# Дети Янтаря. Книга Ii. Глава 3. Убийство

Вита Алая

Неожиданные события резко вырывают членов семьи Авалона из налаженной колеи

Мы с Бресантом поднимались наверх в молчании. Однако, когда я остановилась попрощаться на своём этаже -- его покои были выше, -- он шагнул в мой коридор. Охрану давно отпустили дожидаться его у двери, так что мы были одни. Меня заинтриговал такой поворот, но Бресант молчал. Странный всё-таки человек.

У своей двери я всё же остановилась, загородив спиной вход и вздёрнув голову в ожидании объяснений. Но воздействовать контекстом положения или силой воли на этого парня было не так-то просто. Какое-то время он продолжал меня молча разглядывать. Я отчётливо понимала, что со стороны картинка смотрится опять в романтическом свете, вот только выражение его лица не соответствовало.

Наконец, эта статуя разлепила губы и сказала:

-- У меня есть к тебе просьба личного характера.

Я удивлённо приподняла бровь -- всё-таки ошиблась? Но нет:

-- Мне нужно проведать Робана, и я хочу сделать это один.

Над этим надо было подумать, и я всё же открыла дверь, приглашая его войти.

-- Только Робана? -- спросила я, когда мы прошли в гостиную, и пристально посмотрела на него.

Красноречивое молчание и вызов во взгляде сказали мне о том, что догадка верна, и Бресант также хочет встретиться с Единорогом. А мне предстояло решить, отпускать ли его. Если я дам разрешение, печать клятвы не сработает. Но что подумают об этом остальные? Да и что думаю об этом я? Позволить ему играть роль марионетки этого существа, находясь под нашей крышей, или нет? Не так-то просто было решиться.

Я жестом пригласила его присесть за барную стойку, а сама залезла в бар и достала бутылку бурбона -- почему-то захотелось сделать глоток чего покрепче. Бресант отказался. Я плеснула себе грамм тридцать и добавила кубик крайолы. Эту приправу изготовляли из местной травы айолы, по вкусу напоминающей тархун, вываривая её в соке растения крит, из клубней которого добывали кристаллическое вещество наподобие сахара, но с привкусом аниса -- получалась очень пикантная приправа к крепким напиткам.

Помешивая бурбон в ожидании, пока крайола растворится, я пыталась взвесить все "за" и "против", но, честно говоря, в голову ничего не приходило. Я не знала, какие могут быть негативные последствия для нас, а все мои "за" сводились к тому, что я доверяла Бресанту, да и Единорога не опасалась, но всё это было лишь на инстинктивном уровне. Наш пленник терпеливо ждал, казалось, готовый к любому ответу.

Кубик вскоре растворился, а мыслей за это время не прибавилось. Так что, вылакав пряную смесь, я решила довериться инстинктам, да и слова Бресанта о том, что иногда может оказаться познавательным идти на поводу у обстоятельств, сыграли свою роль.

Я молча извлекла из ташки два Козыря -- участок дороги, нарисованный вчера, и свою омретку -- и протянула их своему визави. Он принял их, пристально посмотрел на меня и кивнул в знак признательности.

-- Когда пообщаешься... с Робаном, используй мою омретку, чтобы вернуться. Я буду ждать здесь. Надеюсь, это будет сегодня?

Бресант снова кивнул:

-- Я ненадолго.

Он поднялся, сосредоточился на Козыре дороги, и исчез в радужном сиянии. А я плеснула себе ещё бурбона с крайолой и завалилась на диван. Какое-то беспокойство меня всё же грызло, но я не могла понять, почему.

Погрузившись в себя, я постаралась разобраться в ощущениях, но под действием усталости от спарринга, сытного обеда и порции крепкого алкоголя, уснула.

Из сна меня вырвал козырный контакт. Это был Бресант и он был явно встревожен. Вместо того, чтобы протянуть мне руку для возвращения, он сказал:

-- Случилось кое-что непредвиденное.

Мой подопечный повернул Козырь так, что я увидела лежащего на земле и явно раненого Дилана. У меня волосы на голове зашевелились:

-- Что ты наделал? -- вскрикнула я.

-- Это не я, -- мрачно ответил Бресант. -- Думаю, тебе лучше прийти сюда.

Я мигом подхватила ташку на плечо, на другое закинула на всякий случай мантию-невидимку, схватила в одну руку шпагу и веер, а вторую протянула своему собеседнику. Как ни странно, опасаться его мне не пришло в голову даже после увиденного.

