Агекян Марина Смбатовна: другие произведения.

"Куда я без тебя?.." - Главы 11-12

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Очередное продолжение истории Майкла и Мэган. Приятного прочтения.


Глава 11

   Дом был снова украшен к Рождеству, однако теперь это не раздражало Майкла. Он вошел в дом и стряхнул с себя хлопья снега, а потом снял меховую накидку и направился к гостиной. В доме стояла полуночная тишина. На этот раз он очень поздно приехал домой. Он не успел на рождественский ужин, потому что дороги замело, и ему пришлось ждать в постоялом дворе возможности, когда снова можно будет ехать. Черт побери, он должен был выехать раньше! Тогда у него было бы достаточно времени, чтобы добраться до дома.
   До дома без названия...
   Он знал, что своим отсутствием огорчил бабушку. Майкл написал письмо, но был уверен, что это нисколько не облегчит страдания бабушки. В последнее время она очень болезненно относилась к его отсутствию. Однако Майкл не мог поступить иначе. Не мог долго находиться рядом с Мэган. Особенно после того, что произошло...
   До сих пор воспоминания о том случае заставляли замереть его бедное сердце. Перед глазами встала картина до такой степени реалистичная, что Майкл остановился перед дверью гостиной, схватился за ручку и на секунду закрыл глаза. Мэган. Его очаровательная, нежная и бесконечно любимая жена. Она прижималась к нему и смотрела на него так ошеломленно, так внимательно и в то же время так нежно, что у него заныло сердце. Господи, как давно он хотел бы обнять ее! А обняв, он вдруг с ужасом подумал, что не готов отпускать. В тот день она выглядела так красиво, что у него перехватило дыхание, едва он увидел ее. Одинокую, стройную, притягательную возле ступень дома.
   С ней что-то было не так, но она так не призналась в этом. Он так сильно переживал, что решился отвезти их в церковь. А потом она упала ему прямо в объятия. Майкл ощутил болезненную дрожь во всем теле. Он умирал от желания снова обнять ее, снова почувствовать рядом ее мягкое, теплое и нежное тело. Снова увидеть так близко эти невероятно голубые выразительные глаза. Вновь почувствовать на своей щеке ее теплое дыхание. И совсем близкие полураскрытые алые губы... Хоть когда-нибудь у него будет возможность припасть к этим губам поцелуем?
   Вздрогну, Майкл встряхнул голову, надеясь сбросить с себя болезненное наваждение, и открыл дверь гостиной. Он вошел внутрь и бросил на спинку ближайшего кресла свою накидку, а потом развернулся, чтобы шагнуть к камину и согреться, но вдруг застыл как вкопанный.
   Потому что у камина сидела Мэган.
   В сером платье. С заплетенными в длинную косу волосами, которую она перекинула через правое плечо. И раскрытой книгой, которая покоилась на коленях. А ее восхитительные сияющие глаза смотрели прямо на него. Он не мог дышать, не мог пошевелиться, глядя на окутавшую необычным сиянием света от камина женщину, которая была смыслом его жизни.
   - Добро пожаловать домой, - нежным голосом проговорила она, и вдруг улыбнулась ему так, что у него закружилась голова.
   Господи, Майкл боялся не устоять на ногах и упасть прямо перед ней. Как это было раньше. В их первую встречу на приеме в Лондоне.
   - Мэган... - соизволил он заговорить, наконец, пытаясь прогнать оцепенение. Голос его дрожал, и он ничего с этим поделать не мог. - Почему вы не спите? Я думал, все...
   - Я хотела немного почитать. - Она с улыбкой кивнула на книгу, и Майкл ошеломленно понял, что это его подарок. Это так сильно поразило его, что у него сжалось сердце. Ему вдруг стало безумно приятно от того, что она не выбросила книгу и до сих пор читала ее. - Кроме того, я люблю по вечерам сидеть перед камином и пить теплое молоко. Не хотите молока?
   Майкл никогда в жизни не пил молоко, но если это был единственный повод остаться с ней, он готов был выпить целый галлон молока.
   - С удовольствием, - сказал он, шагнув к ней. Она выглядела такой маленькой и хрупкой, сидя на полу на меховой полости. Майкл остановился недалеко от нее, опустился на пол и, скрестив ноги, взглянул на нее. Она протянула ему свой заново наполненный из чайника стакан молока, и Майкл осторожно взял его. - Благодарю.
   Свет от камина падал ей на лицо, делая ее кожу почти золотистой. Майкл быстро отпил большую часть содержимого стакана, чтобы хоть как-то унять бешеное волнение. Она вдруг склонила голову набок и улыбнулась ему так нежно, что Майкл лишь каким-то чудом не поперхнулся. Господи, она хоть представляет, что делает с ним?
   - Я не знала, что вы так любите молоко, - произнесла она, взглянув на почти пустой стакан.
   Он сам не знал об этом до сегодняшнего дня. Поставив стакан на пол, он покачал головой.
   - Меня просто мучила сильная жажда.
   "Жажда по тебе, любовь моя", - печально подумал он.
   Она медленно кивнула.
   - Как вы добрались из Лондона? Надеюсь, дороги не сильно замело?
   Нахмурившись, он покачал головой.
   - Я не думал, что задержусь, когда выезжал из города. - Майкл внезапно весь сник и сжался от мысли о том, что это значило для бабушки. - Она очень сильно расстроилась?
   Мэган перестала улыбаться. Взгляд голубых глаз стал серьезным, и это заставило сердце Майкла упасть от недобрых предчувствий.
   - Она ждала вас до последнего, но была сильно утомлена, и я уговорил ее лечь.
   Майкл вдруг испытал безграничную признательность к Мэган. За то, что она была рядом с бабушкой тогда, когда этого не мог сделать он.
   - Спасибо, - тихо промолвил Майкл, умирая от желания поцеловать ее красиво очерченные розовые губы. За то, что она позволила ему провести это время вместе с ней. За то, что не встала и не ушла...
   - За что? - удивилась она.
   - За то, что поддержали бабушку.
   - Не нужно меня благодарить, - совершенно спокойно сказала она, глядя ему прямо в глаза. - Бабушка - часть моей семьи. Я бы не смогла бросить ее в такой момент.
   "А я тоже часть твоей семьи?" - с горьким отчаянием подумал Майкл, незаметно придвинувшись чуть ближе к ней.
   - Я не думал, что может начаться такой сильный снегопад.
   - Да, зима нынче выдалась весьма снежной, но я люблю снежные зимы. Потому что они сопровождаются тихими вечерами. И светлыми ночами.
   Она произносила незатейливые слова, а Майкл едва справлялся с оглушительной, безумной потребностью еще ближе придвинуться к ней. Чтобы поцеловать ее. Он начал бы неспешно, чтобы не напугать ее. Сначала легко коснулся бы верхней губы, затем чуть полной нижней. Потом бы обвел языком этот красивый контур и попросил бы ее открыть уста. Она бы подчинилась, захваченная моментом. Тогда он бы обнял ее за плечи и привлек бы к себе. Прижал бы Мэган к своей груди, где сердце его стало бы просто нещадно барабанить по ребрам. Заглянул бы в восхитительные слегка расширенные от предчувствия неизбежного голубые глаза, и медленно опустил бы голову. Так медленно, чтобы до самого последнего вздоха погрузиться в очарование момента...Чтобы в малейших деталях запомнить вкус своей Мэгги...
   - Майкл, вам жарко? - в его сознание проник обеспокоенный голос Мэган.
   Он моргнул и пришёл в себя, обнаружив, что дышит часто и шумно. Майкл встряхнул голову, взволнованный представленной картиной так сильно, что испарина выступила на лбу. Он рассеянно провел рукой по лицу, стараясь унять бешеный стук сердца.
   - Я... я немного устал, - проговорил он, глядя куда угодно, но только не на нее.
   - Может, вам стоит подняться к себе и отдохнуть?
   Милая, любимая Мэган. Майкл не верил своим ушам, расслышав в ее голос нотки беспокойства. Но был вынужден признать, что она на самом деле волновалась за него. Майкл печально вздохнул. Он не отдыхал целую вечность и не знал, как это делать. Если до встречи с ней он смутно представлял себе, что такое отдых, то после встречи с ней он напрочь позабыл об этом. А уж когда она стала его женой, когда начала жить в его доме, по соседству с его комнатой... Майкл безумно боялся этой близости. Боялся в какой-то момент не совладать с собой, сорваться и напугать ее. Тогда она решит, что он настоящий монстр и тут же покинет его, покинет дом без названия. И у него не останется ни сил, ни смысла жить дальше...
   Он не хотел уходить. Нужно было найти любой способ остаться... Майкл протянул ей стакан.
   - Можно мне еще молока?
   Она взглянула на стакан, затем на него.
   - О, да, конечно.
   Она снова щедро наполнила его стакан этим странным напитком.
