# Леди Феникс. Глава 3

Алекс Хоуп

Последние дни августа выдались на редкость теплыми, и я почти все дни проводил в лесу. Дом нашей семьи располагается в гуще вековых деревьев и только подъездная аллея связывает его с цивилизацией, иными словами с шоссе, ведущим к городу.

Городишко наш сам по себе не большой, а таких коттеджей, как у нас в лесу было довольно много, в основном в них жили отставные военные с семьями, если они были. Но только мой отец был полковником коммандос, и часто при встречах они по старой памяти отдавали ему честь. Он вынужден был уйти в отставку из-за ранения и сильной контузии, проявлявшейся сильной головной болью и приступами почти неконтролируемой ярости. Когда у него наступало это время "х", я всегда жалел, что он не пал смертью героя. Наверное, плохо так думать об отце, но я думал и Бог мне судья!

Мой брат, Эрик, этой осенью уходил служить, хотя если учесть то, что и его и меня отец учил с раннего детства, вряд ли он там узнает что-то новое. Думаю, это такая фигура речи, а в действительности его ждут...

Однако для меня это означало лишь то, что мне придётся туго. Эрик был любимчиком матери и частенько её окрик "Эр!" заставлял его замолчать куда быстрее, чем оплеуха отца, хотя тот и скор на расправу. Мне до окончания школы еще год и этот год я проведу один. Не то что бы Эрик когда-либо защищал меня, у нас в семье это было не принято, но несмотря на болезнь, отец был очень силен и его недовольство мы честно делили на двоих, а теперь все будет моё.

Хотя и здесь слово "честно" было не совсем правдой. Эрик был любимцем матери и, хотя она никогда не вмешивалась в методы воспитания отца, да и сама была не особенно терпелива, но только к Эру она приходила вечером, после его разборок с отцом, ему приносила бульон и мазала какой-то мазью.

Очень давно, в детстве, я как-то спросил её, почему она не идет ко мне тоже. Да, тогда я услышал много. И то что Эрик старше, и ему достается сильнее, и то, что она чуть не умерла, когда рожала меня и даже то, что родись я девочкой, ей не надо было бы ломать свою жизнь. А потом рожать еще и Алтею. В общем, я оказался кругом виноват, хотя и понял тогда далеко не все.

Тогда я проревел всю ночь, мне было дико страшно от осознания того, что я не просто нелюбим, но и не нужен, что без меня ей было бы лучше. Но видно я пошел в отца (хотя эта мысль меня посетила совсем недавно и то благодаря урокам в школе, я в семье единственный зеленоглазый и с черными волосами, мать тоже темненькая, но совсем другая). А отец, Эрик и Алтея, те вообще блондины. Вот - вот, и я стал думать, иногда...

Но это теперь, а тогда отревевшись я решил, что, если меня не любят, я тоже могу не любить и странное дело, мне от этой мысли стало легче жить.

Конечно, временами было больно, даже сейчас, иногда. Но если люди могут жить без руки или ноги и свыкаются с этим. В общем, я тоже свыкся. Тем более, что со стороны мы вполне счастливая семья. Я, естественно, ни в чем не нуждаюсь, одет, обут, даже тачка приличная. Учился я всегда лучше Эрика и Алтеи, вместе взятых. Так что в школе со мной проблем не было.

А то, что выгляжу "опасным" парнем, в том не моя заслуга. При папаше "коммандос", пусть и для всех, бывшем, хиляком и ботаном мне быть по любому, не светило. Да еще и с нашей тайной.

Вот я и сказал это слово "тайна". Хотя скорее всего с самого моего рождения дело было в ней. Когда отец только поступил на военную службу, там создавался спец. отряд, этакие "люди Х", ведь и многие, на первый взгляд обычные люди, несут в своих генах очень интересные возможности, просто не зная об этом. А отец знал, он был. Впрочем, не важно, главное то, что подошел он к этой программе, как ключ к родному замку.

Единственное, их предупредили, что программа рассчитана надолго и скорее что-то дельное может проявиться в детях, если правильно подобрать пару, суть - жену.

Как уж он мать подбирал, не знаю, но ожидаемое проявилось, во мне. В Эрике что то тоже есть, , как и в Алтее, но очень незначительно. Хотя они копия отца. А вот я все более убеждаюсь, что и на мать я не похож. Но если все же я их сын, то над кем посмеялся Бог? Над ними или надомной?

