# Дети Янтаря. Книга Ii. Глава 2. Поединки

Вита Алая

Тренировочные спарринги между особами королевских кровей

Остаток дня Бресант провёл в отведённых ему покоях -- сказал, ему нужно прийти в себя, только я не поняла, после лечения или после нашего разговора.

Вечером за семейным ужином он выглядел уже более невозмутимым. Поблагодарил всех за возможность восстановить руку, а в остальном ограничился односложными ответами. Такого ажиотажа, как в первый раз, он уже не вызвал -- за месяц все привыкли к мысли о нём, хотя так и не решили, что с ним делать дальше. Наш вынужденный гость тоже не стал поднимать этот вопрос -- очевидно, пока его всё устраивало.

На следующий день я столкнулась с ним утром на террасах, ведущих к морю, когда пошла туда тренироваться. Бресант облюбовал мой любимый участок для своих занятий, и мне пришлось остановиться уровнем выше по другую сторону от центрального спуска, чтобы не привлекать внимания двух приставленных к гостю гвардейцев. Они устроились на скамье над его площадкой и с интересом наблюдали за необычными для них упражнениями. Я же не без удовольствия узнала элементы айкидо -- ниппонской версии тайцзи-цюань[1], которым занималась я.

Бресант не обращал ни на кого внимания, сосредоточившись на очень медленном выполнении комплекса, а вот мне такая толпа в обычно пустынном по утрам месте мешала получить удовольствие в полном объёме. Так что я закончила свои занятия довольно быстро, ограничившись разминкой и коротким комплексом, и тоже подошла посмотреть.

Как правило, столь высокие люди смотрелись комично в округлых стойках, придуманных мелкими восточными жителями Земели, но только не Бресант. Его позы казались очень естественными, движения обладали плавной текучестью, а руки и ноги до кончиков пальцев наполняла энергия. Я могла бы поручиться, что он спокойно отражает атаки любой частью тела даже с завязанными глазами. Но это sapienti sat[2], охранники же улыбались, переглядываясь -- им это казалось лишь забавной гимнастикой. Хотя я не знала никого из мастеров "внешних" жёстких стилей, которые не пришли бы с возрастом к мягким "внутренним" -- конечно, если прожили достаточно долго. В самом деле, зачем прилагать усилия, когда можно использовать силу и вес противника? А заодно улучшать самочувствие в процессе тренировок вместо того, чтобы рвать связки и отбивать суставы.

Я подошла к гвардейцам и жестом отпустила их. Полюбовалась ещё немного движениями Бресанта, но долго наблюдать за тренировкой было неприлично -- чужое внимание всё равно чувствовалось и отвлекало, так же как разговоры или любые активные действия в непосредственной близости. Всё, что мы делаем, создаёт возмущения в пространстве, и адепт "внутренних" стилей учится прислушиваться даже к таким неуловимым изменениям. В боевой обстановке это помогает порой "предвосхищать" нападение противника, но развивается данное умение только в тишине и покое. А вот обычным людям, вроде тех же охранников, невдомёк, что можно и молча кого-либо донимать, "окликая" взглядом или слишком "громко" думая. Вот почему я их и отослала. А сама решила сделать ещё один комплекс из другого стиля. Где-то на первой трети его выполнения Бресант завершил свой, и долго стоял лицом к морю, усваивая набранную энергию -- гораздо дольше, чем это когда-либо делала я.

Тем временем я погрузилась в собственный процесс и заметила, что теперь Бресант наблюдает за мной, только когда закончила. Он кивнул мне с лёгким намёком на улыбку -- то ли приветственную, то ли одобряющую, подошёл и сделал ритуальный поклон. Это было приглашение к спаррингу, и я не могла устоять. Уже лет сто я была лишена удовольствия сразиться с кем-то своего уровня, а тем более -- превосходящего.

