Рус: другие произведения.

Скитание некроманта

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс Наследница на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
Оценка: 5.10*10  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    История о маге, осужденном за изучении запретного искусства, и в ходе стечения обстоятельств попавшего в другой мир... Роман переделан и выложен заново

  Глава первая
  Город молчал. Его уже давно не трогали ни чьи-то мольбы и стоны. В городе намертво поселилась черная лихорадка.
  В первые дни, когда только появились заболевшие, власть еще пыталась как-то бороться. Гвардия наводнила улицы. Сотни патрулей день и ночь вышагивали по улицам города, пытаясь пресечь грабежи и разбои. Виселицы, с раскачивающимися на них труппами, росли с неимоверной скоростью, как грибы после теплого дождя. Гвардия ни с кем не церемонилась!
  Однако все было напрасно! Даже стальной кулак опытного гвардейца был не в состоянии бороться с распространяющейся заразой. Вслед за первыми заболевшими появились и вторые, потом третьи.
  На пятый день Верховный конклит магов объявил о том, что маги покидают городские улицы. Десятки фигур в черных плащах, расшитых серебряными и золотыми рунами, медленно потянулись в Королевскую академию.
  За магами исчезли гвардейские патрули. Город был предоставлен самому себе... Огромные кованные решетки, высекая искры, ударились о камни, наглухо перекрывая беднейшие районы от верхнего города, где жила преимущественно знать. И наступил ад! Умирающие покинули свои дома и вышли на улицы. Сотни и сотни человек валялись на мостовой, потрясая своими язвами, и взывая к милости Митры.
  - У-у-у-у-у-у! - пронзительный тоскливый вопль разорвал тишину ночной улицы. - У-у-у-у-у-у!
  С противным скрипом распахнулась дверь и через порог, пошатываясь от тяжелой ноши, переступил человек. Он сделал несколько шагов по каменной мостовой и со стоном опустился на колени. Ноша в его руках мягко коснулась холодных камней. Распахнулось белое покрывало и в лунном свете показались заостренные черты женского лица.
  - Как же так? Как же так? - негромко бормотал человек, дрожащими руками перебирая женские волосы. - Ну я же все сделал, что ни сказали... Все сделал! Я принес все ингредиенты. Я же принес все эти каиновы ингредиенты!
  - Килиан, подожди, - из того же дома вышел высокий старик в черном балахоне. - Оставь ее. Все кончено!
  Он наклонился на юношей и осторожно взял его за плечо.
  - Ты ей уже ничем не поможешь... Ее уже нет с нами. Она ушла туда, где ничего этого нет.
  Килиан со вздохом приподнял голову и с яростью взглянул на старика. Отпустив волосы, руки с хрустом сжались в кулаки.
  - Нет, учитель! Ты не прав! - в его голосе звучало настолько непоколебимая уверенность и в тоже время отчаяние, что старик непроизвольно отшатнулся назад. - Никогда, слышишь меня, никогда я не забуду ее. Еще не все потеряно! Я все смогу изменить! Я все изменю! Все будет как раньше!
  Он вновь подхватил тело и понес его в дом. Через мгновение, еще недавно отчаявшийся и потерявший всякую надежду человек, превратился в "вихрь". Килиан метался по всему дому, выискивая какие-то, известные только ему, вещи. Тяжелая бронзовая посуда словно живая летела на пол. Глиняным дождем разлетались кувшины и плошки.
  - Куда же я засунул этот каинов свиток? - с громким грохотом развалился на части деревянный стул. - Он должен быть где-то здесь?
  Вдруг, его взгляд, некоторое время блуждавший по валявшимся в беспорядке вещам, на что-то наткнулся. С радостным воплем Килиан схватил какой-то потемневший от времени кусок бумаги, застрявший в обшивке спинки стула.
  - Забыл, кто ты? - неожиданно раздался за его спиной голос. - Ты магистр первого круга и должен знать Правила Великого равновесия. Остановись! Смерть невозможно победить! Она не щадит никого! Ни королей, ни герцогов, ни простолюдинов... С ней невозможно договориться!
  Взгляд старика "метал молнии". Бесформенный балахон, распахнувшись на груди, уже не скрывал массивного золотого медальона. Первый магистр Илириус Зенон, глава Верховного Конклина магов королевства, с ужасом смотрел на маленький клочок бумаги.
  - Как твой учитель, я последний раз тебя предупреждаю..., - прорычал он, обвиняющие тыча пальцем на юношу. - Даже не думай об этом! Это великая ересь! Ты даже не представляешь себе, какие могут быть последствия!
  Узловатые пальцы с удивительной для столь старческого возраста скоростью вцепились в пергамент и вырвали его.
  - Смотри, смотри внимательно, вот что будет с каждым, кто хотя бы подумает о проклятом знании! - смятый клочок бумаги на мгновение повис в воздухе и сразу же превратился в огненный шар. - Мерзость! Это страшная мерзость, от которой нужно очистить все вокруг.
  Глаза первого магистра словно зажглись безумным огнем, рот начал выплевывать обрывки слов.
  - Нет, учитель, нет! - закричал Килиан, в ужасе от надвигающегося огня. - Только не ее! Не трогайте, ее!
  Чудовищная сила бросила его к стене, сметая по пути кухонную утварь, и вдавила в камень. Словно пришпиленный иглой жук, юноша дрыгался и тянулся к телу своей любимой.
  - Не надо, учитель, не надо! - бормотали надкусанные в кровь губы. - Она моя... Моя!
  Небольшая комната вскоре превратилась в пылающий костер, в центре которого лежало бездыханное женское тело.
  - Вот и все, - бросая на мостовую Килиана, проговорил старик. - Больше ничего этого нет. Все забыто! Ты меня понял?
  Опаленное огнем лицо было закрыто руками и было непонятно, жив ли еще юноша или нет. Вдруг, откуда-то изнутри этого тела раздался глухой лишенный эмоций голос:
  - Все кончено, учитель, теперь уже точно все кончено.
  Килиан еще долго сидел у догорающих развалин своего дома, устало, смотря на пылающий огонь. В этот момент в нем что-то надломилось. Что-то важное, имеющее жизненное значение, сломалось и это уже было не починить.
  Он смотрел и вспоминал, как выглядел этот самый дом еще совсем недавно... Крошечный каменный домишко с облупленной по краям кромкой находился на самом краю Кузнецкого городского квартала. Отсюда до Королевской магической академии было около десяти стадий. Далеко, конечно, но что поделать! Ему, недавнему студенту, с большим трудом удалось наскрести и этот десяток золотых на аренду жилья.
  В общем-то, жилье ему сначала не понравилось. Дело было даже не в том, что домик был слишком далеко от академии и на занятия приходилось вставать очень рано. Нет, дело было не в этом! Вся проблема была в соседях! Эта каинова семейка кузнецов, в которой насчитывалось чуть ли не десяток здоровенных мужских душ, практически с самого утра и до позднего вечера со всей дури лупила молотом по железу. По крайней мере, именно так Килиану и казалось....
  Чего он только не делал, чтобы уговорить их не стучать хотя бы по ночам. Юный маг и жаловался в городской магистрат на невыносимый шум, и носил подношения старшине кузнецов. В конце концов, когда его терпению пришел конец, Килиан чуть не поджог кузнецам дом, сделав мощный огненный шар. К счастью все обошлось, и пожар удалось во время потушить. Однако проблема не исчезла! Наоборот, после этого случая соседи, воспылав к нему еще большей ненавистью, вообще забыли про сон.
  В то утро юный магистр, с совершенно невменяемой головой, шел на занятия. Пробираясь сквозь толпу горожан, он случайно с кем-то столкнулся. Удар был так силен, что оба они, сильно приложившись головами, отлетели в сточную канаву. После того, как Килиан протер глаза и взглянул на своего обидчика, он неожиданно понял, что сегодня уже никуда не попадет. Напротив него, в той же самой канаве, на расстоянии руки сидела девушка...
  Тот случай все изменил! Со временем та самая девушка стала его женой и поселилась здесь же. Прежнее холостяцкое жилье приобрело совсем другой вид. Потертые, скрипучие ступеньки накрыл переплетенный камышовый коврик. На окнах повисла яркая ткань, а по стенам домика пополз изумрудный вьюн...
  - Мира, почему ты? - он вновь вынырнул из забытья и, словно впервые, рассматривал догоравший дом. - За что, они забрали именно тебя? Почему не я? Почему не все эти людишки? Эти мерзкие и вечно копошившиеся в своем навозе черви лучше тебя? Да?
  С трудом поднявшись на ноги, он подошел к дверному проему и стал напряженно всматриваться в затухающий огонь. Магическое пламя почти полностью уничтожило комнату: деревянная утварь, остатки мебели - все это превратилось в кучу пепла. Но его волновало не это! Килиан искал тело своей любимой.
  - Каиново отребье! - шептал он, осторожно пробираясь внутрь. - Вы отобрали у меня все... Зачем мне жить? Для чего топтать эту землю?
   Вдруг, возле самой стены, где когда-то возвышалась печь, он заметил какую-то яркую капельку. Крошечное, еле заметное, казалось, совсем невесомое колечко чудом уцелело в огне.
  - Ты посылаешь мне знак? - еле шевелились почерневшие губы. - Может быть не все...
  
  Глава вторая
  Из донесения первого советница городского магистрата Тулия Фери в королевскую канцелярию:
  ... Спешу донести до сведения Вашего Величества очень тревожные известия. Со времени Черной лихорадки, в городских трущобах стали находить очень странные вещи - трупы мелких грызунов и домашних животных. Проведенное расследование показало, что животные были совершенно здоровы и погибли от ударов каким-то тонким предметом. По окраинам идут нехорошие слухи о том, что в городе появился некромант и проводит какие-то исследования. Источники слухов обнаружить и пресечь не удалось, хотя на улицы брошены все наличные силы.
  Прошу Ваше Величество разрешить привлечь к розыску часть гвардейских подразделений. Городским магистратом подсчитано, что для полноценного поиска необходимо лишь около пятисот солдат. В случае непринятия мер, последствия могут быть совершенно катастрофичными.
  Мои люди докладывают, что на улицах появились какие-то странные проповедники. Думаю, это новая секта. По слухам, верят они в Единого и отрицают других богов.
  - Значит, это не тот путь, - со злостью пробурчал Килиан, наклонившись над трупиком крупного кролика. - Это не тот каинов путь! Придется снова идти на рынок.
  Серая тушка мягко шлепнулась на разделочную доску. Это был уже десятый неудачный опыт оживления, но Килиан не терял надежды во всем разобраться.
  - Все равно с этим что-то надо сделать, - еле слышно шептал он. - Если не разобраться самому, значит надо найти того, кто в этом поможет. Так, вот это уже верная мысль! Стоп! Старик Коста. Как же я мог о нем забыть?
  Маг недобро ухмыльнулся, вспоминая того самого, так кстати всплывшего в памяти старика. Коста был крайне известным среди юных магов человеком. Можно сказать, легендой! В запутанных коридорах Королевской академии, шептались, что этот вечно грязный и вонючий старик, что отирался у ворот, был потомком того самого первого отверженного... При этих словах говоривший, как правило, деланно озирался по сторонам, словно боялся, что его услышит кто-то посторонний. Килиан никогда не верил этим пустословам, считая, что на такие байки ведутся только молоденькие магички. Однако сейчас он уже не был так твердо уверен. "Каин его знает, - размышлял он, в задумчивости перебирая монеты в кошельке. - С одной стороны, это точно опустившийся нищеброд, у которого нет ни семьи, ни кола ни двора. В таком случае, что это отрепье вообще может знать? О чем-то говорить с ним, только время терять".
  Вдруг, его рука дрогнула и медная монетка, которую он вертел пальцами, упала вниз. "А если, я ошибаюсь? - замерли синие глаза. - Уж больно много странного с ним связано". Мозг, словно взявшая след гончая, мгновенно подсунул ему нужную картинку, где сам глава Верховного конклита - Илириус Зенон почтительно раскланивался со стариком. "Этот Коста ввел себя с первым магистром так, словно был его старым знакомым, - к своему удивлению вспоминал Килиан. - А остальные маги нашей Академии, вообще, как-то странно ведут себя в его присутствии... Точно, они его бояться!".
  Итогом раздумий стало то, что маг, накинув на себя ритуальное одеяние, покинул дом и рванул к Академии.
  - Здорово, сосед, - воткнулся в спину глухой голос, когда он пронесся мимо какой-то лавки. - Здорово, говорю.
  В брошенных словах было столько ненависти, что Килиан просто не мог не обернуться. "Какой-то дед, - пронеслось в его голове. - Какого каина ему надо?".
  - Не узнал? - сверкнув глазами, буркнул тот. - Значит, хорош...
  Килиан не знал, что и сказать на это. Старик, действительно, ему был незнаком. Землистого цвета лицо, покрытое страшными отметинами, кривилось в гримасе.
  - Чего надо? Не видишь, спешу я, - решив, что это очередной попрошайка, недовольно протянул Килиан. - Пошел прочь!
  Маг попытался оттолкнуть плечом эту неожиданную преграду, но, пожалуй, даже скалу было бы легче сдвинуть со своего места.
  - Арат я, огненный ублюдок, - выплюнул из себя имя дед. - Арта, я, сосед твой бывший. Не признал, значит, соседушка?! Забыл совсем, каинова отрыжка, меня?! А внучков моих помнишь? Внучков-то чай не забыл? Кровинушек моих, вот таконьких...
  Из под замызганного рубища вытянулась здоровенная багровая культя и застыла где-то в полуметре от мостовой. Килиан с ужасом следил за этим огрызком, признав в нем когда-то здоровенную руку соседа-кузнеца.
  - Это ты? - хрипло пробормотал он, пытаясь отступить назад. - Но как же это так? Что с тобой случилось?
  В ответ словно раздался взрыв. Страшный булькающий смех заполнил узкую улочку. Продолжая крепко держать Килиана здоровой рукой, Арат махал культей из стороны в сторону, будто приглашал еще кого-то присоединиться к его смеху.
  - Узнал, наконец-то! - с трудом сдерживая себя Арат. - Вы посмотрите на это отребье, добрые люди! Это каинов огневик! Смотрите, смотрите! Это он и его братья сначала отказались нам помогать, а потом сжигали наши дома... Люди, всю мою семью сожгли! Всех до одного, а они же не болели!
  Словно по мановению волшебной палочки, улочка заполнилась недобро гудящим людом. Сверкали глаза, оскаленные рты выкрикивали угрозы. Толпа предъявляла свой счет к магам к оплате - к оплате только кровью.
  - Пустим ему кишки! Дайте его мне, мне! - разноголосицей ревела толпа. - Пусть узнает, какого было нам остаться одним. Бросили нас! Спрятались за высокими стенами от Черной смерти! Смерть!
  "Все, - понял Килиан, чувствуя как его куда-то потащили. - Затопчут". Он даже не пытался вырваться, а просто отдался на милость толпы. Одежда на нем трещала от многочисленных тычков и затрещин.
  - Остановитесь люди, - негромко, скорее даже тихо, прозвучал на пути толпы. - Остановитесь, пока не стало поздно.
  Бушующий людской поток, мгновение назад бурлящий и клокочущий, затих. По инерции задние ряды еще напирали на передних и пытались прорваться, но это уже было не то. По толпе пошел шепоток. Еле слышимый, он скакал от одного к другому, в тот же момент, гася любое недовольство.
  - Керн. Это сам Керн, - бежало вперед. - Преподобный Керн... Единого дети. Преподобный Керн.
  На пути толпы стоял странный старик, в котором Киилиан, к своему страшному удивлению, узнал Косту. "Что здесь к каину происходит? - с недоумением пробормотал маг, продолжая висеть на дюжих проводниках. - Почему его все слушаются?". Коста тем временем медленно подошел к нему и мягкими движениями отодвинул от мага сопровождающих. Здоровенные парни, на мясном рынке запросто кидавшие тяжеленые бычьи туши, дрожали от страха, когда их касалась узловатая ладонь.
  - Идите, идите по домам, - ласково произнес он, обращаясь к толпе. - Я поговорю с ним сам... Идите! И ты, Арат, иди со всеми! - уже с некоторым нажимом говорил проповедник. - Я буду молиться Единому за всех вас, чтобы он никого не оставил без своей милости.
  - Но, как же так? - заупрямился кузнец, раздвигая толпу широченными плечами. - Это же он во всем виноват! Вот, посмотри на это!
  Багровая культя взлетела вверх.
  - Братья! А! - кузнец, запнувшись на слове, неожиданно стал заваливаться назад, где его осторожно подхватили какие-то люди.
  Остолбеневшего Килиана проповедник взял за рукав и повел в сторону реки, где у него была небольшая избушка.
  - Что сильно удивлен, маг? - доброжелательно улыбаясь, спросил Коста, ставя перед собеседником глиняную бутыль. - Вот, угощайся! Напиток богов.
  Он взял какую-то ткань и с наслаждением вытер ей лицо. К изумлению Килиана, Коста оказался совсем и не стариком, как представляли себе все окружающие. Его лицо, лишенное привычной копоти и пыли, принадлежало скорее мужчине в полном рассвете сил, чем глубокому старцу.
  - Я догадываюсь, за чем ты пришел, - непринужденность и легкость в его тоне моментально сменилась скрытой угрозой. - Тебе нужно запретное знание. Чего кривишься? Разве, я сказал хоть слово неправды? Нет, все правда! Все, до единого слова! Ты не просто хочешь узнать..., - превратившиеся в щелки глаза, казалось, пронзали его насквозь. - Ты хочешь знать все!
  Килиан "поплыл". Лишь только этим словом более или менее точно можно охарактеризовать его состояние. "Но откуда? Я же не оставлял следов, - застыл в ступоре маг. - Я не вел записи. Животных покупал у разных торговцев... Как?".
  - Я давно за тобой наблюдаю, - Коста продолжал буравить его глазами. - Думаю, ты созрел, чтобы стать учеником мастера Великого Некроса. Да, да, Килиан, ты определенно готов.
  Вдруг, Коста со всей силы ударил по столу. Бах! Крепкий дубовый стол угрожающе заскрипел.
  - Посмотри на меня! - прошипел он, нависая над магом. - Смотри внимательно? Что ты видишь? А? А я скажу, что ты видишь... Косту! Старого нищего и попрошайку, Косту, который постоянно торчит у ворот магической академии. Или может быть ты видишь того, чьим именем пугают хорошеньких девушек в подворотнях - проповедника Керна?! Я Коста! Ха-ха-ха-ха! - с какой-то визгливой ноткой засмеялся он. - Так ты ошибаешься! Я никакой не Коста!
  Нависший над столом человек неуловимо изменился.
  - Я последний магистр Великого Некроса! - торжественно проговорил Коста. - Я последний из тех, кто чуть не втоптал в грязь живых на это земле!
  - Тогда ты Зло!- пробормотал Килиан, пытаясь встать из-за стола. - Ты некромант!
  - И здесь ты ошибаешься, мой дорогой ученик, - некромант, наконец-то, уселся на место, прекратив давить на него. - Зло?! Зло не здесь! Оно не во мне и моих деяниях! Настоящее Зло ты каждый день видишь в своей проклятой Академии. Вот там-то и поселилось истинное Зло. Вспомни, что делают эти "мудрецы"? - последнее он произнес с усмешкой. - Чему они учат? Или ты забыл, что было во время Черной смерти? Эти бездари и неучи бросили всех на произвол судьбы! Вот где таится истинное Зло! Смотри!
  Керн начал кидать на стол какие-то вещи. Монеты, различные украшения, безделушки, кувыркаясь летели и со звоном подали на доски стола. Сверху ложилась вышитая золотом парча, акметистывая ткань.
  - Вот оно Зло и твои любимые маги приняли его всем сердцем, - насмешливо продолжал говорить некромант, кивая на лежащее на столе. - Они забыли истинное предназначение магии! Хотя нет, они его и не знали! Где этим погрязшим в роскоши баранам знать цель настоящей магии? Их удел наслаждение! Запомни, ученик, первый урок! Только с болью приходит истина. Там где наслаждение и нет боли, нет и истинного знания! Что не убедил?
  Не дождавшись от Килиана отклика, Керн негромко свистнул и сразу же в комнату юркнул неприметный человек в сером плаще.
  - Передай детям Единого мое слово, - как-то по особому внушительно бросил Керн. - Сейчас Единый явит нам свою милость, исцелив убого. Приведи Зарию.
  Не сказав ни слова вошедший исчез за дверью. Через какое-то время на улице начал раздаваться странный гул, чем-то напоминавший отголосок бушующего океана. Он то нарастал, то спадал. Вдруг, Килиан понял, что это.
  - Керн, Керн, Керн, - одновременно скандировали несколько сотен человек, приближаясь к избушке. - Керн, Керн, Керн.
  Скрипнула дверь и в комнате появилась невысокая девушка. Неимоверно худая с длинными волосами, словно еще одно платье опоясывавшими ее.
  - Покажи мне свое лицо, - Керн медленно подошел ней. - Не бойся дитя мое.
  Узкие ладошки выскользнули откуда-то из платья и поправили закрывшие лицо волосы.
  - О, Митра! - не смог сдержать восклицания Килиан, увидев ужасные отметины. - Это же Черная смерть!
  Лицо девушки напоминало только что вспаханное поле. Глубокие рваные борозды были на лбу и щеках, уродовали нос и подбородок. Килиан понял, что она лишь чудом выжила после лихорадки.
  - Ты веришь мне, дитя мое? - мягко спросил Керн, осторожно касаясь ее головы. - Веришь ли ты искренне и всей душой?! Не надо не плачь. Единый милостив! Он все знает и видит! Он ни кого из нас не оставит без своей милости...
  Его руки медленно пробежали по ее волосам. Потом погрузились в них и также неторопливо прошлись по лицу. По щеке Керна скатилась капелька пота. Во время всего этого Килиан едва дышал. "Не может быть! - мелькало в его голове. - О, Митра! Он лечит тех, кого отметили Черная смерть! Как же может быть такое? Он же некромант?". Скрюченные в напряжении пальцы, словно что-то тащили из девушки. Тяжелое, страшное, оно сопротивлялось и не хотело покидать молодое тело.
  - Все! - выдохнул Керн, едва успевая подхватить падающую девушку. - Все, дитя мое, все... Иди домой, к матушке. Порадуй ее.
  Вновь появившийся без звука помощник быстро вывел ее наружу.
  - Ты был прав..., учитель, - прошептал Килиан, низко склоняя голову и признавая тем самым своего нового наставника.
  
  Глава третья
  Из подслушанного в магической лавке одним чрезвычайно любопытным субъектом.
  - Здравствуйте, достопочтенный магистр Итаро Найрот. Пусть Благословенный Митра будет всегда сопутствовать в ваших делах.
  - Спасибо за добрые слова, уважаемый Загиб. Что привело вас в мою лавку.
  Вошедший, грузный и богато одетый, купец прервался на мгновение, словно запутался в своей цветастой речи. Потом, слегка запинаясь продолжил.
  - Горе пришло в мой дом, достопочтенный магистр, - с мольбой посмотрел он на мага. - Моя дочь... Мое сокровище, моя дочурка едва не умерла. Черная смерть накинулась на нее как зверь. Три дня и три ночи она металась по постели.
  Магистр в миг поскучнел. Казалось, из него вышло все его дружелюбии и радушие.
  - Вы же знаете, правила Королевской академии. Черная смерть - это табу.
  - Но она же страшно изуродована! - с горечью пробормотал купец. - Это же настоящая смерть. Что теперь с ней будет? Всю жизнь провести в доме, спрятавшись от белого света? Не познать ни счастье супружества и материнства?
  - Я ничем не могу вам помочь. Уходите! Вы мешаете торговле!
  Купец побагровел в лице и, сдернув рубаху, заорал:
  - Все вы можете, каиново отродье! Золота хочешь?! Камней?! На! Держи! Все забирай!
  На широкий стол полетели полновесные золотые кругляши. Мелодично звякая, они катились по столу и падали на пол.
  - Это твой первый урок, - Керн, вновь одетый в свои лохмотья подтолкнул Килиана вперед. - Запомни, не позная боль, ты не узнаешь истины. В этих трущобах, ты найдешь все, что тебе нужно - грязь, боль, страдания и, конечно же, ненависть. Испытай все это полной мерой! Пусть грязь войдет в тебя и станет одной из твоих сторон! Пусть боль и страдания грызут тебя изнутри, не давая ни минуты покоя! Прочувствуй, каково это, жить как навозный червяк, умирая в одиночестве и темноте. Иди, неделя тебе сроку. Посмотрим, какой толк из тебя будет...
  Килиан с дрожью посмотрел перед собой. Они забрели в самый дальний от ратуши городской район, где раньше располагался старый королевский дворец. Сейчас во всеми покинутых развалинах обосновались все те, кому все отказали в помощи - отмеченные Черной смертью.
  Оставив ученика, Керн в сопровождении молчаливых серых балахонов двинулся в совершенно другом направлении. Его путь лежал в богатый район, к одному неприметному особняку.
  - Открывай, пес, к твоему хозяину пришли, - со всей дури забарабанил проповедник в массивные бронзовые ворота. - Да, пошевеливайся!
  Через некоторое время за воротами раздалось какое-то копошение и одна створка приоткрылась ровно на столько, чтобы в образовавшуюся щель можно было просунуть голову.
  - Что вам угодно? - задала вопрос лохматая башка с заспанными глазами, высунувшись из щели. - Господин никого не принимает!
  - Ха-ха-ха-ха-ха, - добродушно рассмеялся Керн, резко хватая привратника за уши-лопухи. - Меня господин примет, обязательно примет. Я Керн, и все мы дети Единого.
  Приготовившаяся было заорать, башка мгновенно украсилась самой широкой из своего арсенала улыбкой. Щербатые губы раздвинулись, явив миру обломанные желтоватые зубы.
  - Все хорошо, сударь, все хорошо, - сразу же забормотал привратник. - Господин вас уже давно ждет.
  Керна, действительно, ждали... В роскошно обставленных покоях в нетерпении прохаживался статный мужчина, в котором любой из придворных сразу же бы узнал лорда-канцлера - Беату Марите.
  - Я смотрю, вы не очень-то спешили, - недовольно бросил хозяин вошедшему гостю. - Вы меня сильно огорчаете, преподобный Керн!
  - Чай не красна девица, чтобы огорчаться, - в ответ окрысился Керн, без всякого спроса развалившись на мягком топчане. - Потерпишь.
  Любой другой, кто хотя бы только подумал говорить с Марите в таком тоне, в мгновение ока оказался бы на плахе. Любой другой, но не преподобный Керн!
  - Хорошо, хорошо, преподобный, - почему-то пошел на попятную лорд-канцлер, с достоинством усаживаясь напротив гостя. - Зачем нам с вами ссориться?! Мы же союзники... Общие интересы слишком крепко нас связывают.
  Все это время Керн вел себя так, словно это он хозяин в особняке. Вальяжно валяясь, он медленно цедил красное вино. Его лицо излучало просто космическую скуку.
  - Вы очень правильно заметили, уважаемый Марите, - протянул Керн, наклоняясь вперед. - У нас с вами общие интересы, но разве вы ведете себя, как настоящий союзник? - увидев недоуменное лицо собеседника, он продолжил. - Получается, всю грязную работу должны выполнять я и мои сторонники, а вы, уважаемый лорд-канцлер, получите все самое сладкое! Так не поступают союзники и смею надеяться, друзья... Или я ошибаюсь?!
  Теперь настала очередь лорда-канцлера излучать добродушие и готовность сотрудничать.
  - Ну, какая к каину грязная работа? - с искренней обидой в голосе удивился он. - Это будет просто невинная прогулка влюбленных по аллее! Королевский трон прогнил насквозь. Мореот Второй уже давно не занимается ничем кроме ублажения свой утробы! Вашим, я извиняюсь, оборванцам, будет достаточно появиться у дворца и все - власть упадет в наши руки, как перезревший плод!
  Однако, Керн тоже был далеко не таким простаком и восторженным фанатиком, каким рисовался с первого взгляда. Все замаскированные потуги лорда-канцлера казались настолько ясными и прозрачными, что вызывали смех.
  - Нет, нет, мой друг, - не менее добродушно и понимающе проговорил Керн. - Я все прекрасно понимаю. Вы говорите совершенно правильные и логичные вещи. Однако вы кое-что не предусмотрели... Или предусмотрели, но не сказали? А, что, например, будет делать гвардия? Куда будет смотреть наш славный магистрат? Пусть стражников и крохи, но и эти две когорты могут наделать просто огромных проблем. Наконец, почему-то я совершенно ничего не услышал о Верховном Кокнлите, - взгляд, брошенный на Марите, был, несомненно, искренен и доверчив. - Что маги будут делать в тот момент, когда дети Единого начнут громить дворец? Хотелось бы услышать ответы на эти вопросы...
   Слегка раздосадованный хозяин дома оторвался от вина, бокал которого, похоже, помогал скрашивать общество Керна.
  - А вы полны сюрпризов, мой друг, - пробурчал Беату Марите, уже с несомненным интересом рассматривая собеседника. - Какая речь, какие манеры... Вы определенно не так просты, как хотите показаться. Кто вы такой, а? - задав этот, по-видимому, риторический вопрос, лорд-канцлер продолжил. - Значит, хотите получить ответы?! Хорошо! Я с вами абсолютно честен и мне совершенно невыгодно вас в чем-то обманывать. Во-первых, гвардия... Она останется в казармах и поддержит любого, на кого я укажу пальцем. Во-вторых, магистрат также не дернется. Там мои люди! Ни один из стражников не появиться на площади в нужный день. Скорее даже они нам помогут проникнуть во дворец. Наконец, остались маги. Здесь ситуация гораздо хуже!
  Чувствовалось, вопрос далеко не так прост, как хотел его представить лорд-канцлер. "Определенно, с магами намечались крупные проблемы, - неприятный холодок зашевелился в душе Керна. - Как известно, с магами шутить не надо! Каинова отрыжка! Если маги встанут на стороне короля, то весь переворот очень быстро затопчут".
  - Мне никак не удается подобрать ключики к этой старой заднице - магистру Зенону, - от злости Марите хлопнул по столику с вином. - Говорить в открытую с ним опасно, хотя он и не сторонник короля! Глава конклита слишком привержен старым порядкам и не допустит свержения короля. Но! Но я кое-что предпринимаю, что бы окончательно решить эту проблему. Вы, преподобный, извините, но пока распространяться об этом я не буду. К сожалению, подлые уши есть везде, и даже в моем особняке.
  Он на несколько минут замолчал и выразительно посмотрел по сторонам, словно эти самые уши, действительно, растут из стен. Керн в ответ еле заметно кивнул, давая понять, что полностью согласен с собеседником.
  - Продолжая разговор, добавлю, что я предпринял еще кое-какие шаги, - вновь заговорил Марите. - в нашем с вами общем деле нам могут помочь и соседи. Да, да, я имею ввиду Кусконского владыку.
  
