# Дети Янтаря. Книга I. Глава 19. Неожиданности

Вита Алая

Бригита натыкается на несколько сюрпризов

Чтобы не проходить мимо обеденной залы, я снова вышла во двор и отправилась в жилое крыло, первый раз зайдя в него через центральный вход со двора.

С этой стороны здание походило на шикарный пансион. Широкая аллея, кустарник по сторонам, клумбы посередине, терраса с шезлонгами, фонтанчик перед входом, ажурные двери. Огромный холл в багряных тонах уставлен мягкой мебелью, а растения в кадках отгораживают укромные закутки между колоннами. Посередине королевских размеров лестница, словно выточенная из слоновой кости, с позолоченными узорами. Центральный пролёт поднимался на пол-этажа, а боковые крылья выводили на следующий. На каждой площадке был холл, подобный нижнему, только чуть менее заставленный и в других тонах, а с обоих фасадов -- окна во всю стену.

Покои Морганы располагались на моём этаже ближе к этому концу коридора. К счастью, дверь была не заперта: то ли тётя не ждала подвоха, то ли горничная забыла запереть. Так или иначе, это сэкономило мне время на взлом замка или магическое проникновение. Прислуги тоже не наблюдалось, вот и отлично -- никто не помешает похозяйничать!

Интерьерчик был, на мой вкус, жутковатый: гостиная в светло-лиловых тонах бабалонского вечера с мебелью чёрного дерева. Освежало картину только серебро: звёзды на стенах с кристаллами горного хрусталя, ручки и набалдашники, инкрустация растительным орнаментом на мебели, серебряные блюда и вазы со вставками из полудрагоценных камней, а также аметистовый туалетный столик, оправленный в серебро, словно озеро под кованым деревцем с самоцветами вместо плодов и зачехлённым соласом в кроне -- что-то вроде настольной лампы. В общем-то, выглядело шикарно, просто я не смогла бы долго находиться в таком антураже, впрочем, как и Моргана в моём ало-золотом царстве. Мы с ней были, как день и ночь.

В гостиной вещей Бресанта не наблюдалось, и я направилась в кабинет. Однако расположение комнат оказалось зеркальным по отношению к моим покоям, и я попала в спальню. Её я уже видела в зеркале истины, но оказаться внутри наяву... Это было для меня слишком мрачно! Будто гроб вампира какого-нибудь. На всякий случай я заглянула в шкаф и поразилась тому, что там висело уже, ни много ни мало, пять выходных платьев и ещё четыре повседневных. Похоже, тётушка даром времени не теряла! Но там не было того, что я искала.

Кабинет оказался не столь давящим, возможно, из-за отсутствия фиолетового цвета. Там всё было сделано в чёрно-белых тонах с серебром. Одну из стен занимал шкаф, более походивший на витрину для трофеев, чем мой книжный.

Первым делом я на ощупь нашла в нём сейф, подобный моему, но, судя по всему, сама Моргана его ещё не обнаружила -- внутри было пусто, и пластины ключей лежали на месте. Кстати, чуть не забыла про свои! Как раз три дня прошло.

Сумка Бресанта нашлась в одном из нижних отделений шкафа. Я присела на диван проверить, что внутри. Конечно, я не знала изначального содержимого, но видриновой шкатулки точно не хватало. Это было уже нехорошо.

Я решила просканировать местность магическим зрением, не сразу сообразив, что шкатулку мне таким образом не найти. Хотя мало ли что ещё она могла утянуть. Немагические вещи тётушка вряд ли стала бы присваивать. Так я думала, но ошиблась.

Не обнаружив в кабинете неизвестных мне ранее артефактов, я стала искать вручную. В верхнем ящике стола лежал старинного вида кинжал очень изысканной работы. Ручка и ножны были произведениями ювелирного искусства, с золотом, платиной и драгоценными камнями. Кроме того, кинжал был отлично сбалансирован для метания, а лезвие сделано из тёмно-графитной стали фантастического качества. То есть, я понимала, почему Моргана решила его оставить или просто отложить -- вещица была незаурядная, хотя и не магическая. Но она точно принадлежала Бресанту: из той же уникальной стали была выкована его шпага и на рукояти был выгравирован такой же пятилепестковый трискель. Я положила кинжал в сумку.

Больше в кабинете ничего особенного не обнаружилось -- большинство ящиков были пусты, ведь мы вселились совсем недавно и ещё не нажили барахла. Гостиную я осмотрела ранее, пришлось снова идти искать в спальне. Я заглянула в туалетные столики, под кровать, и даже в ванную, но ничего интересного больше не нашла.

Где же шкатулка? Не иначе, как тётушка спрятала её в свою фирменную складку пространства. Это был какой-то хаосский приём, которым я не владела. Но я не собиралась сдаваться. Насколько я знала, эта складка привязывалась к некоему якорю -- небольшому предмету, который Моргана возила с собой в путешествиях, но, поселяясь где-либо надолго, часто оставляла его в своей комнате. В самом деле, не всегда удобно брать с собой даже какой-нибудь брелок. Вот и сейчас она была разодета для посольского обеда, а значит, этот предмет вряд ли при ней, остаётся его лишь найти.

Логика подсказывала, что якорь должен был находиться в спальне. Глефы я нигде не видела, значит, она в складке. А иметь оружие под рукой во время сна было для Морганы вопросом профессиональной привычки. Вот ведь ирония: я была воином, но могла себе позволить спать без кинжала под подушкой, а она -- нет.