Вот так иду я себе, думаю. Никого не трогаю и вдруг слышу: " Собачка, хорошая собачка", голос чей-то и рычание. Ну я ломанулся на голос, я, по-моему, уже говорил, что вокруг нас коттеджи военных, отцов отряд, в общем чужие здесь не ходят! Вылетел на поляну, а там у дерева женщина не знакомая и "собачка".

Картина маслом - по шкуре я Пола сразу узнал, тот рычит, зубы скалит. А что прикажете делать, если только, так сказать перекинулся, что-то там отрабатывать начал, а тут чужой, с корзинкой. Хотя увидеть грибника в нашем лесу, это из комикса " В Ад за снегом!" Вот только кого же к нам занесло? И, главное, откуда?! Естественно, я кинулся между, Полу подыгрываю, думал, он убежит. А его, видно, "закоротило", так бывает, в роль вошел. Кинулся на меня, вот уж и смех, и грех - мне б перекинуться, я б его в чувство быстро привел, а вот человек и волк, даже не совсем человек и не совсем волк. В общем, покатились мы кубарем, я рукой горло закрыл, локоть выставили стучусь в сознание: " Пол, ты сдурел, твою .. туда - обратно... меня загрызть хочешь?"

Вижу, как в горящих глазах огонь зверя сменяется узнаванием:

- Джер, ты?

- Нет, придурок, Санта Клаус!

- Ой, прости!

- Да, ладно, ты хвост подожми и убегай, что ли?

- А что с теткой? Кто она вообще?

- Да разберусь я, беги уже...

Пол, не дурак, взвизгнул, отбежал, и в кусты. Короче, экономия на театре.

Я поднялся, потряс головой и повернулся к тетке что бы рассмотреть кого это к нам занесло и замер сам.

У высоченного дуба, прижавшись к нему спиной и выставив перед собой корзинку, как защиту, стояла женщина. Волосы, заколотые в пучок, растрепались, сейчас едва доставали до плеч. А глаза, цвета весенней листвы, смотрели на меня ясно, совсем без страха. Сам не знаю почему, но от взгляда на неё меня сковал ужас.

Ощущение было такое, будто я с размаху вылетел на край скалы и балансирую, и еще не в чем не уверен и боюсь упасть. Потому что пропасть зовет к себе, в себя.

Я развернулся и бросился бежать. Не помню, как ворвался в дом, пронесся по лестнице вверх и остановился уже у себя в комнате, захлопнув дверь и привалившись к ней спиной попытался отдышаться. Меня трясло.

Я слышал голоса внизу, звонки телефона, голос отца. Наконец на лестнице раздались его шаги, он толкнул дверь, и я отошел, давая ему войти. Он окинул меня взглядом: "В чем дело? Звонил отец Пола, у нас в лесу гости?"

Я сглотнул и постарался изложить факты. Отец выслушал, угрюмо кивнул, и шагнул на выход, однако задержался и бросил: " Ты все сделал верно!"

Если бы я услышал эти слова от него раньше, даже этим утром...Но сейчас похвала прошла мимо меня, даже не коснувшись. Он подождал и вышел.

А я прошел к письменному столу, на автомате включил компьютер. Я не сказал отцу самое важное, самое главное, ту информацию, что обязан был сказать, но скрыл.

Женщина в лесу поняла, что Пол - не волк, и не испугалась. Я не знал, кто она, но понимал, что должен её найти и защитить. И не нас от её знания, а её от нас. И я знал, что сделаю это. Только не мог понять, почему.

Начало учебного года было ознаменовано проводами Эрика. Треску, звону, отец в мундире, мать и Алтея в слезах. Интересно, когда я буду уходить, кто-нибудь голову повернет? Хотя, конечно, я ведь сын полковника. Не Джерх, а именно его сын. С удивительными способностями, которые только начали раскрываться. Я оглядел всех собравшихся, неужели никто, кроме меня не видит, как я резко отличаюсь от своей семьи? За лето, которое я провел в лагере, далеко от сюда, это стало особенно заметным. Но, похоже, до меня, как такового, никому не было дела...

В общем, я смылся с церемонии и уехал в школу. Пусть думают, что хотят, но я ведь тоже нк железный.

