Al1618: другие произведения.

Снайпер.Глава 20

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:


  -- Глава 20. До свиданья, короткий привал.
  
   Поднялись заполночь. Собранные с вечера рюкзаки и остальную амуницию неторопливо и обстоятельно навьючили на себя. Традиционно попрыгали, и пошли, скользя бесшумными тенями. Дара вывела группу к холмам, вдоль гряды которых и проследовали до кромки аэродромного поля. Тут уже прогревали моторы похожие на небесный тихоход скромные работящие бипланы.
   Короткая суета погрузки -- по двое в фюзеляж за пилотом в удлинённой кабине и еще двое в люльки, установленные на нижнем крыле.
   - Санитарный вариант заодно обкатаем, - улыбнулся юный пилот. Показалось, что он с трудом удержался от ехидной ухмылки, но сохранил приличествующую положению серьёзность. - Да не сумлевайтесь, испытали ужо. Но и ваше мнение лишним не будет.
   Короткое соперничество между курсантами, за право занять места в крыльевых капсулах, было прекращено Дарой -- она указала, куда кому лезть. Синхронный взлёт тройки крылатых машин. Встающий из-за горизонта Гаучо, похожий на рыжий апельсин, приветствующий путников не горячими ещё утренними лучами. Проход на бреющем над просыпающейся прерией, перелёт через реку Белую, величественную и неторопливую, собравшую воды примерно с четверти площади материка.
   Два часа пути и посадка на площадку, вся подготовка которой свелась к срыванию бугров и засыпанию ямок. Это не для снайперов испытание, а для пилотов. Ничего так, нормально плюхнулись. Без жертв. Две пары колёс справились с весом несколько перегруженных самолётов -- даже не потрясло как следует. Теперь высадка, навьючивание и, пока не навалилась дневная жара, энергичный переход на восток -- тут накатанная дорога ведёт через неплотные степные рощицы. Прямо по полосе утрамбованной колёсами травы и сделали десяточку до крошечного хутора, где дожидался их просторный овин, пустующий в это время.
   Тут же две фляги с колодезной водой и кастрюля густого местного варева. Да уж, понимает Леонтий, что требуется усталым путникам -- всё замечательно организовал. По завершении днёвки начнётся самая сложная часть маршрута -- ночные переходы по открытой местности.
  
  
   ***
  
  
   Километров тридцать отмахали, причем -- далеко не налегке, а со всем снайперским снаряжением на плечах. До рассвета ещё осталось около часа.
   - Стой. Оборудуем позицию по схеме: "Стрелковое отделение в обороне". Здесь и проведём день, - пересохшим от жажды голосом произнесла Дара. - Колобок на откосе, Зыря на гребне, остальные между ними лицами друг другу. Основная идея -- сектора наблюдения не наружу, а через схоронки своих товарищей, - а сама уже расчехлила лопатку и приготовила тряпицу для вынутого грунта. Глянула, как подопечные выбирают места -- толково. Надела на руки нитяные перчатки с пупырышками -- поехали.
   Шли дни. Курсанты втягивались в походный ритм, в обитание на самой неприветливой территории, не радующей ни источниками воды, ни тенью. Более того, условия скрытности, выполняемые неукоснительно, требовали маскироваться на открытых участках, где нет сколько-нибудь существенных ориентиров. То есть -- посреди чистого поля среди низкой травы, не закрывающей обзора. Днём сон товарищей оберегали дежурные, а ночью во время перехода бдили все. Ни тяжесть за плечами, ни усталость до хриплого дыхания не освобождали никого от необходимости контролировать обстановку.
   Выключенные средства связи создавали впечатление оторванности от остального мира. Изредка по дороге, оставленной в стороне, проезжал грузовик, от которого, естественно прятались. Да ещё по вечерам Дара включала маленький радиоприёмник, слушая местные новости -- это и был канал получения команд от руководства. Но условная фраза всё не звучала и не звучала.
   Тем не менее, положение в городе делалось всё более и более тревожным -- патрули на улицах, карточная система распределения продуктов питания. Оставалось только недоуменно пожимать плечами, разбивая камнем крупный мосол, чтобы добраться до костного мозга. Ну и дикий горошек тут встречался на каждом шагу, оплетая нижние части суставчатых стеблей, вымахавших чуть не в рост человека злаков.
   Количество подножного корма на Прерии огромно, даже если не рыбачить и не охотиться -- от голода страдать не придётся.
   Ребята, тем временем, втянулись в походный быт, используя и возможности окунуться в любом встречном водоёме, и случаи спустить курок по достойной выстрела дичи -- ни у кого даже мысли не возникло тащить с собой продукты на всю дорогу, а мясная диета стала привычным делом.
   Травянистая равнина сменилась тоже безлесной местностью, но сильнопересечённой -- овраги, каньоны, промоины, балки. В низинах - озерца, окружённые кустарником. Раскидистые ивы, плотные купы тальника. Топкие берега ручейков. Дорога осталась далеко в стороне -- кто же станет ездить через такие неудобья! Маскироваться здесь куда проще, чем в равнинной прерии, но от ночных переходов пришлось отказаться -- спутник, заменявший земную Луну, из-за горизонта показывался только в предутренние часы, а ровных мест по пути почти не встречалось. Потом и вовсе пошла зелёнка, начались предгорья, и курсанты объелись диких бананов. Пришлось остановиться, дабы от всей души удобрить окрестности временной стоянки. Следующий переход был половинным -- не все восстановили силы.
   К моменту получения условного сигнала группа углубилась в леса горного участка неподалеку от Плесецкого перевала -- сразу вышли к дороге, где дождались грузовика, посланного за ними. И поехали на сложенной в кузове груде мешков, чувствуя себя просто фон-баронами. Душа Дары была встревожена ожиданием недоброго, но своё дело она исполнила настолько хорошо, насколько вообще была в состоянии. Очень опасных мальчонок и девчушек подготовила.
  
