Брок Александр Александрович: другие произведения.

Человек ниоткуда. Часть 1. Славные времена (2/3 текста на правке, и постоянно добавляю файлы)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 6.26*21  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Молодой дворянин из отдаленной горной провинции делает карьеру в столице: учится в военной школе, участвует в войне, а затем поступает в Магическую Школу, собираясь со временем стать архимагом. Что же выделяет его среди остальной дворянской молодежи, что делает его известным в столице? Образование у него необычное - знает редкие языки и разбирается в началах магии, но он ещё не маг. Мастерское владение оружием? Способности к учебе и к магии? Подчеркнутая независимость от высоких дворянских родов? Не только. До поры до времени почти никто в столице не знает, что юноша, выросший в приграничье, одарен дружбой соседей - а ведь в северной горной глухомани соседями бывают не только люди. Существа, не питающие никакого интереса к людям, дарят юношу не только дружбой, но и любовью, учат его необычным вещам и поддерживают на нелегком пути. Странные друзья детства не только искренне привязаны к нему, но и видят что-то загадочное в его будущем. Что же впереди у молодого человека после войны, потери жены и окончания Магической Школы?

   Александр Александрович Брок
  СЛАВНЫЕ ВРЕМЕНА
  
  
  

КОРНЕТЫ

  
   "Если уж дворянство не может без дуэлей, то пусть, по крайней мере, не стреляются, а рубятся - меньше будет случайных смертей." Канцлер по опубликовании очередного эдикта о дуэлях.
  
  
   В тот вечер я сидел в нашей с Гироном комнате, ожидая ужина. Как и всегда после занятий, я расположился не по уставному, а по-домашнему, в сорочке и брюках, повесив корнетский камзол на стул, и изучал новую книгу генерала Таргара о тактике кавалерии и пехоты. Комната наша была неподалеку от кухни училища, и вкусный запах почти готовой еды мешал работать, но я мужественно боролся с собой.
   В своем революционном труде великий полководец довольно убедительно доказывал, что полки пикинеров надо к демонам расформировывать и заменять штыковой пехотой - она, при надлежащем снабжении новыми винтовками с длинным штыком и хорошем обучении, способна остановить любую атаку легкой и тяжелой кавалерии. Увы, похоже, он был прав. У нас на конном поле училища мы много раз пробовали разгромить оборонительные штыковые построения юнкеров из соседнего пехотного училища, но удавалось сделать это только после условной 'обработки' их рядов из легких пушек, когда они начинали ломать ряды.
   К сожалению, косность генералов не дала нашей армии возможности заменить перед приближающейся войной полки пикинеров пехотой с новыми ружьями и штыками. Впрочем, сказал себе я, имперцы перевооружить пикинеров тоже уже не успеют. Придется нам, легкой кавалерии, покрутиться вокруг копий, и ловить тех, кто будет бежать от пушек...
   Но тут военные размышления были прерваны внезапным приходом гостей.
  - Разрешите войти? - без особенной вежливости осведомился мой соученик, барон Ларгон, одетый в превосходный кадетский камзол особого пошива и обутый в сверкающие сапоги.
  - Извольте, - спокойным голосом сказал я. Ларгон вызывал у меня неприятные чувства. Хороший фехтовальщик, он обещал стать плохим командиром из-за лени и самовлюбленности. Кроме того, барон проматывал всё свое содержание в ресторанах и борделях и был в долгу как в шелку, что не говорило о нем как о человеке серьезном.
   С ним пришел шевалье Карер, челoвек очень уравновешенный и всегда спокойный, что резко выделяло его между нашими задиристыми корнетами. Он с интересом смотрел, как Ларгон мялся, не зная, как начать разговор.
  - Чем могу быть вам полезен, господа? - вежливо спросил я, откладывая книгу. До меня уже дошло, что гости, пришедшие таким неожиданным образом, имеют в виду либо предложение, либо ссору. Глядя на барона, я уже решил, что на любое предложение этого ничтожества отвечу отказом, но от ссоры уклоняться не буду, и поставлю его на место.
  - Не могли бы вы занять мне, Альбер, немного денег? - вдруг запанибратски спросил меня едва знакомый барон. Я усмехнулся и сунул руку в карман висящего на стуле камзола. Оттуда выпало пять 'корон' - серебряных монет в одну сотую золотого.
  - Извольте, барон - то, что есть, - вежливо сказал я.
  - Что, провинциальная бедность? - радостно съязвил барон.
  - Почти, - спокойно сказал я. - Позавчера все пропили с графом Гироном, а в банк я не ходил.
  - Ну так сходите! - с энтузиазмом сказал барон. У стоявшего рядом Карера поднялись брови, но он промолчал.
  - Не собираюсь, барон, ради вас, не состоящего в кругу моих друзей, трясти свой счет, - холодно ответил я. - Золото я занимаю только друзьям.
   Шевалье с интересом посмотрел на меня, услышав довольно резкие слова, но снова промолчал.
  - Сомневаюсь, что у вас есть, или когда-либо было золото, - с глупейшим апломбом заявил барон. Мы с шевалье переглянулись.
  - Сомневаться - это ваше право, барон, - спокойно сказал я, снова беря книгу в руки. - Ещё что-нибудь?
   Глупец Ларгон начал краснеть, но тут, на счастье, в комнату вошел мой сосед Гирон. Маленький, живой, задиристый, он был не из тех, кого следует задевать, и все в школе знали это.
  - Прошу прощенья, господа, - сказал он. - У вас какое-то дело?
  - У нас дело к Альберу, - ответил барон, упрямо не называя меня графом. - А вы что здесь делаете?
  - А я здесь живу, - спокойно сказал быстрый умом Гирон, сообразив положение. - Вы имеете что-нибудь против?
   Барон что-то неразборчиво проворчал, но мы с Гироном переглянулись и не стали цепляться к нему, безмолвно согласившись посмотреть, как далеко занесет этого дурака. Карер присел на стул в углу комнаты и с интересом наблюдал за развитием странного разговора.
   Поразмыслив, Ларгон выдавил из себя нелепую фразу:
  - Конечно, если денег у вас нет, вам только и остается сидеть в вашей комнате и читать книги.
   Я усмехнулся.
  - Вообще-то это мой долг офицера - учиться. Вы знакомы с новой книгой генерала Таргара?
  - Зачем она вам? - искренне поразился наш товарищ по учебе и будущий офицер на поле боя. На лице Гирона возникло странное выражение, словно он сдерживает смех, а на лице Карера появилось некоторое удивление, но он всё ещё молчал.
  - Изучаю стратегию, хочу стать генералом, - спокойно ответил я. - Полезная книга - в ней разобраны все возможные случаи схваток кавалерии с пехотой. Вы знаете, конечно, господа, что это вопрос, стоящий остро в нашей военной теории.
   Шевалье понимающе кивнул, но на лице барона, не утруждавшего себя изучением военного дела, выразилось раздражение.
  - Не думаю, что генералом в нашей благородной армии может стать мелкопоместный дворянин из провинции, - нахально заявил Ларгон. - В этой вашей Альберии дворяне умеют только охотиться да вино давить на продажу, а стать генералом у них духу не хватит.
   На лице Карера было написано прямо-таки стоическое терпение. Я опять отложил книгу в сторону, но шустрый Гирон опередил меня.
  - И что же плохого в графстве Альберия по сравнению с вашим баронством? - с интересом спросил он. - Насколько я знаю, оно будет побольше и побогаче вашей родины, да и слава у них имеется. Разве ваши отец и дед громили герцогов, изменивших короне?
  - Да уж очень оно за... заштатное, - сказал барон, явно проглотив слово 'захудалое', и обходя скользкий вопрос измены. - Медвежий угол.
  - Медведей у нас хватает, - спокойно сказал я, уже решив для себя, что без вызова наглому барону дело не обойдется. - Имеются также туры, кабаны, лоси, горные волки и другие крупные животные. Залетают с вершин грифоны, но на них мы не охотимся. Есть ещё в Альберии настоящие воины - лесные егеря, много раз бившие изменников страны в хвост и в гриву. Продаем мы много вина, копченостей, сыров, и лучший в стране строевой лес. Мелочь, конечно, но деньги приносит неплохие. Также добываем и копим кое-что посерьезнее - металлы: железо, серебро. И, знаете ли, наш доход от этого сравним с доходом богатейших из соседних герцогств. А если я не пропиваю мои золотые в кабаках, как вы, барон, это не значит, что их у меня нет, - начал я нажимать на барона. - И если вы, любезный Ларгон, раздаете векселя и коллекционируете неоплаченные долги, то мне любой банк столицы, даже Гномий Банк, в любой момент выдаст кредит в обеспечение моего счета - тысяч в сто, или более. А по части культуры мы обычно обращаемся к соседям. Вы можете им заявить, что наши края - это медвежий угол. Как у вас с географией, барон? Не помните наших соседей?
   Тут я улыбнулся возможно более ехидной улыбкой.
  - Наши соседи, герцоги Сарот и Торгот, охотно услышат ваши слова о бескультурье в их герцогствах - там, на северной границе королевства, где мое графство расположено. Кроме того, вы можете довести ваше мнение об отсутствии культуры в нашем краю другим нашим соседям, например, эльфам Великого Леса - прямо в посольство. Оно, к вашему сведению, находится у Королевского Дворца.
   Тут Гирон усмехнулся, очевидно, представив себе, как Ларгона пинком выбрасывают из посольства эльфов, славившегося негостеприимностью.
  Кроме того, в горах на севере от нашего захолустья расположен Драконий Престол, - продолжал я, - и при случае вы можете заявить драконам, что невысокого мнения о нашем графстве и об их стране. Прошу вас, не стесняйтесь, тут бояться нечего - они просто рассмеются вам в лицо.
   Ну, наконец-то моя издевка дошла до барона, и он приготовился начать подготовленную им ссору, но шевалье Карер перебил его.
  - Граф, ваши земли действительно граничат с легендарным Великим Лесом? - с интересом спросил он. - И вы встречались с эльфами?
  - Разумеется, - ответил я, сменяя тон - Карер всегда был очень вежлив, и я не хотел равнять его с Ларгоном. - Я даже бывал в глубине Леса на пограничных и торговых переговорах с Владычицей, посещал Великие Водопады и фонтаны молодости.
   И, обращаясь только к Гирону и шевалье, не обращая внимания на недоверчиво кривящегося дурака барона, я вытащил из кармана очень дорогую и пока ещё редкую в столице игрушку - амулет изображений - и, оживив его, нашел изображение двух делегаций.
   - Вот здесь, шестым справа от Великой Владычицы, стою я. Узнаете меня, шевалье? А это мой отец и дядя, тоже граф, но не Альбер, а Альбер-Ритан - по супруге. А на этом изображении мои друзья - молодые эльфы и эльфийки. Я частенько встречаюсь с ними, когда они патрулируют нашу совместную границу, и мы проверяем в тавернах качество знаменитого красного пива, которое внутри Леса не подают - там все пьют свое, эльфийское, вино. Вот как раз изображение нашего застолья, когда Ветка Яблони, родовитая эльфесса, родственница принцесс, почти без одежды танцует на столе в таверне. У нас там с эльфами, знаете ли, развлечения простые, деревенские.
   Шевалье и Гирон завистливо вздохнули, разглядывая красивые ноги и почти обнаженную грудь Ветки.
   - Ах, это та, что тебе всё письма пишет и передает через твоих родных, - догадался Гирон. - Понятно, понятно... Не буду спрашивать о подробностях.
   Я вздохнул, вспомнив вдруг, как после основательной пьянки с музыкой и танцами в пограничном трактире Ветка вывела меня за порог полюбоваться луной, отвела в лес на уединенную полянку и повалила на траву, как скучающая матрона валит на кровать молодого слугу... И с тем же результатом - я тогда, вернувшись в трактир, чувствовал себя обессиленным, но счастливым. Ветка была не только красива, но и горяча в любви, и уже тогда положила на меня глаз. Во всяком случае, прочитав её искренние послания, написанные к тому же не на эльфийском, а на нашем языке, я поскорее сжигал их, чтобы не попалась моим однокашникам. Как-нибудь уж обойдутся они без эротического чтения о том, что мы с Веткой когда-то проделывали, и что ещё она планирует делать при следующей встрече!
  - Ух ты! - сказал вдруг оживившийся барон. - Позвольте мне взять у вас амулет взаймы - показать эту дамочку друзьям! - И он попытался вырвать у меня подарок отца.
  - Не позволю, барон, - спокойно убрав руку с дорогой игрушкой в сторону, с усмешкой сказал я.
  - Но вам никто не поверит! - привел наш барон убийственный аргумент.
  - А я его и не показываю никому - только друзьям, - хладнокровно сказал я. - Пусть не верят.
   Барон обалдело глядел на меня, очевидно, не понимая, как это можно не хвастать такими знакомствами с обнаженными красавицами эльфийками.
  - О, смотрите, что я нашел, шевалье, - продолжил я. - Вот моя школьная подружка леди Алтейа, она происходит из соседской семьи драконов и жила у нас в доме несколько лун, обучаясь грамматике, литературе, истории и другим людским наукам. Как вам нравится черный цвет её крыльев?
  - Ого, - сказали в один голос шевалье Карер и Гирон, впиваясь глазами в изображение летящей над ущельем Альты с раскрытыми крыльями ста локтей в размахе и со мной, сидящим на спине. Они даже онемели от такой редкой картины.
  - Так что, - продолжил я, - в нашем захолустье кое-что имеется. У эльфов - богатейшая культура, древнейшие исторические предания, замечательная поэзия. Кстати, я научился литературным диалектам эльфийского языка, и с удовольствием читаю их книги. Драконы тоже кое-что могут рассказать о начале мира - и рассказывают. А вот к вам, господин барон, у меня есть вопрос. Мне это показалось, или вы осмелились говорить о моем графстве в презрительном тоне?
  - А если бы и так, - приободряясь, нагло заявил барон, - что с того?
   Он, бедняга, думал, что действует по плану, и сейчас собьет с меня спесь.
  - А с того, барон, что я, граф Альбер, считаю себя оскорбленным вашими словами о моей родине, графстве Альберия, и вызываю вас, - спокойно сказал я. - Надеюсь, вы помните, что ученики последнего класса носят чин корнетов и формально считаются младшими офицерами столичного кавалерийского полка, а значит, имеют право на дуэль? За вами выбор оружия. Я немедленно испрошу у начальника Училища разрешения на поединок, и, надеюсь, это будет бой до смерти: я с удовольствием засажу вам пулю в глаз, так же как сажал кабанам на охоте у себя в графстве. Впрочем, разница между вами и свиньей невелика. Граф Гирон, я прошу вас быть моим секундантом.
  - Шевалье Карер, не согласитесь ли вы помочь мне на дуэли? - растерянно спросил несколько оторопевший от быстроты вызова Ларгон.
  - Нет, барон, - вдруг невежливо ответил шевалье. - Мне не нравится ваше поведение, и для дуэли извольте искать кого-нибудь другого в секунданты, а я с господином вашего сорта иметь дела не желаю!
   Мы все с удивлением посмотрели на шевалье, которого, очевидно, барон тоже достал своим хамством.
  - Граф Гирон сговорится с вами сегодня вечером, - холодно сказал я барону. - А сейчас мы вас не задерживаем. Советую идти на поиски секунданта, и для этого выйти вон из нашей комнаты!
   Тот от злости и растерянности даже не нашелся что ответить, и, гордо повернувшись, выскочил в коридор.
   Сметливый Гирон вдруг сообразил:
  - Он, наверное, считает, что ты - плохой фехтовальщик, и он тебя разделает в три движения. И даже не знает, что ты - мастер клинка! Впрочем, этого здесь почти никто не знает.
  - Этот дурак, числясь в другом классе, даже не видел, как вы, Сергер, фехтуете и стреляете, - сказал Карер, не скрывая презрения. - Мне почему-то кажется, что кто-то его науськал на вас, как злобную собачонку.
  - Возможно, вы правы, друзья мои, - сказал я. - Во всяком случае, вы - свидетели ссоры, и начальник Училища обратится к вам за подтверждением. Господа, я иду к нему, а вы, прошу вас, ждите вызова в его кабинет.
   Дуэль - это дело чести, и я с удовольствием проткнул или пристрелил бы барона без всякого сожаления. Кроме оскорблений в адрес моей малой родины, он вызывал у меня неприятное чувство, и напоминал мне не особенно умную крысу. Двадцать лет назад этим бы и кончилось - но именно тогда, после окончания Третьей войны с Империей и смерти старого короля, молодой корль издал декрет об ограничениях на дуэли. ВА частности, военные люди не могли драться без разрешения начальства, под угрозой отчисления из армии и позорного уголовного процесса (что обычно пугало дворян больше смерти). Ну а наш начальник Училища, командир очень хладнокровный, решил вопрос обычным порядком - затупленные сабли. На встрече секундантов в его присутствии было установлено фехтовать завтра после классов, в фехтовальном зале - до первых десяти ударов или уколов. Проигравший или извинялся, или уходил из училища - по выбору. Сам начальник Училища по характеру своей должности не мог присутствовать на дуэли, и поручил это дело заместителю, майору Лерону, преподавателю стратегии, человеку крутому и бывалому солдату.
   Назавтра вечером, после занятий, мы встретились в фехтовальном зале. Со мной был секундант Гирон, с бароном - некий дворянин с его курса, лицо в сущности нейтральное. Это, кстати, говорило о том, что у моего противника не было близких друзей в училище. Получив разрешение после нашего захода, кадеты и корнеты набились в зал и, тихо переговариваясь, встали у стен.
  - Господа, извольте снять и передать мне амулеты и выбрать сабли. Всех присутствующих прошу молчать и не шуметь, как людям чести. Вы имеете десять схваток, проигравший по счету извиняется, - железным голосом сказал Лерон, пришедший в парадном мундире. Мы сложили защитные амулеты в карман Лерона, сбросили камзолы, оставшись в сорочках, и по жребию взяли сабли, остроту которых проверили секунданты.
   - Все в порядке, господа, - сказал Гирон, ставший очень серьезным. Второй секундант подтвердил. Можно было начинать.
  - Го-оспода секунданты - в сторону. Первая схватка! - объявил преподаватель. Секунданты разошлись и встали за нашими спинами. С этого момента никто не мог зайти за них без особого разрешения - требование дуэльного кодекса. Мы живо встали в позицию.
  - Вперед! - сказал Лерон.
   Я уже знал, что барон скрывает свое мастерство бойца, но недооценивал его. Сразу после разрешения он прыжком кинулся на меня, и мне пришлось уклониться в сторону, отбивая его сильный удар. Он снова с необыкновенной быстротой кинулся на меня - и я поднял саблей его клинок, затем довернул и ударил в плечо, и пинком ноги в туловище вышиб из круга.
   Оторопевший барон упал на паркет, но сразу же вскочил. На лице его была смесь ярости и удивления. "Не такой серьезный противник, однако!" - подумал я, сохраняя хладнокровие. Можно было отметить, впрочем, что мой противник намного быстрее других и применяет необычные позы для атаки. Он был также очень гибок, легко передвигался по площадке. Его приемы были похожи на стиль южной школы сабельного боя. Вот только этого было недостаточно, чтобы выиграть сейчас - у меня уже бывали и не такие противники.
  - Первая - победа Альбера! - сказал Лерон. - Господа - вторая схватка. Встали в позицию. Вперед!
   Барон снова кинулся на меня, и я мгновенно сдвинулся в сторону и зашел ему в спину. Очевидно было, что я двигаюсь быстрее. Самоуверенность и незнание противника не пошли на пользу барону. Он не успел и повернуться, как я хлестнул его саблей по спине.
  - Вторая - победа Альбера, счет два и ноль в его пользу, - трубным голосом сказал Лерон. - Тише, господа, прошу вас не мешать благородному поединку, - обратился он к зашумевшим от полноты чувств кадетам и корнетам.
   - На третьей схватке мы обменялись ударами - я попал ему в грудь, а он достал мне до колена. В настоящем бою он был бы уже мертв, но сейчас Лерон признал, что барон был чуть быстрее с ударом, и сзватку засчитали ему. "Ну, ладно!" - подумал я. "Больше ты меня коснуться не сможешь". Так оно и вышло - четвертую и пятую схватки я выиграл начисто, не подпуская его близко к себе, пользуясь своей быстротой, и тем, что у меня руки не короче его рук. Я успевал нанести удар и немедленно отойти в защиту - и у него не было шансов достать меня в ответ. "Три и один в пользу Альбера", затем "Четыре и один" - громко прозвучало в зале. Все притихли, видя, что поединок близится к концу.
   На шестой схватке, видя, что проигрывает, он применил какой-то особенный прием, молниеносно ввинтился слева, отбил мою простую круговую защиту, но коснуться саблей не успел. Я ушел в сторону чуть не кувырком, чего никогда не делал здесь, в училищном зале. Затем вскочил, опять зашел к нему в тыл и хлестнул по туловищу тупой саблей.
  - Шестая - выиграл Альбер, и седьмая схватка может решить участь поединка, - спокойно сказал Лерон, видя мое серьезное преимущество. - Готовы, господа? Начали!
   Тут я поменял свою тактику контратак, неожиданно для барона сам бросился в атаку и прижал его к границе круга дуэли. Он не имел права выйти за неё, встал в глухую защиту, которую я очень быстро проломил.
   - Победа Альбера, щесть против одного, - громко сказал Лерон, останавливая дуэль. - Господа, извольте выполнить условия окончания поединка.
   Барон, красный от унижения, извинился передо мной прямо перед всеми курсами, собравшимися посмотреть нашу дуэль. Я вежливо принял извинения, поклонился Лерону и секундантам и вместе со всеми двинулся в учебное крыло. Дисциплинированное молчание кадетов и корнетов немедленно сменилось смехом, шутками и поздравлениями, как только мы вышли из зала. Я же, шагая, думал о том, что в настоящем бою барон уложил бы очень многих, шагающих рядом со мной. В бою быстро чувствуешь характер противника, и я мог бы сейчас без сомнений сказать, что барон был бы, вероятно, жесток к побежденным. Кроме того, он действительно умел фехтовать, вот только не знал, что я дерусь лучше.
   На следующий день сильно переживавший свой позор и потерю славы первой сабли училища барон исчез. Начальник Училища отметил в специальном приказе, что корнет Ларгон отчислен по семейным обстоятельствам.
  - Деньги кончились, - уверенно сказал Гирон. - А за твое унижение премии он не заработал.
   Вот об этом я как-то не подумал.
  - Ты думаешь, за ним кто-то стоял? За таким дураком?!
  - Несомненно, он был нанят, - ответил не бросающий слов на ветер Гирон, но объяснений не дал, сказавши только, что 'в будущем увидим'.
  

НЕУДАЧНЫЙ ДЕНЬ

  
  
   "Если кадет или корнет не бегает на свидания, то к нему надо присмотреться - или у него есть невеста или постоянная пассия, что понятно, или он не интересуется женщинами, что, знаете ли, очень плохо для королевского офицера." - Командир Королевского Кавалерийского Училища.
  
   "Если уж не легкой кавалерии, то кому же быть отчаянными головами?" - Комендант Дворца, отвечая корреспонденту газеты "Столичные дела" на вопросы о задержании корнетов ночью в Королевском парке.
  
  
  