   - Молоко помогает уснуть. Думаю, вам нужен хороший сон, - с какой-то особой заботой в голосе проговорила она.
   "Вот если в этом сне будешь ты, я готов спать хоть целую вечность".
   Майкл взял стакан и сделал уже небольшой глоток. Взгляд его упал на ее книгу.
   - Вы так и не прочитали "Приключения Гулливера"?
   - Человека, некогда жившего в Ноттингемшире? - Мэган с улыбкой взглянула на книгу, которая по-прежнему лежала у аккуратно сложенных колен, и снова посмотрела на Майкла. -Лемюэль не особо сильно вдохновляет меня своими приключениями. - Ее улыбка стала внезапно озорной, когда она спросила: - А как поживает ваш Робинзон Крузо.
   - Человек, некогда живший в Йорке?
   - Да. - Она вдруг посерьезнела. - Вы не находите удивительным то, что оба этих персонажа были третьим ребенком в семье, и прошли почти одинаковый путь становления личности?
   - Свифт и Дефо высмеивают общество, в котором живут. Но, возможно, их любимое число три? - несмело предположил Майкл и вдруг застыл, когда она снова тепло и лучисто улыбнулась ему.
   "Господи, милая, я едва сдерживаю себя от того, чтобы не дотронуться до тебя, а твоя улыбка совсем скоро сделает из меня умалишённого", - беспомощно подумал он.
   - Возможно... - наконец ответила она. - А вы дочитали свою книгу? - Виноватое выражение лица выдало его с головой, но она смилостивилась над ним. - И где же вы остановились?
   - На том месте, где Робинзон спасает жизнь Пятнице.
   Эти слова почему-то заставили ее улыбнуться еще шире.
   - "За двадцать пять лет своей жизни на острове я в первый раз услыхал человеческий голос", - неожиданно для него процитировала Мэган.
   Майкл удивленно посмотрел на нее.
   - Верно... - медленно произнес он. - В тот день Робинзон спас жизнь Пятнице.
   - А потом впервые в жизни Пятница попробовал молоко, которым угостил его Робинзон.
   Майкл ошеломленно перевел взгляд на свой полупустой стакан, затем снова на Мэган. Почему ему вдруг показалось, что Мэган так же, как и Робинзон, спасает его жизнь, а теперь впервые в жизни угощает молоком? Едва веря в странности судьбы, он тихо признался:
   - Я впервые в жизни пью молоко.
   На этот раз лицо Мэган удивленно замерло.
   - Вы никогда не пили молока? - Она тоже быстро посмотрела на стакан в его руке. - А почему сделали это сейчас?
   Вместо нужного ответа Майкл задал свой вопрос:
   - Вы читали Робинзона?
   Она медленно кивнула:
   - Да.
   - Читали Робинзона, но не дочитали Гулливера?
   Почему это вдруг стало так важно для него? Майкл был поражен тому, что она прочитала его любимую книгу, позабыв о собственной любимой книге. И снова она медленно кивнула:
   - Да.
   Майкл не знал, что и сказать. Он поставил на пол стакан и осторожно взял с ее колен подаренную им книгу.
   - Какие странные книги мы с вами читаем, - произнес он, взглянув на кожаный переплет. - Почему нам так трудно дочитать наши любимые книги?
   Она так долго смотрела на него, что у него невольно сжалось сердце. А потом сказала то, что сразило его наповал.
   - Может, мы нашли нечто более интересное?
   Майкл вздрогнул от ее вопроса, от тембра ее голоса, которым она это сказала. От пристального взгляда, каким она смотрела на него. Почему ему казалось, что она пытается заглянуть ему в самую душу? Что она хотела так увидеть? Что хотела найти?
   Ему не следовало оставаться здесь, не следовало беседовать с ней. Чем больше времени он проводил с ней, тем сильнее терял голову и мог проговориться в любой момент. Если только она узнает, что он полюбил ее, она тут же возненавидит его за то, что он не сдержал свое слово. Что разрушил то хрупкое спокойствие и мир, в котором они жили. Где нашли временное пристанище.
   Вернув ей книгу, он поспешно встал и собрался было уходить, но услышал ее тихий голос:
   - Майкл?
   У него сжалось все внутри, когда она позвала его своим нежным, чуть хрипловатым голосом. Чувствуя, как мурашки бегают по спине, он медленно обернулся к ней.
   - Да?
   Она внимательно изучала его лицо, продолжая сидеть на полу.
   - Как вам вкус молока?
   Майкл всё смотрел на нее, испытывая неизъяснимую нежность к ней. За то, что она была рядом. За каждое мгновение, которое она позволила провести с ней. Позволила ему мгновения счастья... Любовь к ней походила на безумие. Сладкое безумие, которое нельзя было излечить.
   - Молоко... Оно... теплое.
   И внезапно услышал, как она рассмеялась. Тихо, мягко. Этот смех заполнил всю комнату, разлетелся по дому и окутал его легким покрывалом. Смех, который пробрал его до костей. Смех, который он так долго не слышал. Смех, который не слышал ни один уголок этого дома. К нему вернулся ее мелодичный, нежный смех, способный снова перевернуть всю его жизнь.
   - Вы такой забавный, когда пытаетесь быть серьезным. - Мэган покачала головой и выпрямилась. - Бабушка говорила, что ей больше нравится, когда вы такой. Оставайтесь таким дольше.
   И снова он смотрел на нее и вдруг понял, что что-то изменилось. Изменилось что-то в ней. Она была такой странной. Такой дружелюбной. Такой милой с ним. Хотя раньше немного и сторонилась его... А сейчас... Что с ней случилось? Что в ней переменилось?
  

***

   Мэган отдала бы всё на свете, чтобы найти ответ на этот вопрос. Но на следующий день все вопросы вылетели из головы, когда она снова увидела Майкла. Такого сурового, такого нелюдимого. Но когда он смотрел на нее, взгляд его смягчался, становился таким нежным, что мурашки начинали бегать по спине. А ведь даже взгляд Джорджа не мог так сильно смутить или взволновать ее. Что было в Майкле того, от чего у нее в последнее время начинало сжиматься сердце?
   Бабушка, как и следовало ожидать, была безгранично счастлива, утром увидев внука. К удивлению Мэган, он напрочь забыл о своей работе, ни словом о ней не говорили, и полностью посвятил целый день бабушке. И ей. Они вместе позавтракали, потом немного погуляли по занесенному снегом саду, подышали свежим воздухом. Вечером вместе ужинали, и на этот раз не было ни одного недосказанного слова. Однако на этот раз Мэган чувствовала нечто такое, что тревожило ее больше обычного. На этот раз присутствие Майкла несколько иначе волновало ее, и она не могла понять, что именно.
   Когда он смотрел на нее и улыбался, она вспоминала его серое лицо возле той небольшой могилы. Как он мог так немыслимо страдать, а потом найти в себе силы так нежно улыбаться ей? Все эти полгода Мэган изводила себя мыслями о Майкле. И Дебби. Но так и не сумела понять, кем она была для него. Расспрашивать слуг и особенно бабушку было бы ужасной ошибкой. А решиться спросить у него напрямую она не могла. Вчера, едва только увидев его, Мэган ощутила такое облегчение и радость, что все мрачные мысли вылетели из головы. Она действительно была рада видеть его целого и невредимого. А потом... Потом стало важным только то, что он сидел рядом. И беседовал с ней. Вчера его присутствие было важнее некоторых ответов.
   Когда они, после ужина, перешли в гостиную, чтобы выпить чаю перед сном, Майкл вдруг покачал головой.
   - Можно попросить стакан молока?
   В груди у Мэган что-то болезненно сжалось. Ей вдруг захотелось провести рукой по его голове. Это так сильно поразило ее, что она тут же спрятала руку под складкой юбки.
   - Молока? - переспросила бабушка так удивленно, будто впервые слышала это слово. - С каких это пор ты стал пить молоко?
   Когда он быстро посмотрел на Мэган, она ощутила невероятное смущение и почувствовала, как предательски запылали щеки. Почему-то это вызвало его очередную улыбку.
   - С тех пор, как Робинзон угостил этим напитком Пятницу.
   - Кого? - Хелен перевела взгляд на Мэган и вдруг застыла, увидев, как покраснела невестка. - Вы что же, изволите шутить над старой женщиной?
   Мэган быстро вскинула голову.
   - Бабушка, ну что вы, конечно нет. Просто ваш внук... он читает книгу, которую я подарила ему в прошлое Рождество, а там написано, как главный герой угощает своего друга молоком.
   - У него что, не было ничего подходящего? - возмутилась Хелен. - Мог бы угостить чаем.
   Мэган едва сдержала улыбку.
   - Дело в том, что Робинзон жил на необитаемом острове вот уже двадцать пять лет.
   - Батюшки! - Хелен прижала руку к груди. - Каким ветром его занесло на необитаемый остров? - Она взглянула на внука. - Какие страшные книги вы читаете?
