмешкой ответил Али - но она и впрямь велика и могуча, хвала Аллаху. И про Белого Царя ваш отец сказал совершенно верно.
   - Ты правоверный? - сразу отреагировал на славицу Аллаху шейх
   - Да, я правоверный, и скоро настает время намаза. Вы позволите совершить намаз вместе с Вами, шейх?
   - Отказать правоверному в его желании обратиться с мольбой к Аллаху страшный грех, тот кто это сделает, вымостит себе дорогу в ад камнями величиной с гору. Но разве Белый Царь позволяет правоверным совершать открыто намаз?
   - Белый Царь, хоть и не является правоверным, но уважает истинную веру. Ни один правоверный подданный Белого Царя не испытывает неудобств потому что он правоверный.
   - Англизы говорят другое...
   - Англизы лгут - безапелляционно заявил Али Халеми, конечно у него здесь и сейчас было другое имя, но это был именно Али Халеми, капитан военно-морского спецназа направленный сюда для выполнения специального задания - англизы лгали вам всегда, они стравливали и стравливают наши народы годами и десятилетиями. В той стране, откуда я родом никто не преследует за веру. Господь един и каждый вправе обратиться к Богу по вере его.
   - Ты красиво говоришь, незнакомец - было видно, что шейх не уверен в своей правоте - но как же быть с тем, что подданные Белого Царя убивали наших братьев по крови и вере? Это было совсем недавно, незнакомец...
   - Я был там, эфенди! - спокойно и твердо сказал Али - я сражался за свою землю с оружием в руках, я защитил ее и горжусь этим! Возможно, при этом я убивал и правоверных, и даже пуштунов, если они там были! Но разве кодекс Пуштун-Валлай не говорит о том, что каждый взрослый мужчина должен с оружием в руках встать на защиту родной земли, если на нее пришли захватчики?
   - Ты убивал наших! - тот, кто его обыскивал лапнул рукоять Маузера и замер, остановленный взглядом шейха Дархана...
   - Твои дела опережают твои мысли Абдалла - веско проговорил шейх - и это плохо. Смири коня гнева своего уздечкой благоразумия. Изволь уважать своего врага, ведь настоящий воин уважает даже своего врага, если тот достоин уважения. Пуштун-Валлай - это кодекс чести и любой мужчина имеет право жить по нему, даже если он и не брат по крови нам. Ты прав, незнакомец, ты правильно поступил, взяв в руки оружие, когда на твою землю пришли враги. Но и мы правы, когда хотим получить кровь за кровь, пролитую нашими братьями на твоей земле.
   - Но разве ваши братья сражались за свою землю, эфенди? Разве ваша земля свободна и за нее не нужно сражаться? Разве ваш народ не разделен границей? Если вы боитесь сразиться с англизами, чтобы освободить всю свою землю - почему же вы обвиняете меня в том, что я не боюсь воевать за свою землю, эфенди...
   Тяжелое молчание повисло в душной, темной комнатке...
   - Что ты хочешь, незнакомец? - спросил, наконец, шейх Дархан
   - Я пришел, чтобы сказать вам: хотя ваши мужчины взяли в руки оружие, и пришли с ним на нашу землю - Белый Царь не держит на вас за это зла, он знает тех, кто злоумышлял против него. Даже когда он приказал отомстить за свой народ и свою землю - то приказал бомбить только военные базы и лагеря душманов, ни одна бомба, ни одна ракета не упала на мирные кишлаки. Белый Царь готов помочь вам освободиться от власти англизов и воссоединиться всему пуштунскому народу в единых границах, он готов дать вам деньги и оружие. Хорошее оружие, и его будет очень много.
   - А что будет нужно Белому Царю взамен? - недоверчиво спросил шейх Дархан
   - Белому Царю ничего не нужно от пуштунского народа, у него и так достаточно подданных. Он хочет, чтобы вы наказали лживых и подлых англизов, клявшихся ему в мирных намерениях, а потом вероломно посягнувших на его землю и его народ.
   Шейх задумался. Здесь и сейчас решалось очень многое. Англизы действительно лживы и подлы, в то же время его отец рассказывал, что те, кто живет на севере не такие, что они - честные люди и достойные уважения воины. Кодекс "Пуштун-Валлай" позволял брать деньги за кровь в качестве выкупа, а тут предлагают даже не деньги - оружие, которое пойдет на правое дело. Возможно, что и рассказы англизов про то, как угнетают правоверных в империи Белого Царя - тоже ложь, ведь лжец не может не лгать. И шейх принял решение...
   - Ты говорил, что ты правоверный, незнакомец...
   - Ля илляхи илля Лляху Мухаммед расуль Аллах** - произнес гость шахаду, подтверждая свою веру...
   - Тогда, мы вместе с тобой совершим намаз. И после этого, я скажу тебе свое решение. Скажи, как обращаться к тебе?
   - Меня зовут Карим
  
   * кодекс чести пуштунов.
   ** Нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед пророк его
  
   Картинки из прошлого
   06 сентября 1992 года
   Монтемаджоре Белсито, Сицилия
  
   В пункт их назначения дорога вела уже похуже - но тоже приличная. Монтемаджоре Белсито - одна из тех захолустных деревень, в которых проживает несколько сотен жителей и которые и составляют саму суть этого сурового края. Старинные, сложенные из камня дома. Небольшая деревенская площадь с обязательным католическим приходом и тратторией, перед которой целыми днями сидят старики и режутся в трик-трак. Жители, у которых omerta, закон молчания, впитывается с молоком матери. Женщина здесь не покажет полицейскому, кто убил ее мужа, отец не покажет на убийцу сына. С ними разберутся потом. Сами. Если смогут. А если не смогут - значит, так тому и быть...
   Старенькая Альфа пробиралась по узкой, ведущей к площади улице - и по мере ее приближения к центру жизнь в поселке замирала - захлопывались ставни, с улиц исчезали играющие дети, замолкали даже собаки. Все дышало какой-то неосознанной опасностью...
   - Стоп! Давай немного назад!
   Альфа сдавала назад, чтобы не светиться на площади, где разыгрывалось сейчас представление...
   На площадь вели две дороги - одна от Алиминоса, по которой в селение и въехала Альфа, вторая - от Понте Агостинелло, как раз с противоположной стороны, двумя километрами дальше. И вот как раз с той стороны и приехал величественно въезжающий сейчас на площадь массивный черный Даймлер, выпуска годов пятидесятых. На аукционе автомобильных раритетов такая машина была бы без сомнения по достоинству оценена знатоками - как же, лимузин заводского изготовления, такие вообще штучно делали. Здесь, в бедной и заброшенной сицилийской деревушке такая машина смотрелась дико - не менее дико, чем, допустим, летающая тарелка.
   - Еще назад сдай...
   Величественно, со скоростью километров десять в час, Даймлер обогнул всю площадь, почти не покачиваясь на неровностях, подкатил к выбеленному зданию прихода - обычного для такой глубинки церковного прихода. Найджел взял в руки пистолет - хотя понимал, что случись чего - и пистолет не поможет. Местные жители в разборке местных с неместными всегда помогут местным - просто потому, что они сицилийцы. Возможно, когда-нибудь их обгоревшую, изрешеченную пулями Альфу найдут недалеко отсюда в ущелье - с двумя выгоревшими до костей трупами на переднем сидении. А может - и никогда не найдут. Такова была суровая правда жизни - они были посланцами величайшей в мире империи, над которой не заходит солнце - но здесь и сейчас это ровным счетом ничего не значило. Здесь они были просто людьми, убить которых так же просто, как и любых других людей.
   Первым из Даймлера выскочил водитель - он был одет, как ни странно, в комбинезон на голое тело - так здесь одеваются бедные крестьяне. При взгляде на него почему то приходила ассоциация с бычком - такой же крепкий, упрямого вида. В руках у него было оружие - страшное на ближней дистанции, двуствольный обрез lupara, обычное оружие сельской мафии, которая не признает автоматы. Заряжены такие обрезы бывают крупной дробью, пересыпанной солью - чтобы доставить жертве как можно больше мучений перед смертью. Стреляли здесь обычно в живот и оставляли умирать...
   Вторым, с переднего пассажирского кресла выбрался такой же молодец, только без лупары - он открыл заднюю дверь справа и помог выбраться из машины полному, даже толстому, тяжело дышащему старцу с седыми волосами, при ходьбе хромающему и опирающемуся на палку. При появлении старца затихли даже старики у траттории. Одет был это старец в совершенно неуместный на жаре черный шерстяной костюм. Поддерживаемый молодым спутником, он проковылял к двери церковного прихода и зашел внутрь, водитель с обрезом остался у машины, бросая недобрые взгляды на перекресток с замершей в нем Альфой. Найджел мог снять его меньше чем за секунду из пистолета - но что тогда делать дальше?
   - Наши действия?
   - Ждем... - сказал сэр Колин
  
   Старик пробыл в приходе около часа, за это время никто туда не входил и не выходил - видимо то ли уважали старика, то ли боялись нарушить его уединение. Наконец, поддерживаемый тем же молодым, старик появился на пороге прихода, огляделся по сторонам, махнул кому то рукой, сел в машину. Снова, на малой скорости описав круг по деревенской площади, машина исчезла в том же направлении, откуда она и приехала.
   - Вот теперь наша очередь - довольно заключил сэр Колин - только помни, чтобы не происходило, не делай глупостей и не торопись со стрельбой. Здесь это не пройдет...
  
   В здании parroccia было на удивление прохладно для такого жаркого дня, яркое солнце лилось через стеклянные витражи, разбиваясь цветными пятнами на деревянном полу. Здесь все было деревянным - грубо сколоченные скамьи для прихожан, деревянный крест с распятым на нем Иисусом, дева Мария с младенцем - итальянцы почитают ее больше всего - в окружении завядших живых цветов. Было тихо, воздух был какой-то прозрачный, можно было даже видеть, как в лучах света лениво кружатся пылинки...
   Сэр Колин кряхтя, прошел к исповедальне - судя по метке, там был священник, а больше в приходе никого и не было. Откинул тяжелую тканую портьеру, забрался в узкую и тесную деревянную кабинку, присел на небольшую низко расположенную скамейку, неловко подогнул под себя сразу начавшие болеть ноги. Пригнувшись, приник губами к деревянной решетке....
   - Падре, исповедайте меня, ибо грешен я и грешен тяжко...
   - Ты действительно грешен, Колин - раздалось в ответ - и вряд ли даже я смогу отпустить грехи такому вероотступнику и грешнику как ты. Для этого тебе нужно ехать в Ватикан и исповедоваться перед самим Папой. Но вряд ли папа примет исповедь у вероотступника. Так зачем же ты ищешь отпущения грехов у меня, а не у протестантского пастора?
   - Помимо моей воли есть воля тех, кто выше меня - и вам падре, это должно быть известно, как никому другому.
   - Так ты, значит, пришел в храм Божий не по своей воле, а по воле тех, что выше тебя? Как же ты тогда может надеяться на отпущение грехов, если сам не веруешь?
   - Неисповедимы пути господни и у каждого - своя дорога в храм...
   - И дорога из храма тоже у каждого своя. Какую предпочитаешь ты?
   - Вы не остановитесь перед тем, чтобы осквернить дом Божий пролитой здесь кровью, падре?
   - Ну, тебя потребность проливать кровь никогда не останавливала, Колин. Да и меня, признаюсь, тоже. Раз ты не веруешь, не принадлежишь к Римской католической церкви - значит, и в исповеди моей не нуждаешься. Так что давай, не будем оскорблять притворством Господа нашего и поговорим как разведчик с разведчиком, пусть и бывшим....
   Первым выбрался из исповедальни сэр Колин, вторым - святой отец, служащий здесь. Невысокий, одетый в скромную сутану - но живой, подвижный, со смеющимися, обманчивыми серыми глазами и загорелым лицом. Священнику было не меньше шестидесяти лет...
   А тем временем, Найджел привел в боевую готовность свое основное оружие. Обе половинки чемодана лежали на полу - а Найджел, укрывшись за одной из скамеек, целился из североамериканского автомата Colt Commando в стоящих у самого входа в церковь троих итальянцев - из оружия у них были две лупары и американский шестизарядный револьвер. У автомата, там, где обычно на ствольной коробке крепится прицел, было какое-то странное приспособление, заканчивающееся ручкой от дипломата. Такие дипломаты использовали спецслужбы и телохранители - с виду обычный атташе-кейс, но стоит только нажать на неприметную кнопку на ручке - обе половинки дипломата отлетают в стороны и у тебя в руках оказывается готовый к бою автомат...
   - Томаззино! - повысил голос святой отец - все нормально! Не глупи!
   Один из итальянцев, здоровяк под два метра опустил лупару. То, что на него был нацелен автомат, его никак не пугало...
   - Найджел. Все нормально. Отбой - сказал и сэр Колин
   Спецназовец опустил автомат, но по-прежнему остался за укрытием...
   - Все нормально, падре? - спросил по-итальянски Томаззино, его голос был глухим, как будто он говорил в бочку
   - Нормально. Пусть Винченцо и Оноффрио уйдут, у них есть дела и без этого. Ты можешь оставаться.
   Двое других итальянцев, статью не слишком уступающие великану Томаззино, пятясь, выбрались из прихода.
   - Окормляете мафию, падре... - с убийственным британским сарказмом в голосе поинтересовался сэр Колин
   - Это не мафия - спокойно пояснил священник - лучше их звать onorato societe, Общество Чести. Как бы то ни было, Колин - у каждой паствы должен быть свой пастор и у каждого верующего свой путь к Богу. А они верят. Искренне. И знаешь что, Колин... У них действительно есть честь. В отличие от нас - чести у нас давно уже нет, хоть мы и считаемся аристократами по крови. Что тебе на сей раз нужно?
   - Меня прислали... передать привет. От сэра Энтони. Совет мудрецов хочет, чтобы вы вернулись и возглавили службу...- опустив голову, произнес сэр Колин
   Священник внезапно... расхохотался. Искренне и заразительно, он даже присел на скамью.
   - Очаровательно... - проговорил он, давясь смехом - просто очаровательно. Наши мудрецы, на которых как и всегда довольно простоты, в своем репертуаре. Послать тебя, нынешнего директора предложить мне, бывшему директору вновь возглавить службу. Интересно, они понимают, что униженный человек, имеющий доступ к широкому кругу секретной информации, с легкостью найдет себе моральное оправдание своих поступков, когда будет продавать ее русским или германцам? В чем же ты так провинился, Колин?
   - Ты читаешь газеты, Джеффри?
   - Очевидно, речь идет про недавние события в Бейруте - прищурился Монах - читаем, как же, читаем...
   - Операция признана полностью проваленной. Последствия тяжелейшие. Разгромлена вся разведсеть, русские за время военного положения повесили и расстреляли больше пяти тысяч человек за участие в террористических действиях и вооруженном мятеже. Это не считая тех, кто погиб в боях с русскими десантниками и моряками. Потеряно то, что было достигнуто годами подготовки, Аль-Каиду придется создавать заново - с нуля. Погибли военнослужащие ВМФ САСШ, уничтожена их подводная лодка, североамериканцы теперь ведут сепаратные переговоры с русскими. Тяжело поврежден наш авианосец, перед тем, как вступить в строй ему предстоит как минимум шесть месяцев дорогостоящего ремонта. Потерян бейрутский сеттльмент, русские нас туда больше не пустят. И последнее - военная инфраструктура в Индии разгромлена недавними ракетными ударами, боеспособность группировки в Индии снижена на пятьдесят процентов. В тоже время в России вместо разброда и шатания - невиданный подъем патриотизма, люди записываются в армию, проходят патриотические демонстрации. Либеральный митинг разогнала не полиция как раньше, а разъяренная молодежь с палками и камнями. Объявить себя другом Британии или САСШ сейчас в России чревато - могут тут же проломить голову. Кое-кто из ультранационалистов призывает объявить Британии войну и воевать до победы, до русского флага над Биг Бэном. За это кто-то должен отвечать...
   - И решили, что отвечать будешь ты... Великолепно. Сами же они остаются как всегда чистенькими и непогрешимыми, парящими в этаком эфире высших сфер. Великолепно, превосходно просто...
   - Твой ответ, Джеффри?
   - Мой ответ? Конечно же нет. Я не собираюсь возвращаться в метрополию, чтобы сменить тебя на посту мальчика для битья. Нет уж...
   - А ты не опасаешься? Ведь старики не привыкли, что им отказывают...
   - Опасаюсь? Что за ерунда. Если уж на то пошло - то смертны и наши старики... Впрочем...
   Священник задумался
   - Как я понимаю, вам не терпится отомстить русским?
   Сэр Колин молча кивнул
   - Достойная задача... Слишком достойная, чтобы я отказался ее решать. Но - на государство я больше работать не буду, с меня было достаточно и прошлого раза. Единственная возможность ля вас привлечь меня к работе - частный подряд. И стоить он будет дорого, Колин...
   Сэр Колин едва сдержал улыбку - именно о таком повороте событий его предупреждал сэр Кристиан Монтгомери - старый, опытный и мудрый постоянный заместитель премьера, полный контраст тому же возмутительно молодому и неопытному сэру Энтони, с его нездоровыми пристрастиями. Сэр Колин вспомнил, что именно сэр Кристиан при разработке плана операции против России высказывал сомнения в ней - но решили действовать, прежде всего, под давлением нефтегазовиков, у которых истощались месторождения и реваншистского лобби, одержимого идеями о мировом господстве Британии и расплатой за перенесенные унижения двадцатого года и прочие. Расплатились, называется...
   - Думаю, заинтересованные лица найдут средства, Джеффри, чтобы оплатить твои услуги...
   - Вот и хорошо... - старый священник достал откуда-то из сутаны простой карандаш и небольшой листок бумаги, написал на нем несколько слов и цифр - именно во столько я оцениваю свое участие в разработке и реализации плана новой операции - операции возмездия. Там же - реквизиты счета, куда нужно ассигновать средства. Половина - вперед, после этого я начну работать. Возможно, мне потребуется несколько чистых паспортов разных стран мира и некоторое количество наличных на накладные расходы. Ни с кем кроме тебя я общаться не стану. И проверьте запасы терпения господа, такие операции длятся годами. Быстро можно лишь облажать все, что вы и сделали...
   - Половину вперед... Ты не много берешь вперед, Джеффри? - с сомнением в голосе спросил сэр Колин - ты ведь уже старый человек. И живешь ты в таком месте, где умереть своей смертью - роскошь, недоступная многим...
   - Нормально. Меня здесь никто не тронет, я - служитель Господа. Тому, кто осмелится хотя бы ударить меня, местные разрежут живот, насыплют туда соли и бросят умирать под солнцем. Кроме того - это дополнительный стимул для вас позаботиться о моей долгой и счастливой жизни, не так ли, Колин.
   - Хорошо...
   - Ты привез материалы? - прищурился священник
   - Привез - сэр Колин протянул портфель - о секретности...
   - Можно и не напоминать - закончил сэр Джеффри
   - Сколько времени тебе потребуется?
   - Несколько дней... - священник с сомнением потер подбородок - для анализа вашего провала и выработки хотя бы минимальных контуров нового плана мне потребуется несколько дней...
   - Хорошо! - сэр Колин сделал знак Найджелу, вместе с Найджелом опасно подобрался и Томаззино у двери - ты не порекомендуешь хорошую гостиницу в Палермо?
   - Зачем же Палермо? - сэр Джеффри улыбнулся, хотя глаза его при этом стали неподвижными и пустыми как у куклы - в Палермо вас, скорее всего, убьют и я потеряю работу. Томаззино, насколько я помню, твоя матушка сдает комнату приезжим?
   - Да, падре... - Томаззино опустил голову
   - В таком случае, вот этим людям нужен приют на несколько дней. Они хорошо заплатят. И пусть с ними обращаются, как с моими гостями, скажи всем, Томаззино!
   - Понял, падре...
   - Идите с ним - сэр Джеффри сощурился - там вы найдете кров и пищу, думаю она вам понравится. Томаззино разговаривает на английском, хотя и плохо. И не делайте глупостей, о которых потом придется пожалеть. Всем...
  