-- Что случилось? -- спросила я, сбросив вещи на траву и нагибаясь над Диланом.

Прежде, чем Бресант успел ответить, скорчившийся на земле дядя прохрипел:

-- Единорог!

Он пытался сказать что-то ещё, но получалось только бульканье и хрипение. У него в животе была рваная рана, а из спины торчал какой-то сучок, очевидно, пробивший лёгкие при падении.

Я поднялась и стремительно развернулась к Бресанту, но требовать объяснений в третий раз не пришлось. Он сжато обрисовал ситуацию:

-- Я был здесь с Робаном, а потом пришла Единорог, и тут же из кустов выскочил Дилан. Он бросился на нас, но она оттеснила меня и подняла его на рог, а потом швырнула об дерево и ускакала, да и Робан улетел. Я не знаю, что ты захочешь сказать остальным, но Дилану нужна срочная помощь, иначе он умрёт.

Дилан снова захрипел, то ли подтверждая слова Бресанта, то ли возмущаясь. Но раздумывать было некогда, как и пытаться выслушать его версию событий. Придётся рискнуть, а объяснения придумаю потом -- голая правда в данном случае грозила мне потерей доверия, а Бресанту, как минимум, заключением в тюрьму.

Я быстро нашла омретку Артура и вызвала его.

-- Нет времени объяснять, Дилан серьёзно ранен, беги в медицинскую палату и вызови меня оттуда, чтобы не таскать его по замку.

Пока Артур добирался в юго-восточное крыло, где находились лаборатории и медицинская палата, я постаралась осмотреть рану на животе Дилана. Однако уже смеркалось, и трудно было понять что-либо кроме того, что она нанесена не оружием. Да и не было его при себе у Бресанта, а чистая сабля Дилана валялась в двух шагах. Я подобрала её и присовокупила к своим.

Тем временем мой мозг лихорадочно работал, соображая, что сказать остальным. Со слов Бресанта я поняла, что объясняться придётся мне. Он не может соврать под присягой без последствий, но пока разберутся в том, что он действительно не убивал Дилана, как бы чего не вышло. Значит я должна отчитаться, как очевидец, да и свою задницу прикрыть, сказав, что мы вместе пошли навестить Робана. Но как объяснить Единорога? Может, сказать, что случилась драка и животом он тоже напоролся на сук?

Хотя, если Дилан выживет, то опровергнет мои слова. Однако пока он придёт в себя, невиновность Бресанта будет уже установлена, так что пострадает только моя репутация. Иронично, учитывая мою "патологическую честность", как называла её Моргана, но меня вряд ли бросят за это в тюрьму. К тому же, можно сказать, что я следила за Бресантом по Козырю, но Единорога он не показал...

Пришёл вызов от Артура. Он был на месте.

-- Сможешь его поднять или нужна моя помощь? -- спросила я у Бресанта.

Тот молча нагнулся и аккуратно подхватил немаленького Дилана на руки. Я подобрала оружие, завернула его в плащ и передала Артуру, а потом протянула дяде руку, взяв второй Бресанта за локоть, и провела того с ношей в замок.

Артур бросил моё оружие на пол и кинулся помогать Бресанту уложить Дилана на операционный стол, который был уже застелен чистой простынёй, а над ним расчехлён мощный солас.

-- Что случилось? -- вскричал Артур в точности, как я.

И точно так же Дилан прохрипел в ответ, хотя уже тише:

-- Единорог...

Артур посмотрел на Бресанта -- тот изображал невозмутимую статую, на меня -- я отмахнулась и наклонилась осматривать рану, отведя в сторону края рубашки и камзола.

Теперь скрыть участие таинственной гостьи не получится, но это, пожалуй, и к лучшему. Края раны были словно опалены и в животе попросту зияла дыра. Такое не объяснишь острым бревном. Зато кровопотеря была меньше ожидаемой, благодаря частичной коагуляции сосудов, иначе Дилан не протянул бы до Авалона.

-- Подай мне ножницы, -- я махнула рукой в сторону стойки с инструментами.