  
   ***
  
   "Бороться за свое счастье" - столь неординарной задачи наверно не получал ни один агент "под прикрытием" за всю историю. Что реальную, что книжную. И, тем более, обидно было констатировать полный "провал", ввиду очередного, четвертого по счету, исчезновения предмета ухаживаний из поля зрения. Видимо, почувствовал "объект осчастливливания" неуклюжее внимание к своей персоне и решил поберечься.
   Впрочем, в этот раз дело не дошло даже до оказания знаков внимания. А вот нечего было скрывать собственную нерешительность и рефлексию под видом "комплексного плана агентурного внедрения". И удивляться тут нечему - известно ведь почему в войсках не любят школьных отличников: - легко щелкающие учебные задачки, они совершенно теряются в реальной нешаблонной обстановке. Как только условия ставятся некорректно, что в реальной жизни происходит постоянно, так и решения перестают находиться.
   Подобного рода размышлениями и накручивал себя Вадим перед предстоящим разговором. Деваться ему было некуда - своими силами проблема явно не разрешалась.
   - Явился, везунчик. - Буркнул "начальник лагеря", которого все называли почему-то исключительно по отчеству - Фадеич. - Хорошо, что действительно сам пришел, а не принесли. Дошло, значится до тебя, дубоголового, что даже рысенку в собачьей своре не место, а уж "федералу" в лагере Ассамбелеи... Особенно, если принять во внимание, творящееся ныне в городе форменное безобразие. Но силен!
   Фадеич сдвинул очки на лоб, внимательно рассматривая стоящее перед ним чудо, а Вадим, стараясь держать взгляд неподвижным а лицо невозмутимым, судорожно припоминал детали и искал выход из ситуации. Боковое зрение давало малоутешительную картинку - затылок прямо-таки чувствовал присутствие за спиной парочки недружелюбно настроенных организмов - а то, что видели глаза прямо перед собой, и вовсе не оставляло никаких шансов - на бедре лагерного бугра висел "медвежий" пистолет. Это чудовищное, под охотничий патрон - порождение кустарного производства - никто из местных на навесит на себя просто ради красоты: если прикрепил к поясу, значит стрелять из него он умеет. Из любого положения, прицельно и навскидку, на звук, а то и вовсе не просыпаясь.
   Так что шансов никаких, особенно принимая во внимание, что в одном стволе пуля, а в другом, по местным обычаям, картечь. Остается только поговорить, тем более, что начальство пока не свело разговор к простому: "Руки за голову".
   - Да не волнуйся, - Фадеич опустил очки назад, но взгляда не отвел, - никто тебя под замок сажать не собирается. Тем более, что поставил себя ты действительно правильно, да и дело сделал важное. Я, честно говоря, как ситуация под горку пошла, все ждал неприятностей. Так что спасибо - избавил старика от волнений. Но пришел ты вовремя, через два часа будет коптер, так что довезем тебя к своим в целости и сохранности, если глупостей вытворять не будешь. Ну и спасибо тебе за науку - деньгу за труды твои сброшу вечером, не сумлевайся.
   Начальство, умостило седалище на стул и потянулось левой рукой к стопке бумаг, видимо считая ситуацию разрешенной, а аудиенцию законченной. Тени за спиной перестали сверлить затылок глазами, но никуда не ушли - похоже, до самого отъезда "общество" ему обеспечено даже в "зеленом домике". Вадим тряхнул головой - за монотонной и дружной жизнью лагеря, перипетии противостояния "ассамблейцев" и "федералов" в городе, где дело дошло уже до строительства баррикад и блокпостов (правда, пока, действительно, без стрельбы), воспринимались скорее как блажь, к жизни отношения не имеющая. А вон оно как повернулось.
   - Мне бы с Дарой перед отъездом поговорить. Надо.
   Начальство, так и не успев взять бумагу с верха стопки, схватилось обеими руками за голову, одновременно с этим "тени" за спиной неслышно растворились в окружающем пространстве. Как и не было их.
   - Что ж ты столько времени муму водил? Эх, молодежь, нашли время сердечные дела решать. Цыц! Сам понимаю, в каком месте вы меня видели с моими советами. Но где я тебе прям щас девку возьму, если нет её?
   - Как нет?
   - А вот так, на полевом выходе они... - ляпнул Фадеич, и тут же, спохватившись, сердито сверкнул глазами из-под очков. Некоторое время он барабанил пальцами по столу, потом решительно выволок из ящика приличного размера коробку с металлической крышкой. Кажется, из-под чая.
   - Решим так. Ты ведь последний отчет написать успел? Не дергайся, я с понятием. Так вот - на марше группу тебе не найти и не перехватить, но точка финиша известна, могу отправить тебя туда - квартирьером. Девочкам после перехода вместо хозработ отдохнуть будет только приятно. Так что решай - если действительно поговорить надо, то все звукозаписывающее-передающее складывай в эту коробочку, поедет она к твоим вместо тебя. А тебя мы, так и быть, подбросим. Не на само место, извини, двести километров потопать придется... Ну, так что?
   Оставалось только под насмешливым взглядом действительно сдать спецтехнику, включая пряжку ремня, и радуясь, что среди оставляемого оборудования не было действительно полезных вещей, да топать на посадочную площадку. Времени до "транзита" было едва забежать в столовую за пайком да попрощаться с группой, ставшей за это время родной.
  
   ***
  
   Пузатый грузовой коптер шёл налегке. Слева тянулись золотистые пляжи северного берега Янтарного моря, а справа до самого горизонта расстелилась безбрежная синь.
   "Как и обещал куратор, наладили меня местные, как только запахло жареным. По всему получается -- вот-вот полыхнёт на планете. Потому и спровадили подальше... хотя, Дара ведь своих птенцов увела не просто так -- явно движутся в сторону места будущих событий, - тяжелые мысли ворочались в голове и вызывали холодок внутри. - Мечты ваши, товарищ сержант, о явном противнике, опять не сбылись. Что за игры такие тут ведутся? Почему его руководство сотрудничает с сепаратистами? Которые готовятся к вооружённому конфликту так, словно речь пойдёт об их жизни и смерти?"
   Ответов не находилось, картинка не складывалась, и понимание не приходило. А море осталось позади, и теперь под брюхом летательного аппарата скользила бескрайняя степь, по здешнему обычаю называемая прерией. Высокие травы, редкие купы чахлых деревьев, сухие русла между пологих склонов. И множество животных, отлично видных с высоты. Быки, буйволы, антилопы, олени - кого тут только нет! Людей нет. Ни цепочек столбов, ни построек, ни полос грунтовок. Словно и не ступала в эти края нога человека.
   - Ну всё, парень, - раздался в наушниках голос пилота, - буду тебя высаживать. Дальше на восток уходить мне не попутно. А тебе вверх по Эолке всего полсотни вёрст до гор осталось.
   - Эолки? - вырвался Вадим из своих нелёгких дум. - А где Нифонтовка?
   - Севернее осталась. А зачем тебе она? Говорили, что ты до Йориковки добираешься, а вход в ущелье как раз тут. Тебе в аккурат по реке и топать до самого перевала -- тут и городской не заплутает. А дальше по ущелью, как по дороге, иди себе, никуда не сворачивая.
  