   Следующий день после дуэли был церковный, выходной, и после утренней молитвы все кадеты и корнеты собирались, говоря попросту, по женской части. Как и обычно, все знали, кто к кому идет.
  - У тебя нет духов? - спросил я Гирона после бритья. - Мои кончились.
  - Изволь, - ответил верный друг, рассматривая свои аккуратно уложенные кудри и крючковатый нос в зеркале. - Вот тут, на дне флакона. Ты с кем сегодня встречаешься? С циркачкой своей?
  - Циркачка позавчера утром уехала с цирком, и вынужденно дала мне отставку до следующего приезда, а это случится зимой, уже после выпуска, - невозмутимо ответил я, застегивая воротник штатского камзола. - Потому я притворяюсь штафиркой, и встречаюсь сегодня с необычайно красивой юной рыбачкой из порта. Она похожа на морскую фею. Уже согласилась попозировать мне для рисунка в платье. Вместо акробатических фигур и клоунов я буду набрасывать эскиз женщины из народа в рыбачьей лодке. А со временем, глядишь, полюбуюсь ею и без платья.
  - А рыбацкий нож в бок не хочешь получить от её отца или брата? - серьезно спросил Гирон, знаток морских людей - его графство было прибрежным. - Я эту публику знаю - к дочерям серьезно относятся.
  - Она сирота, одна на свете, - спокойно сказал я, напяливая вместо сапог с портянками чулки и штатские туфли. - Некому заступиться за неё, бедняжку, кроме меня.
  - А рыбацкая Гильдия на что? - удивился Гирон.
  - В этом вся проблема, - вздохнул я. - Гильдия давит на неё. Хочет выдать замуж насильно.
  - А на хрена им это? - изумленно спросил Гирон, прекрасно знавший повадки морских гильдий. - Гильдиям обыкновенно на рядового рыбака наплевать.
  - А у нее большой дом остался от родителей, и хорошая лодка с парусом, - объяснил я. - Кто-то уже разинул пасть на всё это. И договорился со старшиной - возможно, подкупил. А ей за кандидата замуж неохота, поскольку она его слишком хорошо знает - то ещё дерьмо. И потом, у неё есть я, так называемый письмоводитель из районной управы. И ещё один ухажер имеется, рыбак с пригородной деревни. Поселковые его не желают, уже пригрозили избить. Так что сегодня посмотрим, что народ обо мне скажет. Я еду на свидание прямо в Гавань. Чего доброго, старшина поселка возникнет, начнет мне мораль читать - напомню ему об обязанностях. Глядишь, ухажерам по хребтам перетяну плетью, поставлю их на место.
  - Поехать с тобой? - очень серьезно спросил Гирон. - Знаю я этих рыбаков из столичной гавани. Они там наглые - пробы ставить негде. Отец один раз у них лодки отобрал на наших рыболовных участках, так они чуть за ножи не взялись, пришлось кой-кого искупать в соленой водице.
   Предложение было здравым. Несмотря на небольшой 'кавалерийский' рост, Гирон был отменным бойцом. Но я не ждал неприятностей сегодня, планируя их на следующее свидание.
  - Со мной Горман, а у него потихоньку упрятаны в тюке сабли и пистолеты, - успокоил я Гирона. - И потом, это свидание. Слуга уместен, а вот другой дворянин...
  - Ладно, - вздохнул Гирон. - А я к фрейлине. Уже шестнадцатая.
  - Слушай, их всего двадцать пять, - предупредил я его. - Если ты им всем разобьешь сердце - их начальница статс-дама Галлер разобьет тебе карьеру, ты её знаешь.
  - Ну, знаю не так взаимопроникающе, как ты, - засмеялся Гирон. - До сих пор все удивляются, как корнет Альбер смог уложить Галлер в постель. Но ты прав - надо укрыться от её всевидящего глаза. Придется лезть в окно из сада - коридоры хорошо просматриваются. А насчет карьеры... Через три луны, в конце лета, мы выпускаемся. Как раз война начнется, судя по тону переговоров. Дядя говорит, что в Империи так хреново, что только война позволит императору заткнуть глотку недовольному дворянству. Летом урожай соберут - и замаршируют через границы, а флотом начнут бомбить нам столицу. Как двадцать лет назад, в Третью имперскую войну.
  - Да, карьеру будем делать уже после войны, корнет Гирон, - согласился я.
  - Так точно, корнет Альбер! - вытянулся и козырнул мне Гирон.
   Через некоторое время мы с моим немолодым слугой Горманом, бывшим солдатом отца, скромно въехали в селение со звучным названием Гильдейское, стоящее на краю рыбацких кварталов столичной гавани. Собственно, это была тройная линия небольших деревянных домов вдоль береговой дороги. Никаких деревьев здесь не наблюдается - рыбаки их почему-то не сажали, но при каждом доме разведен огород. Но главное, при доме имеется его кормилица - парусная лодка, привязанная к маленькой пристани участка, гордости рыбака. Есть дома, причалы и лодки побольше, даже двухмачтовые. Чуть подальше от воды стоит большой дом старшины, за ним - вторая линия домов, победнее, с лодками поменьше в сараях у общественного причала. Дальше, за третьей линией и за широкой портовой дорогой идут необозримые кварталы портовых складов с грузчиками, хозяевами, купцами, ворами и портовыми нищими - самой осведомленной в гавани публикой. Вся эта публика в рыбацкие поселки не ходит - имеется старинный и строжайший запрет Гильдии для портового люда заходить к рыбакам, чтобы не разводить контрабанды.
   Купцы давно бы откупили землю у рыбаков, хоть бы и насильно, но на то и существует Гильдия. Без её разрешения ни один рыбак не продаст участка на сторону - только другому рыбаку, и угрозы и долговые бумаги здесь бесполезны. Впрочем, в деле с Ланой - моей знакомой рыбачкой - я считал, что Гильдия перегнула палку. Насильственная выдача сироты замуж под угрозами - дело обычное в прошлом, но сейчас другое время. У рыбаков тоже есть права перед Гильдией, и мы готовы помочь их соблюсти - усмехнулся про себя я.
   Пахло морем, рыбой, смолой. Воняло в поселке не так, как в гавани, но копченой и тухлой рыбой основательно попахивало. В прибое романтически плавал мусор, как это всегда бывает в порту. Поднималось солнце. Море слегка волновалось после утреннего прилива. Часть лодок уже вышла на утреннюю ловлю - их белые паруса виднелись на горизонте.
   Пришедшие на рассвете с ночного лова рыбаки, зевая, слонялись по поселку, готовясь ко сну. Их лодки уже были пришвартованы, как они говорили, к семейным причалам, паруса и мачты сняты от чужого глаза и спрятаны по сараям. Пока жены не вынесли рыбу на рынок - рабочая суматоха в доме не давала мужьям лечь отоспаться. Лана насплетничала мне однажды, что большинство таких семей занимается супружескими обязанностями только в церковные, десятые дни отдыха: ночью жена спит - муж в море, днем муж спит - жена на рынке торгует свежей рыбой, кроя перекупщиков матом и вежливо разговаривая с покупателями. Во время кратких свиданий утром муж сортирует с женой улов, вечером - вместе чинят снасти и подшивают старые паруса. А задирать жене юбку перед выходом в море - плохая примета, можно не вернуться обратно. Морские обычаи требуют, чтобы дети делались после моря, без спешки, со всем тщанием. Изменять мужу - непременно заметят соседи. В общем, рыбацкая жизнь представлялась мне со слов потомственной рыбачки непростой, да и опасной.
   Сама Лана не пошла сегодня в море, и ждала меня в праздничном платье у крыльца своего дома, действительно приличного для даже такого богатого поселка. Я, признаться, уже оставил надежды задрать ей подол - девочка имела твердый характер, и не собиралась заводить ребенка со стороны, даже от письмоводителя управы. Более того, я подозревал, что она не пала бы к ногам даже такого щедрого красавца, как корнет граф Альбер. Словом, роман не вышел, и мне оставалось только перейти к одной красивой супруге негоцианта, давно строившей мне глазки. Тем не менее я пообещал Лане помочь с замужеством, и не хотел отказываться от своего слова. Сейчас мне казалось, что девушка ловко поймала меня с обещанием. Кроме того, я действительно собирался написать красавицу-рыбачку в лодке на фоне моря. И наконец, хотелось развлечься - начистить морды наглецам, объявившим свободной рыбачке, члену гильдии, что она выйдет замуж по их выбору, иначе её принудят силой. 'Придется сыграть в благородного рыцаря' - меланхолично подумал я. Что ж, это удовольствие более оригинальное, чем обычная дуэль.
  - Здравствуй, красавица, - панибратски приветствовал я Лану, как мелкий дворянин обычно обращается к гильдейской рыбачке. Мы с Горманом вежливо поклонились и слезли с наших нарочито невзрачных лошадей. - Ну что, будем рисовать, а затем заедем в ресторан, пообедаем?
  - Прошу вас принять кофей из моих рук, - приветливо, но вежливо ответила девушка. Никто вокруг не смог бы подумать сейчас, что еще десять дней назад мы с этой на вид такой чопорной рыбачкой гуляли по берегу моря в пяти стадиях от поселка, смеялись над моими шуточками, и я поправлял ей волосы, путающиеся на соленом ветру.
   Покончив с ритуальной чашкой кофея, я вытащил из ящика кисти и краски, и Горман помог мне раскрыть и поставить доску для смешивания красок и натянуть холст на небольшую раму. Я уже начал смешивать краски, как вдруг кто-то нахально присвистнул сзади.
  - Смотри, управские в нашем поселке завелись, - весело сказал кто-то. - Сейчас нам налоги заново посчитают.
   Сзади меня стояло пятеро молодых рыбаков - руки в карманах старых штанов, отбеленных солью, ноги в кожаных сапогах, ободранные куртки распахнуты на голой груди, на головах новенькие вязаные шапки ярких цветов - юные щеголи.
   Горман сразу встал между мной и ними, положив руку на кинжал. Хотя вид у них был вполне отвязный, я не стал задираться с ними и сказал только:
  - Молодые люди, вы имеете дело с дворянином. Повежливее, пожалуйста.
  - Подумаешь, какое дело - дворянин с управы, - нагло усмехнулся стоявший первым парень, с яркими глазами и рыжими волосами - очевидно, заводила.
  - Если хотите со мной разговаривать - ведите сюда вашего гильдейского старшину, а мне с вами разговаривать неугодно, - высокомерно сказал я, уже понимая, что скандала не избежать. Юные рыбаки были явно настроены на то, чтобы испугать меня, а то и избить вместе со слугой. Бедняги даже не представляли себе, что может сделать один только Горман, бывалый солдат, с пятью молокососами.
   Тем не менее положение мне не понравилось, поскольку они явно ждали нас. Я вскользь посмотрел на многоопытного Гормана. Он, держа руку на кинжале, другой потихоньку расстегивал висевший на лошади тюк, в котором были спрятаны сабли и пистолеты.
  - Вам лучше идти отсюда побыстрее, а не то я вам живо все припомню! - неожиданно сказала Лина таким голосом, какого я от неё не ожидал.
  - А ты помалкивай, детка! Как замуж за Зарада выдадим - перестанешь собачиться, - небрежно сказал вожак.
  - В ... видела я и тебя, и твоего Зарада! - вдруг отрезала всегда мирная Лина. - Прирежу и его, и тебя, если будете мешать. Понял, хрен морской?
   В руке у Лины неожиданно оказался её рыбацкий нож, которым она разделывала рыбу и обрезала снасть.
  - Ещё будете мне указывать, за кого я выйду, дерьмо в приливе! - продолжила девушка. - Если Гильдия сейчас молчит, потом по суду взвоет! Вот господин дворянин не откажет подать на вас в суд. Хоть всем поселком верещите - я сама знаю, что буду делать!
  - Ах ты, сука... - медленно начал выговаривать опешивший рыбак. Его глаза прищурились, но он не успел и руки поднять на Лину, как полетел на землю от моего удара.
  - Челюсть сломанную подбери, краболюб, - холодно сказал я лежащему. - А вы, молокососы, бегом к вашему старшине и зовите его сюда, пока живы. Тут у нас нападение на дворянина. Ну?!
   Против ожиданий, юные рыбаки не испугались и не подчинились. Один из них, самый шустрый и неумный, взвыл: 'Бей их!', и вытащил что-то из кармана, но тут грохнул выстрел - и нож серебряной рыбкой полетел в песок, а рыбак схватился за простреленную руку. Дело приобретало серьезный характер. Горман, не опуская дымящегося пистолета, другой рукой достал из тюка саблю и бросил мне. Я обнажил её, бросив ножны на землю, полюбовался сияющей сталью, затем другой рукой взял у Гормана ещё пистолет и скомандовал обомлевшим от выстрела рыбакам:
  - Старосту сюда, и побыстрее!
   Те не двинулись, притворяясь испуганными, и только злобно смотрели на меня. 'Похожи на бунтовщиков' - мимоходом подумал я, глядя на улицу, быстро заполнявшуюся разбуженными выстрелом рыбаками. 'Демон их подери, а ведь женщины все на рынке, мужиков остановить некому' - сообразил я. Мне показалось также, что какой-то малец со всех ног улепетывает в сторону контор порта - наверное, сообщить начальству.
   Толпа рыбаков молчала, разглядывая нас с невозмутимым Горманом.
  - Приведите сюда старосту и старшин! - громко сказал я. Никакого ответа не последовало - все молчали, и только на шаг придвинулись к нам. Я, тем не менее, не испугался, а наоборот, разозлился так, что начал терять хладнокровие.
  - Или вы приводите старшину, или я поджигаю поселок гранатами! - сказал я. - Горман, зажигай!
   И Горман, старый солдат, вытащил взятую якобы для глушения рыбы гранату. Мы оба поднялись в седла и приготовились к атаке. Рыбаки остановились и начали искать глазами весла и камни.
  - Садись сзади меня, - сказал я Лане. Она помотала головой, глядя на меня с непонятным восхищением, и, не теряя головы, отступила к своему дому, делая рукой незаметный знак: 'Бегите!'
   'Девочка с характером!' - с восхищением подумал я. Горман, тем временем, зажег гранату и примерился бросить её в толпу. Он бывал и не в таких переделках, и нисколько ни смутился в этом трудном положении.
  - Еще один шаг - я подпалю ваш поселок с четырех сторон! - сказал я таким тоном, которого даже не ожидал от себя. В голову ударил кураж, привычный всякому кавалеристу. Я был готов вдвоем атаковать в конном строю толпу с ножами и прорубиться сквозь неё. Горман радостно улыбнулся, и от этой улыбки попятились рыбаки передо мной, без слов поняв, что их сейчас снесут и срубят.
  - Сначала гранаты перед нами, потом рубим спереди, потом опять гранаты, - негромко сказал я решительному Горману, но передо мной услышали и шарахнулись в сторону. Тут, на наше и рыбаков счастье, послышался громкий свист, топот копыт, и два десятка конных полицейских из службы порта, немилосердно пыля, вырвались из-за угла и разделили нас и толпу. Впереди отряда неслись майор полиции и знакомый мне чиновник - гильдейский старшина порта.
  - Все назад! - заревел он таким голосом, что рыбаки отшатнулись. - Нападение на дворянина! В королевский суд захотели?! Где старшина поселка, мать его за ногу веслом? Где его носит, козла, когда тут драка и стрельба?!
   Рыбаки, хорошо его знавшие, отбежали с середины улицы к стенам. Из-за угла выскочил крепкий мужик в рыбацкой одежде и с виноватым видом подбежал к старшине. Я сделал знак Горману, и тот затушил фитиль на гранате, которую полицейские старательно не замечали.
  - Прошу прощения, господин граф, - вежливо обратился ко мне гильдейский старшина. Судя по всему, он отлично помнил меня. Услышав такое обращение, сзади него тихо ахнули и ещё потеснились назад.
  - Виновные будут наказаны, - продолжал старшина. - Но, со своей стороны, осмелюсь заметить, что могли бы девушку забрать отсюда - и все дела. А сейчас с ней морока будет.
  - Никакой мороки, - хладнокровно сказал я. - Я выдаю Лану за её жениха из другой деревни, дом и причал она продает, и ещё иск вчинит в Гильдию этим придуркам за принуждение силой к браку. Как ты, Лана?
  - Согласна! - поспешно сказала рыбачка, сообразив, что к чему.
  - Прекрасно! - сказал старшина. - А иск я поддержу. Совсем обалдели - девушку без долгов, члена гильдии - силком замуж выдавать. Сейчас у нас уже пятый век с Перемирия на дворе, не средневековье!
   Дело улаживалось. Боевой кураж у меня уже, естественно, прошел. Я со вздохом слез с коня и с помощью Ланы сложил мои художественные принадлежности, пока Горман, сидя на коне под прикрытием полиции, зорко оглядывал все вокруг. Замечательному портрету Морской Феи не суждено было состояться.
   Молча упаковавшись, я посмотрел на девушку и спросил:
  - Когда твой жених Вильнур приедет?
  - Сегодня вечером, - ответила Лина, как-то странно глядя на меня.
  - Очень хорошо, - сказал я. - Вот двадцать золотых - это на свадьбу. Скажи Вильнуру, чтобы вы завтра же поженились - тогда отвяжутся. А послезавтра, по обычаю, часть простыни с кровью чтобы висела у вас дома на окне, а часть - в этом доме на окне. Варварство, конечно, но тогда все заткнутся. Потом подадите иск в гильдию на поселок - специально я пришлю своего стряпчего, и стрясете с ваших придурков ещё денег. Ребенка заводите не сразу, чтобы болтовни не было. Когда родишь - сообщи через стряпчего, пришлю благословение и подарки. Если, конечно, на войне не буду. Я ведь на самом деле корнет Кавалерийской Школы, осень уйду на войну.
  - А... попользоваться вашим положением не желаете? - неуверенно спросила Лана. - Это хотя перед свадьбой не полагается, но графу можно... А Вильнуру все равно, он меня любой возьмет. И вообще, у нас в поселке никто с девичеством замуж уже давно не выходил, девчонки все опытные были. Вильнур сильно удивится...
  - Не успею, детка, - искренне вздохнул я. - Прямо сейчас невозможно, видишь, полиция, скандал. Вечером с женихом уедешь, там уже он будет первый, а оставаться ночью тебе нельзя - порезать по злобе могут. Значит, не выйдет. Может, потом, когда уж замужем будешь... Ладно уж, за меня не беспокойся - сейчас переоденусь и поеду к фрейлинам.
   Услышав о фрейлинах, Лина ревниво блеснула глазами, но смолчала. Мягко упрекнув таким образом девушку за былую неуступчивость, я погладил её по голове и опять сел в седло. Мы подъехали к старшине, и он заверил меня, что полиция будет в доме до приезда жениха, гильдия берет на себя охрану имущества, а он очень благодарен мне за понимание. Затем он шепнул мне нейтральным тоном:
  - Позвольте, без обиды, совет от старшего по возрасту: после свадьбы она жалеть начнет, так уж у женщин заведено. Подумайте... может, не все ещё кончено. А муж ведь всегда в море, знаете ли...
  - Пожалуй, - согласился я с чиновником, проявляющим недюжинное понимание молодежи. - Ну, прощайте, благодарю за помощь. Вы пришли вовремя, ничего не скажешь.
  - А с нашими вы поосторожнее, - шепотом посоветовал старшина. - Ведь я почему следил за поселком: прошел слух, что кто-то из наших не у торговцев, а у пиратов плавал, и недавно вернулся. Такие на все способны. Придется их найти и потрясти маленько. Да тут ещё война, говорят, на носу...
  - Кстати, отец рассказывал, что в ту войну много имперских шпионов в порту выловили, - небрежно обронил я.
  - Да, мы готовимся, переписываем рыбаков, и вообще, - тоже как бы мимоходом сказал мне чиновник, как военному. - Через Гильдию ведь много что видно...
   Мы понимающе переглянулись. Затем я козырнул все время молчавшему майору, грозно озиравшему с лошади оторопевших рыбаков, откланялся и, помахав Лине рукой, поскакал к воротам. Горман держался сзади, и, немного отъехав, я поравнял с ним коня и спросил:
  - Ну, что скажешь? Не опозорился я?
  - Нет, конечно. А что своего от неё не добились - это бывает, - махнул рукой старый слуга, бывший солдат отцовской роты. - Моя вторая жена сначала мне отказывала, отказывала, даже на сторону замуж вышла, а как раскусила красавца - за мной полгода бегала, пока я её не простил и за себя не взял. Женщины всегда готовы повернуть куда им захочется, только подождать надо, чтобы захотели они. Тем более, эта - рыбачка, девушка крепкая, с характером, не фрейлина какая... Главное, что не ждали вы таких молодцов в деле, но не растерялись. Позвольте сказать, господин граф, что-то не то с этими рыбаками, то ли Гильдия их распустила, то ли сами охамели. Раньше они поспокойней были. Да и война скоро будет - кто их знает, что они делать будут... В прошлую войну половину этого порта имперцы пушками с моря побили, а половину - сами портовые подожгли... Потом их человек двадцать вздернули за предательство, да порта-то уже не было.
  - Старшина сейчас ими занимается, - сказал я. - Похоже, гильдиям перед войной мозги прочистили, и они готовятся. Ну, а мне теперь к фрейлинам, не с улицы же девушку брать и тащить в отцовский особняк, до этого я сегодня ещё не допился.
   После постыдного провала интрижки с рыбачкой мне оставалось идти по проторенной дорожке. В училище я переоделся в мундир и, дождавшись заката, без шума проехал с Горманом к королевскому дворцу, где в Большой Дворцовой Конюшне стояла у кормушки с сеном лошадь Гирона. Горман поставил моего коня рядом, а я, потолковав со слугой друга, направился мимо охраны в сад, обошел дворец кругом и вышел к корпусу фрейлин. Там нашел указанное окно и бросил в него камешек. Через некоторое время оттуда высунулась взлохмаченная голова Гирона.
  - В чем дело, Альбер? Опять дуэль?! - нисколько не рисуясь, спросил он. - У меня сейчас сабля не с собой.
  - Да нет, граф, - извиняющимся тоном сказал я. - Видишь ли, у меня всё провалилось. Я даже чуть не поджег со злости рыбацкий поселок, но вот конная полиция прибыла, и попросила не увлекаться. А ими командовал начальник участка в чине майора, да ещё представитель Гильдии там затесался... Пришлось отменить веселье.
  - Может, оно и лучше, - рассудил пока ещё трезвый Гирон. - Прямо перед войной не стоит жечь поселки в гавани и лупить плетью рыбаков, которые будут кормить столицу в случае сухопутной блокады. Да и не к лицу нам такие мелочи. То ли дело - барону пинка в задницу ты вчера отвесил...
  - Да, это вышло удачно, - согласился я. - Но сегодня вечером я один. Спроси у твоей прелестницы, нет ли у неё привлекательной соседки с незанятым сердцем?
   Голова Гирона исчезла, раздался шепот и хихиканье.
  - Есть одна, - доложил Гирон, снова появляясь в окне - вообще-то, он был голый до пояса. - Всем хороша, но... Не любит военных.
  - А кого же она тогда любит? - ошеломленно спросил я. Это был первый такой случай на моей памяти. - Королей? Или купцов?
  - Артистов и художников, - доложила белокурая пассия Гирона, тоже высовываясь в окно, несмотря на очень открытую ночную рубашку. - Здравствуйте, граф. А мы думали, после статс-дамы вы начнете с герцогинями развлекаться. Некоторые, поговаривают, уже ждут вашего приступа, чтобы немедленно сдаться.
  - Ну что вы, госпожа Алора, - мягко улыбнулся я, стараясь быть обаятельным. - Променять юных фрейлин, будущих невест, на зрелых дам... Ведь молодых и незамужних герцогинь при дворе сейчас нет. Верьте мне, срывать юный, нераспустившийся, поражающий своим обаянием бутон приятнее, чем извиваться в когтях опытной хищницы, давая ей наслаждение, - разливался я куртуазным слогом.
  - Ну, по слухам, это наша Галлер извивалась в ваших когтях, - не покупаясь на скрытую лесть, хладнокровно отпарировала умненькая Алора, одна из тех фрейлин, за которыми я ещё не ухаживал. - А вам надо идти вперед. При дворе есть красивые герцогини, есть принцессы крови... В вашем списке побед, говорят, имеются фрейлины, одна графиня, две супруги богатых торговцев... ну, простонародных девушек не считаем... А ваша кузина Беллерия говорила, что вы даже имели романы с эльфийками. Это правда?
  - Правда, милая Алора, - признался я. - Это ведь наши соседи, и я с ними постоянно выпивал, и даже бывал в гостях в Великом Лесу... Вот так несколько раз и случилось. Кстати, о вашей подруге... Вообще-то я - любитель наук и искусств, и даже сам рисую. Может быть, окажусь неплох для неё, хотя и военный?
  - Это Сона, светленькая такая, - сказала Алора тоном сводницы. - Сейчас я постучусь к ней и спрошу, не хочет ли она познакомиться с корнетом-художником?
   Гирон прикрыл рот, сдерживая смех. Я галантно добавил:
  - И другом корнета-поэта.
   Тут уж Алора хихикнула и исчезла в коридоре. Гирон радостным шепотом сказал:
  - Корнет-художник - это звучит.
  - Я не сильно помешал? - деликатно спросил я.
  - Да нет, мы как раз сыграли первый акт и допивали вино, восстанавливая силы, - усмехнулся друг. Как большой театрал, он обо всем, даже об интимном, говорил в терминах сцены. - Сейчас тебя пристроим - и откроем занавес на второй акт. Учти, что наша милая Алора таки развратнее, чем я думал, и, если с Соной не выгорит - будешь на нашей сцене не простаком, а вторым героем-любовником.
   Я кисло улыбнулся, помня свои провинциальные предрассудки. К счастью, тут появилась Алора, и шепнула:
  - Пойдемте, она ждет. Но учтите - у неё окна нет, уходить будете через моё, я вам поскребу в дверь, когда будет пора. А если не поймете друг друга - возвращайтесь, мы с Гироном вас не бросим в коридоре.
   Намек был ясен.
  - Благодарю, милая Алора, - ласково сказал я, стараясь не краснеть, как провинциал, в положении, обычном для столичных дам. - Как говорится, Богиня Любви за нас, а остальные сейчас не смотрят. Пойдемте.
  Мы на цыпочках прошли по коридору мимо трех дверей. Перед четвертой Алора сказала мне на ухо:
  - Постарайтесь не выходить в коридор без нас. Сейчас Галлер может пройти в любой момент. Если попадетесь, она не посмотрит, что вы её один раз завалили: отдаст страже. В лучшем случае сначала вас завалит в отместку, а потом все равно сдаст. Когда вы на ней отметились, говорят, королева ей выговор сделала за разврат на службе, да ещё с молодежью, так что повторения не будет.
   Алора была умна, и явно знала больше, чем говорила. Я отметил себе в памяти: когда она с Гироном расстанется (больше одной луны наш поэт Гирон не мог держаться одной девушки - разочаровывался и переходил к другой в поисках вдохновения) - поговорить с товарищем и перехватить, так сказать, бразды. Улыбка у неё была милая, характер явно товарищеский. Из-под короткой рубашки видны были красивые ноги, в разрезе рубашки - полные груди, пахло от неё чудесно... 'Ну, потом посмотрим' - сказал я себе, когда девушка бесшумно открыла дверь и шепнула в темноту:
  - Сона, вот я привела к тебе корнета графа Альбера, он хочет с тобой познакомиться.
   Затем она впихнула меня в дверь и прикрыла её.
   В комнате был полумрак, горел только один слабый светильник. Слева от двери стоял грильяж с большим зеркалом, справа - узкая кровать, застланная пышно взбитым одеялом, а напротив стоял диван, и на нем сидела, завернувшись в светлую шаль, маленькая девичья фигура. Светлые волосы были собраны и завязаны пучком сзади, и из-под высокого лба в полутьме поблескивали какие-то острые, очень внимательные глаза.
  - Сергер Альбер, к вашим услугам, - свободным от чопорности, но вежливым тоном сказал я, четко наклоняя голову. - Могу я просить вашего общества?
  - Можете, граф, - усмехнулась девушка. - Санелия Соран, к вашим услугам, заходите. Вот кресло - усаживайтесь. Вино можете поставить на стол. Но должна сразу огорчить вас - того, чего желают молодые корнеты, сегодня вы не получите. Женские дни, знаете... Вы разочарованы? - спросила она ироническим тоном.
  - Вообще-то я пришел познакомиться, - весело сказал я, ни поверив ей ни на миг (обычная женская уловка!), и ставя бутылку вина на столике сбоку. - Но, сознаюсь, не принес бокалов. Не найдется ли парочка?
  - Найдется, - сказала девушка, поднимаясь и открывая дверцу стенного шкафа. - Я прячу их, потому что подруги все время забирают - несмотря на строгую Галлер, сюда проникают молодые военный, а с ними вино, шум, нежные ласки и громкие скандалы, - вздохнула она, ставя пару красивых бокалов тонкого стекла на столик. - Признаюсь вам - я не в восторге от военных. Они, конечно, герои и наши защитники, но в мирное время слишком резво лезут под юбки, да и воспитанием не всегда блещут.
  - Мирное время скоро кончится, а воспитанием наших офицеров и я не всегда доволен, - сказал я примирительно, игнорируя её язвительный тон. - За последние три луны у меня было четыре дуэли - и все из-за вопросов вежливости, пустяки всякие. Даже перед войной господа юные офицеры несут много околесицы из-за ничего, просто для самоутверждения. После войны я, если не убьют, пойду в университет, или в школу магии. Художником мне уже не бывать - как я убедился, таланту мало. Но ещё рисую. Вы позволите нарисовать вас на днях в хорошую погоду, при солнечном свете?
   Сона задумалась, а я разлил вино по бокалам. Девушка достала коробку с печеньем от мастерской столичного кондитера, и мы выпили за здоровье хозяйки комнаты.
  - Портрет - это прилично, - решила строгая Сона, - под это дело можно выпросить у Галлер официальное свидание в нашем парке. Потом, после художества, можно и чинно потанцевать на балу без дурацких намеков. Вы себе не представляете, как статс-дама начала следить за нами.
  - Ревнует? - весело предположил я, доливая вино в бокалы.
  - Вполне возможно, - серьезно ответила девушка. - Ах, какое вино вкусное!
  - Хотите, открою тайну? - шепотом спросил я. - Это вино папе соседи-эльфы подарили.
  - Вы не шутите? - разволновалась Сона. - Это же такая редкость у нас в столице, и страшно дорого стоит!
  - А нам по-соседски от эльфов все недорого достается, - открыл я семейный секрет. - Два года назад мой кузен трахнул, находясь с визитом в Великом Лесу, матушку моей подружки, так та ему ящик вина подарила за удовольствие и благородный роман - понравился он ей. Впрочем, кузен мой дворянин красивый, благородный, да и образованный, эльфийский язык знает. Родственник мой в ответ отдарился изумрудными серьгами - эльфы их обожают, а копей изумрудных у них нет. Ради этого мой дядя, его отец, специально заказывал гарнитур у гномов.
  - Какая у вас жизнь интересная в вашем графстве - эльфы, гномы, - с легким недоверием сказала Сона. Я пояснил, решив не упоминать ещё и о соседях-драконах:
  - А мы на северной границе, живем прямо рядом с эльфами. А с другой стороны гномы держат так называемые Дальние Копи. Папа торгует с ними, и пропускает возы с товаром в нашу страну - охраняет торговый путь.
  - А ваша эльфийская подружка как на роман её матушки смотрела? - начиная верить, спросила Сона.
  - А моя подружка не ревновала, даже когда её трехсотлетняя матушка, похожая на молодую женщину лет двадцати пяти, меня в постель загнала, - не стал я скрывать истины. - Она почаще своей матушки меня по эльфийской траве валяла. Видите ли, Сона, вся молодежь у них служит в Лесной Страже, и прекрасно умеет воевать. Вот Ветка - так я её зову - обычно два раза в луну выходила с патрулем на нашу границу, все как полагается, эльфийские луки, зачарованные стрелы, белые эльфийские кони, но, когда они менялись, то, сдав рапорт, останавливались в нашем придорожном трактире на границе выпить гномьего пива, гульнуть. В мирное время старшие им это позволяют. Ну а я, мои кузены и ещё пара ребят поприличнее из соседских дворян - их там уже ждем. И сразу пир горой, танцы... единственно, мой папа был строг насчет драк, а все остальное - пожалуйста. Выводила она меня в темноте на лужайку за трактиром, читала заклинание - и сразу там трава вырастала по пояс, густая, мягкая, не раздражающая кожу, и дева лесная сразу валила меня на траву без промедления... У них это быстро.
  - Да, я тоже слышала, что они не только лесным чародейством славны, - не без ехидства сказала Сона. - И так гостеприимны!
   'Видела бы ты их гостеприимство, язва дворцовая' - юмористически подумал я, 'от Ветки не ушла бы так просто. Она ведь не только парней могла на травку увести...' И я вспомнил одну нашу молодую дворянку, вдову соседа, встретившуюся с эльфами по делам - кажется, жеребца эльфийской породы у них на случку выпрашивала. И жеребца получила на дело, и сама, будучи женщиной моральной, твердой, вдруг подлегла под Ветку. Хорошо, матушка эльфийки прекратила их роман, не то дело кончилось бы скандалом. Впрочем, всего этого я говорить не стал.
  - А вы тоже получили вино за свидание? - опять не без ехидства спросила Сона.
  - Нет, - очень серьезно ответил я, - в благодарность она выпросила разрешение у Великой Владычицы и сводила меня к Озеру Исцеления - проверит здоровье и снять чары и сглазы.
  - И как? - с интересом спросила девушка. - что-нибудь было?
  - Даже слишком много, - мрачно ответил я. - Хорошо, что Ветка заметила кое-что. Я только потом понял, что спать с её матерью было просто предлогом, чтобы проверить меня у эльфийских лекарей на Озере от макушки до пяток. Видите ли, Сона... Наше графство процветает, оно довольно богато и имеет небольшую, но сильную гвардию... точнее, они зовутся горными егерями. В горах мы непобедимы, а фланги наши прикрыты эльфами, ни один недруг герцог сквозь нас или них в горном лесу пройти не сможет. И при этом отец и я твердо стоим за короля. Это не всем нравится. А я - наследник.
  - Наследник? - спросила Сона. - Да ведь вы - выгодная партия. Какая жалость, что я сегодня не готова ко свиданию! Сейчас бы заморочила вам голову, два-три горячих свидания, может быть даже до утра, и можно выходить замуж в горные края!
   Это было сказано уже не иронически, а скорее шутливо: мое положение наследника понравилось практичной девушке. Я поднял глаза от бокала с вином и внимательно оглядел кандидатку в графини. Да, она была довольно красива: чудесные светлые волосы, даже в прическе 'пора спать' (как выражались обычно мои сестры), то есть расчесанные, но не уложенные; милый овал лица, нежная кожа, гордо поставленная шея, и очень неплохая, судя по тому, что я видел под одеялом, фигура. Глаза были светло-синего цвета, что часто встречается в нашем королевстве. Вот только глаза были очень внимательные и какие-то... не то, чтобы колючие, но твердые - совсем как у нашего ротного командира. 'Из неё вышел бы неплохой офицер' - почему-то пришла мне в голову странная мысль.
   Мы продолжали вежливо играть в гляделки - она тоже, наконец-то, посмотрела на меня оценивающим женским взором. Пока её острый взгляд оценивал мои стати, характер и возможности карьеры, что-то вдруг случилось со мной: я внезапно понял её. То ли мой небольшой жизненный опыт начал подсказывать мне что-то, то ли сработали мои скрытые способности, спящие, по уверениям Ветки, Альты и моей мамы, где-то в глубине моего растущего организма, но я с полной уверенностью и без ошибки знал две вещи. Во-первых, Соне уже очень и очень досталось от родных, почему она и сидела во фрейлинах, а не ходила невестой на балах. Во-вторых, в доме, где эта настрадавшаяся от родных девица будет супругой - больше не будет хозяев: она подомнет под себя и мужа, и всех остальных.
   Меня это, естественно, не привлекало, и я начал без шума разворачивать лошадей в обратную сторону.
  - Прежде всего, надо вернуться с войны, милая Сона, - сказал я со вздохом. - Живым и не инвалидом. А уж потом придется разбираться с невестами - ведь это дело семейное, отцы решают дела брачных союзов.
  - Как, вы уйдете на войну? - вдруг задумалась Сона. - Как же так? Ведь вы граф?
  - Тем более я должен воевать, - ответил я.
  - Но... но так мы потеряем наше лучшее молодое дворянство! - осторожно переформулировала Сона свой крик души, по-настоящему звучавший, мне кажется, как 'Почему вы должны воевать, если вы должны стать моим женихом?!'
  - А если оно не будет воевать, то станет не самым лучшим дворянством, и фронтовики, даже дворяне невысокого ранга и люди третьего сословия, обойдут нас в общественном мнении, - резонно указал я, с интересом думая, как далеко она зайдет.
  - Подумаешь, общественное мнение! - холодно сказала Сона. Сразу видно было, что ей нетрудно идти против мнения окружающих.
  - Это наш долг перед королевством, - спокойно сказал я, прекращая дискуссию. И, решив кинуть ей успокоительную конфетку, добавил:
  - Впрочем, я за себя не опасаюсь. Я поеду на фронт не просто так. У нас по соседству живет исключительно сильная семья чародеев, и они уже изготовили для меня боевые амулеты. Мы с родней проверяли их, надевая на старинные доспехи и стреляя из ружей, из луков зачарованными стрелами, и даже из пушки: отбивает все в сторону начисто. По их словам, даже залп батареи мне будет безопасен.
  - Чародеи... Эльфы? - с интересом спросила неопытная, судя по всему, в магии Сона.
  - Нет, другие существа... посильнее. Лучше не спрашивайте, прошу вас - просто поверьте мне, что очень сильные маги. И неизвестные у нас в стране - о них знаем только мы и архимаги.
   Тут я покривил душой - уж о ком, а о драконах, страшных огнедышащих существах из сказки, знал из легенд любой житель Таронии, хотя они не появлялись внутри страны уже лет сто.
  - И они похожи на людей, ваши чародеи? - скептически спросила Сона, кожей чувствовавшая подвох.
  - Слово дворянина - почти как мы, - честно сказал я, подумав, что от людей Альту отличают только желто-зеленые глаза с вертикальным зрачком... конечно, когда эта милая пятнадцатилетняя девушка не превращается в дракона и не раскрывает свои огромные крылья глубокого черного цвета.
  - У нас на границе всякие живут, - продолжил я, уводя разговор в сторону. - И дриады, и грифоны, и гномы... Орков только нет, их степи от нас далеко, а торговать они с нами ещё не торгуют. Папа, правда, говорит, что их представители должны скоро появиться - смотреть корабельный лес. Флот, говорят, хотят строить на море у своих берегов, торговать. Я спросил - а что же так далеко едут? Тут выяснилось, что соседи им хороший лес продавать не хотят - боятся, что они начнут строить боевые галеры.
  - А вы продадите? - спросила Сона, поняв, что от меня толку с амулетами не добиться, все равно не скажу.
  - Папа хочет потолковать с канцлером, спросить разрешения, - пояснил я. - Если королевству будет выгодно политически, продадим, и доставим через эльфийские территории. Там есть дороги в степь.
  - Как, у эльфов в чащобе есть дороги? - наивно спросила девушка, знавшая о Великом лесе, похоже, только из легенд.
  - Ещё какие, - заверил я, - и торговые, и военные.
  - Ну и ну, - протянула Сона. - Вот так живешь и не знаешь ничего о соседях.
  - А я ездил, как сосед, по их лесу, вот и узнал многое о них, - пояснил я. - По совету Ветки, объяснил свое удивительное путешествие тем, что пишу стихи о Великом Лесе и рисую его красоты. Эльфы немедленно воодушевились и разрешили мою поездку. Все-таки поэзия и музыка - их слабое место. Да и семья Ветки за меня поручилась - её матушка заявила, что провела со мной ночь, якобы магически прощупала, и ничего против эльфов в моей душе не нашла.
  - В самом деле прощупала, или наплела? - с интересом спросила Сона.
  - А кто её знает, - усмехнулся я. - Думаю, что прощупала. Их Великую Владычицу не обманешь, это одна из сильнейших магов нашего мира. Но Великая тоже к нашей семье хорошо относится, все-таки давние друзья, соседи. И потом - причина хорошая - поэзия, искусство, восторженный молодой человек, восхищающийся эльфами, знающий эльфийские диалекты.
  - Да, романтично, - с одобрением сказала Сона. - Отлично придумано, - деловито добавила она, и я сразу подумал, что ей, похоже пришлось со своими родными научиться умело врать. - Но, значит, вы и язык их знаете? Послушайте, вы и Гирон - единственные кадеты... корнеты... Слушайте, а почему вы не кадеты, как все остальные?
  - Пятьдесят лет назад дед нашего короля учился у нас, и когда ему надоело, что его гоняют как кадета, он запомнил это, и после коронации издал удивительный указ: последний год учебы в столичных военных училищах кадеты числятся корнетами, чтобы чувствовать разницу между студентом и офицером, - пояснил я. - Лично я рад этому - ведь уже офицер!
  - Ага, - сказала Сона. - Так вот, вы только корнеты, из тех, кого я знаю, кто имеет отношение к литературе и искусству. Остальные - попросту дубины.
  - Это звучит слишком снобистски, - поморщился я. - Просто мы с Гироном в армии временно, до конца войны, и когда отвоюем, то займемся своими делами, а остальные будут делать карьеру в строю. У нас разные цели.
  В общем, на эти темы мы болтали допоздна. Наконец, поздно ночью Гирон и Алора стукнули нам в дверь. Я поцеловал Сону и выскочил в коридор. 'Сейчас Галлер будет обходить корпус' - шепнула Алора, 'Скорей в сад'. Мы вернулись в комнату Алоры и привычно вылезли в окно - сначала Гирон, затем я (осторожно похлопав при этом Алору пониже спины, безо всякого протеста с её стороны). Гирон нежно поцеловал Алору, и она закрыла окно и заперла изнутри на ночь.
   Мы бодро двинулись в направлении конюшни, но далеко не ушли. 'Стой, кто идет!' - раздалось из чудесно пахнувших кустов жимолости, и на нас вывалился патруль гвардейцев, засевший там, как потом выяснилось, по просьбе статс-дамы.
   - Ты был прав, с Галлер я перестарался, - юмористически сказал я Гирону, поднимая руки. Ревнивая командирша фрейлин после быстрого, но горячего знакомства со мной в постели решила перекрыть нам с Гироном всякое общение со своими девушками. Сегодня определенно был день неудач!
   Мы под конвоем двинулись в кордегардию. Там нас уже ждали двое товарищей по несчастью из Королевского пехотного училища, один морской лейтенант, арестованный прямо в чьей-то комнате, и знакомые гвардейские офицеры, сменявшиеся с караула. 'Ну уж нет, мы не ударим лицом в грязь!' - сказал я себе, и попросил послать гвардейца в конюшню за Горманом. Когда тот прибыл с невозмутимым видом, я приказал ему съездить в близлежащий ресторан 'Дворянская радость' за арасским шипучим вином.
   Моих денег у Гормана в кошеле хватило бутылок на сорок (Гирон в припадке галантности оставил все деньги из карманов Алоре на девичий праздник для фрейлин). Мы с Гироном, пехотинцы и моряк напились вдрызг, напоили четверых сменившихся гвардейских офицеров, и уж в этом нам никто не смог помешать.
   Проснулись мы на дворцовой гауптвахте, куда нас по-товарищески перенесли гвардейцы. Караульный офицер немедленно сообщил, что он уже послал с нарочным письмо в Училище, так что мы могли не беспокоиться об отсутствии на утреннем разводе. Кроме того, он приватно шепнул, что утром к нам уже прибегали обеспокоенные Алора с Соной, которым Галлер похвасталась своим успехом, но мы напились так, что нас пушкой бы не разбудили, и добавил, что девушки - 'первый класс, даже среди фрейлин'. Также он по-товарищески посочувствовал мне, поскольку хорошо знал Галлер по долгу службы, сказав, что за один трах она будет портить мне жизнь целый год.
  - Рассолу! - сказал бледный Гирон, обеспокоенный совсем другим.
  - Ещё арасского! - поддержал его не менее бледный я. Но предстоящие два дня нам было суждено провести без горячительного - на гауптвахте. Предстояло также своеобычное объяснение с начальником Училища.
  - Лучше бы рисовал Лану, - голова бы не болела, - вздохнул я, подводя итоги дня отдыха.
   Тем не менее, и Алору, и Сону я поставил в список на будущее - трахнуть обеих, скорее всего, удастся, хотя и не без проблем. Это, конечно, стоило двух дней заключения.
   Но голова все-таки трещала.
  
  

ЧАСОВНЯ В ЛЕСУ

   'Лесная война характерна важностью разведки, поскольку слишком легко остаться в неведении о местоположении неприятеля'. Боевой устав Королевской кавалерии.
  
   'Не ходи далеко в лес, сынок - там водятся злые люди'. Неизвестная крестьянка - маленькому сыну.
  
