# Роксана. Руины в наследство и дракон в придачу

Алекс Хелльвальд

Оксана Алексеева - талантливая, добрая и бескорыстная представительница женского пола, наших дней. Единственная дочь обеспеченных родителей не оправдала их надежд. О каком замужестве может идти речь, если по мнению близких, девушка некрасива и бесперспективна. Тут уж не до принца на белом коне. Единственная кто верил в удачи и искренне любил Оксану - это бабушка. Но все может измениться, если в жизнь юной девы ворвется пресловутое "однажды"... За обложку благодарю Valery Frost http://vfrostbooks.com/oblozhki/ Альбом с фотографиями: http://vk.com/album313518397_231124006

Алекс Хелльвальд

Роксана. Руины в наследство и дракон в придачу

Cовременный любовно-приключенческий эротический роман с элементами мистики. 18+


Этот роман - художественное произведение. Все ссылки на исторические факты, реальных людей и места действия - художественный вымысел. Все имена, фамилии, герои, названия и события - плод воображения автора. Любые совпадения с реальными событиями, местом действия и людьми, живыми или умершими, совершенно случайны.


Альбом: http://vk.com/album313518397_231124006

За обложку благодарю ValeryFrost

Корректор Галина Иванова


АННОТАЦИЯ

Оксана Алексеева - талантливая, добрая и бескорыстная представительница женского пола, наших дней. Единственная дочь обеспеченных родителей не оправдала их надежд. О каком замужестве может идти речь, если по мнению близких, девушка некрасива и бесперспективна. Тут уж не до принца на белом коне. Единственная кто верил в удачи и искренне любил Оксану - это бабушка. Но все может измениться, если в жизнь юной девы ворвется пресловутое "однажды"...


ПРОЛОГ

Оксане всегда было любопытно узнать историю 'семейного древа' своего рода. Увы, кроме каких-то традиций и праздников, ей ничего не удалось разведать. Одним из таких обычаев было то, что уже единожды выбранные женские имена не повторялись в детях. Одну прабабку звали Радмилой, в честь неё появилось имя бабушки - Людмила. Свою же дочь она назвала Раджанна - сплав имён Радмилы и Жанны. Бабушка очень хотела внучку назвать именем своей второй прабабки - Роксаны. Но отдавая дань привычкам, она убрала букву 'Р' из имени крохи. Так появилась Оксана.

Пытливый ум Ксюши начал изучать значение женских имён в своей семье. Например, имя Раджанна означало 'щедрость'. Да, мать Оксаны оказалась щедрой... на эгоизм, самоуверенность и конфликты. И эти отрицательные качества в её характер, как оказалось, добавила литера 'Р'.

Роксана - 'предсказательница', древнеперсидское имя. Людмила - 'людям милая', хозяйственная и домовитая. Радмила - древнеславянское, означает 'заботливая' и 'милая'.

Значение же имени Оксана - 'странница' или 'гостья'. Ксения - добра, чувственна, честна и отзывчива, однако ее непостоянство, вспыльчивость и чрезмерно развитое самолюбие могут отталкивать окружающих...

Девушка была благодарна бабушке Люде за ту исчезнувшую букву, которая добавляла в значение имени гремучую смесь: эгоизм, интеллект, самоуверенность, независимость, активность, конфликтность. Она не желала быть трезво-расчётливой и эгоистически-конфликтной, как мать.

Ксения не хотела жить с родителями. Они не принимали её такой, какой она была. Мать всё время раздражённо выговаривала ей, что дочь не оправдала её надежд. Ксюша не стала идеальной и красивой дочерью. Теперь, по словам предков, она была бесперспективна, и ей не светило замужество. И принц на белом коне уж точно к ней никогда бы не посватался.

Единственным человеком, который искренне любил её безо всяких условностей и верил в неё, была бабушка Людмила. Но её не стало, когда Ксюша училась на первом курсе института. Бабулина скромная 'однушка' в Мытищах ушла, по версии родителей, на учёбу малообещающей дочери. Так что теперь девушке приходилось после работы прокрадываться в свою комнату в 'трёшке' отчего дома в Жулебино, как ночному вору, чтобы никто не заметил, что она уже пришла.