  
   ***
  
  
   Проводив глазами ушедший на юг коптер, Бероев попрыгал, убедившись, что поклажа прилажена на совесть, и повернулся лицом на восток -- недалёкие горы вставали там зубастой стеной и манили к себе обещанием тени в своих густых лесах.
   "За сегодня не дойду, - подумалось. - Заночую на берегу"
   Нескольких часов ходьбы по высокой траве под палящими лучами Гаучо оказалось достаточно для того, чтобы захотелось прохлады. Благо -- река рядом. Она тут так вьётся, что никаких ног не хватит следовать всем её загибонам. Да и заросшие берега не обещают удобной дороги. А вот принять ванну - самое то. Забравшись в воду, вяло шевелил ногами, ощущая, как уходит из тела жар, когда почуял звук явно не природного происхождения. Для ясности нырнул -- точно, есть! Лодка моторная идёт снизу. Интересные дела! И как же поступить? Спрятаться и пропустить мимо, или напроситься в попутчики? В попутчики хотелось сильнее. А опыт общения с местными, полученный за последние недели, не настраивал на желание избегать с ними встреч.
   Оделся без поспешности и дождался, когда из-за поворота покажется довольно ходкое корыто, на корме которого держал румпель подвесного мотора солидный бородач. Приветливо махнул рукой -- лодка снизила ход и, повернув, ткнулась носом в берег.
   - Доброго здоровьичка. Не подбросите до верховьев?
   - И тебе не болеть. Садись впереду, да поехали. До Климентьевой заводи попутно.
   Уже усевшись и оттолкнув судно от берега, Вадим вызвал на визоры карту -- подходяще получается. Как раз до самого входа в ущелье подвезут.
   Зная неразговорчивость местного населения, приготовился молчать. Но, не тут-то было. Мотор работал бесшумно, настолько бесшумно, что, не сиди он в воде, и не услышь работы винта -- пропустил бы оказию. А вот попутчик оказался разговоривым.
   - Ты, никак, не тутошний, - начал он коротать время в дороге.
   - Я вообще с Земли. С начала лета на Прерии. Вадимом меня звать, а по фамилии Бероев.
   - А я Кендырь с устья. Всю жисть на реке. Людей вожу, грузы доставляю. Профессия у меня такая -- лодочник. Вот сейчас свезу ящики Заклёпу, а от него обратно возьму каменья из гор. Он, Заклёп-то, поделочные кварцы выбирает и посылает в город, а я кажон месяц полную лодку отвожу...
   Оставалось задавать заинтересованные вопросы и слушать рассказы о людях, живущих на этой реке. О коровах Кучерявой Таньки, сыре, который делает Амбросим, призовых рогатках, что необычайно ценятся истинными любителями спортивной стрельбы. Не заметил, как и доехали. Пристань -- мостки и сарай на берегу. Ещё один бородач, помешивающий варево в котле, ночлег под крышей.
   Утром Заклёп посадил Вадима на лошадку -- в горах на колёсах не здорово-то поездишь, вот и возит всё во вьюках, ну и сам тоже передвигается верхом. Как раз к вечеру добрались до развилки на тропе, где попутчикам предстояло расстаться. Навес с решётчатыми стенами, укрытие для лошадей... надо же, а он уже сроднился с местными реалиями и научился вести себя с тутошними людьми так, что его держат за своего. Кстати -- им розово в голубую полоску, федерал он или за ассамблейских. Главное, чтобы человек был с понятием. А кто там у власти и в чём справедливость -- это мужиков не колышет.
   Интерактивная карта показала, что до цели осталось километров пятьдесят -- нехило его подбросили! А, главное, указали правильную тропу и описали ориентиры, привязав их к карте. К вечеру добежит. Конечно, с теми приборами, что отобрал у него Фадеич, проще было бы обнаруживать хищников, считающих его пищей, но он уже и сам набрался опыта и научился себя правильно вести.
  
  
   ***
  
  
   Вот и Глухая долина. То самое место, где он, кажется, так уже давно "поймал" Дару. Хрустальные струи водопадной речки, просторная луговина, длинное чуть изогнутое озеро и укрытие, где всё также лежат принесённые заботливым Лукой консервы. А вот и "задиры" на коре, оставленные таинственным "Хозяином". Затягиваются потихоньку, но ещё долгие годы будут различимы для внимательного взгляда опытного следопыта. А "закус" вообще не отыскал -- пропала куда-то веточка.
   Итак, прежде всего, нужно начинать строительство. Клетку для мальчиков поменьше, а вот девочкам -- попросторней. Их в группе много. А та, что уже есть -- для инструктора и, если повезёт, для него. Но это с утра, а пока -- спать.
  