Мы закружились в бою, который со стороны мог показаться танцем. Поединок внутренних стилей был лишён явно агрессивных движений, точнее, проводились атаки на жизненно важные органы, но они не выглядели, как удары, а скорее -- как бросок змеи. Контратаки были направлены на то, чтобы лишить противника равновесия, обездвижить или достать его в свою очередь. Только на нашем уровне не выделялось отдельных движений -- каждое предыдущее плавно перетекало в последующее, мы толкали, уворачивались, пытались обойти друг друга, захватить конечности, заломить их и снова уворачивались. Всё происходило стремительно, но мягко.

Я была в восторге от бесконечного потока переходящих друг в друга атак, защит и контратак. Трудно передать, какие ощущения вызывает спонтанный процесс, в котором партнёр всегда находит достойный ответ -- разве что танцоры свободных стилей или музыканты-импровизаторы могли бы меня понять.

Мне даже удалось несколько раз достать Бресанта рукой в область горла и один раз в область сердца -- прямая атака, пронизывающая все защиты, всегда была моей сильной стороной. Зато он явно превосходил меня в цинна[3], но его заломы были настолько мягкими и невесомыми, что, казалось, меня нежно обнимают, и это тоже было признаком высокого мастерства. Как говорил один из моих первых учителей тайцзи: "Противник не должен ничего почувствовать, словно его просто унесло ветром".

Как и принято в тренировочных поединках, мы работали не на поражение, а только обозначали место, где атака проходила, и сразу продолжали дальше, так что сторонний наблюдатель мог вообще ничего не понять, но каждый из нас делал выводы.

Спарринг также был формой своеобразного общения, при котором можно узнать о человеке на уровне тела такие вещи, которые не смог бы логически вывести ум. Скажем так, если в жизни Бресант казался немного бревном, закованным в латы, то в поединке проявлялась вся живость его ума, острота восприятия и неординарный подход к решению проблем. Хотя, иначе мастером и не станешь, потому что боевые искусства не зря называются именно так -- это гораздо больше, чем сумма отработанных до автоматизма приёмов. Можно и обезьяну научить рисовать, но вряд ли она создаст шедевр, подобный Рембрандту или Пикассо (новомодный китч, выдающий себя за искусство, пользуясь невежеством масс -- не в счёт).

Похоже, Бресант тоже получал удовольствие от боя, потому что у него в глазах разгорелись задорные искорки. Мы так увлеклись, что не заметили, как солнце поднялось почти в зенит. Нас отрезвили аплодисменты после особо изящного обмена бросками с перекатами и прыжками друг через друга, окончившегося взаимным заломом конечностей на земле. Оказалось, что на смотровом балконе замка, выходящем на сад, собрались все члены семьи и наблюдали за представлением -- судя по всему, уже довольно давно.

-- Идёмте завтракать, бойцы! -- позвал нас Артур.

Бресант легко поднялся и подал мне руку. Мы поклонились друг другу, и тут я поняла, что действительно зверски проголодалась. Было только одно маленькое "но": мы слегка перепачкались и немного вспотели, так что необходимо было освежиться.

-- Пусть подадут мяса, и побольше! -- крикнула я Артуру. -- Я подойду через полчаса! -- я оглянулась на Бресанта, тот кивнул. -- Мы оба!

-- Хорошо! Ждём вас в жёлтой столовой!

Обычно я плавала до тренировки после утренней порции цигуна[4], но сегодня мне помешало присутствие лишних людей. А сейчас в море мне не хотелось, чтобы не смывать ощущения -- мы ведь обменялись изрядным количеством энергии во время спарринга, и я была не прочь её посмаковать. Но гигиена превыше всего.

-- Пойду приму душ, -- сказала я Бресанту, решив, что это -- меньшее из зол.

-- А я проплывусь, -- похоже, он был противоположного мнения.

Я кивком дала "добро", и мы разошлись.

Гвардейцы, которых я отпустила, ожидали у входа в здание -- видимо, не могли совсем покинуть подопечного. Видя, что я ухожу, они хотели спуститься на пляж, но я велела не нависать у человека над душой.