Я внимательно осмотрела предметы на и в туалетном столике. Моргана не стала бы привязывать складку к стационарным вещам вроде мебели или светильников. Предмет должен быть небольшим, таким, который легко забрать с собой, но не часто используемым -- вряд ли стоило пудрить носик замочной скважиной сейфа.

Кстати, о пудрении носика! Я нашла в нижнем ящике прикроватной тумбочки складное зеркальце Морганы из резного дерева трёх цветов, которое помнила уже лет двести. Она утверждала, что это просто безделушка, но зачем её хранить так долго человеку, лишённому сентиментальности? Похоже, я нашла якорь.

Мне ещё не приходилось взламывать такое хранилище, взлом вообще был скорее по части тётушки. Но тут придётся постараться.

Я изучила пространство при помощи магического зрения и обнаружила аномалию. Это действительно напоминало складку в ткани. Кстати, сама ткань пространства тут была шикарная. На Отражениях толщина и плотность страдали неравномерностью, как учебное полотно ткача-недоучки. А здесь -- словно толстая парча. Захочешь открыть портал -- места не найдёшь. Не иначе как эту складку Моргана принесла с Земели -- не факт, что ей удалось бы создать подобное здесь. А может, она её за собой таскала ещё из Хаоса, там-то пространство было вообще кусками, и нормально проходить через стены, по рассказам отца.

Я попробовала запустить туда руку, как это делала Моргана, но у меня ничего не вышло. Вспомнив, как кусочек омры помог мне открыть портал на Земеле, я поднесла туда руку с кольцом. Складка ослабла, но недостаточно -- я что-то нащупала, однако рука всё-равно не проходила. Тогда я достала янтарики из мешочка и соорудила нечто вроде распорки: зеркальце положила на тумбочку в открытом виде, по сторонам поставила кусочки омры, на зеркальце -- фигурку Единорога, рожек которой, как оказалось, буквально протыкал пространство, и полезла туда рукой в перстне. Это сработало!

Заглянуть внутрь не представлялось возможным, так что приходилось действовать на ощупь. Я осторожно пошарила внутри, чтобы не напороться на лезвия глефы, но она лежала посередине, так чтобы удобно было сразу схватиться за рукоять. Чуть дальше я нашарила искомый кристаллический прямоугольник, и, вынув его на свет божий, ахнула -- внутри шкатулки лежал Рубин!

Какое-то время я переваривала находку, сев на кровать. Откуда он у неё? Не иначе как именно за этим Корвин посылал её к Кори. Пройти Лабиринт в Камне было важно для того, чтобы защититься от Лабиринта с Логрусом в любой ситуации, и он наверняка захотел бы обезопасить дочь. Но отдать ей артефакт, за который два Полюса воевали со времён сотворения Амбера? Конечно, Моргана не жаловала ни тот, ни другой, но Глаз Змеи давал такую власть, которую не стоило вкладывать в своенравные руки. О чём же Корвин думал? Вряд ли великий правитель мог позволить себе подобную беспечность даже из отеческих чувств.

Носить Камень при себе было опасно, потому что он усиливал магические способности и ускорял личное время за счёт жизненных сил владельца. Хотя шкатулка из видрина как раз должна была решать эту проблему, и в Авалоне наверняка имелись другие подобные. Однако Корвин не взял его с собой, потому что сам не знал, куда отправлялся, а рисковать этой магической реликвией было бы глупо. Стоило ожидать, что он спрячет её в надёжном месте, и дупло Дараха у изначального Лабиринта вполне подходило. Но по всей логике, Рубин там и должен был остаться после того, как Моргана пройдёт Лабиринт в Камне, а делать это, по той же логике, следовало на месте.

Так как же Глаз Змеи оказался у неё? Вряд ли Моргана могла забрать Камень у Кори силой -- он бы сразу забил тревогу. Значит, либо она использовала хитрость, либо попросту выкрала его. И даже если Корвин вдруг так рискованно расщедрился, вряд ли кто-либо ещё должен был об этом узнать, кроме Кори, иначе могла возникнуть междоусобная распря за власть. Так или иначе, нахождение Рубина у Морганы, скорее всего, было тайной, а это значило, что у меня внезапно появилось средство воздействия -- способ заставить Моргану сменить свою позицию относительно Бресанта на завтрашнем Совете. Вот это удача!

Однако, в таком случае Рубин придётся экспроприировать, иначе тётя его перепрячет, и я ничего не докажу. Конечно, это ещё менее красиво, чем отбирать у неё самовольно присвоенные чужие вещи, но в данной ситуации не приходилось брезговать ничем. Забрав трофеи, я отправилась в свои покои, благополучно никем не замеченная.

Первым делом я заказала обед, а пока его готовили, решила изучить содержимое сумки Бресанта. Конечно, рыться в чужих вещах было неприлично, но не стоило отставать от тёти в вопросах осведомлённости, иначе бы я не полезла, несмотря на любопытство.

В основном там лежали всякие походные мелочи вроде складного ножа, спичек, соли и специй. Две пары носков, дорогой шёлковый шарф и плотные перчатки.