   Мэган не смогла сдержать хриплый смех, который вырывался из горла. Майкл тут же повернул к ней свою светловолосую голову.
   - Я читаю книги, подаренные моей женой.
   И снова его слова странным образом подействовали на нее. Мэган ощутила невероятное тепло, которое стало разливаться в груди. Как странно. Такие простые слова, но в них было так много смысла...
   Бабушка вдруг повернулась к Мэган.
   - А ты, дорогая, читаешь книгу, подаренную твоим мужем?
   Твой муж. Майкл ведь на самом деле был ее мужем. Перед церковью и перед богом он был ее мужем и имел на нее полное право. Но он обещал ей, что не сделает ничего. Обещал ей только свою защиту. И до сих пор ничем не нарушил свое слово. Он умел переживать, и страдал так сильно, что картина сидящего у могилы Майкла всплывала даже тогда, когда она на ночь закрывала глаза. А она взамен надежности и безопасности, взамен его улыбок и таких тихих вечеров подарила ему только одну книгу. Эта мысль стала тяготить ее намного больше.
   - Я... - Ей вдруг стало тяжело на сердце. Она должна была свыкнуться с тем, что Джорджа больше нет. Его не вернуть. Теперь в ее жизни был Майкл. Который так много сделал для нее. Который не должен был сидеть один у могилы. Который выпил молока из ее рук. Который читал подаренную ей книгу. А она не сделала для него ровным счетом ничего. Боже, она была замужем за ним вот уже два года, но не сделала для своего мужа абсолютно ничего! Что она за жена? Что она за человек?
   Внезапно она почувствовала чье-то прикосновение. Чья-то ладонь мягко легла ей на руку. Встрепенувшись, она опустила голову и увидела мужскую руку. С длинными пальцами. Тыльная сторона была усыпана мелкими золотистыми волосками. У него была такая теплая ладонь. Ей вдруг стало так хорошо от того, что он дотронулся до нее.
   - Мэган, что с тобой? Что-то не так?
   Она подняла голову и заглянула ему в глаза.
   - Что?
   - Ты вдруг резко побледнела. Тебе нехорошо?
   Почему она вдруг подумала, что если ответит утвердительно, он встанет, обойдет стол, подойдет и обнимет ее? Как тогда, летом, у дверей церкви... И почему Мэган вдруг признала, что примет его объятия, если он решит поступить так? Неужели они были ей так сильно нужны?
   - Все... все хорошо, - неуверенно ответила она, продолжая смотреть на него и чувствовать тепло его ладони.
   - Ты уверена?
   Его беспокойство за нее странным образом согрело ей душу.
   - Да.
   Он медленно кивнул и убрал свою руку. Мэган почувствовала себя так, будто ее кто-то обокрал, будто она лишилась чего-то очень дорогого. Его тепла...
   Бабушка улыбнулась внуку.
   - Как хорошо, что ты приехал, но вот беда. Ты кое-что забыл.
   - Забыл? - удивился Майкл, откинувшись на спинку стула. - Что я мог забыть?
   Бабушка негромко рассмеялась.
   - Подарки, внучек. Ты что же, не знаешь, что мы, старики, похуже детей? Мы ждём подарков больше всего на свете.
   - О, - только и сказал он, насупив брови так, будто бы его пытались изобличить в преступлении. - Я думал, ты не заметишь этого.
   Мэган невольно улыбнулась и вдруг застыла, поняв, что он шутит. Майкл мог шутить? На этот раз чуть громкий смех Хелен подтвердил ее догадки.
   - Как видишь, на этот раз твой фокус не прошел со мной.
   Майкл задумчиво смотрел на бабушку, затем на Мэган, так, будто пытался решить, что ему делать дальше, хоть и было очевидно, что он притворяется. Глаза его при этом блестели так лукаво, придавали ему такой необычный озорной вид, что Мэган с трудом узнала его. Таким он вдруг понравился ей так сильно, что подскочило сердце.
   - Хорошо, тогда сидите тут и не двигайтесь. Я скоро вернусь.
   Он встал и поспешно вышел из гостиной. Мэган вдруг поняла, что гадает, что он подарит ей на этот раз. Майкл быстро вернулся с двумя почти плоскими коробками. Одну он протянул бабушке.
   - Счастливого Рождества, бабушка.
   Хелен взяла коробку, но не спешила открывать ее. Вместо этого она взглянула на Мэган.
   - Милая, ты ведь тоже не подарила мне подарка.
   - О, - Мэган сконфуженно застыла, а потом тихо ответила: - Я... я хотела подождать приезда Майкла и подарить вам подарок одновременно с ним, чтобы вы видели, что мы не сговорились.
   - Отлично. Тогда давай нести сюда и твой подарок. Я открою их одновременно, и мы все убедимся, как я ошибалась в прошлый раз.
   - Да, конечно...
   Мэган встала и поспешила в свою комнату, а там подошла к своему бюро, в котором и спрятала две небольшие коробки. Сердце ее почему-то было неспокойно, когда она вновь вошла в гостиную и подошла к столу, за которым ее ждали Майкл и Хелен. Мэган протянула бабушке коробку и улыбнулась ей.
   - Счастливого Рождества.
   - Как много подарков! - с детской восторженностью воскликнула Хелен, начиная открывать коробки одновременно. Когда крышки были отложены в сторону, все трое потрясенно застыли, глядя на содержимое. - Перчатки?
   Было невозможно понять, кто из них произнес это слово. Майкл и Мэган выпрямились, пристально глядя друг на друга.
   - Это не честно!-заговорила Мэган, недовольно нахмурив брови. - Откуда вы знаете, что я собиралась дарить вашей бабушке перчатки?
   Взгляд Майкла был таким же недовольным.
   - Это я должен спросить у вас, откуда вы узнали, что я собираюсь дарить? Вы послали ко мне шпионов?
   Его слова звучали абсурдно, но они еще больше заставили ее нахмуриться. Мэган понимала, что ведет себя неприлично, что злиться на него, но почему-то не ощущает настоящей злости.
   - Никаких шпионов я не посылала. А вот вы, я думаю, заставили кого-то из слуг шпионить за мной. Признавайтесь, разве нет?
   Ее слова неприятно поразили его. Майкл посуровел.
   - Вы считаете, что я на такое способна? Считаете, что я не в состоянии придумать, что дарить бабушке?
   - Считаю, что вы просто дразните всех нас. В следующий раз я подарю ей...
   Прижав пальцы к подбородку, Мэган усиленно думала о том, что же дарить бабушке в следующий раз.
   - Да, скажите мне, что вы будете дарить, чтобы потом не заподозрить меня во всех смертных грехах.
   - Я подарю ей плед! - наконец нашлась она.
   - Чудесно, а я тогда подарю ей меховую накидку.
   Хелен удивленно смотрела на взволнованных супругов, которые буравили друг друга пристальным взглядом.
   - Милые мои, вы, что же собираетесь спасать меня от ледяной зимы?
   Майкл и Мэган одновременно повернулись к бабушке. И внезапно вся злость, или то, что они считали злостью, мигом испарилась. Они оба поняли, что ведут себя, как настоящие дети, и вдруг громко расхохотались. Это так сильно потрясло Мэган, что она снова повернулась к Майклу. Впервые в жизни она слышала, как он смеется. Тихий баритон приятно ласкал слух. Улыбка преобразила его и он вдруг стал таким помолодевшим, таким красивым, что на секунду перехватило дыхание. Снова она заметила то, что не должна была заметить... Но теперь игнорировать этот факт было просто невозможно!
   - Простите, - виновато сказала она. - Я не должна была говорить такие вещи...
   - Вы правы, - вдруг серьезно произнес он, перестав улыбаться. - Ситуация становится очень подозрительной. Я не знал, что бы будете дарить перчатки. Честно, Мэган.
   Она поверила ему. Когда он смотрел на нее так мягко, так нежно, она не могла не поверить ему.
   - Я тоже не знала о вашем подарке...
   - Майки, - позвала его бабушка. - Может ты покажешь мне, что приготовил для своей жены?
   Он взял со стола маленькую коробку и протянул ей.
   - Счастливого Рождества.
   С тревожным стуком сердца Мэган взяла коробку и открыла ее. На бархатной ткани лежал золотой браслет с бриллиантами. Браслет был такой изумительной красоты, что она не смогла сдержать тихого вздоха восхищения.
   - О боже, - изумилась бабушка, увидев браслет. - Какая красота! Майкл, у тебя бесподобный вкус. Я говорила тебе об этом? Почему ты с таким же вкусом не выбираешь и мои подарки?
   Мэган могла бы улыбнуться, если бы не была так сильно тронута. Подняв голову, она взглянула на него.
   - Спасибо, но вы не должны были...
   Он быстро покачал головой.
   - Это подарок для моей жены. Я специально выбирал ее вам.