Я пошла длинной дорогой -- через южное крыло дворца, наслаждаясь послевкусием от нашего поединка. Энергия у Бресанта напоминала припекающее весеннее солнышко, и в то же время осенний тёплый день, раскрашенный разноцветной листвой. С виду и не скажешь, но его цвета -- жёлтый, коричневый и оранжевый, вполне отражали эту суть.

Дойдя до ванной, я решила, что принимать душ слишком долго, и обтёрлась влажным полотенцем. Настроение у меня было отличное, и, повинуясь неясному порыву, я влезла в одно из оставленных Корвином платьев, которое не надевала до сих пор -- лёгкое, полупрозрачное, естественно, красное, с большим вырезом и пышными рукавами. Зашнуровав спереди чёрный, шитый золотом корсет с длинными кружевными полами, я услышала жалобное урчание желудка, и поспешила на завтрак, который, по-хорошему, должен был быть вторым.

За этот месяц я успела неплохо изучить замок. Жёлтая столовая, заслужившая своё название, конечно же, за отделку из медового оникса, находилась на первом этаже нашего крыла в его южной оконечности. Там здание вплотную подходило к обрыву, и из больших окон открывался прекрасный вид на город и гавань. А кроме того, в этой столовой было достаточно мест на всю толпу. Интересно, чего они заявились спозаранку?

Когда я вошла, Моргана всплеснула руками:

-- Надо же, наш солдат вырядился в платье! С чего бы это?

Убила бы за такие намёки! Но лучшей тактикой было проигнорировать её ехидство. Я села рядом с Артуром и спросила:

-- По какому случаю сбор?

-- Ну как же! -- отозвался дядя. -- По случаю вашего поединка. Моргана позвала меня, а я -- остальных. Это того стоило! Отличное представление!

-- Верно, я не пожалел, -- согласился Мартин. -- К тому же, я всегда рад позавтракать в вашей компании.

-- Правда, чудесная пара? -- "невинно" обратилась Моргана к Манвину.

Тот закивал, но наткнулся на мой колючий взгляд и сделал вид, что поперхнулся чаем, а сам засмеялся в кулак. От этого моя злость на тётю улетучилась, я тоже усмехнулась и жестом показала слуге наложить мне мясного салата, стоявшего на столе.

-- А Далт чего не пришёл? -- спросила я, переводя тему со своей персоны. -- Смотреть ему интересно, а завтракать с нами нет?

-- Наблюдал он очень внимательно, -- ответил Артур, -- но потом патруль прислал гонца, и он ускакал -- кажется, в лесу обнаружили какого-то интересного зверя.

-- Да уж, зверьё нашему братцу точно интересней родни, -- фыркнул Манвин.

Какое-то время я догоняла остальных, поскольку они уже заканчивали есть, а потом заинтересовалась, куда запропастился Бресант. Как раз в этот момент он вошёл -- свежий после купания и облачённый в новые вещи, которые я заказала ему про запас по модели той одежды, в которой он к нам попал. Только лицо его стало более непроницаемым, чем вчера или во время поединка -- похоже, снова натянул свою маску.

За кофе-чаем, Артур спросил, что за стили мы использовали в поединке. Манвин и Мартин тоже живо заинтересовались. Они смотрели больше на Бресанта, но тот молча перевёл взгляд на меня, тем самым предоставляя мне право первого ответа. Я никогда не прочь была поговорить о боевых искусствах, хотя редко встречала понимание.

-- У меня это смесь китайских внутренних стилей, таких как тайцзи-цюань, син-и, багуа и тому подобных. Их все объединяет несиловой подход, то есть использование силы противника. Мне всё равно, какой передо мной вес, важно только, насколько человек им владеет.

Мужчины, как водится, отнеслись скептически к такому моему заявлению, но меня поддержал Бресант.

-- Мой стиль тоже --смешение, хотя и на основе японских древних искусств вроде айки-дзюцу. Но принцип схожий -- экономия своих усилий и перенаправление чужих.