  
   ***
  
  
   Ночь была тревожной, в голову лезли неприятные мысли и так путались, что невозможно было понять, спит он, грезит на яву, или находится в твёрдой памяти и ясном сознании. Всё именно так, как и предупреждал его Заклёп, рассказывая о недоброй репутации Глухой долины. Местные избегали её, считая, что Хозяин серчает на чужаков и наводит на них... не сказать, чтобы порчу, однако, неуютно тут людям. Обычным людям. А вот Дара в этом месте чувствовала себя прекрасно. Ещё одно подтверждение высказанному Кириллом предположению. Нет, ведьмой он её прямо не назвал, но, наверняка, только из тактичности.
   Утром, не выспавшийся и злой, Вадим принялся за работу. Бобина прочного шнура, ножовка, немного гвоздей -- это всё у него с собой. А стройматериала вокруг навалом. К вечеру под высокими ветвями дымчатых орехов вокруг кострища встали новые постройки -- крепкие навесы с решётчатыми стенами.
   А потом потянулись дни ожидания, отравленные непонятной тревогой и раздражением, вызванными неважным сном по ночам. К этому присоединялись собственные мысли -- Вадиму вовсе не нравилось, что корпорация собирается тут всех под себя нагнуть, и местные, готовящиеся дать этому отпор, вызывали всё больше и больше симпатий. Роль же в будущем конфликте государства, которому он присягал, выглядела неприглядно. Ведь патрулирующие улицы Ново-Плесецка только что набранные формирования федералов действовали по прямому указанию Представителя Президента. А потом вспомнились слова Дары, сказанные Ленке здесь же, о том, что не желает служить людям, которым не доверяет.
   Бероева то "растаскивало", то "плющило", то "колбасило".
   - Привет, Меф! - появившаяся неведомо откуда Стебелёк, улыбнулась хорошей улыбкой. - Что это ты тут делаешь?
   - Приготовил место для стоянки вашей группы. Вот, поджидаю, чтобы накормить, напоить и спать уложить, - наконец-то закончилось ожидание и наполненное душевными терзаниями одиночество. - Можешь доложить, что бивак готов, но охранения не выставлено.
   - И то хлеб, - улыбнулась девушка и сделала непонятный знак в сторону озера -- бесформенные фигуры появились из самых неожиданных мест. Таких, что казалось, будто они не пробрались сюда буквально у него на глазах, а испокон веку росли тут и только сейчас решили передвинуться на другое место.
   "Духи лесные, озёрные, горные, луговые и болотные", - возникла мысль при виде обнаруживших себя курсантов. Ну а Дара и вовсе из-за спины появилась, обошла по кругу, рассматривая с интересом, словно чужого. И сердце, болезненно дернувшись, стучало теперь у парня в горле, мешая вымолвить хоть слово приветствия.
   - Так вот ты како-о-ой, северный олень! - девушка остановилась теперь перед ним на приличном расстоянии в два добрых шага - и не обнимешь запросто. Смотрит эдак чуть насмешливо и вопросительно. - Меф, значит? Ну, будем знакомы. Дара.
   И даже руку протянула. Но тут же отдернула, едва он попытался коснуться. И в глаза не смотрит. Не так он совсем представлял себе встречу.
   - Построиться! - тем временем скомандовала Дара, негромко. Но ученики ее расслышали - как тени метнулись, и вот уже стоят за ее спиной, улыбаются выжидательно, переводя быстрые любопытные взгляды с командира на гостя.
   Ну а теперь посмотрела в глаза, но тут уже не до разговора, когда за каждым твоим движением и порывом наблюдает столько глаз, пусть хоть сто раз внутри все переворачивается, а ты стой и терпи.
   - Итак, бойцы! - Спокойно прошлась Дара перед ребятней - старшему от силы пятнадцать. - Кто думал, что нас ждет отдых, увидев эдакое великолепие - думал неправильно.
   То ли стон, то ли вздох прошел по группе, и Дара встрепенулась:
   - Устали?
   - Никак нет! - вихрастый мальчишка с обожанием посмотрев на Дару, тут же вжал голову в плечи, словно запоздало испугался своей смелости.
   - Вот и хорошо, вот и славно. А то, видите, инструктор рукопашный прибыл, а времени у него в обрез. Так что делимся на две группы, и времени не теряем. Одна группа отвечает за охрану и кормежку, вторая - наверстывает упущенное. Через три часа меняемся. Вопросы?
   - Дара...
   - А с тобой позже поговорим, - ответила одними губами.
   Позже так позже, не так уж мало он ждал, чтобы не потерпеть еще несколько часов. А поучить детишек - это ведь не сложно, особенно теперь, когда отработана методика. Опять же злости и энергии внутри скопилось столько, что деятельная натура просто вопила о том, что пора заняться делом.
   - Назовитесь, товарищи бойцы! - стараясь не смотреть в спину удаляющейся Дары, скомандовал Бероев.
   - Мелкая!
   - Маруся.
   - Воробушек.
   - Колобок.
   - Рыжик.
   И Маруся тут. Но старой знакомой скидок не будет, и по её уверенно вздернутому подбородку видно, что девчонка это понимает. И, раз Дару не волнует, что питомцы её не жрали, и в пути устали, то ему тем более переживать об этом не следует. В конце концов, пока его выслеживали, успели дух перевести. А больше трех часов он их мучить не намерен.
   - Итак, приступим.
  
