# Дети Янтаря. Книга I. Глава 18. Praemonitus Praemunitus

Вита Алая

Подготовка к Совету Крови

Praemonitus Praemunitus[1]


Следующий день прошёл в хлопотах по подготовке к Совету. Моргана успешно избегала встречаться со мной наедине, Артур тоже был чем-то занят, зато Найда оказалась очень полезной в качестве администратора.

Корал согласилась стать вторым поручителем за Бресанта, чтобы он смог присутствовать на Совете. Он ведь должен был ответить на вопросы и дать присягу. Кроме того, я хотела, чтобы родственники познакомились с ним и выносили решение, глядя на человека, а не на свои параноидальные умозрительные конструкции.

После завтрака с Корал и Мирандой, мать познакомила меня со своим мастером-гномом на предмет перековки протеза -- это было проще, чем налаживать мосты с подгорным королевством по ту сторону реки.

Мастер Кирби оказался очень толковым. Выглядел он крайне странно, как помесь гнома с дивным народом, и явно обладал знаниями обеих рас. Так что мы с ним провели весьма занимательную дискуссию о магических свойствах металлов и камней.

Позднее Корал подтвердила мои догадки о происхождении Кирби -- она почуяла его неподалёку от гномьего обоза, когда те переселялись в Авалон. Гномы, ясное дело, полукровку не привечали, а дивного народа в тех местах не водилось, так что история его появления на свет осталась загадкой. Но не покидать же сироту в разлагающемся Отражении, вот Корал и уговорила Мерлина предоставить тому недра своей летающей горы.

Однако, прежде чем пытаться переделать магический протез, его следовало изучить а у меня времени на это не было. Так что я оставила серебряную руку у Кирби, потратив дополнительные сорок минут на то, чтобы нарисовать его Козырь -- мне нужно было прямое средство связи с ним.

Теперь пора было наведаться в тюрьму лично -- посмотреть, где это и как там всё устроено. Настроение у меня было решительное, так что, попрощавшись с Кирби и выйдя на свежий воздух на склоне горы, я дерзнула вызвать напрямую Дилана -- насколько я поняла, тюрьмой заведовал именно он. Однако его омретка не оживала, из чего я сделала логический вывод, что именно в тюрьме-то он сейчас и находится, и Единорог знает что задумал -- вполне возможно, что пытки, несмотря на протесты других членов семьи, пока Совет не лишил его такого права официально.

Тогда я вызвала Артура. Он вежливо сопротивлялся, но был слишком молод -- я проломилась силой. За спиной у него виднелось какое-то великолепное изделие из прозрачных материалов, и у меня ушла пара секунд на то, чтобы опознать спинку королевского трона. Выглядел Артур взъерошенно и недовольно:

-- У меня приём, -- сердито сообщил он шёпотом.

Я заметила, как дядя пышно разодет, только когда он поправил съехавший набок обруч из драгоценных металлов разного цвета, свитых в изысканный узор -- очевидно, малую корону. Судя по всему, бедолаге пришлось скатиться за блистательное сооружение, когда я "настояла" на контакте. Однако, у меня были веские причины.

-- Извини, но это срочно, -- сказала я. -- Мне немедленно нужно в тюрьму.

Очевидно, я была близка к тому, чтобы поколебать всегдашнее добродушное спокойствие юного принца, но он всё-таки удержал себя в руках, лишь прошептал с едва заметным налётом сарказма:

-- Пятнадцать секунд потерпишь?

-- Конечно.

Артур не разорвал контакта, хотя и не удерживал его, так что связь повисла только на ниточке моей воли. Это было похоже на добровольное наблюдение, которое мы несколько раз практиковали с Морганой -- второй человек мог быть свидетелем происходящего незаметно, без обычного для козырной связи радужного сияния.

Перед тем, как удалиться, принц почтительно попросил у кого-то прощения, и я увидела, что в тронном зале находилась делегация каких-то богатых людей, возможно, послов. Я слегка устыдилась -- момент был действительно на редкость неподходящий. Но что поделаешь? Обратиться мне было больше не к кому, так чтоб срочно и в замке. Я, правда, даже не подумала о Моргане, но та наверняка либо была вместе с Диланом, либо сделала бы всё возможное, чтобы меня задержать.

-- А ты что, сидишь на этом троне? -- удивилась я, как только Артур закрыл за собой боковую дверь.