Особый интерес представлял собой кожаный кошель с мелкими драгоценными камнями -- очевидно, запас денег. Сами по себе камни были как камни, но там лежало также два перстня: платиновая печатка с вензелем "Б" и пятизубой короной, а второй -- из неизвестного мне светло-жёлтого металла с тёмным непрозрачным камнем.

Печатка была, очевидно, наследием времён правления Бресанта, о котором рассказывала Корал. А вот невзрачный с виду камень во втором перстне оказался весьма необычным: пока я его разглядывала, пытаясь определить породу минерала, он прояснился и начал переливаться разными красками. Камень расцветал всё ярче прямо на глазах, пока не превратился в блистающий радужный водоворот. Почувствовав, что меня затягивает туда, я поспешно отвела глаза и ощутила, что воздух в комнате посвежел, словно насытился озоном. Преинтереснейшая вещица!

Я посмотрела на загадочный артефакт магическим зрением, но не смогла ничего разглядеть -- мне просто не удавалось сфокусировать взгляд на камне. Когда же я сосредоточилась сильнее, чтобы пробиться через этот "отвод глаз", то вообще ослепла на несколько мгновений, в магическом смысле, конечно. Пришлось оставить попытки.

Зато я обнаружила, что несколько камешков в кошеле также обладали слабыми магическими свойствами, скорее всего, трансформационного характера -- очищение воды, нейтрализация ядов, снятие лихорадки, или что-то в этом роде.

Но самой любопытной вещью в сумке оказался блокнот в кожаном переплёте с золотым тиснением. Он был на три четверти заполнен записями, сделанными, несомненно, рукой Бресанта. Ничто не раскрывает внутренний мир человека так, как его заметки, и я бы дорого дала за возможность их прочесть, но, к сожалению, язык мне был совершенно незнаком. Ясно было только то, что некоторые из них содержали расчёты, а кое-какие походили на стихи.

Были в блокноте и зарисовки, которые я внимательно просмотрела, хотя без подписей мало что поняла. Одни напоминали магические узоры, другие представляли собой какие-то схемы то ли военного, то ли инженерного характера, третьи же были сделаны, по-видимому, просто для красоты: цветок лилии с восемью лепестками, хохлатая птица, скрещённые шпаги, механическая балерина...

Где-то в середине блокнота я нашла и свой портрет! Точнее, это был набросок, не сказать чтобы очень похожий, но затушёванная чёрным половина лица не оставляла сомнений в том, кто на нём изображён. На странице также была многократно наведённая надпись, а под ней несколько коротких строк, словно список -- одни пункты с вопросительными знаками, другие с восклицательными, а третьи без пометок. Внизу страницы был нарисован символ Дао, а поверх него -- символ бесконечности. Хотела бы я знать, что там написано! На Земеле, страницу можно было бы скопировать и изучить позднее, но тут, как и в Амбере, не работала электроника. А переписывать незнакомый алфавит от руки было слишком долго, да и ненадёжно.

Можно, конечно, спросить напрямик, но если это отражение каких-то размышлений, вряд ли я получу ответ. Вся прелесть личных заметок в том, что человек пишет их для себя. В разговоре с другим он никогда не будет столь же откровенен. За исключением самых близких, если повезёт их иметь. Но подобные записи обычно ведут только одинокие люди. Я это знала по себе, потеряв привычку доверять мысли бумаге, пока жила с Леем: мы могли говорить о чём угодно и делились каждой мелочью.

На задней обложке блокнота имелся кармашек, в котором лежала тонкая стопка Козырей. Несколько из амберской колоды: Бенедикт, Рэндом, Жерар, а также Делвин и Санд. Любопытно! Может быть, его странные магические приёмы объясняются тем, что он отпрыск кого-то из последних, а вовсе не Бенедикта? Впрочем, это мы скоро узнаем.

Остальные Козыря были нарисованы в совершенно неизвестном стиле: чётком, выразительном, но крайне скупом, и без цвета -- чистая графика.

С первого на меня смотрела женщина неземной красоты. Сразу было ясно, что она не человек, невзирая на общее сходство, как при взгляде на представителя Дивного Народа. Но она была не из них и выглядела гораздо величественней. Дело было не столько в короне на её светлых кудрях, сколько в выражении тонких черт удивительного лица -- оно было полно запредельной безмятежности. За спиной у неё стояли две молодых берёзки, и весь портрет в целом, казалось, светился. Только глаза у этой женщины были тёмные, но в них как будто сияли звёзды.

Интересно, кто она такая? Супруга-королевна? Возможно, покойная? Или мать? Тогда, возможно, от неё и происходит та "дикая странность" в крови Бресанта? Но из каких же она краёв? Совсем не похожа на дитя Хаоса. Правда, выходцы оттуда могли выглядеть как угодно, но подобная безмятежность не водилась в их репертуаре. О фейнимах и речь не шла -- те походили на богомолов. В общем, я даже не представляла.

На другом Козыре стоял человек в богато украшенных ризах, довольно старый. Похож на какого-то верховного жреца. Духовный наставник? Странно -- я ожидала, что Бресанта учил скорее боец-отшельник, чем глава какой-то церкви. Не говоря уж о том, что ныне он и сам был явно мастером и мог иметь учеников, если бы захотел.

Третий Козырь изображал большой камень, стоящий посреди поля, с двумя берёзами по бокам. Только эти были лет на двадцать постарше. Камень был высоким, с обтёсанными гранями, но неправильной формы. Что-то вроде дольмена, только без видимых символов.