   Покинув прохладную тень прихода трое - итальянец с лупарой в руках и двое британцев вышли на исхлестанную солнечными лучами улицу, на палящий зной. Старики, игравшие в трик-трак молча смотрели на них...
   - Пойдемте, синьоры... - проговорил Томаззино по-английски, причем довольно чисто - здесь недалеко, а на улице слишком жарко.
   - Ты знаешь английский? - удивленно спросил сэр Колин
   - Да, синьор. Падре научил меня и сейчас я разговариваю на нем немного хуже, чем на родном.
   - А еще чему научил тебя падре?
   - Еще он научил меня разговаривать на русском, синьор, но его я знаю хуже. Падре говорит, что русский язык знать еще полезнее, чем английский...
  
   Жилище Томаззино было таким же как и остальные - может, чуть побольше. Одна стена у него представляла собой каменную скалу, дом лепился прямо к ней. Внизу столовая, кухня, еще одна комната - и комнаты наверху, видимо для гостей. Навстречу им вышла пожилая, полноватая женщина, типичная итальянка, с перемазанными мукой руками. Увидев сына, она затараторила на итальянском со скоростью станкового пулемета, но Томаззино веско бросил несколько слов - и она затихла, ушла обратно в дом. Здесь одно слова мужчины стоило десятка слов женщины...
   - На сколько вам нужна комната?
   - Дней пять, может семь... - пожал плечами сэр Колин - не знаю.
   - Тогда с вас пятьсот лир* за комнату с пансионом в день. Еда, извините, местная...
   - Это ничего, Томаззино... - улыбнулся сэр Колин - если она такая же вкусная, как и то что я ел в придорожной траттории - я с радостью ее отведаю...
  
   * прим автора - в нашем мире итальянская лира девальвирована намного сильнее, на порядок если не больше. Просто в этом мире не было второй мировой войны - девальвация итальянской лиры произошла именно тогда, а потом итальянцы, в отличие от других государств, не стали "убирать нули" с купюр.
  
   12 июня 1996 года
   Белфаст, Северная Ирландия
   Touts will be shot*...
  
   Touts will be shot...
   Широкие размашистые, неровные буквы на иссеченной осколками кирпичной стене, на уровне человеческого роста. Противоположная стена, несколько десятков метров от меня. Писали явно баллончиком, сейчас такие продаются - краска и аэрозоль. Очень удобно, небольшой баллончик помещается в карман, его легко носить, а при полицейском обыске - быстро сбросить...
   Touts will be shot...
   Это написано поверх одного из бесчисленных плакатов, развешанных британской оккупационной администрацией. Смех и грех - но такие плакаты обычно вешают там, где произошел взрыв - чтобы плакатом прикрыть от людских взоров изрешеченную стену. Вот и здесь - мелкие выбоины - это кверху мелкие, внизу они крупнее - на кирпиче, большой, бросающийся в глаза плакат, на котором черным по белому написано: "If you have information about murders, explosions or any other serious crimes, please call ......... In complete confidence.".** А поверх этого плаката, как символ сопротивления, продолжающегося годами и десятилетиями на этой оккупированной земле - touts will be shot...
   Этот город давно уже мертв, это видно любому, кто приезжает сюда. Да, по улицам ездят машины и ходят люди, да торгуют магазины, если на улице нет очередных беспорядков - но этот город мертв. Мертв - потому что его убили и сейчас это - просто разлагающийся труп. Только вместо мертвечины здесь остро пахнет взрывчаткой...
   В этом городе идет война. Самая настоящая война, улицы - как линия фронта, пули не щадят никого. Этот город - Белфаст - словно провалился в какое-то чудовищное вневременное существование, где жизнь сверяют не по праздникам, а по взрывам и беспорядкам, где наизусть помнят всех павших в кровавой братоубийственной бойне, и где каждый пятилетний пацан, неважно из католического или протестантского квартала, знает, чем он будет заниматься, когда вырастет.
   Он будет убивать...
   В этом городе я живу уже не первый год, и все равно не могу привыкнуть к нему. Этот город живет совсем не так как другие, тот кто здесь побывал, может опознать его с завязанными глазами. Здесь тумбы с цветами сделаны массивными и стоят аж на сваях, чтобы остановить заминированную машину, направляющуюся к зданию, здесь на главной улице выбито больше половины стекол в домах, а несколько зданий разрушены взрывами. Здесь процветают стекольщики и гробовщики, здесь на каждой лавке решетки как в тюрьме, здесь у каждого оружие законное или незаконное. Здесь не редкость автоматная очередь на оживленной улице - и тогда прохожие все как один профессионально падают на землю и отползают в укрытия - поэтому здесь специально сделан такой высокий бордюр - как укрытие от пуль и для того, чтобы водитель не смог разогнаться и направить машину на полной скорости на идущих по тротуару прохожих. Здесь полицейских участков нет - есть крепости, из которых на патрулирование выезжают бронированные уродливые Лэндроверы, всегда не меньше, чем по две штуки. Армия здесь настолько боится засад на дорогах - что основные перевозки личного состава происходят по воздуху, на военной базе Бессбрук в Южном Армаге находится самый большой вертодром в мире. Здесь нет ни лета, ни зимы - какое-то безвременье, осень плавно переходящая в весну. Здесь пахнет взрывчаткой, острый и едкий, похожий на чесночный запах. Здесь поразительное количество совсем молодых, хромых людей - старая забава религиозных экстремистов, как протестантов, так и католиков - "починка колена". Сделать можно только две ошибки - на первый раз прострелят левое колено, на второй правое. На третий раз выстрелят в голову.
   Touts will be shot...
   Я лежу, замаскировавшись на чердаке старого четырехэтажного дома, и жду свою цель. В руках моих - бесшумная полуавтоматическая винтовка двадцать второго калибра, ее я брошу после акции. Три варианта отхода, два - по люкам, ведущим из подъезда на чердак, еще один - по пожарной лестнице. Еще у меня в кармане веревка, длины и крепости достаточной, чтобы привязать ее и спуститься по ней во двор - получается четвертый вариант отхода и есть навыки городского альпинизма - можно спуститься вниз и по балконам. Это пятый вариант. Пять вариантов отхода - более чем достаточно в такой ситуации - тем более, что преследования стоит ожидать, только если все пойдет не так, как надо...
   Меня зовут Александр Воронцов, и это мое настоящее имя, данное при рождении. Сейчас я действую под другим именем - но это издержки профессии, так сказать. Здесь я уже больше двух лет, и с каждым днем я задаю себе все больше и больше вопросов. Вопросов, ответы на которые найти невозможно - по крайней мере, не здесь, в этом проклятом городе...
   Touts will be shot...
   Я жду патруль. Британцы настолько глупы - а может просто броневиков не хватает, здесь их в последнее время взрывают то и дело - что отправляют на патрулирование пешие патрули. Патрулируют так только в кварталах лоялистов***, потому что сами британцы тоже протестанты и вроде как свои. В католическом квартале патрулировать без броневика смерти подобно, там даже пятилетний пацан может кинуть под ноги бутылку с зажигательной смесью или выстрелить в спину из пистолета. Последнее, что учудили люди из белфастской бригады ИРА**** - выстрелили по одному из полицейских участков из реактивного огнемета "Шмель". В этом участке потом побывал и я - до сих пор помню шибающий в нос запах бензина, опаленные адским пламенем стены и черный жирный пепел, покрывающий пол и то, что когда то было мебелью. При взрыве снаряда Шмеля в закрытом помещении температура там повышается до двух тысяч градусов, горит даже воздух - что уж говорит о человеческом теле. Жирный пепел - все что осталось от полицейских, погибших в этом аду. Еще остался вопрос - откуда боевики ИРА взяли русский реактивный огнемет, и есть ли у них возможность достать еще несколько. Смешно - но точно также могу погибнуть и я - запросто. Если погибну - это будет идиотская гримаса судьбы, потому что именно я за несколько дней до теракта выложил на одном из североамериканских форумов, посвященных кладам взятые по GPS и зашифрованные координаты ямы, где закопан реактивный огнемет. Так русская разведка снабжает боевиков ИРА самым современным оружием - некая агентура доставляет снаряжение, прячет его, координаты тайников передаются мне, а я уже - распределяю снаряжение по разным группировкам. Ни один из них не только не видел меня - но и не слышал моего голоса, все общение происходит посредством интернета. Кое-какие акции провожу и я сам, лично - с террористами плотно связываться не хочется, среди них есть немало осведомителей британской службы безопасности. Кому как не мне это знать...
   Touts will be shot...
   Наконец, в конце улицы появляется патруль - стандартный пеший патруль для белфастских улиц, десять человек. Они медленно идут по улице, по середине проезжей части, ощетинившись винтовками. Двое замыкающих и вовсе всю дорогу пятятся, прикрывают тыл - здесь любят стрелять в спину. Движение мелкими шагами, ствол винтовки отслеживает безмолвные окна, дети скрываются едва завидев патруль, взрослые останавливаются. Каждый готов в любой момент открыть огонь - на движение на крыше, по подозрительному человеку, да просто так - чтобы заглушить рвущийся наружу ужас. Хотя здесь их единоверцы - они не чувствуют себя в безопасности, здесь вообще нигде нельзя чувствовать себя в безопасности...
   Сейчас посмотрим. Краем уха я слышал, что на вооружении патрулей появились компактные устройства, подавляющие радиосигналы. Если это так, и у этого патруля есть одно - я его просто пропущу. Ну а если нет...
   Палец нажимает на кнопку дозвона сотового телефона - СИМ карта куплена уже давно, больше года назад на подставное лицо и по ней меня никак нельзя опознать. Еще один телефон стоит в устройстве, установленном под днищем старого Ровера, припаркованного внизу на улице, тоже купленный на подставное лицо. Три мины МОН-50 мне передали одновременно с огнеметом "Шмель"...
   Есть!
   Выворачивающий душу визг стальных осколков повисает над улицей, Ровер, кажется, аж подпрыгивает, когда под днищем взрываются все три мины, поставленные так, чтобы зацепить осколками как можно большую площадь. Они и цепляют - почти нет дыма, не видно вспышки - зато миг - и семь членов британского пешего патруля из десяти истекают кровью на проезжей части, мгновенно лишившись ног.
   Touts will be shot...
   Оставшиеся трое, конечно должны поступать так, как предписано инструкцией - найти укрытия, занять круговую оборону и дождаться подкрепления. Но во-первых - один из корчащихся в луже крови на асфальте - радист группы и рация у него. А во-вторых - бросить тех, с кем ты завтракал утром в столовке истекать кровью на дороге - выше сил любого. Я бы не бросил. Трое оставшихся в живых уже не отслеживают то, что происходит вокруг - они бросаются к распростертым на асфальте фигурам в зеленом камуфляже. Я спокойно поднимаю винтовку.
   Шлеп. Шлеп. Шлеп.
   На винтовке глушитель, поэтому звук выстрела в этом калибре не слышен вообще - его я слышу как негромкий шлепок. На каждом из солдат патруля бронежилет - но винтовка настолько точна, что позволяет укладывать пули ровно в тут точку на человеческом теле, какую ты хочешь. Винтовка - американская, развлекательная, производства Ruger, самая распространенная модель десять-двадцать два. Пуля этого калибра, несмотря на малый вес и малую энергию на близкой дистанции очень опасна - она свинцовая, безоболочечная и причиняет тяжелейшие ранения. Двое биты чисто, в голову, третий дергается и пуля попадает в шею - тоже не жилец. Мгновение - и трое оставшихся в живых падают на асфальт, окропляя его кровью, которой тут и так более чем достаточно.
   Еще семь выстрелов, один за другим - негоже оставлять раненых мучаться на дороге. Все равно не выживет никто - так зачем добавлять страданий, тут их и так много. Семь выстрелов - и семь трупов. Еще десять жертв на алтаре бессмысленной и беспощадной гражданской войны...
   Touts will be shot...
   Винтовку я кладу в кучу хлама, осторожно выдергиваю чеку гранаты. Если сюда поднимется неопытный человек, его ждет сюрприз. А если и опытный - без разницы, на винтовке отпечатков пальцев нет, даже заряжал я ее в перчатках.
   Спускаюсь - очень хорошо, что в старых домах есть черный ход, для прислуги. Потому то я и выбрал это место и этот дом. Его я заблокировал внизу - потому, что если мне по пути попадется гражданский, его придется убить, а я не убийца и не террорист. Все мои цели являются либо полицейскими, либо военнослужащими, которые взяли в руки оружие, встали под британский флаг - и поэтому по правилам войны являются моей законной добычей. Я с полным правом могу назвать себя диверсантом, солдатом на войне. Войне тайной, необъявленной - но тем не менее. Нам тогда тоже ничего не объявляли - просто пришли и начали убивать.
   Двор - темный, сырой, из окон почти ничего не видно, особенно если знаешь, как идти. Если и увидит кто - потом не сможет дать описание, обычный человек, роста выше среднего, усы и густая борода, очки, ничем не примечательная одежда. Да и не любят здесь откровенничать перед полицейскими - как с той и с другой стороны...
   Двор, за ним еще двор - дальше скрытая стоянка с автоматической системой пропуска - скормил автомату купюру и все. Телекамеры я вывел из строя - подцепил маломощную хлопушку.
   Вот и моя машина - темно-серый Форд-седан, неприметная, но с очень мощным двигателем, куплена подержанной. Двигатель отзывается мурлыканьем, но при необходимости это мурлыканье перейдет в грозный рев. Отцепляю грим, привожу себя в порядок - все элементы грима я выброшу в мусорный бачок по дороге. Костюм и так сойдет, а плащ придется сжечь. Уличных камер видеонаблюдения опасаться не стоит - их разбивают и протестанты и католики, в городе нет ни одной. Даже дешевые камеры наблюдения на магазинах, которые устанавливают по требованию страховых компаний - разбивают тоже.
   Выруливаю на улицу, скармливаю автомату пару фунтовых купюр, чтобы меня пропустили. Сопровождаемый недобрыми взглядами - такие как у меня машины обычно и использует полиция - качусь на небольшой скорости по протестантскому кварталу. Заполошно надрывается рация - общий сбор, ЧП. Мимо пролетают одна за другой три кареты скорой помощи - хотя там им делать уже нечего - только смерть констатировать...
   Touts will be shot...
   Покатавшись по улицам - надо выждать для правдоподобности минут десять - достаю из бардачка сирену, ставлю на крышу. Истерический вой давит на мозги, резкий удар об металл - кто-то бросил в полицейскую машину камень. Машин на улицах мало, перед завывающим сиреной Фордом уступают дорогу все - без исключения...
   А вот и оно - место происшествия. Залитый кровью асфальт, распростертые на нем тела... Глаза слепнут от синих всполохов десятка мигалок, раздраженный бобби***** натягивает яркую, сине-желтую ленту, ограждая место происшествия, еще двое прогоняют зевак - нечего тут делать. Репортеры тоже тут - затворы фотоаппаратов работают непрерывно, пленки никто не жалеет - хотя их и оттеснили метров на тридцать. Сегодня в новостях будет аншлаг...
   Оглядываюсь в поисках своих - ага, вон и носатый белый фургон ВМС без каких-либо опознавательных знаков полиции, около него - группа людей в штатском, суперинтендант Риджвей расстелил какие-то бумаги на коротком капоте, дает указания. Спокойно пробираюсь через толпу, сую под нос полицейскому, стоящему у ленты свое служебное удостоверение...
   - Проходите, сэр...
   Корочка - маленькая, а какое преимущество дает. Констебль услужливо приподнимает передо мной ленту - и я ныряю под нее, а констебль останавливает вознамерившегося прошмыгнуть следом за мной борзописца из желтой прессы. Начинается ругань - но мне до нее нет никакого дела, я иду к фургону. К своим...
   - Сэр...
   Суперинтендант Малькольм Риджвей отрывается от бумаг, раздраженно смотрит на меня - аж кончики усов поднялись, как у кота. Сейчас получу нагоняй - за себя и за того парня...
   - Кросс? Ты какого черта опаздываешь? Ты вообще где был, почему тебя в отделе не было?
   - Встреча с осведомителем, сэр. Я вчера зарегистрировал, как положено, сэр!
   Суперинтендант Малькольм Риджвей к нам из армии, причем недавно - поэтому четкие уставные ответы льют бальзам на сердце старого вояки. Вот и сейчас сердце его немного смягчается, грозовые облака, повисшие над моей головой и вот-вот готовые разразиться молнией потихоньку рассеиваются...
   - Осведомители. Осведомители... Ни хрена от них толка нет, только деньги переводим. Да вы шляетесь в рабочее время по пабам. Признавайся - в пабе был?
   - Заехал с утра, сэр...
   Лучше признаться в малом...
   - Вот видишь...
   - Что здесь, сэр...
   - Целый патруль положили, десять человек.
   - Как так?
   - Вот и я бы хотел знать - как так! - снова повышает голос Риджвей - как так, что наши доблестные томми****** позволяют себя расстреливать как в тире! В мои времена в армии всякого дерьма хватало - но такого не было!
   - Полное дерьмо...
   - Вот именно. Снайпер, похоже сработал. Сейчас ищут снайперскую позицию...
   Как раз под эти слова - сильный, раскатистый хлопок наверху, что-то падает, колотится об асфальт. Миг - и я уже на земле, заодно сбиваю с ног Риджвея и стоявшего ближе ко мне Питерса. Со всех сторон раздаются крики, топот, взвывает заполошно сирена - поздно! Поднимаю голову - на крыше того дома, с которого я стрелял - зияет выбитая взрывом дыра, граната взорвалась и снесла в этом месте всю черепицу. Она и падала сейчас на асфальт, подобно граду...
   - Быстро реагируешь, Кросс - усмехается поднимающийся Риджвей - почти как в армии. Молодец...
   - Спасибо, сэр...
   И тут рвет планку у Питерса. Тимоти Питерс, совсем молодой пацан, меньше года назад пришедший к нам, в особый отдел из армии - служил он тоже здесь, в Белфасте. Тридцати еще нет - здоровенный, с простым деревенским лицом, со светлыми волосами - внезапно он с каким-то, то ли всхлипом то и с воем, бросается на капот фургона, бьет по нему обеими кулаками так, что бумаги летят во все стороны, а на металле остаются едва заметные вмятины...
   - Суки!!! Су-у-у-ки!!! А-а-а-ы-ы-ы-ы!!! За что же они так!!! Зубами рвать буду!!! Зубами!!!!
   Ты даже не представляешь, Тим - за что... Но поверь - есть за что, если бы ты тогда побывал в Бейруте - вопросов бы не задавал. Правильно говорил Цакая - если не хочешь мстить за себя - отомсти за тех, кто не сможет отомстить за себя, отомсти за тех, кто лег. Вот я и мщу - как умею. Не знаю, сколько Господь отвел мне еще жизни - но отомстил я уже за многое. Воистину - touts will be shot...
  