   И снова в его словах таилась некая правда, которую Мэган не могла постичь. Немного придя в себя, она протянула ему свою коробку. Узкое и длинное. Почти как его коробка. Он скептически посмотрел на коробку.
   - Если это браслет, я не вынесу этого, - с притворным ужасом проговорил он.
   Бабушка рассмеялась.
   - Если это браслет, я заберу его себе.
   Майкл с улыбкой покачал головой и взял коробку. Когда он открыл ее, внутри обнаружил невероятно изящное позолоченное гусиное перо белого цвета. Перо было такое красивое, что он невольно залюбовался им.
   - О, - только и смог сказать он, потеряв дар речи. Очередной подарок Мэгги. Его Мэгги. Его жены. Его жизни. Майкл поднял голову и посмотрел на нее. - Изумительная работа.
   - Вы так много работаете, - сказала Мэган, вдруг снова почувствовав, как заалели щеки. - Я подумала, что это перо поможет вам вести более приятные дела.
   "И немного напомнит обо мне", - невольно пронеслось у нее в голове. Мэган внезапно застыла. А он хоть бы иногда вспоминал ее, находясь в Лондоне?
   - Я буду беречь ее как зеницу ока, - сказал он, закрывая коробку и кладя ее себе во внутренний карман. - Спасибо.
   - Какое чудесное Рождество! - радостно произнесла бабушка, взяв внука и невестку за руку. - Давайте уже пить чай. А для тебя Майкл уже давно принесли молоко. Вот только боюсь, он остыл.
   Однако это не остановило его. Он выпил даже остывшее молоко. И провел дома непривычно долгое время. Почти целую неделю. А после его отъезда Мэган сняла свой траур. И пусть по погибшему мужу следовало вести три года траура, она не дождалась его окончания.
   Потому что всё изменилось!
   Однажды после его отъезда, зайдя в его кабинет, Мэган подошла к столу и увидела раскрытое письмо на столе. Невольно взгляд прошелся по строкам, а потом она застыла. Там говорилось о приюте, в котором дела пошли хорошо. Одна девочка поправилась, а другую удочерила семья из Уэльса. Ниже шла благодарность Майклу за его старания. Мэган не понимала, какое он имеет отношение к детскому приюту, пока не увидела в самом низу название этого заведения. "Приют имени Дебби"! Это так сильно поразило ее, что какое-то время она молча смотрела на бумагу. Он основал приют имени Дебби? Назвал именем, выгравированным на могиле? Желание на этот раз узнать всю правду об этой Дебби снедало ее так сильно, что Мэган поклялась в следующий его приезд непременно спросить его об этом. И так как он собирался приезжать именно восемнадцатого июля, в самый мрачный для него день в году, ей следовало найти нужный способ сделать это.
   Впервые за долгое время Мэган точно знала, как ей следует быть дальше. Для начала ей было необходимо стать для Майкла хорошей женой. По крайней мере, в том смысле, в котором позволял ей их уговор. Она не должна была сидеть в трауре в доме, который нуждался в смехе. И счастье. Люди, живущие здесь, нуждались в этом больше всего на свете. И Мэган вдруг поняла, что хочет, чтобы они на самом деле были счастливы. Особенно Майкл.
   Ему нужно было открыться миру, чтобы освободиться от тяжести прошлого. Что бы там ни было. Для этого она стала больше времени уделять соседям. Мэган познакомилась с каждым из них, стала больше выезжать и даже приняла дома несколько гостей. Всё это было так необычно, так странно. Она так давно не делала ничего подобного. Но это снова напомнило ей о вкусе жизни, которую она чуть было не позабыла. Мэган хотела, чтобы все знали, какие замечательные люди Сомерсы. Ведь за все время ее проживания в доме Майкла к ним не приезжал ни один человек. Она не знала, его ли это рук дела, потому что некогда настаивала на том, что не будет хозяйкой его приемов. Мэган виновато покачала головой, глядя на приглашение на чай их соседки миссис Хендрикс, у которой была веселая дочь Шарлотта, с которой им удалось даже подружиться.
   Почему-то возврат к той жизни, которую считалось, было оставлено позади, показалось Мэган верным решением. Да, невероятно больно терять человека, которого любишь всем сердцем. Да, жизнь после этой потери может стать невыносимой. Картина стоявшего на коленях Майкла перед могилой тут же возникла перед глазами, вызвав настоящую боль в груди. Ему тоже следовало вернуться в эту жизнь.
   "Порой сам человек не ведает, через сколько бед может пройти. Я даже боюсь силы, которая есть во мне и которая позволяет мне справляться с горестями. Иногда так не хочется бороться... Но потом ты вспоминаешь, что нужен кому-то еще, кто-то очень сильно нуждается в тебе. И сам не замечаешь, как переступаешь через свои трудности. Боль остается в душе, она никуда не девается, но она перестает сводить с ума. Она делает тебя умнее, осторожнее. И даже иногда помогает... Возможно впереди тебя ждет кое-что более значимое, что-то, что сделает тебя счастливой несколько иначе. Тебя ждет нечто особенное. Просто ты этого пока еще не видишь".
   Может, бабушка Хелен была права? Может в жизни действительно есть нечто хорошее, то, что ждет их впереди, а они пока этого не замечают? Мэган очень хотела, чтобы это было так.

Глава 12

   Проливной дождь начался так неожиданно и быстро, что Майкл промок до нитки. У него и так было скверное настроение, а теперь оно совсем испортилось. Он рано выехал из Лондона, но по дороге сломалось колесо. Когда его починили, на следующей остановке конь потерял подкову. Поздно вечером ему удалось доехать до дома, но Майкл велел свернуть не к подъездной аллее. С очень тяжелым сердцем он ехал к могиле Дебби. Ему казалось, что на этот раз он просто не сможет уйти оттуда. Каждый раз, навещая ее, он оставлял там и большую часть самого себя. Это так сильно опустошило его, что он остался совсем без сил.
   Майкл вытер мокрое лицо ладонью, поспешно шагая к дому. Ему казалось, что он израсходовал все силы, которые помогали ему жить. Вернее, не жить, а существовать. Он потерял родителей один за другим, потерял Дебби... У него была только бабушка... Возникла иллюзия обладания над Мэган, но и она не принадлежала ему. Она была его и не его вовсе. В последнее время это довело его до такого отчаяния, что он больше ничего не хотел. Он сидел возле могилы Дебби и не знал, что делать дальше. Он ведь сделал всё, что только было возможно. Работал день и ночь, чтобы ни от кого не зависеть. Чтобы обеспечить бабушке достойную жизнь. И Мэган тоже...
   Мэган... Он был ей не нужен. Даже став его женой, она продолжала оставаться женой другого человека.
   "Я не променяю Джорджа ни на кого. Даже мертвого".
   Эти слова начинали отравлять жизнь, хотя Майкл и уверял себя в том, что справиться с этим. Склонять Мэган к чему-то против ее воли было бы просто преступлением. Майкл не мог поступить с ней так. Не мог причинить ей еще больше боли. На этот раз он возвращался домой с зияющей, черной пустотой в груди. Возвращался домой после немыслимо трудных дней в городе. Два с половиной года он был женат на Мэган. Два с половиной года был ей верным мужем. Да и как могло быть иначе? Однажды, повстречав ее, он уже не мог взглянуть на других женщин, не говоря уже о том, чтобы коснуться их. Он был переполнен Мэган, но она так и не смогла свыкнуться с мыслью о потери мужа. А ведь когда-то Майкл надеялся, тайно молил о том, чтобы хоть бы однажды она обратила внимание на него...
   И те тихие разговоры возле камина по вечерам. Прогулки по заснеженному саду. Рассуждения о книгах и авторах. Теплое молоко, к которому он так привык... Майкл думал, что это что-то значит для нее. Но стоило только вернуться в Лондон, как реальность тут же отрезвляла его. Она никогда не забудет Уиксли. И никогда не сможет полюбить его, Майкла. И эта боль будет жить с ним вечно, всегда. У него не было другой правды, других возможностей. У него не оставалось больше поводов возвращаться домой. Но он возвращался, как самый последний глупец, уверяя себя в том, что он там нужен. Хоть бы немного, но нужен.
   Взбежав по парадной лестнице, Майкл вошел в тихий дом, стряхнул с себя капли дождя и стал снимать мокрый сюртук. Заметив подходившего к нему дворецкого, он быстро велел, протянув ему верхнюю одежду:
   - Принеси мне сухую рубашку в кабинет.
   - Вы не пойдете в свою комнату переодеться?
   Майкл не хотел никого видеть. И не хотел шуметь, чтобы не будить Мэган, которая должна была в это время спать. Рядом с его покоями.
   - Нет, - покачал он головой. - Принеси мне все туда.
   - Хорошо, сэр.