-- Нет, на пуфике рядом, -- ответил он, закатив, глаза. -- Ты за этим меня вызвала?

-- Конечно, нет. Проведёшь?

Артур протянул мне руку. Впервые за время нашего знакомства он показал характер, хотя я, безусловно, сама напросилась. Однако, вместо того, чтобы негодовать, дядя всё же шёл навстречу, выполняя мои просьбы. Это заслуживало признательности, так что, оказавшись в небольшой комнате за тронным залом, я искренне сказала:

-- Спасибо. И ещё раз прости. Там просто Дилан, а я не знаю, как туда попасть.

-- А где ты была?

-- В Тир-ар-Неале.

-- Ясно. В общем, выйдешь сейчас через вторую дверь, потом в большой коридор, и налево. Можешь пойти по замку, а можешь по двору. Мы сейчас в северном крыле, а тебе надо в восточное, которое примыкает к горам, и в подземелье, по центральной лестнице вниз два этажа, потом снова налево до упора, и там справа будет тюрьма. Найдёшь?

-- Да, конечно. Ещё раз спасибо.

Я приложила руку к сердцу в знак благодарности, а дядя в ответ покачал головой, но уже добродушно, очевидно, простив меня. Он поправил волосы над короной и вернулся в тронный зал, а я отправилась по коридорам в местные застенки.

В соседнем северо-восточном крыле я обнаружила фехтовальные и другие спортивные залы. Внизу занимались офицеры. Ну что ж, значит, есть с кем и где поразмяться при случае.

Я прошла две угловые башни, похожие на ту, что вела в наше жилое крыло, но отделанные каждая по-своему: северо-северо-восточная в чёрно-янтарных тонах, а восточно-северо-восточная -- в серебристо-графитных.

В восточном крыле наблюдалась активность челяди -- ходили люди в униформе и без, носили разные предметы, от стопок белья до коробок с инструментами. На меня поглядывали немного удивлённо, но почтительно кланялись и шли дальше по своим делам. Да и отделка тут была попроще: стены без узоров, двери без резьбы, а полы без ковров. Очевидно, это было служебное крыло.

Тюрьма находилась достаточно глубоко -- воздух в подземелье был прохладным. Нужный мне коридор оканчивался тупиком, а проход справа преграждала солиднейшая решётка гномьей работы, за которой сидели двое охранников. При виде меня они встали по стойке смирно и бряцнули кулаками по груди. Однако, когда я изъявила желание войти, один из них автоматически сказал: "Не велено!". Я прожгла его возмущённым взглядом.

Второй охранник явно сомневался -- видимо, был сообразительней: ведь начальник тюрьмы не чета принцессе из королевской семьи. Можно было, конечно, вкратце объяснить и второму, кто здесь главный, но, как правило, даже самые разумные слова не могли убедить человека, неохотно пользующегося своим умом и боящегося принимать решения. Так зачем тратить на какого-то болвана драгоценное время? Я просто властно рявкнула:

-- Открывайте немедленно!

И это, как всегда, сработало. Дело в том, что убедительно раздавать приказы мог далеко не каждый -- такие сообщения подкрепляются волевым нажимом, который нельзя сымитировать. Обычно этим умением владеют лишь люди, наделённые действительной властью, поэтому младшие чины автоматически повинуются. Если бы они стали рассуждать, логика была бы примерно такой: орать, как начальник, может только начальник. Но я подозревала, что подумать они совершенно не успевали, а подчинялись на инстинктивном уровне -- именно так управляет стаей альфа-самец, подавляя своей волей других, точнее, они просто чувствуют, что слабее, и уступают.

-- Проведите меня к заключённому, -- распорядилась я уже с меньшим нажимом, оказавшись внутри.

Первый охранник снова хотел было возразить, но второй, видимо, уверившись в моих правах окончательно, забрал ключи и пригласил меня следовать за ним.

Стены коридоров от самого входа представляли собой гладко обтёсанный камень, покрытый толстым слоем видрина, блестящего в свете соласов. Я спросила:

-- А где Дилан?

Раз вся тюрьма была изолирована против Козырей, он мог оказаться где угодно в её пределах. Но мой провожатый кивнул головой вперёд по курсу, видимо, туда, куда мы шли.

-- Тогда давай поскорей, -- вздохнула я, и тот ускорил шаг.