   * Предатели будут убиты
   ** Если вы знаете, что либо о террористах, убийцах и прочем серьезном криминале, просим позвонить......... Все звонки конфиденциальны.
   *** лоялисты - протестанты, лояльные властям
   **** ИРА - Ирландская республиканская армия, опасная террористическая организация
   ***** бобби - полицейский
   ****** томми - солдат
  
   Картинки из прошлого
   03 августа 1992 года
   Бейрут, проспект генерала Корнилова
  
   - Занимайте позицию. В глубине комнаты, не вылезайте к окнам. И тихо, затихаритесь, так чтобы наступили - не заметили. Позицию подберите - чтобы через проломы стрелять. Куклой посветите, только осторожно, башку не подставьте. Я целеуказание дам, трассерами - и работайте, не стесняйтесь...
   - Есть.
   - Двигаемся. Пошли!
   Город, которого нет...
   Бои в городе идут уже третьи сутки, и только сейчас я понял - переламываем. Переламываем хребет всем скопившимся в городе уродам, потому что нас с каждой минутой все больше, а их - все меньше. Переламываем....
   Третьи сутки воюем - но никто не уходит, даже раненые стараются остаться в строю, в тыл приходится отправлять силой. У стадиона, у разгромленного здания МВД основной опорный пункт, там все зачищено наглухо и стоит бронетехника - даже самоходные гаубицы. Остальная часть города, особенно мусульманские кварталы представляют собой слоеный пирог - где наши, где не наши непонятно. Террористы лучше знают город, у них проводники из местных, они знают все подземные и тайные ходы - выходы, они готовы убивать, не задумываясь, их не волнуют потери мирняка - но их все меньше, а нас - все больше. Да и подготовка у нас - армейская.
   Город уже погиб, его бессмысленно спасать, он сейчас - просто груда опаленных руин, почти безжизненная. Выбитые окна, проломленные, опаленные пламенем стены, чадный дым, кое-где еще дотлевают угли. Вонь - к сегодняшнему дню запах такой, что выворачивает наизнанку. Трупов столько, что не счесть, они везде - на улицах, в домах, в машинах, просто куски гниющего мяса, во многих местах заваленного кусками бетона и обломками кирпича. Открыто, не обращая внимания на людей, шныряют обнаглевшие, отожравшиеся крысы....
   Безопасные коридоры от порта и аэропорта к центру пробиты, по ним несколько раз в день под солидным прикрытием брони гоняют колонны. Сам порт и оба аэропорта давно захвачены, их уже и не обстреливают. Потери при проводке колонн по городу есть - но приемлемые, вся техника, в том числе транспортная - бронированная подошла, только из гранатомета и пробьешь. На стадионе я был последний раз вчера - пополнили боезапас, перекусили немного, подлечились - видел, в каком виде эти машины. Пулями - исхлестаны просто, живого места нет. Но это в первый день такие обстрелы колонн были, сейчас уже не суются. Сейчас многие пытаются выйти, прорваться из кольца, в котором они обложены как стая озверевших от человеческой крови волков. Но уходить некуда, морем и по воздуху прибывают все новые и новые части, сжимают кольцо...
   Командует штурмом и зачисткой города генерал Волгарь, бывший десантник, прибывший на место позавчера, штаб - в старом аэропорту. Установка дана - боевиков живыми из города не выпускать, спасать мирняк где еще можно его спасти, направлять его к центру - оттуда, когда в обратный путь идут колонны - вывозят беженцев в порт или аэропорт. Боевиков не так уж много - живыми они не сдаются да и не берет их никто, живыми то. В центре, на бывшем стадионе - фильтр, он же - госпиталь первой помощи. Врачи работают рука об руку с контрразведчиками. Так и действует эта дорога - дорога жизни, самая настоящая...
   Авиация по городу мало работает, артиллерия тоже очень ограниченно. В городе до сих пор остались ПЗРК - вчера вертолеты еще подбивали, два или три кажется, даже сбили. Еще проблема - не зацепить своих. Брони тоже немного, в основном она держит какие-то районы. Поскольку город наш, наносить ковровые ракетно-бомбовые удары никто и не думает. В городе действует спецназ, у них артиллерийские разведчики-корректировщики огня в составе групп - наводят на цели тяжелые минометы и артиллерийские системы с управляемыми боеприпасами, работающие из центра города и из аэропорта. Остальные - такие, как мы действуем мелкими группами по восемь-десять человек, бьемся днем и ночью, просачиваемся внутрь занятых боевиками районов. Командования практически никакого нет, взаимодействие тоже хреновое, только по рации опознаться и все. Группы в основном смешанные - из тех, кто остался в живых, без бронетехники. Волгарь, полевик, а не генштабист, хорошо понимает, что командовать тут все равно невозможно, поэтому отдал приказ - не мешать, снабжать боеприпасами из центра, опрашивать на предмет развединформации. Даже самооборонщики, опять-таки из тех, кто в живых остался, воюют - мстят. Вчера Козлова видел - выжил-таки, семью с колонной в порт отправил, сам остался на стадионе, помогает, чем может. Много мусульман воюет - что творили боевики с теми из мирняка, кого захватывали в плен и потом выясняли, что это мусульманин, лояльный властям - страшно даже представить. Для этих, лояльный мусульманский мирняк, отказавшийся взять в руки оружие и убить русского соседа, с которым прожил бок о бок десять лет - муртады и мунафики, подлежащие смерти после пыток. Для тех, кто остался после этого в живых боевики - кровники навеки. Пощады ждать не стоит - ни от тех ни от других.
   В городе действует уже полная десантная дивизия, части военно-морского спецназа, не меньше полка из командования специальных операций, еще какие-то части перекрывают пути отхода, есть и жандармерия - тоже не меньше дивизии. Террористов планомерно оттесняют к горам, где все склоны простреливаются, где все перевалы уже оседлали десантники, и где им не будет выхода кроме как сдохнуть. Но террористы сопротивляются - и, черт возьми, сопротивляются хорошо....
   Нас осталось пятеро - всего пятеро, экипаж и плюс еще один человек. Подранены все, но никто и не думает уходить. Потери кстати низкие на удивление для городских боев, кто был, тот подтвердит. Но дело в том, что у нас нет как таковых штурмовых задач, типа: к восемнадцати ноль-ноль занять такое-то здание. Мы просто воюем как можем - одного за другим выбиваем снайперов, гранатометчиков, пулеметчиков, расчеты ПЗРК - убиваем пока не убили нас, обескровливаем противника. Нас все равно больше, это наша земля, за нами - великая Россия - и значит, мы победим.
   Тела Чижика и еще одного десантника отправили сразу же, остальных за эти дни потеряли трехсотыми - тоже уже отправили. Из разбитого бронетранспортера достали "оружие выживания" - здоровенную однозарядную винтовку, калибра 14,5, стреляющую патронами, подходящими к пулемету от БТР. Так вот сейчас и работаем - я как командир и разведчик, два человека расчет и два человека - прикрытие. Схема простая - я иду вперед, глушу, где могу из бесшумной снайперской винтовки, если не справляюсь - тут начинает работать уже ПТР. Пуля калибра 14,5 пробивает все укрытия, за какими могут скрываться боевики - стена дома, остов сгоревшей машины. По оба фланга от нас работают десантники, впереди - кажется свои, моряки - но не уверен. По флангам мы опознались, договорились друг по другу не стрелять, по фронту - на связь выйти не удалось, почему то молчат. Может, радиомолчание соблюдают...
   Сейчас мы занимаемся снайпером - уже полчаса. Хитрый, гаденыш, один раз уже вывернулся. Самое плохое - что теперь он знает о нашем присутствии и нам предстоит снайперская дуэль. Но делать нечего...
   Интересно, где он падла такая засел? Последний раз работал десять минут назад - но так толком и не засекли откуда. Проспект, б... Верней, не сам проспект, а небольшой проулок от него, ведущий к группе высотных домов. На самом проспекте десантники, а здесь пока - только мы. Передовая группа, разведка, эта территория еще незащищенной считается. Позицию он, конечно же, уже сменил. Может и вообще ушел. Тихо то здесь как. Стреляют и справа и слева, а здесь, в этом проклятом закоулке, куда мы и завернули то в общем случайно - тишина, мертвая тишина. Может, потому что здесь и вправду притаилась смерть...
   Жуткие бои в городе выявили, помимо сильных сторон и много слабостей нашей армии. Например: куча разведывательных беспилотников - и ни одного ударного. В итоге - завалили два "Громовержца" - оба удалось посадить с большими или меньшими потерями, два транспортника, несколько вертолетов. Даже сегодня пуск Стингера видел, хоть и единичный. В общем - ПВО района мятежникам удалось организовать - без вопросов. До сих пор без поддержки воюем.
   То, что с бомбой произошло - вообще ни в какие рамки не укладывается. Всем раздали дозиметры - но, убедившись что радиации нет все их сразу выбрасывали - не дай Бог выдаст писком или чем-нибудь еще, треском каким-нибудь. Но все равно - когда взрыв одного устройства вывел из строя военную машину целого региона - это самое настоящее ЧП, за это не погоны - за это головы снимать надо...
   Думаю думки - а дело тоже делать надо. Поднимаюсь по лестнице - тут основным - лифт, поэтому лестничная клетка узкая и неудобная. Естественно не пешком поднимаюсь - а ползком, на брюхе, избегая оконных проемов. Последние дни только так и передвигаемся - больше на брюхе, чем ногами. Пистолет в руках, винтовка за спиной...
   Кстати, винтовку я себе раздобыл знатную, Эрму сдал на стадионе как трофей. А взамен теперь у меня - финская винтовка "Лев", та же самая СВД, только с тяжелым спортивным стволом, регулируемым прикладом и германской оптической системой, прицелом, совмещающим в себе дневной и ночной каналы. Ну и тактический глушитель, куда же без него. Финны вообще то не только лучшие в России патроны делают, а то и в мире как многие считают - но и винтовки тоже собирают ограниченными сериями...
   Третий этаж. Четвертый...
   В отличие от соседних этот дом - тот, в котором я сейчас нахожусь - пострадал от обстрелов и пожаров на порядок сильнее. Может, потому что стоит так, что с него можно бить напрямую с проспекта, может - еще почему. Не знаю...
   На пятом этаже дверь выбита взрывом - не выломана - а именно выбита взрывом. Значит, мне сюда...
   - Мы на позиции!
   - Затихаритесь до команды!
   - Принял!
   В квартире темно, пожара тут не было, но было видно, что сначала отсюда в спешке уходили хозяева, а потом ее еще и пограбили всласть. Не знаю, почему именно эту, может по наводке. Несмотря на то, что со всех сторон меня прикрывают стены, передвигаюсь все равно ползком - так уже привычнее. А квартира то большая...
   Кухня? Балкон? Просто окно?
   Открытые шкафы, перевернутая мебель, разбросанные в беспорядке на полу вещи. Жирный черный след ботинка, раздавленный пластмассовый детский пупс в цветастом, скорее всего сшитом своими руками сарафанчике. Мертво щерящийся острыми зубами осколков кинескопа большой телевизор в углу...
   Окно... И не просто окно - а окно в большой комнате, где целых два окна, такая она большая. Пристроился, достал небольшое зеркальце на ручке, осмотрелся. Потом по полу прополз на другую сторону - чтобы не стрелять оттуда, откуда смотрел...
   - Готов. Давайте!
   Раскатисто бухает ПТР - как щелчок кнута пастуха, только на два порядка громче - и тут, здание напротив разражается настоящим свинцовым градом - прямо по засеченной позиции свинцовой плетью хлещет пулемет...
   На то, чтобы прицелиться уходит меньше секунды - три выстрела через окно, один за другим, прямо в плюющийся смертью пулемет, в тех, кто рядом с ним - и я падаю на пол, уходя от ответного огня...
   Теперь ноги...
   Едва успеваю выползти в коридор - как там, где я только что был хлопает разрыв - подствольник! Осколки врезаются в стены, злобно визжат, негодуя что все напрасно и я уже ушел оттуда. Кто-то остался в живых - пулеметчика с помощником я снял, это я точно знаю, но остался жив снайпер и кто-то еще с подствольником. Это получается, как минимум четыре человека - снайпер, автоматчик и пулеметный расчет - ценный, видать снайпер, что его так прикрывают.
   Хлопает внизу, два раза точно также...
   - Доклад! - всполошился я
   - Имеем тяжелого трехсотого!
   Твою мать... Этого то я и опасался - недооценили. Думали, снайпер, максимум один человек на прикрытии - а про пулемет и не подумали...
   - Отступайте! Выносите раненого, на проспекте уже наши! Главный калибр оставьте здесь, я за ним приду!
   - А...
   - Выполнять!
   На проспекте действительно уже наши - даже отсюда слышно, как размеренно ухают автоматические минометы и заходятся в ярости скорострельные пушки зенитных установок. По уму следовало бы просто засесть и подождать, пока сюда подойдут - и раздолбают в хлам всю эту шестнадцатиэтажку, вместе со снайпером и кто там у него остался на прикрытии. Но теперь это уже личное. Пока сюда подойдут - я уже успею разобраться...