  
   Тропа шла вдоль речки. Снег был неглубок, и лошади легко проходили по тропе. Я вдыхал морозный воздух, внимательно оглядывая опушку - черные стволы деревьев на фоне белого снега.
   Мой взвод был в разведке уже пять дней, и последние три для мы никого не встречали. Зимний лес пугал моих людей, но не меня. После наших горных лесов - этот казался мне безобидной пригородной рощей. Кони наши были в порядке, буранов не ожидалось, припасов хватало, опасных или магических зверей поблизости не замечалось, а враг был уже далеко. Судя по всему, те имперцы, что не сдались нашей дивизии после проигранного сражения, уже добрались форсированным маршем до белых гор, что виднелись на горизонте, и сейчас торили пути сквозь заснеженные перевалы к морю, куда у нас идти не было ни приказа, ни надобности. Наша разведка была обычной страховкой от неожиданностей на войне.
   Отмечая поворот тропы к дороге у слияния двух речек, я думал, что мы не ели горячей пищи целый день, и что люди сильно устали. С утра я планировал продвинуться ещё стадий на десять, но, сейчас мы дошли по речке до старого места ночевки патрулей, обозначенного на трофейной карте. Оглядев небольшую поляну и глухую опушку с обоих сторон русла, я вдруг сказал вахмистру Наргону: 'Ночуем здесь'.
   До заката было время. Я приказал поставить палатки на ночь. Солдаты разгрузили вьючных лошадей, затем набрали воды и начали готовить еду на кострах. Коней напоили и дали зерно из мешков.
   Место казалось безопасным. Хотя... напоенные лошади немного беспокоились - возможно, волки бродили поблизости.
   На биваке привычно пахло конским потом, дымом, горячей пшенной кашей. Я приказал готовить грог для замерзших на марше бойцов - запахло горячей водкой. Глотнув горячительного, люди ободрились и начали весело разговаривать, греясь у костров и ожидая еду.
   Я сидел на перевернутом ведре у костра, проверяя отметки на трофейной карте, и сравнивая со своей. Наша карта была все же хуже - меньше подробностей.
   Закончив с картой, я стянул сапоги, сбросил вонючие шерстяные портянки и намотал свежие. Обувшись, поручил вахмистру Наргону проверить караулы и пока что прилег на одеяло, брошенное на нарубленные ветки, пахнущие хвоей. Было приятно расслабить усталую спину и ноги.
   Закат ещё не начался. Казалось, нас ожидает простая ночевка. Но я чувствовал, что тут что-то не так, что это место непростое, и не понимал, что это мне вздумалось выбрать именно его. Даже в деревьях вокруг мне виделась какая-то несообразность. Мои солдаты, набранные в городах и прибрежных селах, не понимали этого - они слишком боялись окружающей нас чащи, но для меня, уроженца чудовищных горных лесов графства Альбер, местный лес казался чуть ли не пригородной рощей, и я остро чувствовал нечто странное вокруг. На всякий случай я закрыл глаза и, положив руку на мерзлую землю, вопросил деревья, как когда-то научился у дриад. Почти спящий зимой дух леса ответил мне, что да, рядом есть другие люди, но не сказал где.
   Я уже почти решился послать двух-трех солдат во главе с вахмистром вокруг стоянки - проверить опушку. В это время не стоявший в карауле рядовой Толбот, умный и исполнительный солдат, подошел и потихоньку сказал:
   - Господин лейтенант, я сейчас собирал хворост с правой стороны опушки. Там что-то не так.
   - Что там? - спросил я. На войне быстро учишься верить чутью своих людей.
   - Вы только не глядите туда... Я чувствую, оттуда кто-то смотрит. Плохо смотрит, со злобой.
   Мне сразу стало легче - не один я чувствовал неладное. Хмыкнув, я опять сел на перевернутое ведро и полез в офицерскую сумку за обычным амулетом для поиска нечисти. Приложив его к виску, обвел опушку глазами. Никаких темных тварей поблизости не было. Тогда я достал редкую для рядового офицера вещь - семейный амулет против иллюзий, похожий на круглое стеклышко в оправе, и посмотрел сквозь него. Обычных мороков тоже не было, но какая-то рябь замечалась. Что-то там происходило. Но если это была иллюзия, то высшего порядка. Это пугало меня - засада врага под таким прикрытием могла уничтожить нас в два счета в подходящий момент.
   Я задумался. В принципе, морок такой силы - вещь очень редкая на войне. В армии их некому ставить - там нет архимагов. Действительно сильные маги живут в столицах, в Магических Коллегиях. А амулеты такого уровня очень дороги, армейским магам не по зубам.
   Высшие иллюзии не засекались моим амулетом, но я мог сделать кое-что другое. Во время обучения отцовский маг утверждал, что я обладаю повышенной чувствительностью к чужой магии и при хорошей настройке могу видеть сквозь иллюзии любого порядка. Я опять сел на перевернутое ведро и закрыл глаза. Осторожно, как учил маг, вывел из сознания все лишние мысли и оглянулся вокруг внутренним зрением.
   Да, кто-то был на опушке с правой стороны. Он казался белесым пятном человеческой формы, маячившим за сидевшими бойцами. Чужака не было отчетливо видно - его амулет был очень сильный, высшего класса. Вокруг фигуры все расплывалось - там было что-то ещё. 'Демон задери', подумал я, - 'это может быть маг врага. Надо неожиданно подколоть его'.
   - Незаметно дай малый арбалет, - тихо сказал я Толботу. Тот, бывалый солдат, сделал вид, что я попросил у него что-то из палатки, зашел туда, и там сразу заскрипел рычаг взвода тетивы. Затем Толбот вышел с запасной попоной в руке. Под попоной он незаметно передал взведенный ручной арбалет с посеребренным болтом - привычное оружие против ночной нечисти.
   Сидя на ведре, я повернул голову и прикинул дальность. Выходило шагов сорок. Я поточнее взял направление и прошипел:
   - Убери Хугу.
   Хозяйственный Хуга уже двигался между мной и пятном - подбирал хворост для огня. Толбот подозвал его, и я шепнул:
   - Незаметно приготовь пистолеты.
   Сметливый солдат сразу все понял, расстегнул поясные кобуры и без шума взвел курки. Я кивнул Толботу, и тот хлопнул Хугу по плечу и громко пошутил. Хуга весело поддержал его. Под прикрытием спин солдат я, потягиваясь, встал с ведра, снимая попону с арбалета. Затем быстро повернулся и выстрелил из арбалета в направлении опушки.
   Раздался громкий крик - кто-то раненый верещал, как заяц. На глазах у моих кавалеристов лес с шумом и скрипом затрясся, и отлично созданная иллюзия начала рушиться. Странные колебания прошли по деревьям перед нами, как будто они медленно растворялись в воздухе. За их стволами завертелось мельтешение разных цветов, как у фокусника на ярмарке. Солдаты замерли от удивления - их можно было бы всех спокойно перестрелять в это время.
   Я поспешно вытащил пистолет, заряженный не пулей, а крупной дробью для ближнего боя, и выстрелил в направлении звука. Крик замолк, что-то громко треснуло, затем бухнуло. Небольшие клубы дыма взлетели из-под исчезающих деревьев - очевидно, я попал в амулет. Колеблющиеся деревья вдруг развеялись без следа - это была иллюзия. Все охнули от удивления.
   Мы увидели протоптанную в снегу меж деревьев тропинку. Через шагов двадцать она упиралась в крыльцо большого деревянного сруба, какие ставят местные лесовики. На крыльце лежал кто-то, одетый по лесному - в кожаные штаны и зеленый кафтан. Грудь его была разворочена взрывом так, что кровь стекала на крыльцо. Дверь сруба была закрыта, и неизвестно, кто ещё скрывался от нас за нею.
   - Вперед, стреляй во всех! - привычно скомандовал я, сгоряча даже не подумав, что неизвестно, кто таится в доме - враг или союзник. Удивленные солдаты сразу опомнились. Побросав вещи, они вскочили и лихо бросились с оружием в руках к таинственному дому. Сбросив пинком раненого с крыльца, Хуга ухватился за дверь и распахнул, и солдаты начали стрелять внутрь.
   Крики боли раздались из сруба. Кто-то в черном балахоне выскочил навстречу с саблей в руках, но не успел даже поднять оружия, как его пристрелили в упор, и он мертвым полетел с крыльца в снег. Солдаты не остановились, пока не разрядили все заряды в проем двери. Пальба быстро закончилась, и никто из моих даже не был ранен. Это было странно. Похоже, военных не было внутри.
   'Неужели мы штатских перебили?' - с неприятным чувством подумал я. Если внутри были беженцы - это могло потянуть на воинское преступление. Впрочем, у бегущих от войны бедняков обычно не было амулетов высшего качества.
   Перезарядив оружие, с саблями наголо мы вошли внутрь. Дом был срублен без окон, но внутри освещен амулетами. Чистый деревянный пол был залит кровью, слышались стоны раненых. В первой комнате, гостиной, лежало четверо, во второй - спальной - трое, все в черных балахонах. Ни у кого из них не было оружия, кроме кинжалов. Хорошо, что не было детей и женщин - подумал я. В сущности, мы стреляли, даже не зная в кого. Так все время случается на войне.
   Солдаты заглядывали под лежанки и ворошили вещи убитых. Четверо во главе с вахмистром Наргоном вошли в третью комнату, и замерли на пороге. 'Господин граф!' - испуганно крикнул Наргон. Я с пистолетом в руке осторожно заглянул в комнату и застыл от удивления. Такое я раньше видел только на картинах из времен религиозных войн.
   На стене, на железной решетке над печкой, висел высокий черноволосый человек, и с интересом смотрел на нас.
   Человек не выглядел избитым, истощенным или запуганным. Он был совершенно гол и намертво прикручен к прутьям металлическими цепями. В рот ему был засажен кляп из разлохмаченной кожи, обернутый тряпками. На левой руке кожа была надрезана, но кровь почему-то не текла. Перед человеком на полу лежало несколько расплющенных пуль. Цепи слабо светились, от них несло магией.
   - Всё обыскать, живых скрутить, с пленного снять цепи, - скомандовал я, придя в себя. - Дайте ему одежду.
   Солдаты пришли в себя и двинулись к стене с пленником. Я разрядил боевым амулетом зачарованные цепи и выдернул необыкновенно туго засаженный кляп. Пленный закашлялся на минуту и сполз, при поддержке солдат, с решетки. Затем он хрипло сказал:
   - Здравствуй, Сергер.
   Солдаты ошеломленно уставились на него. Я ответил:
   - Здравствуйте, лорд Кирмон. Рад вас видеть живым. Как вы сюда попали?
   Кирмон, старый друг моего отца, с грохотом и лязгом спихнул с себя размотанные цепи и, покачиваясь, встал на ноги.
   - По ошибке, - мрачно сказал он. - Неправильно выбрал дорогу и попал в засаду.
   - Ясно, - сказал я. - А это кто?
   Мне ничего не было ясно. Такие, как Кирмон, никогда не попадали в засаду. И вообще, как-то странно видеть висящим голым на стене в деревенском срубе, в самой глубине имперских лесов, посреди войны - того, кто полгода назад сидел в модном камзоле за праздничным столом в твоем доме, в другой стране, за тридевять земель от этой глухомани.
   Я посмотрел на лежащих мертвецов повнимательней и удивился. На них не было ни волосинки, даже брови были сбриты. У одного из-под окровавленного балахона виднелась безволосая грудь. Я, кажется, что-то слышал о таких людях.
   - Жрецы Храма Черного Облака, - сказал Кирмон. - Они собирались принести меня в ритуальную жертву - для получения силы. У них, правда, ничего не вышло, но старались долго.
   Я кое-что слышал об этой секте от мага нашего дома.
   - Отставить обыск - всех добить! - приказал я. - Они опасны. Поосторожнее там, схватят за ногу - умрете!
   Я не шутил. Было известно, что адепты этого храма владеют смертельной магией. В тесном помещении опять захлопали выстрелы: солдаты хладнокровно достреливали лежащих жрецов - живых и мертвых.
   - Вам надо одеться, - заметил я, развеивая рукой пороховой дым. - Холодно.
   - Холодно не для меня, но вы правы, - ответил Кирмон. Как только с него сняли зачарованные цепи, с каждым мгновением он становился все бодрее и бодрее. - Сейчас лучше одеться. Мою одежду сожгли, опасаясь вшитых амулетов.
   Я сделал знак. Толбот быстро выскочил за дверь и вернулся со старой одеждой. Подавая ее Кирмону, он был бледен: что-то чувствовал.
   - А где сам храм? - спросил я. - Эта дыра больше похожа на часовню.
   - Храм довольно далеко отсюда, - уклончиво ответил Кирмон. - Теперь я знаю - где.
   Я с интересом спросил:
   - Вы за ним охотились?
   - И это тоже, - вздохнул щеголь Кирмон, надевая принесенные чиненые штаны и старый камзол. - Кстати, сапоги мне не нужны, благодарю вас.
   - Ясно, - сказал я.- Что мы можем для вас сделать?
   - Подождать здесь со мной до заката, - ответил Кирмон. - Придется вызвать сына или дочь. Я так измучен, что не могу удалиться.
   - Хорошо, - сказал я. - Вообще-то у нас здесь ночевка. Вы можете остаться хоть до утра.
   Кирмон с трудом встал с пола.
   - Сейчас будете звать? - с сомнением спросил я.
   - Да, пока есть силы, - сказал Кирмон.
   Мы прошли по комнатам, тщательно обходя подмерзающие лужи крови, и вышли из сруба. Солдаты уже обыскали тела и свалили вместе в одну из комнат. Наргон, хмурясь, собирал найденное при убитых жрецах в мешок для проверки.
   - Господин лейтенант, разрешите сказать: не надо бы в этой избе ночевать, - обратился он ко мне. - Непонятное место: не хутор - амбаров, мест для скота и лошадей нет. И дом без окон, как крысоловка. И вещи опасные, по всему видно.
   - Ночевать в доме не будем ни в коем случае, - ответил я. - Надо будет потом всё сжечь начисто.
   Тут Кирмон предостерегающе посмотрел на меня и ухватился за крылечный столб.
   - Лошадей держать! - скомандовал я, и кивнул Кирмону. Стоявшие снаружи кавалеристы взяли коней за поводы и с интересом уставились на нас. Кирмон открыл рот, и низкий рев полился в воздух.
   Все побледнели. Невозможно было и думать, что человек может издавать такой звук. Кони забились, и солдаты старались их удержать их. Рев лился и лился - жуткий голос огромного, древнего создания. Наконец он ослабел, стал выше тоном и тише, и истаял в высоте. Зов ушел к родичам.
   - Всё, - устало сказал Кирмон. - На закате кто-нибудь прибудет на помощь. Может быть, даже раньше.
   Лошади постепенно успокоились. Солдаты со страхом смотрели на Кирмона. Впрочем, тут бы любой испугался.
   Через некоторое время мы сидели у костра и ужинали. Еще не было темно, наконец начинался закат. Солдаты сидели вокруг огня, допивая кружки с вечерним грогом и поглощая горячую пшенную кашу с жиром и сушеным мясом. Они старались не смотреть на Кирмона. Мы не обращали на это внимания - было о чем поговорить.
   - Не могу понять, Кирмон, - сказал я, - а как это мы остановились прямо около этой часовни? Ведь вокруг огромный лес, сколько угодно места. Очень странно.
   - Ничуть, - ответил Кирмон, отложив в сторону котелок. Он еле сидел от усталости, но не хотел лечь, разговаривая с собеседником. - Я хоть и был изолирован амулетами, бросил неслышный зов по всему спектру. Ты услышал, но не понял, и просто решил остановиться рядом с призывом.
   - Что значит 'изолирован'? - с удивлением спросил я. - И что такое 'по всему спектру'?
   - 'Изолирован' значит, что амулеты понизили мою способность к магической связи, - объяснил Кирмон. - Я как бы кричал, но очень тихо, и обращался к всем, кого знаю. А по всему спектру значит - по всем направлениям.
   Я очень удивился.
   - Неужели и я могу принять зов? Ведь я не дракон.
   - Зато ты сын моего друга, и знаешь меня всю жизнь, - улыбнулся Кирмон. - А значит, и я знаю тебя всю твою жизнь. Я послал зов всем знакомым, и ты услышал его.
   Поразмыслив, я задал еще вопрос.
   - А почему, не поняв вашего зова, я все-таки решил остановиться на ночлег?
   - Думаю, что так решило твое подсознание. Оно поняло призыв лучше, чем сознание.
   И, предупредив следующий вопрос, он добавил:
   - Подсознание - это ты сам, когда не думаешь, а действуешь по наитию, по своим чувствам. Оно работает, когда ты не можешь принять трудное решение, и даже стараешься не думать о нем. Это твоё внутреннее, никогда не спящее 'я', желающее, чтобы ты выжил.
   Я не очень понял его слова. Домашнего и офицерского образования явно не хватало, чтобы дискутировать с премудрыми драконами. 'Так не пойдет' - сказал я себе.
   - Вы знаете, Кирмон, каждый раз, когда беседую с вами, понимаю, что я - редкая дубина, и что мне надо учиться.
   - Конечно, надо, - живо отозвался Кирмон. - С твоими способностями, памятью, живостью ума, широкими интересами ты должен поступить в Магическую Школу. После войны, конечно. Плюнь на политику. К чему растрачивать таланты на придворные интриги? А в военной школе учат только воевать. Что ты делал два года в кавалерийской школе? Учился рубиться, командовать взводом или там эскадроном, и спал с фрейлинами. Конечно, это время не вполне растрачено попусту, но можно было сделать много больше. После войны советую бросать мечты о маршальстве и идти учиться магии и наукам. Ты можешь это сделать, и уже хочешь.
   - Вы думаете, у меня есть способности к магии? - с замиранием сердца спросил я. Стать магом было моей детской мечтой.
   Кирмон внимательно посмотрел на меня и медленно ответил:
   - Я уже давно сказал твоему отцу, что ты способен стать даже архимагом. Не забывай, я дракон и вижу многое. Если бы не наступавшая война и не семейные воинские традиции, отец уже послал бы тебя учиться магии... с твоего согласия, конечно.
   Я удивленно смотрел на него. Так я могу, по способностям, стать даже магом высшего уровня? Так сказал дракон, а драконы, как знает весь свет, зря слов не бросают.
   Солдаты с интересом подслушивали нас. Но тут разговор об учебе внезапно закончился. Огромная черная тень появилась на краю неба, вынырнув из-за облака. Солдаты сразу повскакали, бросая котелки и хватая оружие.
   - Спокойно! Это свои! - скомандовал я, зная, кто это. Тень между тем развернулась и поплыла к нам. Солдаты открыли рты, задрав головы. Ветер пронесся над поляной. Огромный темно-золотистый дракон пролетел низко над нами, взметая снег огромными темными крыльями. Мы задрали головы, разглядывая сияющее золотом бронированное брюхо и лапы с ужасными когтями.
   Дракон развернулся в воздухе и мягко сел у опушки, подальше от привязи. Лошади заржали и заволновались. Солдаты замерли, растерянно глядя то на меня, то на гостя. Что-то невозможное появилось в нашей военной жизни, чего никогда ещё не было: прилетел дракон - редчайшее, сказочное существо, способное сжигать города и целые армии.
   - Спокойно! - повторил я. Дракон, казалось, понял, что лучше не пугать людей. Он встряхнул темными крыльями, сложил их и втянул шею. Его тело закрылось облаком свистящего пара, и вдруг резко уменьшилось. Когда пар развеялся, на месте дракона стояла обнаженная девушка.
   Я с интересом разглядывал скуластое лицо с прямым носом, широкие плечи, крепкую талию, небольшие груди и сильные ноги. Девушка спокойно сняла с шеи сумку из неизвестного материала и вытащила длинное черное платье. Не торопясь, она развернула и надела его. Затем поправила рукой свои темные волосы и спокойно пошла к нам. Снег шипел под её босыми ногами, тая и испаряясь. Огни костров и алый свет заката на снегу делали девушку похожей на красную демонессу в черном наряде. Солдаты затаили дыхание - думаю, от страха. Она прошла мимо них, не обращая внимания.
   - Как ты, папа? - подойдя, спросила девушка Кирмона на нашем языке своим музыкальным голосом, что показался мне ангельским.
   - Я в порядке, только сильно истощен, - спокойно сказал Кирмон. - Граф спас меня.
   Девушка заглянула ему в лицо. Затем взяла за руку и утвердительно кивнула. Затем она внимательно оглядела моих бойцов темно-зелеными глазами с вертикальным зрачком, так, как будто распознавала нечисть. Озадаченные взглядом дракона солдаты замялись, начали оглядываться на меня, но не дрогнули. Затем девушка повернулась ко мне.
   - Я очень благодарна вам, господин офицер... Ой, да это ты, Сергер! Как я по тебе скучала!
   Ее глаза сразу стали нежными.
   Не обращая внимания на онемевших кавалеристов, я взял девушку за руку и нежно сказал:
   - Здравствуй, Альта!
   И она покраснела и обхватила меня горячими руками, прижавшись щекой к пуговицам мундира. Солдаты тихонько охнули за моей спиной, видя, как дракон обнимает их командира.
   - Откуда ты сейчас? - ласково спросил я. Казалось, что мы не виделись уже вечность.
   - Я сидела в Дымящих Горах, это тысяча стадий отсюда. Наблюдала горящие пласты сланца - довольно красиво. Огонь там уже лет двести тлеет. Учитель дал задание - придумать, как потушить пожар. И вдруг я слышу папин зов. Ой, подожди, не смотри на меня - я вся растрепанная!
   Драконесса поправила волосы и собрала в длинный хвост, как я любил. Завязав прическу каким-то шнурком, она взяла меня за руку, и у солдат глаза полезли на лоб от удивления.
   Прихорошившись, Альта повернулась и посмотрела на кавалеристов. Они опять замялись.
   - А это твои люди? - с интересом спросила она. - На прошлой луне я была у вас в замке и читала письма с фронта. Ты писал, что имеешь лучший взвод во всей армии. Действительно, они выглядят героями. Теперь о них даже в Стране Драконов знают. А где твой вахмистр Наргон?
   Солдаты неуверенно заулыбались. Смущенный Наргон, тем не менее, решительно подошел к нам и откозырял.
   - А граф писал, что вы - самый надежный вахмистр во всей армии, - бесхитростно выдала меня Альта.
   - Благодарю за честь! - ответил польщенный Наргон. Солдаты зашевелились, приходя в себя, и начали переглядываться, не чувствуя в Альте ничего угрожающего.
   - Ребята, это моя подруга детства леди Альта. Она дракон, но у неё доброе сердце, так что не беспокойтесь, - скрывая улыбку, с серьезным видом объявил я. Солдаты вразнобой поклонились, приветствуя Альту, и занялись своими делами, исподтишка поглядывая на вежливую драконессу. Альта опять подошла к Кирмону - "папочка, дай мне твою руку" - и начала его осматривать.
   Кирмон все еще плохо чувствовал себя, и я оставил драконов на ночь. Обоих устроили в моей палатке.
   Перед сном я попросил Альту о небольшой услуге. Мне не хотелось оставаться на ночлег рядом с проклятой богами часовней и телами мертвых храмовников. "Конечно!" - сказала она, и, сопровождаемые любопытными солдатами, мы подошли ко срубу. Тела жрецов уже были сложены на пороге.
   - Тут, главное, лес не зажечь, - сказала Альта, оценив положение.
   Солдаты явно надеялись, что девушка разденется и превратится в дракона, но Альта не стала утруждать себя. Стоя босиком на утоптанном снегу, она открыла рот и дохнула огнем так быстро и сильно, что деревянная часовня и тела моментально превратились в пепел. Пламя заревело, снег вокруг зашипел, испаряясь, и солдаты отбежали назад от жара. Словом, процедура очищения произвела на отряд сильное впечатление.
   После огненного факела мы задержались, рассматривая оплавленную землю, растекшуюся вокруг. Вполголоса Альта спросила: - Что было с папой?
   Я коротко рассказал, и спросил в свою очередь:
   - А как это его смогли схватить? Он не хочет говорить.
   - Это значит, что ему подготовили засаду и уложили без памяти специальным амулетом, - объяснила Альта. - Иначе он сжег бы пол-леса.
   - Разве такие амулеты есть? - поразился я.
   - Есть, - передернув плечами, сказала Альта. - Он в мешке с твоей добычей, я его чувствую. Потом расскажу, что это такое. А пока - спасибо за спасение папы. Он был обречен здесь. Я так благодарна тебе!
   Как и всегда, признательность дракона не была пустыми словами. Я чувствовал себя польщенным. Ведь мне удалось нечто необыкновенное - спасти дракона, да ещё какого - нашего старого друга, от смертельной опасности. Такое нечасто случалось с драконами. Благодарные глаза Альты сделали меня счастливым.
   После ужина мы уложили измученного Кирмона спать и долго еще сидели у костра, болтая о всякой чепухе. Альта явно хотела отвлечь меня от неприятных мыслей, и рассказывала о своих подругах-драконочках. Собственно, из взвода только я по-настоящему наслаждался вечером у костра. Солдаты молчали, с громадным интересом слушая байки о жизни в сказочной Стране Драконов. Ведь можно прожить сто лет - и не то, чтобы услышать - даже не увидеть дракона. Любопытство преодолевало привычный страх перед двумя драконами, которым мало ли что придет в голову, и которым, говорят, ничего не стоит проглотить взвод вместе с лошадями.
   - И вот Санерис подговорила меня в прошлую луну покрасить когти золотым лаком, почти в цвет шкуры, - рассказывала Альта, посмеиваясь, о своем эпическом походе к дракону по прозвищу Мастер Красоты, - видишь, они даже в человеческой форме золотые...
   И она вытянула свои сильные ноги к костру. Действительно, ногти на ногах хорошо смотрелись. Солдаты, однако, побаивались даже смотреть на них.
   - ... а сама Санерис выбрала белые в красную полоску. И теперь, когда она садится после полета, все спрашивают: ты что, опять кого-то растерзала? А Великий Дракон знает? И она нервничает. Это наша Санерис, которая к тебе приставала на последнем балу у вас в поместье - граф, пойдемте со мной в сад, мне одной страшно, а мы умирали от смеха: как же, дракону страшно в саду! А ты сказал, что в саду одному не страшно, а с ней страшно, уж больно она красивая. Она, дурочка, так и не нашлась что ответить, но ты очень понравился. Иногда Санерис о тебе спрашивает. Так что, если захочешь соблазнить драконочку, успех обеспечен.
   - Ну, конечно, - шутливо заметил я, - а потом её папаша прилетит к моему и пригласит на суд к Великому Дракону. Гостей-драконов я принимаю, но с судом драконов сталкиваться не хочу. По слухам, ваш король за каждый чих требует десять бочек золота. И о чем я с Санерис буду разговаривать? Она же будущая магесса, а я простой военный. И когда мы с ней летали сильно поддавшие, она меня три раза роняла спьяну. Ты же сама меня ловила в воздухе.
   Глаза у солдат стали совсем круглыми. Их командир, лейтенант граф Альбер, летал с драконами?
   Чуть более серьезно я добавил:
   - И я боюсь, ты будешь ревновать к этой дурочке.
   - Пока не буду, - дружески ответила Альта, - я ещё несовершеннолетняя. Вот года через три...
   Она перевела дух от хихиканья, и тут же успокоила меня:
   - Конечно, она могла бы украсть тебя на луну или две, и держать в своей пещере для любовников - говорят, у нее есть такая. Ты ей ведь не за разговоры понравился. Но тогда мои папа с мамой ей хвост оторвали бы за насилие над друзьями, а я бы все глаза выцарапала. К тому же, ты воюешь, не до любовных историй, это даже дурочка Санерис понимает. Не волнуйся, она сейчас положила глаз на моего брата Кирдана, только о нем и думает. Вот только после последнего свидания, когда она сгоряча разнесла ледник в горах на нашей земле, он почему-то срочно записался на королевскую службу и летает с поручениями по всему континенту, от нее подальше.
   - Разнесла ледник? - удивился я. - Зачем?
   - От страсти, - хихикнула Альта. - Твой папа рассказывал моему, как ты, ещё корнетом, от страсти к какой-то сироте-рыбачке чуть не сжег рыбачий поселок у столичной гавани. Так было?
   - Не совсем, - признался я. - Там старшины мешали нам встречаться. Хотели её выдать замуж насильно. Сироте в наследство остались хорошая лодка и дом с причалом, и кто-то положил глаз на это хозяйство. Я вступился за неё, и меня невежливо послали, не зная, что имеют дело с графом. Настаивал - так меня пообещали избить, или прирезать, даже ножи свои рыбацкие повытаскивали. Тут я сильно разозлился, и чуть не запалил их квартал с четырех концов. Действительно, будучи, как говорят поэты, в когтях страсти.
   Я усмехнулся, вспомнив эту романтическую историю, неподатливых старшин и толпу взбешенных молодых рыбаков с ножами в руках.
   - Хорошо, главный представитель Гильдии Рыбаков и Рыботорговцев в порту срочно прискакал с конной полицией и развел нас в стороны. Как потом выяснилось, он знал, кто я такой, и понимал, что, если на сцене появится мой отец - сожженным кварталом дело не обойдется. Отца и его егерей даже герцогские армии боятся. Старшинам здорово попало за незаконную ссору с дворянином, а мне вежливо намекнули, что зря не забрал девчонку подальше от дураков ухажеров. Эта история прекратила наш роман, и я быстро выдал девушку замуж за одного молодого рыбака, её старого поклонника. Дом она продала - и переехала к нему, в другую рыбацкую деревню, за город. А на свой поселок она в гильдейский суд подала. Они там еле-еле с ней сговорились.
   - И он взял её после тебя? - с интересом спросила романтическая Альта. - А девственность?
   - А ничего у нас с ней не было, и все это знали, - вздохнул я. - Она была девушкой очень разумной, и отказала мне во всем. А тут и молодые рыбаки устроили скандал, и так далее. Можно сказать, здесь кавалерия проиграла. Редкий случай для столицы.
   - Понятно, - голосом учителя сказала Альта. - Типичное столкновение дворянства с ремесленниками, как в учебнике. Гильдии растут во влиянии.
   - Ну-ну, посмотрим, как они вырастут, мешая ухаживать за девушками, - усмехнулся я, не придавая значения её странному замечанию. - И вообще, рыбаки - это вам не ремесленники.
   - Ты прав, - признала Альта. - И после этого ты перекинулся на циркачку? - продолжала она дружеский допрос.
   - Нет, циркачка была до этого, - вздохнул я. - Впрочем, здесь, на войне, даже странно думать, сколько в мирное время было сделано ненужных глупостей. Чего только не творят легкомысленные корнеты легкой кавалерии!
   Помолчав, Альта решила перевести разговор на брата:
   - Недавно Кирдан летал в Южный Океан в охране дипломатической миссии. Прошел слух, что на юге у левиафанов появился новый вождь, и наши решили с ним познакомиться. Вождь оказался малость сумасшедшим. Когда посол прилетел к нему и предложил дружбу и сотрудничество - левиафан помахал щупальцами и наотрез отказался. Наши пожали крыльями и собрались улетать, а он решил, что это от слабости, и обругал дипломата. Очевидно, соль морская в голову ударила.
   У меня полезли глаза на лоб.
   - Оскорбить дипломата? Это же скандал! Такого даже орки не делают!
   - Я же говорю, что он был малость не в себе, - весело сказала Альта. - Обругать Высокого Посла Драконов в присутствии своего народа и драконов охраны! Кто же такое простит! Охрана дала ему огнем так, что только горелые куски полетели, а остальное доделали акулы. А другие левиафаны начали радоваться. Новый король, оказывается, действительно был сумасшедшим. Потом Кирдан сказал, что летел в надежде набраться опыта дипломатии, присутствовать при исторических переговорах. А такую дипломатию, как там, - он говорит - я и сам могу делать, не в первый раз.
   - Да-а, - протянул я. - Ваших лучше не оскорблять - драконы шутить не любят.
   Альта согласно хмыкнула.
   Солдаты делали вид, что не слушают, но их выдавали круглые от удивления глаза. Мне такие байки были не впервой, и я с интересом внимал нежному голосу Альты. Было очень приятно сидеть с ней у жаркого костра и обсуждать драконьи истории. Хотелось, как когда-то, лечь и положить голову Альте на колени, но вокруг были мои солдаты, а в палатке рядом - её отец, и это было невозможно.
   Ночью я связался с полковником по амулету, и получил приказ содействовать драконам во всем. Официально они держали нейтралитет и не вмешивались в войны, но их король, Великий Дракон, был в неплохих отношениях с нашим королевством.
   Перед сном, в палатке с Кирмоном, Альта вдруг прижала палец к моим губам. Я с интересом взглянул на неё, а она вытащила из сумки какой-то овальный черный камешек в медной оправе и на толстой серебряной цепочке, и повесила на мою шею. Затем её острый ноготь царапнул мне средний палец. Камешек принял на себя каплю моей крови, и сразу потеплел.
   "Это дополнительно защитит от любого оружия" - шепнула Альта. "И ещё, я смогу найти тебя, если будешь ранен"
   - Я всё вижу, - сквозь сон сказал Кирмон и перевернулся на другой бок. Альта хихикнула и, как бы случайно, коснулась горячими губами моей щеки. Я ответил таким же поцелуем в щечку и спрятал теплый амулет за пазуху, к телу. Затем я ещё раз проверил на ночь караулы, и лег спать в другой палатке.
   Перед сном я ещё раз перебрал в уме события вечера. Настроение мое было далеко от победного. Ни сдержанность Кирмона в выражениях, ни легкомысленная болтовня Альты не затуманили мне голову. Мы еле избежали гибели. Если бы не случайность, взвод, скорее всего, был бы атакован ночью храмовниками из часовни, и перебит во сне смертельной магией. Осторожность Толбота, в отличие от моей мнительности, спасла нас. Я не сомневался, что, в отличие от Альты, Кирмон понимал положение, но не хотел об этом говорить. Кроме того, он, конечно, видел, что и я понял это, и испытывал по отношению ко мне что-то вроде стыда, так непривычного для всемогущих драконов.
   Рано утром, после завтрака, мы с Кирмоном развернули вытащенную Альтой из сумки сеть из тонкого прочного волокна, известного только драконам. Альта бестрепетно сняла платье и спрятала его в сумку. Затем, стоя передо мной обнаженной, она подняла руки к волосам, нежно улыбаясь мне, и приняла завлекательную позу. Я открыл от неожиданности рот, а Кирмон сказал: "Но-но!". Тут девушка хихикнула, и - превратилась в дракона: зашипел серый пар, и из облака появились огромные туловище, крылья, хвост и драконья голова на длинной шее. Драконесса улыбалась, показывая огромные белые клыки. В этот раз солдаты не так уж испугались, а с огромным интересом глядели на обратное превращение: люди нашего королевства не видели драконов в истинном обличье уже много лет.
   Мы с Кирмоном аккуратно надели огромное вязаное кольцо в сети на шею Альты. Затем я, вспомнив старые времена, залез к ней на бронированную спину, и завязал сеть надежным узлом. Теперь можно было лететь. Кирмон осторожно подлез под Альту и забрался в сеть. Она повернула огромную бронированную голову на длинной шее и сказала шипящим драконьим голосом:
   - Береги себя, Сергер. Мы скоро увидимся.
   Мне показалось, что половина леса услышала ее - так это было громко. Солдаты подскочили от неожиданности: они как-то не думали, что дракон может разговаривать и в пугающей драконьей форме.
   Тогда я не вполне поверил словам девушки - и с грустью обнял её за голову, чмокнув в твердую шершавую щеку. Альта подпрыгнула на лапах и взмахнула огромными крыльями. Сильный порыв ветра пронесся над поляной, так, что я чуть не упал от воздушного удара, и небольшое облако поднятого снега накрыло меня. Девушка-дракон сразу оказалась высоко над нами. Фигурка Кирмона болталась под ней, лежа в сетке - он махал мне рукой, держа другой мешок с вещами храмовников. Я и солдаты провожали драконов глазами, пока они не скрылись в сияющем утреннем небе.
   Сказочный визит драконов закончился, и мы возвращались на войну. Отряд быстро собрался и двинулся по знакомым лесным дорогам обратно в полк. На лицах солдат выражалось облегчение тем обстоятельством, что крылатые ужасы неба, наконец, улетели. Они сильно поволновались, ночуя рядом с драконами. Только на лице Наргона было написано полнейшее спокойствие: опытный вахмистр верил мне, своему командиру, и не боялся страшных гостей, поскольку их не боялся я.
   Перед выходом я ещё раз бросил взгляд на то место, где стоял сруб. От него ничего не осталось - только оплавленный черный круг земли в снегу, без углей, тел, даже без пепла. Он выглядел в лесу чужеродным. Казалось, на нем ничего больше не вырастет до конца времен. 'Ну и огонек у драконов' - подумал я, выезжая впереди отряда.
   На марше я спиной чувствовал удивленные взгляды солдат, но все, конечно, помалкивали. На коротком отдыхе я решил разрядить ситуацию, как меня учили в офицерской школе. Все равно секрета не сохранишь, солдаты будут болтать о драконах в полку.
   - Наргон, - спросил я вахмистра, сидевшего рядом. - Когда-нибудь раньше видел крылатых?
   - Нет, господин лейтенант, - сразу ответил он. - Повезло нам сейчас. А разрешите спросить: это ваши знакомые были?
   Весь взвод незаметно прислушивался к нашему разговору.
   - Да, - ответил я. - Наше графство лежит далеко на Севере, оно граничит со Страной Драконов. Они, бывает, залетают в гости. Кирмон - старый друг отца, графа Альбера. Они даже где-то вместе воевали, естественно, в строю, а не по драконьи. Раньше Кирмон часто у нас бывал. Девушка - его дочь, Альта. Мы, можно сказать, воспитывались вместе. Но уже года два не виделись, с тех пор как я поступил в кавалерийскую школу.
   - Ага, - глубокомысленно сказал Наргон, и замолчал, вероятно, вспомнив, как Альта безо всяких стеснений бросилась мне на шею в присутствии солдат. Кавалеристы глотали остывший грог из фляжек и тоже молчали. Они, очевидно, пытались представить себе, как это можно воспитываться вместе с драконом.
   Отдохнув, мы поднялись в седла и снова двинулись вперед по снегу, чтоб до вечера присоединиться к полку. Я с грустью думал о том, что нескоро вновь увижу Альту и Кирмона.
   Мне и прийти в голову не могло, что этот день так много изменит в моей жизни.
  