И судьба мне улыбнулась на первом же уроке. В класс вошла новенькая. Я, увидев её, растерялся, честно. Мы все знаем тут друг друга чуть не с детского сада, новенькие - редкость, а уж такие.

Она не вписывалась в наш тесный серпентарий, как тот лебеденок из сказки, в местный курятник. У нас тоже роли были распределены заранее. А вот её в планах режиссера, суть нашей первой красавицы и её свиты, явно не было. Наши старались быть красавицами. А вот она ею просто была, притом без явных усилий. На точеной фигурке ладно сидела короткая клетчатая юбка, открывая роскошные ноги. Длинные волосы были заплетены в косы. Я, когда понял идею, прифигел. Косы были длиннее юбки. Светлая футболка, джинсовая куртка, на плече сумка, кожаная, немного потертая. Я, приученный замечать мелочи, сейчас их отмечал автоматически. Она бы глядела не броско. Вот именно так, не просто, а неброско. Не старалась привлечь внимание, но раз заметив, глаз от нее было не оторвать.

Естественно, её не приняли, окрысились. По иронии судьбы из всех моих "соплеменников", в этом классе я был один. Этакий "одинокий волк" на задней парте. В действительности мой имидж драчуна и гуляки не имел под собой не малейшего повода, просто наши занятия с отцом и другими "лесными братьями" в основном проходили ночью, и утром, в этой школе, я просто отдыхал. Поглядывая в пол глаза на учителей.

Мало кто из наших мог ходить в общую школу, в силу некоторых особенностей. Но мне и Эрику приходилось. По мнению отца "это закаляло самоконтроль", ага, закалило, только спать хотелось страшно. В классе единственное свободное место было рядом со мной и пришлось бедняжке идти к "Серому волку". Ну я встал, плечом повел. Притихли. Хорошая вещь - репутация, особенно плохая. Это я знаю. Я не понимал другое, почему я встал.

Она приняла мое джентельменство, как должное. Села и с интересом осмотрелась. Я не чувствовал в ней ни страха, ни смущения. Скорее она забавлялась, ловя на себе мрачные взгляды.

- Джеральд Арчер, - представился я.

- Эшли Квинн - откликнулась она - тебя так и зовут, Джеральд? Или можно "Джерри"?

- Джерри - это мышонок из мультика, я - Джерх.

Она внимательно посмотрела на меня и кивнула, словно соглашаясь,: " Тебе подходит."

Не помню, когда я краснел последний раз, а тут щекам стало жарко до боли... В общем, я опекал Эшли весь день, показывая ей школу и объясняя, кто есть, кто. Она была такой солнечной, что мне просто не хотелось отходить, я откровенно боялся, что мое место займут. Она или внимательно слушала, и тогда её густющие ресницы подрагивали, или рассказывала что-то сама и уже я смеялся от души, вспомнив, как это бывает.

Мне было так здорово, что я просто пропустил момент, когда после уроков, мы вышли из школы и меня окликнула Лесли. До летних каникул она считалась моей девушкой. Сыну полковника, да с репутацией отчаянного парня просто необходима девушка, желательно первая красавица школы, для имиджа. И влюбленная в себя на столько, что бы у нее не появлялось время на вопросы обо мне. Лесли полностью соответствовала всем требованиям. Весной я удачно с ней поссорился. Летом меня просто не было. А сейчас я о ней забыл. Как оказалось, зря.

- Джерх! Нам надо поговорить. Пойди сюда.

Вот только не надо свою власть показывать, я бешусь сразу.

- Лесли, для разговора нужны двое, а мне не надо...- я заговорил с ней самым мерзким тоном, на какой только был способен. И поймал удивленный взгляд Эшли. Черт! Я совсем не такой подонок, каким хочу казаться. В общем, я подошел и пока Лесли что-то выговаривала мне, Эшли исчезла. Поняв это, я рванул за школу. Так и есть. Её окружили девчонки, науськанные Лесли, которая отвлекала меня.