   Кстати... Неужели, они пропустят такой момент как эвакуация раненого...
   Одного из автоматчиков - их оказалось как минимум двое - я снял с лестничной клетки, засек по выстрелам, даже успел его разглядеть. Обычно все происходит так быстро, что видишь не человека, а движение - выстрелил - и убрался от ответного выстрела. А тут заметил. Не похож на араба - судя по виду европеец. Сволочи...
   А снайпера все не было. Он не выстрелил ни в первом, ни во втором случае - хотя потерял от моих выстрелов трех человек из прикрытия. Неужели убрался, оставив прикрытие на смерть?
   Спасаясь от карающей гранаты, не сполз - а буквально ссыпался на этаж ниже. Хлопнуло - когда меня уже там не было, пробежал - уже бегом - еще этаж, хлопнуло и на третьем, в конце концов - ввалился как раз в тот самый коридор, откуда я и начинал этот маленький заход, где и подстрелили кого-то из моих. Черт, даже не знаю - кого... Тут я - в безопасности. Хлопает еще один разрыв, чуть дальше - это уже от бессилия, меня защищают две стены. Могут, конечно, снизу попытаться подобраться, пользуясь, что я один, без прикрытия - но там внизу и так то пройти сложно - так мы еще две растяжки оставили. Как бы то ни было - наши, наверное, минут через двадцать появятся, с бронетехникой. И тогда конец игры...
   Конец ли...
   Что я могу сейчас сделать? Предположим, что снайпер наблюдает. Какой он может сделать вывод, поняв что я вернулся туда, где только что подстрелили мою группу? Интересно он видит позицию, видит винтовку? Кто сделал тот выстрел, он или пулеметчик? Скорее всего - он, ведь мы не первый день воюем и кое-чему научились. Пулемет отвлек внимание, а он выстрелил. И удачно выстрелил.
   Придет бронетехника - и он просто свалит. Бросит оружие, выйдет из города с мирняком. Скорее всего, это европеец, русские документы у него наверняка есть. С ними он и выйдет, прикинувшись русским. Все, что держит его здесь - это я, он такой как и я, он хочет завершить начавшуюся между нами дуэль. Только поэтому - он все еще здесь. Любой снайпер ведет счет, любой снайпер чуточку тщеславен. Он такой же, как и я ...
   Что ж, поиграем...
   Дверь я на всякий случай прикрыл, прополз по коридору к той, разваленной снарядом и обожженной комнате, где подстрелили моих. Винтовка должна быть все еще там - и он за ней следит...
   Достал из кармана веревку со стальным сердечником, завязал на конце узелок, продел - получилось своего рода лассо с петлей на конце. Свою винтовку поставил у стены, ползком пополз вперед, в одной руке это самое лассо, в другой - пистолет. На всякий случай...
   Вот и место - то самое. ПТР так и стоит, полузаваленная мусором. Рядом - сумка с патронами к ней, большими, с разноцветными полосками на пулях, в основном - бронебойно-зажигательные. Следы крови на полу. Зарядить бы - она однозарядная, там сейчас в патроннике только стрелянная гильза - но никакого желания подползти ближе у меня нет - снайпер или автоматчик - один из них обязательно держит это место на прицеле.
   Со второго раза удалось накинуть петлю, затянуть. Пока больше ничего не сделаешь...
   Стравливая с рук веревку, я вернулся назад, забрал винтовку - теперь она мне понадобится. Ощупал снаряжение - две гранаты осталось, пока хватит. Было больше - да все на растяжки израсходовали. Растяжек сейчас в этом городе - полно...
   Пополз дальше, в самую. Крайнюю комнату - на удивление, она не пострадала от обстрела, даже стекла целы. Это плюс - через них меня сложнее засечь - но это и минус - через стекла сложнее целиться...
   Проверил винтовку - готов. Сейчас моя задача - вынудить их действовать, обмануть, сделать нечто такое, что им будет непонятно, надавить на нервы - и заставить действовать. Неважно, снайпер выстрелить или автоматик прикрытия - мне важно поймать хотя бы одного из них. Старое правило войны делай то, чего враг от тебя не ожидает, делай то что заставит его занервничать и допустить ошибку...
   Выдернул чеку - и изо всей силы забросил гранату в коридор. Единственное - только бы осколок шальной не перерезал трос, тогда сложнее будет. Хотя далеко забросил - а всякое бывает...
   Глухо грохнуло, пахнуло жаром из коридора - я отсчитал до пяти и потянул на себя тросик, с ужасом ожидая, что на том конце не будет натяжения, и он просто вытянется. Но нет - тросик натянулся - винтовка была тяжелой, тащилась очень тяжело, там еще сверху на нее набросано. И - стрелок купился - заметив движение на третьем этаже противоположного дома, почти напротив меня я выстрелил дважды через окно, выстрелил одновременно с ним. Только его пули в худшем случае повредили винтовку, мои - сильно повредили его самого. Не жилец, короче...
   Опять таки - простая миниатюра. Взрыв гранаты - привлекает внимание. Дальше начинает шевелиться, уходить из поля зрения винтовка - как же, сработала растяжка которой стрелок обезопасил свой тыл - и он решил сваливать пока не поздно. Сам Бог велел положить очередь, заодно и пару гранат подкинуть. Вот и подкинул...
   Все. Теперь - сваливать. Хватит этих шуток - снайпера так не выманишь. Да и уйти он должен - потеряв все прикрытие. Я бы ушел - только самоубийца останется. Найду а той стороне дома выход - и уйду, нахрен тут...
   Из любопытства вытащил до конца в коридор ПТР, осмотрел. Удивительно - но не пострадала ни винтовка, ни ее прицел - простейший четырехкратник в прочном стальном корпусе. Во, делали! В армии эти прицелы в семидесятых окончательно со снайперских винтовок сняли, поставили более современные, есть и как на моей - "день-ночь", есть тепловизоры, много чего еще есть - но вот близкого взрыва ни один не выдержит. А этот выдержал...
   Сваливать...
   С этой мыслью я пошел к двери, ведущей на лестничную клетку - там залягу, ползком до низа и искать выход - как вдруг недалеко впереди, на улице раздалось нечто среднее между громом и ревом разъяренного льва - я от неожиданности аж бросился на землю. Глянул в окно - как раз, чтобы увидеть, как рассеивается облако цементной пыли, открывая поразительную картину - огромную дыру, как будто великан прогрыз насквозь здание на уровне третьего этажа...
   А вот и наши...
   Машина огневой поддержки - на базе БТР смонтирована башня с АГС и - в качестве главного калибра - спаренной тридцатимиллиметровой вертолетной пушкой с принудительным охлаждением стволов. Это оружие не стреляло, не поддерживало огнем - оно жрало, прогрызало дыры в домах, превращала в ничто все, на что будет направлен поток снарядов из двух стволов. За несколько секунд пробить насквозь здание - при такой скорострельности как нечего делать.
   Получается, что десантники с трехсотым добрались-таки до наших и сообщили о неуловимом снайпере. Теперь его не поймать - эту машину боевики боялись как огня. Есть только проблемка в связи с этим. Маленькая такая. Как бы не приняли меня за этого самого неуловимого снайпера. Нервы сейчас у всех на взводе, палец на спуске и делов то - повернуть башню, да на кнопку электроспуска нажать.
   В общем - лучше по первоначальному плану...
   Ползком спустился на этаж, залег у выхода во двор. Там, похоже, начиналась зачистка - отрывистые команды на русском, шорох ног по мусору - такой бывает, когда стараешься двигаться как можно осторожнее.
   Уходить? Или объявиться? Ну?
   Если не знаешь, что делать - делай шаг вперед!
   - Десантура! - заорал со всей дури я. Такого нельзя делать ни при каких обстоятельствах - и именно поэтому я это сделал. Должны же они были сообщить, что здесь остался один из них - сейчас они меня и должны искать. Да и "десантура" - слово специфичное, не каждый гражданский знает.
   Команда, топот во дворе - и тишина. Все заняли позиции.
   - Выбрасывай оружие и выходи! Руки на затылок, выходишь - становишься на колени! Дернешься - открываем огонь!
   - А шнурки у тебя не развяжутся, сапог, мышара летучая, чтобы флотский офицер - да перед тобой на колени?! - проорал в ответ я, вспоминая давно забытые обороты речи, полагающиеся к такому случаю. Везде, где в одном городе стояли флотские и армейские части, особенно учебные - везде было выяснение отношений. Но просто так - с ходу и в рожу, так было совсем не комильфо. Сначала полагалось перекинуться парой слов - таких как эти.
   - А вот я сейчас пару гранат подкину - тогда и посмотрим, у кого мотня крепче! - проорали в ответ
   Пароль-отзыв получен...
   - Я выхожу! Винтовка за спиной, оружие в кобуре! Выхожу медленно. Там еще снайпер может быть в соседнем здании.
   Надеюсь, глупость они не сделают...
   Выхожу - как и обещал. Несколько стволов смотрят на меня, солдаты укрываются за полуразрушенными стенами, за остовами машин. Весь проулок затянут густым, белым, щиплющим глаза дымом - набросали дымовых шашек, чтобы не подставляться снайперу. В самом начале переулка, за поставленной чуть ли не на попа остовом машины, черно-ржавым от огня и изрешеченным пулями скрывается БМПП - боевая машина поддержки пехоты. Уродливая башня хмуро уставилась в проулок длинными, ребристыми стволами, линзы прицела смотрят прямо на меня...
   - Представьтесь, сударь!
   - Старший лейтенант флота Александр Воронцов!
   Секунда сменяет секунду, долгое, тянущееся как карамель на жаре время. Наконец, кто-то поднимается из-за укрытия - поверили...
   - Мои до вас дошли?
   - Дошли...
   - Что с трехсотым?
   - Когда отправляли, был жив...
  
   Сколько душ погубило
   Напротив окно...
   Развалины молчали - окутанные белым дымом дымовых шашек и вонью дизельного выхлопа, исхлестанные пулями, они больше не стреляли, не забирали жизни. Время развалин уходило. Безмолвно щерилась на окружающий мир дыра, прогрызенная ливнем снарядов на уровне третьего этажа, бессильно курились серым дымком мертвые провалы окон - там уже все отгорело, отстреляло, отумирало...
   Человек в сером, с темными и кирпичного цвета пятнами комбинезоне, закрытый накидкой, представляющей собой самое настоящее произведение искусства - металлизированный слой для того, чтобы невозможно было обнаружить через термовизор, объемная "бахрома" в виде осколков кирпичей, бетона и арматуры внимательно наблюдал за происходящим во дворе, пытаясь уловить суть событий через космы белого дыма от шашек. Он располагался на первом этаже здания, которое обстреляли - в нарушение всех норм и канонов, предписывающих снайперу забираться как можно выше, занимать господствующую над местностью высоту. У него были и бинокль с ночным каналом зрения, и винтовка с оптическим прицелом - но сейчас он наблюдал за ситуацией не прибегая к помощи ни того, ни другого, просто глазами - потому что у русских могла быть лазерная система, сканирующая окрестности и обнаруживающая любой оптический прибор с линзами. Он был хитер и осторожен, он нарушал все каноны снайперской войны, он не доверял никому - и только поэтому он до сих пор оставался в живых. И намеревался оставаться в живых и дальше, он не был фанатиком, мечтающим умереть от пули кяфира и попасть в рай с семьюдесятью гуриями. Он считал, что далеко не все сделал в этой жизни...
   Совсем недалеко у него были припрятаны подлинные русские документы и комплект одежды. Было там даже полицейское удостоверение - рядового полицейского исправника. С этими документами, да в царящем бардаке он твердо рассчитывал выскочить из кольца. Его охота на сегодняшний день завершилась...
   Да, хреново вышло, хреново... Хорошо, что деньги вперед заплачены
   До сих пор не ушел он только потому, что хотел рассмотреть и запомнить того, по которому у него так и не представился шанс выстрелить, и который ликвидировал сразу трех человек из его прикрытия. Насчет двоих он не беспокоился - обычные исламские фанатики, расходный материал. А вот третьего - своего постоянного наводчика - ему было жаль, довольно долго вместе работали. Хотя после смерти Джеффри... И поэтому, он хотел увидеть того, кто ... нет, не переиграл его. Доставил ему проблемы.
   Русский оказался совсем не таким, каким он его представлял. Намного моложе. Идеальный снайпер - это не только физические и психологические характеристики, это еще и опыт, который нарабатывается только практикой, с годами и годами боевой работы. А русский оказался совсем молодым - возможно и тридцати лет нету...
   Старший лейтенант флота Александр Воронцов... Своим вряд ли будут представляться вымышленным именем, это настоящее. Снайпер запомнил это. Нет, он не собирался потом искать его, мстить - во первых это глупо, во вторых за это никто не заплатит. Но... жизнь долгая, в общем...
   С этой жизнеутверждающей мыслью снайпер начал медленно отползать назад - ход, помогающий незаметно выйти из здания он присмотрел для себя заранее.
  