  Глава четвертая
  История, которой могло бы и не быть... Столица Кусконского эмирата ждала ночи, когда пропадет вездесущее солнце и воздух станет прохладным. Многоуровневый дворец, раскинувшийся на десятки лиг, просыпался от спячки. Куча разномастных, черных, белых, желтых поварят, слуг, массажистов и танцовщиц, суетливо забегали, готовясь к пробуждению владыки.
  - Когда же солнцеподобный владыка, сможет принять меня, о уважаемый Бахти? - в очередной раз задал свой вопрос худощавый мужчина, с трудом скрывая свое раздражение. - Я стою под этими дверьми с самого утра... А лорд-канцлер приказал немедленно доставить известие.
  - Вы чем-то недовольны? - насмешливо скривилось сальное и залитое потом лицо толстяка в дорогом и явно теплом халате. - Тогда, знайте, когда солнцеподобный изволит почивать, остальные монархи могут лишь ждать и надеяться, что он проснется в хорошем настроении.
  Вдруг, придворный, колыхая своими роскошными телесами, резво вскочил и бросился к двери, ведущие в покои владыки. Оттуда раздался еле слышный шум, как будто кто-то ворочается под одеялом. Дверь осторожно приоткрыли. Сразу же лицо толстяка расплылось в широкой улыбке, а спинной хребет начал медленно выгибаться дугой.
  - О, несравненный господин, - чуть не мурлыкая от счастья, затараторил придворный, протискиваясь в покои. - Как вы изволили почивать? Был ли спокоен ваш сон? Мягка ли была ваша постель?
  Пухлые, унизанные крупными перстнями, пальцы начали порхать по одежде владыки, поправляя образовавшиеся после сна складки.
  - Солнцеподобный владыка, осмелюсь доложить, что прибыл посланец от лорда-канцлера Китонского королевства и нижайше просит принять его, - владыка еле заметно скривил губы, словно новость его не радовала. - Но если несравненный не желает, то...
  - Хватит, раб! - искусно расшитый золотыми нитями туфель с силой врезался в бок придворному. - Знай свое место! Лишь я здесь могу что-то желать или не желать! Ты понял меня червь! Давай, зови его!
  Царственный пинок позволил придворному быстро достичь двери, из-за которой через несколько секунд появился сам посланник.
  - О, божественный и несравненный..., - с трудом завел свою песню вошедший, не переставая кланяться. - О, могущественный...
  - Ну, хватит, - уныло кивнул ему владыка. - Хватит, командующий Моллис. Что думали, владыка Кускона совсем пропил мозги и не узнает первого генерала Китона, своего бывшего противника?
  Лицо посланника отразило бурю противоположных эмоций: от плохо скрываемого удивления и до животного страха.
  - У Беату совсем стало плохо с верными людьми, раз он посылает командующего северными армиями? - владыка, еще не старый мужчина, указал на низенькую тахту у стены. - Или может быть дело в другом?! В том, что порученное дело настолько тайное, что знать об этом не должен никто?!
  Посланник, наконец-то, отошел от ступора и уже с интересом стал смотреть на владыку.
  - Владыка, вы очень проницательны, - бессознательно пытаясь нащупать кинжал на поясе, проговорил генерал. - Порученное послание, действительно настолько тайное, что только мне было доверено отвезти его.
  Он осторожно расстегнул отворот верхней рубахи и медленно вытянул небольшой пергамент. Владыка быстро пробежал глазами листок и вновь посмотрел на застывшего посланника.
  - В послании ничего нет, владыка, - незамедлительно заговорил Моллис. - Мы боялись предательства. Лорд-канцлер велел передать, что после победы он готов передать Кускону приграничную область с двумя крепостями. Все вооружение гарнизоны оставят в арсеналах и кладовых.
  Хозяин аж хрюкнул от восхищения, услышав такое богатое предложение. Лорд-канцлер пообещал отдать ту самую область, за которую обе державы уже не раз за последние два столетия погружались в пучину кровавой бойни.
  - Это очень щедрое предложение! - благодушно улыбаясь, проговорил владыка. - Область и две крепости... Получается, вы отдаете мне почти весь север Китонского королевства. Неужто положение лорда-канцлера настолько тяжело, что он решился на такие жертвы?! А ты, генерал, что думаешь?! Я тебя совсем не узнаю! Еще совсем недавно ты зубами вгрызался в каждый клочок это каменистой пустыни. Что с тобой случилось?!
  Моллис окаменел лицом. Старый ветеран был поражен в самое сердце.
  - Я, владыка, солдат, - хрипло пробормотал он, до боли сжав подлокотники сидения. - И готов хоть сейчас сразиться и умереть, держа в руках меч! Отдавая эти земли, я вырываю кусок своей плоти и бросаю его на растерзание собакам. Но, разве лучше смотреть, как страна превращается в один большой бордель, где правят золото и подлость?! Никогда! Пусть кровь и боль очистят Китон, а потом... Потом может случиться что угодно! Возможно, я вновь буду стоять перед вами... с мечом...
  Вслед за последней фразой неуловимо взлетели тяжелые шторы и около горла генерала застыл остро заточенный клинок.
  - Ты храбрый солдат, - одобрительно буркнул владыка. - Не каждый даже в моей армии решился бы на такое! Я ценю настоящих воинов! Но ты меня оскорбил, а я такое не прощаю! Поэтому вот мое решение: если хочешь жить, вступи в мою гвардию.
  - Нет! - отрицательно мотнул головой генерал, раня шею о клинок. - Никогда!
  - Я не ждал другого ответа! - захлопал в ладоши владыка. - Скормите его моим малышам...
  Трущоба исходила страшным зловонием. Почерневшая кровь с перемазанными в гное тряпками покрывала углы развалин, где загибался очередной полу труп.
  - Воды, воды, сынок, дай мне воды! - жалобный голос раздался из под горы какого-то мусора. - Дай мне воды. Пить, пить.
  Килиан устало вздохнул и медленно опустился на корточки. Очередного просящего не было видно. Вдруг, из под рванья потянулась почерневшая кисть с обрызганными в кровь ногтями. Вслед за ней показалось и само тело - худое с выпиравшими из грудины острыми ребрами, которые того и гляди прорвут посиневшую кожу. Нищий, поблескивая единственным глазом, жалобно просипел:
  - Пить, пить.
  Кожаный бурдюк повис перед его ртом и он с жадностью приник к горловине. Нищий пил нетерпеливо, с шумом, словно боялся, что воду вот вот отберут. Вода светлой струйкой стекала по его подбородку. "Бедный старик, - подумал Килиан, с острой жалостью всматриваясь в его лицо. - Судя по отметинам на его лице, ему осталось не больше двух дней. О, Митра! Как же мне это все надоело!".
  Старик, вдруг, выронил из рук бурдюк и затрясся в сильном приступе кашля. Волна за волной кашель сотрясал его тело, заставляя выворачивать конечности дугой а суставы трещать от напряжения. Наконец, из его рта хлынуло какая-то мерзкая на цвет жидкость. Старик заорал как оглашенный и начал ногтями царапать себе голову.
  - Дерьмо! - не своим закричал маг, отпрыгивая от нищего в сторону. - Каиново дерьмо!
  Трясучка продолжалась недолго и вскоре старика отпустило. Он скрючился и затих. Килиан с отвращением наклонился за бурдюком, как что-то почувствовал. Это было какое-то новой совершенно незнакомое ему чувство. Маг с удивлением огляделся по сторонам, но, ничего не обнаружив, вновь уставился на старика. "Что же это такое? - мучительно размышлял он. - Похоже, на живой источник... Да! Кажется, в академии мы видели что-то такое! Значит, где-то стал активен живой источник".
  Вдруг, Килиана слегка шатнуло. Тело нищего окуталось легкой дымкой, сквозь которую проступали едва уловимые багровые линии тела. Туман становился все более прозрачным, а линии медленно затухали, словно их кто-то гасил. "Вот, значит, о чем мне говорил учитель, - в восхищении уставился на это зрелище Килиан. - Это тоже живой источник, только совсем другой, не как учили в академии! Он едва заметный и слабенький. Вот вот потухнет!".
  Энергия, словно крошечный костер медленно съежилась, оставляя тело беж жизни. Потрясенный маг осторожно потянулся к нему руками. Его пальцы медленно обхватили огонек и ласково его сжали. Это было незабываемо! Мощный разряд эйфории прошиб Килиана с головы до ног! Жизненный источник быстро перетек в мага, оставляя после себя съежившееся тело.
  - Что я вижу? - прямо за его спиной раздался насмешливый голос учителя. - Мой ученик, наконец-то выполнил свое первое задание! Так, ведь?! Вижу, что доволен! Счастлив!
  Действительно, Килиан просто лучился от счастья. Кажду его клетку пронизывал какой-то неземной поток легкости и энергии. Ему было безумно хорошо: хотелось куда-то двигаться, что-то делать...
  - Очнись, ученик, - Керн с силой тряхнул его за плечо. - Ты усвоил не весь урок! Это лишь часть, самая малая часть. Не повторяй чужих ошибок и иди дальше! Ты открыл живой источник в умирающем человеке и взял его себе. Чувствуешь эйфорию?! У тебя обострились органы чувств, кровь быстрее побежала по жилам. Тебе хочется взлететь подобно птице.
  Все это время Килиан восторженно махал головой, полностью подтверждая сказанное.
  - Запомни, это не главное! - вновь вернул его на землю голос учителя. - Живой источник - это все лишь средство, чтобы идти вперед, чтобы развиваться! Ты не должен его тратить на свои чувства, на свои эмоции! Понимаешь меня?!
  Слегка расширенные зрачки юного мага явно говорили о другом. Килиан, действительно, от нахлынувшего ощущения счастья с трудом разбирал слова учителя.
  - Тогда, вот! - Керн взмахнул рукой, с зажатой в кулаке палкой, и вокруг трупа вновь забелел неуловимый туман. - Смотри, как можно использовать энергию источника.
  На глазах, быстро приходящего в сознание, Килиана тело нищего вновь покрылось багровыми линиями. Более толстые и ветвистые, они подобно сети опутали старческое тело.
  - Это тоже энергия источника, но пропущенная через тебя! - разжевывал свои действия Керн. - Я пустил ее обратно в покинутое ею тело. Смотри внимательно! Здесь, по-прежнему, нет жизни! Живой источник, пропущенный некромантом через свое "я", лишь придает движение конечностям.
  Свернувшийся калачиком труп зашевелился. С отчетливым хрустом, встали на место перекрученные суставы. Тело заскребло ногами по мостовой. До Килиана начало с ужасом доходить, что оно пытается встать.
  - Учитель, учитель, - суеверный страх перед запретным искусством, годами вколачиваемый в каждого жителя Китона, вновь заговорил в нем. - Он оживает! Оживает!
  - Молчи, дурак, - засмеялся тот, вновь делая взмах рукой. - На большее он не способен. Иди, к себе! Завтра снова приходи ко мне! У меня будет для тебя новое задание!
  К вечеру преподобный оказался у себя в каморке в крайне непростом настроении. Можно сказать, что его обуревали крайне противоречивые чувства.
  - Как-то все усложнилось, - в раздражении пробурчал он, притягивая ближе к себе глиняную бутыль. - И мне это совсем не нравится! О, Великий Некрос, а все так хорошо начиналось!
  Неспешно потягивая вино, некромант вспоминал, как он радовался встрече с Килианом. "Да, мне удивительно повезло встретить такого ученика, как Килиан, - мелькало у него в голове. - Огромный, просто неисчерпаемый потенциал... Признаюсь, в первый момент я даже склонялся к его смерти, настолько был впечатлен. Со временем из моего ученика может вырасти очень сильный маг. Хм! Какой к Каину маг?! Он станет некромантом! Настоящим черным некромантом - Посвященным стигом". От такой перспективы у Керна резко прошло раздражение.
  - А может быть и Верховным стигом, - не выдержав, вслух пробормотал он. - Вот бы посмотреть на рожу верховного магистра в тот момент, когда он узнает, кем стал один из его бывших учеников! Ха-ха-ха-ха! Килиан - Верховный стиг! Да, тогда мы сметем всех этих недоучек, словно мурашей со стола!
  Вдруг Керн сразу же сник, словно увидел что-то страшное. Однако, дело было совершенно в другом - некромант вспомнил, что Килиан еще не прошел первое посвящение Великого Некроса. "Надо быстрее провернуть это дело, - Керн вперил свой взгляд окно, будто ожидал немедленного появления ученика. - Время бежит и мне вскоре очень понадобиться опытный некромант! Значит, завтра! Завтра, я проведу первое посвящение...".
  
  Глава пятая
  Этот вечер Пармак, владелец одного из самых популярных трактиров столицы, запомнил навсегда...
  - Господин, господин, - дрожа от возбуждения, тараторил вихрастый пацан. - Господин, там на улице... На улице... гвардейцы идут! Пятеро их идут! А с ними тот самый! Ну, тот, что главный!
  Нахмурив брови, Пармак сразу же оставил в покое тряпку, которой натирал крупный дубовый стол.
  - Гвардия! - буркнул он, заталкивая глубже под стойку бочонок с дорогим вином. - Эта Каменная башка ни как не успокоиться! Опять приперся ко мне! Эй, ты, гони в магистрат, да позови стражу!
  Едва мальчишка скрылся, как входная дверь открылась с таким грохотом, что затрещали косяки. В трактир, мешая друг другу, ввалилась шумная компания здоровенных лбов, одетая в форму гвардии. Самый крупный из них, выпучив налитые кровью глаза, оглядел сидящий люд и громко выдохнул:
  - Хозяин, какого каина нас не встречаешь? Гвардия хочет гулять!
  Посылая проклятья на всю армию Китона и гвардию в частности, трактирщик быстро выскочил из своего угла и, натянув улыбку, подскочил к вошедшим.
  - Зачем шуметь, доблестный Шара? - с удивлением спросил он, показывая на крепкий стол в самом углу трактира. - Разве Кармак хоть кого-нибудь еще не встретил как надо? Нет! Все знают, что у меня самое лучшее пиво, вино и мясо! Вот здесь все готово! Все уже давно ждет доблестных гвардейцев!
  Лейтенант Шара, среди врагов и друзей известный, как Каменная башка, буркнув что-то в ответ, упал на лавку. Его зубы, как клыки дикого зверя, сразу же начали рвать мясо косули.
  - О, наш каменнолобый, нашел себе занятие! - заорал один из его товарищей, плюхаясь рядом. - Хозяин, а где вино? Я не вижу вина? Каин тебя забери, тащи сюда самого лучшего вина!
  Через некоторое время, когда их стол начал ломиться от расставленных чашек с едой и питьем, между гвардейцами завязалась странная беседа. Необычного в ней было то, что хорошо набравшиеся гвардейцы обсуждали ни много ни мало, а переворот.
  - Башка, к тебе уже подходили? - громко спросил один из гвардейцев, бросая в сторону обглоданную кость. - Ты взял золото?
  Казалось, вопрос был не услышан и Шара невозмутимо продолжал вгрызаться в кабанью ногу. Густой жир медленно стекал по его подбородку, оставляя на коже длинный жирный след.
  - Я тебя спрашиваю, Башка? - не мог успокоиться гвардеец, переваливаясь через стол. - Ты с нами? Или тебе этого мало?
  Навостривший уши, трактирщик осторожно отступил назад, в сторону массивного дубового шкафа. Огромный опыт его не подвел...
  - Ты, карпанье дерьмо, спрашиваешь меня?- глухим голосом выдал Шара, отрываясь, наконец, от мяса. - Спрашиваешь, взял ли я проклятое золото? Да?! На!
  Крупный волосатый кулак без всякого замаха влетел в нос неугомонного гвардейца. Тот успел лишь охнуть перед тем, как сползти на пол. Размазывая кровавые сопли, он ворочался где-то под столом, пытаясь встать.
  - Вот мой ответ всем, кто решил предать короля! - потрясая кулаками, вскочил Каменная башка. - Любому вырву его никчемушное сердце и сожру сырым!
   Килиан шел в самый дальний конец города, где издавна располагался цеха забойщиков мяса, и недоумевал, почему учитель решил дать ему задание в таком странном месте. Искомое место было несложно узнать - страшное зловоние накрывало почти всю территорию забойщиков.
  - Учитель, я здесь, - окликнул Килиан проповедника, стоявшего в компании с той самой девушкой - Зарой. - Что у нас на сегодня?
  - Не спеши, ученик, - усмехнулся некромант, узнавая в юноше себя в его годы. - Знание не терпит беготни и неразберихи. Сегодня мы пойдем в самое сердце квартала мясников.
  До невысокого здания они добрались примерно в полдень. Здесь Килиан окончательно понял, что ранее почуянное им зловоние, было нежным ароматом весенних цветов. Вокруг деревянного покосившегося дома высились горы костей с гниющими на них шматками мяса. Десятки облезлых псов возились в мусоре, выискивая добычу покрупнее.
  - Что, непростой запашок? - спросил Керн, глядя на сморщившегося Килиана. - Привыкай, запретное знание пахнет, отнюдь, не амброзией! Вперед, в дом!
  Внутри оказалось довольно просторно. По всему помещению висели масляные лампы, бросавшие кроваво-желтые блики на стены. Сам пол, собранный из плохо пригнанных друг к другу досок, был покрыт широкими бурыми разводами. Чувствовалось, что животных здесь забивают часто и много!
  - Пришло время спросить тебя, Килиан, об одной вещи, - Керн занял место в самом центре помещения. - Осознаешь ли ты тяжесть своих поступков и готов ли отвечать за них? Добровольно ли ты выбираешь стезю Великого Некроса?
  Килиан, опешивший от такой странной обстановки и прямо заданных непростых вопросов, не спешил с ответом.
  - Подумай, маг, что тебе может открыться на пути познания Великого Некроса? - продолжал Керн, внимательно наблюдая за реакцией ученика. - Запретное знание откроет перед тобой просто безграничные возможности в магии. Ты узнаешь настолько удивительные вещи, что весь остальной мир просто померкнет перед тобой! Готов ли ты вступить в новое братство - братство Великого Некроса?
  Волшебные слова об удивительных возможностях, таинственном знании ложились на благодатную почву юношеского сознания. В этот самый момент сомнения Килиана начали исчезать. "Это совершенно другой мир, - безнадежно тонул маг в глазах некроманта. - Это иная сторона знания! Кто сказал, что она плохая или хорошая? Кто назвал это знание запретным? Оно же может помочь всем людям, а магов сделать более сильными".
  - Да, учитель, - с удивлением Килиан услышал свой голос. - Я согласен посвятить себя служению Великому Некросу! Я, Килиан, магистр первого круга огненной стихии, добровольно и в полном сознании готов пройти посвящение...
  Еле скрывая свое возбуждение, Керн медленно вытащил из глубин своего плаща какой-то сверток. Шурша ветошью, он с благоговением обнажил длинный клинок с крупным синим камнем.
  - Как же давно сердце Некроса не видело дневного света, - прошептал он, нежно поглаживая холодный металл. - Думал и не увижу... Ничего, ничего, скоро все измениться...
  Вдруг, некромант дернулся и оказался за спиной девушки. Ничего не успев понять, Зара оказалась на коленях. Спутанная заклинаниями и не в силах пошевелиться, она лишь глухо рычала и с ненавистью зыркала по сторонам.
  - Возьми клинок, ученик! - торжественно проговорил некромант, протягивая ритуальный предмет. - Великий Некрос ждет от тебя жертвы! Это клинок последнего посвященного - Верховного стига, который владел половиной этого каинова мира! Лишь кровь, живая кровь откроет тебе твое новое имя! Только через кровь ты станешь посвященным и одним целым с Великим Некросом! Возьми и сделай! Давай!
  Расширенными глазами, Килиан смотрел на клинок и ни как не мог его взять в руки. Только сейчас до него стал доходить весь ужас происходящего. "О, Светозарный Митра! - ошеломленно думал Килиан. - Что же я наделал? Как же я мог? Я - некромант?! Нет! Нет! Нет! Я же хотел не этого!".
  Не заметив заминки или не придав ей значение, Керн подошел ближе и сам вложил клинок в руку ученика.
  - Не бойся, Килиан, - легонько направляя его руку к горлу жертвы, прошептал некромант. - Эта жертва необходима... Ей не будет больно.
  Острие слегка коснулось шеи, заставив девушку побледнеть. Рубиновым ожерельем на белоснежной коже, выступила кровь! Воздух вокруг магов неожиданно уплотнился и превратилось в густой кисель... Стало трудно дышать. Потом зашипела кровь, покрывающая пол и стены. Крошечные голубые молнии наполнили пространство.
  - А-а-а-а-а! - неожиданно закричал Килиан, отталкивая учителя от себя и бросая клинок в сторону. - Нет! Никогда! Прочь от меня! Я не хочу быть некромантом!
  - Стой! Не прерывай ритуал! - словно безумный заорал некромант, бросаясь за летящим клинком. - Ты убьешь нас всех!
  Его слова потонули в мощном взрыве, буквально разметавшем как кегли человеческие фигурки. Проломивший своим телом стену, Килиан сразу же вскочил и понесся как угорелый прочь от этого места.
  - Не уйдешь, не уйдешь, - хрипел Керн, выплевывая густую кровь. - От меня еще никто не уходил. Всех подниму на ноги! Все в каиновом городе будут искать тебя, чтобы сжечь на костре! Стража, гвардия, маги... Ха-ха-ха-ха!
  Свою угрозу Керн воплотил в жизнь уже к полудню...
  Неприметный гонец в сером балахоне, крепко держа холщовую сумку, устремился в верхний город. Его целью был высокий особняк, раскинувшийся на четверть квартала.
  - Господин Илириус Зенон никого не принимает, - даже не глядя на постучавшего в ворота, внушительно произнес привратник. - Все вопросы к секретарю королевской академии.
  Бросив это, он попытался закрыть ворота.
  - Нарушены правила Великого равновесия! - негромко проговорил посланник, придержав створку. - Килиан Барторий.
  - Что?! - удивленно переспросил привратник, переходя на шепот. - Нарушены правила Великого равновесия?! Этого не может быть! Некромантов же не осталось!
  Несколько мгновений он переводил взгляд с посланника на протянутое им письмо и не шевелился.
  - Лучезарный Митра! - пораженно проговорил он, хватая письмо. - Надо срочно сообщить первому магистру!
  