-- Хм, -- вдумчиво заметил Мартин, -- а если вас таких двое, то чью же силу вы используете, если не вкладываете свою?

-- Атака тоже строится не на причинении телесных повреждений, а либо на попытке лишить равновесия и обездвижить, либо сразу убить, -- ответил Бресант.

-- К тому же, удар открытой ладонью в нужную точку может проникать гораздо глубже, чем кулаком со всей дури куда попало в корпус, -- добавила я.

-- Что значит "проникать"? -- не понял Артур.

Я озадачилась тем, как это пояснить, но за меня ответил Бресант.

-- Это значит, что визуально я могу ударить тебя в грудь, но больно тебе будет в позвоночнике, причём во всём сразу, включая крестец, и ты не сможешь продолжать бой.

Артур крепко задумался над такой перспективой, а Мартин не унимался:

-- Извините, но это звучит, как какая-то чушь мистическая.

-- Отнюдь. Это чистая физика. Просто объёмная, а не на уровне одной точки в теле, -- возразил Бресант.

-- Энергетика тоже играет свою роль, -- уточнила я, -- но в этом нет ничего мистического. Не делай такие круглые глаза! Любой может почувствовать свою жизненную энергию, и, соответственно, энергию противника при должной тренировке. Ты просто не обращал на это внимания, а в таких искусствах "слушать" оппонента -- одна из основ. Потому что, как иначе ты сможешь встретить удар не блоком, а частично принять и перенаправить его по нужной траектории, да так чтобы в ответ, как минимум, лишить его равновесия, а не просто отбить удар?

Моргана так красноречиво наблюдала за мной и Бресантом, умилённо переводя глаза с одного на другого, что я осознала: мы с ним дополняем слова друг друга, как будто представляем одну школу. В этом не было ничего удивительного, учитывая, что наши стили были основаны на одних и тех же принципах, явно отличных от принятых здесь. Я должна была бы на неё разозлиться за паясничанье, тем более, при всех, но перевесило чувство удовлетворения от того, что нашёлся единомышленник в таком редком вопросе.

К счастью, мужчины не обращали на неё внимания. Манвин внимательно следил за разговором, пока не высказывая свои соображения, которые, судя по выражению лица, у него имелись. Мартин продолжал скептически кривиться, зато у Артура глаза загорелись.

-- Это проще показать, чем объяснить, -- сказал наконец Бресант.

Манвин тут же осклабился в белозубой улыбке:

-- Это приглашение?

Бресант сдержанно кивнул. Теперь оживились все мужчины. Только Моргана возвела очи горе и предупредила:

-- Вы не смотрите, что у них получился почти танец. Для этого нужно два мастера. А вами просто подметут дорожки. Уж поверьте, я знаю, что говорю.

Естественно, это ещё больше подогрело в мужчинах интерес, и решено было устроить демонстрацию в одном из залов через полтора часа -- чтобы завтрак успел перевариться, да и переодеться не мешало.

Моргана явилась в платье -- чисто посмотреть. Думаю, она могла бы тоже кое-что показать, но тётушка считала, что не стоит демонстрировать мужчинам свои боевые навыки -- никогда и ни при каких обстоятельствах, кроме непосредственной необходимости отбиться или вломиться куда-нибудь, и потому практиковала свою смесь вин-чуня с тхэквон-до исключительно, когда никто не видел. В условиях Авалона, скорее всего, где-нибудь на крыше рано по утрам, откуда и заметила наш спарринг.

А вот я как будто бы зря переоделась. Конечно же, мужчины больше интересовались Бресантом, как оппонентом, хотя, по разнице в телосложении, я могла бы более наглядно продемонстрировать упомянутые принципы. Но в них проснулся специфический мужской дух соперничества, попросту не реагирующий на женщин. Откровенно говоря, в реальной жизни я это частенько использовала для быстрого разрешения конфликтных ситуаций -- ведь когда от тебя не ожидают серьёзного отпора, то особо и не защищаются. Но сейчас было немного обидно остаться в стороне.