На четвёртом же был нарисован небольшой альков в стене. Ажурная отделка напоминала, опять таки, дворцы Дивного Народа с их искусным переплетением лоз, только эти были не живые, а из чего-то вырезаны и украшены камнями. Обычно подобные ниши служат для установки декораций или мебели, но эта была пуста. Оставалось предположить, что она предназначалось специально для перемещения туда. Я не слышала о подобных ни в Амбере, ни в Хаосе, значит, это был либо отчий дом, либо прежний замок Бресанта. Кстати, его бывшим подданным должно быть известно о сверхъестественных способностях короля. Если он правил так долго, то, как минимум, бессмертие довольно очевидно. Ему наверняка приписывали божественность. Впрочем, это было не в диковинку для нашего брата.

Но кто рисовал эти Козыря? В Амбере после Дворкина это умел делать только покойный Бранд, а затем мой отец, но это был не их стиль. В Хаосе существовали мастера, но, судя по Козырям, которые я видела у Морганы, их школа принципиально отличалась -- примерно, как модернизм от классической живописи. Я никогда не видела Козырей подобных этому. Разве что сама рисовала углём на стене в безвыходной ситуации. Но там у меня просто отсутствовали другие материалы, а тут, похоже, графика была выбрана намеренно. Причём, рисовали их, судя по всему, разные руки но в одной манере. В общем, ещё одна загадка, с ответами на которую мне предстояло подождать неопределённое количество времени.

Я со вздохом вернула блокнот в сумку и пошла искать ей место.

К сожалению, у меня не было такого хорошего тайника, как у Морганы, а в сейф бы сумка не влезла, но добычу надо было куда-то спрятать на случай контр-рейда. Во избежание оного следовало выбрать момент для разговора с тётей так, чтобы ей хватило времени осознать своё положение, но не придумать, как из него выкрутиться или выкрасть Камень обратно. Остальное ей всё равно придётся вернуть владельцу.

Я спрятала шкатулку в сейф и заперла его зарядившимся ключами, сумку Бресанта засунула в дальнее отделение журнального столика, скрытое стенами, когда столик стоял на месте, в углу, а его шпагу пристроила под нижней полкой в шкафу.

До того, как принесли еду, я успела ещё ополоснуться в ванной, а потом надела халат, взгромоздилась на диван, и как следует отвела душу за куском жареной на вертеле баранины с овощами, запив их пинтой отличного выдержанного сухого вина.

После плотного обеда меня разморило, и я уснула. Однако поспать мне дали недолго. Чьё-то присутствие и прикосновение стали к горлу внезапно вырвали меня из сна. Тело послушно сработало: захват, залом, бросок. Я оседлала нападающего, и только тогда продрала глаза.

Это была моя тётушка при полном параде, как была на обеде. Сама выбрала момент для разговора. Я выругалась и слезла с неё, благо кинжал был теперь у меня:

-- Ты таки решила проверить мою бдительность?

-- Где мои вещи? -- прошипела она, рывком садясь.

Похоже, я не на шутку разозлила Моргану, но теперь была моя очередь изображать невозмутимый утёс в бурном море и даже немного позабавиться этим.

-- Ты имеешь ввиду вещи Бресанта?

-- Ты сама знаешь, что я имею ввиду! -- буквально пролаяла она.

Тётя встала и принялась яростно отряхивать юбки. Ей явно не нравился тот факт, что я владела собой, а она нет -- это давало мне преимущества. Она изо всех сил старалась взять себя в руки, но тщетно.

-- Ты о некоем предмете, представляющем собой немалую ценность на всех мировых полюсах? -- подлила я масла в огонь.

Её точёные коготки изогнулись в инстинктивном желании выцарапать мне глаза, но она сдержалась.

-- Где он? Ты не имела права!

-- Кстати, а ты имела? Где ты его взяла?

-- Мне оставил его отец!

Моргана гордо вздёрнула голову, но чересчур высоко, избегая смотреть мне в глаза. Я достаточно хорошо знала тётю, чтобы понять наверняка, что она врёт. Значит, стащила. Хотела бы я знать как, но попытки прижать её к стене на эту тему отняли бы слишком много времени и сил. У меня же была иная цель, и эта ложь лишь помогала туже затянуть петлю.

-- А остальное семейство в курсе?

У неё непроизвольно дёрнулось плечо.

-- Им это знать необязательно! -- фыркнула она, отворачиваясь в попытке затушевать свой тик.

-- Может, и необязательно, -- я откровенно издевалась. -- Но мне кажется, им это будет крайне интересно, и вообще...

-- Что тебе нужно?

Моргана вдруг резко остыла, превратившись из пламени в лёд. Старая мошенница быстро распознала свою же излюбленную тактику и поняла, что ей есть, чем торговаться.

-- Не выступай на Совете против освобождения Бресанта под домашний арест, и я не только никому не скажу, но и верну тебе Камень. Вот только шкатулку я бы тебе посоветовала взять отцовскую. Хотя, возможно, Бресант будет столь благодарен, что согласится оставить тебе эту. Но, как понимаешь, для благодарности сначала нужно получить положительный результат.

Тётя скрипнула зубами, стиснув кулаки и впившись пальцами в ладони.