Мы прошли по коридору вглубь горы, миновав несколько обитых железом деревянных дверей, и упёрлись в поперечный туннель. Вход в него перегораживала ещё одна решётка. Охранник открыл её и снова запер за нами. Туннель уходил в обе стороны, и тут было ещё холодней. Мы повернули налево, туда где горел единственный солас. Это и была наша цель.

Достигнув двери, тюремщик постучал, но, повинуясь моему резкому жесту, не стал дожидаться ответа, а поспешно отпер дверь. Я стремительно вошла в камеру, опасаясь обнаружить худшее, и застала немного странную картину: Дилан отряхивался со зверским оскалом, будто только что поднялся с пола, а губы Бресанта были изогнуты в едва заметной ухмылке. Увидев нас, оба приняли невозмутимое выражение лиц, но у меня сложилось впечатление, что Дилан пытался избить пленника, а тот либо отразил, либо вернул удар телом так, что тот сам свалился -- среди боевых искусств Земели были стили с подобными приёмами. Я тоже усмехнулась про себя -- как-то от сердца отлегло.

-- Что ты здесь делаешь? -- раздражённо спросил Дилан.

-- Мне нужно поговорить с ним о завтрашнем Совете, -- я была сама любезность.

Дилан враждебно уставился на меня. Ему явно хотелось отказать, но я сознательно не давала повода -- говорила настойчиво, но вежливо:

-- Сейчас и наедине, пожалуйста.

Не найдя, что возразить, и, видимо, решив, что закончит позднее, Дилан пожал плечами и молча вышел из камеры. Охранник запер дверь с той стороны и отошёл. Бресант наблюдал за всем этим с непроницаемым лицом.

В камере стояла табуретка, видимо, принесённая Диланом. Должен же он был как-то утвердить своё превосходство над пленником. Значит, мне не стоило её использовать. Я уселась на пол напротив Бресанта, скрестив ноги так же, как он, в позе полу-лотоса.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Всё-таки впервые встречались лицом к лицу. И хотя мой визави был закован в цепи, от него веяло скрытой силой, а во взгляде читалась несгибаемая воля. Нужно быть полнейшим болваном, чтобы надеяться что-либо выбить из такого человека пытками -- этот дух был твёрд, как алмаз. Даже мне в его присутствии стало немного не по себе. Впрочем, я пришла по делу, и, не мешкая, приступила к нему:

-- Он пытался выбить из тебя сведения?

Бресант лишь поднял бровь в некой смеси пренебрежения и насмешки. Похоже, происходящее его забавляло. Ну и ну!

По крайней мере, никаких пыточных инструментов видно не было. Конечно, у Дилана в одежде была куча ножей, которым он, наверняка, знал не один извращённый способ применения, и до этого, несомненно, дошло бы, не появись я вовремя. Осталось только сообразить, как предотвратить дальнейшее развитие ситуации.

По опыту я знала, что пытаться вразумить подобных ребят бесполезно, можно только подчинить, но для этого нужен был другой, более сильный самец. То есть, я могла скрутить их в бараний рог или побрить налысо шпагой, но даже с клинком у горла они отказывались верить, что у женщины хватит духа причинить им вред. В большинстве случаев это было действительно неоправданно, а Дилана мне тем более не хотелось калечить -- всё-таки он выполнял важную функцию в государстве. Артур, похоже, не обладал достаточным авторитетом, раз его вчерашний запрет игнорировался. Оставалось попробовать лишь внушение, надавить на слабые места, хоть немного поколебать.

-- Я попытаюсь его отвадить... -- сказала я с сомнением.

Однако Бресант неожиданно заявил:

-- Не беспокойся об этом, переживу.

Я испытующе посмотрела ему в глаза. С одной стороны, я и правда не видела гарантированных способов решить эту проблему, а с другой, могла ли я просто оставить человека на произвол излишне рьяного военачальника? Однако, во взгляде Бресанта, как и в его голосе, была такая уверенность, что я как-то разом успокоилась -- раз сказал, значит так и есть. Чёрт, давненько мужчина не снимал с меня забот!

-- Ладно. Завтра в полдень должен состояться Совет. Тебя приведут туда. Если не получится убедить родню, я подумываю устроить тебе побег прямо оттуда. Тюрьма, на первый взгляд, не очень охраняется -- достаточно вырубить двух охранников, и путь открыт. Но тут могут оказаться магические механизмы блокировки. А снаружи проще воспользоваться Козырем, все вещи будут рядом и не придётся снимать эти цепи. Ты знаешь, куда хотел бы отправиться?