Общаться с родственниками желания не было. Они тоже не горели готовностью щедро оделять любовью родное чадо и, уединившись в своём гнёздышке - спальне, мило щебетали друг с другом. У них с отцом, по словам маман, начался этап второй молодости. Ксения ничего не имела против родительского романа, лишь бы её не трогали и не замечали.


ГЛАВА 1

День не задался с самого утра. И теперь, по его окончании, я была уверена на все сто процентов: сегодня не мой день. Тут память услужливо подсунула дату - тринадцатое октября. Поморщившись, потёрла ушибленный локоть. Да ещё и пятница. Тяжко вздохнув, посмотрела на дорогу. Уже полчаса стою на остановке в ожидании своего номера троллейбуса. Вечерние пробки на дорогах задерживали экипаж.

Подойдя к краю тротуара, я слегка высунула нос и взглянула налево, не идёт ли транспорт. В этот момент на высокой скорости мимо пролетела спортивная иномарка, зацепив колесом край большой лужи, небрежно расползшейся возле остановки. Широкий веер брызг полетел в сторону людей, толпящихся на краю дороги в ожидании транспорта своего маршрута. Меня, стоящую ближе всех к проезжей части, щедро окатило приливной волной с головы до ног. Я замерла в оцепенении от неожиданности. Вода мелкими ручейками стекала с головы, чёлки и носа. Тоненькое светлое осеннее пальто тут же пропиталось водой и грязью из-под колёс машин. Представила себя со стороны и тихо застонала. Страшненькая, грязная, в мокром и теперь пятнистом пальто, я представляла собой печальное зрелище.

В этот момент из остановившегося автобуса выскочил юркий мальчишка и со всех ног кинулся наутёк. Следом за ним оттуда же ринулся вдогонку здоровенный парень и, пробегая мимо, задел локтем мою спину. Не удержав равновесия, я стала падать и, чтобы уберечь лицо от травмы, вытянула руки вперёд.

Наверное, сегодня такой день... Я стояла в луже на четвереньках. Коленки ломило от боли, ладони в кровь содрались об асфальт, а раненая гордость вопила о нарушении личного пространства хамскими типами. Из последних сил удерживая внутри себя рыдания, готовые в любую секунду вырваться наружу, сглатывая горький комок слёз, подступивших к горлу, я стала подниматься с колен. И тут моего плеча кто-то дерзновенно коснулся.

'Точно, не мой день!', - снова падая на четвереньки, простонала про себя и потрясла головой, отгоняя унылые мысли.

Решив взглянуть на того, кто осмелился потревожить меня в такой момент, подняла голову вверх. Тут взор 'споткнулся' об протянутую ко мне руку, затянутую в кожаную перчатку. Чуть не задев её носом, я отпрянула назад. И только сейчас расслышала спокойный тихий мужской голос:

- Обопритесь на мою руку, я вам помогу!

Кивнув, стала тянуться к нему рукой и остановилась на полпути. С кисти и из рукава пальто капала грязная водица. Отрицательно тряхнув головой, я собралась отказаться от помощи. Обречённо вздохнув, мужчина молча, резким движением схватил меня под локоть и поднял на ноги. От стремительных манёвров закружилась голова, и я начала заваливаться назад. Мужчина придержал меня под спину, подтолкнув к себе, и взял за плечи, восстанавливая баланс.

- Ты в порядке? - резко перейдя на 'ты', спросил спаситель. Его голос был чем-то приглушён.

Возмущённая бестактностью вопроса, я подняла голову, чтобы посмотреть наконец в лицо этому типу. Как я могу быть в порядке в таком виде? Высоко задирать голову не пришлось. Мужчина оказался коренастым, немного выше меня ростом. Собрав в груди побольше воздуха и скорчив гневную мину, я приготовилась дать ему 'достойный' ответ, но наткнулась на дикую 'рожу'. Сначала даже отпрянула, прежде чем поняла, что в забрале шлема, как в зеркале, отражается моё лицо. От стыда и ужаса я застыла.