ГОСТИ

  
  
  "Солдат на отдыхе надо занимать учениями, делами или какой-нибудь другой глупостью, чтобы не думали, не грабили и не бунтовали" - Маршал Нидар
  
  
  
   В середине зимы наш фронт встал окончательно. Мы дошли до городка Зеледарны и здесь остановились, ожидая пополнения. По слухам, два других фронта еще наступали, а мы, упершись в непроходимые лесные массивы и горы за ними, собирались ждать весны и схода снега. Почти вся имперская провинция Дарна была завоевана. Люди отдыхали, вахмистры помаленьку гоняли солдат на учении, офицеры развлекались. Маркитантки, наконец догнавшие фронт, были очень заняты, помогая солдатам расслабиться и растратить выданное жалованье.
   Мои товарищи постоянно наезжали в Зеледарну. Население не успело уйти с имперской армией и было настроено мирно. Город сдался сразу и не пострадал от штурма или обстрела, в нем даже осталось почти все население, поскольку уходить было некуда: дальше были горы, и дороги в долинах были нами закрыты. Местные крестьяне тоже не полезли на снежные склоны, бросив хозяйство, а исправно снабжали город продуктами.
   Оккупационный режим был мягок, поскольку никакого открытого сопротивления не оказывалось. Войска противника были разбиты, имперцы - либо взяты в плен и отправлены в тыл фронта, либо малыми группами ушли по лесным тропинкам к горам. В полном соответствии с характером жителей империи, привыкших безгласно подчиняться начальству, никакой партизанской войны не случилось - население смирилось с нашим присутствием.
   Благородные и неблагородные дамы в городе были рады видеть наших офицеров в гостях. Там было весело, шумели рестораны и трактиры, каждый вечер гремела музыка, тратилось немало серебра. Армейские патрули были заняты круглые сутки, наводя порядок на улицах.
   Я забрал в обозе багаж и расположился с удобствами. Мне было не до городских соблазнов - сначала писал подробный секретный рапорт об освобождении дракона, затем - рапорты о каждом дне рейда. Убив на это целый день, я решил отдыхать, и вообще не появлялся в городе.
   Наш полк на всякий случай не ввели в Зеледарну, а расположили в палатках за городской стеной - места в городе для всей армии, конечно, не хватало. Войска отдыхали перед переброской на другой фронт. Часть офицеров, пользуясь окончанием военных действий, испросила разрешение квартировать в городе. Я отказался переехать и жил в палатке в расположении полка. Наргон нашел для палатки маленькую печку, Хуга усердно топил ее дровами, и я проводил дни в тепле - обычно весь день читал взятые с собой в багаже книги, лежа на походной кровати. Кроме того, я записывал личные впечатления.
   Отступление многому научило меня. Хотя я и сын крупного землевладельца, до войны мне мало приходилось сталкиваться с разбоем и грабежом мирного населения - так, по мелочам. Здесь же за первую луну наступления пришлось вздернуть человек пятьдесят насильников и мародеров безо всякого формального суда, только по показаниям надежных свидетелей. Кроме того, я чуть не попал под военный суд за раздачу отбитого у имперцев продовольствия умиравшим от голода беженцам. Не будь я сын графа и состоятельный дворянин, способный покрыть стоимость двух телег розданной еды, дело так легко не замяли бы. Забавно, что при этом о повешенных преступниках меня даже не спросили - подумаешь, подвесили несколько мародеров!
   Кроме того, бывали и другие неприятные события. Беженцы регулярно не успевали уйти от быстро двигавшегося фронта, и попадали в стычки. Один раз из двухсот несчастных больше половины было затоптано копытами коней нашего полка и имперцами. Глядя на тела погибших гражданских после боя, я чувствовал себя преступником. Это была оборотная сторона героических сражений.
   Словом, веселиться не хотелось. К тому же, я внезапно начал скучать по Альте и в этом настроении вернулся к рисованию. Сначала сделал карандашом несколько набросков лошадей, затем зарисовку одного памятного боя в лесу. Тогда все спешились и дрались в буреломе, прыгая по лежащим деревьям с саблями в руках, уклоняясь от пистолетных выстрелов. Схватка была отчаянная, и пули так и свистели вокруг. Два отцовских трехствольных пистолета в карманах, вдобавок к армейским в кобурах, а также амулеты на шее спасли тогда мою шкуру от дырок. Зарисовки повешенных мародеров и растоптанных кавалерией беженцев я оставил на время после войны - сейчас не было настроения для такой работы.
   После удачного батального рисунка я сделал пять последовательных набросков Альты в человеческом облике. Они не сразу получились у меня, но последний портрет был уже хорош. Работая над ним, я понял, что она все-таки сильно повзрослела.
   Не прошло и двух недель, как меня навестили. Хуга, взятый ординарцем на время стоянки в Зеледарне, отдернул полог и громко сказал:
   - Господин граф, к вам посетители!
   При этом он подмигнул. Я встал и сказал:
   - Проси.
   В палатку вошли Кирмон, весь в черном, капитан Торон - начальник разведки полка - в мундире и... Альта. Она была в жемчужно-сером платье, расшитым серебром, а сверху накинула черный пиджак. Как и все драконы, Альта совершенно не боялась холода.
   - Прошу вас! - приветливо сказал я. - Вот неожиданная встреча!
   Я был очень удивлен, а вот ни драконы, ни Торон не выглядели удивленными.
   - Здравствуйте, граф! - хором официально поздоровались Кирмон и Альта. Торон приветствовал меня жестом руки. Он был чем-то недоволен.
   Я рассадил гостей в палатке и приказал Хуге принести горячего вина. Торон не стал медлить с разговором.
   - Лейтенант, - сказал он недовольным тоном. - Командование просит вас о добровольном участии в необычной операции.
   Я посмотрел на него, удивленный началом, и сказал:
   - Подождите немного. Хуга, поставь вино на стол, позови Наргона, и оба посмотрите, чтобы никто нас не подслушал.
   Хуга выскочил из палатки. Я посмотрел на Кирмона, на Альту - они молчали и дружески улыбались, глядя на меня. Я вдруг кое-что вспомнил и посмотрел на ноги девушки. В этот раз она надела обувь - короткие черные сапоги, расшитые серебром. Они ей очень шли. 'Приехали на лошадях' - подумал я.
   - Итак, в чем дело, господин капитан? - спросил я Торона.
   - Дело очень простое. Господа драконы затеяли некую частную операцию не на нашей територии, причем довольно далеко отсюда. Что это - мы не знаем.
   Я понял, почему он не в духе. Его отказались информировать о подробностях предстоящего дела.
   - Господам драконам нужен для участия в операции опытный боец, умеющий хранить тайны. Это должен быть человек. Они остановили выбор на вас.
   Я внимательно слушал.
   - Во время войны, лейтенант, все не так легко - ведь операция проводится не в нашем расположении. Но командующий дивизией через армию связался со столицей, и с разрешения Королевской Канцелярии готов откомандировать вас к драконам. Требуется только ваше согласие. Куда и насколько едете - не могу сообщить, поскольку не знаю сам. По словам господ драконов, операция считается секретной и опасной.
   Он перевел дух и продолжал:
   - По договору с драконами, вы имеете право отказаться, поскольку это не приказ. Вы имеете право не сообщать вашим командирам на всех уровнях цели и результаты операции. Вы имеете право хранить молчание в любой период времени после операции.
   Когда Торон отбарабанил все это, недовольно глядя на меня, Кирмон добавил мягким тоном:
   - Я думаю, капитан, дней через десять граф вернется. Если он будет ранен, мы сами его вылечим.
   Капитан внимательно посмотрел на него. Было хорошо известно, что драконы - самые могущественные лекари в этом мире, и было также известно, что они уже лет пятьсот никого не лечат, даже королей. Ни за какие деньги. Никого, кроме самих драконов.
   Тут настало молчание. Демонстрация доверия драконов произвела впечатление не только на Торона, но и на меня. Приятно было чувствовать человеком, которого драконы отличают даже от королей. Кроме того, мне казалось, что кто-то, но подруга детства Альта не бросит меня в опасной ситуации, несмотря на показное драконье равнодушие к людям, да и Кирмон был старым другом отца. Историю с часовней можно было не считать - тогда у Кирмона попросту не было другого выхода, да и предупредить нас он не мог. Кроме того, мне очень хотелось участвовать с драконами в каком-то удивительном предприятии, куда больше никого из людей не допускали.
   - Десять дней? - переспросил я, помолчав. - Да, я согласен. Давно хочется немножко размяться.
   Это была традиция. Даже выползая пьяным в дым из-под карточного стола, офицер кавалерии мог сказать: 'В поход? Прямо сейчас? Отлично! Скучно, и хочется размяться!' Или, возвращаясь прямо из боя, офицер говорил: 'В наступление? Конечно! Мы как раз закончили драться, и я уже застоялся! Надо размяться!'.
   - В таком случае я оставляю вас с господами драконами, - сказал тоном помягче Торон. - И ещё... Граф, прошу быть поосторожнее. Вы опытный офицер, надежный товарищ, вас ценят в полку. Прошу вас, привезите обратно на нашу войну свою голову.
   Это было искренне м своевременно сказано, глядя на обстоятельства. Да и с Тороном, опытным военным разведчиком, у меня всегда были хорошие отношения.
   Я попрощался с Тороном и проверил посты. Наргон и Хуга стояли с двух сторон палатки, и подслушать было невозможно. Я вернулся в палатку и вопросительно посмотрел на драконов. Альта с интересом расматривала свой портрет, приколотый к стене палатки. Увидев меня, она поправила волосы и улыбнулась необыкновенно яркой улыбкой. Раньше моя подруга не умела так улыбаться. Я пожалел, что у меня в руках нет альбома и карандаша.
   Кирмон, напротив, улыбаться перестал, вытащил из кармана амулет против подслушивания и оживил его.
   - Так в чем дело? - с интересом спросил я, когда облако неслышимости окружило нас.
   - Я благодарен за согласие, - решительно сказал Кирмон. - Ты очень нужен нам. Мы идем на серьезную схватку, и не можем обойтись там без тебя.
   - Почему я?
   В этот момент я посмотрел на Альту. Она смотрела на меня взглядом, в котором была нежность, и еще что-то.
   - Потому что нужен именно человек, причем с магическими задатками. Он должен быть хорошим бойцом и осмотрительным командиром. По причинам, о которых я скажу потом, без человека мы там не пройдем. К тому же эта операция опасна. А ты храбрец, и одновременно не безрассуден: у тебя холодная голова.
   - А Альта тоже идет? - с подозрением спросил я.
   - Да, - ответил Кирмон.
   Мы немного помолчали. Кирмон вздохнул и сказал:
   - Я должен открыть тебе один секрет. Дело в том, что уже больше ста лет ни один дракон не дрался в бою рядом с человеком. Сейчас это можешь делать только ты.
   - Почему? - изумился я, ничего не поняв.
   - Потому что в бою любой дракон сразу забывает о человеке. Он впадает в боевое бешенство, и все, что меньше другого дракона, он уже не замечает. Внутри себя он считает человека слишком маленьким. Дракон может даже случайно раздавить или сжечь своего союзника. Поэтому мы избегаем воевать рядом с людьми. Были такие случаи.
   Я поморщился. Понятно было, что мы по размеру для дракона - как кошка для нас. В бою можно и наступить по ошибке. Но еще не все было ясно.
   - А как со мной? - спросил я.
   - А с тобой пойдет дракон, который ни при каких условиях не забудет про тебя и прикроет и вытащит, даже если небо упадет на землю. С ним у тебя выйдет отличная боевая пара. Это Альта.
   - Понятно, - не без удивления сказал я, и посмотрел на ставшей серьезной Альту. Она была уже немного другая, чем на моем рисунке.
   Моя старая подружка быстро росла и изменялась. Поняв это, я внезапно решил, что с ней пойду на любое дело.
   - Кроме того, - продолжил Кирмон, - ты - человек, которому мы можем доверить многие секреты. Уверяю тебя, таких очень мало - меньше, чем пальцев на одной руке. Твой отец и ты входите в их число.
   - Спасибо, - искренне сказал я. - Конечно, я пойду с вами. И что мы будем делать?
   - Мы захватим и уничтожим единственный на нашем континенте подземный Кафедральный Храм Черного Облака, - сказал Кирмон.
   Я был так удивлен, что спросил только:
   - А что значит - кафедральный? Они же все там подземные да секретные?
   - Это значит, - сурово ответил Кирмон, - что там в жертву детей приносят не единицами, как в часовнях, а десятками и сотнями. В их так называемых священных сосудах там хранят сосуды детской крови, рядом с кувшинами эльфийской и драконьей крови. И это значит, что там такая магия на крови, что войти туда не могут ни драконы, ни эльфы, ни гномы. Это может сделать только человек.
  
   Нам пришлось проделать длинный путь. Весь первый день ради секретности мы ехали на лошадях, затем, после ночевки в каком-то маленьком трактире утром отьехали ещё на пару стадий - до какого-то пустыря. Там оставили коней одному из драконов-помощников и взлетели. Альта сама повезла меня на спине, подвязав к сетке. Мы летели над безлюдными заснеженными лесами. Морозный ветер сильно холодил наверху, несмотря на теплую одежду и меховую шапку. По пути девушка все время поворачивала огромную голову и согревала меня горячим воздухом.
   Мы летели весь день, и к вечеру прибыли в лагерь драконов. Он был похож на учебную базу пехотного батальона и включал несколько деревянных домов и поле для тренировок. Лагерь был расположен в пятистах стадиях от храма, что не так далеко для дракона.
   Как только мы приземлились, Кирмон превратился, оделся и спросил встречающих драконов:
   - Она прибыла?
   После утвердительного ответа он быстро ушел куда-то. Альта уже устраивала меня в одну из комнат, невдалеке от ее комнаты, когда Кирмон вернулся.
   - Граф Сергер, - официально обратился он, - позвольте представить вам еще одного участника операции, уже знакомого вам.
   Из-за его спины вышла очень тонкая и гибкая девушка с раскосыми зелеными глазами и в пятнистой желто-зеленой одежде. Она дружески поклонилась мне и вежливо - Альте.
   - Ветка! - удивленно сказал я. - Разве ты боец?
   - Что, не похожа на бойца? - улыбнулась золотоволосая эльфийка. - Я ведь закончила школу разведчиков в Лесной Страже и служила на границе, как ты помнишь.
   Это была моя старая знакомая Ветка, а точнее, Дианэль, известная в эльфийском Великом Лесу под прозвищами 'Ветка Яблони' и 'Девушка с Яблоневыми Стрелами'. Я, конечно, помнил наши встречи на границы, пьянки, танцы и горячие свидания на лесных полянах. Альта вежливо улыбнулась, и я вспомнил слова моего отца о том, что драконам всегда всё известно, боги знают откуда, и что, очень может быть, о моих пограничных шашнях с Веткой Альте известно. Не обращая внимания на сдержанность драконессы, Ветка взяла нас за руки и радостно сказала:
   - Сергер, я тебя и Альту давненько не видела!
   Она была так рада нас видеть, что Альта тихонько вздохнула, очевидно, вспомнив обычное поведение эльфиек, свободное от всяких ограничений в интимной области. На миг я заслушался серебряным эльфийским голосом, затем все-таки возразил:
   - Но ты - родственница Матери Леса.
   - И имею право воевать за Лес, как и все эльфы. И потом, я же не принцесса, я - троюродная кузина, и всякоё такое.
   Это было сказано с неким чувством в адрес принцесс, и мы с Альтой переглянулись.
   - А зачем ты здесь? - полюбопытствовал я.
   - Для огневой поддержки, - сказала Ветка. - У дверей храма ружья бесполезны, там необыкновенно сильные амулеты, даже порох может не взорваться. А вот стрелы с зачарованными наконечниками пройдут запросто. Поэтому драконы выпросили у Великой Владычицы эльфийского стрелка - меня. Но мы еще всё обсудим.
  

ЧЕРНЫЙ ХРАМ

  
   " Мы гордимся тем, что наша армия уже двести лет не жгла храмов во время боевых действий. Гуманизм и уважение к религиям Его Величества, Королевской армии и народа налицо. Прошел год войны, уже всякое бывало - но храмов мы не жжем." Маршал Нидар
  
  
  