  Глава шестая
  Из услышанного на рыночной площади...
  Худолицый глашатай покраснел так, словно его при всех собравшихся уличили в чем-то особо противоестественном. Сначала щеки, потом лоб и даже подбородок приобрели ярко красный цвет. Руки, державшие пергамент слегка дрожали.
  - Все собрались, - толкнул его в грудь посланник в расшитой золотом ливрее. - Начинай!
  - Жители и жительницы Китона, благородные и простые, - наконец-то собрался с мыслями глашатай и вновь развернул пергамент. - Слушайте и передайте тем, кто не услышал! Послание Верховного конклита!
  Рыночная площадь, за мгновение до этих слов исходившая зудом любопытства, громко охнула и вся превратилась в одно большое ухо. Ни разу за последние полтораста столетия Верховный конклит не обращался к простым жителям...
  - Жители Китонского королевства, за противоестественное занятие магией некроса разыскивается магистр первого круга огненной стихии Килиан Барторий! Любому, кто сообщит сведения о его местонахождении или приведет оного мага на суд Верховного конклита, королевское казначейство выплатит пятьдесят полновесных золотых монет.
  По толпе прокатился еще один вздох, в котором можно было угадать целый сонм эмоций - от ужаса перед некромантами и их деяниями и до восторга перед столь огромной суммой.
  - Ой, что же теперь будет с нами? - взвизгнула, вскинув руками, торговка рыбой. - Куды же теперь податься?
   - Молчи, дура, - буркнул на нее сосед. - Куды, куды?! Стой на месте и торгуй своей рыбой! Никто не даст магу долго гулять на воле...
  - Ведут! Ведут! - стал быстро растекаться крик по узким улочкам города.
  Горожане, позабыв про свои заботы, напряженно всматривались в темную громадину столичной тюрьмы, угрюмой скалой возвышавшейся над кварталом.
  - Где же они? Куда же запропастились? - приплясывал от нетерпения румяный булочник. - Может гвардейцы мимо ратуши пошли... Так, там дальше получится.
  - Да, нет! - прервал его размышления стоявший рядом кузнец. - Тута пойдут! Здесь до дворца один шаг...
  - А я слышал почтенные, - вмешался в их беседу маленький как гном старичок, до этого настороженно зыркавший по сторонам. - Его (при этом он многозначительно поднял палец к верху) могут освободить. Да!
  Булочник, выпучив от удивления глаза, зафыркал, как рассерженный барсук.
  - Не может быть! - отдышавшись, возразил он. - Наша гвардия никогда не допустит этого!
  - Гвардия! - презрительно сплюнул на брусчатку, кузнец. - Гвардия уже давно не та. Они только и горазды, чтобы подолы бабам задирать. Вот я помню во времена Кусконского вторжения.
  - Да вон же они! - заорал кто-то прямо под ухом. - Ведут!
  Из-за угла здания показалась четверка гвардейцев. Закованные с ног до головы в сталь белоснежных доспехов, они казались существами иного мира. Массивные алебарды, по слухам, выкованные из небесного металла, были опущены вниз, словно вот-вот раздастся яростный вопль и атакующая толпа ринется вперед. Следом за ними мерно вышагивали маги, своими плащами сметавшие дорожную пыль. На лицах, традиционно излучавших высокомерие и презрение ко всем окружающим, на этот раз поселился страх. Длинные тонкие пальцы судорожно сжимали боевые посохи, кристаллами направленные на пленника, а губы непрерывно повторяли защитные магические формулы. В самом хвосте вдобавок двигался конный отряд гвардии, с обнаженными мечами.
  При приближении процессии люди в толпе замолкали. Казалось, ужас не только поселился в душах солдат и магов, но и охватил всех собравшихся горожан. Дородные мамаши, боявшиеся сглаза, прятали за широкими юбками своих младенцев, а детям постарше закрывали глаза. Почтенные бюргеры, толпившиеся у самой края дороги, старательно отводили глаза и шептали слова молитвы. Лишь молодежь - девицы и парни - поднимались на цыпочки и высматривали того, кого вели на казнь.
  Главный виновник этого переполоха шел с высоко поднятой головой, словно он не всеми презираемый преступник, а предводитель всего шествия. Бесформенный черный балахон, расшитый магическими формулами принуждения и повиновения, хорошо скрывал его фигуру. Правда, позднее, кое-кто из юных горожанок шепотом будет рассказывать о горящих небесным пламенем глазах, иссиня черных волосах, небрежными прядями ниспадавших на плечи...
  Двигавшийся в полном молчании отряд остановился около высоких ворот, ведущих на дворцовую площадь. Трое гвардейцев, вышагивавших первыми, нерешительно топтались на месте, пока высокий сержант осторожно приоткрывал створку ворот.
  - Господин капитан! - вдруг крикнул он. - Вы должны это видеть...
  Один из конных рысью пролетел расстояние, отделявшее его от сержанта.
  - Что за остановка? - прорычал капитан, снимая шлем с роскошным плюмажем.
  Спрыгнув с коня, он раздраженно оттолкнул сержанта от ворот и открыл их настежь.
  - О, лучезарный Митра! - раздался его возглас. - Всем назад!
  Гвардейцы, ощетинившись железом, стали медленно отходить назад. Всё пространство, известное каждому столичному жителю как дворцовая площадь, было заполнено людьми, что-то яростно выкрикивавшими.
  - Сержант! - зло заорал капитан. - Откуда взялось это каиново отребье?!
  - Господин капитан, это фанатики Единого бога! - испуганно пробормотал сержант. - Я слышал, что преподобный Керн поклялся разорвать нашего пленника на части и скормить их крысам.
  - Гвардия, в круг! - взревел капитан, размахивая мечом. - Вы (ткнул он в пеших солдат и магом) к пленнику! Сейчас, это быдло узнает, как вставать на пути гвардии!
  Вдруг, воздух прорезал пронзительный звук горна. Толпа замерла, в недоумении уставившись на дворец. Окованные красноватой бронзой створки медленно открылись, и дворцовое нутро извергло металлическую змею. Сотни и сотни солдат, закрывшись ростовыми щитами, врезались в людей. Рослые легионеры дворцовой стражи, не сдерживаясь рубили и кололи, заливая площадь алой кровью беснующийся толпы. Раздавшиеся в ответ ругань и проклятия их нисколько не трогали, ведь они служили лишь королю и никому больше.
  Чуть больше часа понадобилось страже, чтобы очистить от фанатиков широкий проход, достаточный для безопасного прохождения конвоя.
  - Вперед! - отдал приказ капитан, довольно усмехнувшись. - Смотри, некромант, как украсили площадь к твоему приходу!
  Пленник вздрогнул, когда услышал, как его назвали, но так и не проронил ни слова. Он молчал даже тогда, когда шел по ковру из порубленных и стонавших тел, покрывавших площадь. Казалось, ничто не могло поколебать его спокойствие...
  - Проклятый некромант! - с пеной у рта орал плюгавенький мужичок, пытаясь протиснуться между двумя дюжими стражниками. - Убирайся в преисподнюю! Подожди и мы отправим тебя вслед за тварью - твоей женой!
  - Отродье дьявола! Сгинь! Сгинь! - визжала как резанная растрепанная простолюдинка, раз за разом бросаясь на стену щитов. - Я все равно до тебя доберусь!
  Дворцовая стража с трудом сдерживала беснующуюся толпу, укрощая самых ретивых ударами мечей.
  - Опомнитесь, воины! - проникновенно вещал красномордый проповедник, усевшись на плечи двух бочкообразных мужиков. - Кого вы спасаете?! Это же исчадие ада! Посмотрите на его руки. Они в крови безвинных чад! Воины, подумайте о ваших семьях! Что с ними будет, когда придут мертвые! Поверните ваше клинки...
  - Да заткните кто-нибудь эту морду! - в сердцах воскликнул капитан, увидев, что некоторые солдаты стали в нерешительности оглядываться назад. - Вперед, вперед, паскудное племя!
  Подгоняемый рыком капитана, конвой устремился к дворцу. Последние метры были пройдены под градом камней и палок, щедро осыпаемых толпой.
  - Наконец-то, все! - пробормотал сержант, с вздохом снимая тяжелый шлем. - Мы дома!
  Парадная лестница дворца была заполнена до предела: офицеры, придворные, маги - все негодующе смотрели на конвоируемого.
  - Ввести обвиняемого! - гулко загремел величественный голос. - Уважаемые члены Верховного Конклита, мы собрались с вами, чтобы принять тяжкое решение - осудить нашего бывшего коллегу. Никогда до этого дня, никогда за всю более чем тысячелетнюю историю Конклита под сводами королевского дворца не судили магистра!
  Первый магистр Верховного Конклита Илириус Зенон замолчал. Его влажные от слез глаза были устремлены на дверь, из которой появился бывший пленник. Вокруг него, по-прежнему, вышагивали сопровождающие маги и четверка гвардейцев-латников.
  - Я с великим прискорбием оглашаю его имя... - после небольшой паузы продолжил первый магистр. - Килиан Барторий, магистр стихии огня первого круга. Уважаемые магистры, мне сложно говорить. Килиан был одним из моих учеников и без преувеличения лучшим учеником!
  Он вновь бросил взгляд на обвиняемого и покачал головой.
  - Но ересь, чудовищная ересь должна быть уничтожена в самом её зародыше! - его голос приобрел фанатичные нотки. - Надо выжечь её огнем! История не должна повториться! Согласен ли со мной Верховный Конклит?!
  - Да! - высокие своды дворца огласил яростный рев собравшихся. - Да!
  Килиан стоял в самом центре зала, вокруг которого в ввысь поднимались ряды громадного амфитеатра. Его лицо, которое уже не скрывал капюшон балахона, было бесстрастно. Казалось, его уже ничто не заботило, и он со всем смирился.
  - Магистр Килиан! Уже бывший магистр Килиан, - гневно начал Илириус Зенон. - Покусился на устои Верховного Конклита, которые незыблемы уже тысячелетие! Он посмел нарушить правила Великого равновесия!
  Негодующий вздох волной прошелся по рядам магистров.
  - Любой, даже самый последний недоучка-школяр магической школы знает, что правила Великого равновесия составляют основу нашего бытия. Мы все существуем в мире только лишь благодаря им! - все больше заводился первый магистр. - Да как ты мог?!
  Костлявый палец разъяренного мага был устремлен прямо на Килиана.
  - Ты, самый успешный маг Огненного ордена, лучший магистр первого круга! Как ты посмел проявить преступное любопытство?! Как вообще могло такое тебе прийти в голову?!
  Не дождавшись ответа, Илириус Зенон повернулся к богато украшенной ложе, где находилось остальное руководство Верховного Конклита.
  - Я прошу Первого магистра Ториана Пияту приступить к допросу, - произнес он.
  На выступающей вперед трибуне появился невысокий плотного телосложения человек. Маленькие глазки и чуть выдающаяся челюсть, густо поросшая рыжеватой щетиной, придавали ему вид дикого вепря. Он взмахнул рукой, призывая собравшихся к молчанию, и произнес:
  - Верховный Конклит! Я Первый магистр Ториан Пияту клянусь Светлым Митрой, что буду честно и справедливо исполнять свои обязанности Великого судьи! Итак, обвиняемый встаньте и назовите ваше имя и магический ранг!
  Медленно поднявшись, Килиан четко и громко произнес:
  - Мое имя Килиан Барторий. Я магистр стихии огня первого круга.
  - Ответьте, знакомы ли вы с правилами Великого равновесия?! - продолжал Великий судья.
  - Да! Мне известны древние законы, именуемые как правила Великого равновесия, - невозмутимо отвечал Килиан. - Да не поднимет маг руку на мага. Да будет проклято и забыто мертвое знание. Да будут незыблемыми магические стихии...
  - Хорошо. Значит, вы подтверждаете, что знакомы с данными правилами, - подытожил Ториан Пияту. - Но, известно ли вам, что нарушение правил Великого равновесия карается Верховным Конклитом?!
  - Да, Великий судья! Я, как и любой поступавший в магическую академию, был ознакомлен с тем, что данные правила неприкосновенны! - так же твердо отвечал Килиан.
  - Значит, вы и это подтверждаете, - голос судья, казалось, лучился благодушием и состраданием. - Прекрасно! А нарушали ли вы данные правила? Отвечайте Верховному Конклиту, ничего не скрывая!
  - Мне нечего скрывать и нечего стыдиться! - глядя ему прямо в глаза, сказал Килиан. - Я подтверждаю, что своими действиями нарушил правила Великого равновесия.
  - Вот, уважаемые магистры! - торжествующе обратился к собранию Великий судья. - Обвиняемый сам признал, что виновен.
  - Нет! Тысячу раз нет! - раздался протестующий вопль обвиняемого. - Я нарушил правила. Да! Нарушил! Но я не виновен!
  Зал словно взорвался. Возмущенные маги вскакивали со своих мест и призывали проклятия на его голову.
  - Да, как он смеет!
  - Трус! Признай свою вину!
  - Проклятый мертвец!
  - Да! Я не виновен! - не обращая никакого внимания на бушующее у его ног собрание, продолжал Килиан. - Вы, обличенные властью "решать и судить"... Вы обвиняете меня в том, что я угрожаю миру и разрушаю ваше прекрасное будущее. Оглянитесь! Вы успешно справились и без меня! Своей упрямой близорукостью, своим тупым следованием древним традициям, вы уже вырыли всем нам могилы. В магических школах и академиях Китона поселилось невежество, маги и их воспитанники превратились в тупых подражателей некогда великого искусства! Своими путами, словно мерзкие пауки, вы опутали все королевство, не давая вырваться истинному знанию. Где они, юные маги, стремящиеся познать тайное?! Где их опытные наставники, владеющие секретами мироздания?! Посмотрите вокруг! Сколько магических школ было открыто за последние сто лет? Какими стихиями мы овладели? Какие магические формулы были раскрыты? Ответ на все это один! Нет, нет и ещё раз нет!
  - Хватит! - возмущению первого магистра не было предела. - Ты посмел в своих грехах обвинить Верховный Конклит.
  Казалось, еще мгновение и его хватит удар.
  - Значит, ты сам выбрал свою судьбу! - отдышавшись, проговорил первый магистр.
  Он с кряхтением выпрямился и, с вызовом посмотрев на собравшихся, выкрикнул:
  - Мое слово - Око Драконта!
  Зал замер. Тихий шепот побежал по рядам.
  - Око Драконта наследие Проклятой империи.
  - Невиданный по силе артефакт.
  - Ворота во тьму.
  Подсудимый с удивлением посмотрел на магистра Зенона. Он не мог поверить, что бывший наставник, с малолетства опекавший его, произнес эти слова.
  - Нет, нет. Этого не может быть, - в полной прострации бормотал Килиан. - Только не это.
   Ошарашенным выглядел и второй магистр. "О чём это он говорит? - размышлял потрясенный Торинат Пияту. - Он хочет разбудить Око... и приговорить еретика к вечным мукам. Старый совсем выжил из ума! Даже преступивший правила не должен так страдать".
  Однако, зал уже шумел. Брошенная в сердцах фраза обрела новых сторонников и зазвучала по-новому. Сначала, поднялись магистры левого крыла, где заседали повелители стихии огня и воды, затем встали маги земли и воздуха. Все громче и громче они повторяли два слова:
  - Око Драконта. Око Драконта. Око Драконта.
  Глухо раздались три удара и шум стал стихать. Первый магистр отложил в сторону молоток и торжественно произнес:
  - Верховный Конклит сказал свое слово. Да пробудится Око Драконта!
  Окончательно потерявшего дар речи, Килиана подхватили под руки и потащили в дворцовое хранилище, которое столетия служило магической сокровищницей. "Как же такое могло случиться? - проносилось в его голове. - Я же ни в чем не виноват! Я же не сделал ни чего плохого! Этого просто не может быть! Нет, нет! Я лишь хотел знать! Лишь познание нашего мира было моей страстью!".
  Пришел в себя он лишь у алтаря. Сокрытый от глаз непосвященных древний артефакт предстал перед ним во всей своей красе. Массивный, покрытый завораживающей вязью, постамент блестел так, словно десятки рабов ежедневно натирали его до умопомрачения. Прямо над ним висело чуть вибрирующее Око.
  Четыре магистра синхронно вскинули руки вверх и помещение заполнил магический Зов. Монотонный речитатив мужских голосов создавал в воздухе причудливое плетение магии.
  Око Драконта проснулось... Кроваво алое пламя начало пульсировать с бешеной скоростью, втягивая в себя все новые и новые порции магической энергии... Вдруг, лица магов, стоявших в ритуальном круге, исказила гримаса боли...
  - Бросайте его! - не в силах больше терпеть, закричал Илириус Зенон. - Бросайте!
  Перед Килианом мелькнуло перекошенное лицо гвардейца и юный маг отправился в небытие.
  Око, получив новую жертву, полыхнуло с новой силой. Помещение заполнил яркий свет, оставивший после себя лишь смятые балахоны высших иерархов. Верховный Конклит ошибся в очередной раз, осудив невиновного на смерть.
  
  Глава седьмая
  Лес видел пожары и пострашнее, чем разыгравшийся в это утро. Бывало, едва тлеющий огонек превращался в огненный шторм, который оставлял за собой только обугленные стволы деревьев и тушки животных, а то и людей. Такой пожар мог бушевать неделями, превращаясь для окрестных жителей настоящее бедствие. Этот же, ничем не напоминал своих собратьев: не было ни вздымающегося вверх пламени, ни высушивающего жара, ни треска горящих деревьев. Он возник словно из неоткуда. Сначала утреннюю поляну потряс мощный хлопок, а затем все вокруг залило необычным ярко-зеленым пламенем. Все, до чего он бы не дотягивался (деревья, кустарники и трава), с противным шипением начинало обугливаться и превращалось в прах.
  В самом центре пепелища, оставленного стремительно потухшим пламенем, лежало скрюченное тело. Нелепо раскинутые руки, во множестве мест прожженный черный балахон придавали человеческой фигуре немного комичный характер. Казалось, уставший комедиант после своего представления решил прилечь...
  Пробуждение было ужасным. Еще не успев открыть глаза, Килиан уже почувствовал страшную боль. Все тело нестерпимо ломало, судороги раз за разом пронзали конечности.
  - А - А - А! - еле слышно он простонал, загребая пальцами землю. - А - А - А! За что же мне это?!
  Он попытался встать на колени, но лишь со второй попытки ему удалось это сделать. Тяжело вздохнув, Килиан огляделся. Он оказался в самом центре покрытой пеплом поляны, окруженной со всех сторон обугленными стволами деревьев. Кругом была чернота: черная, оплавленная земля, тлеющие деревья и даже воздух, казалось, бы пропитан сажей и гарью.
  Вдруг, Килиан сложился пополам и, обхватив голову руками, дико захохотал:
  - Ха - ха - ха! Замшелые пни! Ученые тупицы и бездари! Сотни лет страха и преклонения и что?! Ха - Ха - Ха!
  Он никак не мог успокоится. Дрожь, переходящая в всхлипы, сотрясала его тело.
  - Неучи! Пугали нас Оком Драконта! Ха - ха - ха! Оком Тьмы?! Да, это же дверь! Обыкновенная дверь!
  В конце концов истерика кончилась и он побрел прочь от этого места.
  "Так, куда же я попал? - недоуменно вертел Килиан головой, пробираясь по лесу. - Ясно одно - это не Китон! Это вообще, другой мир!"
  Время от времени молодой магистр отводил от себя гибкие ветви, норовившие хлестнуть его побольнее. "Деревья, трава, воздух - мучительно он размышлял. - здесь все другое... Где же я очутился? О, Светозарный Митра, куда же ты меня забросил?!".
  Так, бормоча себе под нос, Килиан не заметил не только, как закончился лес, но и как совсем рядом возник небольшой бревенчатый дом. Крытая потемневшей от непогоды соломой избенка внешне была очень похожа на жилище простолюдинов в Китоне. Единственным отличием, пожалуй, было лишь странное прозрачное вещество, покрывавшее окна. Сначала, он принял его за тонкие пластинки олова, мастерски натертые до блеска, однако при приближении ему пришлось признать с вою ошибку.
  - Хм! Какая прекрасно выполненная иллюзия! Даже в королевской академии найдется мало магов, способных повторить такое - завистливо проговорил Килиан, пытаясь одновременно просунуть туда руку. - О! Настоящее!
  - Ti sto eto, pascudnik, rukoi tikaes? - неожиданно раздалось у него прямо под ухом. - Steklo raskoles!
  На онемевшего от испуга магистра надвигалась разгневанная бабулька, размахивавшая какой-то ветошью.
  - Na tebe, na! - успела она его несколько раз стегнуть, пока он не отскочил. - Uprawi na was ni kakoi net!
  Разглядев, наконец, что женщина была бедно одета и ни как не могла быть знатного рода, Килиан возмутился:
  - Ты, старуха, совсем ослепла что ли?! Не видишь кто перед тобой?!
  Расправив свой балахон, он гордо произнес:
  - Я, Килиан Китонский, магистр огненной стихии первого круга! Узнала, наконец-то?
  Реакция бабки была совершенно не похожа на ту, на которую рассчитывал Килиан. Женщина зачем-то руками уперлась в свои бока и стала пристально рассматривать...
  - Ba, ne nas! - всплеснув руками, воскликнула она. - Na nemzuru proklatuj ne pohos wrode... Moset is ewakuirowannih? Ti, sinok, prosti duru staruj!
  Килиан вскинул руку, останавливая словесный поток бабушки. Было ясно, что разговор так больше не может продолжаться.
  - Похоже, придется подучиться местному наречию. Вот только слаб я после перехода и сил может не хватить.
  Формула обучения незнакомому языку всплыла сама собой; оказалось, не зря ее заставляли повторять до автоматизма еще на школьной ступени. Напевно произнесенное предложение на языке Ушедших, общепринятом в Китоне языке магии, заставило старуху сначала вздрогнуть, а потом схватиться за голову.
  Буквально через мгновение Киилиан уже пробовал произнести первые слова. Местное наречие, казалось ему, неприятным и каким-то ломанным.
  - Я, Килиан, магистр огненной стихии первого круга. Теперь, ты меня понимаешь, женщина?!
  Вздрогнувшая было от удивления, бабушка быстро справилась с собой и пробурчала:
  - Ну, вот и заговорил ясный сокол, а то вздумал пугать меня Ты смотри больше не балуй! Как там говоришь зовут то тебя? Кирьян, что ли?
  Бабка подошла поближе и стала рассматривать одежду молодого мага. Она ее, почему-то сильно развеселила.
  - И из каковских ты, касатик, будешь? - ухмыльнувшись, спросила женщина. - Судя по одежке, бежишь, откуда-то?
  Килиана странное незнание старухи смутило. Вбитое в него с детского возраста почтение к магическому искусству и его адептам, казалось, было совершенно не известно этой странной женщине. "В любом мире маг должен пользоваться всеобщим уважением, - подумал магистр. - Может она не очень хорошо слышит?".
  - Магистр, я! Специальность - огненная стихия первого круга.
  Взгляд бабушки стал более осмысленным.
  - Магистр?! Стихия первого круга?! Учитель что ли?! Значит, о природе детишкам в первом классе рассказываешь Хорошее это дело детишек учить, сынок! Как же это ты к нам попал? Вон оборванный весь, грязный да худющий какой!
  Маг понял, что его приняли за учителя начальной школы. "Учитель, начальная школа, - размышлял он, слушая бабушку. - Выходит, здесь очень многое, как у нас. Тогда подождем и не будем спешить. Кто знает, как здесь относятся к магам?!".
  - Да, бабушка, ты права, - медленно, словно ему было тяжело вспоминать, произнес Килиан. - Я учитель, и могу сказать, что хороший учитель! Но на моей родине идет война, и мне пришлось бежать оттуда (он был уверен, что в этом мире тоже где-то могли воевать и при некотором везении ему удастся сойти за беженца из тех мест).
  - Ой, сынок! - беря его за руку, всплакнула старуха. - Да знаю я, знаю! Ироды эти и к нам приезжали... Митрича с сыном забрали, да коровку ихнюю постреляли. Меня вот не тронули. Да, что с меня то взять! Одна я век векую. Из живности у меня, вон только Буян да Мурка...
  - У-у-у проклятущие! - пригрозила старуха сухоньким кулачком в сторону околицы. - Ироды, чтоб вам на свете тяжко стало!
  В дом Килиан шел медленно, придерживая за руку расчувствовавшуюся бабульку. Она ему что-то рассказывала о своей жизни, но он толком и не слушал. Просто молодой маг был поражен, как какой нежностью и теплом эта женщина к нему обращается. "Она видит во мне не попрошайку, бегущего от военной разрухи и смерти, а своего, родного человека, которому надо помочь несмотря ни на что, - размышлял он. - И дело здесь, похоже, совершенно не в страхе перед магической карой. Кажется мне посчастливилось в этом богом забытом месте встретить настоящую, искреннюю доброту!".
  - Ой, чего же это я стою то, как на свадьбе?! - очнулась бабка от переживаний. - Ты поди как и голодный?! Вон, щек то совсем нет! Иди-ка, помойся. Воды вон у печки возьми; седня только грела. Я пока на стол соберу кой чего.
  Килиан мылся долго, фыркая от наслаждения, смывая с себя многодневный пот и грязь. После он оделся в приготовленное старухой стиранное-перестиранное, но новое трепье и превратился в простолюдина. По крайней мере, когда маг нагнулся над кадкой с водой, оттуда на него посмотрел не некогда многообещающий китонский магистр, а какой-то селянин, будто только что пришедший с огорода.
  - Вот и славно! - все таки нашел в себе силы чтобы улыбнуться Килиан. - Здесь мне нельзя выделяться!
  За едой бабушка не могла нарадоваться на своего Кирьяна, как она его стала теперь называть.
  - Кушай, кушай, Кирюша, - ласково говорила она, подвигая к нему то одно, то другое. - Исхудал весь. Ничего, поживешь у меня. Вон по хозяйству поможешь, а если что случиться, то в погребе спрячешься!
  Килиан ел медленно, с настороженностью поглядывая на незнакомые блюда. Особенно ему понравился странный сероватый плод, похожий на яблоко. На изломе он рассыпался желтоватой и сытной мякотью. Бабка называла его чудным словом "бульба".
  Неожиданно его обед прервали. С улицы послышалось какое-то непонятное тарахтение и еле слышные человеческие голоса. Старушка подскочила, как ошпаренная и с отчаянием заголосила:
  - Кирюша, сынок, давай ховайся в погреб! Снова эти ироды приехали...
  Однако он не успел даже привстать, как входная дверь распахнулась от мощного пинка. В комнату буквально влетели два дюжих человека в странной мышиного цвета одежде и настороженно уставились на Килиана.
  - Кто это есть, бабка? - грозно пролаял первый, тыкая в мага непонятной палкой. - Это есть партизан?! Бистро!
  Старуха затараторила, одновременно стараясь закрыть Килиана собой:
  - Да який же это партизан? Племяш это мой. Из города прибыв недавно. Говорит голодно там, вот и двинул сюды...
  Второй солдат выдернул Килина из-за стола и заорал ему прямо в лицо:
  - Papiren, schnell! Где твои бумаги? Отвечай, ты партизан?
  Бабка вновь попыталась влезть между ними, но после резкого удара отлетела в самый угол дома, где и затихла. Килиан остолбенел. "Этот мир ничем не отличается от моего, - тяжело ворочалась страшная мыслишка. - Зло везде! Оно словно многорукое чудовище проникает повсюду.".
  - Halt! - заорал второй солдат, пытаясь остановить дернувшегося Килиана. - Halt!
  Последним, что запомнил молодой маг, был резкий хлопок, мгновенно сменившийся мучительной болью.
  
  Глава восьмая
  Вырванная страничка из армейского дневника рядового Ганса Мольтке: 22 июля случайно свернули с дороги и выехали к каким-то покосившимся домишкам. Нам несказанно повезло! Тут жили такие куркули. О! Мы доверху загрузили наш броневик превосходным шпиком, яйцами и молоком, а старика с сыном, пожалевшим доблестной германской армии чуточку продуктов, забрали с собой. Ха-ха-ха!
  23 июля опять наведались в то село. Этим русским свиньям снова не хватило ума спрятаться! Курт и в этот раз повеселился на славу. Я поражаюсь, как он ловко управляется со своим карабином. Так мастерски стрелять во всем полку, пожалуй, никто не сможет! "Иван" только дернулся, а в груди уже дырка. Наш унтер говорит, у Курта талант!
  
  Злоба душила Килиана, быстро шагавшего по лесной дороге. "Как же это так? За что? - раз за разом спрашивал он себя. - За что нужно было ее убивать? Она, что кому-то угрожала? Эта сухонькая бабушка, которую вполне мог унести сильный порыв ветра, кого-то могла испугать?".
  Не в силах больше терпеть, он закричал:
  - Я, Килиан, магистр огненной стихии первого круга, клянусь, что они будут умирать так, как никто еще не умирал в этом мире! Они будут выть, умоляя, чтобы я позволил им умереть.
  Первый шаг к исполнению своей клятвы он смог сделать уже через несколько минут, когда вышел к огромному полю.
  - О Светозарный Митра, что за сражение здесь было? - не в силах сдержать чувств, воскликнул маг. - Уж не боги ли сошли здесь с небе, чтобы выявить самого сильно из них?
  Не раз сталкивавшийся с тем, что оставляла после себя война в Китоне, Килиан был поражен до глубины души увиденным. Поле было перепахано многочисленными воронками, словно непрерывно, изо дня в день, сотни катапульт посылали в него гигантские шары. Только как ни крутил по сторонам головой, самих каменных снарядов он так и не обнаружил.
  Чуть в стороне прокопченными громадинами, дерзко тянувшими свои хоботы в сторону, возвышались груды металла, о назначении которых маг мог только догадываться. Он настороженно бродил вокруг них, время от времени прикладывая к потемневшему железу руку. Казалось, тепло до сих пор теплилось в них, и непонятные монстры ждали лишь приказа.
  - Это, несомненно, повозки! - бормотал, пораженный величественным зрелищем, Килиан. - Повозки!. Вон колеса, маленькая дверца. Но почему тут столько металла?!
  Столь расточительное отношение к железу ему было непонятно. В Китоне каждый грамм даже самого плохонького металла, едва выплавленного ремесленником, мгновенно раскупался проезжими торговцами. Продукция же гномьих мастеров вообще была по карману лишь самым знатным в королевстве.
  - Сколько железа! - не мог успокоиться маг. - Сколько выброшенного на ветер железа!
  Некоторые громадины выглядели так, словно великан с палицей молотил по ним изо всех сил. Чудовищно скрученные трубы, сквозные дыры, оторванные куски металла.
  Недалеко от застывших повозок вповалку лежали человеческие тела. Казалось, смерть примирила недавних противников: зеленая форма смешалась с серой, кровь с землей. Но Килиан всем телом ощущал острый запах ненависти, идущий от этого места.
  - Нет! - прошептал он, слегка качая головой. - Нет! Тут далеко не так все просто! Похоже, этих людей даже смерть не может избавить от ненависти друг к другу.
  Он молча стоял и смотрел вниз... Молоденький солдат с жутко перекошенным лицом даже после смерти продолжал грызть своему врагу горло.
  - С такими солдатами я раздавлю их, как тараканов, - зловеще усмехаясь, проговорил маг. - Зло будет само бороться со злом. Хватит оглядываться! Долой переживания и осторожность! Да восстанут мертвые из земли и станут живые прахом!
  Килиан вздел руки к небу и забормотал магические формулы призвания... Земля под его ногами стала покрываться трещинами. Осторожно заскрежетал металл повозок. Зашуршала ткань. Из земли стали появляться первые солдаты. Они вылезали точно такими, какими и покинули этот бренный мир. Вот медленно выпрямился высокий светловолосый парень, пытавшийся неуклюжими движениями рук затолкать внутренности в страшную рану на животе. За ним с четверенек поднялся маленький недомерок, сжимавший в руках какое-то полотнище. Между ними вылез из засыпанной щели молодой паренек, словно крот во все стороны отбрасывавший землю. Его противник с перегрызенной шеей подняться так и не смог.
  Они подходили, осторожно перешагивая через своих бывших собратьев, от которых оставались лишь отдельные части. Вскоре вокруг Килиана собралось несколько десятков мертвых солдат, выжидательно смотревших на него.
  - Я, Килиан - ваш хозяин! - молодой некромант, сразу же "взял быка за рога". - Больше вы не противники! Вы все, мои слуги! Ваша главная цель - служить мне!
  Эта небольшая речь была больше нужна самому Килиану, чем его новым солдатам. Поднятым силой магии мертвецам были не нужны красивые слова и клятвы, им был нужен лишь сам хозяин.
  Все предыдущие его опыты со стихией некромантии были жалким подобием осуществленного опыта. Пара лично удушенных кроликов, только что забитый хряк и умерший от оспы мальчик - вот и весь перечень его объектов как некроманта. Сейчас же за ним вышагивал целый отряд, готовый исполнить любой его приказ. Поэтому было вполне понятно некоторое воодушевление молодого мага, который еще недавно был презираем своими бывшими коллегами, соседями и родными.
  Странное это было зрелище. Небольшая колонная окровавленных, перемазанных жирной землей людей, медленно шла по дороге. Мертвецы, еще недавно бывшие полными сил мужчинами и до умопомрачения хотевшими жить, продолжали крепко сжимать в своих руках оружие. Бывшие враги сейчас шагали бок о бок, словно забыли что их разделяло, и сколько крови было пролито.
   Возвратившись в деревню, Килиан рьяно взялся за устройство своей маленькой крепости в этом мире.
  - Только будучи маленьким и незаметным, я смогу сегодня выжить! - размышлял маг, наблюдая, как четверо солдат создают на месте узкой лесной дороги засеку. - Посижу пока здесь. Немного понаблюдаю. Как говориться, освежу свои навыки... Так, а вот здесь не помещает еще и прокопать небольшой ровик (вновь вернулся он к солдатам перегораживавшим дорогу).
  Точно такие же засеки создавали вокруг деревни и остальные мертвецы. Не знавшие усталости работники быстро подрубали самые ветвистые деревья у основания и влили их верхушкой в стороны потенциального врага. Потом тоже самое делалось и с другой стороны. Учитывая, что леса вокруг маленького в три дома поселения были очень густыми, засека получалась подстать древним укреплениям на родине Килиана. Именно так, превращая естественные чащобы в непроходимые завалы, китонские стражники укрепляли границы государства.
  Деревья валились на десятки метров в глубину, а основания и сердцевину стволов неутомимые солдаты перевязывали веревками, сплетенными из лоскутьев коры.
  Естественные овраги, огибавшие деревню с одной стороны, Килиан решил завалить всяким мусором - листьями, полусгнившими пнями, выкопанными из земли валунами.
  Однако, главное здесь все же было в том, что эта деятельность по маскировке и обороне его жилища не требовала от мага ни каких-то особых материальных или ментальных затрат, ни привлечения живых помощников.
  Понаблюдав, как выполнялись его приказы, Килиан успокоился.
  - Думаю, в этот богом забытый край вряд ли кто-нибудь еще сунется, - пробормотал маг. - А я пока займусь оружием... Что же интересного мне там принесли мои солдаты?!
  Он перебирал кучу, состоящую из каких-то металлических и деревянных штуковин, причудливых механизмов. Поначалу все это было сразу же зачислено им в боевые амулеты. Ошибиться было не мудрено, так как от оружия шел отчетливый запах смерти.
  - Похоже, без гномов здесь все-таки никак не обошлось! - в сердцах воскликнул некромант, не обнаружив на оружие ни капли магии. - Занятно все это... Вот механизм (он провел рукой по светло зеленой поверхности какой-то конструкции с длинной и толстой трубкой и маленькими колесиками) и убей меня прям на месте Митра, если это не арбалет! Ага! Рядом лежат и стальные болты! Только что-то они больно крошечные, да вдобавок еще и золотистые Против оборотней что-ли?
  Держа в руках очередное изделие местных оружейников, Килиан понял, что сам он в этом никогда не разберется.
  - Нужно где-то раздобыть ремесленника и порасспросить его.
  Позвать кого-нибудь из суетившихся рядом восставших солдат, ему и в голову не приходило. Зомби, твердо усвоил начинающий некромант, способен выполнять лишь простейшие команды и добиться от него исполнения чего-то большего, физически невозможно.
  - Значит, пора наведаться в ближайшую таверну, - продолжал размышлять Килиан, ориентируясь на знание реалий своего мира. - Ибо только там можно не вызывая подозрения разговорить какого-нибудь подвыпившего солдата.
  Этот пункт по поиску и добычи новой информации о мире, ставим неожиданно для него домом, Килиан незамедлительно внес в свой план первоочередных мероприятий. В нем первым и основным пунктом уже давно стояла маскировка своего нового жилища. Далее молодой маг планировал наращивать свою обороноспособность...
  Вообще, он довольно оптимистично смотрел в свое будущее. "В мире, где ведутся такие войны, - сам себе говорил он. - некромант никогда не пропадет! Война губит лишь живых, для мертвых же - это настоящее раздолье. ".
  