Я думала, поможет Артур, но у Бресанта реакция была быстрее. Я стала срезать одежду, чтобы добраться до раны, но делать это с пациентом, лежащим на боку, было неудобно. Бресант тем временем выдернул сучок из спины Дилана, вспорол хирургическим ножом одежду в месте повреждения и наложил марлево-ватную повязку, которую успел сварганить за полминуты, после чего перевернул пациента на спину. Похоже, у короля-воина, как и у меня, был кое-какой опыт полевой медицины.

Артур же достал свою колоду омреток и принялся вызывать кого-то. Спустя минуту в палате появился Мартин, а ещё через одну -- Манвин. Артур сказал, что первый когда-то учился на хирурга, а второй -- неплохой травник. Я посоветовала позвать и Моргану -- судя по странной пенке на краях разорванных тканей, нам не помешает и специалист по ядам. Все, конечно же, требовали объяснений, и когда появилась Моргана, Дилан в третий раз, совсем уже слабо прохрипел:

-- Единорог...

Я открыла было рот, чтобы поведать состряпанную в спешке историю оттеснившим меня от операционного стола родичам, но тут Дилан испустил дух. Манвин прощупал пульс и закрыл ему глаза. Мартин отпустил пинцет, которым успел зажать порванную вену. Моргана лишь покачала головой, принюхавшись к пенке, которую успела снять с раны -- похоже, яд там присутствовал. Дефибрилятора здесь быть не могло, а сердечно-лёгочная реанимация, учитывая порванные артерии и пробитое лёгкое, не имела смысла, тем более если смерть наступила в результате интоксикации.

Какое-то время все потрясённо молчали, лишь изредка кто-нибудь тяжко вздыхал.

-- Так мы услышим, наконец, объяснения? -- обратился к Артуру Мартин.

Тот лишь махнул рукой в нашу сторону -- мы с Бресантом оказались рядом, в ногах у покойника. Старшие дяди уставились на нашего пленника тяжёлым взглядом, но теперь я могла выгораживать его без опасений за свою репутацию.

-- Мы пошли в лес, проведать пегаса Бресанта. Из кустов вышла Единорог, а с другой стороны выскочил Дилан. Видимо, Робан и был тем редким зверем, которого он выслеживал. Но при виде Единорога, у него, похоже, включилась семейная ненависть, и он кинулся на неё, как обезумевший, с саблей наперевес. Вот она и подняла его на рог, а потом швырнула об дерево и убежала, да и пегаса спугнула эта стычка.

Все растерянно молчали, не зная, что и подумать, и винить ли в этом кого-либо из нас. Но додумать они не успели. С тихим шипением в комнате внезапно возник, как джинн из бутылки, живописнейшего вида карлик, текстурой напоминавший резные скульптуры из старых пней. Пока мы приходили в себя от изумления, он спокойно подошёл к Дилану, заглянул ему в рану, потом под веки и сказал:

-- Какая жалость! Одним наследничком меньше. Впрочем, не факт, что с этой паршивой овцы удалось бы хоть клок шерсти настричь.

Выглядел карлик жутко знакомо, но первым его узнала всё же Моргана:

-- Дворкин?! Что ты тут делаешь, старый чёрт?

В руке у неё оказался кинжал, и она стала угрожающе наступать на нашего прародителя. Выглядело это гораздо более личным, чем наши опасения за государство, вот только мне она никогда не рассказывала, что встречалась со своим прадедушкой!

-- Тихо, тихо! -- Дворкин повёл рукой, и Моргана упёрлась в какую-то невидимую преграду в трёх шагах от него. -- Я пришёл с миром. И даже с предложением дружбы. Нет, не так. Мы должны породниться.

Похоже, от такой наглости все просто онемели. Я тоже не знала, что сказать. Мы ведь уже были родственниками! Не считая всей остальной нелепости данной ситуации.

-- Что ты имеешь ввиду? -- спросил, наконец, Мартин, видимо, как самый хладнокровный из нас (по крайней мере, из тех, кто не лез за словом куда-то в сейф).

-- Сыграем свадьбу!

Если кто-то и готов был обрести дар речи после первого заявления, то вновь потерял его. Только Моргана, быстро что-то сообразив, спрятала кинжал и деловито поинтересовалась:

-- Между кем и кем?

Неудивительно -- она почуяла сделку того сорта, к которому привыкла.

-- Ну как, между кем, все наследнички здесь, -- он обвёл нас руками. -- Правда, Амбер не может предложить невест, они есть только у вас, так что юный принц и дитя Рэмбы выбывают, а вот Мартин всё-таки сын Лабиринта Амбера, как и этот достойный муж. Так что...