-- Ты даёшь слово? -- сквозь зубы процедила она.

-- Насчёт Камня -- даю. А шкатулка не моя.

Моргана знала, что моему слову можно верить. Но как же ей не нравилось быть в роли жертвы шантажа! Кроме того, она понимала, что даже если я верну ей Рубин, как пообещала, у меня останется секрет о том, у кого он находится. Это ставило её в зависимое положение и ограничивало пространство для манёвров, а она этого страшно не любила. Даже закусила губу по мере осознания того, как крепко вляпалась.

Глаза Морганы были прикрыты, но ресницы подрагивали. Видимо, холодность была напускной, и по-настоящему успокоиться ей не удавалось.

-- Я подумаю, -- бросила она, резко развернулась и ушла.

Кинжал забыла. Но догонять её мне совсем не хотелось. Пусть придёт в себя. Возможно, поостыв немного, она сообразит, что сделка, по сути, выгодная: ведь Бресант никуда не уходил, а Рубин был бесценным трофеем. Ну а пока не стоило оставлять покои открытыми, на всякий случай. Я проверила двери, и, к своему удовлетворению, обнаружила, что на них есть задвижки изнутри. Придётся закрыться.

Однако как быть, если мне понадобится выйти? Не могла же я сидеть у себя до завтра. На двери был замок, и ключ висел рядом, но запасные наверняка имелись у прислуги, а значит, на него нельзя полагаться. Моргане ничего не стоило раздобыть дубликат, и я не могла поручиться, что она не отыщет тайники -- это тоже было частью её профессиональных навыков. Значит, мне нужен Козырь для выхода, для входа у меня уже, к счастью, был. Пляж был далековато, но для начала сойдёт и он.

Я натянула свежую рубашку -- ту, что сотворила Единорог, уже выстирали, выгладили, и повесили в шкаф. Поразмыслив немного, я решила проветрить и ноги -- надела лёгкую юбку из алого шифона и одно из зашнуровывающихся платьев. Смотрелось неплохо, только лицо портило картину -- со всей этой беготнёй мне было некогда им заняться, хотя можно было бы на ночь прикладывать компрессы с живой водой.

В общем, я раздумала и переоделась: шифоновая рубашка с широкими рукавами под корсет от одного из платьев вместо жилетки и трикотажные юбка-брюки. В общем-то так даже удобней: вроде и в юбке, но можно задрать ногу, если понадобится -- например, через забор перелезть или на лошадь вскочить, а то и "погладить" кого-либо по лицу.

Оказавшись на пляже, я не смогла устоять перед соблазном -- ласковое море так и манило окунуться в волны. Я разделась и сделала заплыв, а потом легла просушиться и немного позагорать у дальней скалы, где ещё было солнце. Разумеется, всё голышом.

Самочувствие у меня было на редкость блаженное, учитывая всё происходящее. Даже странно: утром я была так напряжена и озабочена, потом провернула кучу несвойственных мне интриг, а теперь чувствую себя, как младенец с чистой совестью, и после обеда только и делаю, что валяюсь и отдыхаю...

Однако, перипетии дня на этом не закончились. На меня вдруг упала чья-то тень. Подняв голову, я обнаружила Артура, который тоже решил искупаться после праведных трудов дня и, похоже, слегка остолбенел при виде меня. Но быстро взял себя в руки:

-- Загораем? -- спросил он чересчур бодро, переводя взгляд на море.

Вряд ли он привык видеть голых женщин. Это было крайне некстати!

-- Сохнем, -- ответила я, садясь и обнимая колени руками.

Я постаралась сделать это как можно естественней -- дело ведь было не в моём стеснении, но совершенно не стоило смущать переполненного гормонами юношу видом женских прелестей, вот я и постаралась ограничить их обзор.

-- Ты уже искупалась?

Я предъявила свою мокрую косу.

-- Будешь ещё?

-- Нет, надо кое-что сделать.

-- Ладно. Может, подождёшь? Я быстро.

-- Хорошо, -- согласилась я.

Артур скинул штаны и рубашку и кинулся в море. По крайней мере, он тоже купался нагишом. Но всё же, дабы не искушать судьбу, я оделась, пока он был занят.

Плавал дядя, надо сказать, отлично, да и фигура у него была прекрасная. Прибавить к этому золотой характер -- и получается почти сказочно. Повезёт же какой-то дамочке. Ну или придётся помочь. Я видела, как плохие жёны портят нормальных ребят, а хорошие даже из мутных типов делают мужчин. Конечно, это случалось редко, чаще люди были одного поля ягоды. Но достойных Артура я встречала редко. А тут ещё происхождение. Впрочем, положение Авалона было достаточно высоким -- практически не имеющим равных, так что наследнику можно позволить жениться по любви. Главное, чтобы любовь не оказалась зла.

Пока я так размышляла, прекрасный принц вернулся и вылез из воды. Он плыл слишком быстро, и немного запыхался. Упав на лицом на полотенце, Артур сказал:

-- Сейчас, отдышусь немного.

Он совершенно расслабился, только вздымалась от дыхания спина, на золотистой коже блестели капельки воды, а губы распирала улыбка, которую он, казалось, просто не мог сдержать. Глядя на него, я и сама заулыбалась, хотя понятия не имела, чему радуется он. Словно прочтя мои мысли, дядя промурлыкал:

-- До чего же хорошо!