   Майкл направился в свой кабинет, где к его огромному облегчению горел камин. Мало того, что он промок, так к тому же он замерз до самых костей, потому что подул жутко прохладный ветер. Остановившись у камина, он протянул руки в надежде согреться, но понял, что в мокрой одежде ему с трудомудастсяэтосделать. Майкл стал расстегивать жилет, а потом рубашку и бросил всё на пол, покрывшись гусиной кожей. Не хватало только еще и простудиться. Следовало выпить что-нибудь крепкое, чтобы поскорее согреться. Майкл развернулся и направился к буфету, где тут же нашел графин с бренди, плеснул себе янтарного напитка и сделал большой глоток. И тут же закашлялся.
   Дверь тихо отворилась. Майкл медленно обернулся, превозмогая спазмы в горле. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он взглянул на дверь, ожидая увидеть там Роджерса. Но там стоял не Роджерс.
   - Мэган? - Ему стало не по себе от того, что она застала его в таком состоянии. Почти голого. Сердце непривычно часто застучало в груди. - Что ты здесь делаешь? Я думал, ты спишь.
   Взгляд ее вдруг стал строгим.
   - Поэтому не предупредили, что приехали домой?
   Майкл нахмурился, расслышав в ее голосе явные нотки осуждения. Она что же, хотела, чтобы он сообщил заранее, что приедет домой?
   - Я приехал поздно, поэтому не хотел будить тебя.
   - Я не спала.
   Майкл не мог понять, что с ней такое. Обычно она спокойно встречала его и так же спокойно расставалась с ним. Они не придавали этому какое-либо значение. Вернее, Майкл старался сделать вид, что это обычное явление. Но сейчас она смотрела на него так, как смотрела бы настоящая жена, обоснованно делая замечания мужу. И ее платье... Майкл застыл, поняв, что на ней не серое траурное платье. А ведь она еще месяц должна была нести траур. Что произошло? Что заставило ее изменить это обстоятельство?
   На ней было светло-бирюзовое платье, так хорошо оттеняющее синеву ее бесподобных глаз. Простого покроя и с короткими рукавами, оно все же было отделано кружевом у квадратного выреза, делая ее чрезвычайно женственной. Мягкая ткань соблазнительно обрисовала каждый изгиб ее стройного тела, свободно падая на бедраи доходя до самого пола. Она была так хороша, так притягательна, что на этот раз ему пришлось приложить двойные усилия, чтобы остаться стоять на месте.
   Она как-то странно посмотрела на его голую грудь, прошлась взглядом по плечам, вероятно, успев изучить его спину, когда он стоял к ней спиной. Майкла прошиб холодный пот, потому что он понял, что так встревожило ее. И был прав, когда Мэган вновь подняла к нему невероятно красивые, озадаченные глаза.
   - Что это за шрамы у вас на спине?
   Майкл замер, проклиная все на свете. Черт побери, он не был готов ко встречи с ней. Не хотел видеть ее, хоть и умирал от желания всё ж мельком взглянуть на нее. И уж тем более не хотел, чтобы она увидела его исполосанную шрамами спину.
   - Бедность имеет свойство оставлять на теле бедняка глубокие отметины, - с особой резкостью произнес Майкл, надеясь, что это заставит ее уйти.
   Но она осталась стоять на месте. Почему-то это отозвалось глухой болью в его груди.
   "Милая, уходи от меня. Я ж ничего хорошего не принесу в твою жизнь. Потому что во мне ничего хорошего уже не осталось".
   В этот момент в кабинет вошел дворецкий. Он замер у порога, увидев Мэган, но она медленно кивнула, дав ему негласное разрешение войти, и тогда Роджерс направился к хозяину. Передав ему чистую одежду и полотенце, он тихо вышел. Майкл расправил пушистое полотенце и вытер им мокрую голову и грудь, затем поспешно надел рубашку, застегнул все пуговицы закатал рукава и снова взглянул на Мэган, ощутив себя более защищенным от ее пристального взгляда.
   - Что-то случилось? - спросил он, гадая, почему она всё еще здесь.
   - Нет. - Она прикрыла дверь и вошла в комнату. Сердце Майкла застучало еще быстрее. - Я просто хотела убедиться, что вы безопасно доехали до дома.
   Майкл отошел от буфета и направился к своему столу.
   - Можешь убедиться, что со мной ничего не случилось, - чуть небрежно бросил он, стараясь не смотреть на нее и, подойдя к столу, взял в руки вчерашнюю газету. - А теперь ты можешь идти к себе.
   И снова она осталась стоять на месте. Тревога охватила Майкла. Он почему-то боялся того, что она рядом. Почему она не уходит? Мэган сделала еще шаг в его сторону и сказала тем своим сладким голосом, от которого мурашки побежали по спине.
   - Вы замерзли. Может принести теплого молока?
   Что это значит? - вдруг рассердился Майкл, сжав руки. Она что же, действительно беспокоиться за него? С какой стати? Майкл сердито смотрел на лежащую на столе газету, не разбирая слова, когда резко бросил:
   - После бренди молоко не пьют.
   И опять она не сдвинулась с места.
   - Как у вас дела в Лондоне?
   Чудесно, теперь она хочет вести беседу по душам? Майкл сложил газету и положил на стол. И повернулся к ней. Она смотрела на него с какой-то пугающей нежностью, от которой у него вдруг сжалось сердце. Господи, он так сильно любил ее! Так отчаянно хотел, чтобы она ушла! Но она не испугалась его мрачного настроения. Она продолжала мучить его сердце, глядя на него невыразимо грустными глазами.
   - В Лондоне все как обычно, - уже более миролюбиво ответил Майкл, ощущая резкие удары сердца.
   Она вдруг улыбнулась ему. Стоя в его кабинете посреди ночи. Направив на него самый ласковый взгляд, какой он когда-либо видел у нее. У Майкла задрожали руки.
   - Я дочитала книгу, - поспешно проговорила она, будто чувствовала, что он может отослать ее прочь.
   В голове вдруг пронеслась невероятная мысль: она почти так же, как и он в прошлое Рождество, ищет любой повод, чтобы остаться! Боже, но зачем?
   - Книгу? Какую книгу? - переспросил Майкл, ошеломленный внезапным открытием.
   - Приключения Гулливера. Вы что же забыли?
   Сегодня он мало что помнил, терзаемый давней болью. Майкл вдруг ощутил такую усталость, что стало тяжело стоять на ногах. Он опустил голову, вынужденный признавать, что не хочет, чтобы она ушла. Боже, он так хотел, чтобы она осталась! И она сама дала ему повод еще ненадолго задержать ее подле себя. Он повернулся к камину, перед которым стояли два кресла, и указал на одно из них.
   - Хочешь присесть?
   Едва слова сорвались с губ, как она тут же поспешила к креслу и грациозно опустилась на него, будто боясь, что он может передумать. Теперь Майкл не был ни в чем уверен. Он не знал, что происходит, что заставило ее спуститься сюда и остаться, но теперь у него не было ни сил, ни желания отослать ее.
   Была глубокая ночь. Чуть угомонившийся проливной дождь продолжал барабанить в окно, нарушая странную тишину в кабинете.
   - Вы дочитали Робинзона Крузо? - спросила она, выжидательно глядя на него.
   Майкл покачал головой. Обойдя второе кресло, он тяжело опустился в него.
   - Нет, у меня не было времени.
   - Может, я как-нибудь почитаю ее вам?
   Он быстро посмотрел на нее.
   - Я не люблю, когда мне читают.
   Она медленно кивнула и повернула голову к огню. У нее был такой красивый, такой нежный профиль. И губы, выразительные и розовые, которые он уже не знал, сколько раз мечтал бы поцеловать. Испить до дна. Его Мэган, его любовь. Она сидела так близко. На расстоянии вытянутой руки. Но столько всего мешало ему поднять руку и коснуться ее!
   Горько вздохнув, он тоже повернулся к огню. И внезапно услышала ее тихий, задумчивый голос:
   - С детства я росла одна, но мне всегда казалось, что вот сейчас у меня появится братик или сестра.
   Майкл снова взглянул на нее.
   - Что?
   Она посмотрела на него в ответ.
   - У меня нет ни брата, ни сестры. Вы знали об этом?
   Конечно, он знал. Он знал о ней всё, что только было возможно знать.
   - Да.
   Она печально улыбнулась ему, и эта улыбка сжала ему сердце. Ее взгляд вновь устремился на огонь.
   - Родители всегда хотели много детей. Но однажды мама упала с лошади, и врач сказал, что она никогда больше не сможет иметь детей.
   - Мне очень жаль, - тихо проговорил Майкл, пристально глядя на нее.
   Она ведь никогда не говорила о себе, изумленно понял он. Она никогда не стремилась к такому серьезному разговору с ним, если только ее на это не толкали обстоятельства. В Рождественскую ночь она чисто случайно сидела у камина. И он случайно зашел к ней. А потом провел волшебную неделю дома. Рядом с ней. Но то, что происходило сегодня, сейчас... Майкл не мог оторвать взгляд от нее, но в то же время в душе закрался непонятный страх.