Кажется, под невестами он имел ввиду нас... Нет, наглость -- было слишком мягким определением для такого появления!

Артур тихо обратился к Манвину:

-- Ты, вроде, говорил, что Дворкин малость не в себе?

Создатель Лабиринта Амбера так сверкнул глазами на младшего дядю, что тот прикусил язык.

-- Я бы попросил не говорить обо мне в третьем лице в моём присутствии! Да, когда Лабиринт был повреждён, мне было трудно соображать связно, но эти дни давно в прошлом, благодаря Оберону! И я явился сюда вовсе не шутки шутить, а предложить решение нашей маленькой проблемы с тремя полюсами. Амбер предлагает объединиться против Хаоса -- всё-таки мы ближе друг другу и нам легче будет договориться о совместном существовании. Но для того, чтобы этот союз не был голословным, его надо скрепить брачными узами. Церемония должна проходить в Амбере, куда и приглашаются Мартин и Бресант в качестве родных наследников и потенциальных женихов, поскольку других у нас нет, -- он досадливо махнул в сторону трупа. -- А Моргана и Бригита -- в качестве потенциальных невест со стороны Авалона. Сами решите, кто из вас вступит в брак, хотя можно сыграть и две свадьбы, -- он жестом закрыл рот набравшему в грудь воздуха Мартину, -- но хватит и одной! Однако вы четверо должны явиться в Амбер, как почётные гости, безотлагательно.

-- Я отказываюсь в этом участвовать! -- всё-таки высказался Мартин.

-- Боюсь, мальчик мой, у тебя нет выбора. Лабиринт настаивает. И он держит твоего отца под контролем, а я всего лишь гонец и наместник, пока король пребывает в крайне скованном положении. У вас есть ровно сутки, чтобы это поверить, посовещаться и собрать вещи. Много не берите -- мы обеспечим вас всем необходимым. Завтра вечером я явлюсь за вами. Как говорится, на том же месте в тот же час!

На этом Дворкин щёлкнул своими сучковатыми пальцами и исчез с таким же шипением, какое сопровождало его появление. Тон его не оставил ни малейших сомнений в серьёзности слов, но смысл их потряс нас настолько, что потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и сообразить, что теперь делать.

-- Нужно созвать Совет Крови, -- сказал Манвин.

-- Сначала нужно узнать, что с моим отцом, -- перебил его Мартин.

-- Зеркало Истины! -- подсказала я.

-- И заодно попробовать связаться с Корвином, -- мрачно добавила Моргана.

-- Перво-наперво нужно похоронить Дилана, -- решил Артур и позвонил в колокольчик, вызывая слуг.

Затем он связался с Найдой и Корал. Найда осталась распоряжаться подготовкой к похоронам, а мы с Корал встретились в Кайр-Педриван и пошли к Зеркалу Истины. Я пока не стала открывать, что у меня тоже есть Лунный камень, раз уж без неё на Совете Крови нам всё равно не обойтись. Бресанта отправили в его покои под охрану. Кстати, с момента возвращения в замок с ещё живым Диланом, он так и не сказал ни слова. Но, по крайней мере, в этой истории никто не стал копаться и искать виноватых.

Зеркало Истины показало, что Рэндом сидит на троне, как мумия. По Козырю с ним связаться не удавалось. Похоже, он был заколдован, или что-то вроде того. Ни Корвина, ни Мерлина, ни Ринальдо Зеркало Истины нам не показало -- видимо, все они оказались где-то в другом мире. Значит, придётся решать самим.

Из Кайр-Педриван мы направились сразу в Кайр-Ригор. Найда уже ожидала нас на крыше. Мы задержались, чтобы Мартин попробовал связаться со своей мачехой, Виалой по Козырю, который когда-то нарисовал Мерлин, и ему это удалось.

Слепая жена Рэндома поведала нам о том, что позавчера в Амбере произошло нечто вроде переворота. В замке появился огромный знак Лабиринта и потребовал от Рэндома активных действий в отношении своих соперников. Когда тот отказался, знак на него напал и после непродолжительной борьбы парализовал. Потом нагрянул Дворкин и объявил себя наместником до тех пор, пока ситуация с тремя полюсами не сдвинется с мёртвой точки, и Лабиринт не отпустит Рэндома.