-- В Тир-Теренгире. Мне нужно восстановить руку.

-- Но там тебя сразу найдут!

-- Ты спросила, куда я хочу. Может быть, вместо домашнего ареста они согласятся поместить меня обратно в скованном виде? Я предпочёл бы лежать и лечиться там, чем сидеть без дела в этой тюрьме. Правда, у них нет причин идти мне навстречу.

-- Мы с Корал тебя поддержим. Хотя рискуем оказаться в меньшинстве. Но можно задействовать дипломатические соображения, -- я пояснила, -- твоё происхождение.

-- Я всю жизнь держал родословную в тайне... --Бресант задумался буквально секунд на пять. -- Но рано или поздно, приходится чем-то жертвовать.

Он так быстро принимал судьбоносные решения! Почему-то мне вспомнился сон в Бабалоне, и по спине прошёл озноб.

-- Ты не знаешь, где твои вещи? -- перешла я к следующему вопросу.

-- Вероятно, у Морганы. В первый день она задавала мне вопросы о шпаге и о видриновой шкатулке.

-- Мы узнали, что Давид, сын мэра, проиграл её в клубе. Так что подробности можно рассказать. И про омру тоже, если это не вызовет новых вопросов. Они предполагают, что ты либо набрал её под Тир-фо-Туином сам, либо купил в городе из-под полы. Только про фигурку Единорога и перстень известно точно.

-- Что именно?

-- Ну, что перстень дала тебе Корал, а фигурку сделал её мастер-гном по заказу Единорога же, -- его бровь слегка приподнялась в удивлении. -- Ты не знал?

Бресант покачал головой.

-- Я не стану ничего говорить о Единороге, ни тебе, ни им -- никому. Прости. Это не мои тайны. Но я поклялся их хранить.

-- К сожалению, этот вопрос интересует их чуть ли не больше всего. Я ведь уже рассказала, что она нам помогла, и что ты с ней заодно -- я это видела в Зеркале Истины. Так что прости.

Бресант пожал плечами и сказал:

-- Неважно. Каждый делает то, что должен. Если им не понравится мой отказ отвечать, так тому и быть. Но малозначительные детали я действительно могу рассказать.

-- Главное, что их беспокоит -- твои намерения по отношению к Авалону.

-- Я вам не враг.

-- И ты сможешь подтвердить это под присягой?

-- Да.

Ну, хоть какая-то линия защиты нарисовалась!

-- Ладно, будем надеяться, что им этого хватит, чтобы немного успокоиться.

Я обозрела камеру. Зацепиться было не за что, ни взглядом, ни чем-либо ещё. Невесёлое место, разве что медитировать и оставалось. Или развлекаться с Диланом.

-- А всё таки, -- кое-что я хотела узнать не только ради планов побега. -- Если бы тебя отпустили, или вообще не поймали. Вылечив руку, куда бы ты отправился? То есть, ты нас сопроводил, и на этом всё? Или... мы бы ещё увиделись?

На последней фразе мой голос внезапно чуть не дрогнул, но я сдержалась. Чёрт, похоже, Моргана не была совсем уж неправа. Конечно, речь не шла о влюблённости, но этот человек меня действительно заинтриговал. Он был мне куда интересней родни, и я не хотела, чтобы история на этом закончилась. В конце концов, подобные видения не каждый день случаются, а люди -- и подавно. Варвара[2] таки попалась на любопытство.

Увлёкшись рефлексией[3], я не сразу заметила, что Бресант долго не отвечает. Взгляд его был обращён внутрь -- похоже, он подыскивал слова. На это у него ушло гораздо больше времени, чем на выбор стратегии выживания, но наконец он вымолвил:

-- Я хотел бы остаться здесь.

-- Ты имеешь ввиду в Авалоне? -- Варвара внутри меня ликовала.

-- Да.

-- А чем ты хочешь тут заняться?

-- Пока не знаю, -- он едва заметно вздохнул. -- Но моё место здесь.

-- Так может, тебе попросить убежища или что-то в этом роде?

-- К сожалению, не выйдет. Потребуется присяга на верность, а я уже служу... другому повелителю.

-- Единорогу?

Бресант лишь молча смотрел на меня. Он не отрицал, но и не признавался. Однако зрачки его чуть заметно расширились. Значит, она была для него важным существом. Но понимал ли он, что отвечает, не отвечая? Иначе ему достаточно было бы отвести взгляд... Я решила проверить, кинув пробный шар:

-- Извини. Я понимаю, что твой язык связан обещанием, но мой-то -- нет.