Просто солнышко какое-то. Я засмеялась. Артур приоткрыл один глаз:

-- Чего смеёшься?

-- Просто так. Мне тоже хорошо.

И мы заулыбались, как два придурка, балдеющие от моря, солнца, песка и ветра. Приятно было с кем-то разделить это ощущение великолепия жизни. Другие часто бывали так озабочены, что я и забыла, когда мне доводилось испытывать подобное в компании. На какое-то время мы затерялись в моменте. Прекрасном, надо сказать!

Спустя какое-то время Артур встал и оделся.

-- Ну что, идём?

-- Идём, -- согласилась я. -- Что там послы?

-- Премьер-министр недавно отбыл. Я послал Дилана его проводить, а заодно проверить слухи о Единороге, --Артур мне подмигнул. -- Он должен вернуться завтра утром. Племянник же короля остался послом. Кажется, Моргана его очаровала, -- он усмехнулся. -- Завтра он идёт выбирать себе резиденцию в городе, а пока погостит у нас. Сегодня Манвин устраивает какую-то вечеринку в нашу честь, как раз познакомлю того с Давидом. Я бы и тебя пригласил, но брат сказал, что будет мальчишник. Хочет впечатлить посла.

Артур забавлялся вовсю, но я-то знала, в честь чего на самом деле устроена вечеринка. Весьма кстати, надо сказать! Если на дядю и произвела какое-то впечатление моя нагота, вечером всё поглотят новые впечатления.

-- Ну а твой день как прошёл?

-- Немного безумно, -- ответила я и добавила: -- Как обычно.

Мы посмеялись.

Какое-то время мы поднимались молча. Потом Артур поделился:

-- Меня немного беспокоит Дилан. Он не подчиняется.

-- Ну у вас ведь тут коллективная ответственность. Ты не обладаешь единоличной властью казнить его или уволить.

Артур задумался, а я решила, что зря морочу юноше голову теорией:

-- Но это неважно. Он реагирует на животном уровне. Ты слишком вежливый, не настаиваешь. А такие люди понимают только превосходящую волю. Конечно, тебе не хватает опыта, но на деле власти у тебя больше. Если ты это ощутишь, сможешь ему приказать так, что он подчинится, и даже вопроса не задаст. Понимаешь?

-- Кажется, да, --Артур задумался, а потом спросил: -- А ты когда-либо правила?

-- Я командовала судном -- это похлеще, в смысле жёсткости приказов. Двор -- другое, там, в основном, интриги. Это стихия Морганы. Но с этим ты и так неплохо справляешься. А вот с людьми вроде Дилана нужно быть не столько королём, сколько военачальником. Немало монархий развалилось, когда правитель не контролировал армию, будучи чисто светским человеком и не умея подчинять воевод. Тут, конечно, незаменим опыт военных действий, но во всех остальных отношениях я тебе такого не желаю...

Моя щека непроизвольно дёрнулась, и внимательный принц это заметил:

-- Это была война? Ты так и не рассказала.

Я вкратце поведала ему свою историю, пока мы преодолевали остаток подъёма.

-- Значит, ты всё-таки была у власти?

-- Если считать супругу предводителя клана. Но, честно говоря, я, наверное, свергла больше королей, чем Моргана захомутала.

-- Захомутала? -- он забавно поднял брови "домиком".

-- Её любимое занятие в веках -- найти влиятельного вельможу, а лучше короля и пристроиться на тёплом месте, потихоньку плетя интриги и управляя всеми из-за кулис. Даже не знаю, чего, по большому счёту, она добивалась. Всех денег на свете не скопишь, а власть не вечна -- Отражения рано или поздно приходится покидать. Порой я думаю, она это делала скорее из врождённой любви к заговорам. Судя по рассказам деда и отца, она у нашего семейства в крови. Только мне вот как-то мало досталось, -- я криво усмехнулась.

-- Мне кажется, ты себя недооцениваешь, -- весело сказал Артур. -- Я тоже не очень люблю интриги, но судя по сегодняшней ситуации с Диланом, у нас обоих не так уж плохо получается, когда обстоятельства к тому вынуждают. Не согласна?

Он лукаво улыбался, и я улыбнулась в ответ:

-- Пожалуй ты прав, в неумении нас не обвинишь. Просто меня вечно берёт досада, когда люди не понимают, как им не то, чтобы правильно, а даже выгодно поступить.

-- А разве не в этом предназначение правителя -- указывать дорогу своим заблудшим овцам, пусть и обманным путём? Нельзя же заставить человека стать лучше или умнее. А наше дело -- добиваться нужных действий всеми доступными способами.

Я посмотрела на дядю с новым уважением. Вот что значит -- рождён на царствие. Он уже в таком юном возрасте нашёл для себя формулу служения государя своим людям через их служение ему. Оставалось только как следует попрактиковаться. Но за этим дело не станет, стояло бы царство.

Хотя мне было интересно:

-- Это отец тебя научил?

-- Не совсем. Он пока не давал мне подобных напутствий. До трона мне далеко. Будем надеяться, что он благополучно вернётся и будет царствовать ещё не одно столетие, а я тем временем смогу поднабраться опыта на Отражениях. Скорее, это смесь того, как он пояснял свои решения, когда считал это нужным, с моими собственными выводами из наблюдений за ним.