Короля одели, как для приёма, и усадили на трон. Он не подавал признаков жизни, но Дворкин поклялся, что тот невредим. Виала чувствовала присутствие души мужа в теле, когда прикасалась к нему, но та была словно заморожена.

На вопрос о том, кто ещё из родственников есть в замке и как они отреагировали на случившееся, поступил ответ, что никто не стал всерьёз сопротивляться, в конце концов, Дворкин -- создатель и первый правитель Амбера. Впечатления сумасшедшего он не производил, да и затеял всё это, похоже не он, а сам Лабиринт, а как с ним поспоришь, если вся их реальность и большая часть силы была основана на этом артефакте?

-- И что, даже Бенедикт не стал возражать? -- спросила я через Мартина (позиция отца Бресанта и главного военачальника Амбера могла оказаться немаловажной).

-- Сначала он требовал освободить Рэндома, и довольно непреклонно. Казалось, Бенедикт готов сразиться даже с Лабиринтом. Однако Дворкин всех выгнал и они о чём то совещались за закрытой дверью полтора часа, после чего Бенедикт перешёл на его сторону. Тем не менее, он в тот же вечер подошёл ко мне и заверил, что не даст ничему случиться с Рэндомом, но самой посоветовал пока вернуться к родным в Рэмба, даже дал провожатого. Мне кажется, Дворкин посвятил Бенедикта в какие-то свои планы, и тот решил, что будет разумней поддержать его. Но отправка меня домой вызывает подозрения, что эта поддержка может оказаться не безусловной, либо он подозревает нечестную игру. Извините, это всё, что я знаю.

-- Спасибо, Виала, ты очень помогла, -- поблагодарил её Мартин. -- Не волнуйся, я приду и сделаю всё, от меня зависящее, чтобы с отцом ничего не случилось.

Разорвав контакт, он крепко выругался.

-- Чёрт, я ведь клялся, что ноги моей больше не будет в этом треклятом царстве!

-- Разве у тебя есть выбор, брат? -- задал Манвин риторический вопрос.

-- И это мне тоже совсем не нравится! Выполнять условия террористов до добра никогда и ни в одном Отражении не доводило! Вот уж точно, выражение "shotgun wedding"[1] приобрело новый смысл!

-- Но, оказавшись на месте, ты будешь в лучшем положении, чтобы предпринять что-либо, -- резонно возразила Моргана.

-- И то правда, -- Мартин вздохнул с облегчением и впервые посмотрел на коварную чертовку с долей уважения, она же в ответ хитро подмигнула ему.

Я предложила позвать Бресанта на Совет Крови, ведь ему тоже предстояло принять важное решение и не мешало узнать обстановку, но тут мне возразили почти все. Мол, он чужой, а у нас на повестке дня очень острый вопрос, тесно касающийся государственной безопасности. Аргумент о том, что Мартин в этой ситуации также будет формально являться представителем другой стороны, действия не возымел, потому что доверие к нему было подкреплено временем, а о мотивации Бресанта так и осталось немало вопросов.

-- Давай сначала посовещаемся между собой, а потом уже посвятим в подробности его, -- сказал Артур. -- И если нужно, обговорим всё ещё раз. Но сейчас надо выслушать Кори и принять решение в интересах только нашей семьи.

-- Знаешь, она права, -- неожиданно поддержал меня Мартин, хотя, как оказалось, несколько не в том ключе, что я ожидала: -- Я буду представлять интересы противной стороны, и могу оказаться больше подвержен воздействию Лабиринта Амбера, так что лучше мне не присутствовать. Давайте, я пойду к Бресанту и сообщу ему то, что мы выяснили -- о происходящем в Амбере и о его отце... А может, он сам с ним уже связался, и поделится своей информацией. Встретимся позже. Мы будем ждать вас в малой столовой, если вы не против -- от таких потрясений я что-то проголодался.

На это никто не возразил, и Мартин отправился к Бресанту, а мы в башню Совета.


Кори рвал и метал. А потом на пару секунд застыл и внезапно успокоился.

-- А знаете, можно обернуть эту ситуацию к своей выгоде.

-- Если только это не уловка, чтобы выманить вас и ослабить Авалон, а самим тем временем напасть, -- возразила Найда.

-- Вряд ли они успеют за пару дней и даже недель подтянуть войска, -- усомнился Манвин. -- К тому же, наши силы почти закончили учения, объявим боевую готовность...