Увидев богатую гамму мимических изображений на лице визави, мужчина поднёс указательный палец левой руки к своей голове.

Сейчас покрутит у виска и снова бросит в лужу - отмокать.

Лёгким движением руки благодетель надавил кнопку на шлеме, и зеркальная преграда плавно поднялась вверх. Я заворожённо уставилась на молодого мужчину, слегка обросшего щетиной. Лицо было неприятным, даже хищным. Глубокие близко посаженные тёмные глаза, нос, как у коршуна и твёрдые, тонкие губы. Он ухмыльнулся и спросил:

- Может, всё-таки отвезти тебя домой?

- Нет, благодарю, - уже постукивая зубами от холода, строптиво отказалась я. - Не привыкла кататься с незнакомцами.

Мужчина в удивлении вскинул брови и слегка улыбнулся.

- Драмир.

- Что?

- Моё имя Драмир. А твоё? - поинтересовался он.

- Оксана, - вновь застучав зубами, ответила я.

Только сейчас я обратила внимание на небольшой иностранный акцент помощника.

- Теперь мы знакомы. Ты можешь со мной разговаривать и позволить подвезти домой, - нагло сообщил мне Драмир.

- Спасибо, Дамир, но...

- Драмир, - поправил меня собеседник. - Ты в таком виде собираешься ехать в автобусе? - окинув меня скептическим взглядом, спросил он.

- Вообще-то в троллейбусе, - из упрямства сопротивлялась я, поправляя на плече дамскую сумочку.

Хотя понимала, что представляю собой зрелище не для слабонервных и даже пешком долго не смогу пройти без позора, не замёрзнув.

- На этом? - Дамир ткнул пальцем в отъезжающий от остановки 'рогатый' транспорт.

Я по-прежнему продолжала называть мужчину понятным для меня именем, пусть только и у себя в сознании.

- Да, - понуро вздохнула и поняла, что сдаюсь.

На данный миг лимит моих упёртости и терпения исчерпан с лихвой. Следующий троллейбус по этому маршруту прибудет только через полчаса. Автобус тоже мог бы подойти, но от его остановки идти на километр дальше. И он тоже сегодня почему-то не приходил. А в моей ситуации мне грозило обледенение.

Драмир сокрушённо вздохнул и пошёл к своему красивому чёрному байку, стоявшему невдалеке. Я затравленно глянула ему вслед. Вот и всё, погеройствовал и хватит. Сколько же можно уговаривать облезлую серую кошку довезти её до дома?

Тем временем знакомый незнакомец открыл ключом большой задний кофр и достал оттуда плотную ветровку и шлем. Он нетерпеливо оглянулся, выискивая меня взглядом. Очередного приглашения мне не потребовалось. Я подбежала к мотоциклу и встала напротив освободителя, который без слов тут же надел мне мото-каску на голову. Закутав меня в непродуваемую куртку, он застегнул на ней 'молнию' и спросил адрес, по которому доставить ценный груз.

От очередного позора меня спасла утренняя предусмотрительность. Как бы ни хотелось выглядеть женственной, в такую непогоду пришлось надеть брюки. Драмир грациозно взлетел на свой транспорт, словно на коня. Теперь он казался мне не закованным в стальную броню рыцарем, а принцем в чёрной байкерской косухе в заклёпках, чёрных кожаных штанах и сапогах со сбруей, с изображённым на них пламенем, а на кожаных перчатках были нашиты металлические латы.

Мужчина завёл двигатель, и его железный конь зарычал от нетерпения. Обоим уже хотелось поскорее отделаться от навязчивой пассажирки. Дамир, - опять из вредности про него так подумала, - снова на меня оглянулся. В поднятом проёме забрала полыхнул осуждающий мою медлительность хмурый взгляд чёрных глаз. Я неграциозно взгромоздилась на сиденье за его спиной и намертво вцепилась обеими руками в талию наездника. Кое-как вслепую нащупав подножки, зафиксировала на них ноги.