   ***
  
   К вечеру стало откровенно непонятно, кто кого больше измотал - он новых учеников, или они его. А Дара...
   А что Дара?! С того момента, как отшила его столь элегантно, просто растворилась в окружающей среде, словно приняла решение не мозолить глаза. И получалось это у нее отменно. Во время тренировок с её учениками, надо сказать, впечатлившими его своей хорошей физической формой и понятливостью, даже краем глаза не видел объект своего вожделения. Не в том смысле, что ему хотелось с ней любовью заняться, хотя и это тоже, сколько уже можно его динамить! Но ведь обещала поговорить. А сама пропала. И ведь сумерки уже.
   - Спасибо, Меф! - это самый улыбчивый, Воробушек - жмет руку, как взрослый. - Завтра продолжим?
   И остальные ушки навострили, сгрудившись вокруг него. Девчонки смотрят с обожанием, мало он им синяков сегодня добавил, Колобок - с уважением, непросто с ним оказалось, но кое-что новое парнишка для себя усвоил, теперь задумается.
   Ждут, что скажет. Как ответит - так и будет. Вряд ли Дара его прогонит, если он на совесть возьмется их обучать. Ясно же, что застряли ребятки в Глухой долине на несколько дней.
   - Три дня, - само вырывалось. - Завтра работать буду с каждым индивидуально - первым приступит Колобок. Встречаемся в шесть утра.
   - Есть, в шесть утра! - отрапортовал парнишка, вытягиваясь так, что любо-дорого.
   - Через два с половиной часа его сменит Стебель.
   - Слушаюсь! - улыбки как вспышки. На контакт идут охотно, откликаются живо. Не ученики, а чудо. Интересно, всегда были такими молодцами, или это Дарина заслуга? Ведь говорили ему, что у неё лучшие.
   Ну вот, роли на завтра распределены, можно и личной жизнью заняться. То есть разговором с благоверной. Последнее вызывало большие сомнения, потому как Дары нигде не наблюдалось, а мысли, к кому девушка могла сбежать в этой долине - имелись весьма определенные.
   Оставалось сжать зубы, пойти искупаться, а после поужинать, если ему конечно, оставят.
   Вернувшись с поляны, где проходили занятия, в расположение, огляделся и присвистнул. А ребята времени даром не теряли! Клетушки-навесы приобрели вид жилой и почти цивилизованный. Сбоку появилось что-то вроде душевой, словно озера им мало, еще дальше попалась кабинка туалета - это ж надо! Подумал бы, что неженки, если бы не успел с ними познакомиться. Тогда что - для Дары стараются? Для него? Или некуда девать силенки и воображение?
   А больше всего стол удивил. Неширокий, собранный из одинаковых по толщине коротких веток, уложенных поперек. Зато в длину никак не меньше пяти метров. И даже скамейка с одной стороны. Логично - тому, кто кашеварит удобно раздавать еду.
   Забежав в клетушку Дары и, заодно убедившись, что её здесь нет, захватил чистое белье, бритву, щетку и полотенце, и пошел к озеру. Чуть подальше лагеря - в ту заводь, где тогда, казалось - очень давно, купалась его девушка. И опять сердце кольнула боль - его ли? Надежда встретить её там тоже не оправдалась. Но, по крайней мере, наплавался вволю, расходуя бурлящую внутри, несмотря на усталость, энергию.
   Вернулся посвежевшим, гладко выбритым и взбодрившимся, даже на душе как-то просветлело, а ученики его уже ждали, не приступая к ужину. На сердце потеплело. Оставалось по-быстрому развесить выстиранное белье, забросить в клетушку пакетик с мыльными принадлежностями, да залезть между Воробушком и Марусей. Флегматичная, и как он убедился, очень ловкая девушка по имени Стебель, улыбнулась, вручая горячую миску с непонятным, но безумно ароматным варевом. Набросился сразу, заметив, что и другие тянуть не стали. Только и слышно как работают ложками. Молча и сосредоточенно.
   Когда появилась Дара, он, к стыду своему, не заметил. Вздрогнул, когда села рядом, коснувшись его плечом. Маруся как раз тихонько исчезла, освободив место. Один быстрый взгляд, и всё остальное мигом пропало - осталась только она. Спохватился, отводя глаза - ей вообще-то тоже не мешает поесть. И хоть не смотрел, разве что искоса - так что видел лишь маленькую руку, всю в царапинах, а всеми фибрами души ощущал идущее от нее тепло, и этот неповторимый аромат свежести и дикого меда. Возникло желание перецеловать каждую ссадину, каждый синяк, на руках... да и вообще - попробовать её на вкус. И от мыслей, ставших жарче потрескивающего чуть в стороне костра, Вадим не выдержал. Выскочил из-за стола, поблагодарив за вкусный ужин, да и ушел к воде, не оглядываясь на предмет своих воздыханий.
   На берегу озерка, блестящего в лунном свете, отдышался, как после быстрого бега, но легче не стало. Мысли крутились в полном хаосе, тело отказывалось остывать, а желание видеть Дару немедленно, причем где-нибудь в её клетушке и наедине - никуда не девалось. Нервы напряглись до отказа в ожидании, что вот-вот она появиться рядом. Прикоснется. Может даже поцелует. Ведь сколько уже "почти вместе", а ни разу даже не целовались по-настоящему.
   Но девушки всё не было, а ночь уже вступала в свои права.
   Вернувшись, когда ждать было уже просто глупо, застал у костра неунывающего Воробышка и еще девочку - Мелкую.
   - Ваша смена? - спросил зачем-то.
   - Ага, - кивнула девчонка, - вы бы шли спать, Меф, поздно уже. Вам туда.
   И она махнула в сторону клетушки, где он до сих пор и спал. И на невысказанный вопрос тоже ответили:
   - А Дара велела ждать только утром. Знакомые у нее здесь, навестить пошла, не велела мешать.
   Как он удержался от крепкого словца сказать трудно. Но внутри всё дрожало от желания совершить нечто страшное. Он тут волнуется, страдает, переживает, а она к "знакомым" побежала? Некстати вспомнился какой-то древний анекдот - типа на фига тогда брился, раз гости не пришли. Хохотнул хрипло, вызвав недоумение в глазах у ребят, да и пошел спать.
   Думал, что глаз не сомкнет, когда улегся на свой спальник, заметив её вещи рядом со своими. Поспать, конечно, надо. Завтра занятия по милости все той же Дары, но как тут уснешь! И оказался неправ. Сморило его буквально сразу, словно кто-то бесконечно добрый коснулся измученного сознания, успокаивая, убаюкивая.
   Спал крепко, без сновидений, а может просто не запомнил их. Проснулся бодрым и даже умиротворенным, но по-прежнему в одиночестве. Однако предаваться терзаниям, с кем провела ночь Дара и в каких позах - почему-то показалось лишним. Первый ученик его уже ждал, так что Вадим вскочил, побежал на озеро - умыться, а после занялся Колобком, не слишком сильным в рукопашке, хотя габариты позволяли, да и реакция у парня отменная.
   Потом была Стебель, за ней Воробушек. Ученикам Бероев отдавал себя всего, а все равно после того, как распрощался с последним, встречая новый закат, не чувствовал себя особо уставшим. Разве что несчастным - в кои-то веки она так близко и по-прежнему недосягаема.
   Он знал, что Дара вернулась ближе к полудню, но встречи с ней искать не стал. Не маленькая, когда будет готова к "разговору", сама его найдет. Если вообще захочет! А он больше навязываться не будет!
   В глубине души надеялся, что она присоединится к нему во время купания, но заветное желание не сбылось. Девчонка вела беседу со своими питомцами таким серьезным и решительным тоном, что он сразу всё ей простил. Залюбовался издали, не решившись мешать. Только когда они закончили и разошлись, кто куда, покинул наблюдательный пост и вернулся в лагерь.
   И опять ей не до него, объясняет что-то Воробушку...
   И что делать, если эту ночь она снова решит провести с Хозяином? И как поступить, если все же останется с ним, со своим, вашу мать, парнем?
  