-- Только Дилана как-то очень уж вовремя не стало, -- мрачно заметила Моргана. -- Может, это был амберский Единорог? -- спросила она у меня.

Я сперва неуверенно, а потом энергичней покачала головой:

-- Нет, это была та же самая, которая нас провожала.

-- А откуда ты знаешь, что это -- другая? Разве ты видела ту? -- тётина паранойя однажды в старости станет бичом для её окружения.

Мы бы опять скатились в бессмысленный спор, но положение спас Кори, многозначительно показавший пальцем вверх -- на Пирамиду, из которой вещал, напоминая, что Бресант под присягой утверждал, что это другая Единорог.

-- И что, мы должны поверить, что это -- просто совпадение? -- Моргана никогда не сдавалась.

-- Скорее всего, нет, -- совершенно спокойно подтвердила Корал, -- но такое действие могло быть вызвано событиями, которые произошли там. Оно может быть упреждающим, и даже в нашу пользу, в качестве некой контр-меры действиям того Лабиринта. Человеку трудно предвидеть настолько же длинную цепь последствий, как существам порядка Единорога. Так что, события связаны, но вряд ли так прямо, как кажется неискушённому человеческому уму.

Я про себя хихикнула, что Моргану назвали неискушённой -- уж кто-кто, а она понимала в заговорах. Хотя действия "высших сил" вряд ли уместно мерить человеческими мерками. Существам более высокого порядка попросту положено действовать более тонко, издалека подталкивая кости домино, а не топорно принуждать...

-- Послушайте, но в таком случае, свадьба, скорее всего, не самоцель, -- высказала я ещё не до конца оформившуюся мысль. -- Это делается ради каких-то более далеко идущих последствий, верно? -- я обратилась за подтверждением к Корал.

-- Скорее всего, да, и гораздо дальше, чем возможность нападения на нас. Возможно, ради ребёнка или того, что он сделает в будущем... Хотя, судя по срочности, всё же не так далеко.

-- Согласен, -- сказал Кори, -- если переворот произошёл только вчера, срочность им не на руку. Я больше, чем уверен, что такую переброску можно устроить только одному человеку. Конечно, когда-то мы с Блейзом провели целую армию в Амбер по Козырю, но дворец Авалона построен так, чтобы предотвратить повторение подобного -- враг не сможет высадиться внутрь, а снаружи у нас и самих целая армия. К тому же им и свою надо ещё подготовить. Ну и про Бенедикта не забудьте. Если он сперва возражал, а потом по своей воле согласился поддержать Дворкина, значит, там что-то разумное, на нас он войска не поведёт. А остальные нам не страшны.

-- К тому же, командир гарнизона, Баграт -- очень способный военачальник, чуть ли не лучше Дилана, -- успокоил нас Артур, -- так что за боеспособность самой армии переживать не стоит. За два дня её можно привести в полную готовность и оставаться начеку, пока ситуация не прояснится.

-- Лишь бы Хаос не напал с перепуга, если предложение Амбера и правда то, чем оно кажется, -- заметил Манвин.

-- В любом случае, мы к этому готовились, -- продолжал утверждать позитив Артур. -- Ты сможешь заменить Мартина на флоте, хотя через море они вряд ли попрут. А на участие Морганы с Бригитой в военных действиях мы и так не рассчитывали.

-- Да, единственное, о чём стоит беспокоиться -- это ослабление самого полюса за счёт отсутствия многих членов семьи, -- сказал Кори. -- Но Лабиринт уверен, что продержится, а в случае чего, сможет вытащить вас. Только возьмите каждый по куску омры и положите в колоде омреток сверху Моргана -- Артура, Бригита -- Корал, между вами наиболее сильные связи, а Мартин пусть возьмёт Манвина, передайте ему.

На том и порешили. Ну, то есть, мы ещё минут сорок попереливали разные теории из пустого в порожнее, но суть всё равно свелась к тому, что стоит соглашаться на предложение, поскольку вероятный выигрыш в виде союза против Хаоса перевешивает риск быть обманутыми.

Я на самом деле совершенно не собиралась замуж, тем более, вот так, но не слишком переживала по этому поводу, так как была уверена, что Моргана сыграет привычную ей роль, и мне не придётся переступать через себя. В конце концов, браки по расчёту и затем использование положения в своих целях всю жизнь были её коньком.