Вот только удовлетворить своё любопытство ребята могли лишь по-одному, так что остальным приходилось ждать и смотреть, что тоже было поучительно, но лишь отчасти, ибо они не вполне понимали, что видят.

Мартин был боксёром, и быстро схлопотал сперва по лбу ладонью так, что упал бы, если бы его не придержали -- как вариант номер один; потом слетал через бедро молниеносно заступившего ему за спину Бресанта -- как вариант номер два; а затем имел возможность понюхать брюки оппонента под коленкой, согнувшись от залома в три погибели -- как вариант номер три.

Манвин оказался более искушённым партнёром -- он владел какой-то разновидностью борьбы, частично напоминающей крав-мага, а частично -- капоэйру. Их с Бресантом "обмен любезностями" был жёстче, быстрее и интересней: подводному дяде удавалось провести несколько приёмов, прежде чем он оказывался на земле или в захвате. Потом Бресант решил применить другую тактику и стал отражать нападения Манвина ещё на подступах -- тот просто валился назад от "входа" оппонента в его атаку.

Когда настал черёд Артура, Бресант искоса посмотрел на меня, изнывающую от нетерпения, и жестом пригласил его заменить. Артур был не против. Но он был самым "зелёным". Похоже, Манвин его чему-то учил, однако тот был ещё слишком молод, чтобы довести приёмы до автоматизма, а значит, в поединке они не работали -- только на тренировке. В результате, он, конечно же, падал от любого моего движения, даже если сам проводил захват моих конечностей (бить не решился).

Покатавшись по матам раз пять, младший дядя с восторгом заявил:

-- Я тоже хочу научиться! -- и выжидательно посмотрел на меня и на Бресанта по очереди -- кто возьмётся?

Наш вынужденный гость отвёл глаза и снова сделал жест в мою сторону. Логично -- со всех сторон. Всё-таки, он был у нас временно.

-- Хорошо, -- усмехнулась я. -- Но это -- дело не быстрое. Тебе придётся годами отрабатывать движения, которые я покажу, и то, это имеет смысл только после того, как ты начнёшь выполнять их правильно, на что, само по себе, может уйти не один год.

-- Тогда надо поскорее начать? -- заулыбался младший дядя.

Такой энтузиазм мне, конечно, нравился.

-- Хорошо, я буду брать тебя с собой на утреннюю тренировку. Завтра и начнём.

-- А можно мне с тобой тоже? -- спросил Артур Бресанта. -- В смысле, сейчас попробовать. Интересно почувствовать разницу.

-- Мне тоже интересно, -- отклеился от стены в мою сторону Мартин. -- Я сильно бить не буду, -- улыбнулся он.

Чувствовалось, что адмирал всё ещё убеждён в своём мужском превосходстве. Знакомая песня. Я не стала выпендриваться, как Бресант тремя разными способами, а тупо сбила его удар по корпусу и одновременно выстрелила кулаком снизу под бороду -- син-и подходил против боксёров, как родной. Удар предназначен убивать, но я только показала. Мартин лязгнул зубами, сильно прикусив язык, и выбыл из боя. Это была не техничная победа, но она вполне вписывалась в ошибки шовинистов при встрече со мной: будь перед ним мужчина, он бы собрался. Я не смогла удержаться и захихикала.

-- Ты недооценил противника, -- прокомментировал Бресант, обнимая Артура за шею в неудобной позе -- выгнутым назад.

Манвин заржал, и пошёл на меня:

-- У тебя неправильный подход к женщинам. Ну кто же бьёт их по печени?!

Приблизившись, он стремительно нырнул мне за спину и обхватил сзади, зафиксировав локти. Я переглянулась с Бресантом, который уложил Артура аккуратной стопочкой на мат и наблюдал за нами, не отпуская фиксирующего залома. Мы поняли друг друга с полувзгляда: и этот туда же!