В следующий миг байк, вырулив на дорогу, взревел и помчался в нужном нам направлении. А я, пользуясь случаем, прижалась к мощной спине байкера. Ну, ведь был у меня повод это сделать? А когда в следующий раз посидишь так просто в обнимку с мужчиной? И нужно же мне за что-то держаться?

Мотоцикл остановился возле моего дома. Я сидела, теперь вцепившись в задние боковые поручни. Оказалось, таковые здесь имеются. Драмир, поняв, что я не собираюсь самостоятельно спускаться вниз, заглушив двигатель, первым выбрался из седла. Взяв за талию, словно пушинку, он извлёк меня с сиденья и поставил перед собой. Он молча снял с моей головы шлем, затем - с плеч куртку. И, не заморачиваясь по поводу аккуратности, скомкав ветровку, положил всё в кофр.

- Спасибо, Драмир, - наступив на горло вредности, поблагодарила я мужчину, снова застучав зубами.

Он повернулся ко мне, подняв защитное стекло на каске и эффектно улыбнулся. На миг показалось, что я сейчас ослепну от белизны его зубов и сияния чёрных глаз. Надо дома срочно померить температуру, а то я, кажется, начинаю бредить.

Драмир снял перчатку и указательным пальцем надавил на кончик моего носа, словно на дверной звонок. Я озадаченно на него воззрилась.

- Беги домой, несчастная принцесса, - снова очаровывая своим акцентом, произнёс он. - А то ещё подхватишь воспаление лёгких.

- А тебе-то какое до этого будет дело? - не понимая, за что обижаюсь на него, съязвила я, вцепившись в ремешок маленькой сумочки.

- Жаль будет. Не зря же я старался, вытаскивая тебя из лужи? - он подмигнул и, развернув меня в сторону подъезда, легонько подтолкнул, чтобы не теряла времени на напрасную болтовню.

- Ещё бы и пинка дал! - прошептала себе под нос.

Хотя прекрасно понимала, что его опасения не беспочвенны, и он действительно переживает за меня. Но мне было отчего-то обидно. Каким бы абсурдным заявлением это ни казалось. А чего, собственно, я ждала от него? Спасибо на том, что увидел меня в микро-водоёме, остановился и извлёк оттуда. Довёз домой. Слеза предательски скатилась по носу. Ну, не дура ли?

- Оксана! - окрикнул меня Драмир. - Ты забыла свой телефон!

Я остановилась, счастливо улыбнувшись и тайком смахнув выступившие слёзы. Затем обернулась, удивлённо распахнув свои серебристые глаза.

- Но я не давала тебе его!

- Вот именно, - улыбнулся сердцеед. - Надеюсь, я заслужил своей доблестью хотя бы это?

- Дамир, - вредно улыбнулась я, - к сожалению, не помню его на память! Спасибо, что выручил! - сказала я, медленно возвращаясь. - Далеко не каждый остановился бы в той ситуации. Не говоря уже о том, что подал бы руку помощи! - произнесла, серьёзно гладя ему в глаза. - Я очень признательна тебе за выручку, - подойдя вплотную к нему, сказала я. - И даже поцеловала бы, но вряд ли ты захочешь такой награды от замарашки, - нахально ухмыльнувшись, я уставилась на него победным взглядом.

И поблагодарила, и отшила. Довольная собой, собиралась уйти, как вдруг услышала его голос.

- Драмир, Оксана. Ты прекрасно запомнила моё имя, капризная принцесса, - упрекнул меня спаситель, расстёгивая карман косухи и извлекая из него белоснежный носовой платок.

Я от удивления открыла рот. Байкер нежно провёл платком по моим губам, затем по щекам, стирая влажные грязные дорожки от слёз. Затем быстро наклонился и требовательно поцеловал, придерживая рукой мою голову.

- Компенсация получена, - торжествующе улыбаясь, сказал он, прервав волшебство момента.

- Вот и замечательно, - прорычала я, разочарованная скоротечностью процесса. - Значит, я тебе ничего больше не должна?

- Нет, благодарность принята, - широко скалясь, возвестил он.