   Снег был неглубокий, подходящий для зимней охоты. Он не скрипел под копытами лошадей, и выглядел нетронутым - Кирмон говорил, что храмовники умудрялись заметать следы на снегу специальными амулетами. Мы с Веткой были одеты как дворяне, сидели на роскошных лошадях и имели с собой луки, стрелы, короткие копья, охотничьи мушкеты. Я, как мужчина, повесил на пояс саблю в богато украшенных ножнах. В поясе были упрятаны метательные ножи, и еще кое-что. Ветка наложила сильную иллюзию на свой эльфийский лук и на внешность, и выглядела как не особенно умная, но красивая дворянка из людей.
   Сам подземный храм располагался неподалеку от проселочной дороги. Двери храма находились на склоне небольшого холма у лесной дороги. Замысел драконов был очень прост. Они не могли пройти сквозь пещеру к главной двери храма: там стояла исключительно мощная защита. Магия амулетов храма пропускала только людей. В случае прямой атаки могло погибнуть несколько драконов, а также много детей внутри храма. Я должен был пройти сквозь коридор к главной двери и бросить внутрь храма магическую гранату, разряжающую амулеты. Затем драконы войдут сами.
   Внешняя дверь и подземный коридор охранялись десятком жрецов с боевыми амулетами. Перед внешней дверью стояла обычная стража с амулетами иллюзий. Вход в коридор был замаскирован сильными заклятьями. По сведениям драконов, жрецы и послушники храма и не подозревали, что их уже взяли на прицел. В храме служили и приносили жертвы уже лет двадцать, и его расположение было главным секретом секты Черного Облака. Только в прошлую луну Кирмон умудрился узнать, где находится эта проклятая богами пещера. Как я видел, знание чуть не стоило ему жизни, что для неуязвимого дракона было бы делом необыкновенным.
   Расчет был на неожиданность. Даже главные жрецы Черных Храмов не верили, что драконы способны найти и атаковать Большой Подземный Храм. Никто не думал также, что люди смогли бы помочь драконам. Считалось, что драконы презирают людей, и что люди никогда не воевали плечо к плечу с драконами. Но у драконов были я и Альта, способные сберечь друг друга в бою, и Ветка, готовая прикрыть нас стрелами в любом пламени и дыму.
   С утра погодные маги драконов осторожно гнали облака на храм (я и не знал раньше, что у драконов есть такая магия). В одном из облаков пряталась и медленно приближалась к храму хорошо укрытая от сторожевых амулетов Альта. Где засели остальные драконы боевой группы - я не знал.
   Обнимаясь и хихикая, мы проехали мимо входа как раз тогда, когда "наше" облако оказалось прямо над нами. Тут у меня как будто схватило живот. Я извинился перед подружкой, подьехал прямо к заснеженному кусту (рядом со входом) и слез, собираясь распоясаться и спустить панталоны. Пять охранников с мечами, укрытые, как они думали, амулетами, с усмешкой смотрели на меня, шестой следил за Веткой.
   Как только я взялся за пояс, раздались свист и тупые удары. В головах у двух охранников выросли стрелы, и они рухнули на снег. Я сбросил шубу, вырвал саблю из ножен и прыгнул к ближайшему стражнику. Он отбил мой удар и позвал остальных на помощь, но было поздно: Ветка, встав в седле, уже всадила в спины им по стреле.
   Первый шаг был успешным: внешняя охрана не успела пустить в ход амулеты тревоги. Пятеро лежали на земле, шестой отбил мой удар и попался на обводящее движение. Я разрубил ему плечо, и он согнулся, выронив саблю и схватившись за рану. Тут Альта с чудовищным свистом свалилась сверху, из облака, чуть не сломав бронированным плечом мою саблю, и животом раздавила мерзавца.
   Я прыгнул в сторону от обложенного камнем входа в пещеру и кинулся в снег, закрывая голову руками. Альта одним огромным прыжком подскочила к пещере и дунула туда огнем. Зашипел тающий снег, послышался страшный крик горящих людей, сильно запахло горящим мясом - и все стихло. Тогда драконесса дохнула огнем второй и третий раз.
   Наконец, Альта отодвинулась от входа - она не могла идти дальше - и я вскочил, и, не отряхиваясь, бросился ко входу по грязи после мгновенно растаявшего снега. Счет шел на мгновения. На бегу я оглянулся. Ветка, спрыгнув с коня, скинула шубу и, разбрасывая брызги, бежала за мной со стрелой на тетиве лука в руках, другой стрелой в зубах и колчаном стрел за спиной. Я скатился вниз по обугленной деревянной лестнице и изо всех сил побежал вниз по широкому наклонному туннелю. Там клубился дым, на полу лежали дымящиеся тела, в горле встал комом запах горящего человеческого мяса. 'Здорово поработала Альта!' - сказал я себе на бегу.
   Из бокового прохода выскочил человек в черной мантии. Я сходу попал ему метательным ножом в глаз. Вот выскочил еще один, и в шею ему попала стрела эльфийки, свистнувшая сбоку. На тренировках Ветка умоляла меня: 'Только не уклоняйся от центра коридора - и я перестреляю их всех сбоку!' Пока так и получалось. Сзади я слышал жалобный рев Альты - она не могла превратиться в человека из-за действия амулетов, и просто заглядывала в узкую пещеру. Черное волшебство должно было вызвать у драконессы страшную боль, но она не отступала.
   Еще один жрец выскочил сбоку и упал со стрелой в груди. Я был уже близко к дымящимся деревянным воротам в храм. Сзади застонала Ветка. Я оглянулся на бегу - она, оскалясь, сидела на полу туннеля с стрелой на луке. Эльфийка уже не могла пройти дальше из-за черной магии, но еще могла прикрывать меня.
   Похоже, жуткие амулеты действовали и на меня - в голове зашумело, горло сдавило, мои движения замедлились. Амулеты не только мешали пороху взорваться, а драконам пройти внутрь - они отнимали силы и у меня. Я из последних сил с разгона ударил в закрытые ворота плечом - и они отворились. За ними открылся огромный зал с людьми. Я вырвал из сумки на поясе магическую гранату и бросил её в зал, падая за порог.
   Раздался приглушенный звук несильного взрыва, и яркая желтая вспышка осветила огромное подземное пространство. Оно было заполнено жрецами и детьми. Раздался общий крик ужаса. Магия вырвалась из магического изделия драконов, и страшный вой разнесся вокруг. С грохотом затряслись огромные щиты-амулеты, висевшие на стенах - это умирали напитанные силой драконьей крови души мертвых, заключенные внутри. Грохот раздался сзади меня, это кто-то с разгона вынес дверь в сторону, и тяжелое тело навалилось на меня и придавило к земле. 'Лежи, это я!' - раздался голос Альты. Она уже превратилась в человека. Ее горячие руки прикрыли мне голову.
   Тут стрелы потоком полетели в нас из центра зала. Они с тупым стуком отскакивали от тела Альты. С бешеным ревом над нами пробежал Кирмон в человеческом обличье, за ним его сын Кирдан, затем остальные члены штурмовой группы. Я глянул на них, и замер от ужаса. Изо рта у них выбивалось пламя, а лица были такими, что у меня, боевого офицера, душа ушла в пятки. Они походили на озверелых демонов на резне. Я ещё раз сквозь шум в голове напомнил себе, с кем я связался. На моих глазах Кирдан сходу накрыл огнем группу лучников в центре зала, и они моментально обратились в пепел, даже не вскрикнув. Остальные драконы начали рубить жрецов, не разбирая, защищаются они или сдаются. Ничего подобного таким лицам я не видел раньше ни в одном, даже самом жестоком бою - ведь там дрались и ненавидели друг друга всего лишь люди.
   Сзади нас толкнули - измученная Ветка на четвереньках приползла и прилегла сбоку, ища стрелой врага. От нее пахло потом, горелым пеплом, страхом, бешенством. У эльфийки были мутные от боли глаза, но я не сомневался, что в цель она попадет. Впрочем, целей уже не было.
   Драконы беспощадно добивали мечами обожженных огнем жрецов. Дети, забившись под каменные скамьи, буквально выли от ужаса. Ветка, приподнявшись, осмотрелась, глаза ее уже были ясные. Альта тоже подняла голову, взамен прикрыв мне лоб ладонями.
   - Я чуть не обмочилась, - спокойно сказала Ветка. - Никогда не знала такой боли и ужаса. Думала, умру.
   Прижимавшая меня к каменниму полу храма Альта повернула голову и начала внимательно рассматривать эльфийку, ища раны. Я чувствовал её твердые груди, давившие мне на спину сквозь тонкую кольчугу.
   - Драка, похоже, уже кончилась, - сказала она хриплым голосом. - Если хочешь, я встану, опасности уже нет. Только мне трудно подняться - я немного получила по голове от амулетов.
   - Я сам встану, - кашляя, ответил я, вылезая из-под обнаженной девушки. - Как ты?
   - Проклятые изделия, - прошипела она, крутя головой на крепкой красивой шее. - Ни за что не пошла бы сюда, если бы не ты.
   Мне опять стало неловко. Я сел на пол, огляделся вокруг и поразился.
   - Ого! Это сколько же стрел успели выпустить в нас за несколько мгновений?!
   - Больше двадцати, - ответила Альта. - Я считала своей спиной и задницей. Не трогай их, Сер, они могут быть отравлены.
   Вокруг нас лежала целая куча стрел - сломавшихся или обгорелых.
   - Это то, чего мы с Веткой боялись, - уже не шипя, нормальным голосом сказала Альта. - Что прорвешься в храм, а внутренняя стража убьет тебя.
   Я посмотрел на пепел, оставшийся от лучников и дымившийся в середине зала. Его было много.
   - Вы спасли меня, девочки, - с чувством сказал я, отворачиваясь к девушкам.
   - А ты нас, - ответила Альта. Ветка кивнула.
   - Кстати, по-честному: Веточка, я тоже чуть не обмочилась от страха и боли. Давай найдем мне что-нибудь надеть.
   Ветка понимающе кивнула и, пошатываясь, встала. Нагнувшись, она без сомнений стащила черную хламиду с тела убитого жреца и завязала Альте вокруг пояса, как юбку.
   - Грудь прикрыть нельзя, - спокойно пояснила она. - Примут за жреца сгоряча. Но самое важное закрыли. Ну, что дальше?
   Дальше ко мне подошел Кирмон. Лицо его было уже не таким зверским, как в начале штурма, а скорее озабоченным. Он встревоженно сказал:
   - Сергер, у нас проблема. Мы ожидали пять или шесть детей, но около восьмидесяти привезли вчера и начали посылать под нож. Живых осталось больше шестидесяти. Мы их не вывезем.
   - Почему? - не понял я.
   - Сейчас мы уничтожим храм, пока никто не знает о нем. Ждать нельзя. Шестьдесят детей останутся на морозе, вдали от деревень и городов. И даже будь какая деревня рядом, мы бы не рискнули появиться там с детьми. Нельзя рисковать выдачей сведений об уничтожении храма. Надо куда-то их отвезти.
   Задумавшись, я машинально пробормотал:
   - Зачем им столько детей?
   - Для жертвоприношений, - ответил Кирмон. - Для амулетов. Нам повезло. Через несколько дней все дети были бы мертвы.
   Я оглянулся вокруг и впервые ясными глазами оглядел храм. Действительно, ничего страшнее я еще не видел в моей жизни, даже на войне.
   В воздухе ещё пахло горелым мясом. Клубился дым, и свет от амулетов еле проходил сквозь него. На пьедесталах вокруг зала лежали кривые ножи, уже покрытые кровью. Обгоревшие и порубленные тела убитых жрецов валялись повсюду между скамей вперемешку с телами мертвых детей. Живые дети забились под скамьи и в углы, трясясь от страха. Маленькая белокурая девочка в красном балахоне и с черной стрелой в груди, полученной от охранников, смотрела на меня мертвыми глазами, сидя на скамье неподалеку.
   "О боги, да это просто бойня!" - подумал я.
   Со стен, с фресок, на нас глядели великолепно выписанные лица богов-демонов храма, полные жестокости, похоти, злобы. Я вдруг физически почувствовал, что здесь были замучены в черных ритуалах и убиты сотни, может быть, тысячи детей.
   В глазах у меня помутилось. Внезапно я заметил, что дёргаюсь и рычу от бешенства, а оскалившиеся от напряжения девушки железной хваткой держат меня за руки. "Спокойнее, спокойнее, уже все!" - шептали они мне в уши. Тяжело дыша, я начал успокаиваться. Не знаю, что это случилось со мной.
   - Сейчас мы выйдем на холод и уничтожим храм, - продолжал Кирмон, спокойно переждав мою вспышку. - Ничего отсюда брать нельзя - опасно. У нас нет столько теплой одежды, и надо решить, куда отвезти детей.
   В голове у меня прояснилось, как обычно бывает в бою после сильной встряски. Отупляющее влияние проклятых амулетов уже прошло. Я задумался.
   - Послушайте, Кирмон, мы же на границе стран? Около Сартии?
   - Да, мы в нейтральной Сартии, рядом с границей. До Рорна, провинциального центра вашей страны, здесь нам недолго лететь.
   - Рорн - настоящая дыра, но одежду там купить можно, - вздохнул я. - А карта с вами?
   Дракон вытащил из кармана панталон свернутую карту, и мы сверились с ней. Я сориентировался, и почти сразу мне пришла в голову блестящая идея.
   - Судя по карте, загородное имение маркиза Дорна находится у границы, недалеко отсюда. Маркиз, друг моего отца, был ранен в начале войны и сейчас отдыхает в имении. Он человек уже немолодой. Я сейчас свяжусь с ним.
   - И что? - спросил Кирмон.
   - Я знаю, что у него есть приют для сирот в имении. Он может взять детей, главное - довезти. Для начала, Кирмон, дайте мне Альту и Кирдана, и очень скоро на поляне напротив храма будет тепло. Дети выйдут и будут ждать там. А я слетаю к маркизу.
   - Забирай их, а мы приготовим детей к выходу.
   Девочки потащили меня под руки наверх. Мы еле волочили ноги. 'Тоже мне, герой - ещё лететь собрался!' - думал я. Проклятые амулеты - двести шагов бега, даже не под обстрелом, и уже не могу ходить!
   Мы поднялись обратно по задымленному туннелю, обходя мертвых. Наверху свежий морозный воздух ударил нас в лицо. Мы радостно вдыхали его. Ветка сбросила меня на Альту и отошла в сторону: ее тошнило. Меня, впрочем, тоже. Уже отошедшая от амулетов Альта, стойкая, как все драконы, прочно держала меня, с беспокойством заглядывая в лицо.
   Наконец, нам полегчало. Ветка отблевалась, прополоскала рот вином из фляги, отдала ее нам и пошла подзывать лошадей в своей эльфийской манере, а мы перешли дорогу и остановились на поляне рядом с деревьями. Всё еще тяжело дыша, я прикинул на глаз размер поляны.
   - Альта, Кирдан, превращайтесь и валите деревья, - сказал я подошедшим драконам. - Складывайте несколькими кучами. Будем делать костры, а детей посадим между огней. Альта - дохни-ка здесь. Надо убрать снег и согреть землю.
   Альта безо всякого превращения и не сходя с места выдохнула раза три огонь так, что снег на полянке сто шагов в окружности моментально сошел, и земля стала сухой и горячей.
   По поляне пошел оглушительный треск - Альта и Кирдан быстренько превратились и хвостами начали ломать деревья и укладывать их вокруг осушенного места. Кирдан расчистил для детей два прохода, затем оглянулся на меня.
   - Зажигать?
   Я прикинул на глаз кучу бревен с обеих сторон.
   - До вечера должно хватить. Зажигайте, только тихонько, чтобы сразу не прогорело.
   У Кирдана, должно быть, был опыт зажигания больших костров. Он прошелся на лапах вокруг полянки, понемногу дыша огнем на бревна. Они загорелись ровным пламенем, и скоро на середине площадки стало тепло.
   - Давай приведем детей сюда, - сказал я Ветке, принимая от неё пару попон с лошадей и прочие вещи, годные для сидения на земле.
   Не очень хотелось идти обратно в жуткое подземелье, но пришлось. Мы выводили детей цепью, и Кирмон проверял каждого из них перед выходом из храма. Одного из последних, белобрысого губастого мальчишку, он вдруг схватил за шею и бросил в сторону. Тот вскочил и, рыча, пригнулся, но был поздно: Кирмон уже накрыл его огнем. Когда пламя ударило в упор, мальчишка внезапно превратился во взрослого. Теперь он лежал, дымясь, раскинув в стороны длинные руки и ноги, обернутый обгоревшей черной хламидой, истлевая угольками и постепенно превращаясь в пепел.
   - Жрец, - спокойно сказал Кирмон.
   Мы переглянулись и продолжили выводить детей. Наверху они побежали босиком по снегу к кострам, трясясь от холода.
   Я вытащил амулет связи, данный мне отцом при отъезде на фронт. Через него можно было связаться с несколькими его надежными друзьями.
   - Маркиз Дорн, прошу вас ответить, - сказал я через амулет. - Это я, Сергер Альбер.
   Почти сразу маркиз ответил. Я вспомнил, что он постоянно носит амулет с собой на шнурке.
   - Сергер, здравствуй. Что случилось? Что-то с твоим отцом?
   - Нет-нет, - поспешно ответил я. - Но мне нужна ваша помощь. Вы сейчас в поместье?
   - Да. А ты рядом, не в армии?
   - Я недалеко. У меня шестьдесят семь детей беженцев, без зимней одежды. Так получилось. Сейчас они в теплом месте (я оглянулся на костры), но их надо куда-то отвезти, и для этого нужна теплая зимняя одежда, можно даже очень старую. Лишь бы довезти.
   - Понятно. Хотя, где ты взял здесь беженцев, непонятно. Ладно, мой мальчик, я могу устроить их в свой приют, там места хватит. Куда отвезти одежду?
   - Я сам сейчас за ней приеду. Нам нужно шестьдесят семь старых тулупов, штанов и пар теплых носков, и столько же теплых шапок. И мешки - упаковать. Когда довезем, нужна будет обувь.
   - Сейчас мой управляющий бегом всё соберет. Положим у главного входа. Подьезжай и забирай, мой мальчик.
   - Я скоро буду, маркиз.
   Кирмон быстро достал запасную сетку и послал одного дракона на базу: нужно было еще десять сеток, по семи детей на дракона. Надев сетку на Альту, тепло одевшись и завязав все шнуры на одежде, я полез наверх. Дети, сидя голыми между костров, с ужасом смотрели на нас. При виде их я вспомнил, о чем мы забыли в горячке боя.
   - Кирмон, их же надо напоить и покормить? - Крикнул я сверху.
   - Я позабочусь, - ответила снизу Ветка.
   Я помахал ей рукой, и Альта взлетела.
   Мы чуть не заблудились. К счастью, я додумался взять у Кирмона карту, мы нашли замерзшую реку и по ней, незаметно перемахнув границу с Таронией, вышли на поместье.
   Сверху оно смотрелось очень непривычно. Дом маркиза выглядел малиновым игрушечным дворцом в окружении беленьких служебных зданий. Из домовых труб шел уютный дым, уже гревший меня одним только видом. У центрального входа был свален десяток мешков, рядом с ним переминались на холоде слуги и сам управляющий, которого я знал. Они испуганно пригнулись, когда Альта спикировала на них сверху и раскрыла крылья, мягко приземляясь.
   - Это я, Альбер, - крикнул я, спрыгивая с Альты. Люди со страхом смотрели на нас.
   В дверях появился сильно поседевший за последний год маркиз. Он все еще хромал после ранения.
   - Умеешь удивить, мой мальчик, - спокойно сказал он. - Сколько лет здесь драконы не летали, а тут ты верхом. Э, да я этого дракончика знаю. Какая золотистая. Это случайно не дочка Кирмона?
   Альта повернула голову к маркизу и вежливо поклонилась. Маркиз, хромая, подошел к Альте и поцеловал ее в огромную щеку. Слуги вздрогнули. Управляющий, человек старой школы, невозмутимо поклонился даме.
   - Да, маркиз, это Альта. Счастливы вас видеть и благодарны за помощь.
   - Ничего, Сергер, ничего. Здесь всего запрошенного по семьдесят, с запасом. Сразу полетишь обратно? Когда привезешь детей, поговорим, а сейчас спеши. Небо ясное, ночью будет сильный мороз, не опоздай.
   Маркиз глянул на слуг. Те с опаской смотрели на Альту.
   - А куда грузить? Наверх? - неуверенно спросил один из слуг.
   - Вниз, в сетку под живот, - распорядился я.
   - А он не укусит? - тихонько спросил боязливый слуга, как про пса.
   Альта опять повернула голову и посмотрела на него своими глазами с вертикальными зрачками. Слуга задрожал, но в присутствии маркиза не двинулся с места.
   - Во-первых, не он, а она. Во-вторых, не укусит, - спокойно сказала Альта нежным, хотя и шипящим голосом. Мы с маркизом переглянулись, сдерживая смех.
   Ошеломленный слуга вежливо поклонился, как кланяются родовитым леди, и поднес первый мешок. Альта лениво поднялась на ногах. Через короткое время мешки были загружены, сетка завязана. Я опять залез наверх.
   - Скоро прибудем! - сказал я маркизу, и мы круто взлетели.
   Найти храм на обратном пути было уже легко. Когда мы прилетели, дети все так же голыми сидели у костров и доедали какую-то горячую еду по пятеро из одной миски. Ветка и Кирдан прогуливались между них, следя за порядком. 'Интересно, откуда у них миски?' - подумал я, слезая с Альты.
   Я перекинулся парой слов с Кирмоном. Затем он ушел вниз, а мы вдвоем с Кирданом мы вытащили мешки, открыли и начали одевать детей. Кроме старых овчинных полушубков, шапок, ватных штанов и толстых носков, управляющий, человек опытный, подбросил в мешки также детское теплое белье - шерстяные майки и панталоны. Маленьким детям большое для них белье подвязывали снизу. Ветка помогала девочкам, Кирдан и еще один молодой дракон - мальчикам.
   Остальные драконы вместе с Кирмоном были пока еще внизу и делали там что-то такое, что даже земля тряслась. Я не имел ни малейшего желания спускаться туда. Альта лежала у костра, не превращаясь в человека. Она задумчиво смотрела на меня, отблески пламени плясали в ее темно-зеленых глазах. Я подошел к ней и сел рядом, обняв за гибкую шею, покрытую твердыми пластинками золотистой брони.
   Наконец детей одели и построили. Кирмон вышел из подземелья (я сразу убрал руки подальше от Альты), и пошел еще раз ревизовать детей. Остальные драконы поднимались снизу по одному, грязные, закопченные, но довольные.
   Пока драконы готовились к отлету, я погладил Альту по шее и подошел к Ветке.
   - Откуда еда? - спросил я.
   - У нас кое-что было с собой, а я немного знаю бытовую магию. Согрела похлебку, размножила - сделала из десяти порций похлебки семьдесят, ухлопала на это небольшой амулет силы. Миску я сама выгнула из дерева... Ну, приказала пню вогнуть верх, а Кирдан снизу спилил и зачистил края. Очень ловкий дракон этот Кирмон. А потом я ее размножила тоже. И ложку из дерева сделала тоже и размножила. На это моих скромных магических сил хватило.
   - А остальные не помогли? - с интересом спросил я.
   Ветка оглянулась на драконов.
   - Крылатые ни хрена не знают по части бытовой магии, - тихонько сказала она. - Когда проголодаются, им легче сцапать на склоне и слопать корову или барана, чем создавать суп или жаркое с овощной подливкой и травяным салатом.
   Я улыбнулся.
   - Драконы! - так же тихо сказал я. - На кой им это?
   Мы понимающе переглянулись, вспомнив ехидные анекдоты об этих крылатых ужасах неба.
   Наконец прилетел с базы дракон с сетками. Надо было заканчивать. Кирмон вышел вперед, мы все построились за ним. Альта и прилетевший дракон встали по сторонам. Мы смотрели на детей и молчали. Они тоже молчали, с страхом глядя на нас.
   Наконец, Кирмон начал.
   - Дети, - сказал он. - Сегодня мы вывели вас из храма Черного Облака. Вы знаете, что вас там ждала смерть.
   Дети зашевелились. Некоторые заплакали.
   - Ваши беды позади, - продолжал Кирмон. - Вы находитесь не в своей стране. Мы не можем вернуть вас обратно. Сейчас мы отвезем вас по воздуху в детский приют, содержимый одним из благороднейших дворян королевства. Там вас приютят. Если ваши родители живы, и вы хотите их видеть - он найдет их. Если же нет, его поместье станет для вас новым домом.
   Я с некоторым удивлением слушал его речь, похожую на сказку о добрых драконах и злых жрецах, а более всего смахивавшую на оправдание и одновременно пропаганду драконьей помощи людям. Оставалось только вставить словечко из старинной сказки о том, как драконы даже поддерживают луну на небе, чтобы не упала.
   - Я хочу, чтобы вы помнили, кто хотел вас убить: жрецы Храма Черного Облака, - продолжал Кирмон, умело притворявшийся человеком герцог Драконова Предела и жрец храмов тайной Богини Драконов. - Я хочу, чтобы вы помнили, кто вас спас: драконы, люди и эльфы. Великий Дракон послал меня и все остальных освободить вас и уничтожить этот проклятый Храм. Помните: драконы всегда на стороне добра, всегда борются со злом, и люди и эльфы рядом с ними в этом деле.
   Он помолчал. Дети, открыв рты, смотрели на него, на меня и на Ветку. Мы стояли выпрямившись, как на официальном приеме. У меня почему-то пропала охота шутить. Я смотрел на детей и думал о том, что сегодня спас их - не я один, конечно. Я чувствовал, что если с ними случится что-то плохое в близком будущем, я буду знать что проиграл бой. С лица Ветки внезапно сошла ее вечная улыбка. Альта встала на лапы и тоже пристально глядела на детей.
   Кирмон поднял руку вверх.
   - Сейчас мы уничтожим этот проклятый храм, как уничтожим их все рано или поздно. Я, дракон, говорю голосом Великого Дракона: Да будет так!
   Он резко опустил руку. Сзади него вдруг забурлил огонь, вытекая из пещеры. Мы все повернулись, глядя на храм. Внезапно земля дрогнула. Огромный круг земли провалился вниз, и жидкий огонь закипел там. Затем столб огня поднялся вертикально вверх, освещая снизу облака, и пробил их.
   Тучи собрались по мановению руки Кирмона, и начали проливать потоки воды в котловину с огнем. Огонь подсвечивал их снизу. Наконец, пламя начало уменьшаться.
   - Пусть сгорят здесь муки жертв и грехи убийц! Пусть ничего черного не останется в этом месте! - громко сказал Кирмон.
   Огонь уже затихал на месте храма, когда он повернулся к детям и сказал.
   - Полезайте в сетки.
   Драконы уже начали превращаться, кроме одного, который сел на мою лошаль, взял вторую за повод и уехал в сторону базы. Я, Ветка и Кирдан надевали сетки на головы драконов, и загоняли по семь детей в сетку, насильно застегивая на них одежду и завязывая шапки и веревки на поясе. Когда мы закончили, Альта одним вздохом потушила детские костры. Мы с Веткой подобрали и упаковали одежду, оружие и снаряжение драконов. Затем мы уселись на своих друзей и взлетели. Наши драконы сделали круг над потухающим пламенем на месте храма и встали в ряд.
   Наш странный караван состоял из двенадцати драконов - десять с детьми, Кирдан с Веткой и Альта со мной. Мы с Альтой летели впереди, зная дорогу. Зрелище детей, висевших в сетках под драконами, было весьма необычным. Но, думаю, нас никто не видел - мы большей частью летели над заснеженным лесом. Испуганные дети начали успокаиваться и с интересом смотрели вниз, на землю. Впрочем, скоро многие стали от усталости и переживаний засыпать на лету, несмотря на ледяной ветер.
   Наконец, показалось поместье маркиза. Альта села перед домом и сразу отошла в сторону. Я слез, и она превратилась и надела одежду, которую привезла с собой. Первым делом мы раскрыли тюки с одеждой драконов. Вторым сел Кирдан, Ветка спрыгнула с него, и Кирдан тоже превратился и оделся. На крыльцо сразу выскочили управляющий, слуги, служанки. За ними вышли немолодой дворянин, в котором я узнал поместного мага-врача, и сам маркиз.
   Все было спланировано заранее. Драконы по очереди садились, очень мягко приземляясь на вытянутые лапы, и мы с Кирданом, Веткой и Альтой вытаскивали усталых, засыпающих детей и строили в ряд. Те сразу начинали плакать от ужаса - похоже было, что речь Кирмона не оказала никакого действия, и дети были прямо-таки тряслись от холода и страха перед драконами. Я, признаться, не был удивлен, да и многоопытный Кирмон - тоже.
   Драконы, не обращая внимания на свой груз, отходили в сторону, превращались и одевались, чтобы не удивлять людей лишний раз. Все они, и Кирмон первый, подошли к маркизу и официально поздоровались с ним.
   Наконец, всех детей вытащили и пересчитали, и управляющий и врач повели их чуть не за шиворот, спотыкающихся от усталости, в уже подготовленный флигель с едой и постелями. Внезапно от колонны отделилась невысокая девочка в огромном тулупе, волочившимся за ней по чистой от снега дорожке. Она подошла ко мне с Альтой. Мы с удивлением смотрели на неё - она даже не выглядела растерянной и испуганной, как остальные дети.
   - Господин, - обратилась девочка на диалекте Торских островов. - Как я могу к вам обращаться?
   - Называй меня: господин граф, - удивленно ответил я, медленно складывая фразы на полузабытом мной после школы языке.
   - Господин граф, - сказала девочка, от волнения твердо выговаривая слова, - мы вам все очень благодарны. Но они не могут сказать этого, потому что не понимают. Они были под заклинаниями и даже не знали, что их сейчас убьют. А я знала.
   Я внимательно слушал. Альта тоже смотрела на девочку. Краем глаза я заметил, что Ветка, маркиз, Кирдан и Кирмон приблизились, чтобы слышать разговор.
   - Видите ли, господин граф, мама всегда говорила, что я не поддаюсь заклинаниям. Когда ее убили, а нас увели как рабов и усыпляли волшебством, одна я не спала, только притворялась. Я всегда знала, куда нас везут. И в храме я всё видела и понимала. Мне было так страшно!
   Слезы медленно потекли из ее глаз. Мы слушали, затаив дыхание.
   - И когда вы пришли и все они забегали, только я понимала, что сейчас нас спасут, и боялась умереть до этого. Я знала, что это очень злые люди. Но вы не испугались их. Вы сделали невозможное, прошли сквозь огонь, чтобы нас спасти. Вы настоящие герои, как в сказках, которые читала мне мама. Господин граф, ведь вы человек?
   - Да, - ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо.
   - А эта красивая леди - эльфесса? А эта красивая леди - дракон? А господа вокруг - тоже драконы? Я просто хотела сказать вам всем спасибо за то, что я жива. И за то, что я не боюсь. Я хочу сказать за себя и за всех других детей. Не сердитесь на них за то, что они неблагодарны. Они просто не понимают. Но они проснутся, и тогда поймут.
   Тут она, наконец, не выдержала и заплакала.
   - Я так благодарна вам! Я никогда вас не забуду!
   И девочка, плача, упала на колени и обняла мои ноги.
   Я замер. У меня от неожиданности не нашлось, что сказать ей.
   Она встала, подошла к Альте, ступая ногами в толстых носках по ледяной дорожке, и обняла за пояс. Альта осторожно погладила ее по голове, и девочка подошла к Ветке и тоже обняла за пояс. Ветка подняла ее на руки, прижалась щекой к щеке и поставила на землю. Затем девочка подошла к суровому лорду Кирмону и бесстрашно обняла его, и он тоже погладил ее по голове. После этого она подошла к молодому Кирдану, и тот поднял ее на руки и обнял. Затем он вытер ей слезы своим платком и повел за руку к управляющему, который молча ждал. По пути она поклонилась драконам, которые стояли сзади и тоже слушали, скрестив руки на груди. Они тоже поклонились ей на прощанье. И, наконец, девочка со страхом глянула на маркиза и исчезла в двери флигеля вместе с остальными.
   Я был рад, что больше не вижу их. На сегодня с меня было довольно детских рыданий.
   Мы стояли на морозе, в надвигающейся темноте. Я почему-то не знал, что сказать. У Альты и Ветки в глазах стояли слезы, что было необычно. Кирмон и остальные драконы молчали, как каменные монументы. Молодой Кирдан тер себе лоб, пытаясь что-то додумать. Маркиз внимательно смотрел на нас и тоже молчал.
   Внезапно я понял, о чем думаю, повернулся к Кирмону и сказал:
   - Лорд Кирмон, очень благодарен вам за то, что вы дали мне возможность участвовать в спасении этих детей. Если вам нужна будет помощь в подобном предприятии в будущем, я всегда готов.
   - Спасибо, граф Сергер, - стряхнув оцепенение, официально ответил Кирмон. - Я буду на вас рассчитывать.
   Я почувствовал, как Альта прижалась горячей щекой к моему плечу. Ветка и Кирдан молчали. Тут маркиз сказал:
   - Я как хозяин рад пригласить вас к столу. Я подозреваю, что вы очень устали сегодня. Более того, я не могу упустить случай иметь в гостях сразу двенадцать драконов. Прошу вас внутрь.
   Драконы все разом посмотрели на Кирмона. Он кивнул им и сказал:
   - Маркиз, мы будем счастливы пользоваться вашим гостеприимством. Только нам надо отмыться от золы.
   Маркиз улыбнулся. Мы двинулись за ним внутрь, в туалетные комнаты и далее в столовый зал.
   Ветка прошла передо мной вместе с Кирданом. Вдруг она повернулась и спросила у меня:
   - Сергер, что ты думаешь об этом? Как человек?
   Я устало посмотрел на нее, на Альту и сказал:
   - Если бы я был женатый человек с детьми, я бы приютил эту девочку. Вот настоящий путь спасать таких, как она.
   - Нет, я имею в виду всю эту историю, - поправилась Ветка.
   - Это гнусная история. Но, видишь ли, Ветка, у нас есть король, армия, дворянство, полиция. Есть я - офицер и дворянин. Взять её в семью - это, допустим, человеческая обязанность, а защищать вот их - это обязанность дворян. До тех пор, пока в стране есть люди, которые усыновляют и удочеряют сирот, и есть дворяне, есть армия, и люди в ней, и я в том числе, которые их защищают - страна не погибнет. А вот на Тарских островах кто-то не выполнил свой долг. Поэтому девочка попала сюда, к нам.
   Ветка и Кирдан внимательно смотрели на меня. Рядом со мной Альта почему-то затаила дыхание. Наконец, Ветка сказала:
   - Ты очень интересно рассуждаешь для офицера. По-моему, сегодня ты изменился.
   - Да, согласен. А ты?
   Ветка вздохнула и нехотя ответила:
   - Не знаю. Наверное.
   И мы прошли внутрь, к огромному накрытому столу с закусками и винами.
   Сначала нам подали горячее. Мы свободно, без всякой чопорности разговаривали во время еды. Все очень устали сегодня, и было не до условностей.
   На столе стояло превосходное местное вино. Маркиз уже много лет сам разливал и закладывал его в своих погребах. Мы налегли на вино под жаркое.
   Затем подали суп, и начались разговоры. К моему удивлению, Кирмон без всякого нажима со стороны маркиза рассказал, что произошло сегодня. Маркиз внимательно слушал, но ничего не сказал. Он заметил только:
   - Я знал, что Сергер - отчаянная голова. Оказывается, ваша дочка и эта милая эльфийская красавица - тоже. Но, как я знаю, Сергер сейчас должен быть на фронте?
   - Послезавтра граф вернется туда.
   - Мой мальчик, - обратился ко мне маркиз. - Тут неудобная для нас ситуация...
   Я знал, что у него на уме, и ответил:
   - Я был бы рад, маркиз, если бы вы секретным образом информировали отца об этой истории. Мне с фронта делать это неудобно - контрразведка начнет приставать.
   - Прекрасно, - просиял маркиз, которому не хотелось ссориться с моим отцом. - Я, конечно, позабочусь о детях, и без шума наведу справки. Если у них не осталось родителей... что ж, я воспитаю преданных слуг для себя. За девочкой я присмотрю - она, очевидно, одарена магически. Возможно, со временем пошлем ее учиться магии.
   - Вы всегда были для меня образцом благородства, маркиз, - искренне сказал я. - Но разрешите опять привлечь ваше внимание и внимание лорда Кирмона к рассказу девочки. Она не была под влиянием заклинаний по дороге сюда. Опросив ее, можно установить путь перевозки рабов.
   Маркиз и остальные драконы замолчали и посмотрели на Кирмона.
   - Да, это надо делать, - согласился Кирмон. - Но вот это то, что гнетет меня, несмотря на необыкновенно удачный день, несмотря на победу. Нам сегодня есть чем гордиться. Мы действовали хорошо, а Сергер, Ветка, Альта - просто великолепно. Для Альты сегодня вообще был первый бой (я удивленно глянул на Альту - она внимательно слушала отца). С посвящением в бойцы, Альта! С первым боем!
   Мы все, и маркиз, старый солдат, вместе с нами, подняли бокалы с вином и повторили:
   - С первым боем!
   Альта покраснела от смущения, встала и раскланялась с боевыми товарищами. После этого мы выпили бокалы до дна, и Кирмон продолжил:
   - Я, как отец, горд таким началом. Но продолжаю: вот мы, драконы, считаем себя величайшими в этом мире. Мы, видите ли, намного старше. Для нас - прошу извинить меня за прямоту, маркиз, граф и леди - остальные расы как дети. Люди - дети, эльфы - дети, гномы - дети... И вот теперь мы, считающие себя взрослыми, допускаем, что у людей на Островах крадут детей, запросто перевозят за полмира и приносят в жертву, чтобы создать амулеты для угроз людям, эльфам, гномам, оркам... да и нам. Не слишком ли мы далеки от остальных рас? Почему мы позволяем кому-то проделывать такие мерзости? Я вполне поддерживаю политику его величества Великого Дракона в отношении Храмов Черного Облака: полностью уничтожить. От этого мир только очищается. Не пора ли сделать следующий шаг, и в сотрудничестве с секретными полициями всех стран раздавить работорговцев и продавцов наркотического зелья? В конце концов, на кой демон нам многовековая политика невмешательства, если вследствие её мы видим мертвых детей на ступенях храмов?
   Я никогда не слышал от драконов таких речей. У Ветки тоже полезли глаза на лоб. Один из драконов мрачно сказал:
   - Полагаю, в ваших словах много правды, Кирмон. Я сохранил на амулете изображения всех мест этого Храма, и считаю нужным представить эти материалы в Большой Совет Драконов. До этого мы имели на каждый Черный Храм две или три принесенные жертвы среди людей, несколько неудачных попыток захватить драконов и похитить эльфов, отдельные попытки заказать смертельные амулеты гномам, неудачные вербовки в племенах орков. Сегодня мы насчитали более ста детей, живых и мертвых. На мой взгляд, борьба переходит на новый уровень. Нам нужно не десять, а по меньшей мере тридцать драконов в группу, чтобы овладеть положением. Уверен, что Великий Дракон согласится с нами. Он тоже многое подозревает.
   - Именно, - заметил другой, - и пора уже найти того, кто прячется за Храмами. Это безумные марионетки, и за ними стоит кукловод. И это не их бог. Наши боги сообщили нам, что давно уже нейтрализовали демонов, которым поклоняется Черное Облако. Но это, может быть, все-таки не человек.
   Я слушал эти загадочные слова и ровно ничего не понимал.
   - Старый спор, - сказал третий. - Мы помним случаи, когда подстрекатели действовали даже из другого мира. Надо провести специальное расследование. В случае необходимости - нанести удар в ту сторону и закрыть входные двери. Нельзя позволить загадить наш родной мир.
   - И почистить, прежде всего, этот мир, - продолжил четвертый. - Надо держать под наблюдением не только рабовладельцев, но и пиратов, наемных убийц, контрабандистов, демонологов. Людские, оркские и эльфские владыки извлекают из них пользу в борьбе друг с другом, и потому мирволят им, но мы-то понимаем, к чему это приводит.
   - Это - необходимый риск, - ответил Кирмон. - Политика невмешательства появилась не в пустом месте - она появилась после мировых войн. Я за вмешательство, но осторожное. Прямой атакой тут не решишь проблемы - только спугнешь кукловода. Я уверен, например, что, если хозяин Храмов существует, он теперь настолько осторожен с драконами, что у наших друзей Сергера и Дианэль намного больше шансов найти его. От них он не будет скрываться, поскольку так же самоуверен, как и мы.
   - А вот это хорошая мысль. Но давайте закончим спор сейчас и продолжим в Совете Драконов. Мы победили сегодня без потерь - отпразднуем! - сказал пятый голос.
   - Празднуем победу и спасение детей! - хором сказали драконы, и мы вместе с ними, поднимая бокалы с вином.
   Я не понял почти ничего сказанного драконами, и, поставив выпитый бокал, бросил взгляд на маркиза. И был потрясен - маркиз, не участвовавший в разговоре, понял, судя по его лицу, всё сказанное, и сидел в раздумье, допивая свой бокал. Лицо его было суровым, как будто он готовился к будущим боям с чернохрамовниками. Драться, скорее, придется мне - подумал я, и хмыкнул про себя.
   Наконец, мы закончили пить превосходное вино маркиза и разошлись по комнатам спать.
   На ночь Альта зашла ко мне поболтать. Я спросил, не компрометирую ли её.
   - Чем? - искренне удивилась Альта. - Ты думаешь, что могут считать, что ты меня соблазнил? Да ведь мне всего девятнадцать лет!
   - И что? - осторожно спросил я. - У нас фрейлины и в восемнадцать спят со всеми подряд.
   - Да ты же не знаешь, - смутилась Альта. - Дай я скажу тебе на ухо. До двадцати двух лет девушку-дракона не может соблазнить ни дракон, ни эльф, ни человек. Просто физически не удастся, физиология не позволит.
   - Как это? - с крайним удивлением спросил я.
   - А так - к примеру, твой "жезл" не пройдет. Ведь мы же магические создания, - обьяснила Альта. - А вот года через два можешь начать за мной ухаживать. У меня к тебе слабость. Например, сегодня я восхищалась твоей храбростью. Не будучи защищен ничем, кроме простых амулетов, ты пошел напролом и пробился. А как я испугалась за тебя, знал бы ты! Как правильно сказала Ветка, мы сегодня обе чуть не обмочились от страха.
   И она дрожащими от волнения руками начала поправлять волосы.
   - У тебя с ней что-то было? - затем спросила Альта. - А то, мне кажется, Кирдан на нее с интересом смотрит, скоро начнет подъезжать.
   - Нет, - честно ответил я. - Было несколько свиданий на границе, но ничего серьезного из этого не вышло. Ветке, кажется, хотелось, но ее мать была против. Когда я гостил у них, матушка, как гостеприимная хозяйка, первой загнала меня к себе в постель, чтобы я не жаловался, что в гостях скучно. Так сказать, приняла огонь на себя. До дочерей, естественно, очередь так и не дошла. Ну... эльфы есть эльфы. Вот если я еще раз буду с визитом в Великом Лесу, то этого не избежать. Ведь теперь она - моя боевая подруга, не отвертишься. Но сейчас я на войне, не до визитов к эльфам.
   А когда придет время ухаживаний, то быстрым трахом не обойдется. Придется ходить по свиданиям - строго по расписанию: каждый второй день - интимные отношения на её любимой поляне один на один, а каждый шестой - залезание к ней в окно в присутствии подруг и занятия любовью до утра. Иначе будет считаться игнорированием чувств девушки. Также по традициям придется ежедневно составлять традиционные букеты, по расписанию бегать по вечеринкам, концертам и праздникам, танцевать на эльфийских балах... Даже нарываться на дуэли, но не более чем раз в луну, иначе это будет дурновкусие. В общем, это такая часть общественной жизни эльфов, регулированная строгими правилами. Кстати, троюродная сестра Ветки, принцесса, как-то разговорилась со мной и рассказала, что в правила поведения влюбленного эльфа входят интимные встречи с подругами возлюбленной и приставания к её матери, как правило, успешные. Там все эти церемонии очень хорошо разработаны, все подскажут, не надо и думать. Но сейчас я на войне, не до церемонных визитов к эльфам и официальных ухаживаний.
   - А что за эльфесса её матушка? - поинтересовалась неугомонная Альта.
   - Трудно сказать, - ответил я, почесав затылок. - Ведь эльфы очень скрытны. Надеюсь, это разговор строго между нами. Так вот, с уверенностью могу отметить только четыре вещи: леди Сориэль безукоризненно соблюдает протоколы эльфийских правил, но без ледяного выражения лица, типичного для эльфов, а с улыбкой; она гостеприимна, больше, чем остальные эльфы, и даже в постели не демонстрирует свою привлекательность, а идет навстречу партнеру во всех его желаниях; она очень общительна и всегда в курсе всех слухов, происшествий, интриг, умных и глупых поступков в Великом Лесу, и, наконец, она очень серьезно относится к намерениям Ветки сделать карьеру и встать вровень с дальними родственницами - принцессами. Да, и ещё: как и Ветка, леди Сориэль - хороший боец, служила несколько сот лет в Лесной Страже и участвовала в войнах с людьми и с орками, но с кем и когда - не знаю.
   Немного ревновавшая, судя по вопросам, Альта призадумалась о чем-то, а я решил воспользоваться случаем и спросил:
   - Слушай, а о чем это за столом говорил твой отец? Я никогда не слышал таких речей от драконов.
   - Ну, ты о многом не слышал, - лениво сказала Альта. - Я сама не очень знакома с тем, что говорится на наших драконьих советах. Всякие теории мировых заговоров, злодеи из других миров, предложения жестко контролировать разумные расы... Спроси у Кирдана, он этим интересуется, а я еще маленькая. Но вообще у драконов бывают самые разные дискуссии. Иногда слушаешь их и думаешь - да, это огромный опыт, светлые идеи, ответственность за судьбы мира. Иногда слушаешь - думаешь: да это компания ворчунов и старых болванов. А иногда уши вянут: ах, мы единственные разумные, а эльфы легкомысленны, а люди ни о чем ни думают, только воюют, а гномы помешаны на деньгах и шахтах, а орки так вообще ведут себя как обезьяны!
   Она вздохнула и махнула рукой.
   - Ты мне вот что лучше скажи: что имела в виду Ветка, когда спрашивала, изменился ты или нет?
   Я повернулся, обнимая её за плечо.
   - А ты сама изменилась сегодня?
   - Думаю, что да, - огласилась Альта. - Но не знаю, в чем. А ты знаешь?
   - Пытаюсь понять, - искренне сказал я. - Я воюю уже год. Видел много убитых, раненых, беженцев. Мы насмерть стояли в обороне в начале войны, шли прямо на огонь в атаках, всякое повидали. Но такого дерьма, как сегодня, я еще не видел. Торговля рабами, заклание детей в жертву - вот с чем надо бороться. А тут империя лезет на нас, потому что внутри у нее плохо и советники императора хотят отвлечь народ. Мы даем им по рогам, с большим трудом побеждаем. В результате захвачена абсолютно ненужная нам бедная провинция, тысячи погибших, сотни тысяч беженцев, миллионы золотых потрачены. А кто-то ловит рыбку в мутной воде, ворует детей у беженцев, грабит оставленные города впереди победителя, мародерствует... Мы, конечно, ловим таких и вешаем, расстреливаем, но, если не было бы войны - всего этого бы не было. Мы сражаемся, народы платят налоги на войну, даже короли войне не рады, хоть бы и победной, а кто-то делает деньги. А слова 'честь', 'оскорбление' - это так, прикрытие.
   - То же самое говорила сейчас мне Ветка - есть видимость, а есть сущность. С виду война за славу, а по существу - разбой, и кто-то грабит обе стороны. Ты вообще можешь мне объяснить, что это Империя постоянно на вас лезет?
   - Так мы же отделились триста лет назад - вот тебе первая причина. Есть и вторая - у Империи мало плодородных земель, а населения втрое больше, поэтому не хватает хлеба и другой еды, они хотят наши земли, и ещё хотят пройти через наши границы в Сартию и в Загорье, где земли много, а людей мало - дикие места. Мы туда не идем, потому что у нас людей не хватит, дай боги нашу страну самим освоить, а у них переизбыток людей. Но вот именно эта война, где мы с тобой сейчас, началась по другой причине, как считает мой отец. На другом краю Империи зреют восстания, а в столице - заговор. Император решил ввести военное положение и заткнуть всех разом, а для этого начал войну с нами. Если он победит - получит выгодный мир, захватит много земель, переселит туда бунтующих, разгонит и перевешает дворянскую оппозицию. Но для нас-то эта война важнее, это схватка на выживание. Поэтому мы лучше готовились, лучше деремся сейчас, и начали побеждать. Ещё год-два - и мы выиграем войну на суше, а они перейдут к пиратству на море. В прошлую войну они нам полстолицы сожгли пушками с моря. Посмотрим, что будет теперь...
   Альта слушала меня очень внимательно. Когда я замолчал, она кивнула и, по своей привычке, перевела разговор на другое.
   - Кстати, знаешь, что сказал Ветке сегодня Кирдан, когда успокоился и перестал её лапать?
   - Нет, конечно. А что это он так рано успокоился?
   - А она обещала пустить ночью его к себе в спальню, вот и успокоился. Так вот, Кирдан сказал отцу, что хочет лет десять поработать воспитателем в человеческом приюте для одиноких детей.
   Я посмотрел на Альту и медленно сказал:
   - Я, пожалуй, понимаю его. Я бы и сам с полгода поработал там, будь у меня время. Кое-что понял бы для себя. Но десять лет? Ах да, вы же драконы, живете тысячи лет, для вас это не срок. А что сказал Кирмон?
   - Папа сказал: давай, если справишься. Наберешься опыта с людьми, вырастишь хорошую молодежь. Ну и пошпионишь немножко для нас. Полезное дело.
   Я так удивился, что посмотрел на Альту. Она улыбалась. Разрешение отца сыну, очевидно, не казалось ей странным.
   Я задумался, и, кажется, начал понимать суть ответа. Пошпионить. Ай да Кирмон!
   Я повернулся к Альте, и тут девушка упала мне на грудь тяжелой головой. Она спала. Я осторожно прислонил её к спинке кровати, начал вставать, чтобы отнести - и тут сам внезапно заснул.
   Пришел в себя я уже утром. Мы с Альтой так и сидели на кровати в обнимку. Проснулся я оттого, что Кирмон, нагнувшись, осторожно тронул меня за плечо.
   Я поднял голову и у меня глаза полезли на лоб от удивления. Отец Альты поднял брови, ожидая объяснений.
   - Прошу прощенья, Кирмон, - сказал я. - Мы с Альтой сидели и разговаривали - и вдруг уснули сидя. И проснулись сейчас сидя. Сам не понимаю, как это случилось.
   Кирмон внезапно улыбнулся.
   - Не вы одни, молодежь. Я, например, сел на стул чтобы снять сапоги, и проснулся сегодня утром в сапогах и лежа на полу. Полагаю, что тоже заснул и упал со стула. А Кирдан лежит и спит под кроватью, на которой спит Дианэль.
   Я покрутил головой, приводя затекшую шею в порядок, и ужасная мысль вдруг пришла в голову.
   - А дети на месте?
   Тут Кирмон стал очень серьезным.
   - Надо посмотреть, - сказал он и быстро вышел из комнаты.
   Я осторожно встал, не будя Альты, и пошел за ним. Мы, не одеваясь, прошли по морозу ко флигелю. За дверью сидел бодрствующий слуга. Он тихонько заглянул в спальни и подтвердил, что дети на месте и спят.
   - Это не магическая атака, - облегченно сказал Кирмон. - Иначе слуга лежал бы без задних ног, как и мы. Но все-таки что-то в этом есть. Боюсь, что это влияние амулетов. В начале схватки они высосали у нас немало сил.
   Я вспомнил, как лежал под дверью без сил после нескольких мгновений бега по коридору, и вынужден был согласиться. Только теперь я начал понимать, с какой мощью черной магии мы имели дело - она угнетающе действовала даже на драконов.
   После завтрака мы, не увидев спящих детей, попрощались с маркизом и поскорее улетели.
   На базе я забрал свои вещи, и мы с Альтой и Кирмоном поехали в обратном порядке: сначала полетели к лошадям, затем на лошадях вернулись в полк. По дороге я болтал с Альтой о всяких интересных вещах: о её подругах - людях, эльфессах и драконшах, об учебе, о странствиях в горах. Я пытался выбросить из сознания страшные картины Храма. За год войны пришлось видеть много ужасного - людей, порубленных саблями, подстреленных, разорванных шрапнелью, изнасилованных беженок и умирающих от голода и болезней детей, но Черный Храм был страшнее всего. А когда я забывал о бойне в Храме, мне вспоминались странные речи драконов, так до конца и не понятые.
   В полку в присутствии начальника разведки я официально заявил, что не хочу раскрывать детали операции посторонним, и дело было кончено. Немедленно после этого Кирмон исчез до вечера, оставив Альту у меня в палатке - у него была встреча с генералом, командующим нашей дивизией. Мы разговаривали о всяких пустяках, сидя у меня в палатке. В какой-то момент я решился задать ей вопрос, не дававший мне покоя:
   - Ты знаешь, Альта, я не могу кое-что понять. Мы участвовали в тайной операции, я увидел и услышал много важных для драконов вещей. Твой отец в два счета завербовал меня для секретной войны против чернохрамников. Почему это произошло со мной так быстро? Ведь, насколько я знаю, секреты драконов хранятся тысячелетиями, и за проникновение в них можно серьезно пострадать.
   Альта улыбнулась.
   - Но ведь ты не кто-то со стороны. Ты мой друг, и я и наша семья в любой момент можем поручиться за тебя Великому Дракону. Твой отец - старый друг нашей семьи, он помогает нам торговать с людьми и эльфами.
   Лицо её стало серьезным.
   - Кроме того, у папы не было выбора. Он не шутил, говоря о том, что мы с тобой - редчайшее явление. Поясню примером: ты помнишь, как лежал в дверях храма, а я прикрывала тебя телом?
   - Трудно не помнить, - вздохнул я.
   - Так вот, я прикрывала тебя не только от стрел, но и от драконов. Даже отец, сражаясь в храме, в боевом бешенстве не думал о тебе, а остальные так вообще вспомнили только после боя. Тебя могли попросту сжечь или раздавить. Поэтому я и лезла в туннель как безумная - чтобы не потерять тебя.
   - А Ветка? - спросил я.
   - А Ветка знает манеры наших драконов, и сразу прилегла в угол туннеля, чтобы её не заметили. И потом, у неё есть эта врожденная эльфийская маскировка, такое волшебство, когда ты смотришь на эльфа - и не замечаешь. Могу открыть тебе маленький секрет - это действует даже на драконов. В сущности, главный риск достался тебе. А я в основном сдерживалась, чтобы не полезть в драку, а прикрыть тебя. Ну а после драки в храме ты уже считаешься надежным другом драконов. И главное - моим товарищем по оружию, то есть личным другом. Объяснить, что это значит?
   - Валяй, - легкомысленно сказал я. Для меня-то Альта всегда была другом.
   - Это означает, что даже без разрешения Великого Дракона я могу прийти тебе на помощь в любом положении. Я имею право пустить в ход любое драконье оружие. Я могу сжечь толпу, войско, город, если тебе угрожает опасность. Ограничений нет, если речь идет о личном друге дракона.
   Когда до меня дошло сказанное, вдруг стало страшно и я с невольным ужасом посмотрел на серьезную Альту.
   - И на что мне такая сила?
   - Драконы хотят, чтобы ты уцелел на войне. Я тоже хочу, чтобы ты уцелел - любой ценой. Ты слишком нужен мне, и я готова разменять сколько угодно жизней на твою, если надо. Причем имей в виду, никто не вмешивается в твою жизнь, никто не дает тебе указаний. Я, как твой личный друг, могу только просить тебя, хотя по старинным законам я как бы владею тобой... Ну, времена-то изменились. Я, конечно, не владею тобой, но готова помочь во всем. Даже если ты вздумаешь отделить свое графство от королевства - мы поможем. Кстати, это одна из причин, почему ваш канцлер подчеркнуто дружественен твоему отцу. Они, разумеется, старые друзья, но, кроме того, старший граф Альбер - ещё и друг моего папы, Кирмона, и вообще лицо, близкое драконам. Поэтому твоему деду и отцу сошли с рук разгромы герцогских армий, когда вас хотели подчинить соседи.
   Я задумался.
   - Интересно, а король знает?
   - Я уверена, что нет, - ответила Альта. - Даже канцлер только подозревает истину. Возможно, считает, что, когда граф состарится и передаст графство тебе, положение разрядится. Ну да, прямо сейчас! У твоего отца, старшего графа Альбера, есть друг - мой папа, а у тебя есть друг в моем лице. Я тебя поддержу во всем, если это не будет откровенная глупость. А в этом случае я тебе отказывать не буду, а просто позову папу, он обсудит с тобой это дело.
   Вечером Кирмон и Альта уехали, без огласки оставив мне ещё два драконьих амулета вместо старых. В ту же ночь мне приснился необыкновенно четкий и страшный сон. Я не запомнил его весь. В конце сна я летел на Альте сквозь клубы дыма, приближаясь к черным воротам. За ними, я знал, меня ждало что-то невозможно страшное, сводящее с ума. Бесстрашная Альта жалобно ревела, теряя силы, как в бою в Храме. Я не мог поднять головы и взглянуть в лицо врагу, но мы вдвоем все-таки продвигались вперед, к леденящему страху. Не знаю, чем бы кончилось там, во сне, но я внезапно проснулся с бешено бьющимся сердцем - как в бою. Пижама на мне была совершенно мокрая.
   Еще через два дня, заполненных обычной армейской рутиной, я получил крайне необычный приказ, подписанный лично маршалом Нидаром. Я не испытал удовольствия от такой чести, а напротив, пришел в бешенство. Вместо того, чтобы получить медаль за наступление и взять под командование эскадрон, я должен был сдать товарищу-лейтенанту свой отлично обученный, проверенный за год войны в боях взвод, прошедший огонь и снег. Возможное представление в капитаны можно было считать пролетевшим мимо, как не попавшие в меня пули.
   Несомненная интрига! Да и товарищу тоже будет неудобно передо мной. Обычно младший офицер берет взвод не умеющих даже маршировать новобранцев, не отличающих меча от сабли, и сам обучает их и ведет в бой, добиваясь уважения и доверия сержантов и солдат. Теперь же он получал опытных солдат, так сказать, задаром. Ну, а медаль, видимо, 'пропала' в дивизии.
   Далее, приказ сообщал, что после успешного участия в двух больших сражениях и нескольких удачных операциях за первый год войны я переводился на другой фронт, в тяжелую кавалерию, чего я, естественно, не просил.
   Только кирасиров мне и не хватало! Интересно, а посылают ли перспективных кавалеристов в артиллерию, или, скажем, во флот - скакать по морю на коне? Я немедленно написал отцу, прося его узнать, что всё это значит.
   Но приказ есть приказ - его надо выполнять, даже если он не нравится. И я оставил свой полк, друзей-офицеров и солдат, и уехал на другой фронт. В следующий раз мы с Альтой увиделись только через год.
  