-- Ты молодец, -- сказала я от души. -- Вот ещё понюхаешь немного пороха, много духов -- и со временем из тебя выйдет отличный король. Только рано не женись.

-- Спасибо, -- кажется, я его смутила.

Мы уже пересекли двор и подошли ко входу в жилое крыло. Очевидно, он шёл к себе, однако, у меня было дело снаружи.

-- Ну что, приятно повеселиться! -- пожелала я дяде.

Он снова поблагодарил, на этот раз со смехом, и мы расстались.

Я пошла искать удобный для появления закуток во дворе, чтобы нарисовать его Козырь. Остановилась на небольшом круглом пятачке, отгороженном от основной аллеи кустами, в юго-юго-западном секторе двора. В глубине стояла массивная деревянная скамья, а посередине -- маленький фонтан в виде мальчика на дельфине, окружённый розами. Со скамьи было видно центральную башню, Кайр-Ригор, но её рисовать я не стала -- на всякий случай, в конспиративных целях. Взяла другой ракурс -- на юг, где ряд левандров закрывал дворец.

На эту работу у меня ушло чуть менее часа, и я проголодалась, но это было не последнее дело на сегодня. Я козырнулась в свои покои, проверила тайники и съела лёгкий ужин из мясного салата со свежими овощами, пока мне запрягали повозку. Можно было поехать верхом, но возвращаться я собиралась по Козырю прямо к себе, так что лошадь оказалась бы лишним "грузом". Шпагу я оставила дома, взяла с собой только веер. Всё равно, мало кто поймёт, что он боевой.

Итак, ближе к вечеру я покинула замок, впервые -- через главные ворота. Мы пересекли мост надо рвом с мёртвой водой. Она, как зеркало, отражала закатное небо.

Гарнизон, служивший внешней границей дворцовой территории, был построен очень интересно: он напоминал крепостную стену, но в то же время облицовка из разноцветных плиток придавала ему довольно нарядный вид. Впрочем, можно поручиться, что это не просто плитка, а какой-нибудь огнеупорный бронирующий материал, отражающий магию, или что-то в этом роде, судя по тому, как основательно и продуманно тут всё было сделано.

По рыжей кирпичной дороге мы довольно быстро спустились в город, и я заставила кучера повозить себя по парку, который раскинулся со стороны дворца. Осмотрев всё и подобрав в качестве окрестностей для козыряния лесочек ближе к окраине, я отпустила повозку и дальше пошла пешком.

Вскоре мне посчастливилось обнаружить милейшую полянку на берегу реки в окружении плакучих ив, образующих своими ветвями шатёр. На другом берегу высились заросли, так что место было укромное. Единственную сложность представляла собой перспектива -- отойти для рисования удобного ракурса с натуры было некуда, так что пришлось подключить воображение за отсутствием художественной выучки.

Впрочем, Козыря не обязаны быть точными: главное -- ухватить и передать дух места. А если знать его хорошо, достаточно было и символических закорючек, чтобы сосредоточиться и шагнуть, куда надо. Правда, не факт, что таким Козырем сможет воспользоваться кто-то ещё, но мне этого и не требовалось. Так что я ограничилась карандашным наброском -- вечерний свет быстро мерк.

Когда я закончила, солнце как раз зашло, и я с сознанием выполненного долга села отдохнуть в этом замечательном месте. Спешить было некуда, а домой возвращаться не хотелось. Я наблюдала за стрекозами и мошкарой, слушала лягушек и вылетающих на охоту сов, любовалась отражением загорающихся алым, а затем гаснущих облаков в реке.

Неожиданно меня вызвали по Козырю. Я с любопытством потянулась навстречу -- это оказался Мартин.

-- Здравствуй. Ты не занята?

-- Нет. До завтра я совершенно свободна, -- улыбнулась я.

-- Не желаешь присоединиться к нам для партии в бридж?

-- А ты разве не на вечеринке у Манвина? -- удивилась я.

Мартин скривился:

-- Я не люблю подобных мероприятий.

-- Мм, а нельзя во что попроще? Нет настроения напрягать мозги...

-- Что-то все сегодня разленились, -- иронично сказал Мартин, глядя на кого-то из товарищей. -- Тогда в белот?

-- С удовольствием! -- я протянула руку и шагнула на борт.

Мы играли в паре с Дереком, а Мартин с боцманом Сандолой. Это был здоровенный детина с красно-бурой кожей, оглушительно смеявшийся и пивший за троих. Причём, пил он только ром. Для остальных же адмирал откупорил бутыль какого-то редкого вина с густым, терпким, вишнёвым вкусом, которое пилось понемногу, но оставляло столь богатые ощущения, что останавливаться не хотелось.

Мы играли, потягивали "божественный нектар", как окрестил его Дерек, закусывая фруктами с орехами, и немало при этом веселились. То ли дело было в алкоголе, то ли в развесёлом боцмане, но даже Мартин оживился и весело пикировался с последним по поводу карт. Сандола отвечал так, что все угорали со смеху. Он вообще цветисто выражался, и в целом был человеком весьма колоритным.

Однако, вино оказалось коварным, и пока адмирал был занят боцманом, у нас с Дереком шла своя игра из двусмысленных намёков и нечаянных прикосновений в шутливой борьбе за то, кто собирает взятки.