  Глава девятая
  Из донесения коменданта города К... : за последний месяц были отмечены случаи осквернения захоронений солдат и офицеров вермахта. Расследование показало, что тела погибших были вырыты и унесены в неизвестном направлении. Попытка привлечь к розыску служебных собак не дала положительных результатов. Расследование продолжается.
  Совершенно секретно. Рапорт начальника фронтового госпиталя полковника Фрица Меркера: вызывает серьезную обеспокоенность психологическое состояние наших солдат. Фиксируется значительный рост числа госпитализированных солдат с острыми формами психического расстройства. Представляется необходимым отделу пропаганды приступить к незамедлительной разработке и осуществлению специальных медицинских, психологических и организационных процедур по оздоровлению морально климата в воинских подразделениях вермахта.
  Кранке зло одернул свой воротник, поправляя и без того безупречно сидящую форму.
  - Третий за неделю случай! - в раздражении проговорил он. - Это неслыханно!
  - Что опять там стряслось? - недоуменно спросил Отто Винкель, его закадычный друг. - Снова непорядок в роте?
  - Эти остолопы, - еле сдерживаясь пояснил Кранке. - на посту развели бардак! Кресты, молитвы, скоро чеснок принесут... Вдобавок они меня еще чуть не пристрелили! Я минут десять орал около казармы пароль и убеждал их, что я именно лейтенант Кранке!
  - Доложи майору! - невозмутимо на это ответил Винкель. - Пусть с этим он и разбирается!
   - Ты, Винкель, не понимаешь что ли?! - вдруг, взорвался Кранке. - Это третий случай за неделю в моей роте! Посажу я этих баранов на гауптвахту и с кем потом мне прикажешь воевать?! Может взять этих молодых волчат из местных? Они ведь так хорошо умеют резать женщин и детей.
  - Что, действительно, все так серьезно, Ханс? - обеспокоился, наконец-то Винкель. - Мне показалось, что ты как обычно шутишь.
  - Мой дорогой Отто, шутки кончились еще тогда, когда мы пересекли эту чертову границу. - с нотками обреченности в голосе пробормотал лейтенант. - Прошло время, когда мы днем прогуливались по Елисейским полям, а вечером наливались шампанским до самых бровей! Это война! Настоящая война, Отто!
  Он тяжело опустился на стул и обхватив голову руками.
  - Знаешь, Отто, мне иногда кажется, что я сам схожу с ума на этой войне. - прошептал Ханс, оглядываясь на дверь. - Только вчера я видел старину Райке. Ты помнишь, Райке?
  Дождавшись кивка головой от своего товарища, Кранке продолжил:
  - Я видел его, как тебя сейчас. Он был такой же жирный и вонючий, как обычно. Понимаешь, мне стало страшно! Я по настоящему испугался! Ты же знаешь, я всегда смотрю смерти в лицо. Но...
  - Слушай, Ханс, ты здоров? - прервал его Винкель. - Чего ты испугался?! Да, я раньше каждый день раз по двадцать видел этого поганого Райке.
  - Отто, - серьезно посмотрел на него Кранке, подняв вверх палец. - Этот Райке погиб позавчера. Я лично его сам закапывал. Ты это понимаешь?! Я, вот этими самыми руками его лично закапывал! Лично! Сам!
  Винкель с трудом смог прекратить истерику. В конце концов, ему удалось влить в своего товарища полбутылки отличного трофейного коньяка и уложить в постель.
  - Да, дела. - расстроено протянул Отто, выйдя, наконец, на улицу. - Кто бы мог подумать, что железный Кранке окончательно спятит?! Райке увидел. Надо же!
  Поправив кобуру, он замолчал...
  - Тьфу! - плюнул он. - С этими разговорами и сам скоро отправлюсь следом за Хансом! Пора развеяться. Пойти посты проверить что-ли?!
  Выполняя эту здравую мысль, офицер двинулся к углу дома, где располагался первый пост. "Сейчас, я этим поганцам покажу! - злорадно ухмыльнулся Отто, почувствовав странный запах. - Опять что-ли какое-то дерьмо с территории не убрали."
  С каждым шагом пахло все сильнее и сильнее. Около самого угла Винкель уже боролся с тошнотой.
  - Карл, Фридрих! - не в силах больше молчать, заорал лейтенант. - Что за дерьмо здесь твориться? Сколько раз я вам говори, территория вокруг поста должна быть в полном порядке!
  Во мраке он различал какую-то фигуру, склонившуюся над пулеметом. Этот человек ему показался очень похож на толстяка Карла, постоянно отиравшегося около полковой кухни.
  - Карл! - со всей силы Отто ударил по спине замершего солдата. - Ты оглох что-ли?!
  Человек медленно развернулся и Винкель мгновенно понял, почему на посту так мерзко пахло. В упор на него смотрел тот самый Райке... Землистое, плоское как тарелка, лицо равнодушно пялило на него белки глаз. Синеватая форма, блестевшая витым серебром погон, висела рваными лохмотьями.
  Винкель попытался рвануть назад, но посиневшие руки крепко его держали. Не дали ему и закричать; чья-то рука, теплая и живая, закрыла ему рот...
  Очнулся лейтенант в лесу. Рядом на корточках сидел молодой человек, пристально его рассматривавший.
  - Ну, что очнулся почтенный господин? - довольно странно он обратился к Винкелю. - Головка, наверное, болит. Прошу извинить моих слуг! Они же безмозглые, что с них взять то?
  Лейтенант ни как не мог понять, издеваются над ним или нет... Однако, черноволосый незнакомец, кутавшийся в черный балахон, не думал смеяться. Он вскинул подбородок к верху и довольно учтиво произнес:
  - О, Митра! С этими мертвецами я совсем позабыл о хороших манерах. Позвольте представиться! Я, Килиан Китонский, магистр огненной стихии первого круга! А вы кто, позвольте полюбопытствовать?!
  Винкелю показалось, что он ослышался:
  - Мертвецы? Какие еще, к черту мертвецы? Вы вообще понимаете, что похитили офицера германской армии?!
  - Я все прекрасно слышу, - отбросив юмор, жестко произнес человек, представившийся Килианом. - Не надо так орать! А если вы интересуетесь мертвецами, то вон они, рядом...
  Лейтенант, которому до сих пор все это казалось какой-то глупой шуткой, медленно повернул голову в сторону и замер. Буквально в паре метрах от них, застыли перепачканные в земле и крови солдаты. Кто то из них был одет в полевое обмундирование вермахта, а кто-то - в ненавистные гимнастерки русских... Однако, вдруг до него дошло - что в них ему показалось таким странным! На солдатах были повреждения, с которыми не возможно остаться в живых.
  - А-а-а-а-а! - внезапно тонко по бабьи заорал Винкель. - А-а-а-а-а!
  Он упал на четвереньки и быстро-быстро пополз в сторону деревни.
  - Еще один! - мрачно пробормотал Килиан, отвешивая своему пленнику одну пощечину за другой. - Что же вы все какие слабые?! Ну, увидел мертвеца. Ну, ходит он. И что теперь?
  Вскоре взгляд Винкеля стал более осмысленным, и он простонал:
  - Не надо больше бить. Чего вы от меня хотите?
  - А ты оказался по крепче, чем я ожидал! - обрадовался Килиан. - Успокоился, наконец?! Давай рассказывай. Где я нахожусь?
  Лейтенанту вновь стало хуже, и он с большим трудом удержался, чтобы не потерять сознание...
  - Как это где? - заикаясь, переспросил он. - Что-то я не понял вопроса?
  Молодой некромант рассмеялся и, повернувшись куда-то в сторону, сказал:
  - Смотри-ка, какой непонятливый экземпляр мне попался. Я повторяю вопрос: где в данный момент мы находимся? Какое это королевство?
  Глаза Винкеля стали совсем круглыми. Дрожащими руками он несколько раз попытался расстегнуть ворот гимнастерки, но пальцы все время соскальзывали.
  - Королевство?! Может Белоруссия. Да, да! Мы в Белоруссии!
  - Наконец-то, внятный ответ! - проговорил Килиан, потирая от возбуждения руки. - Белоруссия! Хорошо! А с кем вы интересно воюете?
  Лейтенант держался очень неплохо, и казалось, его уже было сложно чем-то поразить. Однако последний вопрос, не смотря на его положение, вызвал просто гомерический хохот.
  - Ха, ха, ха! Я, определенно, спятил! Ха, ха, ха! - захлебывался он от смеха. - Белоруссия... Мертвецы... И он меня еще спрашивает, а с кем мы воюем. Мы, Германский рейх. Ха, ха, ха! Этого не может быть! Ха, ха, ха!
  - Хватит! - заорал Килиан на сразу же замолчавшего пленника. - С кем вы воюете? Отвечать! Быстро!
  Его тон не оставлял сомнений: еще одна такая выходка и он, Винкель, мгновенно пополнит отряд мертвецов.
  - Великая Германия находится в состоянии войны с Советским Союзом, - быстро отчеканил лейтенант. - Первые результаты летней кампании говорят о скорой и безоговорочной победе германского гения.
  - Победа - это, конечно, хорошо, - словно в раздумьях пробормотал Килиан, с интересом разглядывая своего соседа. - Новая победа - это мои новые солдаты. А ты рассказывай, рассказывай дальше. Как здесь воюют? Какое оружие?
  Винкель, испытав страшный шок, впал в такое состояние, когда ему было просто все равно, что и кому рассказывать... В этот самый момент он уже адекватно не воспринимал окружающую обстановку. Сознание не фиксировало ни стоявших вблизи трупов, ни непонятного молодого человека.
  - Суть современной войны и залог настоящих и будущих побед германского оружия состоит в постоянном движении. Войска должны обладать максимально мобильностью и огневой мощью. Создание мощных оборонительных укреплений в настоящих условиях теряет свою актуальность, так как любое сооружение, как бы сильно оно не было подготовлено, может быть прорвано... Огромное знание для германской армии имеет организация непрерывного военно-профессионального совершенствования немецкого солдата, который и несет на себе всю тяжесть боевых действий. Наш противник, русские, являются неполноценным народом и занимает место, которое по праву должно принадлежать арийской нации. Неполноценным народам не место в современном мире, где должны остаться только избранные...
  Лейтенант выплевывал короткие рубленые фразы из учебников по военной истории и пропагандистских фильмов, когда-то просмотренных и благополучно забытых им.
  - Любопытно, очень любопытно. - продолжал негромко, сам для себя, комментировать некромант. - Какой извращенный мир. Избранные народы, не избранные народы. Очень все это напоминает Проклятую империю с её фанатичностью беспощадностью к варварским народам.
   Вперив остекленелый взгляд прямо перед собой, Винкель продолжал вещать:
  - Основным стрелковым оружием Вермахта является магазинный карабин Mauser 98k, официально принятый на вооружение в 1935 г. Оружие хорошо зарекомендовало себя и характеризуется высокой точностью, силой боя и надежностью.
  - Значит, эта железяка и есть ваше оружие?! - задумчиво пробормотал Килиан, взяв в реки карабин. - Может я чего-то не понимаю в военном деле, но оно мне кажется каким-то уродливым. Нет в нем смертоносной красоты, нет ощущения силы! Все это больше похоже на оружие простолюдина...
  Магу вспомнилось вооружение королевской гвардии.
  - Огромные богато изукрашенные алебарды. Небесный метал блестел на солнце так сильно, что слепил глаза. Вот, это я понимаю оружие! А, тут какая-то невзрачная железяка, - с разочарованием на лице, Килиан бросил карабин в общую кучу оружия. - Так... Что же ты еще мне поведаешь?
  - Залогом победы в любом сражении является грамотное использование всех имеющихся в распоряжении ресурсов. Активное взаимодействие пехоты, танков и авиации позволяет решать широкий спектр, как тактических, так и стратегических задач. Основным танком германской армии является средний танк PzKpfw III. Прекрасные приборы наблюдения и прицеливания, отличная радиостанция, позволяют танку PzKpfw III успешно бороться не только с машинами противника аналогичного класса, но и танками классом выше.
  - Все, пожалуй, хватит на сегодня, - громко произнес Килиан, обращаюсь к своему информатору. - Посиди пока у нас! Я подумаю, что с тобой делать.
  Быстро подошедшие мертвецы, безо всяких усилий подняли Винкеля и потащили в сторону деревни, молодой маг продолжал сидеть, обдумывая полученную информацию.
  С каждым днем он узнавал об этом мире все больше и больше, но ясности от этого не прибавлялось. Получалось совершенно наоборот! Каждая новая деталь не дополняла и не раскрывала картину этого мира, а привносила в неё еще больший хаос.
  Килиан, будучи человеком раннего средневековья (если давать оценку уровню развития китонского общества, то раннее средневековье будет наиболее точно отображать характер развития социальных, экономических и политических процессов в королевстве), просто утонул во впечатлениях и информации. Многое здесь приводило его то в восторг, то ужасало своей жестокостью. Подчас, маг вел себя, как абориген с далеких полинезийских островов, первый раз увидевший технические артефакты современной цивилизации. Он мог часами стоять над осколками обычной стеклянной бутылки, рассматривая игру солнечных зайчиков, или с детской улыбкой наблюдать, как кукушка раз за разом выскакивает из часов... С другой стороны, его чрезвычайно веселил страх местных перед проявлениями магии. Так, маг смеялся до икоты, когда Винкель бледнел при приближении мертвого солдата.
  
  Глава десятая
  Из донесения начальника штаба... дивизии ... Карла фон Руе: ... в зоне ответственности дивизии в последнее время фиксируется значительной рост активности партизанских соединений. Только за неделю ... были совершены два нападения на комендатуры сел Барановичи и Клупино, уничтожены четыре грузовика с боеприпасами и амуницией, похищен лейтенант Отто Винкель... Нападения характеризуются особой дерзостью и тщательной подготовкой, что позволяет говорить о нахождении в районе ... подготовленных диверсионных групп противника либо крупных партизанских отрядов... Оперативная обстановка требует принятия незамедлительных мер по локализации и уничтожению угрозы...
  
  - Эй, Курт, сколько ты еще там будешь возиться? - недовольно крикнул длинный немец, пытаясь в очередной раз в одиночку закинуть труп в телегу. - Лейтенант же приказал, закончить все до вечера! Давай, быстрее, мне тут одному не справиться!
  Курт ползал на четвереньках и на крики не обращал ни какого внимания. Все его внимание было приковано к трупам красноармейцев, сложенных беспорядочной кучей. Высунув от напряжения язык, он старательно выковыривал штыком золотой зуб.
  - Да, сколько же можно?! - не переставал возмущаться его напарник, вытирая пот с лица. - Курт! Эй, Курт! Очнись, наконец-то! Тут работы лишь на несколько часов.
  - Чего орешь? - наконец подал голос Курт, не прерывая своего занятия. - Видишь, я занят. Гельмут, подожди еще немного.
  - Какая же ты свинья, Курт! - весь кипя от возмущения, сорвался длинный немец. - Занят, он. Оставь ты мертвых в покое!
  - Сам ты свинья! - негромко пробормотал толстяк, зачарованно перебирая тусклые золотые огрызки. - Свинья и неудачник. А, я, молодец! Приеду домой и открою пивную прямо напротив ратуши, и черта с два ты у меня получишь свежего пива. Нашел, дурака.
  Вдруг, из под груды тел что-то блеснуло. Он мгновенно выбросил окровавленную фотографию молодой женщины, которую только что вынул из солдатской гимнастерки, и бросился переворачивать трупы.
  - О-о-о! - восхищенно протянул Курт едва только увидел показавшиеся на белой кисти массивные часы. - А этот дурак Гельмут не верил, что пехота хоть что-то нам оставит. Как говорится, кто ищет, тот всегда найдет!
  Пытаясь расстегнуть ремешок, он наклонился к самой земле и полностью скрылся с глаз своего напарника. Часы долго не поддавались его усилиям; ремешок был весь в засохшей крови и расстегивался с большим трудом. Наконец, застежка слетела и довольный Курт стал осторожно засовывать часы в нагрудный карман...
  Курт повернул голову, чтобы крикнуть своего напарника, но из горла раздался лишь еле слышный хрип. Посиневшие руки, внезапно вытянувшиеся из самой кучи трупов, стали все сильнее и сильнее сдавливать горло. Следом за руками наружу медленно вылезла голова с вытекшими глазами, потом показалось массивное тело в командирской гимнастерке. Все это Курт уже не видел; тело его хотя и продолжало трепыхаться, но сердце остановилось еще несколько минут назад.
  - Ты уже меня достал! - длительное молчание Курта окончательно вывело из себя Гельмута. - Жирный подонок!
  Размахивая карабином, он решительно направился к куче с трупами. Однако, едва он подошел ближе, как весь его боевой настрой быстро улетучился. Жирное тело Курта, трепыхаясь, медленно исчезало в куче.
  - А-а-а-а-а! - сорвался в крик, Гельмут и дрожащими руками попытался передернуть затвор карабина. - А-а-а-а-а!
  Его руки ходили ходуном, потные пальцы ни как не могли ухватиться за железку, а глаза продолжали неотрывно смотреть вниз. Лежащие вповалку трупы зашевелились. Словно невидимые разряды сотрясали окровавленные тела, заставляя дергаться руки и ноги... Вот поднялась одна голова, затем вторая. Куча шевелилась и осторожно расползалась в стороны. Казалось, огромные, жирные черви во множестве выползали из блестящего живого сгустка.
  Наконец, Гельмут справился с затворов и стал с диким воплем стрелять в поднимающихся мертвецов. С нескольких метров убойные пули буквально рвали тела на части.
  Клац, клац, клац... Вместо выстрелов защелкал боек. Гельмут с ужасом смотрел вперед и продолжал безостановочно жать на курок. Клац, клац, клац.
  - Не надо, не надо! - еле слышно начал он скулить, когда, наконец-то, одному трупу удалось подняться. - Не надо. Мама, мама!
  Коренастый красноармеец, приволакивая ногу, медленно приближался. Через прорехи в его гимнастерке были видны буроватые лоскуты неряшливо свивавшейся плоти, а на вытянутой вперед руке чуть ниже манжета отчетливо бросалась в глаза светлая полоска от часов.
  Через мгновение Гельмут упал на землю и скрылся под телами.
  - Стоять! Я сказал - стоять! - от леса бежал, громко крича, высокий парень. - Стоять! Не трогать его!
  Мертвецы сразу же недовольно застыли, но немцу это уже не помогло. Из разодранной темно-синей туши мощными толчками выливалась кровь.
  - Опять! - раздраженно выпалил, Килиан, едва увидел окровавленные рожи своих слуг. - Вот же, безмозглое мясо! Просто мясо! Тупое и безмозглое мясо! Только ведь на секунду отвлекся, и на тебе - загрызли...
  Молодой маг был просто взбешен. Некромантия, казавшаяся раньше ему легкой тропой, являла все новые и новые сюрпризы. Первой отчетливо проявившейся проблемой явилось начавшее "сбоить" управление мертвецами. Если одно, два или чуть большее число восставших из праха тел, Килиан контролировал без особой трудности, то несколько десятков становились для него огромной занозой. В такие моменты связь между ними не просто слабела, а пропадала и сам маг оказывался потенциальной жертвой.
  - Стоять, стоять! - вновь отдал приказ Килиан, увидев, что мертвецы снова принялись грызть Гельмута. - Стоять, каиново мясо!
  Он физически чувствовал, как рвутся управляющие нити и растет сопротивление мертвых. Один за другим, они замирали на месте и начинали нерешительно озираться по сторонам...
  - Похоже, не осилил, - забормотал маг, осторожно делая шаг в сторону леса. - "Черной сети" оказалось мало и на всех не хватило. Надо будет попробовать еще и "двойное кольцо" наложить на каждого.
  Вдруг его нога подвернулась и он упал на что-то мягкое, как оказалось, ранее бывшее рядовым германской армии Куртом Шильмаером. Ошеломленный Килиан еле успел отдернуть свой руку, как рядом несколько раз клацнули огрызки зубов. Обглоданный череп с лохмотьями волос, не дотянувшись до живой плоти, с ненавистью уставился на мага.
  - О, Митра! - ошеломленно зашептал Килиан. - Митра! Не удержал, все таки.
  Мертвецы, ранее догрызавшие немца, начали неторопливо обступать молодого некроманта.
  - Тупые твари, решили мною закусить?! - заорал взбешенный Килиан, начиная вскидывать руки. - А, огоньку не желаете?!
  Воздух вокруг него бешено завертелся, превращаясь в бурлящую стену. Из самой середины начали бить длинные молнии, испепеляющие траву. Через мгновение на этом месте расцвел огромный багровый шар, поглотивший все, до чего мог дотянуться ...
  От волнения маг произвел активацию не совсем того боевого заклятия, которое планировал. Для уничтожения вышедших из под контроля мертвецов было более чем достаточно обычной огненной стены, что без особого труда мог исполнить практически любой более или менее способный ученик начальной ступени. Килиан же использовал формулу призвания огненного взрыва, мощность которого достаточна для успешной борьбы даже с красными драконами, живущими в пламени действующих вулканов.
  К вечеру на место побоища прибыл комендантский взвод во главе с разозленным лейтенантом, который так и не дождался своей похоронной команды.
  - Стой! - не своим голосов вскричал лейтенант, едва бросив взгляд на огромную воронку. - Партизаны! Из машины! Занять оборону!
  Не прошло и минуты, как солдаты, словно разбросанные взрывом, вылетели из грузовика и застыли у земли. Машина, лишившись водителя, проехала несколько метров и остановилась у самой обочины... Лейтенант, осторожно приподнял голову и осмотрелся. Все выглядело очень мирно, словно и не было ни какой войны... Шумели, что-то шепча, березы, а ели в ответ кивали им своими верхушками, пытаясь поддержать разговор. Над ними в самой вышине ветер продолжал гнать по небу белые облака.
  - Господин лейтенант! - негромко произнес замерший рядом пулеметчик, настороженно водящий стволом. - Птиц не слышно. Ни одной. Будто вымерли все, а время то для них, в самый раз!
  - Да, Фриц, - с тревогой отозвался командир, вслушиваясь в тишину. - Тихо. Очень тихо, словно кто-то ждет нас. Дай-ка, очередь по лесу. Вдруг, кто и отзовется.
  Фриц поправил ленту и веером накрыл лес.
  - Ладно, капрал приготовиться к атаке из леса! - крикнул лейтенант так и не дождавшись реакции возможных партизан. - Второе отделение, собрать и осмотреть тела!
  Солдаты разбрелись по небольшому полю, пытаясь стащить обнаруженные трупы в одну кучу. То с одной стороны, то с другой, слышались негромкие ругательства тех немцев, которым повезло вместо более или менее целых тел наткнуться на отдельные ошметки.
  - Черт меня побери, если я понимаю, что здесь произошло, - задумчиво проговорил пожилой солдат, осторожно пиная какое-то паленое тряпье. - Одно мясо.
  - Фриц, тебе это ничто не напоминает? - окликнул пулеметчика лейтенант, кивком показывая на огромную воронку. - Солидный калибр. Да?!
  - Да, господин лейтенант! - подтвердил, присевший на корточки у воронки, Фриц. - 210, а может даже и 240 мм. Но откуда они здесь взялись?
  - Вот и я о том же, - пробормотал командир, высматривая что-то на земле. - Ни тебе осколков, ни тебе следов взрывчатки.
  Вдруг, в стороне от них, раздался полный злорадства голос:
  - Есть один! Живой! Шевелиться еще. Сейчас мы это исправим!
  - Отставить! - встрепенулся лейтенант, рысью ринувшись к солдатам. - Где этот?
  Когда он подбежал, то найденыша уже практически откопали; в земле оставались лишь ноги.
  - Это еще что такое? - презрительно спросил лейтенант, выразительно показывая на одежды откопанного. - Кого вы там отрыли? Ты кто? Партизан?!
  Висевший на руках солдат, человек выглядел более чем странно и совсем не походил на партизана. Его лицо с тонкими губами, классическим греческим носом, волевым подбородком выглядело не просто утонченным, а породистым. Создавалось впечатление, что пленный мог легко перечислить всех своих предков вплоть до десятого колена. Он был одет в мешковатый, замызганный балахон с непонятными серебристыми символами, за плечами спадал черный, испачканный в земле, плащ.
  - Может это священник?! - вновь попытался достучаться до него лейтенант. - Святой отец? Э! Падре?!
  - Поп, господин лейтенант, - негромко подсказал, запыхавшийся Фриц. - Вы наверное хотели сказать поп.
  В этот момент найденыш открыл глаза и изумленно стал осматриваться.
  - Я, что умер и попал в ад? - достаточно громко спросил Килиан, разглядев настороженные фигуры солдат.
  Грянувший в ответ здоровый хохот был скорее отрицательным, чем положительным ответом.
  - Киль, у тебя рожа по уродливее. Грузи его в грузовик и поспрашивай там! - сквозь смех, приказал лейтенант, кивнув здоровенному капралу с неряшливым шрамом на лице. - Может примет тебя за черта и сразу все расскажет. Давай, только быстрее, а то уже почти стемнело...
  Позвякивая оружием солдаты быстро забрались в кузов. Капрал, предварительно связав, бросил пленника им под ноги. Всю дорогу он задавал ему лишь один вопрос "ну и как тебе в аду" и под хохот солдат отвешивал очередной пинок. Вскоре он увлекся настолько, что Килиан отключился и пропустил все самое интересное: и как его, избитого в кровь, снимали с грузовика, и как за излишнее усердие лейтенант снимал "стружку" с капрала, и как уже какой-то штабной офицер "строил" самого лейтенанта...
  - Воды! - гулко пронеслось под сводами просторного подвала. - Даст кто-нибудь воды или нет?! Так. Да, не мне! Ему в рожу плесни! Вот!
  Очнувшийся Килиан почувствовал, как его окатил поток холодной воды. Он попытался повернуть лицо на свет, но затылок сразу же отозвался чудовищной болью.
  - Говоришь, Курт, акцента ни какого не заметил? - прозвучал тот же голос. - Странно это. Фольксдойче что ли или агент? Давай-ка, сфотографирую эту ветошь...
  По одежде Килиана проворно забегали руки, проверяя все закоулки одежды.
  - Господин лейтенант, может быть взять чуть крупнее? - нерешительно спросил другой. - Вот эти символы на плаще кажутся достаточно любопытными...
  - Курт, кто из нас бывший криминалист из Гамбурга? Я или ты? - недовольно пробурчал лейтенант. - Фиксируй все, что вызывает твой интерес! Здесь может быть важна любая мелочь.
  - О, наша птичка проснулась! - усмехаясь, говоривший смотрел на Килиана. - И прямо сейчас начнет нам все рассказывать. Правда, ведь?! Курт, покажи-ка ему, что мы приготовили в качестве подарка!
   В поле зрения лежащего мага появился второй - высокий с брезгливым выражением лица офицер, и показал небольшую сумочку с аккуратно разложенными хромированными инструментами - ножичками всевозможных размеров и форм, пилочками, пружинками, буравчиками.
  Кто сказал, что любой из нас настолько отважен, чтобы смело посмотреть в лицо смерти? На самом деле таких очень мало!
  - Ну, вот и славно, - ласково пробормотал лейтенант, увидев кивок Килиана. - Меня зовут Вильгельм Маер, лейтенант Вильгель Маер! Обращаться ко мне следует так - господин лейтенант! ... А как твое имя?
  - Килиан, - назвал свое имя маг, вздрогнув при звук собственного имени. - Килиан Барторий.
  - Вот видишь, Курт, - довольно потирал Маер, повернувшись к своему соседу. - Вежливость - это ключик, который открывает любые двери! Килиан. Килиан Барторий. Какое-то странное имя. Грек? Или итальянец?
  Маг, не зная что ответить, недоуменно молчал.
  - Может фолксдойче? - терпеливо продолжал лейтенант. - Нет?! Кто же ты? Белорус?!
  - Я. Я, - забормотал Килиан. - Я не знаю, господин лейтенант...
  Услышав ответ, Маер скрестил руки на груди и недовольно пробурчал:
  - Курт, продемонстрируй-ка нам твой фирменный! Может господин Килиан соизволит вспомнить, кто он такой и откуда...
  Раньше Курт не только работал криминалистом, но и довольно успешно выступал на ринге в полу-среднем весе, поэтому удар у него был очень хорошо поставлен.
  Через несколько минут Килиан, выплюнув остатки зубов, прошептал:
  - Не бейте. Не бейте меня! Я все расскажу! Все, что вам надо, все расскажу...
  - Отлично! - похлопал лейтенант Курта по плечу. - Я всегда знал, что на тебя можно рассчитывать! Бумагу и карандаш, Курт!
  Прерывисто дыша, Килиан с горечью в голосе начал рассказ:
  - Меня, действительно, зовут Килиан Барторий. Родился в семье потомственного кузнеца на самой границе. Очень рано у меня обнаружили благословенную искру и...
  - Так, Килиан. В семье кузнеца, - проговаривал вслух Курт, прилежно фиксирую сказанное. - На границе. Стоп! На какой это границе?
  - С варварами, - пояснил Килиан, решивший рассказать все. - Только не с северными, а южными.
  - Какие, к черту, варвары? - недоуменно спросил Курт. - Монголы? Да, вы все здесь варвары!
  - Хватит! - со всей силы ударил по столу Маер. - Курт! Что это за бред? К дьяволу границу и варваров! Говори, что случилось с Куртом Шильмаером и Гельмутом? Как там его?
  - Гельмутом Шварцем! - подсказал Курт.
  - Так, что же случилось с Куртом Шильмаером и Гельмутом Шварцем? - лейтенант схватил Килиана за воротник и стал трясти. - Что случилось с солдатами немецкой армии, которые были на том поле? Отвечай!
  Килиан молчал. Он прекрасно понимал, что любой его ответ на этот вопрос - это долгая и мучительная смерть.
  - Молчим?! - свирепел Маер. - Курт, опять твой выход!
  Довольный, что начальство оценило его способности, Курт от души провел двоечку в грудь пленнику, который после этого сполз с лежанки на пол.
  - Подними эту дрянь! - приказал Маер, махнув рукой. - Вон, ставь его к стене! Дурак! Здесь же наши лежат! К другой стенке!
  Обессиленный Килиан у стенки держался с большим трудом. Голова жутко кружилась, и он с облегчение облокотился на стол, на котором что-то лежало.
  - Ну-ка встал прямо! - заорал Маер, взбешенный странным поведением пленника. - И убери свои грязные руки от тела немецкого солдата!
  Килиан, не веря своему счастью, отошел от стола; до него, наконец-то, дошло, в каком помещении он находился. Подвал с низким потолком и мощными стенами, где рядами располагались столы с телами, представлял собой обыкновенный дивизионный морг, устроенный в бывшем совхозном овощехранилище.
  - Значит, все-таки коллега! - Маер произнес непонятную для Килиана фразу. - Полковая разведка?! Или может быть осназ?!
  Килиан улыбался. Его губы шептали формулу призвания. По разбитым в кровь рукам медленно пробегал разряд. Управляющие нити тянулись во все стороны помещения, цепляясь за мертвую плоть...
  - Сейчас, большевистский ублюдок, - бормотал Маер, побелевшими от напряжения пальцами доставая вальтер. - Сейчас, скормлю тебе немного свинца...
  Вальтер до половины вышел из кобуры и все... Руку что-то держало.
  - Курт! - кипя от злости, что ему кто-то посмел помешать, заорал Маер. - Руку! Отпусти!
  - Господин лейтенант! Господин лейтенант! - раздался из-за спины изумленный голос Курта. - Это. Тут.
  Маер изо всех сил дернул руку и с освобожденным пистолетом повернулся назад.
  - Дьявол! - прошептал мгновенно посеревший лейтенант. - Дьявол!
  Со стола, рядом с которым он стоял, слезал разбухший как бочка солдат. Серая форма на нем расползлась, из прорех вылезло багрово-синее мясо, но все это совершенно не мешало ему тянуть свои руки к лейтенанту.
  - Дьявол, это же мертвец! - потеряно повторял он, отступая шаг за шагом к выходу. - Мертвец! Это же чертов мертвец! Курт, это же мертвец! Курт!
  То тут то здесь откидывались простыни и поднимались обезображенные тела - бывшие солдаты двадцать первой дивизии. Бледные без единой кровинки лица солдат были совершенно бесстрастны, казалось со смертью они обрели полный покой и ни на что не претендовали.
  Пистолет у Маера в руках ходил ходуном.
  - Курт, Курт, - дрожал его голос. - Давай к выходу!
  Однако, тот уже ни чего не слышал. Бывший гамбургский криминалист руками и ногами отбивался от наседавших мертвецов. Смачные удары, раздаваемые Куртом, сдирали мертвую плоть и брызги кровавым дождем разлетались по комнате, но падающие как неваляшки тела вставали и вновь бросались вперед...
  - А-а-а-а-а! - тонко закричал лейтенант, увидев, что Курт окончательно упал. - Твари! На. На!
  Один за другим раздались гулкие выстрелы. Пули рвали тела, добавляя к старым боевым ранам новые...
  Маер окутался легкой пороховой дымкой, сквозь которой были видны шевелящиеся трупы. Трясущими руками он начал снаряжать обойму; золотистые патроны, вынимаемые из подсумка, через один падали на землю.
  - Дьявол! Чертова война! - сквозь зубы бормотал он. - Чертовы мертвецы. Чертова страна. Валить надо отсюда...
  Осторожно нащупывая ступеньки, Маер медленно поднимался наверх.
  - Эй! Есть там кто-нибудь? - уже возле самой двери проорал он, хватаясь за ручку. - Солдаты!
  Входная дверь резко открылась... Облегченно вздохнувший, Маер увидел перекошенный черно-зеленый оскал и блестящее лезвие мягко вошло в грудь офицера. Придержав падающее тело, разведчик спрятал клинок и неуловимым движением бросил вниз "лимонку".
  