Это была одна из особенностей этой школы, за парней дрались девчонки. Мне и "лесным" это было не только не лестно, нам это было противно. Одно дело, когда бьются сильнейшие парни, самцы, если хотите. Давая возможность выбрать девушке, кто её достоин. Показать себя. Что в природе, что так...Тут все ясно. Девушка, эта не просто одна на вечер, это та, к кому потянуло. Если за неё бьёшься, ты всему миру объявляешь о своей готовности идти до конца, за неё! Но когда дерутся девчонки, визжа и таская друг друга за волосы, а накачанный смазливый парень на это смотрит. Лично мне это действо напоминает грызню крыс за кусок мяса. Противно себя этим куском ощущать, разве нет? Вообще то конечно, дело вкуса. Вот и сейчас Эшли окружили девчонки, а парни, поодаль, "не вмешиваются". И я не успел вмешаться.

Ангелоподобная девочка повела плечом, сбрасывая сумку, аккуратно её поставила. А потом плавно перетекла в боевую стойку и ... Не визга, ни шума. Я только головой потряс, техника у неё была, что надо. Я-то, понимал, что все живы и относительно здоровы. Она просто вырубила их на время, чтобы спокойно уйти. Вот только парни этого не знали.

- Эшли! Сзади! - заорал я, увидев, как один поднимает камень. Я рванул к ним, отшвырнул по дороге двух, трех.

Понимая, что отвлекаю, по-другому предупредить я уже не успевал, сам подставился ну и получил по морде. В общем, кто есть, кто, разъяснили. Народ разбежался, и мы остались вдвоем. Вот только на моей морде расцветал роскошный фингал, а это значило кучу неприятностей дома, драться вот так, "лесным" было строжайше запрещено. Мы со своими навыками легко могли убить.

- Ты чего орал?

- За тебя испугался. Думал ты. В общем, здорово дерешься.

- Просто учителя хорошие были. Вот только косы мешают.

- Так отрежь, хотя жалко, конечно.

- Да кто мне позволит?!

Да, наверное, мне надо было смутится и замолчать, но я просто не смог. Ведь в разгар боя у Эшли изменились глаза, я видел такие много раз, но только у одного человека. В зеркале, у самого себя.

Год за годом храня тайну леса и живущих там, я заучивал правило: "Живешь сам, дай жить другому". И согласно ему, я не должен продолжать разговор, а должен заткнуться и лучше всего вообще отстать от Эшли. Но это значило никогда не получить ответ на вопрос о том, кто же я на самом деле. Или, пусть и не ответ, но хоть подсказку, в какой стороне искать.

- Тебя проводить? Конечно они вряд ли сунуться снова, но кто знает.

- Проводи, я сама лечить не умею, маму попрошу.

- В смысле?

- Как глаз? Ударили зло.

Я, если честно и забыл, но она была права.

Эшли развернулась, и пошла. Я догнал в два шага, прихватив по дороге и её сумку.

- Послушай, ты конечно крутая, но я не собачка с поноской!

- А? Ой, прости, пожалуйста. Я, когда с парнем, забываю. Когда одна, все понятно. А когда под защитой, словно в голове что-то переключается. Не сердись.

- Да, ладно - я растерялся от её тирады - мне не сложно.

- Я себя выдаю, так по-глупому.

Эшли казалось огорченной, а я все больше начинал блуждать в непонятках. На неё напали, была драка, потом небольшой бой. Она спокойна, как удав, даже не вспоминает, а беспокоится о моем глазе и сумке. Так кто же она? Во что я влез со своей неуемной любознательностью, которую отцу так и не удалось из меня выбить? Хотя если примочки мамы Эшли не помогут, а это скорее всего так и будет, судя по тому, как болит и дергает глаз, у отца откроется богатая перспектива для моего воспитания. Тем более, я и с церемонии уехал. Надо будет Эшли предупредить, что я пару дней в школе не появлюсь. Вот только как сказать, а то ведь решит, что я струсил.

У отца было любимое присловье: "прежде чем сказать или сделать что-то подумай, а не дурак ли я?" До дома Эшли мы шли молча, я решил ни о чем не спрашивать. Вот уж не думал, что мне так пригодиться его "народная" мудрость.

Вся абсурдность ситуации меня так занесла, что я понял то, что мы идем пешком и я оставил машину у школы, когда мы уже отошли довольно далеко.

- Ты без машины?

- Ага, она мне мешает. Мне проще отвечать только за себя.