   ***
  
   Сказать, что Даре накалившаяся обстановка давалась легче - это совсем не уважать её принадлежность к слабому полу. Трудно было, хоть волком вой. Погода кстати, установилась безоблачная, и луна вошла в полную силу. Прошлой ночью, трусливо избегая разговора с Вадимом, одиноко бродила знакомым маршрутом, где так недавно, словно вчера, бегала с Мишуткой. Все места памятные посетила. И чудо наблюдала, хлопнув ладошкой по воде, но только на этот раз - одна. Никто не присоединился к ней, не остановил ласковым прикосновением, не побежал, танцуя, рядом. Только дикое зверье, с ворчанием уходившее с пути, наблюдало за её метаниями.
   Видно, закончилась-таки смена мохнатиков. Но грустно не было. Внутри то ли знание плескалось, то ли уверенность - свидятся ещё, пусть не скоро, но обязательно. И никто не мешал думать о Вадиме. Но думалось как-то не в ту сторону. Только за то, как занялся ребятишками, хотелось его расцеловать. И ведь не для виду старается, и не для того, чтобы она оценила, а серьезно их учит.
   Даже самой захотелось у него поучиться, когда тайком наблюдала, как он занимается с Мелкой. Ловкая девчонка крутилась, будто обезьянка, но ни одного шанса против мощного пластичного Бероева у неё не было. Ловкости в нём едва ли меньше, а вот умения и силы больше. А она бы показала ему... Только эта мысль и останавливала, что с ней-то он хочет заняться совсем другим. И как бы не стать посмешищем на глазах своей группы. Да и обидно будет, если вот так же прижмет к земле, как Мелкую, не давая шевельнуться. Еще и поссорятся ненароком, а это уж совсем лишнее.
   Потому просто любовалась, какой он у нее красивый, гибкий, сильный, и страшновато становилось от предстоящей ночи - дальше тянуть было не только несправедливо по отношению к парню, да и к ней самой тоже, если совсем честно. И внутри все сладко замирало от предвкушения. Каково это будет у них? Будет ли он нежен, или набросится сразу - все-таки сама виновата, что тянула так долго. Каково ему, если ей-то уже невтерпёж?
   А ведь как обрадовалась, что он и есть Меф! Значит - они не по разные стороны, совсем не враги, и у них снова всё возможно. Недавняя обида на судьбу исчезла бесследно. Смешно было от мыслей, которые совсем недавно не давали спокойно спать, мол, как несправедливо устроен мир! Смешно себя уговаривать, что так случается - ничего не поделаешь! И плакать хочется, хотя теперь-то уже чего?!
   Запоздало спохватилась, когда снова сидели рядом за ужином - стоит ли всё усложнять еще и близостью? Ведь надвигается впереди что-то страшное, а и без того в их отношениях черт ногу сломит! Или это просто мандраж?
   А Вадим, сидя почти вплотную, словно нарочно избегал малейших касаний. И как только умудрялся? А ей напротив хотелось прижаться, вплоть до того, чтоб свернуться у него на коленях клубочком. Но не на глазах же у курсантов!
   И она терпела. И после ужина не бросилась за ним сразу, всё ожидая, что сам подойдет, возьмет за руку, предъявит, наконец, права, как положено настоящему мужчине.
   Но Бероев не спешил осуществить её надежды - как ушел в "их" клетушку, так больше и не показывался. И делать вид, что всецело занята выстругиванием совершенно ненужного ей посоха - становилось всё тяжелее. Потому бросила маяться дурью - ясно же, раз сама от него бегала, первый шаг, как ни боязно, а придется сделать ей.
   И все равно почему-то тянула. Пошла, приняла душ, словно не она два часа сегодня плескалась в озере, но надо же было оценить изобретательность ребят. Потом присела у костра и немножко поболтала с дежурными. Колобок с Марусей приняли ее спокойно, но как-то сдержанно. И причина стала ясна, когда после очередной страшной истории, горе-рассказчик Колобок был отослан проверить что-то непонятное на восточном краю лагеря, а Маруся спросила прямо:
   - Дара Руслановна, не пора ли парня осчастливить? - и спокойно мотнула головой в сторону клетушки.
   Вот так, приплыли!
   Пришлось срочно прижимать ладошки к полыхнувшим щекам и ушам. Попыталась было держать марку, и холодно осведомилась, почему её ученицу это так волнует. В ответ получила сочувственное:
   - Так мочи никаой нет на вас двоих смотреть. Ребята уже ставки делают, завалит он тебя у всех на глазах, или хватит выдержки уволочь в клетушку.
   Оставалось только молча хватать ртом воздух, а потом вставать и топать, как на казнь. Она-то наивная, полагала, что никто ничего не замечает, а у них оказывается, тут все просто. Да и правы они, чего ещё ждать, когда её так нему тянет. И потом - неизвестно, что ещё будет завтра, и что с ними со всеми станется.
   Когда скрылась из глаз дежурных, решительности хватило ровно на два шага, после чего коленки обратились в студень, а в голове не осталась никаких мыслей кроме: "Может, не надо?". И еще мелодия звучала внутри, но не романтичная, под стать моменту, а какая-то писклявая и с заиканием.
   Так что несчастные метры преодолены были исключительно на упрямстве и с уговорами: "Ну что тут такого! Всем страшно, а потом смешно, - и еще, - лучше так, чем в обществе пары десятков солдат противника". Последняя мысль подействовала не хуже нашатыря. Дара сплюнула, и решительно открыла дверцу клетки.
   Бероев спал. Но даже обрадоваться этому не удалось. "Разбудишь?" - прозвучал в голове ехидный голосок. И сразу возник вопрос, что с себя снимать, так сказать, заранее. Но пока Дара его решала, пытаясь понять, какая степень раздетости может служить проявлением скромности и доброй воли, а какая будет уже откровенным навязыванием, как тело решило все само, и сделав последние два шага со словами: "Подвинься, развалился тут!", - нагло устроилось рядом с Вадимом, который безропотно освободил требуемое место на подстилке, совершенно не собираясь просыпаться.
   Пока Дара приходила в себя от такой самодеятельности, тело, опять же без всякого участия головы, обняло спящего и, вдохнув успокаивающий мужской запах, явно вознамерилось поспать часов эдак... - день-то был тяжелый. Вроде бы. И ночь прошлую не спала. А душа, ни жива, ни мертва, всё изобретала способы выхода из идиотской ситуации. "Ну и что теперь делать? Будить со словами, "а не желаете ли..." - как-то мало соответствует ранее созданному образу. Просто улечься спать - глупо, да и не заснуть уже".
   Девушка было наладилась поцеловать спящего в затылок - может, хоть так проснется и все сделает сам, но тут реальность вторглась в ранее построенные планы. До ушей донесся ставший знакомым "несуществующий" звук - беззвучное мяуканье кошки. Её ждали.
   Со вздохом облегчения: "Что поделаешь, не судьба сегодня", - Дара отодвинулась от беспокойно зашевелившегося во сне инструктора-рукопашника и выскользнула наружу. Короткий обмен со сменившимися часовыми, не такими беспардонными, как Маруся, и она снова скользит между лунных лучей, даже не представляя себе куда, но будучи уверенной, что движется в нужном направлении.
   Небольшая полянка, залитая лунным светом, и стало ясно, что дальше бежать не надо. Но где же тот, кто позвал? Тон звучания ночи неуловимо изменился и, повинуясь движению невидимого партнера по танцу, Дара сделала полукувырок через левое плечо, чтобы успеть принять выметнувшуюся из стены леса стремительную тень на подошвы берцев. Колени сложились чуть не до ушей, гася энергию броска, а немалые клыки клацнули, смыкаясь в ладони от лица. Но в следующий миг ноги выпрямлялись, отправляя не слишком тяжелое тело почти на другой край поляны.