  Глава одиннадцатая
  Доклад начальника особого отдела пятнадцатой стрелковой дивизии: ... в ходе профессионально подготовленной и успешно осуществленной операции был уничтожен склад авиационного топлива юго-западной армейской группировки... Бойцами особого диверсионного отряда были взяты в плен два офицера штаба, захвачены схемы минных полей...
  Выписка из протокола допроса задержанного ?172: ... задержанный был одет в странного покроя одежду. Ее отличительные черты: мешковатая форма, темный цвет, не идентифицируемые светлые символы, расположенные по всей поверхности плаща...
  - Что же нам с тобой делать? - задумчиво проговорил молодой капитан, протирая треснутое пенсне. - А, товарищ Кирьян? Или правильнее господин...
  Килиан, только что назвавшийся Кирьяном, беспомощно отводил взгляд.
  - Ну, не помню я ничего! Не помню, - с рыданием твердил он, надеясь, что ему поверят. - Я вообще ничего не помню! Помню, что зовут меня Кирьян, и все!
  - Запамятовал, говоришь? - усмехнулся капитан, демонстративно расстегивая кобуру. - А мы сейчас посмотрим. Вдруг случиться чудо, и ты сразу же все вспомнишь...
  Из угла, где в полумраке не было ни чего видно, вышел пожилой комбат.
  - Постой, Юрий. Не гони лошадей, - устало проговорил он, присаживаясь за стол. - И этого, тоже что-ли в расход? Ты, капитан, пойми. У меня в ротах по тридцать - сорок штыков осталось!
  Комбат медленно раскурил самокрутку и глубоко затянулся. Сизый дым густыми хлопьями потянулся куда-то к верху.
  - После этого буденовского рейда именно через мой батальон попрет Гудериан со своими танками! Вы каким местом там думаете?! Кого я теперь поставлю?
  - Да, понял я, - прервал его капитан, засовывая пистолет обратно. - Понял! Забирай этого дезертира себе. Может и станет еще человеком. Иди!
  Килиан облегченно выдохнул и, поднявшись, вышел вслед за комбатом.
  - Считай, ты, парень, с того света вернулся, - сказал ему комбат около полевой кухни. - Ты на капитана зла не держи... Письмо с месяц как пришло ему; пишут семья в Ленинграде осталась. Вот и лютует он.
  Комбат остановился и, посмотрев ему прямо в глаза, сказал:
  - Ты, служи солдат, как должен! Ни о чем не волнуйся, кровь, она все спишет... Давай на склад к Алексееву. Скажешь, комбат приказал. Он все и выдаст. Бегом! Марш!
  Килиан сорвался с места и побежал.
  Этот день пробежал как-то мимо его сознания. Низкий, словно вросший в землю склад, рябой сержант с перебинтованной рукой, смешные штаны с широкими штанинами - все это события, сменяя друг друга, нескончаемой чередой проходили и растворялись в пелене.
  Он лежал на жестких досках в полусырой землянке и размышлял. "Это же страшный мир, - проносилось у него в голове. - Ужасный мир! Он раздавит меня и не поморщится словно букашку. Я, Килиан Китонский, маг огненной стихии первого круга, здесь самый последний! Я хуже самого грязного простолюдина, самого слабого мечника. Здесь их дом, их земля. А, я, что? Что я такое здесь? Жалкий человечек! Бывший маг- недоучка! Да, грош цена всем моим знаниям в этом мире".
  Результатом ночных размышлений явилось, наконец-то, его полное душевное спокойствие. Килиан решил оставить все на своих местах. "Судьба все расставит сама, - решил он. - не будем отчаиваться раньше времени. Может Светозарный Митра проявит свою благосклонность и я вернусь домой живым и здоровым, а мои враги будут наказаны".
  Из беспокойного сна его вырвал мощный хлопок по спине и сопровождавший его бас:
  - Вставай, болезный! Солнце уже высоко и немчура скоро кушать закончит...
  Открыв глаза, Килиан обомлел. Над ним возвышался огромный краснорожий солдат, настоящий человек-гора.
  - Чо, испужался? Так, зря ты это! Меня зовут Петр. Можно просто Петруха... Давай, поднимайся скорее!
  Бывший маг с кряхтением выполз из под шинели и наткнулся на застывшего во входе солдата..
  - Слышь, рама в небе воет?! - Петр со злобой кивнул вверх. - Значит, немец скоро попрет... Винтарь то с собой захвати, или чем других фрицев встречать собрался?
  Килиан недоуменно заметался по землянке, пытаясь понять, чего же такое ему надо взять с собой. "О, Митра, нож что-ли? - перебирал он свои немногочисленные пожитки. - Может вон тот ящик? Каиново отродье! Что же это за винтарь!".
  - Держи! - усмехнувшись, Петр протянул ему длинную деревянную палку, обитую железом. - Совсем что-ли мозги отбили? Так, наши это могут. Имя то свое хоть помнишь?
  - Кирьян, я! - схватив протянутое оружие, пробормотал Килиан.
  Двигаясь по извилистому окопу, он старался не отставать от Петра, который, как оказалось, был командиром его отделения.
  - А, вот я снова на войне, - еле слышно, словно молитву, шептал Килиан. - На этой проклятой войне...".
  - Чего там бормочешь про себя? - неожиданно обернувшись, спросил Петр. - Молитву? Верующий что-ли?
  - Э-э, - не зная что ответить, растерялся Килиан.
  В этот момент раздался противный ноющий звук, быстро к ним приближавшийся.
  - Мины! - не своим голосом взревел Петр, вжавшись в стенку окопа. - Вниз, дурак! Вниз!
  Про обстрел позиций противника каменными шарами из катапульт Килиан не только слышал, но и не раз ощущал на себе, поэтому мгновенно бросился на землю.
  - Хм. Удивили! - бормотал Килиан, упираясь носом в землю. - У нас бывало, если говорит королевское требуше...
  В этот самый момент раздался оглушительный взрыв. Поднявшиеся в небо земляные комки, куски дерева, раскаленные осколки металла через мгновение накрыли лежащих в окопе людей. Выпучив безумные от ужаса глаза, Килиан часто-часто дышал.
  - Эх, деревня! - засмеялся Петр, размазывая по лицу грязь. - Испужался?! Зря! Считай, нонче они и не стреляли, так баловались. Давай-ка, подымайся! Кажись, началось.
  Килиан, до сих пор хватая ртом воздух, медленно встал и прислонился к кромке окопа. Некоторое время, тараща с опаской глаза, маг смотрел вперед, пока вдали не показались размазанные черные фигуры. "Похоже, повозки с самострелами перед собой катят, - размышлял он, оперируя старыми воспоминаниями. - Только что-то ни флагов, ни конницы не видно. Сбоку что-ли обходят?!".
  - Один, второй, третий, - вслух считал Киилан, шустро приближавшиеся повозки. - Двенадцать всего!
  - Нам паря и этого хватит! - почему-то угрюмо проговорил Петр, старательно туша и пряча маленький окурок. - Раскатают. Как пить дать, раскатают! Без артиллерии, с одними этими пукалками (он с презрением кивнул на двух бойцов, суетящихся рядом с необычно длинным ружьем).
  Килиан чувствовал, как вокруг нарастает возбуждение. Ноги внезапно потеряли чувствительность, казалось из них вынули кости и взамен набили вату. Вдобавок захотелось пить; язык покрылся пылью, а на зубах противно скрипел песок.
  Со стороны горизонта шел страшный скрежет. Черные повозки выросли в размерах и Килиан с ужасом узнал в них те огромные железные механизмы, так поразившие его раньше. То, что в свое время казалось лишь величественной грудой застывшего металла, теперь надвигалось прямо на него.
  Вот один, дальше всех вырвавшийся вперед, задрал длинный хобот и, окутавшись беловатой пеленой, выстрелил. Чуть позже открыл огонь второй, потом заговорил третий. Гулкий грохот сотрясал воздух! Через мгновение перед окопами выросла сплошная стена взрывов.
  - Пехоту. Пехоту отсекай! - сквозь грохот доносился чей-то приказ. - Бронебойщики по танкам огонь!
  Оглохший Килиан, старательно косясь на своего соседа, передернул какой-то рычажок и, закрыв глаза, выстрелил. Больно лягнувшая его винтовка чуть не выскочила из его рук.
  - Чертов олух, куда палишь?! - заорал ему прямо в ухо озверевший Петр. - Фрица, фрица выцеливай!
  Мелкие, совсем крошечные фигурки суетливо бежали прямо за танками. Время от времени они падали, потом вставали и бежали снова, затем опять падали. Килиана заразило какое-то безумие. Он, как и все, что-то кричал. Заряжал винтовку, целился и стрелял. "Убить, убить, убить!" - стучало в его мозгу. Он доставал из подсумка очередной патрон и винтовка оживала снова. Весь огромный, прежде казавшийся ему таким красочным и прекрасным, мир в этот момент съежился и превратился в маленький, еле видный, живой кусочек... Глаза нацеливали винтовку на очередную серую фигурку.
  - А-а-а-а-а! - недалеко кто-то, как резанный, заверещал. - Братцы, обошли! Танки сзади!
  Потянувшись за очередным патроном, Килиан опешил... Чадя и отфыркиваясь, словно подраненный зверь, танк медленно взбирался по брустверу. Только сейчас Килиан по настоящему осознал, насколько был огромен и страшен этот механизм. Два роста в высоту, два в ширину, разбрызгивая отвердевшие комья земли, он навис над окопом. Угловатая башня, угрожающе шевелила толстым хоботом, высматривая очередную жертву.
  Извиваясь змеей под танк скользнуло тело Петра. Вдруг, выпустив сизую струйку дыма, машина ожила. Грозно ревя, она стала медленно проворачиваться на своем пятачке. Многотонный танк без всякого труда сминал стенки окопа, наполняя его земляной жижей.
  Сделав несколько кругов, танк на мгновение замер и несколько раз выстрелил из орудия... Килиан, сжимая бесполезную винтовку, беспомощно оглянулся. Вокруг царил ад! Гулко ухали взрывы, засыпая пространство осколками. Сводил с ума противный свист вражеских минометов, посылавших в стороны оборонявшихся очередной снаряд, где-то еще продолжал огрызаться пулемет... Длинные извилистые окопы, прежде казавшиеся надежным убежищем от любой напасти, превратились в неглубокие канавки, которые без труда перепрыгнет и ребенок.
   Килиан с трудом выплюнул из пересохшего рта застывшую пыль и со злостью прошептал:
  - Да, сколько же можно прятаться?! Умру? Ну и что! Лучше так, лицом к лицу!
  Бросив оружие, он медленно пополз в сторону надвигавшегося танка. Остервенело загребая руками опаленную землю, Килиан почти добрался до него, как пулеметная очередь прошлась по его груди.
  Перед глазами все плыло... Килиан чувствовал, как с кровью его покидают последние силы. Вскинутые вверх, руки казались неподъемными и норовили снова упасть. Струйка крови осторожно скользнула по подбородку, потом оставила след на шее. Его губы еле слышно шептали, путаясь выдать певучую трель, но раздавался лишь тяжелый хрип. Наконец, сделав над собой усилие, маг произнес:
  - Лаариненине котилеинени...
  С пальцев ударили молнии, с треском замкнувшиеся в пышущий жаром шар. Руки сразу же обессилено рухнули на землю, а шар нерешительно замер. Воздух вокруг него стал стремительно нагреваться, приводя в движение все новые и новые потоки. Через несколько секунд на месте лежащего красноармейца вспыхнуло новое солнце, показавшееся наступающей немецкой пехоте в тысячу раз ярче прежнего. Не успевший отъехать танк, как пушинку подбросило и обрушило на землю дождем перекрученных железок.
  Немцы оперативно отреагировали на взрыв. Командирский танк сразу же встал как вкопанный около проутюженной линии окоп. Из откинутого люка осторожно высунулась чумазая физиономия и стала в бинокль внимательно осматривать видневшуюся вдалеке лесосеку.
  - Имею потери! Огнем противника уничтожена четвертая машина! - пролаял танкист в микрофон, оторвавшись от бинокля. - Повторяю, уничтожена четвертая машина. Особо крупный калибр. Повторяю, на направлении прорыва действует артиллерийская батарея. Предположительно, дивизионный калибр. Есть!
  На глазах у изумленной горстки бойцов, собравшихся у бывшего штаба дорого продать свои жизни, немецкие танки не только прекратили огонь, но и стали медленно пятиться назад.
  - Юра, как там? - тихо спросил комбат, на корточках снаряжая пулеметный диск. - Опять прут?!
  - Алексеич, дорогой, танки уходят! - повернувшись, радостно заорал капитан. - Уходят, уходят.
  Роняя на земля почти заполненный диск, комбат вскакивает на ноги.
  - Это что же, братцы, выстояли?! - недоуменно произнес он, обращаясь то на одного, то на другого бойца. - Выстояли, что ли?
  
  Глава двенадцатая
  Из стенограммы заседания штаба 501 отдельного батальона тяжелых танков: ... августа в районе деревни Сандомировка отмечено ожесточенное сопротивление противника. В ходе прорыва оборонительных укреплений было уничтожено до двух батальонов пехоты... Не смотря на донесения разведки, танки батальона были встречены огнем замаскированной артиллерийской батареи...
  