   Отходили уже вместе - пятясь, прикрывая друг друга, перебежками от укрытия до укрытия. Наконец и она - спасительная, ощетинившаяся противокумулятивными решетками броня. Сверху еще накидали какой-то рваной, грязной дерюги - не знаю, зачем, машина на мусоровоз становится похожа. В двух местах противокумулятивные решетки были разорваны, броня опалена - кумулятивная струя, стреляли из гранатомета. Но броню не пробили, машина осталась цела...
   - Двигаемся! - командовавший зачисткой капитан привычно несколько раз стукнул прикладом по броне. Взревел двигатель, машина зачихала сизым, солярным дымом, поползла назад, пятясь к выходу из переулка.
  

Совершенно секретно

Военное министерство

Главное управление тыла

Начальнику ГТУ

Генерал-майору

Веремееву М.В.

Лично в руки

  
   В соответствии с директивой от 28 ноября 1992 г. ходатайствую о выделении в срок до 01.06.1993 г. следующих материальных ресурсов:
   - автоматы АК -1000 штук
   - гранатометы подствольные ГП-34 с переходником - 500 штук
   - пулеметы ручные РПК - 200 штук
   - пулеметы ротные ПКМ - 200 штук
   - штурмкарабины Драгунова или Токарева - 200 штук.
   - снайперские винтовки СК "Взломщик" - 30 штук
   - пулеметы крупнокалиберные ДШК - 30 штук
   - гранатометы РПГ - 200 штук
   - ПЗРК "Игла 2м" - 50 штук
   - гранаты Ф-1 - 5000 штук
   - гранаты РГД - 5000 штук
   - боекомплекты к вышеуказанному оружию - не менее 20 на единицу оружия
   С целью экономии материальных ресурсов полагал бы необходимым выделить оружие, находящееся на консервации, на складах мобилизационного резерва.
  
   Действительный тайный советник гражданской службы
   К.Н. Цакая
  
   14 июня 1996 года
   Белфаст, Северная Ирландия
  
   - Давай, Мэрион! Расскажи нам про поросят*!
   Привлекательная девушка, на вид лет двадцати пяти, рыжеволосая, даже не замечала настойчивой руки на своем колене. Революция была важнее. И интереснее...
   - Вот выхожу я из булочной, сумка у меня большая. И вдруг слышу - "стойте"! Оборачиваюсь - а там трое поросят! Патруль! А у меня в сумке, если покопаться - Инграм** с двумя обоймами. И вот я думаю, что все, кранты мне, не смыться. А один из поросят подходит ко мне, опирается так об стену и говорит: "Девушка, а можно ваш номер телефона"...
   - А-ха-ха...
   - Гы-ы-ы-ы...
   - И что...
   - Ну что мне делать оставалось... Дала.
   - Прямо там? Ах, Мэрион, осчастливила бедного поросеночка!
   - Да пошел ты!
   - Нет, Мэрион, ты скажи... Если этот поросенок придет к тебе, ты нас предупреди! Может, он не против групповухи!
   - Черт, хорошая идея! У меня как раз в гараже завалялся паяльник...
   - Ха-ха-ха...
   - Вот и вставь себе его в задницу, придурок! - обиделась девушка, оскорбленная в лучших чувствах
   - Нет, Мэрион ты нам скажи - ты и в самом деле ему телефон дала? А если он позвонит - то на кого попадет?
   - На Особый отдел!
   - Ха-ха-ха... Вот это шутка...
   Высокий, темноволосый мужчина в гражданской, сильно похожей на охотничью, одежде отхлебнул пива...
   - Теперь ты нам расскажи, Томми
   - Про что?
   - Да про десять мертвых поросят!
   - А-ха-ха...
   - Гы-ы-ы-ы...
   Томми, репортер криминальной хроники в местной газете, давно связанный с ИРА, отхлебнул из кружки темного, забористого эля - в напитках он патриотом не был...
   - Так вот сижу я в редакции, чо-то печатаю на компе, какую-то муть - звонок! Патруль на улице постреляли! Ну, я как дежурный репортер подорвался и туда. А там - машин полицейских наверное штук десять только с одной стороны, да еще армейские, всю улицу перегородили, короче. Ну, поросенок который стоял в оцеплении меня и спрашивает - а вы куда? А я ему - карточку прессы под нос.
   - А он?
   - А он мне и говорит - вали отсюда, козел!
   - А ты?
   - Ну, я все улицы-закоулки знаю. Завалился я, короче в квартиру, даме которая там живет пять фунтов дал...
   - Лучше бы трахнул. Денег бы тратить не пришлось.
   - Ага, сам ее и трахай. Ей лет пятьдесят.
   - Ну и что дальше...
   - И вот подхожу я к окну... занавесочку так осторожно отодвигаю... А там...
   - Что там?
   - Десять мертвых поросят!
   - Гы-ы-ы-ы...
   - Развалились так на всю улицу, не пройти не проехать... И машина догорает. Ну, я только приладился, пару раз щелкнул, вдруг сверху - бабах! Я аж на пол упал...
   - И что?
   - Одиннадцатый мертвый поросенок, вот что!
   - А-ха-ха...
   - Вот это дали!
   - Давненько такого славного денька не было!
   - Да, давно так поросят не резали...
   - Интересно, кто это их так?
   Этот бар среди своих так и назывался - "бар без имени", "безымянный". Все дело было в том, что несколько лет назад неподалеку от него грохнул взрыв, и ударной волной снесло часть вывески, осталось только слово "бар" а название снесло. Сначала у хозяина не было денег, чтобы поправить вывеску, а потом он и вовсе махнул на это рукой. Безымянный бар знали и так, и редко когда он не был полон.
   Безымянный бар на окраине Белфаста был одним из тех мест, где собирались боевики ИРА, чтобы отдохнуть от "праведных" трудов. Здесь вербовали молодежь в боевые бригады, здесь передавали информацию о том, где можно раздобыть оружие - его обычно закапывали на кладбищах - здесь же договаривались о совершении новых террористических актов. На хозяина - у него было странное имя Джок, как у собаки, внимания никто не обращал, он был всего лишь частью интерьера, добрым гномом, снабжающим страждущих пивом, элем и виски. А напрасно...
   Вот и сейчас, хозяин заведения - сегодня он работал сам - как нельзя вовремя нарисовался с новой порцией выпивки, как раз в тот самый момент, когда на столе она закончилась.
   - А классно приголубили поросят, ребята... - как бы вскользь, впроброс заметил он, ловко меняя пустые кружки на полные
   - Да, классно...
   - Передайте тому парню, который так метко стреляет, что здесь он в любой день вправе рассчитывать на стаканчик за счет заведения
   - Если узнаем кто, передадим... - ляпнул Томми, как самый пьяный, и тот же замолк от жесткого толчка локтем в бок
   - Ладно... - самый старший порылся в кармане, достал оттуда купюру, протянул ее хозяину, осторожно встал со своего места, проверяя, может ли он стоять на ногах - с меня, пожалуй, достаточно. На сегодня. Нормально, Джок?
   - Вполне - кивнул хозяин, принимая купюру
   - Я пошел. Не скучайте здесь. А ты, Мэрион, не теряй связи со своим поросеночком. Может, пригодится.
   - Вас проводить, полковник?
   - Не надо. Дойду. За машиной моей приглядите.
   - Хорошо, полковник...
  
   Проводив взглядом выходящего из бара "полковника" Джок вышел в подсобное помещение, достал сотовый телефон, по памяти набрал номер
   - Он пошел...
  
   Улица была темной и страшной - фонари давно все разбили. Но полковнику было не привыкать - на ногах он вполне даже держался и уверенно шел по вымершей улице, даже не спотыкаясь. Единственной опасностью для него было нарваться на оранжистов*** - но католические кварталы были не близко, и так далеко в набеги они не забирались - понимали, что окружат и перебьют всех до единого.
   Полковник жил в угрюмом, четырехэтажном здании старой постройки, на втором этаже - большим достоинством квартиры было то, что рядом была пожарная лестница. Лампочку в подъезде тоже кто-то разбил, лестница, ведущая в квартиру, была узкой, едва два человека разойдутся - но это и хорошо. Если поднимаешься пьяным - не упадешь.
   На первом же этаже, Кевин О'Коннел, "полковник" на кого то натолкнулся - как то неуклюже. Будь он трезвым - этого бы конечно не произошло...
   - Простите... - автоматически сказал он
   - Да благословит тебя Господь, Кевин... - раздалось в ответ - да наставит он тебя на путь истинный.
   Услышав этот голос, Кевин вздрогнул - сердце на какой-то момент замерло - а потом пустилось отплясывать сумасшедшую джигу. Тело мгновенно покрылось холодным потом. Этот голос часто приходил к нему по ночам - в кошмарных снах...
   - Что встал, Кевин? Пошли...
  
   - Что вы здесь делаете? Вы же...
   - В отставке, в отставке... И заметь, Кевин, тебя я никому не передал, законсервировал. Выполнил свое обещание. Если бы тебя начал вести кто-то другой - скорее всего, тебя бы уже закопали с простреленной башкой и коленями. Так что свои обязательства по отношению к тебе я честно выполнил.
   - Что вам нужно?
   - Нужно... - священник, чье лицо почти полностью скрывал капюшон сутаны, кивнул на кровать, на которой лежал толстый, большой конверт из манильской бумаги - открой и прочитай...
   Трясущимися руками "полковник", ставший сейчас одним из батальонных командиров белфастской бригады ИРА вскрыл конверт. В нем было два листа убористого машинописного текста, остальное пространство занимали деньги - пачки крупных купюр в банковской упаковке, североамериканских долларов. Их было много. Полковник отложил пакет с долларами, вчитался в убористый, напечатанный мелким шрифтом текст - и почувствовал себя плохо...
   - На кого вы работаете?
   - Я ... На себя самого, какая разница! То, что я предлагаю тебе сделать, сделает тебя героем среди своих.
   - Это провокация... - полковник не мог поверить в написанное - это...
   - Это шанс для тебя. Если ты это сделаешь - никто потом не поверит, что ты наш агент. Вернее, мой агент. Ни одна разведслужба не позволит своему агенту сделать подобное.
   - Меня потом убьют. Найдет и убьет САС безо всякого суда.
   - Там помимо налички, две банковские карточки. На них - сто тысяч фунтов - как видишь, с деньгами я тебя не обижаю. На операцию ты потратишь максимум пятьдесят - остальные все твои. Оружие за мой счет, я его уже оплатил и перевозку до Британии - тоже. Если почувствуешь, что пахнет жареным - смывайся. Денег тебе хватит - учитывая и твои старые накопления.
   - Я...
   - Решайся! Разве у тебя есть выбор?!
   Полковник смотрел на расплывающиеся перед глазами строчки.
   - Хорошо...
   - Не слышу!
   - Хорошо. Сделаю.
   - Ну, вот и договорились... - священник встал с кровати, пошел к двери - да, кстати, Кевин... Тебе ничего не известно о том парне, что расстрелял патруль на улице?
   - Нет. Он не из наших.
   - Русский? Я давно не был в этих краях.
   - Возможно. Мы ничего про него не знаем.
   - Как же тогда общаетесь?
   - Через интернет. Он оставляет нам сообщения. Каждый раз из разных мест.
   Священник кивнул - так он и думал. Схема действий русского выдавала в нем серьезного противника.
   - Если что-то узнаешь реальное про этого русского - десять тысяч фунтов.
   - Понял...
   - Как будешь готов - сообщишь мне. Канал старый.
   - Хорошо...
   - Ну, тогда спи, Кевин. Приятных снов.
   Священник ушел - испарился, словно злой дух. А Кевин О'Коннел, "полковник", командир батальона белфастской бригады ИРА остался сидеть в своей тесной комнатушке, бессмысленно уставившись в стену, словно ища какую-то непостижимую человеческим умом истину на грязных разводах обоев...
  
   * поросята - презрительное прозвище британских солдат
   ** Инграм - пистолет-пулемет производства САСШ, очень компактный и с высокой скорострельностью. В Британии делалась его копия - так называемая Five Section, с жестким, не складным прикладом
   *** оранжисты - католики, эта группировка названа в честь святого герцога Вильгельма Оранжского. Вооружены как и все в северных графствах Как минимум хулиганы, но среди них есть и террористы
  
   Картинки из прошлого
   16 июня 1993 года
   Пограничная зона, переход через Амударью
   Афгано-русская граница
  