- Прощай, Дамир! - снова съязвила я.

- Может, увидимся ещё, Ксения! - усмехаясь, ответил он. - Я - Драмир! - напомнил он, взлетая на байк.

Мужчина завёл мотоцикл, опустил забрало шлема и, намеренно газанув, стартанул с места.

Влетев в квартиру и обнаружив, что родителей нет дома, я прямиком рванула в ванную под горячий душ, где долго согревалась и отмокала после ледяных процедур на остановке.

Что такого сделал со мной этот байкер? Душевное равновесие было сильно подорвано. Мысли всё время возвращались к силуэту 'чёрного принца', как я прозвала его. Может, это колдовство, или какой-то там синдром? Когда спасённый влюбляется в своего спасителя? В том, что я начала влюбляться в него, уже перестала сомневаться. Образ черноглазого, поросшего щетиной, ухмыляющегося Драмира непрерывно всплывал перед глазами.

Выходные я провела в кровати, практически не высовываясь из комнаты, стараясь восстановить подорванное лужей здоровье. Уходить на больничный, равно как и впадать в материальную зависимость от родственников, не хотелось. Поэтому я рьяно пила чай с лимоном и мёдом, чередуя всё это с отваром шиповника. И безуспешно пыталась изгнать из головы своего благодетеля.


ГЛАВА 2

В понедельник я с радостью осознала, что не разболелась, и метеором рванула на родную, спасительную работу. Там я крутилась с утра до позднего вечера, словно белка в колесе, создавая призрачную иллюзию нужности окружающим и собственной непрерывной занятости. Работа - дом - работа. Такой темп, похожий на пульс, стал ритмом моей жизни, который заполнял все пустоты вокруг меня и не давал времени на уныние и отчаяние.

Первые дни после той встречи, подходя к своему подъезду, я всё ждала, что Драмир приедет и ехидно спросит:

- Ну, Ксения? Я же говорил, что мы снова встретимся?!

Но чёрного мотоцикла не было видно, как и его хозяина. Слёзы разочарования застили глаза и портили настроение после прекрасного трудового дня.

Войдя в привычный круговорот дел, я постепенно обретала утраченный энергетический баланс своих сил. Всё реже стал мелькать перед глазами образ тёмного байкера, потому что я не оставляла времени на пустые мечты и раздумья, наполняя всё своё время только работой.

Так пролетел месяц. Я полностью успокоилась и взяла над собой контроль. Что в жизни ещё нужно, когда есть любимый труд?

Но однажды ко мне на работу прибыл курьер DHL с заказным письмом из Черногории, снова нарушив размеренность жизни. Мне написал какой-то незнакомец, назвавшийся доктором Милошем Павловичем. Он просил срочно связаться в Москве с профессором Игнатом Петровичем Комаровским, а уже потом и с ним самим. Адрес и телефон этого человека указывались в послании.

Я пребывала в полной растерянности. Откуда этому Милошу стало известно о моём существовании? Кто он вообще такой? И для чего я ему понадобилась? Посоветоваться мне было не с кем. Родителей, как бы я их не любила, привлекать сюда бесполезно. Им вообще до меня не было никакого дела, и всерьёз меня никто из них не воспринимал. Оставался только профессор. Доверять ему было страшно, но он оказался единственным, кто мог прояснить ситуацию.

Дрожащими пальцами набрала с мобильного телефона номер, указанный Павловичем. Как ни странно, но мне почти сразу ответили. Мягкий тихий голос пожилого мужчины послышался в трубке.

- Комаровский у аппарата.

- Игнат Петрович? Здравствуйте, я Оксана Алексеева, - замялась я в нерешительности.

- Оксана! Наконец-то! Ты можешь подъехать ко мне сегодня на Стромынку? - от волнения он перешёл на 'ты'.

- Да! - поддавшись его настроению, брякнула я, прежде чем подумать.

- Великолепно, жду тебя к 19-30, тебе удобно?

- Удобно.

- Записывай адрес, - взял профессор бразды правления разговором в свои руки.