  - Сестричка, вон там, на пригорочке посмотри! - сквозь ватную пелену с трудом пробивались слова. - Стонал вроде там кто-то.
  Молоденькая медсестра, крепко вцепившись в большую сумку, с трудом взбиралась наверх. Изящные сапожки глубоко проваливались в рыхлой земле, поэтому время от времени ей приходилось помогать себе руками.
  - А-а-а, - раздался еле слышный стон. - А!
  Стонавший солдат был практически не виден. Из под земли выглядывало бледное без единой кровинки лицо.
  - Держись солдатик, держись, - шептала девушка, осторожно откапывая красноармейца. - Сейчас, мы тебя вытащим. Заштопаем, настоящим красавцев будешь!
  - Я же и так красавец, сестричка, - попытался улыбнуться солдат, тут же скривившись от пронзившей тело боли. - А-а-а.
  - Терпи! Терпи! - продолжала она его заговаривать, быстро откидывая землю. - Вот и ножки показались. Еще чуть-чуть потерпи. Вон санитары идут!
  Однако, к раненому, опередив санитаров, подполз сам комбат.
  - Как тут наш герой, Анечка? - весело спросил он, принявшись помогать в раскопках. - Жив что-ли? Ну, Петро, ты орел! Такую зверюгу гранатой. Герой!
  Аня на мгновение остановилась и с восхищением посмотрела на раненного.
  - Товарищ подполковник, так это он его взорвал?! - удивилась она. - Но товарищ подполковник. Николай Алексеевич.
  Медсестра мягко коснулась плеча комбата, взглядом показывая вниз. Из под тела раненного выглядывала рука, крепко сжимавшая противотанковую гранату. Комбат удивленно поморщился...
  - Так, - обращаясь к санитарам, распорядился он. - Кладите его на носилки и бегом в к доктору. Потом с ним поговорим.
  Два пожилых солдата уложили раненного и пригибаясь понеслись в тыл.
  - Аня! - заглядывая в глаза медсестре, начал комбат. - Пока не разберемся, для всех он герой! Хотя подожди-ка, кажись там еще один наш лежит. Вон, смотри!
  Около огромной воронки скрючившись лежал полуобнаженный человек. Первым до него добрался комбат и быстро оглядев, радостно воскликнул.
  - Ба, да это же наш бегунок! Ань, я же его знаю! Вчера только у особиста отбил. Надо же выжил! Не думал, не думал...
  Бросив взгляд на воронку, комбат вспотел. Профессионально отмечая глубину, диаметр, он недоуменно гадал, что же могло быть причиной такого:
  - Танковый боеприпас что-ли рванул? Вон края даже оплавились. Чертовщина какая-то!
  Примерно через полчаса Килиана уже осматривал доктор. Четкие уверенные движения, равнодушный взгляд, спокойный голос, словом, врач выполнял доведенные до автоматизма движения.
  - Посмотрим, посмотрим, - бубнил он, снимая опаленные лохмотья. - Так, ранений нет, переломов тоже вроде не видно. Странно. А, где же ожоги? Вот, дурьи бошки! Вы, кого мне сюда притащили? Он же здоров, совершенно здоров! Забирайте отсюда!
   - Но, Константин Николаевич! - всплеснула, стоявшая рядом Аня. - Как же так?! Он же. Вот только же притащили! Он же без сознания лежит!
  - Анечка, - подняв усталые глаза, проговорил врач. - Анечка, ваш подопечный совершенно цел. Он практически здоров! Спит, просто! Отлежится, и опять на передовую. Не переживайте... Так, вы (подозвал он санитаров), тащите его в угол. Я пока вздремну чуток.
  Двое перемотанных с головы до ног бойцов с кряхтением перетащили спящего Килиана на кровать, где тот сразу же попал в заботливые руки медсестры.
  Аня присела на край кровати и "мышкой застыла". Ей нравилось, вот так, смотреть на спящих раненных. Ворочаясь и что-то бормоча, они напоминали ей то далекое время когда, она, еще совсем маленькая девчонка, точно также смотрела, как спит ее маленький братик. Он совершенно также причмокивал губами, ворочался, заворачиваясь в драповое одеяло с головой...
  Вдруг раненный застонал. Лицо скривила гримаса боли, а сквозь стиснутые зубы вновь раздался стон.
  - Ты что, родненький? - зашептала Аня, боясь разбудить остальных. - Спи, спи...
  С нежностью глядя на Килиана, она осторожно стерла пот с его лба.
  - Киль сайто метон! Нит! Нит! - вслед за стоном, побледневшие губы выдали оборванную порцию незнакомой речи. - Лагай-та, мирити. Нит!
  Девушка вздрогнула и резко обернулась, не слышал ли кто-нибудь этих слов. Однако все спали!
  - Кирюша! - шептала она, низко наклонившись. - Молчи! Не надо. Молчи, лучше!
  Он продолжал метаться по кровати, время от времени что-то яростно бормоча.
  - Нет! Нет, я не виновен! - вновь услышала Аня. - Не виновен! Учитель, но как же так? Почему? Они же неправы!
  Девушка навалилась на него всем телом, стараясь удержать рванувшегося было Килиана.
  - Стойте! Стойте! - продолжали сыпаться слова. - Так же нельзя! Это люди! Люди!
  Последние слова Килиан практически выкрикнул, разбудив остальных обитателей палатки. В угол подошел потиравшие воспаленные глаза врач, следом подтянулись обеспокоенные санитары.
  - Что, бредит? - негромко спросил доктор.
  - Да, Константин Николаевич! - взволнованно заговорила Аня. - С самого вечера никак не успокоится. Рвется куда-то и бормочет постоянно...
  - Ничего, Анечка, - мягко проговорил доктор. - Бредит он, просто бредит. Вот отлежится маленько, и все придет в норму... Все они так.
  - Да, уж. После боя это самое первое дело! - улыбаясь в прокуренные усы, пробормотал один из санитаров. - У нас тут один танкист три ночи в атаку ходил! Бывало, как начнет орать: "По оврагу обходи, иродов! По оврагу!", так до утра, сердечный, и не может успокоится.
  - Да, бывает. У нас тут и не такое бывает! - поддакнул второй.
  - Анечка, давай-ка, посиди с ним немного... - устало подвел итог врач Константин Николаевич. - А то он всем больным спать не дает!
  Медсестра кивнула и вновь присела на кровать...
  Над палаткой еще только рассветало, но в полуразрушенных траншеях уж кипела активная жизнь. Вновь прибывшее ополчение шустро приводило в порядок окопы; отрывались новые ходы сообщения, дополнительные огневые точки. Взъерошенный комбат как угорелый носился туда-сюда, контролируя работу подчиненных. То и дело он останавливался около очередного отделения, занятого строительными работами, и начинал орать...
  - Лейтенант, ты, что на курорт попал? - остановившись рядом с молоденьким лейтенантом, распекал он. - Это разве окопы?
  Комбат с раздражением тыкал пальцем в траншею метровой глубины, которую только что выкопали бойцы.
  - Это детский сад! - лейтенант бледнел все больше и больше. - От чего они здесь должны прятаться?! От пулеметного огня, или может быть от минометного?!
  Неожиданно комбат схватил его за грудки и прямо в лицо выдохнул:
  - Сынок, пойми же, чем глубже ты здесь зароешься, тем дольше проживешь... Не жалей бойцов! Пусть потом своим польют землицу, пусть хорошо польют. Может потом кровушки меньше будет. Так, что исправить!
  Резко развернувшись, командир пошел в сторону госпиталя. Проштрафившийся лейтенант, сразу же как наскипидаренный, принялся вместе с бойцами углублять окоп, поэтому и не услышал тихо брошенные комбатом слова:
  - Без толку все это. Опять пацанов под танки бросили!
  Он со злости пнул попавшийся ему под ноги ящик из под снарядов.
  Подавленность комбата была вызвана скверно складывавшейся для дивизии оперативной обстановкой. По сведениям разведки, немцы, встретившие на данном участке фронта ожесточенное сопротивление, начали скрытную передислокацию. Сто пятнадцатую пехотную дивизию, которая в проходивших боях была основательно потрепана, направляли в тыл, а ей на смену направлялась пятьдесят шестая пехотная дивизия и танковый батальон семнадцатой моторизованной дивизии. Завершение передислокации войск противника планируется через через двое суток. Этому бронированному кулаку Красная Армия могла в данный момент противопоставить лишь одну пехотную дивизию не полного состава и несколько старых танков - многобашенных монстров Т-28.
  Его тяжкие раздумья неожиданно были прерваны выскочившим из-за кустов растрепанным бойцом. Потянувшаяся было к кобуре рука с некоторой неохотой вернулась на место, а комбат стал с раздражением рассматривать солдата. Тот, делая огромные глаза, пытался быстро привести себя в порядок.
  - Здравия желаю товарищ, - громко начал он, застегнув воротник.
  - Хватит, хватит орать, - остановил его комбат. - Чего шатаешься около медсамбата? Дела что-ли нет? Так я сейчас найду?
  Боец начал было оправдываться, рассказывая о каком-то приказе.
  - Давай, в окопы! - зло приказал командир. - Сейчас есть только один приказ - приготовиться к сражению! А твоему лейтенанту я потом все объясню, если жив останется!
  Отправив солдата, он прислушался к тишине, которая на рассвете была наполнена огромным количеством звуков. Вдруг, комбат замер... Со стороны леса, где находился штаб дивизии, слышался звук приближавшейся техники.
  - Танки, кажется, - с надеждой пробормотал он. - Неужто, комдив расщедрился и прислал таки пару "змей горыночей" (ласковое название танков Т-28). Хорошо бы нам пару танков. Я бы уж их пристроил, по самую маковку вкопал.
  Подходили, действительно танки. Ослепляя в рассветном тумане светом фар, темные машины медленно выходили из леса.
  Комбат, приветственно махая рукой, быстро пошел в сторону танков. Однако с каждым пройденным шагом, его охватывало все более и более странное чувство - чувство тревоги. Он даже остановился на мгновение, прислушиваясь к своим ощущениям.
  - Танки! Танки! - вдруг прорезал воздух радостный вопль. - Братки, коробочки приехали!
  - Ну, танкеры, приехали, значит, - не скрывая радости, проговорил комбат подбежавшему танкисту.
  Весь перемазанный коренастый парень лихо вытянулся и отрапортовал:
  - Так точно, товарищ подполковник! Прибыли! Докладывает командир отдельной танковой группы капитан Кольцов. Группа в составе четырех танков Т-28 полностью укомплектована экипажем, боеприпасами и готова к выполнению боевого приказа!
  - Орел! - сказал довольный комбат. - Не тянись так. Нам вместе воевать, а не по плацу маршировать. Давай показывай машины, заодно и обмозгуем куда и что поставить...
  Уже при подходе к танкистам чувствовалось, что капитан свое дело знает на "отлично". Чумазые фигуры бегали вокруг своих монстров, как заведенные. Мехводы деловито копались в механических внутренностях, громко костеря конструкторов, а остальные, нагруженные по самую верхушку, тащили срезанные ветки.
  - Здорово, бойцы! - громко выдал комбат. - Чем вы тут заняты?
  - Здравия желаем, товарищ подполковник! - слитно грянули, быстро построившиеся, танкисты.
  Сделавший шаг вперед, невысокий крепыш быстро добавил:
  - Технику осматриваем и маскируем, товарищ подполковник!
  - Бравый солдат, - пробормотал комбат, сделав отмашку рукой. - Давай-ка, капитан, отойдем в сторонку и не будем мешать...
  На снарядном ящике они разложили клеенную-переклеенную карту и склонились над ней.
  - Ну, так вот, капитан... - начал комбат, взяв в руки карандаш. - Не знаю, что там тебе в штабе говорили, но ситуация у нас хуже некуда! Разведка докладывает, что немцы полностью обновили передний край. Могут быть танки, возможно, до батальона. Хотя, это все не проверенные данные... Так по макушкам прошлись.
  Он стал водить карандашом по карте, отмечая для капитана опорные узлы нашей и немецкой обороны.
  - Смотри, вот тут и тут, расположилась артиллерия. По данным, всего две батареи, но нам и этого за глаза хватит! Ближе к нам идет передний край: это окопы полного профиля, дополнительные ходы сообщения, колючка. Есть подозрение, что минные поля расположили вдоль оврагов. Силы немерено, а опасаются, гады! У нас все гораздо хуже. Окопы, мы, кажется успеем отрыть заново, кое-где подлатаем пару дотов, но это капля в море! Хуже того, минирование не проведено, в пополнении один молодняк, из противотанковых средств - лишь бутылки с зажигательной смесью...
  Комбат оторвался от карты и негромко произнес:
  - Поэтому, капитан, вся надежда на тебя и твоих танкистов. Когда немчура прорвет полевые укрепления. Прорвет, прорвет, не сомневайся! Ты должен ждать ровно столько, сколько понадобиться немцам для ввода в действие своих основных сил. Только тогда, запомни, только тогда, ты должен ударить. Да, так ударить, чтобы с первого раза выбить все танки противника. Понял?
  Танкист задумчиво поскреб подбородок и еще раз внимательно посмотрел на карту. Потом решительно взял карандаш и ткнул им в район небольшого леса, выступом нависавшим над позициями наших войск.
  - А, что если, товарищ подполковник, мы парочку вот тут и тут вроем, - предложил капитан. - Используем их, так сказать в качестве неподвижных огневых точек. Зароем, замаскируем, ни одна собака раньше срока не заметит.
  - Хочешь свои танки лишить их главного козыря - подвижности? - недоуменно спросил комбат. - Сейчас мы должны их, прежде всего, удивить, а потом разгромить! Неожиданно ударил во фланг, потом маневр и ты в другом месте.
  - Товарищ подполковник..., - слегка волнуясь, возразил танкист. - Какая у наших "линкоров" подвижность? Ресурс двигателя практически выработан; мы же в начале войны на рембазе были, движки перебирать собирались. Нас сейчас на тракторе обогнать можно, да и шум от Т-28 за несколько километров слышен. А, используя их в качестве дотов с противотанковым вооружением, мы преподнесем им такой сюрприз, что они его точно надолго запомнят!
  - Значит, сделаем так - после некоторого колебания проговорил командир батальона. - И не по твоему не по моему! Гляди сюда, прямо сейчас, мухой, двух своих зверей зароешь вот здесь и здесь. Так мы перекроем подступы с оврага - там самое опасное направление. Остальные два танка оставим в резерве; в лес загонишь и лично будешь там сидеть, пока петух нас не клюнет! Понял?!
  - Есть! - решительно ответил капитан и бросился к своим.
  Через несколько минут многобашечные монстры, ревя двигателями, отправились на позиции.
  Глава 6
  Город замер в предчувствии большой беды. Первыми почувствовали неладное менялы, которым сам бог велел быть все время на стороже. Еще с вечера их работники забили в домах окна, выходящие на улицу, а на двери накинули крепкие затворы. Меняльные конторы, и без того хорошо укрепленные, превратились в настоящие крепости. Потом их примеру последовали купцы и мелкие торговцы; с рынков, площадей и мостов быстро стали исчезать палатки, лотки, повозки с товарами. Последними опомнились простые горожане, как тараканы разбежавшиеся по своим каменным клетушкам.
  Утро город встречал непривычной тишиной. Не было слышно ни визгливых криков торговцев рыбой, ни задорных воплей бегающей детворы... С улиц исчезла даже городская стража, зычный ор которых раньше непременно будил горожан.
  - Что это такое? - в бешенстве тыча рукой в окно, орал король. - Что это такое, я вас спрашиваю?
  Толпа разодетых придворных испуганно смотрела на беснующегося короля. Каждый старался спрятаться от глаз монарха. Дворяне, стоявшие в самой гуще, слегка горбились и исчезали за спинами тех, кто стоял впереди. Последние, в свою очередь, начинали внимательно рассматривать пол, вследствие чего перед королем выстраивались аккуратно подстриженные макушки.
  - Стадо бездарей, только и умеющих, что выпрашивать новые титулы и поместья! - продолжался королевский ор. - Кто-нибудь может мне ответить на простой вопрос? Что это такое?
  В личных покоях монарха, за исключением гвардейского караула, остался только один совершенно невозмутимый человек, которого, казалось, ярость монарха совершенно не трогала - лорд-канцлер Беатус Марите.
  - Ваше Величество, разрешите мне помочь вам? - делая шаг вперед, негромко проговорил лорд-канцлер.
  Мгновенно замолчав, король повернулся к нему. Лицо монарха странно кривилось. Со стороны можно было подумать, что он с трудом сдерживается, чтобы снова не впасть в ярость. Однако более внимательный взгляд мог бы заметить, легкую, еле уловимую наигранность в бешенстве монарха.
  - А-а, наш лорд-канцлер соизволил к нам обратиться, - удивительно бархатным, почти слащавым голосом, заговорил король. - Знаете, а я уже было начал думать, что срываю свой голос перед каменными истуканами. Помогите нам, сделайте милость.
  Переход монарха от бешенства к умиротворенности оказался настолько контрастным, что дрогнули даже невозмутимые гвардейцы. Облаченные в белую сталь фигуры практически одновременно вскинули алебарды, готовясь заколоть любого, на кого укажет королевский палец.
  Лорд-канцлер, словно ничего этого не замечая, быстро пересек покои и застыл у открытого окна, стараясь понять, что так могло заинтересовать короля.
  - И, как вы нам это можете объяснить, наш дорогой лорд-канцлер? - раздался рядом с ним полный сарказма голос. - Дворцовая площадь и прилегающие улицы совершенно пусты. Нет ни торговцев, ни нищенок, вообще, нет ни каких людишек! Или может быть, я ослеп?!
  На лице лорд-канцлера не дрогнул ни один мускул. Придворные и до этого стоявшие безмолвно, вообще перестали дышать.
  - Вы совершенно правы Ваше Величество, - спокойно ответил лорд-канцлер. - Улицы безлюдны. Как раз именно сейчас, я и шел к вам с докладом об этом странном происшествии.
  Король слегка наклонился в его сторону, будто не хотел ни одного слова не пропустить из сказанного им.
  - Мои осведомители донесли, что сегодня в полдень на дворцовой площади будет выступать преподобный Керн, - невозмутимо продолжал лорд-канцлер. - Он призвал прийти на его речь всех, кто считает себя истинным последователем учения о Едином Боге...
  Прозвучавшая новость была не просто неожиданной, а, более того, ужасной! Учение о Едином Боге столь быстро набирало популярность в королевстве, что среди его приверженцев уже давно были не только обычные простолюдины, но и часто встречались благородные. Некоторые злопыхатели даже говорили, что сама королева благосклонно отзывалась о Едином Боге и несколько раз принимала в своих покоях преподобного Керна. Однако дело было даже не во взглядах королевы и некоторых дворян, а в чрезвычайной фанатичности последователей Учения. Верующие с такой яростью и жестокостью громили чужие храмы и священные святилища, что диву давались даже многое повидавшие ветераны-гвардейцы.
  До короля, в отличие от встревожено загалдевших придворных, смысл сообщения, казалось, не дошел. Он, не торопясь, сел в кресло и со вкусом откусил, взятое со стола, яблоко.
  - Ваше Величество, - пробормотал, позволивший, наконец, себе удивиться, лорд-канцлер. - Ожидается, что последователи соберутся почти со всей королевства... Керн пообещал, что... вы, сир, лично выслушаете его...
  Король продолжал молчать, увлеченно грызя яблоко, словно ему только что рассказали не очень занимательную и, даже более того, скучную историю. Наконец, проглотив очередной кусок, он поднял голову и ехидно спросил:
  - Нам, кстати, интересно, лорд-канцлер, а когда вы намеревались обо всем этом доложить? Или вы думали, что, мы, его королевское величество, Мореот Второй Китонский такими вещами не интересуемся? Может, мы настолько глупы, что совершенно не разбираемся в делах собственного королевства? Так, что же вы молчите?
  Марите смертельно побледнел и цвет его лица стал лишь немногим отличался от беломраморной стены дворца. Он не торопился отвечать на столь провокационные вопросы и лихорадочно искал спасительный ход, позволивший бы ему выскользнуть из этой ловушки. "Значит, этот королевский увалень не такой уж и глупец, как мы считали! - размышлял лорд-канцлер, физически чувствуя, как утекает время. - Он все знал. Знал и про моих шпионов, и про намечающееся сборище фанатиков... Возможно, королю известно и о заговоре. Но почему же меня еще не схватили? Играет или издевается?! Нет, слишком уж он спокоен и доволен собой. Если бы он хоть что-то знал о заговоре и его участниках, знать уже давно бы хватали по всему Китону и вешали на столбах. Похоже, он просто радуется, что узнал о фанатиках сам, без моего участника. Думает, сделал мне маленькую гадость! Ладно, посмотрим".
  Ваше Величество, - искусно придавая своему голосу нотки подобострастности и лести, заговорил лорд-канцлер. - Даже в мыслях я не позволяю такого! Напротив, я был и остаюсь, ваше Величество, самого высокого мнения о ваших способностях! Вы, несомненно, лучший монарх, которого Светозарный Митра только мог подарить благословенному Китону! Я всегда восхищаюсь вашим бесподобным чутьем и отменной выдержкой и у Вашего Величества нет более верного слуги, чем лорд-канцлер!
  Поднимая склоненную голову, лорд-канцлер мгновенно почувствовал, что выбрал беспроигрышный путь и, если не вернул прежнее доверие короля, то, несомненно, избежал немедленного изгнания или казни. Король Мореот Второй "цвел и пах"; на его лице играла довольная улыбка, а с величественной горделивой позы можно было писать как минимум портрет легендарного Спасителя Отечества Порета Великолепного, одного из старых китонских королей.
  - Хорошо, лорд-канцлер, - причмокивая толстыми губами, пробормотал король. - Мы совсем не сомневались, что вы наш преданный слуга и готовы выполнить любое наше повеление. Но, запомните, впредь такое больше не должно повториться! Мы, Мореот Второй, должны знать все о наших поданных!
  С видом победителя, он посмотрел на столпившихся придворных, которые уже сегодня должны были разнести по всему дворцу об официальной порке лорд-канцлера.
  - Так, а где глава Конклита? - вдруг, недовольно спросил король, желавший, чтобы все, включая и сообщество магов, знали об унижении всемогущего лорд-канцлера. - Что-то я его не вижу.
  - Ваше Величество, - слегка склоняя голову, заговорил Пелту Дарин. - Верховный Конклит утвердил нового главу. С сегодняшнего дня, я, Пелту Дарин, был положен в первые магистры.
  - Ох, уж эти ваши дрязги! - поморщился король, словно под нос подсунули какие-то отбросы. - Как быстро и тихо Илириуса сняли. Дети, прямо!
  Бывший первый магистр в этот момент находился в своем кабинете. Закончив мерить шагами пол, Илириус Зенон тяжело опустился на высокий резной стул. В нем уже совсем ни чего не осталось от того Зенона, который величественно восседал во главе Верховного Конклита, и перед которым трепетал сам монарх. Сейчас в комнате находился обыкновенный старик, окончательно придавленный грузом полетевших лет и тяжестью свалившихся на него невзгод.
  Волосы, кое-где отливавшие чернотой, окончательно покрылись серебром. На впалых щеках поселилась желтизна, заострился крючковатый нос.
  Его взгляд обежал стол, ставший за все эти годы таким родным, и остановился на пожелтевшем пергаменте. Тяжело вздохнув, он взял его в руки и остекленело уставился на расплывающуюся вязь букв.
  "...Верховный Конклит обвиняет Первого магистра Илириуса Зенона в профессиональной некомпетентности, опасном попустительстве к распространяющейся по всему Китону ереси, в сочувствии к осужденным преступникам, в помощи беглому преступнику, - вспыхивали огнем переливающие буквы. - Собрание магических иерархов постановляет: сместить Илириуса Зенона с поста Первого магистра, лишить доступа к собранию магических артефактов и вынести предупреждение".
  - О, Митра, как же я мог быть таким слепым?! - обхватив голову руками, горько пробормотал бывший Первый магистр. - Я же даже не мог представить себе, что такое возможно. Я лишь хотел разжечь искорку в молодых душах, добавить чуточку пламени...
  - Вот-вот, Илириус! - раздался со спины знакомый голос. - Все мы хотели, чтобы в молодых сердцах вновь разгорелась страсть и пламя!
  Быстро обернувшись, Зенон встретился глазами со своим другом - Торианом Пияту, стоявшим у полураскрытой двери.
  - Думаешь, только ты видел, что Конклит стал разлагаться и потихоньку начал смердеть, как старая падаль? - печально продолжал Ториан. - Нет, и еще раз нет! Это чувствовали все! Все мы понимали, что так больше нельзя жить.
  - Да, мой друг, так больше жить нельзя, - склоняя голову, опустошенно повторил за ним Зенон. - Как оказалось, нельзя, посадив королька (крошечная птичка, выдававшие чудесные трели) в золотую клетку, ждать от него таких же прекрасных песен, как и на свободе... Как же мы ошибались, Ториан! Почему дальше своего носа мы ничего не видели?
  Ториан Пияту медленно подошел к нему и, положив руку на плечо, произнес:
  - Теперь это уже не важно. Давным-давно, мы уже сделали свой выбор и сейчас пришло время за него расплачиваться. Илириус, я пришел не затем, чтобы поговорить с тобой о прошлом. Для этого нужно другое время и другое место... Верховный Конклит постановил послать тебя и еще трех сильнейших магов, чтобы вернуть Килиана Барториуса. Он не должен избежать казни!
  - Выходит, они все знают! - удивился Зенон. - Но, откуда? Как?
  Пияту, наклонившись к нему, прошептал:
  - Буквально, вчера, ищейка Первого магистра в архивах откопала обрывки пергамента времен Проклятой империи... Там оказалась инструкция по управлению Оком Драконта. Верховный Конклит бушевал все утро, когда магистры узнали, что Око Драконта на самом деле обыкновенный артефакт переноса.
  - Черви! - с отвращением бросил Зенон. - Выходит, я должен снова предать своего ученика... Опять предательство! Опять ложь! Кругом одна ложь! Они ничем не лучше нас с тобой. Лгуны!
  Бывший глава Верховного Конклита вскочил со стула и стал нервно прохаживаться по комнате.
  - Нет! Они хуже! - распалялся он, размахивая руками. - Они не только лгуны, но и властолюбцы! Вся эта клика алчет власти, как дикий зверь горячей крови. Что им старый учитель со своим учеником? Какое им дело до сотен магов, медленно превращающихся в тупых невежд? Им нужна лишь власть, и нет такой цены, которую бы они с радостью не заплатили! Нужна кровь? Так они дадут кровь! Много крови, реки крови! Нужны человеческие души? Пожалуйста, на алтарь алчности хлынут непрерывным поток души...
  Внезапно, Зенон наткнулся на своего друга и резко остановился. Ториан схватил его за рукав и мягко проговорил:
  - Илириус! Друг, пойми, сейчас только они могут держать в руках рвущуюся с привязи толпу! Ты их ненавидишь - пусть, будет так! Но, только не иди против. Ты же прекрасно знаешь, что в магическом обществе разброд и нет прежнего единства. В Конклите еще сильны твои позиции; многие прекрасно помнят тебя и с ностальгией вспоминают то время. Ты, понимаешь?! Все старики и большая часть болота (устоявшееся название магов среднего возраста, которые составляли большинство Верховного Конклита) в случае твоего отказа могут выступить против Первого магистра! Пелту поддерживает в основном молодежь, которая тебя практически не застала. Ты хочешь свары? Раздора среди магов? Посмотри, будет же бойня! Пелту в случае опасности просто вырежет все руководство по одному...
  - Ладно, Ториан, - еле слышно сказал Зенон. - Я согласен. Передай им, что с моей стороны препятствий не будет.
  Входная дверь, вдруг, открылась и в комнату вошли два старших магистра. Насторожено зыркая глазами, они быстро осмотрели помещение и статуями застыли у порога. Через несколько минут на пороге появился сам Первый магистр Пелту Дарин, величественно запахнувший свой роскошный плащ.
  - Вот видите магистр Ториан, все сложилось самым наилучшим образом и у нас уже есть первый доброволец, - усмехаясь произнес он. - Думаю, за остальными дело не станет... Я всегда знал, что вы, бывший Первый магистр (Дарин посмотрел на Зенона), адекватный человек и сразу же поймете, что нужно делать. Именно так и случилось! А теперь, нам всем надо быть в королевской зале, а то можем не успеть на торжественное представление. Что, вы не знаете? Хм. Странно. Именно сейчас, вам, магистр Зенон, предстоит принести клятву подчинения. А, вы, думали, я глупец? Думали, отпущу вас прямо в объятия к своему ученику и вы нас опять лишите прекрасного зрелища?
  Развернувшись, Первый магистр исчез в коридоре. Следом, так и не сказав ни слова, испарились и его сопровождающие.
  - Пора, - твердо произнес Ториан, помогая встать своему другу. - Ты должен это сделать несмотря ни на что! Это твой долг! Долг перед всеми нами!
  Илириус Зенон молча поправил свое одеяние и направился в королевский зал. С каждым его шагом шум из-за неплотно закрытых дверей становился все сильнее и сильнее. Наконец, створки распахнулись и маги дружно встали, приветствуя его.
  Магистр медленно шел к алтарю, вспоминая формулу магического подчинения. Давно уже маги его уровня не произносили таких клятв; считалось, что маг высшего круга не может предать и обмануть, и соответственно, унизительно заставлять его приносить подобную клятву.
  Он физически чувствовал, как были напряжены собравшиеся. Сотни глаз следили за каждым его шагом: кто-то смотрел с затаенным сочувствием, кто-то с откровенным злорадством.
  Старческие руки легли на матовый шар, мгновенно вспыхнувший зеленоватым светом.
  - Клянусь, - хрипл произнес Зенон. - Клянусь служить Верховному Конклиту. Клянусь привести на суд Конклита осужденного Килиана Барториуса живым или мертвым.
  Огромный столб пламени взмыл вверх и сразу же растаял.
  - Клятва принята! - с пафосом произнес Пелту Дарин, поднимаясь с места. - Магистр Илириус дал клятву. Осталось выбрать трех магистров, которые станут его спутниками в этом нелегком путешествии. Магистр Зенон, может быть вы нам и поможете в этом нелегком вопросе?!
  Оставаясь на постаменте, Илириус Зенон по своей старой привычке сложил руки за спиной и стал похож на старого учителя, читающего лекцию студентам академии.
  - Предложить кандидатуры - он на мгновение замолк и сразу же продолжил. - Это значит выбрать самых достойнейших. Это не только большая честь для любого из нас, но и огромная ответственность! Я благодарю Верховный Конклит за предоставленную мне возможность сказать несколько теплых слов о лучших из нас!
  Огромный зал притих. Замолкли даже сторонники первого магистра, разговоры которых создавали неприятный фоновый шум. Все прекрасно понимали, что авторитет названных сейчас кандидатов несоизмеримо возрастет по сравнению с остальными. Никогда еще в истории Китона магическое сообщество не принимало участия в такого рода мероприятиях. Конечно, маги, состоявшие на королевской службе, активно участвовали в поимке беглых преступников, наказании некоторых восставших лордов, но карательная по своей сути экспедиция в иной мир была совершенно иной ступенькой в карьере любого магистра.
  - Я уверен, что никто не станет оспаривать имя первого кандидата, - Зенон выдержал небольшую паузу, заставляя магов почувствовать важность момента. - Маг, первый, подобно мастерам прошлого, подчинившей своей воле дракона. Маг, которому на сегодняшний день нет равных в управлении воздушной стихией. Наконец, маг, великодушие и доброта души которого на равных соперничает с его талантом. Магистр воздушной стихии первого круга Арторис Мерито!
  Зал встретил прозвучавшее имя сильной овацией, не утихавшей несколько минут. Действительно, первый кандидат от "воздушников" не имел в своей среде конкурентов, что признавали все, включая и его недругов.
  - Кандидатура второго магистра, я уверен, также очевидна! - снова прозвучал старческий голос. - Этого мага я заметил еще тогда, когда он был совсем юным учеником и очень любил проказничать.
  Зенон замолчал и улыбнулся, вспоминая проказы одного из своих учеников. Вместе с ним улыбнулись и те, кто догадался об имени следующего.
  - Любил он пошалить! - добродушно проговорил Зенон - Да, собственно, и сейчас он один из самых веселых людей, которого я знаю... В управлении земной стихией этот магистр достиг небывалых высот. Достаточно сказать, что он один из немногих, кто может удержать под своим контролем каменных големов... Зелия Поста, магистр земной стихии первого круга!
  Из самой середины зала поднялся, улыбаясь во весь рот, высокий светловолосый маг. Он слегка поклонился собравшимся и под приветственные крики сел на место.
  - Третьего и последнего мага, который войдет в состав экспедиции, должен выбрать сам Конклит, ибо я не вижу неоспоримой кандидатуры! - закончил свою речь перед мгновенно стихшей аудиторией Зенон. - Я могу назвать нескольких достойных магистров, которые с большим искусством управляют водной стихией, но выбрать среди них наиболее искусного я не сумею.
  Собравшиеся магистры взорвались криками, едва только Илириус Зенон проговорил эти слова. Посыпались имена, прозвища, оскорбления и даже угрозы. Особенно сильные волнения охватили дальнюю от центральной ложи часть амфитеатра, которую традиционно занимали водные маги. Магистры практически мгновенно разделись на несколько примерно равных частей, отстаивавших двух разных кандидатов...
  Видя, что магистры вряд ли смогут договориться сами и вскоре перейдут от "слов к делу", с места поднялся Пелту Дарин.
  - Коллеги! Коллеги! - попытался утихомирить он разбуянившихся магов. - Давайте вместе.
  Разраставшееся побоище было быстро остановлено Зеноном. Ему было достаточно вздеть вверх руки, и в самом центре зала расцвела ослепляющая вспышка... Когда передние ряды стали исчезать в ярком пламени, маги в ужасе стали карабкаться наверх. Трещали великолепные резные кресла, украшенные красным бархатом, летели в воздух чьи-то плащи головные уборы.
  Безумие продолжалось лишь несколько минут и закончилось оно также внезапно, как и началось. Огонь, словно по мановению волшебной палочки, растворился в воздухе, исчез черный и удушливый дым, оставив за собой лишь поломанную мебель. Растерянные маги, только что ломившиеся от огня сквозь ряды и своих коллег, недоуменно уставились друг на друга...
  - Уважаемые магистры..., - печально заговорил Илириус Зенон. - Что же это такое? Только что я видел перед собой не степенных мастеров магического искусства, а какое-то сборище простолюдинов, позабывших и честь и достоинство! Мои школяры, да базарные бабы и то больше похож на магов, чем вы!
  - Магистр Зенон совершенно прав! - неожиданно встрял Дарин, только что спустившийся со своей ложи. - Уважаемые в обществе маги так себя не должны вести! Что за безумие вас охватило?
  Он сокрушенно покачал головой, словно поступок его коллег поразил его до глубины души.
  - Раз уж мы не можем договориться, то я, как первый магистр, сам оглашу последнюю кандидатуру. Третьим членом магической ренны (боевой универсальной группы, создаваемой для решения узкоспециализированных задач) станет магистр водной стихии Киото Мариот - мой личный секретарь.
  