   Впрочем, упала "тень" совершенно "по-кошачьи" на все четыре лапы, но потом всё же не удержалась и сделала пару кувырков, взрывая серебристую в лучах Спутника траву. Но пришелец явно не был обескуражен падением и воинственно клацнул зубами, показывая лапу с выпущенными когтями. Дара "впечатлилась", и показала в ответ нож. Теперь впечатлился визитер и насмешливо фыркнул в ответ. Но когти убрал. Девушка тоже убрала клинок в ножны.
   Короткий бросок - кажется, что вдоль серебристой травы пробежал "обратный" лунный зайчик - и, подкатившееся под ноги к совершенно не успевшей среагировать девушке тело сбило её с ног. Точнее - и Дара успела это понять, пока они в обнимку катились по траве - атакующий ухитрился остановиться буквально в шаге, подсечь под колени ударом передней лапы, оттолкнуться и поймать падающую девушку где-то посредине её движения. Но тут они расцепились, и в двух шагах "проявились" громадные глаза, на дне которых плескалось ни с чем несравнимое счастье.
   Так может радоваться котенок первой пойманной в жизни мышке... Некоторое время Дару "кувыркали" по всей полянке, как горячий пельмень в сметане, сбивая на землю каждый раз при попытке подняться и дать отпор этому гуттаперчевому вихрю. Но все старания применить полученный ранее опыт "цивилизованного" выяснения отношений при помощи конечностей заканчивались кувырканием по траве, да сомкнувшимися на ухе, шее или запястье острейшими зубами (впрочем, не больно, скорее насмешливо), или шершавым языком, прошедшимся по носу, шее или щекам.
   А потом Дара поняла, как ей двигаться, не нарушая музыки сфер. И тень пролетела мимо, слегка направленная небольшим доворотом бедра. Некоторое время они танцевали, и никто не мог коснуться другого. Вроде и вместе, и, в тоже время каждый ведет свою собственную партию. А потом Дара легко дала себя повалить. Но в этот раз она не выпустила очень живое, будто состоящее из сотни маленьких перекатывающихся бугорков тело противника.
   Совершенно бесшумно, но от этого не менее весело, они опять покатились по траве, но теперь "вела" уже девушка, не давая вырваться из своих объятий очень гибкому, кажется состоящему из водяных струй, переливающихся под мягкой пушистой шкуркой, небольшому телу. Партнер был чрезвычайно силен, он легко бы вырвался, если б его кто-то отпустил - далеко не всё и не всегда решает сила. Завязываясь невообразимыми узлами, они почти выкатились с полянки, когда Дара обхватив руками буквально "протекающее сквозь пальцы" тело "в замок", прижалась, даванув изо всех сил. Под руками пискнуло, и соперник утроил усилия, но не тут-то было - охватив еще и ногами, Дара представила, что она удав, медленно сжимающий свои кольца...
   Через некоторое время попытки разорвать захват прекратились, и в ямку под затылком слегка кольнуло. Так - с намеком. Пришлось "удаву" быстренько разжимать свои кольца и шустро отодвигаться в сторону. Впрочем "тень" тоже не стремилась возобновить тесный контакт а, отползя на пару шагов, свернулась в мохнатый клубок и теперь только шумно дышала. И что теперь делать?
   - Дар-а, говорили же мне-е, что нельзя с адамитами в клинч входи-и-ить! Чтоб я больше старших не послушалась... - казалось, что говорящий, одновременно с произнесением фраз, еще и протяжно зевает, чуть не вывихивая себе челюсти.
   Впрочем, почему казалось? Вполне приличные клыки отчетливо блестели в лучах Спутника.
   - Ёжка? - неуверенно спросила девушка, - а где Мишутка?
   - Мишутка на посту - последний зачет сдает. Мы тебя и вчера видели, как ты возле озера звала, но сама пома-аеш-ш, - зубы опять отчетливо лязгнули, смыкаясь. - А ты оказывается настоящее чудовище-е.
   Вопреки собственным словам, Ёжка уже успела обнять Дару всеми четырьмя руками и теперь усиленно прятала мордочку на груди, щекоча подбородок жесткими "усиками" над бровями. Девушка в долгу не оставалась и вовсю гладила млеющую девчушку по шерстке на спине и чесала за ушком. От чего разговор стал несколько невнятным.
   - Такая маленькая... уфф, ага и так тоже приятно... почти с меня, а не скажешь, что такая сильная - чуть ведь не задавила! - выкрикнула Ежка "шепотом", а потом, будто испугавшись, прикрыла ушки лапками и начала тихо урчать в такт поглаживанию.
   - Погоди, Ёжка. Это ты ведь сильная. Ну, во всяком случае, намного сильнее меня! И быстрая... Наверно просто пока не выносливая? Ну, пока маленькая... - на груди смешливо фыркнули, и шершавый язык лизнул за ухом, породив в груди теплое чувство. Ежка перевернулась на спину, закинув верхние лапы за голову:
   - Я сильная-быстрая-выносливая... А еще самоуверенная и глупая! - самокритично заметила она, почесав нос. - Я ведь снайпер! Только одна из нескольких тысяч из нашей расы даже теоретически может им стать, а действительно становящихся - и того меньше! - Ёжка заглянула в лицо, забавно сложив ушки "домиком". - Ты не понимаешь... - девчушка почесала носик и, чихнув, ткнула Дару пальчиком в бицепс. - Вот у тебя тут два типа мышечных волокон. Одни отвечают за силу и скорость, они сокращаются и передвигают тяжести. А другие позволяют зафиксировать эту тяжесть в одном положении и держать так долгое время. У тебя таких волокон поровну, а у нас... по разному в общем, но динамических намного больше. На силу или выносливость это влияет положительно, а вот найти способного, например, просто пролежать сутки на одном месте, не двигаясь, или постоянно держать направленную в цель винтовку - практически невозможно. Вот! А я подумала, что раз я это могу, то и с тобой справлюсь.
   Ёжка шмыгнула носом и опять уткнулась лицом в грудь, но быстро успокоилась и снова заурчала, под всё более уверенными почесываниями.
   - А ты теперь по-другому пахнешь! - заявила егоза, поворачиваясь другим, еще не почесанным боком.
   Теперь настал Дарин черед полыхать ушами. После перехода они конечно постирались, и баньку походную справили, да и озеро уже было, и душ приняла, но как видно для чуткого носа все принятые меры оказались явно недостаточными.
   - Вот ведь удивительно, - продолжила Ёжка, совсем по-собачьи суя свой любопытный нос в самые интересные на её взгляд места. - Вроде все та же ты, что была недавно, но вместо той затравленной девчонки - вожак стаи.
   Ёжка опять прислонилась ухом к груди, чтобы через миг снова изменить положение:
   - А скоро наверно молочком пахнуть будешь? - выдохнули в ухо горячие губы. - Наверно, уже и присмотрела от кого?
   Дара кисло улыбнулась, почесывая за ухом эту наглую непосредственность:
   - Эх Ёжка, моему носу до твоего далеко... Но кажется, и ты тоже себе уже присмотрела, а?
   - Мишутка хоро-оши-ий! - протянула окончательно смутившаяся собеседница, пряча мордочку в чужую подмышку и прикрывая хитро блеснувшие глаза.
   Тихую паузу, во время которой девушки размышляли каждая о своем, прервали визоры. Дара присмотрелась к логотипу полученного сообщения и охнула:
   - Извини, Ёжка, но надо прощаться - приказ.
   - Да куда там спешить - вам до точки эвакуации ночь хорошим ходом... - заметила эта непосредственность, разом вогнав Дару в ступор - а они-то считали применяемые коды принципиально невскрываемыми... И главное - как? И Ёжка ведь "в чем мать родила", ничего похожего на коммуникатор у неё с собой нет. Впрочем, в такой шерстке можно то угодно спрятать. Но непросты эти мохнатики, и близость их к природе совсем не значит пренебрежения к техническим возможностям.
   - Это тебе полночи, а я-то не одна. Тут бы за оставшееся время управиться.
   - Ну, тогда давай прощаться, - сомкнувшиеся в кольцо лапы сжали ребра до хруста. Вот и кто тут не так давно слабенькой прикидывался? - Счастья тебе, сестра. Впрочем, думаю, ещё свидимся - наше время заканчивается, но время проститься к нас ещё будет.
   - И тебе удачи! - но рядом уже никого нет, только озорные глаза сверкнули с сука стоящего на краю поляны дерева. И пропали.
  