***

Возле нужного объекта я была в 19-20. Отыскав подъезд в огромной многоэтажке, похожей на сталинскую, я набрала номер на домофоне. После коротких переговоров входная дверь открылась, впуская меня внутрь. Лифт поднялся на четвёртый этаж и распахнулся на широкой лестничной площадке. В таких домах я ещё не бывала. Высокие пролёты и потолки, громадные двери. Всё это напоминало какой-то старинный особняк, а не жилище современного города.

Пока я осматривалась, дверь квартиры беззвучно открылась и явила на пороге невысокого сухощавого мужчину лет семидесяти. Тёмные волосы с проблесками седины немного всклокоченной копной громоздились на голове, нависая над лохматыми бровями и тонким носом с горбинкой. Пытливые серые глаза подслеповато всматривались в мой облик. Когда я подошла ближе, глаза мужчины широко раскрылись от удивления, он ахнул и, схватив меня своей суховатой дланью за руку, втянул в холл своего жилья.

Прихожая снова поразила меня своим величием. Но торопливый профессор тянул меня дальше по коридору, не давая времени осмотреться.

- Ну, надо же! Увидела бы себя в зеркале! - причитал старичок.

Я машинально потрогала своё лицо. Сегодня, к счастью, дождя не было, и мне не пришлось валяться носом в луже. Сюда приехала прямо с работы, а там бы мне уже сказали, что с моей физиономией что-то не так. Наши модницы строго следили за опрятностью внешнего вида сослуживцев.

- Игнат Петрович, а что с лицом не так? - попробовав вырвать из костлявых пальцев свою конечность, с опаской спросила я, уже всерьёз начиная беспокоиться за вменяемость профессора.

Наконец, коридор вывел нас к открытой комнате, в которой красиво расположился старинный рабочий стол с мифическими фигурками-приспособлениями для письма, какими-то раскрытыми папками, наваленными по всей его поверхности, и раритетной настольной лампой из натурального камня. Рядом стоял разлапистый уютный стул того же возраста, что и вся мебель в кабинете. Мужчина усадил меня на удобный маленький диванчик, обитый шёлковой тканью, а сам подбежал к столу и начал перебирать на нём пожелтевшие бумажные листки.

Зябко поёжившись, я решила успокоиться и дать дедушке время для рассказа. А потом подумаю, как ко всему этому относиться и что делать. Комаровский тем временем, казалось, уже и забыл обо мне, перебирая папки и бормоча всякую несуразицу.

- Где же, да где же она?! - всё сильнее нервничал учёный. - Она была только что здесь и пропала...

- Профессор? Я тут! - глупо хихикнув, обозначила своё присутствие я.

- Ксюша, я в курсе, что ты здесь, - с упрёком глянув в мою сторону, он снова кинулся на поиски.

Наконец, видимо, сдавшись, он устало рухнул на стул и грустно окинул меня взглядом.

- Твоя прабабка, Оксана. Она только что была тут. А теперь её нет, - озадаченно произнёс он, рассеянно оглядывая помещение.

Я опять напряглась. Бред какой-то. Как тут могла быть моя прабабка? Если уж и бабушки нет в живых несколько лет, то что уж говорить о её матери?

- Ты не поверишь, дочка! Вы с ней похожи, как две капли воды! - отчего-то сокрушался Игнат Петрович. - Я тебе хотел её показать, прихожу - а след простыл.

- Я похожа на свою бабушку Людмилу, но не так, чтобы очень... А её маму звали Радмилой.

- Какая Радмила? Роксана! Вот на кого ты похожа, что не отличить! Но её фотография куда-то пропала. Только что перед твоим приходом я держал её в руках.

- Может, в прихожей забыли? - неуверенно предположила я.

- Нет! - вскричал Комаровский. - Не имею такой скверной привычки расхаживать по квартире с редкими документами.

Я пожала плечами. Откуда мне знать о его привычках. Мы даже толком не познакомились.

Учёный, словно услышав мои мысли, встрепенулся и, улыбнувшись, взглянул на меня.