  Глава тринадцатая
  Из письма, не пропущенного цензурой. Пометка на конверте: совершенно секретно. Группа 127.
  ".... дорогой Отто, мама писала, что ты очень хорошо устроился. Молодец! В наше время, самостоятельно, без всякой протекции, попасть в крупповские лаборатории очень непросто... Это слишком тепленькое местечко! Я очень за тебя рад!
  Надеюсь, теперь ты уже не рвешься на фронт... Отто, здесь большая клоака, пожирающая не только технику, но и солдат! Особенно не верь тому, что показывают в победных реляциях... У нас все по другому...
  Хочу рассказать тебе об одном, поразившем меня до глубины души, случае... Наш батальон бросили на штурм одной высоты, которую пехота не могла разгрызть уже несколько дней. Начиналось все, как и обычно! Ты же знаешь, что остановить наших железных коней мало кому удавалось... И в этот раз, мы практически сразу задавили русских огнем. Нервы нам немного попортили лишь пара закопанных танков... Помнишь наверное, Курта, который учился со мной на одном курсе. Его танк подбил один из этих трехбашенных уродов... Хорошо успели вытащить!
  Мы уже пехоту практически втоптали в пыль, когда по нашим коробочкам ударили странные оранжевые шары... Это было ни на что не похоже! Танки просто прожигало насквозь... ".
  
  Атака началась на рассвете. Под вой минометных залпов русские окопы окутались разрывами мощных мин. Воздух наполнился градом осколков, от которых мало спасали полевые укрытия.
  - Огонь! - в очередной раз хрипел высохший как мумия офицер, одновременно давая отмашку рукой, и минометная батарея выдавала еще одну порцию смертоносного металла.
  Немцы особо не церемонились. Не испытывавшие нехватки боеприпасов, подносчики уже на порядок превысили стандартный лимит мин, выделяемых на подготовку к атаке. На полусогнутых ногах солдаты продолжали носить тяжелые снарядные ящики. Наконец, обстрел прекратился и через оседавшую пыль двинулись танки, густо облепленные пехотой.
  Выбравшись из полуразрушенного блиндажа, комбат припал к брустверу и через бинокль стал внимательно всматриваться в наступавшего противника.
  - Передай в доты, пусть вступают не сразу, - бросил он приказ связисту, вихрастая голова которого крутилась рядом. - Надо немного выждать. Как они втянуться в овраг, может тогда выбьем парочку.
  Через мгновение связист забубнил в трубку:
  - Ольха, ольха, я береза. Ольха, ольха, я береза. Прием! Ольха, ответь березе! Ольха, жди! Жди, пока не втянуться в овраг! Ольха, как понял? Как понял? Товарищ подполковник, передал!
  - Хорошо, - пробормотал, не поднимая головы, комбат. - Хорошо. А, это еще кто? Что за больной такой?
  От медсанбата прямо мимо штабной землянки бежал, пригибаясь к земле, какой-то красноармеец.
  - Да, это же мой крестник! - удивился комбат. - Смотри-ка, Мишка, точно ведь Кирьян несется к окопам.
  - Он, он это! Сбежал, стервец, - подтвердил связист, вглядываясь вдаль. - Вон как ломанулся! Во второй взвод, кажется. Точно, к Петру. Дружок это его.
  Килиан в этот момент несся как угорелый, перескакивая через кустарники и разбросанные снарядные ящики. Сделав последний рывок, он чудом не свернул себе шею и упал прямо в окоп под ноги какому-то солдату.
  - Братки, - чуть отдышавшись, засмеялся Килиан. - Принимай пополнение!
  - Ну, Кирюха, ты даешь..., - восхищенно хлопнул его по плечу подошедший взводный. - Прямо из медсанбата и в бой! Хорош!
  - Куда же я без вас?! - пробормотал Килиан, поднимаясь на гудевшие ноги. - Мы теперь связаны. О! Опять танки?!
  Вмиг ставший серьезным, Петр молча кивнул и встал к брустверу. Килиан, схватив винтовку, пристроился рядом.
  В этот момент он уже не ощущал себя тем Килианом - магом, которого совсем недавно с позором изгнали из дома. За те несколько дней, что он провел здесь, его воспоминания о родном мире сильно потускнели. Тот мир с его магической аурой, с его невиданными здесь животными, сварами и дрязгами, подернуло дымкой. Ему начинало казаться, что те удивительные картины о прошлой жизни, которые сознание выкидывало время от времени, не более чем видения! Призрак прошлого!
  - Не высовываемся! Подпускаем ближе. - пошел по цепи приказ взводного.
  Килиан присел на корточки, крепко обхватив винтовку, и поэтому пропустил момент, когда захлопали выстрелы бронебойных ружей. Гулкие хлопки раздавались практически непрерывно и вносили в звуки боя свой неповторимый рисунок.
  - Что расселся? - сильный пинок отбросил Килиана в глубину окопа. - Тебе особое приглашение нужно?
  Высокий кучерявый солдат нависал над ним, зло выговаривая каждое слово:
  - Дошло?
  Посмотрев в бешеные глаза, маг понял, что с его стороны может быть только один ответ - положительный. Кивнув головой и что-то неразборчиво промычав одновременно, Килиан поднялся и начал стрелять. В этот момент для него не существовало большой разницы, куда стрелять и в кого целить. Он практически не видел фигурки противника; они едва только появились на горизонте. Все его внимание застилали огромные черные машины - танки, медленно выраставшие в степи.
  Танки на мгновение замирали и сразу же следовал выстрел. С каждой секундой, не отводящий от них взгляда Килиан чувствовал, как его восприятие этого боя начинает неуловимо меняться. Многотонные монстры, только что вызывавшие панический ужас, сейчас уже казались не такими страшными и ужасными. Они постепенно теряли этот налет страха, который окружал их.
  Маг видел, как их ломаные линии начинают терять свою угловатость и незаметно приобретают плавность и округлость. Танк в его глазах переставал быть просто бездушным металлическим чудовищем, который несет вокруг исключительно смерть и только лишь смерть! Он почувствовал в нем красоту и сразу же ужаснулся этого!
  "Что же это такое? - со странным воодушевлением думал он. - Как оно может быть прекрасным и волнительным? Как эта гора метала, которую даже самый последний гном постеснялся назвать своим творением, могла в моих глазах так измениться? Это же просто невозможно!". Уродливые металлические выступы по краям, огромный и несуразный нарост наверху и длинной трубой спереди вмиг перестал быть просто набором чего-то непонятного и гадкого! "Оно же прекрасно! - Килиан не мог оторвать от него глаз. - Какое удивительное сочетание безумной мощи и скрытой силы!".
   Ощущение было настолько явным и противоречивым, что маг непроизвольно застонал.
  - Учитель, что же это такое со мной? - еле слышно промычал он, поднимая голову к небу. - Что со мной происходит?
  Однако, некому было отвечать на его мольбу. Не было рядом человека, который с детства был ему самым близким.
  - Этого же не должно быть, - неуверенно бормотал Килиан, наблюдая, как немецкие танки утюжат выдвинутые вперед стрелковые ячейки. - Это ужасно! Это ужасно прекрасно!
  В каких-то метрах от него погибали солдаты, которых тяжелые машины закапывали прямо в их же стрелковых ячейках. Погибали его товарищи, с которыми за то столь малое отпущенное им время, он успел по настоящему сдружиться! Погибала его вновь обретенная семья! Но его охватывали какие-то противоречивые чувства: это и всепроникающая жалость, горечь утраты, это и ненависть к врагу, это и странное воодушевление. Весь этот коктейль, похожий на гремучую и взрывоопасную смесь, в нем превращался в удивительную смесь, имя которой "упоение красотой смерти".
  Будь в этот самый момент рядом с ним его учитель, мудрый и опытный Зенон, то эта проблема бы отпала сама собой, так и не разгоревшись из маленького уголька во все сметающее пламя. Однако рядом с ним не было никого, кроме умирающих товарищей и несущих смерть врагов.
  Килиан впадал в необычное состояние, которое было чем-то похоже на транс и на бесконечно испытываемую эйфорию одновременно. Окружающие предметы то пропадали из его поля зрения, то вновь появлялись, вырастая при этом до огромных размеров. Ломались и трансформировались звуки сражения: взрывы снарядов отдавали грохотом необъятных и далеких барабанов, крики умирающих и горящих заживо солдат становились ритуальными песнями островных аборигенов. Он полностью терял связь с реальностью!
  Сражение тем временем развивалось именно так, как и планировал комбат, расставляя свои немудреные силы. Немецкие танки при поддержки пехоты попытались прорваться с наиболее удобного с их точки зрения направления - там, где для танков открывался идеальный простор для маневра. Ринувшиеся коробочки с первых же минут боя наткнулись на плотный огонь бронебойных ружей. Рой мощных зарядов, то и дело щелкавших по броне танков, первое время особо не беспокоил танкистов, которые советские ружья презрительно называли "сталинскими мушкетами". Однако, с каждым метром, приближавшим их к заветной линии окоп, бронебойный огонь становился все более опасным и из просто беспокоившего превращался в смертельно опасный.
  - База, база, прием! - докладывал командир первой машины. - Противотанковые орудия не обнаружены! Нахожусь под сильным заградительным огнем! Продолжаю движение!
  Наконец, один танк встал, встал, как вкопанный, неудачно подставив свой бок под выстрел замаскировавшегося бронебойщика. Следом задымил второй, которого забросали бутылками с зажигательной смесью. Бронебойный кулак за первые часы боя потерял две машины из четырех, принимавших участие в атаке.
  - Повторяю, имею потери! - надрывался в микрофон рации командир группы. - Имею потери! Две машины подбиты! О, мой бог!
  В дело вступили два импровизированных дзота. Вкопанные по макушку два танка Т-28, наконец-то, дождались своего часа. Выстрелы главным калибром, наведенные практически в упор, разметали по полю два последних немецких танка, как игрушечные. Получив по снаряду в заднюю часть, они расцвели фейерверком осколков.
  Уничтожение передовой группы привел немецкое командование в бешенство, так как только этим можно было объяснить мгновенно начавшееся новое наступление. Свежая четверка бронированных машин, появившись на горизонте, с безопасного расстояния расстреляла сталинские линкоры, лишившиеся своего главного козыря - неожиданности. Огромные машины, так пугавшие иностранных дипломатов грозным видом своих многочисленных башен, оказались в ловушке, где и были бесславно подбиты. Вкопанные в расчете на близкую дистанцию боя, они были не в состоянии вести орудийную дуэль на равных.
  Пока танки добивали импровизированные советские дзоты, немецкая пехота подобралась практически к переднему краю советской обороны. Уже были видны немецкие гренадеры, изготовившиеся к броску гранат. Они видно, считали советские окопы уже давно взятыми, поэтому без всякой суеты раскладывали перед собой заботливо припасенные колотушки.
  - Ну, вот и все, Кирюха! - угрюмо буркнул Петр, в очередной раз проверяя полон ли магазин с патронами. - Если они притихли, считай к атаке готовятся... Сначала гранатами забросают, а потом контуженных добьют.
  Килиан в этот самый момент ни как не мог унять дрожь в руках. Они ходили ходуном, словно у больного.
  - Ты, главное, сразу же как только увидишь, что они гранаты начали бросать, так немедля ложись на дно окопа, - наставлял его Петр, привязывая вместе обрывком веревки несколько гранат. - Лег и рот по шире открой! Успел, значит, поживешь еще! Ну, с Богом старина!
  С поля раздалась отрывистая команда и в советские окопы полетели немецкие колотушки. То ли так задумывалось, то ли все вышло чисто случайно, но многочисленные взрывы слились в один продолжительный и сильный взрыв. Извилистые ходы и так практически засыпанные после недавнего обстрела превратились в едва различимые канавки.
  - Братушки, есть кто живой? - на фоне воцарившейся тишины раздался громкий вопль. - Есть кто живой?
  По окопам бродил окровавленный политрук с волочившейся за ним винтовкой.
  - Братки, вставай! - то и дело наклонялся он к полузасыпанным телам и начинал тормошить их. - Родимые, ведь пойдут сейчас ироды! Ну, давай, солдатик, поднимайся. Идут ведь, идут!
  Немецкая пехота шла во весь рост, опустив оружие дулом вниз. Кое-где даже слышался звук губной гармошки. Догоняя гренадеров, рвали двигатели оставшиеся танки.
  - Что, твари, думаете взяли? - политрук подтянул винтовку. - Взяли?! Да?!
  Клацнул затвор, винтовка взлетела к плечу и раздался выстрел. Один пехотинец упал. Цепь залегла и мгновенно окуталась выстрелами. Танки рванули вперед и пятьдесят метров, отделявшие их от окоп, они пролетели за считанные секунды.
  Достигнув окоп, танки резко поменяли курс - многотонные машины начали вспахивать землю, закапывая оставшихся защитников. Крики заживо погребенных смешались с ревом железных монстров.
  - Еще немного, самую малость..., - шептал Петр, крепко ухватив гранатную связку. - Давай, давай иди.
  Он на доли секунды приподнялся и метнул связку в цель. Четыре противотанковые гранаты, связанные обыкновенной бечевкой, стали для гордости немецкой промышленности крайне неприятным сюрпризом. Угловатую башню с грохотом вырвало с направляющих, а оставшаяся металлическая коробка задымила и остановилась.
  - Взял?! Взял советского бойца?! - обрадованно закричал Петр, привстав с бруствера. - Понравилось?
  Привставшая фигура в светло-зеленом сильно выцветшем обмундировании, оказалась для шедшего следом танка слишком хорошей мишенью. Окутавшись клубами порохового дыма, он сразу же выстрелил. Наглый пехотинец, только что красовавшийся на бруствере, исчез словно его и не было, зато появился другой.
  ... Воздух наполнился неприятным гудением, который заставлял замереть сердце. Через несколько секунд в небо ударил столб яркого света! И все изменилось... Открывая крепко зажмуренные глаза, солдаты не могли узнать окружающее поле. День сменился ночью, воздух превратился в обжигающую ноздри массу. Танки, только что стоявшие исполинами у окоп, стали обугленными остовами.
  Глава четырнадцатая
  Из замызганного пергамента, который выпал из сумки нищего и затерялся среди мусора: "Братья и сестры! Нет мне ближе вас никого, ни отца, ни матери, ни сына, ни дочери... Нет для меня большего счастья, чем служить вам, чем быть рядом с вами!
  Внемлите мне и запомните сказанное мною, ибо устами моими говорит сам Единый и Сущий! Слушайте Сущего на земле и Единого на небе!
  Пришло время для покаяния... Покаемся, братья и сестры! Вспомним наши прегрешения друг перед другом и перед ним... Пусть слезы искреннего раскаяния катятся по вашим щекам не переставая, ибо раскаяние - это милость Единого, это его дар его всем нам!
  Хватит нам грешить, хватит нам угодничать и злословить, хватит нам копить богатство и обманывать своих близких. Зачем мы убиваем в себе святость Единого? Почему мы позабыли все его наставления и поступаем наперекор его словам?
  Давайте все вместе отринем Зло из наших душ и возлюбим друг друга! Гоните, как паскудно пса, злодеяния из своих домов, с улиц и дворцов...
  Братья и сестры, приходите во второй день сарона на дворцовую площадь, где все вместе мы помолимся и покаемся!
  Сказанное истинно.
  Преподобный Керн.
  
  Паломники всевозможными способами пытались проникнуть в город. Городской магистрат, казалось, вывернулся наизнанку, пытаясь воспрепятствовать этому. За неделю глашатай на дворцовой площади трижды зачитывал оглашая один за другим указы об ограничении въезда через городские ворота, о повышении въездной пошлины. Не помогали ни городская стража, лютовавшая при въезде, ни дополнительные разъезды гвардейцев. Все было без толку!
  Каждое утро перед городскими воротами начиналось одно и тоже. Мужчины, женщины, старики, старухи, дети, стоявшие лагерем у города, старались любыми способами попасть в город. Мужчины нанимались работниками за копейки, а подчас и вообще бесплатно, лишь бы их провели за городские стены. Сходили с ума женщины, отдаваясь прямо на пыльной земле любому, у кого был лишний проездной ярлык. Дети разного пола и возраста, словно ручные животные, цеплялись за платье торговцев, возвращавшихся из поездки, умоляя их взять с собой.
  Вечером, сразу же после захода солнца, стража начинала медленно закрывать городские ворота, отталкивая бесчинствующую толпу ударами алебард. Однако люди продолжали напирать, не обращая ни какого внимания на падающих рядом. Десять - двенадцать трупов было обычной платой, которую приходилось платить за своевременное закрытие ворот.
  Все, кому удалось правдами и неправдами пробраться в город, во второй день начали стекаться на дворцовую площадь. Людские ручейки, начинавшиеся на самых окраинах городских трущоб, к ремесленным кварталам начинали набирать силу, превращаясь в полноводные реки. К обеду на площади уже бушевало безграничное людское море, ждавшее только одного - преподобного Керна.
  Он появился неожиданно и совсем не там, где все было приготовлено к его приходу. Пока, одетые в самое разное трепье, люди напряженно всматривались в высокий, обшитый красным бархатом, помост, преподобный Керн медленно пробирался к середине площади.
  Рубище, которое было на него надето, выглядело, пожалуй еще более отвратительно, чем обноски остальных паломников. Его роскошные черные волосы, всегда тщательно вымытые и уложенные, засаленными клочками глядели в разные стороны. Вместо длинной увитой бородки мотался покрытый дегтем черный хвост.
  Керн, выбравшись почти на самую середину, резко упал на колени и испустил душераздирающий крик:
  - А-а-а-а-а-а-а-а-а! ...А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
  Толпа замолкла, как по взмаху волшебной палочки. Люди недоуменно завертели головами по сторонам, пытаясь понять, откуда же доноситься этот берущий за душу вопль.
  - Братья и сестры! - вновь оглушающе взревел Керн. - Посмотрите на меня! ...
  Стоявшие рядом паломники, разглядевшие, наконец, своего пастыря, рядами стали падать на колени... Огромная площадь шевельнулась, на мгновение показав тысячи спин, и вновь застыла.
  - Вы видите, братья и сестры? - рев достигал каждого уголка площади. - Вы видите, что еретики сделали со мной, вашим братом по вере?! Они не избили меня. Нет! Они не порвали мои одежды. Нет! Они надругались над нашей верой! Они оболгали все, во что мы с вами свято время!
  Керн лег на пыльную брусчатку и стал кататься по ней, подвывая при этом как дикий зверь. Хламида на его спине расползалась, обнажая располосованную спину. Едва зажившие раны вновь открылись и на камень щедро полилась кровь, бросая последователей в религиозное бешенство.
  - Смотрите, братья и сестры! - вскакивая на ноги, закричал он. - Смотрите туда, где засели нечестивцы!
  Покрытая струпьями рука указывала на дворец.
  - Они там! Я вижу их! Я чувствую их грязные души, - захрипел проповедник, вновь падая на колени. - Я чувствую, как жирные черви копошатся внутри них! Братья и сестры мои в Едином, слушайте меня... Господь взывает нас помочь им и спасти их души от лжи, алчности и коварства! Единый просит нас помочь ему! Поможем ли мы, братья и сестры?
  В ответ раздался слитный вопль тысяч людских глоток, исторгавших лишь одно:
  - Да!
  - Так, идите и спасите их души! - счастливо улыбаясь прокричал Керн, махнув руками в сторону дворцовых ворот.
  В этот момент в королевских покоях текла незамысловатая беседа, суть которой сводилась к тому, какой король, Мореот Второй, дальновидный и добрый правитель.
  - Разве не при Вашем Величестве были увеличены налоги с ремесленников и сельского быдла, потраченные потом на строительство прекрасного как солнце и величественного как горы королевского дворца?! - угодливо кланялся лорд-канцлер Беату Марите. - Разве дворец теперь не освещает своим величием всех подданных?! Мы все не перестаем восторгаться Вашим Величеством
  - Хватит, хватит, Беату, - лениво махнул рукой король, приближаясь к окну. - Я же уже повторял, что простил тебя! Смотрите какое занимательное зрелище!
  Мореот Второй широко отдернул тяжелый шторы, блестящими волнами спадавшими вниз. Придворные во главе с лорд-канцлером тоже поспешили к окну, где беснующийся толпа только что бросилась на штурм ворот.
  - Ха! - весело рассмеялся он. - Это будет занимательно! Давненько у нас не было такого зрелищ... Нет, вы посмотрите! Эти недоумки, хотят прорваться через латников! Я думал, что в моей стране любой ребенок знает о непобедимости гвардейских латников! Оказалось, кто-то еще остался.
  Огромная толпа с голыми руками кидалась на королевских гвардейцев, которые стеной блестящего металла перекрыла ворота.
  - Ах, какой удар! - взревел от восторга король, увидев, как толстого мужика разрубили до половины. - Кто это был? Да,да, этот гвардеец?! Как его зовут? Немедленно узнать!
  Разодетые павлинами придворные сразу же зашушукались, пытаясь вспомнить, как его имя и из какого он рода. В хорошем расположении духа король был настолько милостив, что мог непросто возвести в дворянское сословие, но и пожаловать какой-нибудь титул. За время своего правления он уже помог таким образом появиться не одному дворянину.
  - Ваше Величество, - прогремел от двери встревоженный голос начальника дворцовой стражи. - Ваше Величество...
  - Ну, что тебе? - не отрываясь от зрелища, недовольно спросил король. - Опять какая-нибудь мелочь? Ни чего без меня решить не можете?
  - Ваше Величество, со стороны парка исчезла стража, - голос начальника стражи дрожал. - Я только что от туда. Там никого! Ворота пусты!
  Придворные зашевелились и стали недоуменно переглядываться. Услышанное у многих не укладывалось в голове. Как стража могла покинуть свой пост? Дезертирство с поста означало не только потерю достаточно хлебной должности, но и судебную расправу.
  - Какая к Каину стража? - ни как не мог понять Мореот Второй. - Около парка? Поставьте другую, а этим отрубите руки, чтобы другим не повадно было.
  Однако, начальник стражи не уходил. Он непрерывно отирал пухлое красное лицо платком и переминался с ноги на ногу, словно не решался что-то еще рассказать.
  - Ты еще здесь? - вопросительно поднял брови король. - Чего мнешься? Что еще там?
  - Ваше величество, - тревожно оглядываясь на застывших придворных, чуть не шепотом начал тот. - Лорда Сарана нет во дворце. Я был в казарме... Ваше Величество, там тоже никого нет!
  - Что?! - до короля, наконец-то, начала доходить абсурдность ситуации. - Главы королевской гвардии нет на месте? Может лорд Саран опять у фрейлин сидит?! Вы проверили?
  У Мореота Второго начала дергаться щека, что говорило о приближавшейся вспышке ярости. От его былого благодушия не осталось и следа. Придворные стали незаметно отходить к краям покоев, так как в пылу гнева монарх мог запросто сорвать злость на ком-нибудь из них.
  - Так, - глухо протянул король, нащупывая поясной клинок. - Значит...
  Неожиданно, расталкивая стоявших у двери стражников, в комнату влетел светловолосый молодой человек. Он был в темно синем камзоле, богато отороченным милиновым мехом. Огромные глаза, высокий лоб и с горбинкой, как у самого короля, нос - все это говорило о том, что в покоях появился наследник.
  - Отец, скорее, - задыхаясь от возбуждения, прокричал он. - Там. Чернь! Во дворце. Они схватили маму!
  Короля словно обухом по голове ударили. Он растерянно смотрел на сына.
  - Чернь во дворце, - бормотал Мореот Второй. - А стражи нет.
  К королю решительно подошел капитан королевских гвардейских, до этого стоявший в толпе придворных.
  - Сир, - твердо проговорил он. - Это, определенно, мятеж! Из дворца надо срочно уходить! Мы должны добраться до Коруэла! Только там можно держать осаду.
  Королевский взгляд приобрел осмысленность.
  - Ты со мной... Ты меня не покинул., - король окончательно пришел в себя. - Тогда вперед в Коруэел! Вон из этого гадючника!
  Вытащим меч из ножен, капитан зловеще улыбнулся и заорал:
  - Гвардия ко мне! Король в опасности!
  К стоявшим у дверей высоченным латникам сразу же присоединились еще четверо.
  -В каре! Рубить любого, кто встанет на пути! За короля!
  В ответ воздух сотряс слитный вопль:
  - За короля!
  Шестеро солдат, вытянув на изготовку алебарды, взяли короля с наследником в кольцо и медленно пошли по коридору. Следом, в ужасе оглядываясь по сторонам, засеменили придворные. Лишь один человек не поддался панике - лорд-канцлер. Он продолжал стоять у окна, по-прежнему, наблюдая как последователи Керна раз за разом пытаются опрокинуть латников. Беату загадочно улыбался, теребя массивный перстень с бриллиантом.
  - Вот и все... Попался голубок в мой силок, - еле слышно бормотал Беату Марите, несколько раз махнув в оконном проеме огненно-красным платком. - Беги, беги как можно быстрее, все равно бежать некуда!
  Тем временем у дворцовых ворот начали происходить странные события. Толпа, только что бушевавшая в религиозном экстазе, отхлынула от ворот. Преподобный Керн вскинул вверх руки, призывая к молчанию.
  - Братья и сестры, случилось чудо! Единый на небе и Сущий на земле явил нам свою милость. Смотрите.
  Не обращая внимание на кровавые раны, толпа с фанатичным обожанием смотрела на проповедника, из-за спины которого выходил большой отряд конной гвардии. Впереди гвардейцев важно вышагивал одетый в черные латы всадник с громадным плюмажем на шлеме.
  - Смотрите, дети Единого... Смотрите, как велика сила нашего бога! Он озарил своей мудростью и самых последних и самых первых. Вы видите, как наши враги стали нашими братьями по вере!
  При этих словах люди начали с удвоенной силой славить Единого бога, выкрикивая религиозные псалмы.
  - Они будут с нами жечь это гнездо нечестивцев! Вперед же братья и сестры! Вперед!
  Конница, набрав скорость, таранным ударом смела потерявших надежду латников и ворвалась во дворец. Следом размахивая ножами и дубинами понесся весь остальной люд.
  - Ты послал кого-нибудь в парк? - озабоченно спросил Керн у стоявшего рядом внешне совершенно ничем ни примечательного человека. - Там рядом покои королевы и наследника...
  С преподобным Керном в этот момент произошла разительная перемена. От фанатичного, брызжущего ненавистью, проповедника ни чего не осталось: исчез яростный блеск в глазах, хищный оскал сменился презрительной улыбкой. На помосте стоял совершенно другой человек - властный, гордый и независимый.
  - Ты что оглох? - с раздражением переспросил он своего соседа. - Ты послал кого-нибудь в парк?
  - Да, Керн! - ограничился лаконичным ответом собеседник. - Туда направилось почти две сотни сторонников... Они все сделают, как надо. Не волнуйтесь!
  Керн так на него посмотрел, что невольно поперхнулся.
  - Не волнуйся, не волнуйся, - недовольно пробормотал он. - Все так говорят, а в последний момент всегда случается что-нибудь непредвиденное! Король и наследник должны быть убиты толпой. Я надеюсь, ты своим это объяснил?!
  - Они знает свое дело! - последовал спокойный ответ. - Останется только королева.
  - Ну, что же, пошли посмотрим! - проговорил Керн, вновь принимая вид наделенного святостью преподобного. - Вперед, дети Единого! Да сгорит к Каину все нечестивое отродье!
  Они медленно шли по дворцу, всюду наблюдая следы разгула толпы. Прежде роскошно задрапированные залы оказались завалены мусором, стены с золоченной лепниной были забрызганы кровью и испражнениями. В коридорах валялись разрубленные трупы слуг, не успевших во время скрыться. Толпа, ворвавшаяся во дворец, ни кого не щадила: ни детей ни женщин.
  - Смотри-ка, - удивился Керн, брезгливо трогая ногой труп очередного слуги. - Всех зарезали! Чисто Просто звери. Давай-ка, посмотрим дальше...
  Такая же картина их ждала и в остальных помещениях: везде запустение и трупы, трупы и запустение. Лишь в поварской из своего извращенного любопытства Керн ненадолго задержался.
  Большая кухня, заваленная всякими бочками и кастрюлями, представляла собой зрелище не для слабонервных. Расчлененные тела в белых халатах лежали вперемешку с босяками в рубище. Ужасные рубящие раны так часто покрывали тела мятежников, что Керн удивленно присвистнул.
  - Где же сам герой, устроивший это представление? - с интересом пробормотал он, ища куда поставить ногу в этом кровавом месиве. - Где же этот молодец? Ах, вот ты куда запропастился!
  Проповедник с восхищением рассматривал открывшуюся перед ним картину. Толстый повар, продолжая сжимать в руках огромные тесаки, висел в очаге, насаженный на шампур.
  - Хорошо, он здесь порезвился! - проповедник кивнул своим спутникам на повара. - Вон сколько последователей нашинковал... Силен!
  - Так, это Скал! - узнал его один из сопровождавших. - Он же в повара из гвардии подался. Прозвище у него еще было Скал Буйвол.
  - Ладно, к Каину этого буйвола! - разворачиваясь, бросил Керн. - Покажите мне короля и его семя! Подайте мне его сюда!
  - Он в главном зале, преподобный, - вышел вперед один из сопровождавших. - Там и король и наследник. Только...
  Керн бешено сверкнул глазами, как готовящаяся к прыжку кошка.
  - Что только? Что? - прорычал он.
  - Там же Конклит заседает, - отступая на шаг, с благоговением выдал тот. - Маги.
  Среди последователей, столпившихся вокруг своего проповедника, пронесся легкий ропот. Чувствовалось, что они не горели желанием сражаться с разгневанными магами.
  - Мой дорогой друг, не надо беспокоиться по поводу магов! - из-за их спин раздался насмешливый голос. - Маги никогда не пойдут за короля-некроманта! Они все помешаны на своем Великом равновесии и сделают все, чтобы оно сохранялось.
  - Чей это голос я там слышу? - мгновенно гася вспышку ярости, невозмутимо спросил Керн. - Уж не мой ли это брат по вере, великий лорд-канцлер?! Уж не сам ли это светлейший Беату Марите?!
  Раздвигая сопровождающих плечом, лорд-канцлер радушно обнял своего собеседника. Оба, казалось, лучились от радости...
  - Ну, что вы, преподобный! - лицемерно возмутился лорд-канцлер. - Какие расшаркивания могут быть перед настоящими друзьями и, главное, единомышленниками?! Для вас я просто Марите...
  Он смотрел на Керна и улыбался, думая при этом совсем о другом: "Я, же тебя, скотина, сгною в подвале! Будешь гнить там заживо, пока мясо с твоих костей не спадет и его не сожрут крысы!".
  - Ладно, друг Марите, - Керн улыбался не менее лучисто и широко. - Тогда идем в главный зал и окончательно раздавим гниду!
  Они подошли в тот самый момент, когда в воздухе уже начало "пахнуть жаренным". Группа последователей, раздобыв где-то бревно, готовилась высаживать массивные бронзовые двери, а с другой стороны, замерли маги, ощетинившиеся боевыми заклинаниями.
  - Братья! Стойте! - грозно прогудел Керн. - Стойте! Единый сказал мне, что сейчас он явит нам свою милость! ... Он поведал, что враги наши падут, а несогласные прозреют и обратятся к истинной вере!
  После этих слов, осторожно пробираясь мимо разгоряченных последователей Единого бога, лорд-канцлер подошел к двери и крикнул:
  - Уважаемый Конклит, выслушайте меня, прежде чем прольется кровь наших братьев и сестер! Это говорю вам я, лорд-канцлер Беату Марите! Вас, наших благословенных друзей, обманули. Посмотрите, кого вы защищаете?
  Речь лорда-канцлера вызвала за дверью бурю негодования. Собравшиеся магистры взорвались гневными криками и яростными призывами...
  - Братья, он же сошел с ума! Предать своего короля, нарушить священную клятву.
  - Предатель и мятежник!
  - На дыбу его!
  - Сжечь!
  Королю все эти возгласы были как бальзам на рану. Всю дорогу боровшийся с тяжкой мыслью о всеобщем предательстве, он увидел, наконец, что ему верны и преданы, и не кто-нибудь, а сами маги - элита королевства.
  - Магистры! - продолжал кричать Беату Марите, наблюдая в щелочку за реакцией. - Во имя Великого равновесия, выслушайте меня!
  Его голос, таинственным образом усиленный, долетел до всех уголков зала, и маги затихли. В ложе поднялся первый магистр и величественно произнес:
  - Лорд-канцлер Беату Марите сказал священные слова и мы должны его выслушать! Впустите его!
  Засов со скрежетом выскользнул из пазов и массивные двери открылись, пропуская довольного Марите.
  - Уважаемые магистры, вы говорите, что я мятежник и клятвопреступник, - с искренней дрожью в голосе начал он. - Да! Я скажу вам - да! Я восстал против своего короля и преступил священную клятву и я совершенно в этом не раскаиваюсь! Ни сколько не раскаиваюсь, ни капельки сожалею! Если надо будет я снова сделаю это...
  - Лорд-канцлер, вы осознаете, о чем говорите?! - недоуменно пробормотал пораженный первый магистр. - Вы говорите о предательстве своего монарха, миропомазанника божьего...
  - Я?! - с яростью ткнул себя в грудь Марите. - Я в своем уме, а вы? Вы, уважаемые магистры, знаете кого пригрели на своей груди? Посмотрите на него внимательнее!
  Ни чего не понимающий, король растерянно вертел головой. Он уже совершенно ни чего не понимал. За маленький отрезок времени Мореот Второй испытал столько, сколько иной монарх не увидит и за целую жизнь. Мятеж, предательство друзей, потом бегство сквозь залитые кровью коридоры, кажущееся спасение, и вновь нависшая смертельная опасность.
  - Кого же вы видите перед собой? - тыкая пальцем в короля, возопил лорд-канцлер. - Думаете, перед вам стоит брошенный и обиженный всеми король?! Да?! Думаете, я, злой и ужасный Беату Марите, связался с мятежниками и решил завладеть престолом ?! Это так?...
  Выдержав небольшую паузу, он с еще большим гневом продолжил:
  - Да, он еретик!
  Толстый палец, словно копье указывал на сгорбившегося короля.
  - Вы служили ему верой и правдой! Вы не покладая сил защищали королевство от врагов! Он же занимался проклятым искусством! Он в тайне изучал знание мертвых!
  Тишина в зале стояла такая, что было прекрасно слышно, как под радостные крики толпа разносила дворец. Магистры не могли поверить в услышанное. Брошенное обвинение было не просто ужасным, а потрясающим основы всего государства. Если хотя бы даже небольшая часть из сказанного окажется правдой, то Китон, как самостоятельное королевство, может просто не устоять на карте. Соседние правители с огромной радостью направят свои армии на государство, где правит возрожденный некромант.
  Первым не выдержал Пелту Дарин, резво вскочивший со своего места. Взгляд его был устремлен туда, где стоял растерянный король.
  - Ваше Величество, это правда? - обвиняющее спросил он. - Вы, действительно, занимались проклятым искусством?
  - Я. Я не понимаю о чем вы говорите, - дрожащим голосом пробормотал Мореот Второй. - Каким еще проклятым искусством?!
  - Вот видите! Видите! - закричал лорд-канцлер. - Он морочит вам голову... Смотрите, как дрожат его руки! Это душа, проданная Каину, говорит за него!
  Руки у короля, действительно, ходили ходуном. Пытаясь унять дрожь, он неловко спрятал их в широкие разрезы камзола.
  - Лорд-канцлер, это очень тяжелое обвинение! - с сомнением в голосе, заговорил первый магистр. - И вы нам, так и не предоставили ни одного доказательства виновности короля в данном преступлении. У вас есть, что еще сказать, прежде чем вас выпроводят отсюда?!
  Марите с презрением оглядел огромный зал и, заложив руки за спину, произнес:
  - Да, мне есть, что показать Верховному Конклиту... Керн, тащи сюда камердинера!
  Через мгновение из-за дверей, которые, по-прежнему, охраняли четверо огненных магов, вылетело скрюченное тело.
  - Вставай, мешок с дерьмом! - лорд-канцлер с чувством ударил по телу ногой. - Вставай, тебя хочет услышать Верховный Конклит! Гордись, ведь еще ни один простолюдин не удостаивался чести обращаться к собранию магов!
  Человек стал осторожно вставать с карачек, продолжая боязливо закрывать голову руками. Он с испугом смотрел по сторонам и шарахался от каждого шороха.
  - Смотрите, уважаемые магистры! - показывая на него рукой, закричал Марите. - Вот мое доказательство! Это камердинер короля! Его самое доверенное лицо на протяжении почти двадцати лет. Он ему полностью доверял и делился с ним своими самыми сокровенными тайнами. Спросите его сами и вы все узнаете!
  Магистры вставали с мест, стараясь лучше разглядеть забитого человечка.
  - Назови свое имя! - приблизился к нему Пелту Дарин.
  - Я... Маста Кей, - заикаясь, прошептал человек. - Я камердинер его королевского величества последние двадцать лет.
  Первый магистр с ужасом смотрел на него и с трудом узнавал. Прежде холеный придворный, с большим пиететом относящийся к своей внешности, выглядел совершенно разбитым и дряхлым стариком.
  