ПИКИНЕРЫ И НАЕМНИКИ

  
  
  
   "Текущая война показывает, что пикинеры устарели, и их недо заменять штыковой пехотой. Мы начали этот процесс перед войной, и продвинулись наполовину в этом деле. Империя этого даже и не начинала. Это значит, что в течении пяти-шести лет после войны мы в конце концов уберем всех пикинеров, заменим все старые ружья на новые винтовые, ну, а Империя, как всегда, не найдет на это денег ещё лет десять, тратя все что есть на океанский флот и колонии. Ладно, пусть плавают, пока мы будем бить их на суше." - Маршал Таргар
   "Наемники - это вам не армия. Мы умеем больше!" Глава Гильдии Наемников
  
  
   - Копья упереть, линии уплотнить! - проревел я своему взводу приказ капитана, поправляя тяжелый шлем и затягивая ремень под подбородком. Четыре линии черных железных шлемов дрогнули и замерли в линиях. Четыре линии коричневых копий в два человеческих роста наклонились вперед, в лицо налетающим латникам. Концы солдаты прочно уперли в землю.
   Латники неслись с пиками наперевес, набирая скорость, гикая. Они выдержали залп из ружей в упор, сделанный пехотным прикрытием, и считали, что некому их остановить. Напрасно. Сегодня их ждал сюрприз - под копьями на земле лежали ещё пехотинцы, и притом отборные стрелки. Коннице оставалось пятьдесят шагов, когда под нами грохнуло, между копий вылетел огонь и дым, и вся передняя линия латников покатилась перед нашей линией в грязь кувырком - стрелки целили лошадям в грудь, и не могли промахнуться.
   Раздалось громкое ржание раненых коней, солдатский мат и стоны раненых. Это был хаос. Грохнуло ещё два залпа - из пистолетов, и стрелки быстро поползли назад, зарываясь в грязь. Мы напряглись - наступал наш миг.
   Наконец, третья линия латников - с саблями в руках - прорвалась сквозь лежавших на земле, попросту растоптав их, и ударила в копья. Сделанное из дуба, наше оружие не ломалось даже от удара конской грудью. Стальные наконечники уперлись в бронированные лошадиные груди, часть попала во всадников, выбивая их из седла. 'Щиты вверх!' - заорали командиры, и я с ними. Грохот ударов и хриплые крики стояли по первой линии. Задняя линия прикрыла первых пикинеров щитами - от сабельных ударов и выстрелов. И верно - следующая линия латников на скаку подняла пистолеты, и снова раздался грохот. Мимо меня со свистом пролетело несколько пуль, вероятно, отбитых подаренным драконами амулетом. Ряды пикинеров опять заволокло дымом. Кое-кто упал, но линия выдержала залп. Начиналось самое трудное - устоять под напором лошадиной массы, в безумии давящей вперед.
   'Держи крепче!' - пронеслось по рядам. Солдаты хрипели от напряжения, держа пики. Я вытащил свой палаш и ударил в щель между щитами - и спешенный латник с саблей в руке охнул, и упал под ноги лошадей. Пахло порохом, кровью, дерьмом - многим успели вспороть брюхо пикой в схватке. Уже два пикинера передо мной упали, раненые выстрелами. Второй был совсем молодой солдат с детским лицом, попавший во взвод только луну назад за широкие плечи и высокий рост. Я подхватил копье и встал в строй, не слушая его стонов: не время, потом разберёмся! 'Вторая, коли!' - повторил я команду капитана, и мимо меня с обоих сторон сзади высунулись жала пик второй линии. Они ударили в груди и животы остановленным нашей первой линией лошадям с такой силой, что пробили их броню. Захрипевшие лошади забились, и всадники полетели с них на землю, роняя сабли. Линия атаки смешалась.
   'Гранаты!' - послышалась команда сзади - это значит, последняя линия латников подходит к нам. Они ещё могут сбить нас с позиции. Из-за наших спин через лошадей полетели гранаты, разрываясь перед свежими латниками. Даже из свалки в первой линии я видел, как они замешались, затем снова надвинулись. 'Третья, коли!' - раздалась команда, и снова высунулись жала пик. После их удара перед нами не осталось ни одного латника - все лежали на земле.
   Где-то спереди раздался сигнал трубы. 'Уходят' - сказал себе я, тяжело дыша. Остатки латников, четвертая линия, убираются к себе. Это значит, мы выиграли сражение. У нас, у пикинеров, должно быть, огромные потери. Но мы смогли остановить знаменитых имперских латников. Это победа.
   После боя солдаты долго пошатывались от ужасного перенапряжения. Я проверил свой взвод. Двое убитых, пятнадцать тяжело раненых, шесть отделались царапинами и остались в строю. Семнадцать из тридцати - цена защиты первой линии пикинеров. Хорошо, сержанты уцелели, но у меня осталось только полвзвода.
   Вечером убитых после общей молитвы увезла похоронная команда, а раненых забрали в госпиталь. Когда люди были покормлены и устроены на ночь, я подвел итоги дня. Атака отбита, сражение выиграно, половина полка вышла из строя. Дивизия тоже основательно получила от имперцев, и её отводят на отдых. В наступление, слава богам, пойдут другие части.
   Я отметил, что в начале сражения меня со взводом опять сунули в самое опасное место. Это наводило на размышления. Кому-то очевидно, хотелось бы избавиться от наследника нашего графства. Моя Альберия уже триста лет на радость королям стояла комом в горле соседних герцогств и регулярно надирала воинственным соседям задницу, и это нравилось не всем. Пока что я уцелел, хотя треть лейтенантов в полку была убита в сражении, и треть - тяжело ранена. Убитые, кстати, почти все стояли в передней линии. Остальные были ранены легко - все, но не я. Амулеты Альты сберегли меня в сражении.
   На этом сражении, уже шестом в послужном списке, моя карьера лейтенанта пикинеров окончилась. Через три дня из армии пришел приказ о переводе в иррегулярные отряды наемников. Сделано это было очень вовремя - как раз, когда я должен был получить повышение после победного сражения.
   В третий раз капитанские шарф и знаки уплывали от меня! Я давно уже не сомневался, что это происходило неслучайно - кто-то наверху настойчиво рушил мою военную карьеру. "Погодите, сукины дети, мы с отцом ещё узнаем, кто за этим стоит!" - с армейской прямотой вслух сказал я, читая приказ. Отец, посвятивший жизнь успеху детей и усилению графства, имел хорошую память на тех, кто стоял на его пути. Кроме того, у него было много высокопоставленных друзей в столице, способных испортить карьеру кому угодно.
   Война в рядах кирасиров и пикинеров многому меня научила.
   В отряде тяжелой кавалерии мы шли с пистолетами и палашом наперевес на сомкнутые ряды, ощетинившиеся стальными копьями и деревянными заграждениями. Пехота позади пикинеров встречала нас залповым огнем из ружей, а за их спинами могли скрываться пушки. Против картечи не помогала броня - тебя просто вышибали из седла, и ты падал на землю, под копыта коней. Легкая кавалерия в таких случаях моментально рассыпала строй, уходя из-под огня - а разогнавшиеся латники не успевали.
   В линии пикинеров я стоял с тяжелым копьем, врезанным задним упором в землю для устойчивости, и видел накатывающуюся стальную стену всадников с пиками, палашами и пистолетами в руках. Мои солдаты слышали выстрелы пехоты и свист пролетающих над головой пуль, нередко попадающих в своих же солдат. Видели, как у соседа, товарища по взводу, начинают трястись колени и дрожать в руках копье. Знали, что батарея сзади может со страха начать палить слишком рано, и угостить нас картечью в спину - такое бывало. Впрочем, как раз последнего я не боялся. Все три луны стояния в обороне нас поддерживала одна и та же батарея, которой командовал лейтенант Огюст Сарнон, дворянин, которого я знал еще до войны. Славный парень, ухаживавший за моей троюродной сестрой Беллерией, Огюст был храбр, педантичен, и в бою никогда не терял головы. Он не стал бы стрелять по мне, даже если ему приказали бы генерал и маршал вместе взятые.
   А приказать могли. Война везде была беспощадной к людям - солдатам и гражданским. Чтобы выжить на войне - надо уметь многое. Уметь быть готовым на многое. Ни на миг не терять внимание и осторожность. И надо иметь чуточку удачи.
  
  
   Итак, в этот раз меня переводили на другой фронт, к наемникам. В нашей армии они действовали в лесной и горной войне, когда пехота и кавалерия не могли пройти. Обычно, правда, это делали лесные егеря, но их всегда не хватало. На спокойные места, где не грозило наступление противника, нанимали опытных бойцов лесной войны - под командованием надежных командиров. Каждая страна имела наемников, и полагалась на них: правила Цеха Наемников были жесткими и исключали предательство. Я должен был стать наблюдателем при них от штаба дивизии. Занятие сугубо безопасное, если не лезть в огонь понапрасну. Вероятно, друзья отца обратили внимание на мою оригинальную военную карьеру, и приняли меры.
   Помнится, когда-то в кавалерийской школе мой товарищ Гирон засомневался, существуют ли вообще леса или горы, непроходимые для конницы или пехоты. Он был родом с побережья. Я описал ему исполинские леса на севере моего графства, смыкающиеся с одной стороны с Северным и Великим Лесами эльфов, а с другой - поднимающиеся в горы. Там леса переходили в горные ореховые рощи, которые кончались на высокогорных лугах. Пройти даже пешком в таком лесу можно было только по ручьям и речкам, или с топором в руках.
   - А в горах можно пройти? - спросил поверивший мне Гирон. Я объяснил, что долины поднимаются к хребтам высотой в пятнадцать тысяч локтей. Те, в свою очередь, тянутся к непроходимым плоскогорьям и вулканам Страны Драконов. Оттуда падают потоки воды - высочайшие водопады континента - и ползут вниз ледники, иной раз с грохотом и облаками пара налезая на огненные реки лавы.
   - Говорят о великолепных дворцах и изукрашенных золотом пещерах драконов, но это все легенды, - закончил я тогда свою речь. - А если кто поднимается в Страну Драконов без разрешения, тот ловится драконами и гремит на год в рудники. Возвращается он с заработанными денежками - драконы не скупы, - но сильно измученный, и больше в горы ни ногой: второй срок будет уже пять лет, а третий - десять.
   К счастью, на этот раз гор не было. Группа наемников, к которой меня приписали, служила на левом фланге нового для меня фронта. Это был густой лес с заболоченными озерами, практически непроходимый для кавалерии, но очень удобный для заброски шпионов. Наемники наблюдали за разведкой противника и заодно за контрабандистами: те, несмотря на войну, не прекратили таскать запрещенные товары к нам и от нас.
   Наемники стояли недалеко от опушки леса, рядом с деревней, где располагался полк пикинеров. Оттуда выходило по прямой десять стадий от штаба дивизии. Для себя наемники разбили палаточный лагерь с обозом и кухней. Каждый день оттуда в лес выходили дозоры - следить за противником. Телеги и тягловый скот - лошади и волы - располагались рядом. Никаких укреплений, кроме прочного деревянного частокола, воины по найму не построили, и были готовы сняться и смыться в любой момент.
   Я и слуги прибыли на своих конях и с повозкой. Первым делом я представился командиру группы, здоровенному сержанту по кличке Медведь. Это был огромного роста человек лет тридцати пяти, с очень короткой шевелюрой, и, в отличие от остальных, чисто выбритый. Лицо в шрамах контрастировало со спокойными голубыми глазами. Несмотря на рост, двигался Медведь легко, взгляд у него был внимательный, и я догадывался, что командиром его поставили не зря.
   После зачисления наблюдателем слуги разбили палатку для меня рядом с частоколом и палаткой Медведя. Коней я поставил в общей коновязи, и Адабан присматривал за ними. Слуги спали в соседней палатке, с другой от Медведя стороны, а в моей они, как всегда, создали офицерскую обстановку: походная кровать, походные стол и стулья, походные чемодан и сундук с вещами. Осенью, конечно, они притащат печку для тепла, а сейчас стояло лето, было даже жарковато в середине дня.
   В штабе дивизии я получил официальную кличку Конник. На вечерней поверке Медведь представил меня сотне наемников. Я с интересом смотрел на неулыбчивых, стоящих в вольных позах мужиков в полевой форме. Среди них был один высоченный орк с черной шкуркой на плече поверх мундира (знак одного из Кланов Охоты), и один щеголеватый эльф с зеленой повязкой на голове, прикрывающей уши. Остальные наемники были явно уроженцы нашего и других приморских королевств. Почти все они демонстрировали разные типы бород и холодных взглядов. Никого из них я не встречал раньше.
   Наемники, в отличие от солдат, имели нешуточное чувство собственного достоинства. Они смотрели на меня без интереса, с полным равнодушием. Это было понятно: по уставу, наблюдатели от армии менялись у них каждые три луны.
   Меня несколько удивил образ жизни наемников. В отличие от обычного военного лагеря, где вечно козыряли солдаты и приветствовал дежурный офицер, здесь было спокойно. Никто никому не козырял. За все отвечал сержант Медведь с помощником Лимаром - плотным улыбчивым бородачем среднего роста, с пронзительными, несмотря на улыбку, глазами. Проделав обязательное учение в первой половине дня, после обеда наемники или отдыхали, или принимали в палатках маркитанток и одиноких женщин из ближнего села. Днем пили воду и пиво. Крепкие напитки в умеренном количестве - только вечером. Маркитантку, принесшую в лагерь неразрешенный командиром самогон или "дурь", могли самое малое выпороть, а то и отправить в полевой трибунал.
   После вечернего построения трубили зорю, тушили огни и ложились спать. Часовые (без ружей, но с мечами и пистолетами) по двое стояли на углах лагеря, меняясь шесть раз в сутки. Им вручались обычные амулеты против стрел и удара кинжалом - на случай неслышной атаки. Судя по всему, Медведь умел поддерживать дисциплину в своем маленьком лагере.
   На следующий день я наблюдал за учением, проведенным толково и без послаблений. Начали на стрельбище, расположенном за палатками. После обязательной стрельбы из пистолетов, ружей и луков (я в ней не участвовал) мы начали занятия в фехтовании затупленными саблями. Практически все были опытными фехтовальщиками, хотя мастеров меча в команде я не заметил. Не думаю, что мог ошибиться: еще перед офицерской школой отцовский учитель фехтования довел меня до мастерского уровня. За два года войны я встретил только двух или трех бойцов, сравнимых со мной по умению драться на саблях.
   Я с интересом смотрел на бой мечами и саблями в линии, когда Медведь обратился ко мне:
   - Конник, сможешь показать бой один на два и на три?
   Это, конечно, была проверка. Я без лишних усмешек кивнул головой и молча вышел на линию с затупленными саблей и кинжалом в руках.
   По кивку Медведя два наемника неожиданно бросились на меня. Я привычно шагнул налево, прикрывшись ближним бойцом от дальнего, отбил удар и сразу малоизвестным приемом обезоружил первого и выбил с линии ударом ноги в грудь, как обычно делают в рукопашной. Затем я отбил удар второго, зажал его саблю кинжалом на замахе и коснулся шеи саблей. Тот, не теряясь, нырнул под саблю, пытаясь ударить меня кинжалом, но заработал удар локтем сверху в шею и растянулся на земле.
   - Ух ты! - одобрительно сказал Медведь. Второй поднялся, отряхиваясь от пыли, и бросил оружие: признал поражение. Первый поднял саблю и спросил:
   - Еще?
   Медведь кивнул, и боец атаковал. На четвертой схватке я опять выбил его саблю из рук, и наемник улыбнулся и поднял руку.
   - Да, куда мне против тебя, - прямо сказал он.
   - Теперь трое! - весело скомандовал Медведь: схватка ему понравилась. И три наемника кинулись на меня.
   Некоторое время я крутился вокруг них, пользуясь своим преимуществом в быстроте, технике и уклонах. Тем не менее они были хорошо слажены в бою, и понадобилось некоторое время, чтобы разбить и по частям уничтожить тройку. Оживившиеся наемники оживленно комментировали схватку.
   После фехтования начался бой дубинками, копьями и рукопашный бой. Как я и ожидал, многие наемники небольшого роста дрались руками и ногами получше здоровенных бойцов, демонстрируя неплохие гибкость и растяжку. У всех был хорошо поставленный удар - первое дело в рукопашной схватке. Опять-таки, я имел преимущество после многих лет тренировок с отцовским учителем боя, и свалил немало противников и бросками через голову и плечо, и ударами в голову руками и ногами. Особенно мне удавались подсечки, с которыми многие наемники были незнакомы. Неожиданной подсечкой я смог свалить даже огромного орка, и это ему очень понравилось. Выяснилось, что в племени он был чемпион борьбы, а здесь валял по пыли всех подряд, даже Медведя. В моем лице он наконец-то встретил достойного противника. В общем, после первого учения какой-то начальный авторитет среди бойцов я завоевал, как и полагалось кадровому офицеру.
   - Да, ты мастер, - коротко подвел итоги выступления Медведь. Наемники одобрительно кивали, кое-кто попросил повторить показанные приемы. Я охотно помогал бойцам, выступая в привычной роли учителя, как и должно командиру, каковым я, правда, здесь уже не был.
   Общее впечатление от бойцов Медведя было хорошее. Вообще, несмотря на вольное поведение, наемники были умелыми бойцами. Они твердо держались правил своего Цеха и никогда не бросали своих в бою. В массе своей наемники были хорошо подготовлены для партизанской войны и разведки в лесу, и славились как стрелки и мечники. Война была только одним из занятий Цеха Наемников: они также нанимались в охрану караванов, торговых кораблей, обозов или путешествующих дворянских семей.
   В этой группе была также женская партия: три наемницы, оставшиеся от взвода в восемь женщин после последнего наступления. Обычно наемницы отличались воинским искусством: иначе не выжить среди мужчин-солдат. По неписаным правилам, они держались подальше от наемников-мужчин, и все дела, в том числе и интимные, проворачивали в своем узком кругу. К этому давно привыкли за несколько веков существования Цеха Наемников, и даже не считали необычным. Как правило, женщин посылали на разведку.
   Я встретил "наших" наемниц на третий день. Они вышли из небольшого рейда, грязные, оборванные, но целые. Как выяснилось, наемницы перед отходом обратно просидели на краю болота день и две ночи, наблюдая за противником.
   Три женщины устало шли к палаткам. Впереди шагала широкоплечая и высокая, с мечом, за ней - тонкая и среднего роста, с луком на плече. Последней еле шла маленькая, с длинным кинжалом на поясе. Они были похожи на комы грязи и листьев. Я, стоя у своей палатки, внимательно рассматривал их, особенно тонкую с луком. Это была эльфийка.
   В первые дни кое-кто из молодых наемников показали себя забияками и насмешниками, и я уже съездил одному из них по физиономии за наглость, а повар чуть не схлопотал по шее от опытного солдата Адабана за манеру общения. К моему удивлению, никто из наемников не смеялся над грязными девушками. Двое - какой-то невысокий остроносый наемник и эльф - тут же поставили греться воду девушкам для мытья на кухне, причем невежливый повар даже не пикнул.
   Патруль доложился сержанту Медведю. Он, забрав донесение (кто-то из наемниц был грамотен), ушел в штаб полка. Тонкая и маленькая наемницы не обратили на меня внимания и тяжело уселись на землю у своей палатки, большая же, скользнув взглядом, тихо спросила эльфа:
   - Колючка, это кто такой торчит?
   - Новый наблюдатель от короля, - равнодушно ответил эльф, подбрасывая дров в огонь под чаном с водой. - Лейтенант, зовут Конником. Третий день здесь. Стреляет хорошо. На коне отлично сидит, но тут ему не скачки. С ребятами на учении рубился хорошо, это он умеет. В бою еще не видели. Пьет мало. Никодему уже свернул челюсть за хамство.
   - Как это он? - не поверила наемница. - У Никодема кулак ого-го какой, и дракe он в цирке обучился, когда кулачным бойцом был.
   - А этот уже третий год на фронте, и у пикинеров был, и с конниками наступал. Вежливый, но шуток не любит. Никодема он сначала в узел свернул, а потом так дал, что Дем полдня лежал и трезвел. А дела этот хлыщ на Никодема не завел. Не оскорбился, значит.
   Я и не ожидал, что наблюдательный эльф так быстро меня раскусит - за три дня.
   Дел у меня, собственно, было немного: я знакомился у Медведя и его помощника Лимара с копиями донесений и с обстановкой, готовился выйти в дозор с патрулем. Обстановка была спокойная. Контрабандисты ползали со своими тюками где-то с краю леса, не в нашей зоне, нечастые группы противника встречались огнем, опасности не замечалось. Я начал подозревать, что три луны у наемников будут скучными.
   В первом донесении в дивизию я положительно оценил дисциплину и командование у наемников. Не стал писать, конечно, что по первому впечатлению Медведь был не так-то прост, только притворяясь деревенщиной. Это было обычное дело для бывалых сержантов - мой Наргон был таким же. Что касается Лимара, мне он показался опытным наемником, но очень себе на уме.
   Через десять дней, когда наемницы в третий раз вернулись из дозора, эльфийка Лиана, еще не отмывшись, принесла донесение в наш маленький штаб в палатке Медведя. Медведь взял бумагу, внимательно прочитал, и, как обычно, направился в штаб полка, бросив мне на ходу:
   - Конник, поговори с ней о разведке, если хочешь.
   Эльфийка поправила грязные волосы, равнодушно посмотрела на меня и сказала:
   - Вопросы будут, Конник?
   Здесь все обращались ко мне на ты, как и принято у наемников.
   - Возможно, - сказал я и посмотрел в щель палатки. С моей стороны никого рядом не было. Эльфийка тоже посмотрела в смотровые щели со своей стороны и кивнула: рядом никого не было.
   - Какого хрена я не помылась, - капризно сказала она. - Сейчас бы трахнулись.
   - Ты сначала скажи, Ветка, что здесь делаешь? - тихо спросил я.
   - А ты что здесь делаешь? - так же тихо отпарировала Ветка-Лиана, усаживаясь верхом на стул сержанта.
   - Я служу.
   - Ну и я служу.
   - Кому?
   - Вам и нам. Мы сейчас союзники.
   - А наши знают? - с интересом спросил я.
   - Дивизионная разведка знает, - спокойно ответила Ветка. - Так что я здесь законно, только секретно. А что я здесь делаю, потом скажу как-нибудь, хорошо? Не здесь. У меня свое задание.
   - А чего это ты такая кислая? - спросил я. - Я тебя не узнаю.
   - Официально я изгнанница, живу без духовной поддержки Великого Леса, вот и депрессирую, - объяснила Ветка. - Режу врагов, крою матом друзей, сплю только с подругами. Они тебя интересуют?
   - Как и все, связанное с тобой, - улыбнулся я. - Вы там очень необычные.
   - Да уж, - тихо усмехнулась Ветка. - Я считаюсь изгнанницей - как убийца по неосторожности. Так официально, а в документах я как будто пришила там одного, а семья отмазала от казни. Только изгнание, мол, дали на пять лет. Гоблинша - большая такая - мечница, профессионалка, воюет всю жизнь. Правда, по поводу неё у меня в последнее время появляются разные мысли. Потом скажу. Гоби, то есть Гоблинша - хорошо бьется мечом, прилично стреляет и очень хорошо дерется в рукопашной, сильная и тренированная на всякие штучки. С мужиками вручную запросто управляется. Очень спокойная и деловая, даже в постели.
   - Надежная? - спросил я.
   - Очень надежная. Ещё Змея - наша главная разведчица. Ползает совершенно незаметно, отлично стреляет и работает ножами, может даже стоять с кинжалом против меча. С мечом работает средне. Бегает очень быстро, только я могу догнать её в лесу. Даже мужики не могут. Хорошо дерется. Отлично бросает ножи и отравленные стрелки. Она вынюхивает противника, я прикрываю её, а Гоби - нас обоих. Что еще? В постели горяча, как эльфийка.
   - А это тут причем? - удивился я. Вечно наша Ветка о постели!
   - По правилам, чтобы со мной дружить, надо дружить со всей командой, - ехидно объяснила неугомонная Ветка. - Но они тебе понравятся. Даже Змея - у ней острый характер, но если ее не доводить, она хороший друг. Она тоже будет твоей. Ну и Гоби - великовата, но нам это подходит. А вообще она спокойная, тебе не очень понравится.
   - Нет, я так не хочу, - сказал я. - С наемниками перессорюсь. Не нужно общей любви. А по-другому?
   - Кто-то идет, - тихо сказала Ветка. - Единственное место, где нас не замечают - болото, - равнодушным голосом сказала она. - Хочешь идти с нами - потом будешь отмываться.
   - Не тяжело в грязи? - с интересом спросил я, подыгрывая.
   - Плевать, - безучастно сказала она. - Отмываемся. Если хочешь идти с нами, заходи вечером, - добавила она, хладнокровно осматривая меня сверху донизу. - Дворянин?
   - Да, - удивленно сказал я.
   - Положим тебя на Змею, - холодно сказала она.
   Медведь, как оказалось, уже стоял у входа, с удивлением слушая наши препирательства.
   - О чем это ты? - прямо спросил он Ветку.
   - Я так шучу, - издевательским тоном сказала она. - Хочет в лес на разведку с нами идти, вот и объясняю.
   Я с интересом посмотрел на Медведя:
   - Над тобой они тоже смеются?
   - Иногда, - ухмыльнулся сержант.
  
  

НАЕМНИЦА

  
  
   "Богиня Любви с нами не советуется - раз, и ребенок влюблен. Два - и он уже в постели с избранницей. Остановить это невозможно, можно только тщательно инструктировать сына, а в подходящее время - возглавить это дело вплоть до женитьбы." Леди Лидия, матушка графа Сергера
  
   "Матери невест считают, что их дочери прекрасны и хорошо воспитаны - хоть сейчас замуж, а я вот что-то никого подходящего для сына не вижу!" - она же.
  
  
   Следующий день был церковным - день Богини Судьбы. С этой богиней наемники не шутили - себе дороже. С утра они молились и отдыхали.
   Вечером я нанес визит наемницам - принес бутылку хорошего вина, привезенную из дома, и букет полевых цветов, собранный на опушке. Девушки уже помылись, поели и лежали на постелях, лениво разговаривая.
   - Я новый наблюдатель, меня зовут Конник. Разрешите познакомиться, леди? - своим лучшим тоном сказал я. Это было несколько рискованно, но я надеялся на Ветку: по крайней мере, не вышвырнут из палатки сразу.
   - Мы не леди, - отпарировала огромная, но довольно стройная Гоблинша. У нее было правильное лицо, но его выражение портила твердая складка губ.
   - Ну, рано или поздно будете, - спокойно сказал я. - Разрешите войти?
   Не успели Гоблинша и Змея послать меня куда подальше, как Ветка лениво ответила:
   - Заходи, присаживайся. Я его видела вчера у Медведя, он мне понравился, - сказала она удивленным подругам.
   Я поклонился совершенно спокойной Гоби и повернулся к Змее. У нее было узкое горбоносое лицо. Я только успел подумать о том, что Змея красива, как она села на кровати и подняла веки. Мы встретились глазами. Я замер.
   Если бы сейчас удар грома раздался за спиной, я бы не заметил его. Это были не глаза, а бездонные темные озера. Там были и удивление, и боль, и безумие. Онемев, я упивался жаром этих глаз, после которых обычный женский взгляд казался тусклым. Она тоже не могла отвести от меня взора.
   Неожиданно для себя я сообразил: разве так ведет себя дворянин с девушкой?! В голове у меня шумело, как у пьяного. Я выпрямился, поклонился как дворянин, и, не думая ни о чем, представился обычным образом, поднося руку к сердцу:
   - К вашим услугам - граф Сергер. Рад пожелать вам здравствовать!
   И она так же заученно ответила, вежливо наклонив голову, даже не успев подумать:
   - Младшая леди Калила. Рада знакомству!
   Мы снова уставились друг на друга, приоткрыв рты и соображая, кто и что сказал. Сердце мое билось как бешеное, и я не сомневался, то же самое было с ее сердцем. Сбоку кто-то кашлянул - Гоби с любопытством разглядывала нас. Ветка смотрела с другой стороны с веселым ужасом.
   - Э-э... девочки, разрешите угостить вас хорошим вином, - сказал я, снова переходя на фамильярный тон. Я все еще не мог отвести глаз от Змеи, которая вдруг потрясла головой, закрыла глаза и снова открыла их.
   - Конечно, - бодро сказала Ветка, хватая бутылку. - Гоби, где кружки? Змейка, давай закуску!
   Змея с трудом отвела в сторону глаза, встала и начала накрывать на ящик, служивший у девушек столом. Не глядя на меня, она поставила миску, нарезала туда хлеб, копченое мясо, вытащила откуда-то соленые овощи в горшке и колбасу с чесноком.
   - Неплохо живут наемники, - бодро сказал я, все так же не сводя глаз со Змеи. Сзади Ветка подставила под меня табурет и нажала на плечи, и я плюхнулся на него так неловко, что Ветка и Гоби хихикнули. Змея молча разлила вино и снова подняла на меня глаза со выражением застенчивости, очень странным для наемницы.
   - Кто говорит тост? - весело спросила Ветка.
   - Ты! - в один голос сказали я, Гоби и Змея.
   - Ладно, - охотно согласилась Ветка. - За приятное знакомство дворянина и наемниц! И чтобы оно довело до горячих свиданий!
   - Вечно ты о свиданиях! - пробурчала Гоби. Мы отпили вино и закусили мясом.
   - Давно такого вина не пила, - заметила Ветка. - Вроде эльфийских!
   Гоби ответила:
   - А я такого и не пробовала. Какое вкусное!
   - С семейных виноградников, - объяснил я. - У нас графство северное, но сладкие вина хорошо выходят, если на южных склонах. Отец сам любит разливать и закладывать в погреба, после выдержки продаем половину годового урожая, половину храним. Надо, вообще-то, конфетами закусывать, но их у меня нет с собой.
   - Есть сотовый мед, - сказала Гоби, - у повара хранится, надо сходить.
   - В следующий раз, - сказал я. - У меня еще вино есть. И из дома могут прислать, фронт-то не движется. Если кто выйдет за меня замуж, - ни с того ни с сего задумчиво сказал я, вертя в руках кружку и понимая, что несу какую-то дичь, - будет пить со мное такое вино каждый день и всю жизнь.
   Эта глупость, казалось, проскочила неуслышанной, и девушки продолжали восхищаться вином, только Змея молчала, отпивая потихоньку из кружки и поглядывая на меня из-под ресниц.
   Разговор ни о чем прервался на следующем замечании:
   - Слушайте, - вспомнила Гоби, - сегодня первый церковный день Луны и день Богини Судьбы. Пикинеры устраивают танцы с маркитантками и местными, приглашают музыку из обоза. Можно прогуляться, потанцевать. С пикинерами наши уже давно не дрались, сейчас с ними мир. Сходим?
   Это предложение внезапно вызвало сдержанный энтузиазм у Змеи (как я понял из намеков Ветки, именно Змея не ходила на церковные праздники, и они не ходили из солидарности с ней):
   - Да, - вдруг сказала она неуверенным тоном, - почему бы нам не потанцевать?
   Я поймал ее вопросительный взгляд и сразу поддержал, показывая несвойственное мне благочестие:
   - Давайте сходим, все-таки церковный день, и жрецы там будут, и танцы!
   Ветка с Гоби переглянулись.
   - Я приглашу Медведя, - задумчиво сказала Гоби, - а ты?
   - А я Колючку, - подхватила Ветка. - Сейчас сбегаю предупрежу их, и начнем одеваться. Ведь праздник же... - не особенно искренно закончила она.
   - Отлично, я пошел одеваться, потом подойду, - немедленно поднялся я, пока никто не передумал.
   Я подошел первым, одетый в чистый, не особенно нарядный штатский костюм, каковые обычно носили торговцы и обычная городская публика. Все же ввиду войны на поясе у меня был кинжал. Вторым прибыл остроносый и ушастый Колючка в новой белой рубашке и черных жилете и панталонах - и тоже с кинжалом на поясе. Мы вежливо поздоровались.
   - Я вообще-то встречал вас... в Великом Лесу, - подумав, тихо сказал Колючка. Я ответил удивленным взглядом: не помнил его.
   - Я стоял в охране, когда ваша семья прибыла на переговоры, - уточнил Колючка.
   Я внимательно посмотрел на него и произнес на эльфийском языке старинную формулу бойцов Леса:
   - Мы выстоим против всех в нашем Лесу.
   - Да, мы выстоим, - сразу ответил Колючка. Это означало: мы можем положиться друг на друга по праву старого знакомства.
   - Но близится гроза, - неопределенно заметил он, и добавил в ответ на вопросительный взгляд:
   - Она знает. Они уже приближаются.
   Только потом мы узнали, что, несмотря на наши тихие голоса, девушки из палатки услышали и поняли почти все слова.
   Последним подошел несколько озадаченный Медведь в новом мундире наемника и опять-таки с кинжалом на поясе, и со влажной головой - как выяснилось, ему пришлось поставить вместо себя дежурного наемника и быстренько помыться. Мы с эльфом переглянулись, без слов поняв друг друга: Медведь очень удивился приглашению Гоби - и, похоже, обрадовался.
   Как только подошел Медведь, девушки вышли из палатки. Они надели светлые сорочки с цветными жилетами и длинные юбки. На ногах у нас были хорошо начищенные сапоги, а вот девушки одели неформенные сапожки с небольшими каблуками, в которых было удобно танцевать. Мы двинулись в сторону полка, весело болтая - идти-то было всего несколько сот шагов. Было похоже на церковный праздник в деревне в мирное время, и мы совершенно забыли про войну.
   В полку на площади уже собрались солдаты, офицеры, местные жители, торговцы и маркитантки из обоза. Я вежливо раскланялся с офицерами, но в разговоры пока не вступал - три луны впереди, успеем познакомиться. Полковой и местный священники произвели моление и воскурили благовония богам и богиням судьбы, мира, войны и плодородия. Затем они удалились, ласково благословив нас, и вперед для начала выдвинулся оркестрик из обоза - скрипка, флейта, бубен и гармоника. Полковой оркестр ждал своей очереди позади.
   Заиграли размеренный танец, и я пригласил Змею. Мы все выстроились в два ряда и начали танец. Я смотрел в глаза Змее - и она тоже смотрела в мои глаза, не отрываясь. Тем не менее, мы танцевали с удовольствием, без ошибок, поворачиваясь направо и налево на каждом шагу и улыбаясь друг другу. Рядом с нами ритмично двигались Медведь и Гоби, а эльфы, как наилучшие танцоры, встали с края и вели ряды. Большой танец выходил отлично, и когда он закончился, зрители радостно зашумели.
   Следующий танец был посвящен богине любви. Медленная и нежная музыка охватила нас. Как и полагалось в танце, Змея закинула руки мне на шею, я обнял ее за тонкую талию, и мы пошли в медленном танце. И снова что-то случилось, как только я коснулся лицом волос, пахнущих травами. Ее глаза распахнулись, и мы медленно плыли вдвоем в стране нежности, не думая ни о ком и ни о чем, наслаждаясь музыкой, наслаждаясь легкими объятиями. Я с детства не испытывал такого счастья. Я чувствовал, что она понимает меня, согласна во всем, готова шагать за мной хоть на край света - и я видел в ее глазах слезы. "Змейка, моя Змейка" - вдруг, не думая ни о чем, прошептал я. "Да" - шепнула она, и снова - "Да".
   Когда танец закончился, мы пошатывались, и встали в сторонке, пока остальные весело подпрыгивали в следующем, быстром танце. Мы никак не могли перевести дух, хотя и не целовались.
   Мы отвернулись друг от друга и полюбовались танцем эльфов - с ними, как и всегда, никто не мог сравниться. Затем мимо нас, громко топая, в танце ловко пропрыгали огромные Гоби и Медведь. Змея снова посмотрела на меня сияющими глазами, и я ответил смеющейся улыбкой.
   Наконец, быстрый танец кончился, и мы снова поплыли в медленной музыке.
   Уже трубили зорю в полку, когда праздник закончился, и мы пошли спать в лагерь. Оказывается, кроме нас на праздник и танцы пришли вразнобой еще человек тридцать наемников, и мы возвращались большой шумной группой, освещая путь факелами. Наемники весело шутили, довольные праздником. Рядом с нами Ветка и Колючка тихо разговаривали на эльфийском, причем на каком-то диалекте, так что я их не понимал. Сзади как-то смущенно переговаривались Гоби и Медведь. Перед нами в темноте скользил Адабан, а Горман шел позади. Мы со Змеей молчали, я держал ее за руку. Нам не нужны были слова - уже все было понятно.
   Наконец, я без слов проводил Змею и вернулся со слугами в палатку.
   - Видели ее? - без лишних слов спросил я.
   - Да, господин, - так же коротко ответили они.
   - В лагере присматривайте за ней. Снаружи я сам присмотрю. Вы знаете, что она дворянка?
   Они улыбнулись, и Адабан ответил:
   - Так по походке видно, господин граф.
   Горман согласно кивнул.
   - Помните, что она может стать вашей госпожой, - спокойно сказал я.
   Адабан принял новость безо всякого удивления, а вот Горман слегка удивил меня - такая удовлетворенная улыбка проскользнула у него на лице.
   - Да и время, господин, - спокойно сказал он. - А то, что солдат она - так это неплохо. Не придворная какая, и драться умеет. И цену жизни понимает, разрешите вам сказать. Вот только война кругом, для молодой семьи не больно хорошо. Вдвоем воевать хуже, чем одному, я по себе знаю. Моя первая жена наемница была, за нее я на той войне страху натерпелся.
   - Я об этом и говорю, - сказал я. - Если дело сладится - один из вас дождется наших из столицы и отвезет ее к отцу. Я только вам доверяю.
   Слуги, знавшие меня всю жизнь, закивали с полным пониманием.
   - А пока... Горман, когда курьеры отца с почтой будут?
   Горман вытащил, по своей старой солдатской привычке, палочку с зарубками на памятные даты, и бросил на нее взгляд:
   - Уже через шесть дней, господин.
   - Завтра достанешь мой амулет изображений, пошлем ее образы батюшке и матушке вместе с письмом.
   "Посмотрим, что скажут" - радостно подумал я. Впрочем, у меня не было сомнений.
  