- Прости меня, Оксана! Я так разволновался, увидев невероятную схожесть между тобой и твоей родственницей, что забыл представиться тебе, как положено, и рассказать, зачем ты тут.

- Ничего, Игнат Петрович, дело житейское, - голосом умудрённой опытом старушки, вздохнув, ответила я.

- Значит, так, Ксения, мы уже познакомились, теперь к делу. Жили две сестры из разорённой дворянской фамилии. Во время октябрьской революции одна из них крепко влюбилась в княжича. Но его семья им благословения не дала. Отпрыск тот был не на шутку влюблён в девицу и мириться с волей предков не пожелал. Схватив свою зазнобу в охапку, он бежал с ней за границу, прихватив часть отчего капитала. Больше ни о нём, ни о Роксане (а это была она) ничего не слышали ни их родители, ни родная сестра Радмила. Потом семью твоей прабабки раскулачили и отправили в колхоз. Она нашла себе мужа, и у них родилась твоя бабка Людмила. Я поднял архивы, проследив географию их перемещений. Там я нашёл фотографии детей - Роксаны и Радмилы. Так вот, самое интересное, что больше ты похожа на сбежавшую прабабку, - учёный замолчал, словно иссяк.

Было заметно, что Комаровский сильно колебался. У меня возникло впечатление, словно он чего-то не договаривал.

- Игнат Петрович? - окликнула я старика. - Мне показалось, или вы кое-что от меня утаиваете?

- Хорошо, девочка, - обречённо вздохнул профессор. - Я хотел предупредить, чтобы ты не слишком доверяла доктору Милошу Павловичу. Мне он показался скользким и ненадёжным человеком. Это он разыскал меня в России и попросил по своим каналам связи покопаться в архивах и раздобыть всю информацию о тебе и твоих родных здесь. Учитывая объём работ и давность лет, он оплатил мои изыскания очень щедро. Боюсь даже представить, какие люди стоят за всем этим переполохом. Тёмная история, дочка, - вздохнув, пожилой мужчина поднялся из кресла, показывая, что аудиенция закончена.

- Но зачем ему всё это? Кто все те люди, что ищут меня?

- Не знаю, Ксюша, - растерянно сказал Игнат Петрович. - Свою миссию я выполнил и рассказал всё, что смог разузнать о твоей семье у нас в России. Дальше доктор сам свяжется с тобой, - сказал Комаровский, выходя из кабинета.

На улицу я выскочила в сильном смятении. Профессор не слишком помог мне разобраться в семейной путанице. Ну и что мне со всей этой информацией делать? Оказывается, пока думала о своём, я куда-то шла на автопилоте. Остановившись, огляделась. Уже смеркалось. Учёный задержал меня ненадолго, от силы на час. Но осенний день становился всё короче, и светлое время суток заканчивалось теперь быстро. Сориентировавшись по внутреннему навигатору, я вспомнила, откуда пришла. Значит, иду в верном направлении.

На всякий случай с опаской оглянулась. На улице было немноголюдно. А на противоположной стороне мне померещился чёрный байкер на мотоцикле. Потрясла головой, видение пропало. Снова начал чудиться мне этот Драмир. Ускоряя шаг, перешла на трусцу, а затем на лёгкий бег. Очень хотелось побыстрее оказаться сначала в общественном транспорте, а потом дома.

Влетая в квартиру, словно спасаясь от стаи волков, я налетела на родительницу. Мать пригвоздила меня властным взглядом к длинной банкетке в прихожей, на которую я присела перевести сбившееся дыхание. Внутренне подобравшись, приготовилась отражать град смертоносных стрел из её вопросов. На этот раз Раджанна меня удивила. Она спокойно подошла и грациозно присела рядом со мной.

- Как дела, дочь? - спросила она голосом Снежной Королевы.

- Хорошо, - ответила я, сглатывая комок, подкативший к горлу.

Так происходило всегда, когда мама, наконец, обращала на меня своё высочайшее внимание. Стальная броня на сердце давала трещину, и в образовавшуюся пробоину просачивались мои чувства, которые я тщательно консервировала до этого и старалась не проявлять в её присутствии.