   Если брать границу Российской империи, на всей ее немыслимой протяженности, то ее отрезок с Афганистаном был наиболее опасным. Более того - пограничная зона Туркестанского особого военного округа была одним из наиболее опасных мест на земле. Но одновременно - здесь можно было заработать целое состояние за год.
   Возьмем автомобили. Обычный русский внедорожник типа "Егерь" в простой, армейской комплектации. В России такая машина новой стоит ровно пять тысяч золотых. Но если перегнать ее через границу и доехать на ней хотя бы до Джелалабада - и с ней при этом в дороге ничего не случится - то там ее можно продать и за восемь тысяч золотых, а в Пешаваре, по другую сторону афгано-индийской границы она будет стоить не меньше десятки. При ввозе русского автомобиля на территорию Индии полагается заплатить пошлину, эквивалентную примерно двум тысячам золотых - но если ты не новичок и знаешь ходы-выходы в таможне - то тебе это обойдется всего в пятьсот золотых. На российской границе коррумпирован примерно каждый второй таможенник, а на индийской - все поголовно. А если еще и груз взять - машина большая, просторная, можно до тонны самого разного груза взять и в дороге продавать - то за один рейс ты свои деньги удвоишь. А если еще и в обратный путь взять "золотой сон" или "семь слонов", или "три девятки"...
   Рисковых людей было много, причем и с той стороны границы и с другой. Русские, узбеки, таджики, пуштуны, индийцы, даже британцы. Те, кто готов был, как и в старые времена переносить лишения, идя с караванами, защищать груз с оружием в руках, рисковать своей жизнью. На всем протяжении пути было опасно - после четвертой и пятой афгано-британских войн нормальной, распространяющейся на всю страну власти в Афганистане не было. Англичане из захваченной страны ушли - чтобы не было потерь, чтобы не разжигать еще больше партизанскую войну. Короля Гази-Шаха справедливо считали британским ставленником - он и в самом деле им был, потому что кроме как на британцев опереться было не на кого. Все дело в том, что король не был не только пуштуном племени Дуррани, до этого двести лет державшим афганский престол - он был пуштуном только наполовину, а на другую половину, по матери - хазарейцем. В итоге его ни пуштуны, ни хазарейцы, никто либо еще, кроме королевской армии не считал его своим, а сил у него хватало ровно настолько, чтобы полностью контролировать Кабул и его окрестности, а также создавать видимость власти в стране - именно видимость. На самом деле в стране правили племенные вожди и губернаторы провинций, назначаемые слабым королем за бакшиш, "подношение". Как ни странно, пуштунов такая ситуация тоже устраивала. Король был объектом всеобщей ненависти, ставленником захватчиков - англизов - но если его убить - сразу после этого все пуштунские племена перегрызутся между собой. Ненависть к королю объединяла пуштунов - но если только случится, что король умрет - борьба за трон ввергнет Афганистан в пучину гражданской войны. Мудрые старейшины племен это понимали - и оставляли все как есть. Оставляли - до поры, до времени...
   И пока все было так, как есть - афганский народ нищенствовал, основным сельскохозяйственным товаром были конопля и опийный мак, а между населенными пунктами шли и шли по плохим, давно не ремонтировавшимся дорогам, ощетинившиеся стволами караваны. Стреляли редко - потому что машина с пулевыми пробоинами в кузове, например, потеряет в цене - предпочитали платить дань. Как въехал на территорию какого-либо племени - плати дань. Но и стволы были - во-первых, чтобы племена не забывали, что проехать можно и без дани и не наглели, во-вторых - находились и отморозки - их называли "душманы". Эти душманы не хотели довольствоваться малым, снимая дань - они нападали на караваны, чтобы забрать весь груз целиком, чаше всего нападали на ночных стоянках или на горных дорогах. Вот против них и нужно было оружие. Но оружие не всегда помогало - и оставались у разбитых афганских дорог обгоревшие, иссеченные пулями остовы машин и страшно белеющие кости лихих караванщиков...
   Поскольку, афгано-русская граница была местом опасным - то и прикрыта она была соответствующим образом. Несколько погранотрядов находились в ключевых ее точках сама граница представляла собой - где было это возможно - сплошную многометровую полосу колючей проволоки, мин, датчиков движения. Кроме того, над границей постоянно курсировали небольшие дирижабли со средствами наблюдения, как в обычном, так и в термодиапазоне. Каждая застава выставляла скрытые, кочующие посты и секреты, облетала зону ответственности на вертолетах, пограничники вели агентурную работу в прилегающих к границе районах.
   Помимо прочего, напряженный участок границы использовался и для боевой учебы. В Чирчике стоял полк, относящийся к командованию специальных операций, под Ферганой была оборудована огромная военная база. Она служила учебным центром для обучению ведению боевых действий как в горной, так и в пустынной местности. Завершающий этап обучения проводился в реальных условиях - курсанты выставляли посты на границе, учились бесшумно ходить по горам, обнаруживать противника и уничтожать его. Условный противник в любой момент мог превратиться в настоящего - поэтому наряду с учебными боеприпасами курсанты носили и боевые. Также границу прикрывала десантно-штурмовая дивизия, пока это была шестьдесят шестая, но ее уже переводили под Санкт Петербург, а на ее месте формировали новую - сто восьмую.
   Но даже с таким, экстраординарными мерами, границу нельзя было считать полностью перекрытой. Все дело было в товаре - если купить партию героина в том же Джелалабаде - там был крупнейший в мире оптовый рынок дури и торговали в открытую - а потом продать в розницу в Санкт Петербурге - получалось как минимум пятьдесят концов - то есть один золотой на выходе превращался в пятьдесят. Ради такого куша находились желающие рискнуть и переправиться через границу или попробовать подкупить таможенных офицеров. Переправкой занимались опытные профессионалы, сплоченные в банды - они имели агентуру даже в погранотрядах, знали графики дежурств, местоположение скрытых секретов, схемы минирования, графики облетов и пролетов дирижаблей. На вооружении у них было бесшумное оружие, акваланги, специальные накидки, делающие бессильными тепловые датчики. На границе работали даже бывшие САСовцы, в основном как инструкторы - соблазняясь после отставки жалованием, на порядок превосходящим армейское. В общем - покоя на этом клочке земли не было никогда.
   Сегодняшний день особо не отличался от других таких же. Недавно рассвело, по лазурно-синему небу медленно карабкался вверх, в зенит сияющий диск солнца, рвано-острые пики гор закрывали горизонт, длинная колонна машин, скопившаяся по обе стороны капитального бетонного моста через Амударью, довольно споро продвигалась - а с обратной, афганской стороны пропускали в час по чайной ложке и то после тщательного обыска. Оно и было понятно - ну что, скажите такого можно незаконного вывезти в Афганистан? Разве только оружие - но это уже не наша головная боль. А так - на больших, трехосных и четырехосных полноприводных АМО и КУНах - тяжелых, грозно выглядящих, с массивными кенгурятниками, дополнительными фарами, навесной броней везли все, что только нужно для жизни - еду, одежду, стройматериалы, технику. Афганистан был вообще страной совершенно без промышленности, британцы не считали нужным ее развивать, просто продавали свои товары в Афганистан, как и в другие колонии и зависимые страны втридорога и на этом делали деньги - а от товаров других стран отгораживались протекционистским таможенными пошлинами. Но здесь это не проходило - как только офицер русской таможни отпускал очередной АМО, он, плюясь черным дизельным выхлопом проходил мост, а на афганской стороне даже не останавливался - опускалось окно, из кабины свешивалась рука водителя с зажатой в ней купюрой, прямо на ходу эта купюра перекочевывала в руку таможенного офицера, а потом в его карман. Таксу знали все и всех это устраивало.
   Но завтра, именно здесь и сейчас должен был начаться второй этап строго засекреченной геостратегической операции "Чингисхан". Название операции выбрал компьютер, совершенно случайно из более миллиона терминов и понятий - но удивительно, что оно подошло в самый раз.
   Контролировать прохождение границы можно было с обычной погранзаставы, с дирижабля - серо-стального цвета гигант висел всего в двух километрах от таможенного поста, возможностей оптики вполне хватало, чтобы вести наблюдение. Но в этом случае создавалась возможность утечки информации, которая, даже самая малейшая, была недопустима. Поэтому, в Чирчик несколько дней назад прибыла особая разведывательная группа из центра - двое техников-операторов и несколько спецназовцев для охраны. Пройдя наскоро, за несколько дней "курс молодого" бойца" для горных условий они влились в состав особой разведгруппы - командование чирчикского полка выделило шестнадцать человек - задачу которой знали только "варяги", пришлые. Да и то - выдвинуться в квадрат такой то, проконтролировать прохождение через границу колонны машин, госномера ..., проконтролировать переход их до точки, где они попадают в афганскую зону ответственности. А кто находится в машинах, что за груз они везут - то было неведомо...
  
   Вертолет высадил их за много часов до "часа Ч", вечером предыдущего дня, почти за двадцать километров до точки, которую они вчера выбрали по карте, как основной наблюдательный пункт - скальная терраса, заросшая кустарником - на ней можно было уместить человек пятьдесят, то есть с запасом. По этой террасе проходила тропа, это было опасно - по ней могут идти контрабандисты, если они нарвутся на группу, будет бой, это демаскирует их и сорвет выполнение задания. Но другого такого места для наблюдения в окрестностях не было - пришлось располагаться здесь, отправив по обе стороны тропы сторожевые посты и прикрывшись минами направленного действия.
   На удивление местных, чирчикских спецназовцев, излазивших в ходе подготовки и боевых операций местные горы на пузе вдоль и поперек, "варяги" - а они так и отказались сказать, кто они и где служат - проявили себя в ночном переходе на удивление хорошо. Ночной переход - это вообще опасно, а ночной переход в горах, да еще в том районе, где в любой момент можно нарваться на вооруженных до зубов контрабандистов с дурью - чрезвычайно опасен. Тем не менее, варяги - они держались отдельной группой и несли какое-то оборудование в мешках, на вид килограммов тридцать - шли бесшумно и споро, ничуть не отставая от обстрелянных, опытных чирчикцев. Ни один из них - для новичков вообще нонсенс - не произнес ни звука при переходе, никого не пришлось подстраховывать. Обычно новички переговариваются между собой, не знают как страховаться на склонах и осыпях, выдают себя - даже звяканье карабина ремня, которым он крепится к автомату может выдать. Но эти - показали себя выше всяких похвал.
   Позицию заняли утром, в шесть ноль-ноль по местному времени. Переход открывался ровно в восемь ноль-ноль, поэтому за ночь к нему скопилась едва ли не десятикилометровая очередь. Оставив своих стальных коней - на русском берегу по серьезному не грабили, могли только сломать замок и унести вещи и магнитолу - поэтому в каждую машину, ходящую по этому маршруту, ставили небольшой сейф. А так, водители, договорившись с охранниками из местных - на границе так часто подрабатывали, охраняли машины ночью с громадными собаками, туркменскими алабаями - направлялись в один из трех караван-сараев, работавших по русскую сторону границы. Здесь, как и пятьсот лет назад можно было найти все, что душе угодно - вкусно покушать, покурить кальян, подобрав наргиле по вкусу, найти интересного собеседника для неторопливой беседы, поспать, не на узкой полке в машине, а в нормальных условиях, договориться с одной из местных дам и хорошо провести с ней время, договориться об обмене или продаже товара и заключить сделку. Все было в этих караван-сараях - даже огромные белые тарелки спутниковых антенн стояли над древними каменными стенами, как символ победы в этих краях двадцать первого века над веком девятнадцатым...
   Была еще у самой границы и заправка - большая, настоящее нефтехранилище. Ее хозяин был одним из самых богатых людей в Туркестане - потому что каждый дальнобойщик, переправляясь через границу заезжал на заправку и заливал топливо, стоящее здесь с некоей наценкой к обычной цене, во все, что у него было, и основные баки и дополнительные доливал под завязку. В Афганистане топливо было намного дороже, и черт его знает, когда удастся заправиться по тут сторону границы и удастся ли вообще.
   Спецназовцы быстро заняли позиции, замаскировавшись, укрывшись накидками. Варяги развернули свое имущество - оказалось, что несли они в своих рюкзаках станцию спутниковой связи, большую, похожую на астрономическую трубу со стократным увеличением и какой-то аппарат с небольшой антенной, больше похожий на пульт управления чем-то. Еще один мешок остался нераспакованным.
   Командовавший группой "чирчикских" майор Волобуев посмотрел на часы, по-быстрому отдал команды...
   - Кот - с группой вниз. Удаление сто пятьдесят метров, развернись, перекройся минами, замаскируйся. Бык - то же самое - сто пятьдесят метров вверх. Остальным - рассредоточиться, замаскироваться, обеспечить периметр!
   Словно дери - так называли местные горных духов, кое кто даже утверждал, что видел их хотя скорее всего это были банальные контрабандисты с дурью - один за другим спецназовцы исчезали во мраке. Каждый из них уже присмотрел во время перехода - опытный боец делает это всегда, "на автомате" - подходящее укрытие - и теперь спешил к нему. Опять-таки опытный боец никогда не займет укрытие, не проверив его на наличие мин или змей - так что отряду нужно было немного времени...
   - Господин майор, технику установили. Собирать?
   Командовавший "варягами" майор - бритый наголо, с короткой бородой, выделявшийся шикарным горским кинжалом вместо обычного штык-ножа, посмотрел на часы.
   - Пока не собирайте, сломаете еще. Занять позиции для наблюдения!
   - Есть!
   Сам майор - фамилия его была Мадаев, по национальности он был чеченцем, как и многие его бойцы и входил в состав одного из чеченских спецбатальонов - легко и бесшумно, что выдавало в нем горца, выросшего в горах и знающего их как свои пять пальцев подполз к развернутому и накрытому маскировочной сетью телескопу, развернутому на краю обрыва. Коснулся плеча лежащего за телескопом солдата, тот бесшумно отодвинулся, уступая место. Майор прильнул к объективу...
   Ночной оптики не было, но не было и необходимости в этом, на дороге уже было достаточно светло. Длинная стальная змея - машины стояли вплотную друг другу, в несколько рядов змеилась по дороге, растекалась на обочины, исчезала за поворотом в ущелье - через него была пробита дорога. Через равные промежутки об обе стороны змеи еще горели костры, иногда с гиканьем, с топотом копыт по иссохшейся, каменистой земле проскакивали верховые - охрана. Остальные охранники сидели у костров - это были бывшие пастухи, нашедшие себе занятие более простое и денежное - они бросили свои стада и охраняли теперь стальное стадо, точно так же, как они до этого охраняли овечьи. Скорее охраняли не они - охраняли здоровенные - по пояс человеку - мохнатые молчаливые собаки - туркменские алабаи. Пока они мирно лежали у костров рядом с хозяевами - но то один, то другой настороженно поднимали голову и всматривались в горные склоны. Эти собаки почти никогда не лаяли - не считали нужным. Они убивали...
   Сетка прицела замирала то на одном месте, то на другом. Один алабай - белая, длинношерстая зверюга, как будто почувствовал - когда перекрестье зрительной трубы замерло на нем, он, до этого мирно лежащий и смотревший на пламя - вдруг настороженно поднял голову и посмотрел прямо на майора. Хотя разделяла их пара километров, собака все равно что-то почуяла. Майор вдруг почувствовал родство с этим восьмидесятикилограммовым собачьим исполином - в его доме, далеко отсюда тоже жил такой же вот зверь - только кавказская овчарка.
   - Господин майор, в зоне видимости противника не наблюдаю! - лежащий неподалеку снайпер успел обшарить возможные точки, где мог быть бы противник через прицел, установленный на крупнокалиберной снайперской винтовке.
   - Продолжать наблюдение. Время?
   - Шесть тридцать одна, господин майор.
   Майор снова прильнул к телескопу, обшаривая взглядом длинную стальную змею - хотя и понимал, что нужные ему несколько машин ночью, да среди такого количества точно таких же, он не различит...
  
   Все посерело - так в горах начинался рассвет. Черный, непроглядный мрак ночи сменился серой хмарью, внизу водители уже выходили из караван-сараев, сытые и довольные весело переговариваясь - на разных языках, но при этом отлично понимая друг друга - шли заводить стальных коней. Это была последняя спокойная ночь перед долгими переходами по местам, где стрелять могут даже горы, не дай Бог для кого и просто последняя...
   Майор оторвался от объектива...
   - Приступайте...
   Из последнего мешка двое извлекли что-то наподобие крыльев, а потом и корпус, фюзеляж небольшого, странной формы летательного аппарата. На вид, весил он килограмм шесть-семь, а размах крыльев у него был метра полтора...
   Техники сноровисто собирали аппарат - вставили в пазы несущие плоскости, потом управляющие, проверили небольшой двигатель, прикрутили к приводному валу винт. Один из техников поднял летательный аппарат - напоминавший примитивную, собранную авиамоделистами только большую по размерам, модель самолета - на вытянутой руке, второй склонился над пультом управления, экран которого осветился мягким зеленым светом...
   - Контроль. Двигатель!
   С едва слышным подвыванием закрутился винт
   - Норма.
   - Плоскости
   Самолетик покачал сначала рулями высоты, потом направления
   - Норма.
   - Аппаратура
   Матово-зеленое свечение сменилось другим, экран почернел, на нем отчетливо проявились светящиеся желтые точки фар, отблески костров на дороге...
   - Норма. Все системы в норме.
   Один из техников повернулся к майору в ожидании команды.
   - Запускайте - решился майор - хотя солнечный диск еще не показался над долиной, он только высвечивал черные пики гор за спиной...
   Техник изо всех сил метнул самолет вперед, как дети в гимназии метают воронку. Самолет пролетел пару метров, прянул вниз - но тут второй техник у пульта управления, включил двигатель, отклонил управляющие поверхности - и падение перешло в уверенный горизонтальный полет...
   - Пуск произведен штатно! Есть управление!
   - В режим ожидания! - приказал майор - пусть просто барражирует над дорогой...
  