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ

  
   На следующий день с утра у нас было учение. Я с интересом смотрел, как ловко Змея бросает ножи в размеченную доску и как умело отбивает удары сабли кинжалами. Она легко устояла даже против необыкновенно сильных ударов орка. Я, в свою очередь, опять образцово провел групповые бои на саблях, и надавал товарищам наемникам кучу полезных советов. Так же и в рукопашной, чувствуя на себе ее восхищенный взгляд, я швырял на землю всех подряд из самых немыслимых положений. Наемники сдержанно улыбались - они прекрасно понимали, в чем дело. Против ожиданий, наши со Змеей чувства не вызвали недовольства - меня уже уважали за искусство боя.
   Хотя мы со Змеей и с удовольствием следили друг за другом, но старались этим утром не встречаться взглядами - не знаю, как Змея, а у меня от ее глаз слабели колени.
   После учения ко мне подошла Ветка. Ее беспокоили извечные житейские вопросы, о которых мы с Змеей еще и не думали.
   - У нас тут идет хоть и тихая, но война, - без вступления начала она. - У вас нет времени ухаживать и дарить букеты месяцами. Ты знаешь уловки Леди Судьбы - если будете тянуть, она рассердится и сделает вам сирприз. Вас сглазят, и хорошо, если кто-то будет ранен, а другой будет бегать вокруг госпиталя, а ведь могут и убить. И, скорее всего, это будет она - на тебе я чувствую самое малое четыре очень сильных, вероятно, драконовых амулета. Твоя Альта, конечно, расстаралась и понаделала их, ей-то наплевать, что на черном рынке они могут стоить десятки тысяч золотых, а то и миллионы - их на рынке просто нет. Советую, как только начнешь спать со Змеёй, сразу отдай ей хотя бы один на всякий случай.
   - Конечно, - сказал я. - Но ты что-то спешишь.
   - Нисколько, - хладнокровно ответила эльфийка. - Не попадись вы на крючок Богини Любви, ты бы сейчас спокойно делил меня с Колючкой и Змеёй, изредка зажимая Гоблиншу для разнообразия. Но сейчас, судя по вашим лицам, вопрос решен, и надо попросту прикинуть, как вам спать вместе. Нечего терпеть, не дети. Мы поговорили с Гоби, и решили так: каждый вечер оставляем вас на свидании в нашей палатке, и до вечерней зори идем в твою. Только ты скажи слугам об этом. Что мы делаем - уж это наше дело, а что вы делаете - ваше дело. Потом, когда привыкнете друг к другу, можно и в одной палатке делать дела, а пока не будем вас смущать.
   Я посмотрел на нее, и неожиданно для себя сказал:
   - Согласен. Но она-то знает?
   - Уговорим, - уверенно сказала Ветка. - Еще одна вещь: ты прекрасно понимаешь, что мы с ней прямо-таки очень близки, как и все наемницы.
   - Конечно, - сказал я, неожиданно чувствуя, что сейчас покраснею, что даже при нашем развеселом королевском дворе со мной случалось редко.
   - Так вот, - продолжала эльфийка. - Она - редкая партнерша. Нежная, понимающая. Но самое главное - не ошибись в ней. Она с тобой очень застенчивая, верит тебе, стесняется. Помоги ей открыть свои чувства - и даже я тебе позавидую, такой будешь счастливчик.
   Тут эльфийка заметила выражение моего лица и хихикнула.
   - Понятно, - ответил я, не находя других слов.
   Внезапно выражение лица Ветки стало озабоченным. Такой я видел ее крайне редко, разве что в бою.
   - Слушай, а вообще-то дело плохо, - вдруг сказала она. - Змея знаешь, что сказала?
   - Что? - спросил я.
   - Она сказала: "Он мой. Вы можете с ним спать, но тогда я обижусь." За эти полгода мы ничего такого не слышали. Кажется, у нее от тебя ослабел разум.
   - Ничего страшного, - ответил я, сдерживая радость. - Я человек молодой, неженатый, и у меня разум от нее тоже ослабел.
   - Неженатый - значит, можешь погулять с ней? - с обманчивой лаской спросила Ветка.
   Я усмехнулся - у меня был достойный ответ.
   - Неженатый - значит, могу жениться. Она же дворянка, это сразу видно. А ну-ка рассказывай, что ты о ней знаешь, - серьезно сказал я. - Шутки кончились, мне это важно.
   Ветка замялась.
   - Видишь ли, я не имею права рассказать всё, - очень серьезно сказала она, - но главное скажу. Она беженка из Родонии, последняя из уничтоженного тамошним королем рода.
   Я припомнил все что слышал о конфликте нескольких родонийских дворянских семей с королем - лет пять назад. Причиной были, кажется, их старинные права. Дело кончилось кровью. Хотя до гражданской войны дело не дошло, но семьи были казнены королем безо всякого суда, и с такой жестокостью, что дворянство возмутилось. Короля спасли, по слухам, только финансовые уступки лояльным родам и поддержка единственного архимага Родонии. Но недовольство осталось, и король, в отличие от архимага, вел теперь себя очень осторожно, и даже побоялся поддержать союзную себе Империю в войне с нами.
   - Да, я припоминаю. Это были роды Тороно, Маркасо, Лорасо... - вспоминал я. При слове "Лорасо" Ветка моргнула, а затем решительно сказала в пространство:
   - Заметь, я тебе не сказала никаких имен.
   - Конечно, - подтвердил я. - Клятва есть клятва. А ты?
   - А я - охраняю, - коротко сказала она. - Союзные гномы провели ее под горами, а до этого союзные эльфы, то есть мы - сквозь Туманный Лес. Есть еще троюродный брат, но он не прямой наследник. Тоже скрывается - на юге, за Ранийским морем.
   Я понял все, что не было досказано. Бедная Змея, потерявшая родных в пятнадцать лет, пять лет странствовала по дальним от родины странам, скрываясь от убийц короля - как законная наследница рода.
   - Итак, король не может наложить руку на банковские вклады рода без её разрешения? - спросил я.
   - Попробуй, забери у гномов, - усмехнулась Ветка. - И с землями тоже неясно.
   Напротив, очень ясно, подумал я. По родонийскому закону, король бессилен сделать это, даже назвав Лорасов изменниками, пока смерть наследников не доказана законниками и магами. Законы на владение дворянскими землями практически одинаковы на всем континенте. Дворянство любой страны просто взорвалось бы от негодования, усмотрев в этом действии грубое нарушение своих прав. Тогда королю ни гвардия, ни армия, ни архимаг не помогли бы. Такое уже бывало не раз в истории континента.
   - А почему она не у вас? - с недоумением спросил я.
   - По закону, человек не может жить у нас постоянно, только посещать, - сухо сказала Ветка. - Закону пять тысяч лет - как раз с тех времен, когда у людей появились города. Отменить его нельзя в принципе.
   - Понятно, - сказал я. - А теперь слушай меня, и никому пока не говори. Я на ней женюсь, и укрою. Там, за границами графства, охраняемыми нашими егерями и вашей Стражей, никто не достанет.
   - Было бы неплохо, - вздохнула Ветка. - Только сначала трахнись с ней, и если понравится - тогда уж делай предложение. И слушай мои советы - я на пятьдесят лет старше тебя.
   Я усмехнулся и перебил ее:
   - Ну, для вас это, можно сказать, школьные годы.
   - Все равно, формально я старше, - усмехнулась она. - И потом, у меня это уже третья война. Кстати, ты знаешь, почему я здесь? Потому что ее охрана, поставленная друзьями рода, была уничтожена два раза. Оба раза она уцелела чудом, и тогда решила уйти на войну, думая, что здесь не достанут. Я просто заменила полгода назад нашу тогдашнюю охрану. Я и Колючка.
   - А как она научилась воевать? - с интересом спросил я.
   - А она уже умела, - ехидно сказала Ветка. - Ее отец был бывшим военным и на обучение детей имел свои взгляды. Очень похожие на взгляды твоего отца, кстати. Оно и понятно - они были знакомы. Владение оружием, рукопашный бой, конное дело, плавание, выживание в любой местности, лечение, приготовление пищи... Выживание она изучала у наших в лагере Лесной Стражи в Туманном Лесу. Боевую практику её братья проходили в армии, а она не успела...
   - Я понял, - остановил я Ветку. - А мать, сестры?
   - Всех убили люди короля, и затем сообщили о самоубийстве, но никто не поверил.
   - Скоты, - обронил я. - По этому королю могила плачет. Слушай, а архимаг - тот самый, что выжил после войны с драконами?
   - Точно. Остальные погорели самым буквальным образом - в драконьем пламени. А он был самый молодой, и выкрутился. И после битвы забрал все амулеты, запасы магических энергий и стал архимагом. И с тех пор он никому не дает стать архимагом - хочет пожизненно быть самой большой лягушкой в болоте. По слухам, архимаги других стран с ним не общаются из-за плохой репутации... и так далее.
   - А все-таки почему? - спросил я.
   - Да знаешь... битва была, конечно, ужасной, погибло четыре дракона и одиннадцать чокнутых архимагов, поддержавших Верховного Мага... это который начал драконам угрожать... но и у этой битвы были наблюдатели. От нас был лазутчик, и от гномов. И Магические Коллегии тоже узнали кое-какие подробности. Например, что погибло не одиннадцать, а десять архимагов. Выжило двое, и младший маг ударил раненого старшего мага в спину, думая, что не видят. И стало тут одиннадцать погибших, и один выживший молодой герой.
   - Однако! - сказал я. - И еще говорят, что у магов есть нерушимый моральный кодекс.
   - Мораль-то у магов высокая, - заверила Ветка, - не считая, конечно, пустяков, таких как небольшие растраты, или задрать юбку красивой девушке. Или приласкать симпатичного мальчика - дело житейское. Но в серьезном деле... Они этого архимага, Прекора, очень не любят. А он с ними общаться побаивается.
   Я обдумал услышанное.
   - Ладно, - сказал я, - как наблюдатель, я могу принимать участие в любых операциях наемников. Вот я с вами и буду ходить на разведку.
   - Звучит глуповато, но... похоже, ты там не помешаешь, - медленно сказала Ветка. - Ты знаешь, у меня странное ощущение. Я чувствую, что за нами наблюдают и берут на прицел.
   - Откуда берут? - спросил я, принимая ее слова совершенно серьезно. Ни один нормальный человек не станет пренебрегать предчувствиями эльфов. - Если из нашего тыла, то там можно почистить.
   - Нет, не из тыла, а оттуда, - показала Ветка в сторону леса. - От противника. И еще я чувствую, что кто-то им отсюда поможет.
   Вечером я помылся, приоделся и пошел в гости к девушкам, предварительно сказав Горману, что если в палатку придут Ветка и Гоби, то пусть сидят внутри и делают что хотят, хоть голыми бегают. Горман удивленно поднял брови. Сам, добавил я, буду в другой палатке. Горман переглянулся с непривычно молчаливым сегодня Адабаном и оба поклонились, скрывая улыбки.
   - К вам можно, девушки? - дружески сказал я, снова внося букет полевых цветов перед собой.
   - К нам можно, а вот к вам можно? - бодро ответила Ветка. Она и Гоби были, против ожиданий, прилично одеты.
   - Да, - только и сказал я, чтобы избегнуть неловкости. - Слуги предупреждены. А что это вы так одеты?
   - А у нас свидание сейчас, - спокойно ответила Ветка. - Только что я Гоби пригласила на него.
   Она подняла руку и погладила по плечу совершенно спокойную Гоби.
   - Такая ты большая у меня, - наигранно вздохнула Ветка. - Ну, мы пошли.
   И наемницы без лишних слов, не смущаясь, вышли из палатки и завязали вход.
   Я проводил их благодарным взглядом и повернулся к Змее. Она сидела на большой кровати Гоби, сложив руки на коленях, как воспитанная девушка из пансиона для дворянских детей. Змея была одета в красную шерстяную блузку со шнуровкой на груди и короткую, до колен, черную обку. Я с восхищением рассматривал ее ноги.
   - Так Лиана велела, чтобы ты видел мои колени, - со смущением сказала Змея, не зная настоящего имени Ветки.
   Тут она подняла глаза, и мое дыхание сбилось. Я положил цветы на стол и сел рядом с ней. Она заглянула мне в глаза и вдруг осторожно прижалась к плечу. Мы замерли. Голова у меня закружилась. Наши сердца бешено колотились, казалось, друг о друга. Она закрыла глаза, и я на мгновенье пришел в себя и поймал ее губы.
   Мы долго целовались, зажмурясь и гладя руками плечи друг друга. Затем она повернула голову, и губы раскрылись. Мы горячо толкались языками, я пил ее сладкую слюну. Она вдруг резко сдвинула рукой мою ладонь с плеча себе за пазуху, на маленькую крепкую грудь. Я и не заметил, что она уже расшнуровала вырез блузки.
   Мы на миг оторвались друг от друга, тяжело дыша. Она быстро сняла блузку через голову, и я начал целовать ее обнаженные груди. Одной рукой она прижимала мою голову к груди, другой расстегивала сорочку. Я сжал ее колено, затем ладонь поползла наверх по бедру. "Да" - шепнула она.
   Через некоторое время мы лежали в обнимку под одеялом, обнаженные, на длинной и широкой кровати Гоби. Нам было необыкновенно хорошо. Мы молчали, без слов понимая друг друга.
   - Забыл принести вино, - вдруг вспомнил я.
   - А у нас есть местное в кувшине, - сказала Змея. - Не особенно хорошее, у нас дома мы лучше пили.
   - На войне сойдет, - сказал я, набрасывая сорочку и вставая, чтобы налить вина. - И вообще, я готов хоть всю жизнь пить плохое вино, лишь бы ты была со мной.
   - Какая жертва это в вашей стране, - легко пошутила Змея. - А у нас все пьют финиковую водку, а вино - легкий напиток. А пиво пьют только моряки.
   - Пиво - дешево и сердито, - ответил я, подавая кружку с вином и садясь рядом. - Лиана намекала, что ты с юга - но это и так видно по тебе. Но она не говорила, что я у тебя буду первый.
   - А кто знает? - пожала плечами Змея. - Я не особенно откровенный человек. Но тебе должна сказать: хорошо, что я стала женщиной, хоть и больно, и просто необыкновенно хорошо, что это был ты. Я люблю тебя.
   - И я тоже люблю тебя, и не хочу жить без тебя, - помолчав, сказал я.
   Помолчав, Змея перевела разговор на другое.
   Перед закатом вернулись довольные девочки. Мы со Змеей к этому времени уже привели себя в порядок и сидели в обнимку на ее кровати, заканчивая кувшин кисловатого вина.
   - А почему не на моей? - только и спросила Гоби. Она казалась довольной свиданием.
   - Там надо белье менять, - смущенно сказала Змея. - Я хотела вам показать...
   - Молодцы, - сказала веселая Ветка-Лиана. - Прокололи нашу девочку. Уже можешь жить полноценной жизнью.
   Они, не чинясь, содрали с постели простыню и замочили в тазу с водой.
   - У тебя слуги - замечательные, - неожиданно сказала эльфийка, наливая остаток вина в кружку. - Накрыли на стол деликатесы из твоих запасов, поставили отличное вино из ваших погребов, а самих и видно не было. Гоби говорит, что за таким столом в жизни не сидела.
   И Гоби молча кивнула головой.
  
   Уже прошло двадцать дней с начала нашего со Змеей романа. За это время я успел пять раз сходить с девочками в разведку. Это оказалось неопасным, но не особенно приятным делом. Мы маскировались в колючих кустах, прятались в болотцах. Каждый раз приходилось смывать с себя несколько фунтов грязи. Самое забавное было то, что мы и близко не видели противника - он затаился.
   Несколько раз мы встречали контрабандистов, и заворачивали их обратно безо всяких разговоров. Словом, война здесь была скучной. Но лично я не скучал. Каждый вечер я проводил в палатке девушек, причем каждый второй вечер они бодро собирались и шли в мою палатку - "на свидание", оставляя меня со Змеей наедине. Эти вечера не проходили у нас попусту.
   Как-то вечером, один на один, в постели, я вернулся к старому разговору, и опять повторил Змее истинную правду - я уже не мог жить без нее.
   - Ладно, оставим пока эти разговоры, - устало ответила Змея. - Ты же не знаешь, кто я.
   - Догадываюсь, - прямо сказал я. - Видишь ли, твоя манера танцевать показывает, что ты - дворянка. Манера драться говорит об отличной школе, скорее всего, имела домашнего учителя - мастера боя. У меня манера такая же, не считая общих приемов, изученных в офицерской школе и на войне. Ты из южных королевств, судя по внешности и акценту - он у тебя еще остался. Ты явно не в ладах со своим родом или королем, если воюешь здесь. Если бежала бы с кем-то из дома или была похищена, об этом говорило бы дворянство всего континента. Ты же знаешь, какие они сплетники.
   - О да, это я знаю, - улыбнулась Змея, слушавшая с интересом.
   - Значит, ты, то есть весь твой род, не в ладах с королем, что нечасто бывает. Я, как сын графа, хорошо знаю генеалогию дворянских семей континента...
   - Я тоже, - прервала меня Змея, - и знаю твой род: Альберы.
   - Именно, - сказал я. - И, перебирая историю континента последних двадцати лет... ты же явно не старше, чем двадцать два года... я могу найти только четыре случая настоящей войны дворян с королями и гибели рода. Там были пропавшие юные дворянки твоего возраста. Две из них уже замужем. Еще одна была захвачена пиратами и выкуплена другим королевством из политических соображений. И только одна из них считается пропавшей без вести: младшая дочь покойного Лораса, графа из королевства Родония. Помнится, ее звали Калила. И знаешь, когда мы знакомились - несколько смешались мыслями и назвали друг другу свои настоящие имена. Ты представилась младшей леди Калилой.
   Я смотрел на нее во время этих слов, и она так же внимательно смотрела на меня.
   - Так вот, я хочу, чтобы пропавшая Калила Лорас из рода Лорасо стала младшей графиней Альбер. Рассматривай это как официальное предложение. Можешь думать над ответом сколько хочешь: это не династическое предложение. Это предложение по любви.
   Она молчала, прикусив губу и со смятением глядя на меня. Я решил сказать еще кое-что.
   - Кстати, ты знаешь, что наши отцы знакомы?
   - Я слышала, но никогда не имела чести встретиться...
   - Ты просто забыла, - ласково сказал я. - Я после наших первых танцев потратил полночи, просматривая изображения в моем семейном амулете образов, и нашел кое-что.
   Я вытащил и оживил амулет, настраивая изображения.
   - Этим изображениям тринадцать лет - дружеская семейная встреча на морском отдыхе на нашем побережье. Вот это - десятилетний я. Это - мой младший брат Грегор. А кто вот эта пухленькая семилетняя девочка на песке рядом с нами, как ты думаешь?
   Змея вздохнула.
   - Думаю, я знаю, кто это, - медленно сказала она, с нарастающим опасением - страхом перед прошлым - глядя на меня. - Я и не знала, что тогда вы делали мое изображение.
   - А вот старшие, в летних костюмах и за ликером. Вот это - мой папа.
   Она закивала, вглядываясь, тем не менее, не в веселое лицо моего отца, а в лицо его соседа. Это был приятный на вид дворянин, загорелый, худой, подтянутый, несомненный бывший военный. Он был одет в превосходный летний камзол и сидел за столом с полным бокалом вина в руке, дружески улыбаясь кому-то с амулетом. Помнится, в тот день амулет держал я. Рядом с дворянином сидела обворожительная женщина - стройная, горбоносая, с черными волосами, собранными в хвост по тогдашней моде, в легком светлом платье. Она смеялась, говоря что-то обернувшейся к ней красивой полной женщине в красном - моей матушке.
   - Папа и мама, - прошептала Змея. В её глазах появились слезы.
   - Их изображения уже переведены на отдельный амулет, - сказал я. - Вот сюда. Он твой.
   Я отдал ей маленький амулет образов на шнурке. Она прижала его к лицу.
   Я подождал, пока Змея успокоится, и продолжил:
   - Мои родители уже получили твои изображения и мое письмо о наших чувствах. Они ждут тебя как мою невесту, или как жену - в любом варианте. Они согласны.
   Змея вытерла слезы и сжала руки.
   - Ты знаешь, - со страхом в голосе сказала она, - я боюсь за тебя. Мне кажется, я проклята... И могу принести несчастье.
   Я даже не успел сказать что-нибудь по этому поводу, как она задала мне неожиданный вопрос:
   - Сколько ты еще будешь здесь, у наемников?
   - Две луны, потом переведут на море. Говорят, на Черный флот - там не хватает офицеров, - ответил я.
   - Если мы выживем с тобой эти две луны, тогда я дам ответ, - твердо сказала она.
   Я уже знал ее и понимал, что уговоры бесполезны.
   - Хорошо, - сказал я.
  
  

НЕВЕСТА

  
   "Если невеста подходит всем, а сын без ума от неё, то тянуть со свадьбой очень опасно - это значит, испытывать терпение богов." Леди Лидия, матушка графа Сергера.
  
  
   Гоби, Змея и я шли впереди. В двадцати шагах сзади бесшумно двигалась в кустах Ветка, со стрелой на луке. Еще дальше, как последняя линия обороны, сквозь лес скользил Колючка.
   Мы прошли легким шагом за первое озеро и подходили к полосе густого кустарника, когда мне стукнуло в виски: впереди кто-то есть. Это проснулось чутье леса, привитое мне нянькой-дриадой в детстве.
   Я сделал знак нашей старшей, Гоби, и мы остановились. Все осторожно взвели курки пистолетов и начали выжидать. Опасность не проходила. Я, помня уроки моей дриады, прислушался к птичьему разговору, затем положил руку на ствол дерева и спросил лес. Он тихо, неслышно для других сказал мне: да, впереди чужие лесу существа - люди.
   Сегодня мы вышли в разведку усиленным порядком. Это стоило скандала с Лимаром - он не хотел пускать меня с девушками, и задержать Ветку лагере по какому-то делу. Под конец я невежливо посоветовал ему заткнуться и не лезть в обязанности наблюдателя. Когда Лимар убрался, очень недовольный, я посмотрел ему в спину и, по неясному подозрению, попросил Ветку без шума привести в группу еще и Колючку для огневой поддержки. Колючка, конечно, согласился, но из-за него мы вышли с некоторым опозданием.
  
   Мы шепотом посоветовались с Гоби и Змеей, и решили обойти по дуге опасное место и заглянуть ожидавшим за спину, но не успели. В тот момент, когда группа начала двигаться в сторону, семь человек в маскировочной одежде неожиданно для самих себя вышли из кустов. Судя по всему, нас не заметили на подходе. Когда кончилось терпение, враг решил перенести засаду вперед, причем двигались они не перебежками по двое-трое, а всей командой. Это была ошибка, спасшая нас.
   Двое были ближе к Гоби, и она без раздумий атаковала со своими короткими мечами. Сразу загремели клинки. Гоби немедленно начала давить, не давая взяться за пулевое оружие. Три противника от неожиданности остановились прямо перед нами, и еще двое, дернувшись, замерли сзади, вытаскивая пистолеты. Опытная Змея без раздумий бросила кинжал - он застрял у кого-то в горле - и метнулась влево, разводя нас в стороны по позиции.
   К счастью, двуствольные пистолеты были у меня в руках. Я выстрелил два раза с правой руки - противник ушел от пули, сделав очень глубокий уклон в сторону, но один из стоявших сзади упал.
   Я кинул второй пистолет Змее и, резко двинувшись в сторону, вытащил саблю. Змея нырнула за упавшим оружием вниз, и два выстрела от противника прошли над ней. Я нанес удар вперед, и противник слева отшатнулся от меня назад, удивительно быстро вынимая саблю. Справа раздался крик: "Есть!" - Гоби извещала, что свалила одного, но второй не отступал. Слышно было сзади, как Ветка ломится сквозь кусты, меняя позицию: из-за наших спин она не могла стрелять
   Я начал смещаться вправо, прикрываясь крайним противником от остальных. С врагом в центре это сработало - его удар пришелся в пустоту. Но левый оказался самым настоящим мастером клинка. Он вытянулся вперед в немыслимой позе, садясь на левую ногу, и все-таки достал. Сабля распорола мой левый бок, кажется, не очень глубоко.
   Пока мастер менял ногу, я успел махнуть левого по носу, разрубив переносицу, и он замычал и упал на колени, захлебываясь кровью и болью. О нем можно было забыть. Падая на здоровый бок, я успел наклониться и рубанул центрального по колену так, что едва не отрубил ногу. Он взвыл и упал на мастера. Это спасло меня. В тот миг, когда мастер клинка, наконец, отбросил раненого, выпрямился и сделал шаг вперед, сбоку уже встала с земли Змея с пистолетом в руке. Грохнул показавшийся очень громким выстрел, из насквозь пробитой головы мастера вылетели брызги плоти, и он упал прямо на меня. Я еле успел отбить саблю, как локоть врага врезался в мой раненый бок. Я зарычал от боли, в глазах померкло.
   Надо мной грохнул еще один выстрел - последний враг, стоя сзади, стрелял в стоящую Змею, но она ловко уклонилась от пули и выстрелила в него из пистолета. Пока противник приседал, уклоняясь от пули, Змея бросила разряженный пистолет, сунула палец в карман на рукаве куртки и вытянула за кольцо метательный нож. Стрелок не успел даже выстрелить из сидячего положения, как обмяк и рухнул на землю. Нож торчал у него в глазу.
   Лежа, я видел, как тот, кто получил саблей по колену, со стоном сел и выдернул из-за пояса пистолет. Я не мог пошевелиться от сильной боли, и с ужасом понимал, что сейчас он убьет Змею. Но стонавший сначала навел пистолет на меня. Я изо всех сил толкнулся правой рукой от земли и опять застонал от невыносимой боли, а Змея с необыкновенной быстротой встала между нами. Второй кинжал был уже у нее в руке.
   Грохнул выстрел. Змея махнула рукой в бессмысленной попытке защитить меня. Пуля отбила в сторону кинжал в руке и пробила ладонь, но я уже успел чуть-чуть откатиться в сторону и уклониться от выстрела. Стрелок не успел нажать спуск второго пистолета, как свалился на землю: стрела Ветки пробила ему висок.
   Снова свистнула стрела, и кто-то взвыл от боли: Ветка опять не промахнулась, теперь в противника Гоби. Схватка, как и обычно, заняла буквально несколько мгновений. За это время семь человек были убиты, а двое - ранено.
   В заключение над нами пронесся в бесшумном прыжке эльф Колючка с натянутым лукам в руках, не успевший на стычку. Некоторое время он и Ветка стояли по-эльфийски - спиной к спине, пригнувшись, со стрелами на луках, но больше никто не появлялся. Гоби хрипло дышала за ними, укрывшись за деревом, держа мечи наготове.
   - Убитые есть? - наконец, на эльфийском спросил Ветку эльф.
   - Конник ранен - на него вышло трое, и слишком близко, - сказала, тоже на эльфийском, Ветка, не опуская лук со стрелой.
   - Это засада - уходим! - приказала Гоблинша, старшая в группе. - Только обыщите тела, и уносим ноги.
   Змея упала на колени и с тревогой заглянула мне в лицо.
   - Зачем ты хотела прикрыть меня собой? - глупо спросил я.
   - Помолчи, - сказала она, - не теряй силы. У тебя бок пробит.
   - Небольшой порез, - сказал я. - А все-таки?
   - Потом, - отрезала она. - Один на один. Без свидетелей.
   Затем Змея осторожно положила свою здоровую ладонь на мою.
   - Я думала, что сойду с ума, если тебя пристрелят на моих глазах, - вдруг сказала она. В темных глазах бесстрашной наемницы стоял ужас. - Может, ты меня заколдовал?
   - Это по другому называется, моя змейка... Самая красивая змейка в мире, - вдруг неожиданно для себя сказал я. "О боги, ведь я уже называл так Альту" - как-то расслабленно подумал я. "Схожу с ума и путаю их". В голове мутилось от боли.
   Змея вдруг стесненно улыбнулась.
   - Не люблю зависеть от мужчин, - без обиняков сказала она. - Но теперь придется. Уж больно ты не похож на других.
   - А может, я притворяюсь? - сказал я, с трудом улыбаясь: боль усиливалась. - Может, я такая же придворная скотина, как и все остальные?
   Она холодно усмехнулась.
   - Даже если и так - наплевать. Я сплю с тобой, и собираюсь спать дальше. Ты самый лучший, вот и все. Тебе не уйти от меня, мой самый лучший.
   Она положила здоровую ладонь мне на лоб. Тем временем Гоби и эльф, не слушая, что за чушь несем друг другу, подошли и осторожно начали поднимать меня. Тут я, к сожалению, потерял сознание от боли, и не смог продолжать разговор.
   Очнулся я уже в палатке, где маг-врач заговаривал и зашивал рану. Из злосчастной вылазки двое вернулись ранеными. Врач полдня залечивал Змее простреленную ладонь. Меня положили в полковой госпиталь зашивать распоротый саблей бок и залечивать пару перерубленных ребер. На лечение слабыми госпитальными амулетами могло уйти дней десять - двенадцать. Я пока что считался раненым серьезно, и сестры-жрицы меня даже в туалет не выпускали из палаты, поднося ведро по мере надобности.
   Лежа в госпитале, я пропустил разбор сражения, на котором девушки сильно поругались с Лимаром. Он послал группу на разведку в третий раз на одно и тоже место, чего опытные командиры никогда не делали. Кончилось тем, что наемницы пообещали вывести Лимара на суд отряда. Тот покинул разговор крайне недовольный обвинениями в неумении воевать. Жаль, на разборе не было меня.
   Обдумывая стычку, я пришел к выводу, что группа уцелела только потому, что все выстрелы противника были нацелены не в Гоби и не в меня, а в Змею. Кроме того, в засаде нас ожидал мастер клинка, каких если и нанимают, то только как учителя или дуэлянта. Это выглядело очень подозрительно. Я решил разузнать при случае все об этом убитом Змеей наемном клинке, а Лимару устроить после госпиталя допрос с пристрастием. Себя же я ругал последними словами за то, что оказался плохим командиром. Дело в том, что после скандала с Лимаром я не успел остыть и сообразить, что, заполучив двух эльфов в новый состав группы, должен послать их вперед: от них в лесу никто не скрылся бы. Мы бы обошли засаду врага и взяли бы их тепленькими. В реальности они зачем-то прикрывали нас сзади и вступили в бой в самом конце, когда я и Змея были уже ранены.
   Странности продолжались. На второй день госпитальной жизни вместе со Змеей, Гоби и Веткой ко мне в огромную пустую палатку для раненых пришла... Альта.
   Мне показалось, что я брежу. Драконесса, как всегда, была в черном платье и босиком.
   - Ты настоящая? - спросил я. Она положила мне на плечо свою горячую руку и улыбнулась. Тут я поверил, что это настоящая Альта, действительно прилетевшая ко мне на фронт.
   - Откуда ты взялась? - снова спросил я в крайнем удивлении.
   - Почувствовала, что ты ранен, взяла лечебные амулеты и прилетела, - не вполне понятно объяснила Альта.
   - А как нашла меня? - спросил я.
   - А мы с папой следим, где ты служишь и как, - честно ответила Альта. - И мама твоя сообщает, и я кое-что чувствую по амулету. Кстати, как это мой амулет не помог?
   - А я его Змее отдал, - признался я.
   - Понятно, - сказала Альта. - Вообще-то, я уже говорила с ней. Если бы она защищала тебя не рукой, а телом - амулет бы отбил пулю. Учти на будущее. И помни, что пока ты рядом со... Змеей... амулет всегда сообщит мне о ранении.
   Я временно оставил расспросы о непонятном, и, кряхтя, протянул здоровую руку. Альта взяла её и неуверенно оглянулась на Змею. Похоже, юная драконесса была уже в курсе моей личной жизни. Змея молча улыбнулась. Она не собиралась ревновать любимого человека к высоко летающим драконам. Я теперь перешел из любовников в возлюбленные, и был достоин доверия.
   - Надо поговорить с врачом и показать ему мои бумаги и амулеты, - сказала Альта, отпустила руку и вышла из комнаты. Пользуясь ее отсутствием, я спросил Змею:
   - Ты знаешь, кто она?
   Моя наемница с улыбкой кивнула и оглянулась на Ветку.
   - Тогда прошу тебя, не обижай ее, - попросил я. - Альта - совсем ещё девчонка, хоть и дракон.
   - Хорошо, - только и сказала молчаливая Змея. Гоби и Ветка весело переглянулись, нисколько ни испугавшись прибывшую ко мне великую и ужасную драконессу.
   Вернувшись после разговора с доктором, Альта начала вести себя очень естественно. Она нисколько не смущалась Змеи и сестер-жриц госпиталя. Позже, когда я спросил Альту, как дела на личном фронте, она откровенничала так, что девочки от души смеялись над ее смешными байками. Особенно нам понравился рассказ об одном юном драконе, ухаживавшим за Альтой. Этот модник зачем-то покрасил шкуру в крупную синюю клетку, а когти в серебряный цвет.
   - ...и вот он подлетает и приглашает на танец в воздухе, - заканчивала Альта, - а серебряные когти на задних лапах пускают на нас зайчики. Меня такой смех разобрал, что не смогла ему ответить. Он обиделся. На этом ухаживание кончилось.
   - Ну вы, драконы, даете! - искренне сказал я. - Серебряные ногти у мужика! Да это только в борделе для женщин можно встретить!
   - Продвинутая раса и широкие художественные взгляды, - отпарировала, смеясь, Альта. - У нас молодые и не такое откалывают.
   Тут от хохота у меня даже заболел раненый бок. Ветка чуть не упала от смеха под стол, за которым сидела. Змея тихо смеялась, в своей манере. Только Гоби неуверенно, но с достоинством улыбалась: ей, уроженке деревни, было непонятно, над чем веселятся горожане.
   - Ну и что? - сказала она. - Вон у нас в селе на Холодном Берегу жрец Хорса себе зубы вызолотил, и ничего, всем очень нравилось.
   - Понимаешь, Гоби, - начала вводить ее в курс дела Ветка, - в ихней столице серебряные ногти носят мужчины-шлюхи, которые с кем угодно спят за деньги - и с бабами, и с мужиками. Это цеховой обычай последние триста лет. Так тогдашний король приказал.
   - Интересно, - удивилась Гоби. - У нас обычно молодой живет у старухи, или там одинокой бабы, и кормится-поится, подарки получает. Но чтобы отдельный цех таких мужиков, и за деньги?
   - У вас на славянских Берегах жизнь патриархальная, - объяснила Ветка, - а у них современное общество. Всё организовано. Скажем, приедет купец на рынок в чужой город на пол луны или целую луну торговать, да без жены или там служанки. Вот они его и обслужат. В большом городе всё можно найти. Ты, например, можешь себе заказать молодого парня, или даже женщину - позабавиться. И никто тебе слова не скажет, только плати.
   - Конечно, свободные бабы купцам и солдатам нужны, но все равно, разврат это, старшие в роду не одобряли, - основательно, по-крестьянски сказала Гоби. - Только мне сейчас никто строгого слова не скажет, - как-то грустно продолжила она. - Некому. Батюшка с матушкой и братья давно в земле сырой лежат, и жениха кочевники тоже убили. Защита конная от наместника запоздала, кочевников порубила - а уж поздно, полсела сожгли.
   Мы слушали с удивлением. Гоби никогда не рассказывала о прошлом.
   - Я, как последняя в роду, не захотела остаться, чтобы силком замуж выдали и род кончился, - продолжала она. - Поучилась у нашего старого мастера боя, послала старосту в одно место - и ушла в наемники. Избу родня смотрит - троюродные сестры с мужьями, - а я в походе уж лет десять. И денег скопила, надо бы вернуться, да неохота. Какая теперь из меня рыбачка или землепашица? И кто там ждет?
   После короткого молчания Ветка сказала:
   - А здесь о тебе думают. Ты хоть замечаешь, как Медведь на тебя все время оглядывается?
   - Медве-едь... - задумчиво протянула Гоби. - Да, этот мне по размеру.
   Мы хмыкнули, соглашаясь, и на этом разговор о личной жизни Гоби кончился. Ветка проявила несвойственную ей деликатность и очень ловко перевела разговор на смешные случаи из жизни в эльфийском Лесу. Мы долго потешались над высокомерными эльфами и любвеобильными эльфийками.
   С утра меня начали лечить амулетами Альты. Врач-маг с волнением наблюдал за ее действиями. Я хорошо понимал его: уже несколько сот лет драконы не желали лечить кого бы то ни было, и тут вдруг какой-то лейтенант-наемник...
   Как пациент, могу сказать только, что с момента, когда Альта положила мне горячий амулет на грудь, я почувствовал оцепенение, а затем потерял сознание. Когда пришел в себя, у врача были круглые глаза, Альта выглядела довольной, я чувствовал себя намного лучше, а рана на боку закрылась, боли же не осталось вообще.
   На следующий день меня выставили из госпиталя - как выздоровевшего, и я и Альта поехали к наемникам в попутной телеге. Подлеченная Змея и девочки уже ждали в лагере: Альта вчера сказала, что исцелит меня быстро, драконьими методами.
   Колеса скрипели, нас потряхивало на неровной дороге, пахло сеном, подостланным нам в телеге. Мы молчали, переглядываясь и улыбаясь. Я был доволен, что увижу Змею, а Альта была довольна, что я здоров. Под конец я решил прояснить отношения.
   - Знаешь, Альта... - начал я, но она без обиняков сказала:
   - Не знаю, что хочешь сказать ты, но сначала я должна сказать кое-что. Я не ревную тебя к Калиле, и буду рада, если ваш роман пойдет дальше. Вы вдвоем мне очень нравитесь, и будете отлично выглядеть вместе. Ну, а если ты с ней поссоришься - помни, что на свете есть я.
   Я тоже спросил без обиняков:
   - А если мы с Калилой поженимся?
   Альта вдруг рассмеялась:
   - А если я выйду замуж за дракона с серебряными когтями? Все просто, - продолжала она. - Если вы поженитесь, и будут дети - я помогу их воспитать, и позабочусь о ваших наследниках. Даже через тысячу лет я о них не забуду.
   Я обалдело смотрел на нее. Что ни говори, а дружба с драконами имеет свои особенности.
   - Ты знаешь, - протянул я, - часто забываю, что ты дракон, и будешь жить самое малое десять тысяч лет.
   - Именно, - подчеркнула Альта. - А то и больше. И тем больше у меня причин ценить ваше общество. А к вам буду заезжать в гости. Как я понимаю, Ветка там, в хозяйстве Змеи, вовсю действует, как обычно и делают наемницы?
   - Действовала, - поправил я. - Сейчас я пиратствую в этих владениях, и хочу всё забрать себе по закону. Думаю, из меня получится неплохой муж.
   - Ну что ж, как говорит Ветка, из этой маленькой убийцы выйдет хорошая жена и мать, - смеясь, сказала Альта. - Кстати, сегодня я посмотрю Змею через амулеты, как она себя чувствует.
   Тут мы прибыли в лагерь, и девочки встретили нас - уже с кружками крепкого самогона в руках.
   Альта пробыла с нами три дня. Все это время мы отдыхали и пьянствовали. При этом Медведь помаленьку выпивал с нами после службы, а Лимар не показывался на глаза. От меня не укрылось, однако, что каждый вечер Альта втихую накладывает на нас со Змеей какие-то заклинания.
   - Для защиты, и для удачи, - коротко ответила она на прямой вопрос. - Ведь ты мне веришь?
   Я ей верил, и разговор окончил.
   Перед отлетом Альта решила навестить Кирдана. Он, оказывается, жил нынче недалеко от столицы, в порту Панкара, работая воспитателем в приюте для сирот. "Значит, разведывательная операция драконов началась, несмотря на войну" - подумал я, но ничего не сказал. Альта тоже промолчала о подробностях, видя, что я все понял. Улетая к Кирдану, она просветила нас со Змеей о ситуации.
   - Мой амулет много что сообщает о вашем здоровье, - без обиняков сказала Альта. - Судя по его показаниям, ты, Змея, совершенно здорова, но на второй луне беременности.
   Я был потрясен известием. Змея нисколько не удивилась - она, уже, конечно, знала. Что ж, я давно был готов к предложению.
   - Леди Калила Лорас, - начал я, придя в себя, - я должен вам кое-что сказать. Я люблю вас и прошу стать моей женой.
   Змея в этот момент стояла, как и я - и вдруг села на мой грубый деревянный стул. Она побледнела. Альта молчала, деликатно отвернувшись и отойдя ко входу в палатку. Очевидно, наша драконесса перекрыла вход, чтобы никто не мешал объясняться.
   Оправившись от переживаний, Змея сказала слабым голосом:
   - У меня ничего нет. Поместья конфискованы...
   - Наплевать, - сказал я.
   - Это опасно...
   - Наплевать, - сказал я. - Я сумею защитить тебя.
   - Твои родители...
   - Они знают о тебе и готовы принять. Я уже послал твои изображения.
   - Я принесу тебе несчастье, - таким же слабым голосом продолжала она.
   - Ерунда, - сказал я. - Запомни: я без тебя жить не могу. Для меня вопрос решен - ты или никто. Неужели ты сделаешь меня несчастным на всю жизнь?
   Эти дурацкие, напыщенные слова из великосветского романа стали вдруг для меня самыми правдивыми. Я действительно не мог жить без этой молчаливой девчонки.
   - Хорошо, я согласна, - вдруг сказала Змея окрепшим голосом. - Это судьба. Бери меня, и будем счастливыми. Я сделаю для этого все, что смогу. Я постараюсь.
   Я повернулся к Альте. Она через силу улыбалась, глядя на нас.
   - Альта, милая, позови девочек: нам нужны свидетели. Я делаю официальное предложение, а Ветка, то есть Лиана, и ты - дворянки, и можете быть свидетелями.
   - А что, Лиана тоже дворянка? - с недоумением спросила, приободряясь, Змея. - Я думала, она - охотница в изгнании, убила кого-то...
   - Нет, она тут малость шпионит, - слегка покривил я душой. - А вообще-то она из дворян Великого Леса, и бывший офицер Стражи. Для свидетеля в самый раз.
   Пользуясь тем, что Альта вышла, я обнял Змею и мы сладко поцеловались.
   Альта моментально притащила "девочек", так что они одевались и завязывались на ходу. Лица Гоби и Ветки были удивленными. Я официально заявил, что женюсь на Калиле и забираю ее из армии. Они сразу расслабились и понимающе переглянулись.
   - Давно пора, - сказала Ветка. - Я на твоем месте, Змейка, еще бы и залетела сразу. Война идет, надо делать детей, пока есть время.
   - Уже, - краснея, сказала немногословная Калила.
   - Та-ак, - протянула ехидная Ветка. - Значит, оттуда скоро сынок вылезет?
   - Лун через семь с половиной появится, наверно, - поправила хладнокровная Гоби. - Только Змее надо уезжать сразу. Последнее время по ней часто стреляют.
   - Вот именно, - мрачно сказал я.
  