- Тогда почему такая взъерошенная, - по-прежнему, равнодушным голосом осведомилась она.

- Бежала. Темно же стало. Хотелось поскорее домой попасть.

- Интересно, что тебя так задержало, раз пришлось бежать по темноте? - снова тот же безэмоциональный вопрос.

- Эм-м, может, поговорим на кухне? Очень есть хочется, - просящим тоном предложила я.

Мать холодно пожала плечами и, поднявшись, вышла из прихожей. Я быстро рванула в свою комнату и переоделась в удобный домашний костюм. Синяя трикотажная футболка и брюки в тон к ней мягко облегали тело и дарили чувство комфорта. Вдев ступни в пушистые сиреневые тапочки, я поплелась к месту встречи. В том, что мама уже там, я не сомневалась. Если она к чему-то проявляла внимание, то вцеплялась, как бультерьер, и не ослабляла хватку, пока не выясняла всё, что её интересовало. Плохо дело. Враньё у меня никогда не удавалось и не прокатывало. Придётся выкладывать всё начистоту.

Осторожно присев на краешек стула по другую сторону стола от матери, я неуверенно взглянула на неё. Родительница сидела, царственно расправив плечи, с высоко поднятой головой. Хрупкая женственная фигурка выявляла причастность к дворянской крови. Мать всегда восхищала меня своей красотой. Далёкая, прекрасная, холодная звезда.

Волосы цвета горького шоколада красивыми тяжёлыми локонами спадали на её плечи. Аристократическое лицо хранило печать отстранённости и безучастности. Тонкий росчерк изящных бровей, миниатюрный носик, высокие точёные скулы, красиво очерченный рот средних размеров и маленький подбородок. Из-под длинных тёмных ресниц меня пронзал холодный свет глаз фиалкового цвета. Казалось, что она смотрит сквозь меня.

- Я слушаю тебя, - произнесла ледяная статуя.

От неожиданности я вздрогнула. Не думала, что она заметила моё присутствие. Мне казалось, что она пребывает глубоко в себе, как Нарцисс, занимаясь самолюбованием.

- Мам, а что тебе известно о наших прабабушках? - задала я занимающий меня вопрос ей в лоб.

- Отчего вдруг сегодня тебя это заинтересовало? - снова без лишних эмоций спросила Раджанна.

- Меня разыскал профессор Комаровский, и я говорила с ним.

- Не знаю такого, - равнодушно ответила мать.

- А Роксану знаешь?

- Да, это моя двоюродная бабка. Она во время революции убежала за кордон, влюбилась в княжича. Ярослав, кажется, его звали. Он её и подбил на побег, супостат. Без родительского благословения, невенчанные, они так и бежали. Горе было обеим семьям. Моя родная бабка, Радмила, была влюблена тогда в его старшего брата Святослава. Но после побега младшего сына родители экстренно женили наследника. И вся их княжеская фамилия тоже успела уехать за границу. А мой прадед тогда офицером служил на военном корабле царского флота и оставался верным монарху до самого конца. Нашу семью, раскулачив, сослали в колхоз. Повезло, что недалеко. И бабке моей и её матери было не до романтики. Радмила вышла замуж за крепкого крестьянского мужика. И по-своему была счастлива.

Я сидела затаясь, словно мышка, внимая каждому материнскому слову и вздоху. Не знаю, что на неё нашло, но так откровенно мы с ней никогда ещё не разговаривали. Мне так не хотелось нарушать момент нашего с ней единения. Одно неловкое движение или звук разорвут очарование нашего тет-а-тет.

Хлопнула входная дверь, возвещая о приходе отца. Мать вздрогнула, сбрасывая чары, и поднялась из-за стола, направляясь в прихожую без лишних слов. А я вспомнила, что так и не поужинала. Да и есть что-то расхотелось. Слушая ласковое воркование предков, я налила себе чай с мёдом. Дождавшись, когда их шаги удалятся в спальню, а голоса приглушатся закрытой дверью, я быстрым шагом ретировалась к себе в комнату.


Продолжение романа вы найдёте на 'Призрачных Мирах'