   Ровно в восемь часов и ноль минут дорога ожила. Сонный усатый таможенник в нештатном камуфляже без знаков различия вместо положенной формы проверил поданную ему из кабины стоящего у самого шлагбаума четырехосного АМО декларацию, дружелюбно перекинулся парой слов с водителем - здесь все ездили не первый год и служили не первый год и друг друга знали по именам. Черканув на декларации свою закорючку, таможенник махнул рукой - и шлагбаум влетел перед таранным бампером грузовика, открывая тому въезд на мост. Рявкнув дизелем, перегруженная, похожая из-за нештатного навесного бронирования на доисторического ящера машина, бодро въехала на мост, покатив в афганскую сторону...
   - Внимание! Наблюдаю объекты с первого по шестой. Все штатно!
   Выделить нужные машины в море таких же оказалось довольно просто - на каждой из них был поставлен инфракрасный маяк для опознания, такой какие используют в армии. Поэтому беспилотный разведчик их моментально засек, как только они появились из-за поворота, ведущего в ущелье.
   - Машины двигаются, все штатно!
   - Продолжать наблюдение!
   Колонная продвигалась достаточно быстро, на стоянку для досмотра препроводили только одну машину, остальные - несколько слов, декларация и - welcome to Afghanistan. Если у тебя ума нет - то государство тебя останавливать не будет.
   Пройдя очередь, примерно в девять ноль-ноль подошли к таможенному посту и эти шесть машин - все шесть марки АМО, трехосные, бронированные, с длинными рамами, с кабинами от машин, списанных из армии. Здесь на таких почти все - на армейских машинах кабины делаются изначально со съемным бронированием, такая кабина снимается со списанного армейского грузовика, ставится на длинное, вездеходное гражданское шасси, благо кабины по местам крепления унифицированы - и готова идеальная машина для афганских караванных путей. Перекрестье - не прицела, а пока только трубы - замерло на усатом, недовольном лице таможенника. Он принял бумаги, посмотрел на них, потом на водителя, потом опять на бумаги. Майор напрягся - обыск машины было последним, что нужно в такой ситуации. Но тут, из окна таможеннику протянули еще лист бумаги, наскоро свернутый в виде конверта - и таможенник моментально подобрел, расплылся в улыбке. Следующие пять машин он и проверять не стал - как ехали в колонне, так и въехали на мост. На лениво описывающий круги в небе беспилотник никто не обращал ни малейшего внимания, да и для того, чтобы увидеть его - нужно было поистине орлиное зрение.
   - Интересно, сколько там... - поинтересовался лежащий неподалеку снайпер, когда конверт перекочевал из рук в руки
   - Достаточно... - процедил майор - завсегдатаи раз в месяц сразу за весь месяц платят, а тут незнакомые едут.
   - Вот и познакомились...
   - Продолжай наблюдение...
   О том, что майор берет взятки, в принципе знали - поэтому и назначили переход именно на его смену.
   - Внимание, колонна на чужом берегу! Внимание всем!
   Колонна приближалась к афганскому посту. Если при задержании русской таможней предписывалось просто сдаваться - там дальше разберутся - то при задержании на афганском таможенном посту предписывалось открывать огонь. Совсем неподалеку, в нескольких километрах за спинами спецназовцев, выполняло учебное задание звено штурмовых вертолетов М40 - у Мадаева была связь и с ними.
   Но на афганском посту все прошло даже проще. Открытое окно, рука с зажатыми в руках купюрами - сразу за шесть грузовиков - и проезжайте. Знакомые, незнакомые какая разница, в сущности - деньги то у всех одинаковые. Кстати, русские золотые рубли ценились здесь больше, чем британские фунты - требуются в приграничных торговых расчетах.
   - Господин майор, колонна прошла! Наблюдаю колонну на трассе!
   Майор вытер пот со лба.
   - Аллах с нами. Связь!
   Связь установили быстро - спутник как-никак, не то что раньше.. мучались.
   - Гнездо, я Орел! Колонна прошла нитку, повторяю, колонна прошла нитку! Как поняли, прием?
   - Орел, я Гнездо. Вас понял, продолжайте наблюдение до точки три, прием!
   - Принято, продолжать наблюдение до точки три, прием!
   - Верно, конец связи...
   Оказавшись на афганской земле, колонна сгрудилась на придорожной площадке, сбивалась в караван, водители вешали на окна бронежилеты, караванщики - на легких джипах с АГС и ДШК распределяли места в конвое и взимали плату. Вот только шесть грузовиков, не останавливаясь, пошли вперед, поднимая столбы пыли и не дожидаясь места в колоне. Такие тоже бывали - не хотели платить караванщикам за охрану от душманов, экономили деньги, считали что сами справятся. Никто их останавливать не стал - каждый сам решает, когда и как ему умереть - если за него это не решат другие. И опять никто не обратил внимание на нечто, похожее на небольшую птицу в вышине, неотрывно сопровождающее странную колонну...
  
   - Когда?
   - Имей терпение Абдалла. Достойный и разумный муж не торопит события. Все в руках Аллаха!
   Абдалла, шестнадцатый из восемнадцати сын шейха Дархана перевернулся на живот, начал от скуки, чтобы занять руки и унять раздражение, играть со своим Маузером
   - Давно у тебя это? - Карим кивнул на пистолет
   - Давно. Отец подарил на совершеннолетие.
   - Хороший пистолет - задумчиво проговорил Карим - у меня бы друг, который очень любил именно Маузер. И стрелял из него - мастерски.
   - А где он?
   - Не знаю - ответил бесхитростно Карим и он не лгал - кое-кто даже говорил, что он погиб, хотя я в это не верю. Не мог он погибнуть.
   - Там, да?
   - Там...
   Где "там" не уточняли, оба собеседника знали, о чем идет речь. И хотя оба они были из разных стран, из разных культур, можно даже сказать из разных миров, а к тому же их соплеменники воевали по разные стороны в той кровавой бойне - они уже не испытывали друг на друга зла. Потому что оба они знали истинных виновников пролитой крови.
   А теперь, они возьмут кровь за кровь, если так будет угодно Аллаху...
   На боку у Карима завибрировал переговорник...
   - Эдельвейс на связи!
   - Эдельвейс, это Гнездо. Родственники едут, встречайте.
   - Вас понял, конец связи.
   - Карим - Карим при этих словах Абдаллы улыбнулся, он все-таки отучил его обращаться к нему "эфенди", как к старшему и гостю и заслужил доверие этого по возрасту подростка, а по сути мужчины - расскажи мне что нибудь про то, что было там...
   - Там было страшно - просто ответил Карим - и не потому что градом летели пули и рекой лилась кровь. Там было страшно потому, что люди, которые считали себя правоверными, воинами Аллаха убивали других правоверных, и делали это именем Аллаха. А делали они это потому, что англизы лгали им - и они пошли воевать за чужие им интересы, пошли проливать кровь людей, которые им не сделали ничего плохого. Они просто хотели мирно жить, Абдалла, они каждую пятницу ходили в мечеть, они жили так, как предписывал им Коран - но пришли их единоверцы и начали их убивать. Вот что было самое страшное, Абдалла...
   - Отец говорит, англизы подлы и лживы... - солидно проговорил Абдалла - и твои слова это подтверждают. Я буду храбро сражаться твоим оружием с англизами, Карим, пока последний не побежит, поджав хвост.
   - Хорошие слова, Абдалла - Карим взглянул на часы - слова, достойные мужчины и воина. Скоро надо будет встречать гостей.
   - Понял... - Карим сноровисто перевернулся, достал из кармана жестяную коробочку, в которой обычно носят насвай, перевернул ее отполированной до блеска стороной вверх и начал сигналить, посылая солнечные зайчики другим бойцам группы.
  
   Когда выезжаешь с русского берега на афганский это чувствуется - практически во всем...
   Русский Туркестан, пусть он был и не так развит, как остальные части империи, пусть в нем сохранились какие то феодальные пережитки - все равно по сравнению с Афганистаном и тем, что творилось там - это было небо и земля. На русской земле - нормальные дороги, придорожные гостиницы, кафе, заправки. То тут, то там рядом с дорогой - промышленные корпуса - то цементный завод, то плавка алюминия, то еще что. Гидроэлектростанции - энергия горных рек не пропадала зря. Техника на полях, аккуратные крестьянские домики в кишлаках, стада скота с пастухами, сады с фруктами, виноградная лоза...
   Афганистан - в хлам разбитые дороги, нищая серость гор, красные лоскуты маковых полей, зелень зарослей конопли, следы от пуль на редких дорожных указателях. Техника - если на русской земле ездили обычные машины - легковые, грузовые, то здесь - большей частью бронированные, ощетинившиеся стволами, внедорожники и пикапы с крупнокалиберными пулеметами на самодельных турелях. Легковые машины были разве что в Кабуле, остальное - дикая земля, там только внедорожник, а еще лучше бронированный внедорожник. Базары - торгуют рабами, заложниками, женщинами, детьми для плотских утех, оружием, наркотиками - в открытую, никого не стесняясь взвешивают на весах пакеты, запакованные в несколько слоев прочной полиэтиленовой пленки, торгуются, ругаются. Даже днем на улицах городов нередки выстрелы - а уж на "дикой земле", на дорогах - черт знает, что творится. Каждое племя, каждая народность содержит вооруженные дружины, так называемых малишей, для видимости они правительству в Кабуле подчиняются, но это только - для видимости. Кроме торговли и выращивания наркотиков основной заработок племен - проводка караванов, за это берут деньги и передают караван на границах племенных территорий из одних рук в другие. Неудобно - но что делать. И это ни от чего не гарантирует - на дорогах полно душманов*. Все как в восемнадцатом - девятнадцатом веках, только у душманов вместо сабель - РПГ и крупнокалиберные пулеметы...
   Выехав на афганскую землю люди, сидящие в кабинах тяжелых грузовиков, ощутимо подобрались, передернули затворы автоматов. Все они пришли из силовых структур Российской империи - кто-то из десанта, кто-то из спецназа, кто-то и жандармерии. Все они уволились и на следующий же день их приняли в некое "общество на паях", недавно организованное и имеющее основной целью "оптовую торговлю и организацию перевозок в Восточных землях". Возглавил это общество некий Арут Ашотович Егиазарян, уводившийся недавно с дипломатической работы и подыскивающий себе занятие по душе - откуда-то дипломат хорошо знал специфику грузоперевозок. Происхождение капитала этой фирмы было темным и сомнительным, персонал фирмы был как на подбор - крепкие неразговорчивые мужики от двадцати пяти, до пятидесяти, предпочитающие ходить в камуфляже. Это был первый рейс - за ним пойдут другие.
   В кабине каждой машины сидело двое - водитель и охранник. У водителя был укороченный, удобный в тесноте кабины автомат, у охранника - полноразмерный Калашников с подствольным гранатометом. И кабины и кузов были защищены съемной броней, что давало некую уверенность в том, что первая, короткая часть пути пройдет нормально. Душманы опасались нападать на караваны у самой границы - потому что там ждут клиентов проводники, а увидев душманов, не преминут с ними разобраться. Тридцать километров - всё, что им нужно было пройти на первом этапе, потом они пойдут со своей охраной, да и сами они чего то, да стоят.
   - Налево! - сидевший в головной машине охранник, придерживая автомат коленями, неотрывно смотрел на небольшой прибор - спутниковый приемник системы навигации. По нему прокладывался путь - потому что надежных ориентиров в Афганистане почти не было...
   Свернув с накатанной дороги, машины пошли по целине, переваливаясь на камнях и ухабах, раскачиваясь как лодки в шторм. Было лето, была сушь - и столб пыли выдавал продвижение небольшой колонны с головой - но с этим ничего нельзя было поделать...
  
   * Душман - в оригинале это слово значит "бандит с большой дороги", тот кто грабит купеческие караваны
  
   Картинки из прошлого
   12 сентября 1992 года
   Монтемаджоре Белсито, Сицилия
  
   День сменялся ночь, а ночь днем, "падре" все не приходил - а сэр Колин с удивлением открыл для себя много новых, незнакомых для себя вещей. Жизнь в Лондоне - в политике, в высшем свете, тем более в разведке, похожа на жизнь глубоководных рыб в глубине океана, под чудовищным давлением. Рыбы, которые живут на глубине, слепы, глухи, уродливы - такими становились и люди, пожившие "жизнью под давлением". Ослепшие, оглохшие, не слышащие никого и даже себя, морально уродливые... Сэр Колин знал чудовищную статистику - к сорока годам у работников его службы в "послужном списке" числится как минимум один развод, как минимум одно хроническое заболевание - чаще всего язва - а после отставки редко кто проживает больше пяти лет. Поэтому и боятся отставки многие, в том числе сэр Колин - потому что без работы жизнь просто теряет смысл. Не остается ровным счетом ничего - кроме работы...
   А теперь... А теперь, сэр Колин уже седьмой день жил простой деревенской жизнью. Он просыпался рано утром от петушиного крика, он питался здоровой крестьянской пищей без консервантов и красителей. Он неуклюже выполнял простые крестьянские работы, помогал донье Стефании с курами и свиньями, он не отвечал на телефонные звонки - телефон здесь просто не принимал, в этом благословенном месте не было сотового покрытия. Удивительно - но он не боялся местных и местные, хотя и сплошь мафиози, стали понемногу признавать его. По крайней мере, когда он шел по улице - дети не прятались как раньше, а подбегали к нему, пытались заговорить, втянуть в свои игры. Удивительно - но он понимал их, а они - его. Он даже перестал курить - чтобы табачный дым не мешал ему наслаждаться чистейшим воздухом...
   Сэр Колин перестал бояться отставки. Он боялся отставки, боялся быть ненужным - это чувство съедало его изнутри как кислота, особенно в последнее время. А теперь... Ну, отправят в отставку. Конечно же в почетную, на таком уровне поганой метлой не выгоняли - его примет премьер, скажет прочувствованную речь, коллеги пустят скупую слезу, в уме прикидывая как половчее забраться в опустевшее кресло. Что-нибудь подарят - часы золотые или заказное ружье "Джеймс Перде" или "Холланд и Холланд"...
   И что? Жизнь кончилась? Да вот вам, выкусите! Он уедет куда-нибудь, купит домик - денег более чем хватало. Он не будет дышать мерзким лондонским смогом и глотать отравленную консервантами пищу. Он не будет больше отдавать приказы лгать, воровать, убивать, подрывать. Возможно, даже он заведет несколько куриц и большого красивого петуха, чтобы были яйца. И проведет остаток жизни как человек - а не под постоянным прессом.
   Найджел тоже расслабился - он уже не хватался при каждом случае за оружие, а его бычья сила была очень даже впору. Томаззино был плотником, он брал подряды на ремонт и восстановление домов - и Найджел теперь ходил с ним и помогал в его нехитрой работе.
   Сейчас сэр Колин сидел на большом, неизвестно как тут оказавшемся камне и смотрел на закат. В руках у него была лепешка, иногда он откусывал от нее кусок и тщательно жевал, иногда отрывал и бросал суетившимся неподалеку курам...
   - Теперь ты понял, почему я послал все к чертовой матери? - раздался тихий голос за спиной
   Сэр Колин вздрогнул - он не слышал, не почувствовал, как падре подошел к нему со спины. Впрочем, сэр Джеффри был полевым агентом, работал даже в петербургской резидентуре - удивительного в том, что он сохранил навык бесшумной ходьбы не было...
   - Понял... Вот только не всем это дано.
   - Не всем. Но каждый сам выбирает себе судьбу - падре внезапно перешел на русский, язык вероятного противника, которым он владел в совершенстве - у русских есть такое понятие "судьба" - очень емкое и точное, в английском языке прямого аналога нет. Это одновременно и сумма всех поступков, совершенных человеком, и путь, по которому он идет в будущее, и то, что он должен сделать для этого мира, для чего он пришел в него. Как думаешь, какая у нас судьба, Колин, для чего мы родились?
   - Наша судьба - нести в этот мир беду ... - внезапно сказал сэр Колин, тоже по-русски
   - Вот именно. Так что пойдем, и займемся именно тем, о чем ты сказал. У меня возникла пара свежих идей.
  