   - Я всегда думала, как бы сложилась моя жизнь, если бы у меня была сестра. Или брат. Родители меня очень любили и старались сделать так, чтобы я не чувствовала свое одиночество. Но я видела, как они сами мечтают о детях, которых никогда большене будет. - Она вдруг снова взглянула на Майкла и едва слышно добавила: - Они очень любят друг друга.
   Он едва мог дышать, пригвожденный к месту взглядом этих голубых глаз.
   - Мне очень жаль, - уже машинально сказал он. И чтобы не казаться настоящим ослом, который не мог говорить только потому, что она смотрела на него своими завораживающими глазами, Майкл спросил: - А где сейчас ваши родители?
   - После моего замужества они подарили нам с Джорджем свой городской дом и уехали в Америку.
   Майкл нахмурился. Лондонский дом принадлежал родителям Мэган? Как странно, что он об этом не знал.
   - А почему они уехали?
   - Родители любят путешествовать. Они объехали всю Европу, а потом обратили свой взор в сторону Америки. Идея исследовать эти бесконечные просторы показалась им весьма заманчивой.
   - А вы не хотели поехать с ними?
   - Я бывала с ними во многих местах, но мне нужен дом, куда я смогу вернуться. Место, которое я не променяю ни на одно другое.
   Майкл вдруг с болью понял, что она имеет в виду. Место, где тебя ждут. Где ты кому-то дорог. Кто тебя всегда будет ждать и встретит, когда ты войдешь в дверь. Вот почему он возвращался сюда. В дом без названия. Потому что здесь была Мэган. И она почему-то ждала его. И она говорила о доме не с болью и тоской, подобно человеку, лишенному всего этого. В ее голосе было тепло. И что-то еще, чего Майкл не мог объяснить.
   - А как бы вы назвали дом, в который всегда бы возвращались?
   Слова сами собой сорвались с губ. Майкл вдруг замер, осознав, что глупо проговорился.Почемуон снова и снова возвращался к теме дома без имени? Может потому, что в последнее время эта мысль не давала ему покоя?
   - Я не думала об этом, - задумчиво сказала она, снова повернувшись к огню. -У меня до сих пор не было места, которому я бы захотела дать название. Родительский дом так и останется для меня родительским домом.
   Мэган чувствовали себя очень странно, сидя рядом с Майклом. Но, оказавшись здесь, она поняла, что не хочет уходить. Просто не может. Она так долго ждала его возвращения! И вот он приехал. Восемнадцатого июля, как она и ожидала. Только она не думала обнаружить его такого... Совершенно разбитого, уставшего и пугающе мрачного. Скованногоневероятнымнапряжением, которое ощущалось даже в воздухе. С потемневшими глазами. Красивые зеленые глаза, в которых затаилась невыносимая боль. Однако, увидев его, Мэган ощутила невероятное облегчение. Облегчение и тихую радость.
   За прошедшие полгода он так сильно изменился. Морщинки вокруг губ стали глубже, глаза смотрели еще печальнее. Весь его изможденный и потерянный вид внушал настоящий страх. Чуть влажные волосы прядями падали ему на лоб, делая его вид еще более устрашающим. Но даже в одной рубашке и бриджах он казался таким знакомым. Таким домашним. Тем самым Майклом, который дарил ей книгу и браслет...
   Замечать теперь перемены в нем было так головокружительно легко! Мэган не ожидала увидеть его в кабинете полураздетого, но на нем не было рубашки. И блестевшая от влаги кожа казалась подобно атласу, который натягивал бугристые мышцы. Он был невероятно сильным мужчиной. Таким красиво сложенным, что она не могла оторвать взгляд от него. Широкие плечи, напряженная грудь, узкая талия... И багровые старые шрамы у него на спине. Такого она не ожидала увидеть. И это потрясло ее до глубины души! Мэган ощутила настоящую боль в груди. Кто это сделал с ним? Когда это было? И что с ним произошло?
   Поразительно, но теперь всё, что касалось его, волновало ее так сильно, что она больше не могла найти покой. Майкл был самым загадочным, самым скрытным человеком, каких она когда-либо знала. И желание узнать его, узнать хоть что-то о нём, теперь мучила ее с необъяснимой силой.
   Был ли он на могиле? Можно было не задавать этот вопрос, потому что его истощенный вид говорил сам за себя. Мэган беспокоило другое: как долго он там находился? И как долго он собирается нести эту боль в себе? Ее тревожил его состояние. И эта тревога росла всё больше, пока она сидела рядом с ним. Она не собиралась уходить, когда пришла сюда. Она не собиралась уйти, увидев его мрачный вид. Она бы не ушла, если бы он даже попросил ее об этом. И теперь, когда они разговорились, у нее появилась возможность, которой она так долго ждала...
   Мэган повернула голову и снова посмотрела на него. И снова ощутила, как сжимается сердце. Ей вдруг стало невозможным видеть его в таком состоянии.
   - А какая у вас была семья?
   К ее ужасу Майкл так резко побледнел, что Мэган затаила дыхание, испугавшись, что совершила ошибку, задав этот вопрос. Его лицо окаменело. Лицо человека, который сидел у могилы. Он выглядел именно таким, каким она обнаружила его в прошлом году на холме. В нем было столько боли, что он мог развалиться на части. Нотак дальше не могло продолжаться. Он не должен был нести в одиночестве эту тяжесть, эти страдания. Мэган ощутила непреодолимое желание помочь ему.Настало время поговорить об этом. У нее есть только эта возможность. Другого раза просто не будет.
   - У вас были брат? - тихо спросила она, неотрывно глядя на него. Ей почему-то казалось, что если она перестанет смотреть на него, она потеряет его. "Прошу тебя, не молчи! Это поможет тебе. Вот увидишь". -Или сестра?
   Майкл так сильно вцепился в подоконник, что побелели костяшки пальцев. Боже он не ожидал, что она заговорит об этом. Что задаст ему такой вопрос. Никто не осмеливался говорить с ним о его семье. А он не говорил об этом никогда. Это была запретная тема. Настолько, что он мог ударить любого, кто бы решился завести эту тему. Да, он был выходцем из самых низов, бедность прошлась по нему вдоль и поперек. Он этого никогда не скрывал. Но говорить об этом...
   В какой-то момент он решил, что демоны прошлого отошли от него на безопасное расстояние. Но как же сильно заблуждался. Они незаметно подкрались к нему сзади и теперь вцепились в него такой мертвой хваткой, что могли разорвать на части. Меньше всего на свете Майкл ожидал ощутить ту давнюю, обжигающую, слепящую боль, которая сейчас так стремительно овладела им, что ему стало трудно дышать. Боль, которая делала его совершенно беспомощным перед Мэган.
   Что он мог ответить? Как он мог ответить? Майкл не предполагал, что способен говорить об этом вслух, но словно со стороны услышал свой едва узнаваемый хриплый голос.
   - Сестра.
   Боже как он мог говорить об этом вслух и не рассыпаться в прах?
   У Мэган заболело сердце, когда она заметила, как он прикрывает глаза. Чтобы скрыть свою боль. Чтобы отгородиться от нее. Единственное, что заполняло пугающую тишину, был треск поленьев в камине. И стук дождя по окну. Легкое завывание ветра казалось гуляет не снаружи, а внутри, в их душах.
   Мэган какое-то время не могла говорить, молча глядя на него. Давая ему время прийти в себя. Давая понять, что она не хочет причинять ему еще большую боль. И когда заметила, как шумно он выпустил воздух из легких, не смогла не задать свой следующий вопрос, который легким шепотом сорвался с губ.
   - Как звали вашу сестру?
   Майкл медленно открыл глаза, боясь представить, что находится в той жалкой лачуге, которая была его домом. Боялся увидеть на своих руках бледную... Но он не был в лачуге. Он сидел в своем красиво обставленном кабинете. Перед ярко горящим камином. И Мэган, сидящая рядом. Мэган, которая спросила о его сестре. Перед глазами внезапно возникло родное, улыбающееся лицо. Зеленые глаза и невинная улыбка.
   - Дебби. Ее звали Дебби, - произнес он, смежив веки, и почувствовал тот ледяной холод, который сковывал его всякий раз, когда он думал о ней. Воспоминания так резко нахлынули на него, что он уже не мог задержать или остановить их. - Ей как раз исполнилось четырнадцать лет, когда она...
   Он не смог договорить, обуреваемый ужасом перед тем, что ему предстояло сказать. И словно чувствуя это, Мэган мягко отвела его от тяжелых слов.
   - Какой она была?
   Глухая тоска сжала его сердце. Так сильно, что заболело горло. Он сам не знал, как, но сумел ответить и на этот вопрос.