   ***
  
   Дара неслышно скользнула на подстилку. Что ни говори, но частично мохнатая егоза была права: два дня пути до Йориковки - это если в одиночку и присматриваясь ко всякому подозрительному кустику. А даже на троих человек не нападет ни одна крупная кошка - самый неприятный противник - очень уж хорошо умеют они прятаться. В том числе и от "всевидящего ока" аппаратуры. Это для человека "тепловое" и прочие способы обнаружения внове, а вот в природе эти виды зрения известны давно. Любой желающий может в этом убедится, посмотрев через "ночник" на обычную домашнюю мурку.
   Так вот, из всех местных хищников их группе следует опасаться только слоносвина - из-за дурного характера и врожденной тупости. Ну не понимает зверюга, что для "симоновки" без разницы - борт броневика, или его шкура... Значит, можно дать всем еще часа два сна. Тем более, на пакете стоял всего один "крест"...
   За всеми этими мыслями Дара отвлеклась и тут же за это поплатилась, улегшись "не с той стороны от бревна" - миг, и "капкан" из рук сомкнулся, отрезав все пути к бегству. Особого желания вырываться, впрочем, не наблюдалось, разве что забытые страхи нахлынули с новой силой. Одно порадовало, первый шаг-таки ей делать не пришлось. Жаль только, что времени маловато.
   Вадим легко, по-хозяйски, подтянул её к себе, отчего кожа от пяток до щек просто загорелась, и смутно знакомым движением сунул нос в волосы.
   - Интересный запах... - "Вот черт, одни нюхачи вокруг! А ведь не верила, что мужчины к запахам намного чувствительней... Ну егоза, удружила!", - Ну и как он... хорош? - Вадим говорил слегка насмешливо, но по напряженному хрипловатому голосу было понятно, чего стоит ему это спокойствие.
   - К-кто? - Вот ведь! И что теперь делать с этим Отелло доморощенным? Смеяться или плакать, что вместо долгожданного пугающего и приятного проведения времени, явно предстоит "разбор полетов"
   - Хозяин! - рявкнул Бероев, но так тихо, что не будь она прижата спиной к его груди, вряд ли бы услыхала. И главное, всё как в древней пьесе! "Что это за платок?". И что теперь отвечать? Любые оправдания или попытки объяснить сделают только хуже... Перебрав пару десятков вариантов, Дара решила сказать правду:
   - Вообще-то - это "она".
   Кольцо из рук моментально стало каменным: "Ох, Ёжка как я тебя теперь понима-аю-ю",- но в следующий миг Вадим спохватился и обмяк.
   - А зачем тогда пришла? Тебе вообще-то мужчины нравятся? - от какой-то детской обиды и тоски в его голосе, Дара чуть не хихикнула - нервы же, но сдержалась - слишком больное место - мужское самолюбие. Ещё подумает, что над ним смеётся.
   - Дурак ты, Бероев! - сказала она с облегчением и ловко перевернулась лицом к замершему парню. - На хрена про других спрашивать? Потому и пришла, что мне ты нравишься! И больше никто!
   А дальше уже не думала. Потянулась, слегка изгибаясь, невольно повторяя движения своей мохнатой сестрицы, напрашивающейся на ласки, и тут же была облаплена, притиснута к деревянным мышцам брюшного пресса и почувствовала на животе стальные клешни, рвущие футболку из-под брючного ремня.
   "Это что, паровой каток? - возникла запоздалая мысль. - И я его только что запустила в действие?". Кажется, ойкнула она вслух, потому что Вадим вдруг "притормозил", начав неумело разбираться с пряжкой её ремня. Это дало долгожданную возможность задрать его майку и пройтись коготками по неровно вздымающейся груди. От судорожного вздоха парня в ответ на это движение, удалось ощутить какое-то глупое счастье. Но в следующий миг, он сам заставил её дышать неровно и рывками, всего лишь скользнув пальцами по обнаженному животу. Даже упустила из ощущений момент исчезновения ремня. И судорожно охнула, когда, нависнув над ней, он ловко сорвал с её задницы штаны, заставив изогнуться, и кажется вместе с трусиками. Успела мелькнуть заполошная мысль о так и не расшнурованных берцах, заставив ужаснуться: "С ногами ведь оторвёт".
   И тут все кончилось. А кроме тяжелого дыхания обоих теперь слышался курлыкающий вызывной сигнал с его визоров.
   - Посмотри, - прошептала она, первой приходя в себя. И страшно смутилась от его жадного взгляда на самое сокровенное. - Да в визоры, дурачок!
   И когда он, сглотнув, отвернулся, чтобы схватить свои гляделки, откатилась и быстро вернула назад одежду, защелкнув на поясе пряжку. Даже куртку застегнула и только после этого вопросительно глянула на вытянувшееся лицо не состоявшегося любовника.
   - Что, тоже приказ?
   - Тоже?
   - Я получила полчаса назад.
   Угрюмо оглядев её, успевшую вскочить, Бероев тоже одним ловким движением поднялся с колен и теперь смотрел сверху вниз.
   - Может, хоть поцелуемся?
   - За последствия отвечаешь?
   - Нет, - горько усмехнулся он.
   По крайней мере, честно. Самой бы хотелось, но опять не судьба.
   - Не нравится мне эта спешка. Даже не знаю что думать.
   - Ага, - согласился он, не отрывая от нее тоскливого взгляда. - Хреново-то как!
   - Ага, - теперь согласилась она и, на всякий случай, отступила на шаг. - Майку поправь.
   - Ладно, - усмехнулся он, - не бойся, не наброшусь. - И совсем другим, деловым голосом: - Боюсь, выдвигаться надо срочно.
   Кивнув, Дара решительно хлопнула по поясу, включая коммуникатор:
   - Рота подъем! Быть готовыми к маршу через пять минут!
   И тихо вздохнула про себя. Вот уж точно - "бедному жениться, так и ночь коротка". До рассвета оставалось ещё не меньше четырех часов.
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"