Всё это вместе меня так зарядило, что после очередной партии мне понадобилось проветриться, и я вышла на палубу -- мне нужен был простор и одиночество. Сделав пару дыхательных упражнений, я облокотилась о фальшборт и блаженно остывала под лёгким береговым бризом, любуясь огнями города вдалеке.

Спустя некоторое время ко мне подошёл Дерек. Он молча стал рядом и обвил рукой мою талию. Меня снова приятно обожгло -- такая уж была между нами алхимия, и кто знает, чем бы это закончилось под действием вина и веселья, которым плевать на социальные соображения, но мне вдруг ни с того, ни с сего вспомнился Бресант.

По сравнению с магнетизмом его мощной ауры, жар Дерека показался свечкой рядом с солнцем. Я вовсе не чувствовала себя мотыльком, скорее взрывоопасной массой неопределённого объёма, и возможность выстелить из хлопушки просто меркла в сравнении с потенциалом взорвать сверхновую. Дело было даже не в желаниях: всю жизнь мне приходилось довольствоваться смертными, а тут я встретила человека своего калибра, если не превосходящего -- не только по крови и по силе, но ещё и по мастерству. Так что, хотя между мной и Бресантом даже намёка ни на что не было, я внезапно ощутила, как мелко было бы сейчас поддаться банальной похоти. Мне даже стало немного стыдно.

Но это касалось не только меня -- рядом стоял мужчина, распалённый флиртом, который я сама поддерживала. Мне вовсе не хотелось его оскорбить. Оставалось лишь обратить ситуацию в шутку, в духе сегодняшнего вечера:

-- Что это Вы себе позволяете, сударь? -- весело возмутилась я.

Вслед за этим я выскользнула из-под руки Дерека, попутно захватив её и аккуратно заломив назад. Однако и он оказался не лыком шит: тут же вывернулся, так что пришлось описать сцепленными руками восьмёрку в пространстве и сделать залом посильнее. Тогда Дерек, присев, сделал мне мягкую подсечку, а я упала на спину и, потянув его за руку, перекинула через себя, с упором ногой в бедро. Он перекатился через голову, встал вприсядку и тут же кинулся мне в колени, стремясь провести захват, но я его перепрыгнула. Дерек подло поймал меня за подол широких брюк, но я, крутанувшись для равновесия, уцепилась за ткань выше и дёрнула его на себя. Он кувыркнулся, намереваясь использовать ноги для толчка, но я шагнула в сторону, а он, не теряя времени, поднялся со спины в прыжке, развернулся и снова с улыбкой пошёл на меня.

Это был дружеский спарринг, однако Дерек оказался тренированным бойцом, и на редкость изворотливым, к тому же -- в любом положении находил, как выкрутиться. Мы получали море удовольствия, посмеиваясь при каждом "обмене любезностями". Ведь бой тоже был формой обмена энергией, и вполне подходил, чтобы дать выход возбуждению. Давно я ни с кем не практиковалась, а тем более с мужчиной, который мне нравился, хотя бы и чисто физически, так что это было вдвойне приятно -- всё равно что и рыбку съесть, и в воду не лезть. Впрочем, из-за выпитого вина дыхание было ни к чёрту, и надолго меня не хватило. В конце концов пришлось завернуть Дерека в крендель и сесть сверху. Я ещё прилегла, прижимаясь грудью к его спине напоследок, и прошептала на ухо:

-- Ты же понимаешь, что это единственная форма физического контакта, которая нам с тобой светит?

Смех Дерека перемежался с шиканьем от боли в натянутых сухожилиях, но в конце концов он согласился:

-- Конечно, моя принцесса, как пожелаете. Сдаюсь на Вашу милость!

Мы оба засмеялись и я отпустила его конечности, но не торопилась подниматься.

Тут к нам подошли Мартин и Сандола. Брови адмирала были удивлённо задраны:

-- Что происходит? Дежурный сказал, что на мостике драка.

-- Ну что ты, мы просто разминались! -- сказала я, вставая.

Дерек подтвердил, поднимаясь с палубы. Он разминал заломленные суставы, посмеиваясь, я отряхивала брюки с довольной ухмылкой, так что Сандола, оглядев нас, расхохотался, и немного погодя к нему присоединился Мартин.

Мы постояли все вместе на палубе, ловя ночной бриз и разглядывая огни: в бухте, в Кайр-Ойрен, в Тир-фо-Туин, от которого осталась над водой одна верхушка со дворцом. Дерек угостил меня сигариллой, Мартин с Сандолой закурили трубки. Вахтенный пробил восемь склянок -- полночь, и я решила, что пора и честь знать.

Я распрощалась с моряками, причём каждый из них поцеловал мне руку. Меня это вполне устраивало, поскольку означало, что мне удалось сохранить здоровый баланс между "своим парнем" и высокопоставленной дамой, несмотря на "драку". Даже в поцелуе Дерека было только тепло, и никакой претензии, так что я осталась довольна. Однако в будущем нужно поменьше флиртовать. А то раззадорила парня, понимаешь ли. Не бороться же с ним каждый раз, чтобы сбросить напряжение.

С такими мыслями, я козырнулась к себе в покои, проверила тайники -- всё было на месте -- и завалилась спать.

Имеется ввиду музыкальная шкатулка, в которой куколка балерины с подвижными ногами, укреплённая на спице, описывает круги по мере движения механизма, словно танцует.