Бресант лукаво усмехнулся. Хотя это громко сказано -- вся его мимика была образцом минимализма, кроме движений правой брови. Впрочем, это не походило на природную неподвижность -- просто он держал эмоции под очень строгим контролем. А значит, каждое их проявление чётко дозировано, и оное можно считать за ответ.

Ну что ж, кажется, между нами состоялся негласный уговор: я узнаю всё, намёки на что мне хватит ума понять. Правда, предъявить своё знание никому не смогу -- по большому счёту, это будут лишь мои догадки. Что ж, умно!

-- И всё же, если придётся бежать, куда ты подашься? Я к тому, что нужно нарисовать Козырь отправной точки и привести туда пегаса. Он так и остался в Тир-Теренгире.

Уголки глаз Бресанта тронула тёплая улыбка.

-- Его зовут Робан. Но он вряд ли тебя подпустит...

-- Я к нему уже подходила, когда искала тебя, -- в его взгляде мелькнуло недоверие. -- Я умею находить общий язык с животными. Так откуда начнём?

Бресант снова задумался, но ненадолго:

-- Я не собираюсь бежать.

И вновь мною овладели противоречивые чувства: с одной стороны, моё стремление помочь ему упиралось в тупик, а с другой, я испытывала облегчение -- эта загадка не уплывёт от меня.

-- А если Совет не освободит тебя? Останешься в тюрьме?

Он пожал плечами:

--Будем решать проблемы по мере поступления. Ты ведь сможешь помочь мне бежать и отсюда, если понадобится?

-- В принципе, да. Просто с Совета будет легче. Тут придётся оглушить пару охранников, выбраться из-под видринового покрытия, обезвредить возможные магические ловушки... -- стала перечислять я.

Но Бресант меня мягко оборвал:

-- Если ты сможешь добыть мне ключ от этих цепей, с остальным я справлюсь сам.

-- Да, конечно, -- согласилась я немного растерянно.

Кажется, я перестаралась -- даже как-то неловко стало. И почему я решила взять шефство над этим парнем? Наверное, по привычке: на Отражениях вечно я всех спасала из чувства ответственности более сильного за окружающих, но тут... Давно не встречала людей, которые сами решали свои проблемы, даже если им предлагали помощь. Мне оставалось лишь расслабиться и предоставить ему использовать шанс, который давал Совет Крови. Хотя, откровенно говоря, к такому повороту я была неготова. Но это уже мои личные заморочки.

-- Ладно, -- вздохнула я, поднимаясь. -- Похоже мы всё обсудили. Увидимся завтра?

-- Не хочешь забрать подвеску?

Он закрыл глаза, повёл головой, и мой знак Солнца-Луны проявился у него на груди. Я заколебалась:

-- Я пока не могу вернуть тебе руку...

-- Неважно. Забирай. Она скрыта только визуально, так что Дилан может ненароком зацепить.

Мне пришлось подойти к Бресанту вплотную, чтобы снять цепочку с его шеи. И пока я расстёгивала замок, моё тело неожиданно потянуло прислониться к телу напротив, как будто под воздействием гравитации. Разумеется, я удержалась, но мне не понравилось такое своеволие со стороны своей материальной оболочки. Однако я списала это на ауру мощи, которая окутывала Бресанта, и сделала себе "заметку" на будущее следить за инстинктами. Все мы люди, и ничто животное нам не чуждо, но его лучше держать под контролем, дабы не уподобляться братьям нашим меньшим. Я не один век работала над собой и понимала, как важно, когда ты владеешь импульсами, а не они тобой. И не имеет значения, идёт ли речь о физическом притяжении, вспышке эмоций или жажде власти -- последствия всегда разрушительны, разница только в масштабах: война в Амбере и Хаосе, разругавшиеся в клочья семьи или просто "несчастная дура с сердцем и без ума"[4].

-- Спасибо, -- сказала я, надевая цепочку на себя.

Всё-таки у меня на душе полегчало, когда подвеска вернулась на место. Словно частичка Лея снова была со мной. И в то же время металл ещё хранил тепло Бресанта (даже жар!), будто я всё-таки прикоснулась к нему. Поразительно, как ему удаётся сохранять такую температуру тела, сидя неподвижно в довольно прохладной камере? Должно быть, постоянно выполняет какие-то энергетические упражнения. Непонятно, о чём думает Дилан, оставляя человека полуголым при такой температуре. Воспаление лёгких или других органов было бы более жестоко, чем пытка. Хорошо, что Бресант и в этом вопросе мог сам о себе позаботиться.