  Глава пятнадцатая
  Тяжелый сапог, густо намазанный дурно пахнущим гуталином, смачно приложился по животу.
  - Ну что, дальше будешь тут ваньку валять! - заорал усатый следователь, наклоняясь к отлетевшему в дальний угол телу. - Ты свои россказни для лагеря побереги! Если повезет...
  - Ха! Эта гнида твой сапог кровью запачкала! - очнулся, наконец, второй, до этого наблюдавший молча. - Смотри-ка, нутро, кажись, уже отбили, а все молчит! Упертый, падла. Знаю я таких, до последнего хайло свое не раскроет.
  Первый задумчиво оглядел свой сапог и тщательно протер его ветошью.
  - Да уж. Молчаливый попался, но это ничего и не такие у нас говорили, - недовольно пробормотал он. - Это, Павлуша, как грибочки собирать.
  - Какие-такие грибочки, Никанор Васильевич? - удивился второй следователь, выскочившей присказке. - Что-то я не слышал.
  Напарник его, зрелый уже мужик, усмехнулся в усы и говорит:
  - Так, слушай. Грибы, они ведь разные бывают. Ну там могут и с червоточинкой попасться, и с треснувшей ножкой или шляпкой. А бывает и красавца белого найдешь! Сам богатырь, без единой трещинки, крепенький такой... Увидишь его и диву даешься, как это он такой вырос в лесу?!
  - И, что? - недоуменно спросил молоденький особист. - Хорошие грибы, плохие грибы.
  - А то! - покровительственным тоном продолжил Никанор Васильевич, откидываясь на спинку стула. - Гриб, если уж ты его в корзинку положил, все равно пойдет на щи или в пироги! Понял, Емеля?!
  Посмотрев на соседа, он разъяснил:
  - Человек тоже, как гриб, бывает и с червоточинкой в душе... Размазня... Тронешь его, а он в слезы или того хуже в штаны... Противно даже! Тьфу! Руки об такого марать не охота! А встречаются и такие вон, как эти... Орешки, хрен расколешь! Но, все они, Паша, все они через нас пройдут! Всех их, мы в бараний рог согнем! Давай-ка, ты его теперь а то я утомился слегка.
  - Сейчас, сделаем, - довольно прогудел молодой. - Все расскажет, как миленький.
  В этот момент зашевелился задержанный, до этого лежавший окровавленной кучей. Он с трудом, по стенке, встал и, подняв голову, с ненавистью уставился в следователей.
  - Что, сынки, слабоваты оказались?! Силенок маловато-то красного командира расколоть?! - хрипло рассмеялся бывший комбат бывшей сто семнадцатой стрелковой дивизии.
  - Красный командир? - опешил молодой, медленно заворачивая рукава синий гимнастерки. - Быдло, ты троцкистское! Бросил свой батальон! Кинул солдатиков-то, а?
  - Я?! - загорелись яростью глаза задержанного. - Бросил? Я с первой германской... ни одного бойца не оставил! ... Ты, тварь, здесь лясы точишь, а я на танки с голыми руками ...
  - Лясы, так лясы! На! - мощный удар полетел в голову. - Хорошо?!
  - Отставить! - грозно прогремел приказ. - Это что такое? Вам, баранам, что было сказано?
  Оба следователя мгновенно вытянулись перед разгневанным начальством, преданно тараща глаза.
  - Так, товарищ майор, - заикаясь лепетал Никанор Васильевич. - Допросить было сказано. Узнать про бой у Велитино. Мы и допросили, а он, гнида.
  - Допросить?! - сорвался на крик майор. - Допросить?! ... Это называется допросить?! Вы, вообще, когда-нибудь думаете головой? ... Или у вас в башке дерьмо?
  Особисты боялись даже вздохнуть лишний раз. Ни разу до этого они не видели свое непосредственное начальство в таком виде. Раскрасневшийся майор орал так, что слюни веером летели во все стороны... Наконец, его отпустило.
  - Тупицы! Дело на контроле у самого, - слегка задыхаясь проговорил он, многозначительно тыкая пальцем вверх. - Вы хоть понимаете, что наделали?! Вы же, олухи, меня под статью подвели.
  Майор, растолкав продолжавших стоять на вытяжку подчиненных, подошел к валявшемуся телу.
  - Вроде жив, - пробормотал он, щупая пульс. - Давайте его на стол кладите и доктора. Живо! Может очухается еще
  Врач появился через несколько минут и сразу же деловито завозился вокруг пациента. Оба следователя роились вокруг него, незамедлительно выполняя то одно, то второе поручение.
  - Ну, вот и все, товарищ майор, - тяжело вздохнув, доктор запахнул гимнастерку на теле. - Повезло. Крепкий подследственный попался... Из таких бы гвозди делать, не было бы в мире крепче гвоздей! Можете его поспрашивать...
  Майор мгновенно оживился.
  - Николай Алексеевич, - настойчиво позвал он. - Комбат. Слышишь меня? Комбат, очнись!
  Тело, только что лежавшее окровавленным куском мяса, встрепенулось. Веки дрогнули.
  - Хм... Давно, давно меня не величали по имени отчеству, - прошептал он, еле шевеля разбитыми губами. - Что... сильно нужен? Прижало. Падлы!
  Глаза у следователей округлились.
  - Комбат, ты же не мальчик и все прекрасно понимаешь, - без всяких эмоций проговорил майор. - Мои дуболомы, получив приказ, перестарались, и за это ответят. Короче, это нужно не мне, не тебе и уж тем более не этим двум дуракам! Это нужно для страны, для победы!
  - На жалость давишь?! - захрипел подследственный. - Ты еще мне о долге расскажи или о чести советского командира!
  Услышав издевательский смех, майор крепче сжал кулаки. Он отнюдь не был тем чудовищем, каким его считали многие знакомые, и прекрасно понимал, что после такой обработки должен чувствовать человек.
  - Но ты прав! - неожиданно услышал шепот майор. - Ты совершенно прав! Мы пыль, мы всего лишь прах. Слушай, майор внимательно, а то, чувствую, не потяну я долго. Тяжело мне, так тяжело, что жить не хочется!
  Бой тогда тяжелый был. Больно сильно немец давил: почти полк против моего неполного батальона, да танки. Одна, нет, две танковые роты! Понимаешь, против моих пацанов? Они же не все раньше винтовки видели. В руки брали как вилы. А их на танки. Кругом танки, одни танки.
  - Николай Алексеевич, что дальше? - нетерпеливо вскочил с места майор, едва бывший комбат умолк. - Что же там все-таки случилось?
  Не услышав в ответ ни звука, он повернулся к доктору:
  - Приведи его в чувство! Живо!
  - Но, товарищ майор, - начал было разводить руками врач. - Он в очень плохом состоянии... Ему бы отлежаться, а то до вечера не протянет.
  - Интеллигент очкастый, - прошипел сквозь зубы майор, расстегивая кобуру. - Ты, кажется, чего-то недопонимаешь?! Он должен сообщить сведения, представляющие особую ценность для обороноспособности нашего государства...
  Он поднял пистолет и направил его прямо в лоб врачу.
  - Подумай, хорошенько. Ты сейчас или помогаешь ... или по законам военного времени...
  Ему не пришлось даже договаривать, как до смерти перепуганный врач бросился к столу и вновь стал колдовать над телом.
   - Что, майор, испугался? - наконец, очнулся комбат. - Думал, все?! Слушай, тогда дальше! В бою мы смогли подорвать лишь три танка три жалких танка из двадцати. Не злись, майор, знаю, о чем хочешь услышать. Это началось, когда последний дот взлетел на воздух и танки пошли утюжить пехоту. Я уже хотел стреляться, когда в троечки из окоп что-то полетело.
  - Что? Что полетело? - низко, почти к самым губам, наклонился майор. - Граната, мина? Бутылка с зажигательной смесью?
  - Нет, - с трудом из себя выдавливал слова комбат. - Это было что-то другое. Яркое-яркое, аж глаза резало! Шары какие-то. Танки горели, как бумага. Шипели и горели!
  Он протяжно застонал и стал затыкать уши руками:
  - А-а-а-а-а! Я слышу, как они кричат. Они горят заживо... Уберите! Уберите меня отсюда! - неожиданно закричал он, пытаясь приподняться со стола. - Это невыносимо! А-а-а-а-а!
  Оба следователя навалились на него, пытаясь удержать на месте.
  - Кто это был? - заорал ему в самое ухо майор. - Кто? Откуда летели эти шары?
  Комбат захрипел, на губах стала выступать кровавая пена... Он пытался что-то сказать...
  - Второй. Второй взвод... Петр Логинов взвод.
  Врач осторожно пощупал пульс, потом приподнял веко и, наконец, дрожащим голосом произнес:
  - Все... Готов!
  - Значит, так! - продолжая держать пистолет, решительно заявил майор. - Никто из здесь присутствующих ничего не слышал!
  Он грозно посмотрел на своих подчиненных, продолжавших держать умершего.
  - Повторяю для особо тупых, никто ничего не слышал! Помните, в Магадане много снега, на всех хватит!
  Крепко прижав к бедру планшет с материалами допроса, майор бросился к двери. В этот момент в его сознании билась лишь одна мысль - "доложить или пока не докладывать". С одной стороны, он формально выполнил данное ему поручение и должен немедленно отчитаться о полученных результатах, но, с другой стороны, докладывать практически не о чем. Сейчас в собственноручно исписанных им бумагах содержится крайне обрывочная и путаная информация, которая дает огромный простор для фантазии.
  - И, что с этим "идти на ковер"? - вопросительно пробормотал майор, подходя к автомобилю. - Да он даже слушать не будет! С говном съест. Торопиться не будем пока. Значит, решено! На завод!
  Взревев двигателем воронок помчался на окраину Москвы, где располагались крупнейшие военные предприятия. Его план был прост, и поэтому реален: не пытаться самостоятельно разобраться в сумбурных мыслях бывшего комбата, а заставить это сделать профессионала в области разработки вооружения. Именно таким нужным ему профессионалом, который первым пришел на ум, и был Абросимов Илья Петрович, занимавший пост директора завода ?14. Под этим достаточно скромным названием скрывался Московский институт экспериментальной взрывотехники.
   В связи с военным положением заводская охрана была усилена несколькими автоматчиками, вышагивающими возле контрольно-пропускного пункта. Едва черная легковушка остановилась возле шлагбаума и требовательно засигналила, как из корпуса выбежало еще несколько солдат, сразу же грамотно окруживших машину.
  - Выйти из машины! - громко крикнул молоденький солдатик, подходя к самой дверце. - Приготовить документы!
  Майор решительно хлопнул дверью, засветив всем знакомую форму, и, набычившись, посмотрел на бойца.
  - Шлагбаум! Живо!
  Струхнувший солдат, быстро козырнул и бросился к подъемному механизму.
  - Отставить, рядовой Гамаев! - в спину ему ударил приказ. - Оружие на изготовку!
  Расслабившиеся было при виде грозной формы солдаты вновь подняли автоматы. Из будки медленно вышел крупный, поперек себя шире, сержант.
  - Рядовой Гамаев, почему не проверил документы? - недовольно спросил он, не обращая ни какого внимания на бледнеющего майора. - Тебе, что устав не указ? Два наряда!
  - Есть! - с обидой рявкнул солдат.
  - Сержант, что ты за балаган здесь устроил? - закипая, начал майор. - У меня дело государственной важности.
  Сержант спокойно поднял глаза,словно каждый день задерживал майора НКВД, и невозмутимо произнес:
  - Завод на особом положении, товарищ майор. Въезд только по спецпропускам! Имею приказ для досмотра всех прибывающих и отбывающих машин и лиц!
  - Что? - опешил от такой наглости майор. - Ты кого досматривать собрался? Майора НКВД?! Да, ты придурок, кого из себя возомнил?!
  Прекрасно все слышавшие солдаты зашевелились. Не каждый день, на их глазах какой-то сержант собрался обыскивать целого майора НКВД.
  Сержант быстро передернул затвор и через секунду черный зрачок уставился на майора.
  - Имею приказ стрелять на поражение, товарищ майор! - хриплым голосом произнес он. - Лучше, пройдемте.
  Дотошный сержант "мурижил" майора около получаса. Сначала тщательно обыскали его самого, потом чуть не по винтикам разобрали машину. В конце концов, когда личность майора была подтверждена прибывшим на место курьером из центрального управления, сержант стал выдавать вещи назад.
  - Товарищ майор, тут такое дело..., - крутился возле одевающегося нкведешника директор завода. - Диверсанта поймали пару дней назад. Аккурат также как и вы заявился в форме со всеми бумагами. Кричал, чтобы пропустили в лаборатории для осмотра. Хорошо, вон сержант у нас бдительность проявил, когда портфель попросил предъявить...
  - Вы представляете?! - виновато поглядывая на майора, не переставал тараторить Илья Петрович. - Бомба у него там была! Здоровая такая.
  - Бомба, говорите? - хмыкнул, закончивший оправляться, майор. - Я, собственно, к вам, Илья Петрович.
  - Да? - удивился тот. - Ну, тогда, прошу ко мне в кабинет...
  В огромном кабинете, буквально заваленном рулонами с бумагой, они сели друг против друга.
  - Илья Петрович, - начал майор, доверительно поглядывая на директора. - К нам попали некоторые бумаги, где описывается применение в бою одного устройства. Описание очень сумбурно. Скажу больше, мы практически ничего не поняли! В связи с этим всплыла ваша фамилия. Такой хороший специалист, как вы, Илья Петрович обязательно должен разобраться в нашем вопросе!
  Директор, суховатый старичок с настороженным взглядом, заерзал на стуле. Такое внимание со стороны сотрудника наркомата внутренних дел говорило об очень многом и, как правило, не сулило ни чего хорошего.
  - Интересно, интересно, - пробормотал директор, то снимая, то вновь одевая очки. - Может быть мы перейдем к делу!
  - Какой энтузиазм, Илья Петрович! Сразу видно, что вы наш, советский человек! - со странным воодушевлением оценил такое рвение майор. - Только вы, уважаемый Илья Петрович, должны понимать, что даваемое вам поручение - это не только большая честь, но и огромная ответственность перед страной! Вы осознаете эту ответственность?!
  - Я все прекрасно понял, - напрягся Абросимов. - Давайте же ваши материалы!
  Когда документы были торжественны извлечены из планшета и переданы по назначению, в кабинете надолго воцарилась тишина. Директор, казалось окаменел, настолько он углубился в себя и ничего не замечал вокруг. Карандаш в его руке порхал как бабочка и, в результате, на бумаге появлялись странные рисунки, цифры.
  Через час майор стал проявлять первые признаки нетерпения.
  - Не ерзайте, товарищ майор, не ерзайте, что вы как школяр! - не поднимая глаз, фыркнул директор. - Вот и все готово!
  Он вернул документы майору и, скрестив руки на груди, стал назидательным тоном выкладывать свои умозаключения:
  - Если я сделал правильные выводы после изучения этих, прямо скажем, малодостоверных документов, то вырисовывается следующая картина. Не так давно в зоне ответственности некой стрелковой дивизии были зафиксированы несколько случаев применения неизвестного нам оружия. Согласно предоставленным данным, выстрел из данного оружия был бесшумным и достаточно эффектным. Хотя я бы поставил под сомнение утверждение о бесшумности!
  - Но как же так? - возразил, внимательно слушавший майор. - Вот же, черным по белому написано: "звука выстрела слышно не было".
  - Позвольте, товарищ майор, я поясню свою мысль, - вежливо отдернул его Илья Петрович. - Данное оружие применялось, если я не ошибаюсь, в условиях боя, а точнее танковой атаки. Следовательно, бойцы находились в состоянии сильнейшего стресса, который вполне мог повлиять на адекватность восприятия ими действительности.
  Наткнувшись на вопросительный взгляд, директор поспешил пояснить:
  - Они вполне могли не услышать звука выстрела или он мог быть не очень громким. Далее обратим внимание на те эффекты, которые сопровождали выстрел. По словам свидетелей, боевая часть боевого устройства, предположительно, мины, представляла собой летящий ярко красный или близкий к этому цвету небольшой шар. Этот, с позволения сказать, снаряд, легко прожег лобовую броню тяжелого немецкого танка. Следующее обстоятельство, на которое я бы рекомендовал обратить внимание, это скорость летящего шара. Да, да, именно скорость! Шар летел достаточно медленно, так как был визуально легко идентифицируем.
  Итак, подведем небольшой итог. Бесшумность или практическая бесшумность выстрела - это раз, внешний вид в форме ярко красного шара - это два, малая скорость полета боевой части - это три и, наконец, результативность, а именно, поражение экипажа через лобовую броню танка, - это четыре.
  Илья Петрович чувствовал себя в своей стихии. Он мерил огромный кабинет шагами, двигаясь из одного его угла в другой. Сложенными на груди руками активно жестикулировал, пытаясь более доходчиво донести свою мысль до слушателей. Было видно, что нынешний директор крупного предприятия, еще недавно был вузовским преподавателем, привыкшим работать в контакте со студентом.
  - Если мы попытаемся в соответствии с данными фактами определить, хотя бы, приблизительно тип оружия, то, несомненно, потерпим неудачу! - бодро продолжал старичок. - Как среди нашей номенклатуры вооружений, так и среди зарубежной, нет образцов, которые бы стопроцентно соответствовали указанным параметрам. Таким образом, напрашивается единственный в данных условиях вывод. У солдат была массовая галлюцинация, вызванная специфическими условиями боя...
  Майора словно подбросило из кресла, где он спокойно сидел до этого.
  - Профессор! Вы ведь профессор у нас? - недовольно проговорил он. - Сказать, что они психи, я мог бы и без вашей помощи! Для этого мне не нужно было ехать за пол-Москвы... Мы не ждем, что вы нам назовете марку и все остальные характеристики этого чуда оружия! Мы всего лишь хотим, чтобы вы предположили, что это могло быть! Понимаете, насколько реально, что фашистская Германия обладает таким оружием?!
  - Раз вы так ставите вопрос и предлагаете перейти из области науки в область фантастических предположений, - пробурчал профессор, вновь скрещивая руки на груди. - Подобное оружие вполне могло быть неким аналогом нашего противотанкового ружья и рассчитано для поражения бронированной техники. Э-э-э... Боеприпасы скорее всего был бы отличен от используемого нами; возможно, было использовано в качестве начинки какое-то особо мощное взрывчатое вещество... Принцип движения у такого боеприпаса, определенно, должен быть реактивным по сути. На все это указывает невысокая скорость полета и яркая вспышка сзади... Таким образом, товарищ майор, если следовать вашей логике, то в том сражении кем-то было применено противотанковое ружье или может быть специальная установка очень оригинальной и более чем специфичной конструкции!
  - Что же профессор, - поднялся майор с кресла. - Спасибо за очень занимательную лекцию! Я думаю, вы существенно нам помогли.
  В результате данной беседы всего лишь через одни сутки из недр наркомата внутренних дел в особые отделы всех боевых частей, расположенных на центральном направлении, полетели специальные телеграммы: "Особо секретно. Обращаем особое внимание на тщательную фильтрацию бывших военнослужащих сто семнадцатой стрелковой дивизии, переходящих линию фронта. Разыскивается Петр Логинов, взводный первой роты второго батальона. Принять все необходимые меры для его задержания".
Оценка: 5.10*10  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Пылаев "Видящий-5. На родной земле"(ЛитРПГ) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага 2"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) В.Пылаев "Пятый посланник"(Уся (Wuxia)) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) GreatYarick "Время выживать"(Постапокалипсис) К.Демина "На краю одиночества"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"