Я хотел громко возразить, поскольку свою добывал с боем. Но тут, неожиданно, понял, куда мы идем. И растеряно ляпнул.

- Так это вы в доме ведьмы поселились?

- Да. - спокойно откликнулась Эшли, - боишься?

- Неа, - еще немного странностей и к вечеру я перестану бояться всего, даже отца, но вслух я ничего не сказал.

В Священных для нас книгах, тех, которые объяснили и наше появление, и смысл нашего существования четко и ясно написано. Ведьмы - враги. Нас, Воинов - Оборотней. Лютые и непримиримые.

Это из-за предательства Ведьмы погиб наш Отец, наш Глава рода, тот кто был не просто оборотнем, а оборотнем - мутантом. Это благодаря ему мы обрели могущество и власть. И победили простых оборотней, тех, кто считал нас выродками и уничтожал.

Его звали Хок. Это имя свято для нас, его именем клянутся и с ним на устах идут в бой. Как-то его дорога жизни пересеклась с дорогой жизни Ведьмы. И он принес ей клятву верности. А она предала и погубила его. Но семя было посеяно и пророщено и его Глашатай, по имени Рег, поднял войско на борьбу с Ведьмами и победил их. Он так изменил мир, что если ведьма и появляется в нашем мире, то только рядом с нашим лесом, почти всегда в том доме и наша прямая обязанность выследить её и убить. В память нашего Праотца Хока и тем самым не допустить её зла в наш мир, защитить его.

Потомком первого Глашатая, Рега, был мой отец. Разумеется, у нас есть женщины. И отношение к ним самое почтительное, поскольку только они приводят в жизнь Воинов - Оборотней и часто умирают родами. Но так они служат памяти Первого Воина - Оборотня Хока, отдавая жизни за продолжение его рода. Однако, есть и другие. Их мы по-прежнему именуем ведьмами, хотя настоящая Ведьма встречается очень редко. Если Воин - Оборотень встречает такую ведьму, он забывает про свой долг перед "лесными братьями". и начинает служить только её. Она становиться для него всем. Он называет это любовью, а мы - предательством Веры. Наши Охотники выслеживают такую пару и убивают ведьму на глазах отступника. Его привозят к нам, обратно. и если он ценен, используют для размножения, без права выбора. А если нет, то на нем тренируют волчат.

Когда я был маленьким, то пришел с этим к отцу. Я не мог взять в толк, почему любить и защищать свою любовь - это предательство. Ведь наверняка, Воин - Оборотень Хок любил ту Ведьму, предательницу. Ну не совсем же дурак он был?

Что тогда было. Отец орал, - что Вера, это Вера, а Знание - это совсем другое. Что ищут Знания только отступники, ища объяснения своему предательству, и он сам не потерпит в своем доме такого. Убьет собственными руками и навсегда отобьет желание задавать вопросы. Получилось это у него, прямо скажем, половинчато. И убить не убил, хотя потрепал здорово. И вопросы остались при мне. Просто задать их было некому.

Однако, в ту ночь случилось еще кое-что. С трудом поднявшись, чтобы попить воды, я тихонько стал пробираться в кухню и услышал голоса. Родители говорили громко, уверенные, что никто не войдет.

- Я боюсь, что в нем начинает говорить его кровь, - это явно мать.

- Бред, какая кровь? Воспитание все изменит.

- Если он встретит свою Ведьму... Быть верным, не врожденное качество. Это решение.

- Я так не думаю. Но если ты права, то ему не жить.

В тот раз она зашла ко мне, в тот единственный раз. Окинула меня взглядом, поджала губы.

- В следующий раз думай, что говоришь! Не зли его.

- Почему? Почему ты любишь их, а не меня? Чем Эрик лучше?

- Ты слишком похож на отца, в тебе его способности и его живучесть. Надеюсь, когда ни будь они сыграют против тебя.

Все это проносилось у меня в голове со скоростью мысли, пока я шагал рядом с Эшли, неся её сумку. Делая каждый следующий шаг, я понимал, что еще есть возможность убежать, прийти к отцу, сказать о маленькой ведьме. Но я не поворачивал. А потом мы дошли до дома.

Я давно тут не был. Когда мы были маленькими, то доказывали свою смелость пробегая мимо него. Знал, что дом ветшает. Поэтому с удивлением смотрел на свежепокрашенный, уютный домик.