   Жилище сэра Джеффри - неважно как он здесь назывался, немного отличалось от жилья местных жителей - хотя бы тем, что было одноэтажным и не пристроенным к скале, а стоящим отдельно. В остальном же оно отличалась несильно. Сложенная из камня лачуга, с земляным полом, с простым деревенским очагом для приготовления пищи. Узкие, подслеповатые, похожие на бойницы окна - удивительно, но в поселке было электричество, поэтому и лампочки горели. Загон для скота, пустующий - сэр Джеффри скота не держал. Примитивная, похоже, работы местных столяров мебель.
   И - контрастом среди всей этой убогости, вещью из двадцать первого века в веке девятнадцатом - современный ноутбук с титановым корпусом и модемом для спутниковой связи. Сэр Колин непроизвольно вздрогнул, когда увидел это в комнате. Такой ноутбук уместно смотрелся бы в каком-нибудь кабинете директора крупной фирмы в Вестчестере, но не здесь, в хижине с земляным полом в сицилийском захолустье...
   Ноутбук работал - хотя на экране было только звездное небо и звезды неумолимо неслись навстречу, сменяя одна другую.
   - Присаживайся, Колин - падре подтолкнул гостю грубо сколоченный деревянный табурет, себе пододвинул другой такой же - извини, тут у меня не прибрано. Живу один, сам понимаешь...
   Прикрыв клавиатуру спиной, падре быстро отстучал пароль, отключающий заставку. И хотя сэр Колин не видел пароля, он понял, что хватки падре не потерял - хотя бы по длине пароля - четырнадцать знаков. Причем это явно не кличка собаки или перевернутые наоборот цифры года и дня рождения. Это длинная и внешне бессмысленная комбинация букв и цифр, пароль явно не дилетанта, знающего, что такое добывание и перехват информации. Раньше сэр Джеффри был разведчиком, сейчас стал слугой Господа - но хватки своей он не утратил...
   - Подсаживайся ближе! - сэр Джеффри повернул ноутбук так, чтобы было видно и гостю - узнаешь, что это?
   На экране красовалась большая - не умещающаяся на экране схема - с подписанными квадратиками, разноцветными стрелками между ними, условными значками...
   - Конечно... - фыркнул сэр Колин - такое дерьмо я вижу каждый божий день на службе. Это древо событий, стандартная схема разведывательной операции.
   - Я был бы тебе очень благодарен Колин, если бы ты не употреблял более имя Его и слово "дерьмо" в одном предложении. Не богохульствуй. Да, это именно древо событий. Его я нарисовал в первый же день, когда разбирал бумаги, привезенные тобой мне. И знаешь что?
   Сэр Колин молча смотрел на своего предшественника и учителя
   - Вся эта схема полное дерьмо!
   - Почему же? - не понял сэр Колин - это серьезно и долго готовилось.
   - Я тебе скажу, почему. Я ради интереса, посчитал, сколько здесь ветвлений, когда события могут пойти по тому или другому варианту. И знаешь, сколько я их насчитал?
   - ???
   - Шестьдесят пять! В шестидесяти пяти точках бифуркации эта история может пойти так или иначе. Это допустимо для тактической операции - перевербовка агента, подключение к кабелю, через который идет информация. Знаешь, сколько точек бифуркации должно быть в нормально разработанной операции стратегического уровня?
   - ???
   - Ни одной! Это желательно, но главное - точки выхода. Их я насчитал у тебя на схеме двенадцать - а должна быть только одна. Иначе операцию следует отменять как плохо проработанную. Как и река всегда, на сколько русел бы она не ветвилась по дороге, всегда впадает в море или в океан, так и операция стратегического уровня должна быть проработана так, что как бы ни шло развитие событий - оно должно в любом случае приводить к одному концу - тому, который придумал автор замысла. Вы же ринулись в пекло, имея двенадцать самых разных вариантов вывода. Двенадцать вариантов - это значит, что вероятность успеха операции менее десяти процентов! И тем не менее, вы приступили к ее осуществлению!
   - Не мне тебе рассказывать, как принимаются решения, Джеффри - философски пожал плечами сэр Колин - мы подчиняемся политикам, пусть не самым умным, и вынуждены делать то, что они говорят.
   - Я ушел со службы - сказал как припечатал пожилой священник - ты же остался. И все это произошло именно в твою вахту! Так что не ищи себе оправданий, Колин, ибо их нет!
   - Сдаюсь, сдаюсь... - сэр Колин шутлив поднял руки - признаю, полностью разгромил. У тебя есть что-то еще, помимо этого разгромного монолога?
   Сэр Джеффри внимательно посмотрел на него - долгим, пронзительным взглядом - и сэр Колин внезапно ощутил страх. Впервые за долгое время он почувствовал, как страх возвращается. Такой взгляд не мог принадлежать священнику, он не мог принадлежать даже человеку. Страх, уже забытый и похороненный в потаенных уголках души возвращался...
   - В общих чертах расскажу. План операции есть, но его вы получите только после того, как деньги поступят на мой счет. Но кое-что я все равно расскажу тебе, Колин. Прежде всего - ответь на один просто вопрос - вы в одиночку сможете справиться с Российской империей?
   - Нет - сэр Колин особо не задумывался - нет, не сможем - они слишком сильны и слишком велики. Даже если Священная Римская Империя займет позицию нейтралитета - мы все равно с ними не справимся, это вопрос материально-технических и людских ресурсов. Расклад показала мировая война а ведь сейчас они на порядок сильнее. Российская Империя - прежде всего сухопутная империя, они совершенно не зависят от морской торговли, и это обесценивает все наше господство на море. Даже если предположить, что они каким-то чудом потеряют весь свой океанский флот - то и без него они смогут воевать годами. В то же время мы - держава морская, мы как раз от морской торговли, от связи с колониями зависим критически. Если во время мировой войны у русских не было сопоставимого с нами океанского флота - то теперь он есть. Они могут обезопасить авианосными группами огромные районы мирового океана и сделать там пункты сбора "волчьих стай" - подводных лодок-охотников. Идущие в метрополию караваны подвергнутся комбинированным атакам из под воды и с воздуха и будут потоплены. А без снабжения мы долго не протянем - мы же остров, у нас нет на нем многих критически важных для войны вещей. Они выстоят и в открытом бою с Гранд-флитом. Я уже не говорю про их военно-воздушные силы. Их нынешний император служил в дальней авиации, поэтому развитию авиации у них уделяется первостепенное значение, особенно - тяжелой авиации. Использовав европейские аэродромы они смогут первым же массированным налетом проломить противовоздушную оборону и нанести удар даже по столице. Нет, с ними мы не справимся...
   - А если на вашей стороне будут североамериканцы? - прищурился сэр Джеффри
   - Североамериканцы... Североамериканцы слишком непостоянны в своей политике, у них выборная власть и они слишком сильно зависят от выборов. Признаюсь, мы допустили грубейшую ошибку в планировании, назначив начало операции на самый канун выборов в САСШ. В итоге, когда погибла атомная подводная лодка САСШ, все пошло наперекосяк. Сначала североамериканцы не могли решиться сообщить об этом, у них не было уже президента, фактически их страной правил кандидат на президентских выборах от республиканской партии. Когда началось все это, сначала его предвыборный штаб попытался все это замять, потратив впустую несколько дней, когда счет шел на часы. В итоге, когда стало понятно, что шила в мешке не утаишь - они признали, что подводная лодка была там, и погибла от удара русских. Признаюсь, мы немного ... поспособствовали утечке информации, потому что надо было принимать окончательное решение, а североамериканцы уже открыто нарушали свои договоренности перед нами. Так или иначе, возмущение североамериканцев, вполне оправданное надо сказать, нашло совсем не ту цель, которая ожидалась. Вместо того, чтобы возненавидеть русских и потребовать их уничтожения, они обрушили свой гнев на лживую и непостоянную республиканскую президентскую администрацию, а рейтинг демократического кандидата, который до этого не имел никаких шансов, стремительно пошел в гору. В итоге, президент Меллон был вынужден уйти после единственного срока, а президентом САСШ стал некий господин Платтен, убежденный сторонник мира и международной торговли. Первым же делом он предал нас и начал переговоры с русскими.
   - И правильно сделал, надо сказать... - равнодушно заметил сэр Джеффри - у победы тысяча отцов, а поражение всегда сирота. Русские показали себя сильнее вас, вот он и принял сторону сильного. Я бы на его месте поступил точно также. И попытался бы выторговать для своей страны максимум привилегий.
   - Но это же предательство!
   - Это жизнь - разозлился сэр Джеффри - это жизнь такая, какая она есть. Это реальная политика, а не идеализм чистой воды! Если вы не понимаете разницу, между этими двумя вещами - значит, я разговариваю сейчас с вами зря, можете не тратить свои деньги и продолжать дальше творить мелкие пакости, рискуя получить затрещину от отца, такую что искры из глаз посыплются! Так как?!
   Сэр Колин ничего не ответил. Он понимал, что старый священник прав...
   - Для чего я это тебе сейчас говорю? - спросил сэр Джеффри и сам же ответил на свой вопрос - для того, чтобы сейчас мы правильно поставили задачу для твоей службы на несколько лет. Именно - не несколько лет - это задача не дня, ни месяца и даже не года. Скажи, сколько граждан Великобритании поддержали действия правительства во время Бейрутского кризиса?
   - Общество раскололось примерно пятьдесят на пятьдесят. Часть подданные ее Величества проявили себя как патриоты, требуя раз и навсегда покончить с зарвавшимися русскими, но часть - потребовала привлечь правительство к ответственности за разжигание агрессивной войны. Были даже слушанья в палате Общин, на которых премьер-министру пришлось несладко. Министру обороны и министру военно-морского флота пришлось подать в отставку.
   - Вот в этом наша проблема номер два. Мы не можем воевать и побеждать, пока в обществе нет единодушия по этому вопросу. До тех пор, пока в обществе не будет единодушного решения уничтожить русских, до тех пор, пока даже младенец в коляске не будет требовать раз и навсегда с ними покончить - ничего начинать нельзя. Победно воевать может только все общество, вся страна - и оно не будет воевать за интересы нефтегазовых магнатов из Роял-Датч-Шелл или Бритиш Ойл. Обе эти проблемы нужно решить. Первая проблема - раз и навсегда привязать к себе Северо-американские соединенные штаты, сделать так, чтобы они присоединились к нам не по трезвому расчету, не за обещания допустить к добыче нефти в регионе - а по велению сердца. Сделать так, чтобы каждый североамериканец, услышавший даже робкое предложение замириться с русскими воспылал ненавистью к такому миротворцу, сделать так, чтобы требование уничтожить Россию стало первым и единственным на североамериканской внешнеполитической повестке дня! Второе - нужно консолидировать свое общество, сделать так, чтобы каждый британец просыпался и мечтал о Юнион-Джеке над разрушенной русской столицей, о кораблях Гранд-Флита в устье Невы. И третье. Помимо этого, необходимо вести подрывную работу в среде самих русских. Потому что если даже Америка и Великобритания объединятся в неудержимом стремлении уничтожить русских - это мало что даст. Если даже весь остальной мир ополчится против России - это все равно мало что даст. Время упущено, Колин, то что можно было сделать в тридцатых и сороковых - не сделаешь сейчас. Русские не просто сильны - русские чудовищно сильны. У них больше миллиарда человек, огромные запасы всех мыслимых природных ресурсов. Они в основном успели ассимилировать население Восточных территорий. Даже во время частичной мобилизации, если брать только казаков и Императорское стрелковое общество - они сразу выставят сухопутную армию численностью в сорок, а то и пятьдесят миллионов человек. Им не привыкать отступать, они могут отступать очень долго, чтобы потом все равно перейти в контрнаступление. В их лесах и болотах может исчезнуть любая по численности армия, их суровый климат убивает верней, чем пуля. Наполеон это узнал, не дай Господь узнать это и нам. Наконец, в худшем случае, погибая, они могут нажать кнопку и забрать с собой в ад все цивилизованное человечество. Даже десятой части их ядерного арсенала хватит, чтобы уничтожить все живое на планете. Поэтому, существует единственная возможность победить русских в войне - заставить одних русских воевать с другими русскими. Только так. Россию никто не сможет победить кроме самих русских!
   - И как мы это сделаем? - скептически спросил сэр Колин - по-моему уже был один человек, который попытался. Его звали Ульянов-Ленин и его убили. Российская империя - это не Британия и тем более не САСШ. Там азиатская деспотия, и деспот ни секунды не колеблясь, отдаст войскам приказ стрелять в свой народ. Там даже парламента нет!
   - Если что-то говорят по телевизору, это не значит что это правда - брезгливо проговорил сэр Джеффри - что-то я не заметил, чтобы деспот отдал приказ открыть огонь по взбунтовавшейся Казани. Насколько мне известно, бунт подавлен относительно бескровно, а байки про тысячи погибших и обстрел артиллерией города скармливают плебсу наши кудесники из Тэвистока. Даже не понимая при этом, что среднему британцу или североамериканцу все равно - стреляли по Казани или нет - он посмотрит это, повозмущается и пойдет спать. А русским парламент просто не нужен, у них такая традиция. Не забывай, что до сих пор существует вторая ветвь императорской фамилии Романовых, которую несколько десятилетий назад несправедливо отстранили от власти. В отличие от этих староверских фанатиков, те Романовы - вполне приемлемые партнеры по политическому торгу, они отдадут нам Восток сами, своими руками. А может даже и не стоит его брать - пусть русская казна продолжает вкладывать деньги в этот край, пусть русская армия его охраняет - а мы будем качать нефть, добывать газ, другие полезные ископаемые - и не только там, по всей России через коммерческие концессии. Мы будем эксплуатировать русских, воровать их научные достижения, переманивать к себе лучших из них. Для того, чтобы захватить страну - не обязательно ее захватывать.
   - Нереально. И царствующий монарх и его наследник служили в армии. Наследник престола - у них он называется "цесаревич" награжден Георгиевским крестом за бои на Восточных территориях. Это не офицерский орден, а солдатский, офицер может его получить только в том случае, если за это проголосуют те солдаты, которых он вел на смерть. Если даже мы подкупим одного или нескольких русских военачальников, и они попробуют вывести войска на Дворцовую площадь, как это было полтора столетия назад - их же собственные подчиненные при первой такой попытке схватят их и повесят на ближайшем дереве за измену.
   - Реально все, что не противоречит законам физики - философски ответил сэр Джеффри - это просто вопрос времени, денег и профессионализма привлеченного персонала. Знаешь, что я понял, пока жил здесь - у меня ведь было много времени подумать...
   - Что же?
   - Есть местная пословица. Она звучит так: "Если история чему-то и учит, так это тому, что убить можно кого угодно". Но есть и вторая пословица - ее придумал я, живя здесь и размышляя долгими вечерами. И гласит она: "Если история чему-то и учит, так это тому, что обмануть можно кого угодно". Вот на этих двух философских максимах мы и построим нашу новую стратегию действий...
   - Э... боюсь под философские максимы, старики не выделят деньги, Джеффри, ты же их знаешь. Дай мне что-нибудь конкретное, помимо твоих философских максим.
   - Хорошо. Я дам тебе часть картины. Русские планируют мстить?
   - Вообще то...
   - Они планируют мстить - с убеждением сказал сэр Джеффри - не может быть, чтобы они не начали мстить. Можешь мне не говорить про свои источники развединформации, я и так это понимаю. Если этого не произойдет - они потеряют уважение сами к себе. Так вот: как только они начнут мстить - мы станем выполнять нашу первую задачу: сплотить британских подданных и североамериканских граждан в едином порыве уничтожить русских. Но для этого мне нужен русский мститель, настоящий, а не придуманный твоей службой русский мститель, за которым будут реальные дела. А потом... потом мы обернем оружие русских против них самих же. Ты знаешь конкретно - где, что и когда?
   - Пока нет...
  

Оценка: 5.47*20  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"