   - Веселой. Она любила шутить. И только ей удавалось рассмешить меня, когда я был не в настроении. Я говорил ей, что она когда-нибудь плохо закончит, но Дебби продолжала с еще большим упорством. Однажды, когда ей было всего восемь лет, она прибежала в нашу обувную, встала передо мной и сказала, что когда вырастит, обязательно уедет от нас, начнет путешествовать, потому что мир большой и такой интересный, а я скучный и вечно работаю. Я не обратил на ее слова внимания, потому что знал, что она дурачится. Но она посмотрела на меня и обвела рукой нашу мастерскую исказала: "За этими дверями находится большой мир, Майкл, неужели ты хочешь всю жизнь провести в этой мастерской? Нужно уметь насладиться жизнью. Начни путешествовать, и возьми меня с собой"... - Он замолчал и едва слышно добавил: - Она тоже любила путешествовать. В отличие от меня.
   Мэган едва проглотила ком в горле, глядя на Майкла, который неподвижно сидел перед камином. С закрытыми глазами. Ему было невыносимо говорить об этом, вспоминать это, но он должен был хоть немного отпустить воспоминания. Чтобы обрести некий покой. Он не заслуживал того, чтобы жить во мраке, как делал это прежде.
   - Как ее не стало?
   Майкл никому не говорил об этом. Даже бабушке. Ей не нужно было знать эту правду. Она и так слишком многое вынесла. Ни к чему было отравлять ей жизнь еще больше. И он не собирался ни с кем делиться этим. Это была его тайна. Его кошмары и ужасы, которые он хоронил в себе. Но снова какая-то сила заставила его заговорить.
   - Отец хотел, чтобы я получил хорошее образование. Он собрал небольшую сумму денег и отправил меня в школу. - Майкл вдруг резко открыл глаза, чтобы страшные картины не свели его с ума. - Меня не было четыре года. За это время я лишился отца, а потоми матери. Я не мог продолжать учиться. Не мог думать о книгах и счетах, когда моя семья разваливалась на части. И я вернулся домой. Хотел позаботиться о бабушке и сестре, пока не потерял и их. Я не мог оставить их одних...
   - Сколько тогдатебебыло лет?
   - Я не считаю свои годы. - Майкл опустил голову и провел рукой по застывшему лицу. - Но я был старше Дебби на два года.
   Шестнадцать лет! Подумать только в шестнадцать он уже разучился считать свой возраст. Не замечать то, что состарило его раньше времени. Мэган сделала вдох и поняла, как ей трудно это далось. Густой комок мешал ей говорит, но она проглотила его.
   - Какой она была, когда ты вернулся домой?
   Майкл снова на секунду прикрыл глаза, затем уставился на огонь. Внезапно боль исчезла. Совсем. На ее месте воцарилась какая-то оглушительная, давящая тишина.
   - Когда я вернулся, дома никого не оказалось. Это меня удивило, потому что был уже поздний вечер, и начинало смеркаться. Я пошел искать бабушку и Дебби... Но нашел только Дебби. За домом. - Он сделал вдох. - Одну... - Выдох. - В крови... - Ему казалось, что он не может больше дышать. - Одежда на ней была разорвана. Лицо разбито. Кровь была повсюду, и я не мог понять, как и где начинать останавливать ее.
   - Ты звал на помощь?
   - Никто не слышал меня, потому что все уже разошлись по домам. Я схватил Дебби и понес ее в дом.
   Поразительно, как спокойно стал звучать его голос. Как ровно. Если не учесть того факта, что внутри у него всё горело адским пламенем. Потому что Майкл вдруг ощутил тяжесть подрагивающего тела Дебби на своих руках, которую тогда крепко прижимал к груди.
   Снова повисла тишина. Было слышно лишь завывание ветра за окном и тиканье часов. Дождь продолжал зловеще стучать по стеклу. Майкл вдруг нахмурился. Почему он не слышал, как горят дрова? Обычно дрова горят с хрустом. А может из-за хруста собственной души он ничего не мог расслышать?
   - Где была в это время бабушка? - раздался дрожащий голос Мэган, которая не отрываясь смотрела на каменное лицо своего мужа.
   - Она пошла искать Дебби.
   - Что произошло с твоей сестрой?
   Майкл продолжал смотреть на камин и пытался прислушаться к звуку горящих поленьев, но так ничего и не расслышал.
   - Она дрожала так сильно, что не могла говорить. Кто-то избил ее, жестоко и бесчеловечно. Я умолял ей сказать, кто сотворил с ней такое. Она яростно трясла головой и просила меня не отпускать от себя. А потом я увидел ее ноги. И бедра... в синяках... подол разорванного платья... Кровь и царапины... - Майкл потянулся к небольшому полену, схватил и отправил в огонь, в надежде расслышать хоть бы его треск. Но снова ничего не произошло. Как и с его душой, которой следовало расплавиться от муки. Но Майкл не чувствовал ничего. И не слышал ничего. Кроме собственного пугающе-спокойного голоса. - Мало того, что ее избили. Ее изнасиловали и бросили на заднем дворе умирать. Ведь она была дочерью обувщика. Сестрой глупца, которому следовало вернуться домой намного раньше.
   - Майкл...
   Мэган показалось, что сейчас у нее разорвется сердце. Она не могла смотреть на него, такого серого, такого каменного, такого непреклонного, который так спокойно рассказывал о смерти сестры. О Дебби, могила которой хранилась в лесу. К которой он возвращался каждый год, где бы ни был.
   - Я потребовал у нее назвать имя, - продолжил он, по-прежнему пугающе спокойно глядя в огонь. - И она назвала. Одно простое имя. Имя будущего покойника... Но в тот момент, какой бы сильной ни была жажда мести, я не мог бросить Дебби одну. Она заплакала, цеплялась за меня и просила остаться. Я обнимал ее, очень крепко, но потом она обмякла, затихла и перестала шевелиться. Она умерла у меня на руках, а я не мог ничего поделать. Не мог помочь ей. Я стал кричать на нее, требовал, чтобы она очнулась. Я ругал ее за то, что она собирается напугать бабушку, которая вот-вот должна вернуться домой. Я говорил, что приведу врача. Но она не слышала меня. Она всегда была упрямой и никогда не слушалась меня.
   Рука Мэган неосознанно потянулась к нему.
   - Майкл...
   - Я тряс ее за плечи, а она холодела у меня на руках. Я стал хлопать ее по лицу. В какой-то глупый момент надумал обратиться в богу. - Майкл вдруг горько усмехнулся. - Подумать только, я обратился к Нему за помощью. Потому что мне говорили, что он всесильный. Что он может всё. Но он не услышал меня. Всего один раз за всю свою жизнь я надумал поговорить с ним, но он даже не попытался выслушать меня. Я не знаю, где в тот день был бог, возможно у него был выходной. А может, я был слишком ничтожен, чтобы выполнить мою просьбу или обратить на меня свое великое внимание, но он мог бы постараться хотя бы ради Дебби.
   Мэган не могла это слушать. Не могла больше сидеть на месте. У нее дрожало всё внутри. Она встала и подошла к нему, она безумно хотела дотронуться до него, но не решилась. Впервые за долгое время она захотела коснуться его. Но ей стало вдруг так страшно от этой мысли, что она спрятала руки. Что-то помешало ей коснуться его в это мгновение.
   - Майкл... - так тихо позвала она, что даже сама ели услышала собственный голос.
   А вот Майкл услышал. Он вдруг поднял голову и посмотрел на нее такими потемневшими от боли глазами, что у Мэган запершило горло. Господи, как бы она хотела обнять его и прижать к себе!
   - Она умерла у меня на руках, а я смотрел на нее и понимал, что не могу отпустить ее, но и не могу оставить здесь, чтобы бабушка не увидела нашу Дебби в таком состоянии. Я переодел ее в чистое платье и похоронил за домом. Было очень темно. Ветер постоянно гасил свечу. Но потом выступила луна... Я закончил как раз к приходу бабушки. Со слезами на глазах она бросилась ко мне и сказала, что Дебби пропала. Я отстранил ее от себя и сказал, что верну ее. И ушел...
   - Куда ты пошел?
   Мэган все смотрела в его почти черные глаза и не понимала, как он все еще может отвечать на ее вопросы. Как можно жить с такой болью, а потом решиться показать ее хоть кому-то? Показать ей... Майкл был слишком замкнутым человеком, чтобы хоть с кем-то поделиться таким. Но он рассказывал о Дебби ей, Мэган! И это вызвало в душе еще большую боль.