- Это мама покрасила, цвет называется - палевый, мне нравится, проходи!

Эшли толкнула невысокую калитку, и я послушно потопал за ней по вымощенной камнем дорожке, которая не была прямой, а немного изгибалась, между газоном, на котором еще вовсю зеленела трава. Крыльцо было такое же официальное, терракотового камня, под цвет старинной двери. Но вот войдя внутрь я был сражен ароматом, его я не с чем не спутаю. Это, был яблочный пирог, с корицей! Я её обожаю. Но только я. Поэтому у нас в доме её нет, как и многих других пряностей, а тут. В животе неприлично заурчало. Хорошо, Эшли уже прошла внутрь и не слышала.

- Мама! Маа! Я вернулась!

- Зая, я здесь! - голос послышался совсем рядом, и я увидел маму Эшли, которая торопливо спускалась со второго этажа. Так что в холле мы оказались с ней вдвоем, без Эшли. Я смотрел на женщину, от которой убежал тогда, в лесу.

Она же снова смотрела на меня с веселым интересом, чуть склонив голову к плечу.

- Мам! Ну наконец, а то тебя найти целое дело! Это Джерх! Ему синяк свести нужно, поможешь?

- Эшли, но драться нехорошо, или он тебя обидел?

- Мам, это не я, честно! И он ничего плохого не сделал, а заступился за меня!

Гм. Ничего, что я тут стою? А то обсуждают меня, как диван. И эта дама едва сдерживает смех, ну да, такой странный парень, от неё убежал, дочка фингал лечить привела. Притом еще не ясно, не она ли и подставила. Я вскинул голову.

- Не сердись на нас. Проходи в кухню, пирог будешь?

Она это как-то так сказала, что желание гордо удалиться завяло на корню. А потом вообще было как-то странно. Сначала мы умяли пирог, потом в ход пошли и суп и жаркое. Они были удивительно гармоничной парой, эти мама и дочь, двигаясь вокруг стола, не сталкивались, а легко обходили друг друга. Или наоборот, легонько прикасались и улыбались. Им было хорошо рядом, а мне стало удивительно тепло.

Я сел чуть свободней, немножко отодвинул тарелку. Естественно, все было в четких рамках приличий. Но они, эти приличия неожиданно стали удобными. Меня никто не буравил взглядом и не считал куски. Напротив, следили не за мной, а за моей тарелкой. Видно хозяйки боялись, что бы я не остался голодным. Просто Эшли сказала, что всегда сильно голодна после драки, а я вообще последний раз ел вчера, утром. Миссис Квинн нас особо не расспрашивала, это Эшли рассказывала с подробностями. А её мама слушала, не забывая подставлять нам тарелки. А я просто ел.

Было неимоверно вкусно. Моя мать тоже хорошо готовит. Но у нас как-то все более официально, что ли. А тут, тарелки были разноцветные, салфетки пестрые и сама еда такой красивой, яркой. Большая ваза с осенними цветами двигалась мамой и дочкой по столу. На моё предложение её временно переставить, я получил весьма объективный отказ " она красивая". Цветы были такие, шапкой, и отдельные цветки падали, прямо в тарелки. Я сначала их убирал, но тут Эшли спросила:

- Как ты думаешь, чего они взъелись?

- У тебя красивые ноги, может стоило как-то по-другому одеться?

- Ну вот еще! Когда еще возможность будет такую юбку поносить? Здорово ведь? Скажи!

Я так растерялся от этого диалога, он так не походил на то, к чему я привык. Обсуждались красота ног дочери, а не её успехи в учебе. Хотя я прекрасно помнил, что на уроках Эшли разбиралась в предметах не хуже меня. В общем я так увлекся обсуждением гардероба и самых ярких моментов драки. И все это смеясь и что-то жуя, что съел и несколько цветков под хохот Эшли.

В наших Священных книгах говорилось, что оружие Ведьмы и красота её, и слово и все, к чему она прикоснется. Даже еда. Что ж, я был полностью согласен.

А еще я не хотел отсюда уходить, совсем. Неужели я уже стал на тропу отступника? Или я родился им?

Наконец я понял, что не смогу съесть больше ни кусочка. И тогда мама Эшли сказала: -А теперь пересядь к окну, я тебя посмотрю.