Также Корал убедила Совет освободить от присяги Мартина и Бресанта: чтобы не мешать первому спасать отца, если дело дойдёт до крайностей; а второго освободить по-настоящему, раз уж мы отпускаем его в Амбер, что решает проблему с его непонятным положением здесь, а заодно станет показательным жестом доброй воли.

Манвин вышел на мостик, чтобы вызвать их по Козырю, и вскоре мужчины присоединились к нам, пусть и ненадолго. Каждый из них по очереди положил руку на пирамиду, и Кори озвучил формулировку освобождения от данной ранее клятвы.

Потом Бресант сообщил, что связался с отцом, и тот его заверил, что нападения на Авалон не планируется, хотя и не стал делиться всем, что ему известно. Но счёл безопасным для нас прибыть в Амбер. После этого всем немного полегчало -- кому-то больше, кому-то меньше, в зависимости от степени доверия к источнику. И, поскольку все заседавшие, кроме Корал и Найды (и, конечно, Кори) помирали от голода, мы, несмотря на поздний час, всё же отправились на ужин, который ждал нас в той самой малой столовой -- Мартин об этом позаботился.


На другой день утром состоялись похороны Дилана. Хотя и были они довольно условными. Дело в том, что ещё в присутствии Корвина и Мерлина, было решено хоронить членов семьи посредством заливания тела в видрин, что позволяло создать "живую" статую. Для такой погребальной "выставки" в горе за замком даже был вырублен специальный зал, до сих пор пустовавший. Однако, процесс мумификации обещал быть долгим, поэтому прощались с покойником перед началом заливки.

Собственно, похороны представителя королевской фамилии во дворце проводились впервые, и нам было не до их организации, но Найда нас выручила. На террасе ведущей к морю, выстроился почётный караул, и горнисты заиграли протяжную песню. Шесть гвардейцев пронесли вымытого, загримированного и нарядно одетого Дилана на специальных погребальных носилках из дверей юго-восточного крыла, где он провёл ночь, по широкому уступу, опоясывающему гору чуть ниже замка, в усыпальницу. Большой зал, отделанный чёрным и красным мрамором, освещался через глубокие узкие окна, прорубленные в скале и выходящие на море. В них проникал солнечный свет, шум прибоя и крики чаек -- неплохое место упокоения, на мой взгляд.

Как объяснил Артур, пока мы ждали выноса тела, за залом имелась камера с ручейком из Кайр-Видр. Там тело переложат в ванну, омываемую водой из источника Авалона, которая со временем застынет и покроет мёртвого прозрачным слоем. Но этим займутся уже слуги. Пока же покойника положили на каменный стол в передней части зала, отделённой от пустых пьедесталов рядом колонн. Каждый из нас подошёл к Дилану, чтобы проститься. Нам с Морганой вспомнить было особо нечего, да и остальные не пролили слёз. Прикоснулась к нему на прощание только Корал, а у Миранды в глазах стояла такая вселенская скорбь, что я понимала: хотя это и первые похороны родственника для моей младшей сестры, дело скорее в воспоминаниях о прикосновении смерти, которое она испытала, окунувшись в воду из Тир-на-Марда.


У нас оставалось полдня, чтобы собраться, даже если идти налегке. Мы дважды поели вместе, обговаривая последние детали и всякие планы на экстренный случай. А к вечеру оделись и собрались в медицинской палате, прихватив только самое необходимое.

Дворкин появился в назначенное время, как и прежде, с лёгким шипением, оглядел нас довольным взглядом и потёр ладони:

-- Ну что, готовы? -- молчание -- знак согласия. -- Возьмитесь за руки!

Прадед извлёк из-под накидки странный козырь: на большой яшмовой плитке, мерцающей голубоватым светом, был грубо начертан чем-то тёмным (как бы не кровью) тронный зал Амбера. Это подтверждало догадку Кори об ограничении прямой переброски одним человеком и поясняло необходимость физического контакта между нами. Дворкин сосредоточился на картинке, которая вскоре окуталась радужным сиянием, ухватил стоявшего первым Мартина за руку, и мы, как праздничный хоровод, только скорее с тревогой, чем с радостью, проследовали из одного дворца в другой.

[1] Shotgun wedding (англ.) -- буквальный перевод "свадьба под дулом пистолета", обычно обозначает вынужденную женитьбу из-за беременности невесты.