Я подошла к двери и постучала. Охранник не замедлил явиться и выпустить меня.

-- До завтра, -- попрощалась я и вышла.

Когда мы снова оказались в служебном коридоре, я спросила:

-- Где сейчас Дилан?

Тюремщик кивнул на одну из дверей ближе к выходу. Что-что, а лишнего эти ребята не болтали, значит, выучка у них неплохая. Мне же предстояла нетривиальная задача попробовать достучаться до махрового шовиниста.

Дилан сидел в небольшом кабинете, изнутри обитом некрашеным деревом. Таким же был стол, кресло, пара стульев и лавки у стены. Поверх сидений и на полу лежали шкуры животных.

-- Уютно тут у тебя, -- сказала я искренне, поскольку действительно любила охотничьи интерьеры.

Брови Дилана, задравшиеся было кверху при виде меня, словно вопрошая: "Чего ещё хочет от меня эта женщина?" -- после комплимента сели на место. Оказывается, наш военачальник был падок на лесть! Но не спешил это показывать:

-- Стараемся, -- ответил он с нарочитой небрежностью.

И всё же, мне явно удалось зацепиться, протопив небольшую брешь в ледяной стене его презрения к слабому полу. Теперь необходимо было развить успех, насколько возможно.

-- А шкуры чьи?

-- Тут есть горные львы и волко-медведи, пара лис, и вон там зубр. Сам бил!

Конечно, он не мог не похвастаться, на то и был расчёт.

-- Я вижу, ты знатный охотник. Это всё водится в местных лесах?

-- Львы и лисы тут, зубр на равнине за горами, а волко-медведи из другого отражения. Там куча подобного зверья. Я туда специально езжу охотиться.

Я слушала, уважительно кивая головой. Но не помешает узнать и кое-что полезное:

-- А дерево не гниёт тут? Кажется, сыро.

-- Нет, тут просто прохладно, но сухо. Под деревом видрин, он ничего не пропускает.

Чёрт, всё-таки Козырем тут не воспользуешься, нужно выходить в коридор. Хотя, с другой стороны, отличное убежище, если не хочешь, чтобы кто-нибудь из родичей тебя беспокоил. Похоже, Дилан иногда так и делал -- одна из лавок была широкой, и лежащая на ней шкура зубра как раз послужила бы неплохим спальным мешком.

По-хорошему, в этом месте стоило бы попросить дать заключённому одеяло или хотя бы рубашку, но это, скорее всего, исчерпало бы тот небольшой кредит терпимости, который мне удалось добыть. Если Бресант не замёрз до сих пор, значит мог обойтись, а у меня ещё были другие задачи в этой беседе. Так что я спросила о другом:

-- А зачем всю тюрьму залили видрином?

-- Ну как, чтоб заключённые не сбежали по Козырю.

-- Нет, я понимаю, в камерах, а в коридорах и кабинетах зачем?

-- Хм! А это чтобы тюрьму можно было запечатать при бунте. Тут есть ещё и дверь на выходе с аварийной кнопкой. А если внутри не останется ни одного охранника в сознании, но будут присутствовать заключённые, она автоматически закроется, и всё.

-- А как она определяет, кто охранник, а кто заключённый?

Я очень аккуратно играла дурочку, но, похоже, это срабатывало -- хоть и без большой охоты, но Дилан всё же пояснял:

-- Ну известно как -- при помощи меток: у охраны -- свои, у пленных -- свои.

Я не рискнула спрашивать, что это за метки, дабы не вызывать подозрений -- если понадобится, я и сама смогу обнаружить любой магический предмет. Вместо этого я "запутала след" вопросом, уводящим в другую сторону:

-- Получается, если охрана по какой-то причине покинет свой пост, пока в тюрьме есть заключённые, они окажутся замурованы?

-- Вот именно! --Дилан самодовольно ухмыльнулся.

Я лишь оценивающе закивала, не желая вдаваться в подробности.

Выходит, из тюрьмы бежать не так-то просто. Нужно будет уточнить у Артура, как именно работает механизм -- возможно, королевская кровь отпирала и эти двери, тогда без моей помощи Бресанту при побеге не обойтись, если до того дойдёт.