-- Ну что, дорогая, потанцуем?

Манвин задвигал корпусом из стороны в сторону, заставляя меня повторять движения. Сначала я собиралась перекинуть его через голову, присев, но своим танцевальным "манёвром" он облегчил мне задачу донельзя. Поймав момент его поворота, я всем весом продолжила его, заступив шагом багуа под 90 градусов назад и не дав сменить направление в нужной точке, а заодно придержав ладонями его правую руку, так что дядю перевернуло по спирали, и хотя он, к своей чести, попытался увлечь меня за собой (всё-таки повороты тела вокруг осей были частью его подготовки), но я снова изменила направление воздействия восьмёркой, и он шмякнулся на спину, улетев ногами вперёд. Картинно заохал, но на лице всё-таки было выражение вроде "Как я тут оказался?" Бресант многозначительно поднял бровь, и Манвин признал:

-- Знаю, я тоже недооценил противника!

На второй заход никто не решился -- видимо, не хотели ранить свою мужскую гордость ещё больше, хотя мысленно, наверняка, убеждали себя, что не хотят случайно зашибить меня. Однако свои заявления в столовой я обосновала. Артур светился гордостью за своего нового учителя, потирая растянутую Бресантом руку.

Про себя я отметила, что у Артура энергия похожа на залитый солнцем зимний день, Мартин чем-то напомнил мне августовский сухой тростник, а Манвин переливался множеством цветов, напоминая мерцающий флюорит, и в нём слишком холодное было странным образом смешано со слишком горячим.

Впрочем, всё это -- субъективные ощущения, просто некие смутные мазки, дополняющие общую картину, которые, однако же, могут мне что-то подсказать при необходимости оценивать возможные действия этих людей, на уровне настроения: скажем, зимний день вряд ли расплавит вам мозг -- скорее обдаст холодом, а тростник не задавит весом -- скорее хлёстко ударит по больным местам; флюорит же может сверкнуть цветом, неожиданным даже для себя, но только если будет вынужден вертеться, защищаясь, а в остальных случаях главное -- не делать резких движений, чтобы не нарваться на острую грань.

В приподнятом настроении мы покинули тренировочный зал и вывалились на солнышко во двор. Дяди снова проголодались, и, немного передохнув на лавочке, мы пошли переодеваться к обеду, хотя время подходило уже скорее для полдника.

На этот раз я приняла душ и опять облачилась в то же платье -- казалось, оно как-то уравновешивает спарринги с мужчинами. Вернее, как будто я перестала испытывать необходимость играть обе роли, и наконец могла позволить себе побыть только женщиной. Похоже, физический контакт наконец-то донёс до моего подсознания наличие вокруг вполне достойных представителей противоположного пола, которым можно доверить свою защиту, и от которых не нужно потом защищаться. В последнее время на Земеле с этим были проблемы: сексуальная революция в купе с женской эмансипацией привели к тому, что галантность обесценилась до чаевых на сплошной ярмарке плотских утех, а непристойные предложения, за которые некогда могли вызвать на дуэль и убить, стали считаться нормой. Я уже и забыла, какое это приятное чувство -- вот так расслабиться в мужской компании, не ожидая подвохов!

За обедом разговоров было уже меньше, и после него все решили, наконец, разойтись. Манвин и Мартин ушли через Кайр-Педриван, Моргана укрылась в библиотеке, а Артур отправился в служебное крыло -- осуществлять свои обязанности администратора повседневной работы замка.

[1] Тайцзи-цюань -- так называемый "внутренний" стиль китайского у-шу, ориентированный на работу с равновесием и энергией, в противовес "внешним", сосредоточенным на технике приёмов.

[2] Sapienti sat (лат.) -- понимающий поймёт

[3] Цинна -- название искусства заломов и захватов в китайских единоборствах.

[4] Цигун -- дыхательные упражнения, являющиеся составной частью всех китайских боевых искусств.