   - Я пошел к тому, кто сделал это с моей сестрой. Грувер. Он был другом нашего отца и обещал присмотреть за бабушкой и Дебби, пока я не вернусь. Но видимо, приученный к похоти и жестокости, он не смог это сделать. Моя сестра была красивой девушкой. А он всегда был падок на красоту. Я нашел его в постели очередной проститутки. Вытащил из борделя и поволок на улицу, но тот быстро опомнился. Он был крепким, высоким и тяжелым. Он ударил меня неожиданно. Я споткнулся и упал, и почувствовал, как очередной резкий удар ломает мне ребро. Я брыкался и сопротивлялся, но мерзавец был сильнее. Он избил меня до потери сознания. Перед тем, как провалиться в темноту, я услышал его слова. Громкие и четкие. Они навсегда врезались в мою память: "Вы, Сомерсы, такие жалкие! Единственным лакомым кусочком была Дебби, которую я так долго ждал. Какой сладкой она была! Но теперь ни она, ни тем более ты мне не нужны". Я больше никогда не видел его, так и не смог найти.
   Как можно так спокойно рассказать о подобном кошмаре и не умереть? Как он мог жить все эти годы с таким грузом, с такими воспоминаниями? Шрамы на его спине остались после того избиения. Напоминание о том, что произошло. В чем он винил себя! Господи, как он не сошел с ума после всего?
   - Майкл... - прошептала Мэган, прикусив губу.
   Он вдруг отпустил подлокотники кресла и встал напротив нее. И снова она испытала отчаянное желание прикоснуться к нему. Сжать его руку. Руку, похоронившую собственную сестру.
   - Не нужно меня жалеть, - произнес он, вдруг подняв руку, и вытер влагу с ее щеки.
   Мэган замерла от его мимолетного прикосновения. Удивительно, но у него были очень теплые пальцы. Когда он отстранил руку, Мэган поняла, что плачет.
   - Мне так жаль!..
   - Знаю, - с невыносимым мужеством проговорил он. - Я верю, что тебе жаль, но не нужно... Все уже позади. Дебби наверняка сейчас хорошо в другом мире. Я лишь надеюсь, что всемилостивый бог позаботиться о ней хотя бы там. Он обязан это сделать. Ведь Дебби не заслуживала такой участи.
   Мэган не знала, что еще можно сказать. Она не знала, утешать его или оставить, чтобы он справился со своей болью. Она не хотела оставлять его одного. Мэган была убеждена, что нельзя так спокойно говорить об этом. То, что произошло с Дебби, было ужасно. Сотворивший такое злодеяние должен был навечно гореть в аду. И Майкл... Он не должен так мужественно, так стойко выносить подобное. Не должен винить себя за произошедшее. В этом не было его вины. Мэган никогда прежде не встречала человека, который смог бы пережить такое и спокойно стоять сейчас перед ней.
   Она никогда не встречала человека, которого хотела обнять так же отчаянно и сильно, как сейчас она хотела обнять Майкла.
   - Как ты пережил всё это? - едва слышно молвила она, сжимая руку.
   Он так долго смотрел на нее, прежде чем ответить.
   - Не знаю... - Он опустил руку и покачал головой. - Я должен был справиться с этим ради бабушки. Она ведь нуждалась во мне.
   - Ты тоже нуждался... нуждался в утешении, - хрипло молвила она, с болью глядя на него.
   Майкл вдруг снова поднял руку. И положил свою ладонь, свою теплую ладонь ей на щеку. У Мэган запершило в горле от его прикосновения. Он стоял так невероятно близко от нее. Такой высокий. Такой разбитый.
   - Так же, как ты нуждалась в утешении, когда потеряла мужа?
   Мэган замерла, едва дыша. Она не говорила о своей боли ни с кем, кроме бабушки Хелен. Но теперь, глядя на Майкла... Он был единственным человеком, кому она могла бы рассказать об этом.
   - Как ты сама пережила это? - вдруг раздался его тихий, почт ласковый голос.
   Голос, который медленно переворачивал ее сердце. Мэган не понимала, что происходит с ее сердцем, но что-то заставило ее теснее прижаться к его ладони. Его глаза чуть прояснились, и Мэган с изумлением заметила в них скрытую нежность. Это потрясло ее до глубины души.
   - Я думала, что не смогу с этим справиться, - тихо заговорила она, глядя в его зеленые глаза. - Иногда так тяжело выносить что-то. Но потом у меня появилась бабушка Хелен. Она придавала мне силы жить дальше тогда, когда жизнь казалась мне бессмысленной и ненужной.
   Майкл поднял другую руку и мягко заправил локон волос ей за ухо. И снова это прикосновение отозвалось щемящей нежностью у нее в груди.
   - Я тоже очень хотел помочь тебе.
   Мэган ошеломленно уставилась на него. Когда-то она думала, что он даже не помнит о ней, когда умер Джордж. Потому что он не пришел, чтобы выразить ей соболезнования. А теперь Мэган с отчетливой ясностью поняла, как это было важно для нее. Чтобы он пришел...
   - Помочь? Ты хотел мне помочь?
   Когда он улыбнулся ей, еле заметно, но улыбнулся, у Мэган заныло сердце, потому что она не понимала, как можно улыбаться после такого рассказа.
   - Да.
   Почему-то сейчас его односложные ответы не раздражали ее. Его голос, его взгляд и прикосновения заставляли странному теплу разливаться по всему телу, принося с собой какую-то непостижимую, тайную радость.
   - И что бы ты сделал? Как бы помог мне? Что бы сказал?
   - Иногда слова бессмысленны, они совершенно не нужны, -проговорил он, неосознанно поглаживая большим пальцем ее щеку. - Я бы просто обнимал тебя. И делился бы с тобой своим теплом.
   Мэган не думала, что сегодня что-то еще способно удивить ее, но его слова поразили ее в самое сердце. Ей почему-то стало казаться, что она совершенно не знает стоявшего перед ней человека. Но именно сегодня она стала и понимать его. Он был готов обнимать ее тогда, когда она больше всего на свете нуждалась в этом? Почему? Они ведь тогда почти не знали друг друга. Почему тогда он был готов делиться с ней теплом, которое могло бы помочь ей? Желание прикоснуться к нему, обнять его внезапно стало просто невыносимым.
   Майкл вдруг моргнул и покачал головой, видя по ее ошеломленному лицу, что сказал слишком много. Он рассказал ей то, о чем не знало ни одно живое существо. Она осталась с ним и не убежала, когда увидела его шрамы на спине, когда он поведал ей обо всех кошмарах своей жизни. А теперь она стояла перед ним и позволяла касаться себя. Разрешила ему признаться в том, что он хотел быть рядом с ней в трудную минуту ее жизни. У него болело сердце, но Майкл понимал, что не должен больше ничего говорить. Они ведь условились... Он дал обещание. И если нарушит это обещание, она никогда не простит его за это.
   Он хотел отойти от нее, но она вдруг спросила:
   - А с тобой кто-нибудь делился теплом?
   - Нет. - Он все смотрел на нее, не в силах оторваться взгляд. - Я мерзну до сих пор... - Он внезапно замолчал, быстро отняв от нее руки, а затем отошел в сторону. - Иди спать. Уже очень поздно. Ты должна отдыхать. - Майкл отвернулся и хотел было шагнуть к своему креслу, но остановился и повернул к ней голову. - Бабушка ничего не знает об этом. Я сказал ей, что возможно наша Дебби убежала со своим возлюбленным, и хоть она с трудом в это поверила, я не придумал ничего другого. Прошу тебя, не говори ей об этом...
   Выражение его лица снова стало замкнутым. Словно он спешил отгородиться от нее и укрыться от того, что только что произошло. Но невозможно было забыть это. Мэган отчетливо поняла, что ему нельзя так больше жить. Его нужно вылупить из кокона, в который он обернул себя. Его нужно разбудить, вернуть к жизни. Потому что он был похож на живой труп... Она не могла позволить, чтобы он жил так же и дальше.
   Мэган не смогла произнести ни слова. Она долго смотрела на его каменный профиль, не понимая резкую смену его настроения. Но его нельзя было винить за это. Такие рассказы опустошают намного больше самих событий. Поэтому, молча кивнув, она вышла из кабинета и тихо прикрыла дверь.
   Она ушла, всем сердцем желая вернуться к нему. Желая обнять его, погладить по голове и прогнать часть той невыразимой и бесконечной боли, которая сделала его по-настоящему каменным и замкнутым... Но как она могла это сделать? У нее не было права на это. Пусть он был ее мужем, они договорились жить отдельной жизнью друг от друга.
   Однако теперь Мэган не знала, хочет ли, чтобы так продолжалось и дальше. Майкл был невероятно чутким, заботливым и справедливым человеком. И очень сильный духом. Он знал, каково это - любить и терять кого-то. Он знал, как можно утешить человека, стоявшего на краю пропасти. Потому что сам всегда стоял у этой пропасти. Он заслуживал гораздо большего. Он добилась так многого, сделал столько добра. Спас ее, организовал приют, где заботился о бездомных детях. Он не должен был жить в тишине. Не должен был жить за оградой жизни.
   Что-то изменилось. Безвозвратно. И Мэган не хотела остановить это.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"