Однако, Дилан как будто вспомнил о своих предыдущих планах, потому что наш разговор ему внезапно наскучил.

-- А что ты собственно хотела? -- не блистая любезностью, спросил он.

Я тоже не особо наслаждалась беседой, и уже выяснила то, что хотела.

-- Где его вещи? -- спросила я, указывая в сторону камеры. -- Он должен быть прилично одет на Совете. И я хочу сама осмотреть его сумку и шпагу.

Дилан насторожился, и я заговорщицки ему подмигнула:

-- Вдруг нарою какую-нибудь полезную информацию, пока их ему не вернули, в случае чего.

Тот хмыкнул, принимая моё объяснение.

-- Одежда тут, завтра отдадим. А сумка у Морганы.

Однако, он кое-что опустил.

-- А шпага?

Дилан неохотно встал и открыл шкаф у задней стены, где висело несколько различных клинков, демонстрируя мне их, но не предлагая. Пришлось наглеть -- хоть как я не любила это дело, а подхваченные у Морганы приёмы иногда спасали.

Я подошла и протянула руку к шпаге Бресанта, невинно улыбаясь.

-- Я возьму её? -- и не дожидаясь ответа, сняла оружие с крючка.

Судя по выражению лица, Дилан был инстинктивно против, но не находил, что возразить. А я, не обращая на это внимания, заткнула шпагу за пояс по другую сторону от своей и снова радостно ему улыбнулась. Напрягшиеся было плечи Дилана расслабились -- он сдался. Вот и хорошо.

-- Спасибо, -- я ещё раз подкрепила его сговорчивость "плюшкой".

Оставалось лишь одно дельце, и я позволила себе сделать вид, что ухожу, но потом обернулась и заговорила доверительно, дожидаясь, пока каждая фраза просочится и вызовет нужный отклик:

-- Слушай, ты же опытный воин, -- гордость. -- Разве ты не видишь, что этот парень не из тех, что колются, даже под пытками? -- признание первого вынуждало допустить возможность второго. -- Не глупи, ты его только покалечишь, а дойдёт до дипломатического инцидента с другим Двором -- как думаешь, чью голову они предложат на блюде в качестве извинения? -- а теперь пошёл в дело страх, точнее, его младшая сестрёнка -- настороженность.

Ну вот, сомнение посеяно. Я не стала дожидаться ответа, будто мне неважен был результат -- отсутствие давления было необходимо, чтобы внушение "зашло". Оставалось только "запечатать" воздействие, спрятав его другим важным сообщением. Заодно попробуем ещё кое-какие острые углы сгладить.

Я взялась за ручку двери, а потом снова обернулась:

-- Ах, чуть не забыла. Артур просил тебя зайти, как только закончится аудиенция.

-- Зачем? -- удивился Дилан.

-- Не имею ни малейшего понятия, -- безмятежно улыбнулась я и вышла.

Покинув подземелье, я пошла через двор. Приятно было снова оказаться под открытым небом. С удовольствием погрелась бы на солнышке, но нужно было предупредить Артура и попросить придумать для Дилана поручение, которое, по-возможности, удержит того подальше от тюрьмы хотя бы до вечера. А там, глядишь, он и поостынет под действием усталости и моего "вброса".

Для разнообразия мне повезло, и аудиенция как раз закончилась -- двери тронного зала открылись, когда я вошла в холл, и оттуда появилась вся честная компания. Увидев меня, Артур извинился и отстал, а делегация отправилась по коридору дальше.

-- Слушай, Дилан всё-таки занялся рукоприкладством, как я поняла, -- перешла я сразу к делу. -- Не уверена, что мне удалось его отговорить, да и твой вчерашний запрет, ему, похоже, до соласа. Я сказала, что ты хотел его срочно видеть. Можешь придумать ему какое-нибудь поручение, чтобы занять эту неугомонную натуру до завтрашнего Совета или хотя бы на несколько часов?

Артур внимательно всматривался в меня:

-- Я смотрю, ты всерьёз за этого парня горой. Почему?

-- Я уверена в его невиновности.

-- Но зачем идти против семьи?

-- Святые бессмертные! Почему никто не понимает? -- вспылила я. -- Я не против никого. Я за правду. Дилан мне -- не семья. А парень не расколется. Так зачем калечить человека из-за паранойи? И даже если Вам плевать на чужое здоровье, как насчёт дипломатического инцидента, который это может за собой повлечь? Он ведь явно -- королевская кровь!

Артур оглянулся в сторону ушедшей делегации -- как бы не услышали мою тираду, но те, к счастью, уже зашли в обеденную залу. Лицо его слегка покраснело, но пока он смотрел в пол, я не могла понять, от гнева или от стыда. Я умолкла, давая ему время собраться с мыслями.

-- Я начинаю понимать, почему отец поставил тебя особняком, -- тихо сказал он, поднимая на меня глаза. -- Каждый раз тебе удаётся так перевернуть мой взгляд, что я чувствую себя полным идиотом.

-- Поверь, я не этого добивалась, -- ответила я так же тихо, остыв. -- Но рада, что мне удаётся до тебя достучаться. По крайней мере пока.

-- Надеюсь, возраст не сделает меня непробиваемым болваном, -- иронично усмехнулся Артур. -- В моём положении очень важно видеть разные стороны. Честное слово, будь я королём, взял бы тебя в советники. Хотя твои заявления требуют обдумывания, я не всегда сразу готов согласиться. Но Дилана пока действительно лучше отправить, есть тут как раз одно дело...

В коридор со стороны жилого крыла вошла Моргана, пышно разодетая, как на приём. Артур обернулся в направлении моего взгляда:

-- Присоединишься? Это послы из Адаберры, богатой страны в соседнем Отражении. У них есть кое-какие полезные ресурсы, так что я пытаюсь наладить торгово-экономические отношения. Помощь прекрасных дам из королевской семьи не помешает.

Сейчас мне было точно не до послов. А вот у Морганы нужно было забрать вещи Бресанта. Она вплыла в обеденную залу, даже не посмотрев в мою сторону, без сомнения, намеренно -- это были её обычные выходки. В другой раз я бы не обратила внимания, но сейчас разозлилась. У меня совершенно не было настроения сражаться с её дурным норовом, убеждая отдать чужие вещи. Так что мне пришло в голову не самое красивое решение -- отчасти в отместку -- использовать этот шанс иначе.

-- Извини, я совершенно не готова, -- я обвела рукой свой походный наряд.

-- Это ты меня извини, что я не предупредил тебя заранее. Мы все были заняты. Может быть, приведёшь себя в порядок и присоединишься чуть позже?

-- Не могу обещать. Я зверски устала и проголодалась, мне бы сейчас пол-кабана без этикета -- и в люлю...

Мы оба усмехнулись, но по-разному, и мне вдруг подумалось, что я сейчас больше похожа на Корвина времён создания второго Лабиринта, чем его собственный сын: я не желала ответственности, налагаемой официальной властью, а для Артура она будто сама собой разумелась. То, что меня затрудняло, вроде обязательного придворного этикета при любом самочувствии, для него было просто частью повседневной и не очень тяжёлой работы. Впрочем, склады характеров у нас были разные, как и химический метаболизм. Будем считать, ему повезло родиться таким, каким нужно в его положении. Главное, чтобы этот баланс сохранился на выходе из мясорубки под названием "жизненный опыт". Я очень надеялась, что он не зачерствеет не только умом, но и сердцем. Ум, безусловно, важен для правителя, но без сердца получится лишь "такой же несчастный дурак"[5].

-- Ладно. А вот и Дилан... -- Артур смотрел в противоположную сторону.

Тот был ещё далеко, только вошёл в длиннющий коридор, и ему предстояло пройти до нас пол-крыла. Однако с меня на сегодня хватило общения с ним.

-- Тогда позвольте откланяться, любезный принц, -- весело сказала я, отвешивая шуточный поклон.

-- С превеликим сожалением, -- расшаркался Артур, поддерживая мою игру.

Нет, классный у меня всё-таки дядя. Жаль, обстоятельства пока не позволяют пообщаться, как следует: у него -- свои дела, у меня -- свои.

[1] Praemonitus Praemunitus - "Кто предупреждён, тот вооружён", латинская поговорка, девиз некоторых разведывательных служб и тайных обществ Земли.

[2] Имеется ввиду поговорка "Любопытной Варваре на базаре нос оторвали".

[3] Рефлексия -- осмысление собственных реакций, мыслей, чувств, действий.

[4] "Дура с сердцем и без ума такая же несчастная дура, как и дура с умом без сердца". (Ф.М. Достоевский, "Идиот")

[5] См. предыдущее примечание