   Через несколько минут я уже входил в палатку сержанта. Он сидел, сгорбясь, за писарским столом, проверяя ведомость на жалование наемникам.
   - Сержант Медведь, - начал я. - Сообщаю тебе для передачи в полк по команде.
   Медведь поднялся и встал во весь свой немалый рост по стойке смирно, что было не вполне обычно для наемников. Мне пришлось задрать голову, чтобы продолжить разговор.
   - Я сделал предложение Змее, и она его приняла, - продолжал я. - С этого момента Змея - моя невеста, то есть невеста графа, и по закону выходит из подчинения армии и подчиняется, по своему желанию, моему отцу и мне. То, что она иностранка, служит в армии, находится в районе боевых действий - наплевать на это дерьмо. Змея - моя, и война для неё окончена. Скоро мы отпразнуем это дело здесь, и я отвезу её в свое поместье.
   - Понятно, господин граф, - четко ответил Медведь, в первый раз не назвав меня Конником. - А это ничего, что она не дворянка?
   - Она - дворянка, просто из другой страны, - пояснил я.
   Медведь повеселел. Дело уходило из его ответственности. Кроме того, Гоби оставалась сержанту, как приз.
   - Я, пожалуй, тоже женюсь тогда, господин граф... На Еве, то есть на Гоблинше. Так-то они были такие подруги, что не влезешь между ними, а теперь можно. Но Гоби не уедет к моей матери, останется на войне. Скажите, господин граф, а вы уверены, что Змея уедет от вас, с фронта?
   Медведь хорошо знал своих наемниц.
   - Придется, - пояснил я, делая рукой округлое движение перед животом.
   - Ну это другое дело! Тогда поедет. И правда, чего ждать? Война, надо спешить. Мало ли...
   - Именно, - сказал я. - Помнишь, как девок послали под огонь? Если бы эльф и я за ними не вышли, не было бы у тебя наемниц.
   - Вы думаете, это за ними была засада? - насторожился Медведь.
   - Скорее всего. Надо бы зубы Лимару посчитать за это задание, но потом. Сейчас я хочу убрать ее отсюда побыстрее. Передай мое письмо вверх по команде в полк, а я от себя имею право обратиться в дивизию. У меня в связи с затишьем есть законный отпуск. Завтра, я надеюсь, мы подпишем бумаги и уберемся. С этого момента она не идет на службу. А тебе совет, как другу (при слове "друг" Медведь внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал): женись скорее. Подробностей сказать не могу. Но спеши. И присмотри пока за Змеей, прошу тебя. Мне все эти засады не нравятся.
   - Ясно, - сказал Медведь. - Я присмотрю.
   Уже выходя, я повернулся к нему с порога:
   - А чего это ты Гоби Евой назвал?
   - Так Гоби по-настоящему Евлалией зовут, господин граф, - весело ответил Медведь.
   - Так она христианка, что ли? - удивился я.
   - Христианка и венедка, господин граф, - пожал плечами сержант. - Или, как они говорят, славянка. Сам-то я Одину поклоняюсь, как все даны, но это не мешает.
   - Не знал... Ну, пока, - сказал я и ушел. Мне надо было взять у Адабана коня и спешить в дивизию.
   Когда я вечером вернулся, злой Медведь сидел с перевязанным плечом, а девушки, сидя рядом, поили его самогоном и ругались последними словами. Как оказалось, Лимар попытался послать их в дневной секрет за третью поляну. Змея отказалась, как уходящая в отставку. Он ни с того, ни с сего захотел вдруг пристрелить её за неповиновение, но Ветка нацелила на него стрелу, а Гоби железной хваткой взяла за руку. Лимар начал, как сказала Ветка, ругаться и довольно комично дергаться, но сделать с Гоблиншей ничего не смог - не хватило силы. Тут Медведь вышел на шум, и отпущенный Лимар сходу обвинил девиц в бунте. Медведь послушал, и, как старший по званию, приказал ему убраться. Лимар вдруг опять схватился за пистолеты и получил по морде от Медведя. Лежа на земле, Лимар все-таки смог выстрелить в Медведя, а затем в Змею.
   Гоби толкнула Змею в сторону, и пуля пролетела мимо, а Ветка вмиг пришпилила Лимару руку с пистолетом стрелой к земле. Его разоружили и немного побили ногами. Теперь перевязанного мерзавца должны были везти в дивизию на дознание, и побыстрее, так как собравшиеся на выстрел наемники, послушав Медведя и девушек, пришли в бешенство и поговаривали о допросе с огоньком и о петле. По закону о наемных отрядах они могли сделать это, поскольку Лимар давал им клятву как член отряда.
   - Теперь понимаешь? - спросил я Медведя.
   - Теперь понимаю, господин граф, - мрачно ответил он. - Правы вы были. Сука Лимар продался. Завтра же потащу Гоби к полковому жрецу, пока есть время. Он с Одином не в ссоре, распишет в два счета.
   Надо было спешить. Я официально заявил наемникам, что Змея выходит замуж за меня и уходит из отряда. На причитающееся ей жалование я завтра устраивал угощение. Отряд и Медведь официально сняли со Змеи клятву, и наемники спросили её, как жертву покушения: не хочет ли она попечь пятки Лимару? Я объяснил, что за этим кто-то стоит, что Лимар - явный шпион, и что я, как офицер, должен передать дело военному следствию. В отряде огорчились, но от Лимара отвязались.
   К вечеру из полка прибыли судейские с охраной, и Лимара увезли к прокурору дивизии. Я послал с конвоем письменное обьяснение с обвинениями. Теперь, что бы там за Лимаром не числилось, но в военное время за предательство и бунт на фронте его почти наверняка ожидала казнь.
   Назавтра засад и стычек с противником не было - спокойный день. Я сговорился с вечера с интендантом, а девочки - с маркитантками, и угощение вышло на славу. Никто особенно не удивился тому, что с утра, взявши пару ребят и Ветку в свидетели, мы с Змеей, Медведь и Гоби сходили к жрецу и договорились о вступлении в брак.
   Праздновали по-солдатски. Собрались все наемники, кроме часовых, и все маркитантки из обоза. Полковой священник в два счета окрутил нас с Калилой и Медведя с Гоби. Он прочел молитвы и ткнул нам в лицо статуэтку богини любви для поцелуя. Затем подписал брачные свидетельства, получил плату и, улыбаясь, ушел, чтобы не мешать веселью. И свадьба зашумела.
   Наемники ревели традиционные свадебные песни вроде "Пора в постель!" так громко, что на пьянку подтянулись пикинеры из соседнего полка. Я был готов к этому, и мы вскрыли запасную бочку "зимнего", вымороженного самогона особой крепости, уже закупленного мной в обозе. Появилась все та же музыка - скрипка, флейта, гармоника и бубен - и солдаты начали танцевать с маркитантками.
   Было очень весело. Мы со Змеей и Медведь с Гоби все время целовались на потеху публике, и чувствовали себя великолепно. Я уже хорошо знал обычаи наемников, и меня нисколько не удивило, что в дым пьяные ребята беспощадно следили за порядком и не допустили ни одной драки, даже с пикинерами.
   Ночь после свадьбы была самой чудесной ночью в моей жизни. Наконец-то мы до утра были одни в постели, без подруг и сослуживцев вокруг. Мы были пьяны от счастья.
   На следующий день Змея получила выходные документы от полка. Я уже подписал отпуск на десять дней, и мы собрались ехать домой и представить Калилу родителям. Я планировал оставить ее там и на луну-две вернуться дослужить с наемниками. Затем меня неизвестно зачем переводили на море, на Черный флот, базирующийся на столичную гавань. Теперь я уже был рад этому - Калила могла жить с родителями в столице, а я - часто видеть её.
   Перед отъездом у меня состоялся интересный разговор с Веткой.
   - И что теперь делать будешь? - спросил я.
   - Ну, охрана моя кончена... Завтра подам на конец контракта, через луну освобожусь. Охранять теперь некого. А Гоби замуж вышла за Медведя. Её работа тоже кончилась. Теперь просто воевать будет, защищать-то уже не надо.
   - Ты думаешь, она тоже Змею охраняла? - задумчиво спросил я.
   - Наверняка. Просто это не эльфы, а какие-то люди нанимали. Я думаю, у семьи Змеи были друзья, которые её не забыли... А меня сам понимаешь кто послал. Мы Лорасов тоже помним. А как тебе понравились маркитантки?
   Мы охотно поменяли тему разговора.
   - А что с маркитантками? - спросил я.
   - Ну, они же шлюхи шлюхами, а рыдали на свадьбе как подружки невесты. В три ручья.
   - Ты, как эльфийка, плохо понимаешь людей, - ханжески сказал я. - Вы, подруги, переживали за нее, а шлюхи - и за нее, и за свою несостоявшуюся судьбу.
   - Ну, разве что так, - задумалась Ветка. - У нас такие слезы как-то не приняты. Слушай, вот такой больной вопрос... Ты только не бей меня за него по шее...
   - Не буду, - удивленно дал слово я.
   - Кстати, где сейчас Альта?
   - Позавчера к брату в порт Панкар улетела. Он там работает воспитателем в детском доме. Ночью она вернется.
   - Не захотела остаться на свадьбу, значит, - пробормотала Ветка. - Понятно... А что, Кирдан уже работает в приюте? Я думала, лет через десять раскачается.
   - Кирмон поднажал. Ему важно, что сын сможет понимать психологию людей. Зачем - спроси сама.
   - Спрошу. Надо будет съездить туда, когда освобожусь. Адрес есть?
   - Я оставлю.
   - Так вот, вопрос: а как Альта к свадьбе отнесется?
   - Уже отнеслась положительно, - сказал я с удовлетворением. - Я уже давно спланировал женитьбу, и она знала. Видишь ли, Альта еще мала, ей остался год до совершеннолетия. И потом, замуж ей за человека нельзя, правила такие.
   - Подумаешь, - небрежно сказала Ветка. - Да чихала Альта на все правила. Ты хоть раз видел, как она на тебя иногда смотрит?
   - Ты не поняла, - объяснил я. - Это даже не запрет Великого Дракона - это какой-то закон. И потом, она, мне кажется, думает, что вот повзрослеет, а там посмотрим. Скажем, твои тискания с Калилой Альту нисколько не удивили. Ну, немного ревнует её ко мне, конечно. Но и думает, что Калила - красавица и теперь её подруга, и почему бы и нет? А я - муж Калилы - тоже лучший друг. Словом, драконы планируют вперед самое малое на тысячу лет, - повторил я старую шутку магов.
   - Конечно, - хихикнула Ветка. - Честно скажу: Калила - это здорово. Ты счастливчик.
   - Я знаю, - со вздохом сказал я. - Как бы только не сглазить теперь!
  
  

ЖЕНА

   Мы со Змеей стояли чуть ли не в обнимку, слушая, как церковный хор пел Молитву Памяти. Она негромко подпевала, я кивал в такт головой. Был день поминания погибших, и Богиня Судьбы принимала молитву в их память. Храм был заполнен виднейшими жителями столицы.
   Хор столичного храма имел среди певцов студентов королевского училища наук и искусств, а вел его один из профессоров. От великолепного пения - то громкого и горького, то тихого, ласкового, доверительного - выступали слезы даже на моих глазах. Сегодня я был в увольнении с корабля, и мы молились не в домашней церкви, а в Главном Храме столицы в память деда, погибших друзей, и заодно в память своих погибших солдат. Калила молилась со мной за своих родных - все они погибли пять лет назад, в страшный день бегства. Она, уже с животиком, тяжело кланялась статуе Богини Памяти, увешанной цветами, служанка помогала разогнуться, и обе шептали молитву. Я вдруг подумал, глядя на все это, что никогда не спрашивал ее о бегстве от убийц, когда пятнадцатилетняя девочка пересекла эльфийский Туманный Лес, две страны и прошла под горным массивом гномьими пещерами.
   Когда служба кончилась, молившиеся начали, тихо разговаривая, медленно расходиться. Я взял жену под руку и вдруг заметил, что очень многие дворяне и дворянки внимательно её разглядывают. Собственно, сегодня она первый раз появилась со мной на людях, и те, кто знали меня, догадывались, что это и есть моя молодая жена, которую, по слухам, я нашел на войне.
   Мы медленно двинулись к выходу, вежливо раскланиваясь со знакомыми, но не показывая желания вступать в разговоры. Моя кузина Беллерия, уже бывавшая у нас дома и знавшая Калилу, помахала нам издалека, уводимая родителями. Слуги шли спереди нас, прикрывая от неприятностей, за нами шли мои родители, шепчась о чем-то, за ними тоже шли слуги. Такой порядок завел отец, узнав, что на Калилу уже были покушения - и я был вполне согласен с этим порядком.
   Мы вышли на зимнее солнце из огромных дверей, украшенных изречениями святых, и начали спускаться по широкой лестнице. Я нежно поддерживал жену, которой было трудно быстро идти в таком положении. Наконец, мы спустились, и Горман с Адабаном немедленно подогнали нашу карету. Я подсадил Калилу на ступеньку и помог забраться внутрь. За моей спиной отец спросил необычно хмурого Абадана:
   - В чем дело?
   - Какие-то пытались заглянуть в карету, господин, - ответил тот. - Горман дал им пинка, и мы сдали их полиции. Оружия при них не было, но на бродяг они не очень похожи. Позвольте, господин граф, нам на конях вокруг кареты ехать - что-то беспокойно.
   Отец кивнул, отдал приказы слугам, и они с оружием в руках окружили карету. Мы все забрались внутрь и быстро поехали домой, на поминальный обед. Я сунул пистолет из оружейного ящика в карете за отворот камзола, второй достался отцу. Мама молчала, сохраняя спокойствие, а Калила сказала только:
   - Ещё пистолеты есть?
   Я молча подал ей третий пистолет, и она привычно осмотрела его, взвела и положила на колени дулом к окну кареты. Мама, и папа переглянулись и невольно улыбнулись: они все время забывали, что их невестка - профессиональный солдат, отвоевавший уже два года.
   В некотором напряжении, слушая стук копыт охраны, мы доехали до дома без происшествий, и сразу пошли к столу. Отец послал Адабана в полицию узнать о задержанных. Он вернулся уже вовремя обеда, когда мы поднимали бокалы в память ушедших от нас.
  - Ну? - коротко, по своему обыкновению, спросил отец.
  - Местные бродяги, говорят, что кто-то приказал им положить в карету букет цветов так, чтобы муж не заметил, - зачастил слуга. - Но сам букет пропал, и его никто не видел. Полицейские говорят, что похоже на интригу. Будут держать у себя этих до завтра, если вы интересуетесь.
  - Интригу... - протянул отец. - Ладно, я с ними сам поговорю. Езжай сообщи, что попозже я буду.
   К сожалению, отцу не довелось поговорить с 'бродягами': они очень ловко сняли решетку с окна камеры в уполицейском участке и моментально исчезли в толпе, и так быстро, что полиция сразу и не заметила их побега. Подозрения отца начинали оправдываться. 'Мастера...' - хмыкнул он, и выдал премию Адабану, Горману и другим слугам за бдительность. С этого дня Калила уже не выходила в город, а охрана дома была усилена.
   На следующий день мы с женой заговорили об прошлом. Причиной была просьба отца - он начал действовать.
   - Калила, папа спрашивает, - с некоторой неловкостью начал я, - как у тебя с документами и правами на владение? Он, как глава дома, должен напустить на Родонию наших стряпчих, а может быть, и коронного прокурора, чтобы потребовать от нашего короля уравнения твоих прав. И заодно - как с землями и банковскими счетами? Прихватил ли их уже этот мерзавец - твое бывшее величество, или имеет смысл побороться за права наших будущих детей?
   - С документами на земли у меня очень просто, - сразу ответила Калила. - Они были у эльфов в Зеленом Лесу, да и сейчас находятся там. Как выяснилось потом, папа послал наши бумаги туда перед арестом. Это были документы на всех нас, но теперь осталась одна я - остальные мертвы. Официально мертвы, как установили наши друзья. Я тоже была официально мертва, пока эльфы безо всяких экивоков не сообщили королю и банковскому сообществу, что я жива, и наши счета король хрен заберет, и земли тоже. И король утерся этим фактом. А земли под арестом до моей смерти - тогда они будут отчуждены в пользу короны, как оставшиеся без наследников. Есть еще, правда, мой троюродный брат, но он - наследник второй очереди. Скрывается на Юге. Он писал мне в армию, но писем что-то давно не было. Надо бы послать человека туда... я знаю секретные адреса, мы связывались через эльфов.
   - И, кстати, - добавила она, осторожно поворачиваясь на боку, - папа сделал, когда мне было двенадцать лет, еще одну вещь. Он поехал со мной в гномий банк и открыл мой личный счет для денег на игрушки и тренировочное оружие... как предлог, конечно. При этом гномы взяли у нас пробы крови и магически записали в Континентальном Банковском Конвенте. И теперь любой крупный банк любой страны признает меня.
   - А я думал, что вас ободрали как ягодный куст, - пожал плечами я. - Ладно, когда этого короля вынесут в усыпальницу, следующий вернет нашим детям земли и подтвердит титул. А пока у нас хватает денег.
   - Если его вынесут... - как-то неопределенно сказала Калила. - Папа что-то знал, но нам не говорил. Какие-то слухи, что-то очень секретное... Вроде архимаг Прекор обещал продлить срок жизни королю каким-то загадочным образом... А деньги уже принадлежат мне. Эльфийская советница по финансам с удовольствием наплевала на протесты советников короля и перевела счета из Родонии в другие страны. После этого она начала выдавать мне наличные - сколько потребуется. Я и сейчас могу снять сколько хочешь золотых - но тогда сразу станет известно о моем местоположении. Как мне объяснили, все крупные банковские конторы континента, способные выдать больше, чем десять тысяч золотых, находятся под наблюдением родонийских агентов.
   - Дорогое удовольствие, - усмехнулся я, еще не поняв её слов. - Так значит, десять тысяч у тебя есть. Вот и приданое будущей дочке - если верить врачам, конечно! Да и я добавлю.
   - Тут игра намного больше, - возразила Калила. - Не сердись на меня, что не сказала сразу. Я сама об этом редко думала. Эльфы перевели из Родонии и положили мне на счета в гномьем банке весь капитал семьи, накопленный за двести лет торговлей, а также военную добычу моих предков и дары прошлых королей.
   - Сколько? - спросил я, подняв брови.
   - Семь с половиной миллионов золотых монет, - с удовольствием сказала Калила. - И я желаю, чтобы эти деньги ты перевел на свой счет. Так безопаснее.
   Некоторое время я молчал, удивленно глядя на нее. Она не без ехидства смотрела на меня, так изящно нанеся удар по моему мужскому самолюбию.
   - На счетах нашего графства, пожалуй, мы имеем побольше, - наконец, вздохнул я, - но я, лично я, старший сын графа, имею только тысяч сто. Ну и тысяч пять добычи, награбленной на абордажах. Поздравляю, женушка - ты богаче меня. Таких богатых невест даже у нас в столице мало! Сказать при дворе - не поверят, и сочинят историю, будто мы были договорены родителями еще двадцать лет назад, а во фронтовом лесу у нас было просто очередное свидание.
   - Теперь ты знаешь, - сказала Калила. - Но, возвращаясь к прошлому - я до сих пор не знаю, почему король решился на такое злодеяние. И эльфы не знали, только пообещали собрать сведения.
   - Можно связаться с Веткой через посольство эльфов, - сказал я, - она имеет какое-то отношение к объединенной разведке всех шести Лесов. Теперь это может быть важным. Раз такой разговор, со временем потребуем и земли. Наши дети должны вернуть себе твое графство, или я поставлю вашу корону с ног на голову.
   - Сам король не так страшен, - вдруг сказала Калила. - Страшны королевские советники. Особенно архимаг Прекор. Этот его Костяной Дракон - такой ужас... Я видела.
   - Прекор, Костяной Дракон, Драконья война, - задумчиво повторял я. - Надо будет задать пару вопросов Кирмону. Это наш друг, отец Альты. Очень сведущий маг, и не чужд политики.
   Я вдруг задумался на некоторое время. Калила не мешала мыслям - она с любовью смотрела на меня, вертя в руках амулет от тошноты при беременности, выданный врачом.
   - Извини, любимая моя, у меня будет не очень приятный вопрос. Вот для тебя - с чего все это началось? - спросил я.
   - С предупреждений от друзей, - ответила Калила. - В те дни мы жили в загородной усадьбе. За день до несчастья отец получил несколько секретных писем и сильно встревожился. Ночью он послал одного из самых доверенных слуг с какими-то бумагами, как потом я узнала, к эльфам. Утром ему доставили приглашение к королю. С папой должны были поехать все братья. Гвардейцы ждали у ворот, чтобы почетно сопроводить. По совету папы матушка выехала к знакомым с визитом, и взяла с собой моих сестер. Гвардейцы не возражали. Я осталась - болела болотной лихорадкой, подцепила на берегу болота на охоте с папой. Наш доктор лечил меня процедурами и магией три раза в день.
   - Мама уехала утром, а днем приехал гвардеец с какой-то странной бумагой. В ней предписывалось всем слугам выехать в наш городской дом. Один из слуг, Дармон, секретно остался со мной. Гвардеец не знал, что я осталась в доме, все думали, что дом пуст. Нашего доктора увезли вместе со слугами, несмотря на его протесты. Он был умный и преданный нам человек, и не сказал, что я осталась в доме, и при мне запретил слугам говорить об этом. Он спас меня. Боюсь, что он тоже не выжил.
   Она вздохнула.
   - Я осталась одна в доме, поскольку никто не возвращался. Дармон, с моего разрешения, уехал к каким-то знакомым на ночь, чтобы не арестовали. Он боялся выпустить меня из дома - было ясно, что никто не знает, где я. Думаю, он все понял уже тогда.
   Я слушал в крайнем удивлении. Даже аресты неугодных короне дворян не производились таким незаконным образом. В чем была цель короля?
   - Когда матушка с сестрами не вернулись даже к утру, - продолжала Калила, - а слуги так и не появились в доме, я поняла, что дело плохо. Оставаться в доме было очень страшно. Идти было не к кому: и соседи, и дальние родственники еще не вернулись после вызовов в столицу, иначе я знала бы. В соседних поместьях даже слуг не было, кроме сторожей. Наш дом стоял пустым, он был как мертвый. Последний наш слуга-сторож, старик Дармон, не появлялся с вечера.
   - Родители должны были еще быть у короля, и я начала собираться в столицу. По привычке, которую переняла у отца, я надела не придворную, а походную одежду. При этом сунула в сапоги два кинжала, и надела на шею знак младшей графини. Мне было нехорошо от болезни. Кроме того, я уже поняла, что все это не просто так, и что мы попали в немилость. Все же, несмотря на тяжелые мысли, я с трудом оседлала свою кобылу Ласку и вывела из конюшни. Пришлось бросить не напоенными остальных лошадей.
   - Если бы я успела попасть на дорогу в столицу, со мной сделали то же, что и с мамой и сестрами. Но в воротах я услышала прямо-таки безумный топот копыт. Три всадника выскочили с дороги, ведущей к лесу, и понеслись ко мне через поляну во весь опор. Я нагнулась и вынула из сапожек мои кинжалы, но, распрямляясь, уже узнала скачущих. Впереди ехал старик Дармон с бешеным лицом. За ним неслись два эльфа в походных костюмах: знакомая нашей семьи госпожа Лаэтия и незнакомый мне эльф, выглядевший очень молодо. Я обрадовалась. Тетя Лаэтия любила меня, и ее семья дружила с нами, а муж торговал через наш торговый дом эльфийскими товарами с нашим, и многими другими королевствами.
   - Успели! - крикнул Дармон. - Ваша светлость, мы за вами!
   - Скорей уносим ноги отсюда! - решительно сказала тетя Лаэтия. - Люди короля уже на подходе. Скачи за мной, мы укроем тебя в нашем Лесу.
   - А папа и мама? - жалко спросила я, ошеломленная их напором. - Это они - светлости, а я - младшая графиня...
   - Теперь ты - старшая графиня, - сурово сказала тётя Лаэтия. - Они были мертвы уже сегодня утром. Король казнил всех. Теперь ищут тебя. Сюда скачут отряд гвардии и два мага.
   У меня перехватило дыхание. Эльфийка взяла под уздцы мою Ласку и добавила:
   - И сестры, и братья тоже убиты. Они не успели бежать к нам, а мы не знали, что люди короля встали в засаду на них. С ружьями из засады на женщин и детей, залпами... Королевская гвардия, мать их повесить за ногу! Выродки обезьяньи, червяки королевские, без чести и совести...
   Она злобно вдохнула воздух и оскалилась. И тут же обмякла, и добавила:
   - Мне очень жаль...
   - Я останусь, госпожа графиня, - вдруг сказал Дармон. - Присмотрю за домом, чтобы не пограбили, и вообще... Вам надо бежать, а я слишком стар, чтобы помогать на чужбине. Обузой вам буду. Мне бы сбросить лет десять хотя бы... Я лучше их здесь задержу, пошлю в другую сторону.
   Он неопределенно повертел рукой в воздухе, ощупывая другой рукой пистолеты в кобурах при седле. Затем посмотрел на меня и вдруг, не слезая с седла, поклонился, как кланялся папе: полным поклоном, как графу.
   - Прощайте, ваша светлость. Мы, верно, нескоро увидимся. Прошу только, как старый слуга: найдите себе хорошего мужа и сохраните род и имя графов Лорас. Вы - последняя Лорасо, больше таких нет.
   После этих слов Дармон слез с коня и, не глядя на меня, хромая, тяжело пошел к дому. Только сейчас я поняла, что он скакал всю ночь к эльфийскому Туманному Лесу и обратно.
   Мы уже неслись по лесу - эльф впереди с луком и стрелами наготове, а тетя Лаэтия - рядом со мной - когда я пришла в себя от удара, и от отчаяния сказала:
   - Жаль, что я не подожгла дом!
   - Ты еще можешь вернуться сюда и жить в нем, - сквозь зубы сказала Лаэтия. - Ты, или твои дети. Пусть дом будет замаран чужими сапогами - его можно отмыть и отчитать начисто правильными молитвами. Не спеши. По закону, пока ты жива, дом могут сжечь, но земли не заберут, иначе дворяне всей страны устроят королю войну. Ваши счета в банках неподвластны королевским чиновникам, особенно в Гномьем Банке. Гномы их всех вместе с королем пошлют очень далеко. Главная задача сейчас - остаться в живых. После смерти родных ты - очень богатая девушка, и тебя могут убить, или насильно выдать замуж, и тогда наложить лапу на владения семьи. Мы поможем тебе скрыться.
   - Спасибо, тетя Лаэтия, - глотая слезы, сказала я.
   Она ответила, не повернув на скаку головы, следя за дорогой:
   - Конечно, я сделаю для тебя все, что могу. Но это еще и приказ Владычицы. Твои родители были друзьями нашего Леса. Никакой отряд гвардии короля, никакие архимаги не заберут тебя у нас. Эльфы никогда не забывают ни добра, ни зла. Да и плевать мы хотели на армию этого мерзавца.
   - Но вы же не будете воевать из-за меня? - с ужасом сказала я.
   - Ты здесь уже не причем. С тобой или без тебя - никто не войдет в Лес без разрешения. Таков закон. Если ваш мерзавец король захочет из-за тебя уложить армию на границах нашего Леса - прекрасно. Давно пора преподать ему урок.
   Я замолчала. Слезы лились у меня из глаз, ветер бил в лицо. Мы уже почти полдня неслись по лесной дороге во весь опор.
   Наш маленький отряд уже был близок к стене необыкновенно высоких ярко-зеленых деревьев, где, как я знала, начинался Туманный Лес. Внезапно сверху послышалось какое-то оглушающее карканье. Лаэтия посмотрела вверх и резко повернула коня влево, и я понеслась за ней. Эльф, скакавший впереди, кинулся на полном ходу с коня в траву и покатился по ней. Когда он вскочил, лук со стрелой на тетиве был у него в руках, а его чудесный эльфийский конь бился на земле с разорванной спиной. Что-то огромное с шумом пронеслось над нами, и дружный крик дюжины мужских глоток раздался с неба. Я повернула голову назад и обомлела.
   Страшный белый дракон, составленный из костей, пронесся над нами в ту сторону, откуда мы уклонились. На драконе сидел какой-то маг в темной мантии, а за ним расселись, держась за костяные позвонки, восемь или девять королевских гвардейцев в полном вооружении, в броне и с мечами, пистолетами и арбалетами на ремнях, только без щитов. Все они, кроме мага, как мне показалось, были белые от страха.
   Большой огненный шар, пущенный магом, с жужжанием пролетел над нашими головами.
   - Не бойся огня, у меня амулеты, и мы уже на границе, - крикнула Лаэтия. Она почему-то смеялась, но я тряслась от ужаса. Вспомнив, что это бой, я вытащила отцовский кинжал, готовясь к тому, что мертвый Костяной Дракон архимага Прекора - вспомнила название - сейчас собьет меня с коня на траву.
   Дракон сделал разворот и бросился на нас, но в этот момент он оказался ближе к Лесу. И тут я увидела, что такое граница эльфийского царства. Внезапно, когда дракон замедлился на повороте, небольшое зеленое деревце снизу подскочило вверх, как заяц или прыгающая змея, и вцепилось ему в брюхо, как детеныш обезьяны впивается в грудь матери. Дракон подскочил в воздухе, и длинная ветка дерева побольше развернулась как пружина и хлестнула по наездникам.
   Лаэтия остановила лошадь, и я встала рядом. Мы молча смотрели, как пять или шесть деревьев-прыгунов облепили несчастный скелет дракона и оторвали ему лапу, как острые сучья на ветках ломали ребра и руки кричавшим от ужаса гвардейцам. Маг получил веткой по лицу и слетел с дракона. Встав, он поднял руки и с рычанием повернулся к нам, но холодно смотревшая на него Лаэтия даже не шевельнула бровью. И правда - ветка второй раз с размаха врезала магу, теперь по спине, и он упал на хребет извивавшегося в отчаянной борьбе дракона.
   Казалось, все было уже кончено, но вдруг послышался лихой свист, и на поляну ворвались последние участники боя - конные пограничники, два патруля по пять всадников. Это были стражи королевских границ, известные храбростью, отчаянной ездой и умением стрелять с седла на скаку. Я чуть было не крикнула: "На помощь!" - как крикнул бы в опасном положении любой житель королевства - и хорошо, что не успела. Эти прославленные бойцы, всегда готовые защитить мирных жителей, на этот раз, как ни странно, даже не попытались помочь нам, или гвардейцам, а бросились прямо на нас, поднимая луки и пистолеты. Лаэтия сбила меня с коня неожиданным толчком, и сама спрыгнула, укрываясь за лошадями. Несколько стрел свистнули над нами. Раздалось несколько невнятных криков, затем опять засвистели стрелы, и затем наступила тишина. Слышен был только сильный треск ветвей, ломающих скелет дракона.
   Прячась за лошадью, Лаэтия холодно рассмеялась. Мы осторожно выглянули из-за коней как раз в тот момент, когда Костяной Дракон чудовищным усилием еле вырвался из цепкой хватки деревьев, и, с громким треском, подхватив мага со сломанной спиной, прыгнул вверх. Он чудом уклонился от ударов ветвей и взлетел в небо. Я даже не поняла, что это так трещало - ветки, или кости дракона?
   На поляне стоящими оставались только наш эльф с луком и пустым колчаном - когда только он успел выстрелить все свои стрелы?! - и трое эльфов в зеленой одежде Лесных Воинов. Пограничники лежали на траве, утыканные черными и зелеными стрелами, по две-три на каждого. Их кони в страхе носились по поляне. Гвардейцев вообще не было видно под лениво шевелившимися ветвями, только обнаженные мечи лежали в траве здесь и там.
   Я молчала. У меня не было слов.
   - Леди Лаэтия, леди Лорас, - вежливо сказал нам один из зеленых эльфов, кланяясь, - враг отбит. Прошу вас вступить в великий Туманный Лес. Леди Лорас, вы входите в Лес по разрешению Владык, как наш друг. Мы счастливы быть в вашей свите.
   - Когда он произнес слова "Ваша свита", я вдруг поняла, что спасена.
   Калила опять осторожно повернулась, сберегая животик, и поцеловала меня в щеку.
   - Не очень приятные воспоминания, ты прав, - вздохнула она. - Но с тобой я ничего не боюсь, даже не боюсь прошлого.
   На следующий день важный, великолепно одетый гном, директор Столичного Гном-Банка, со свитой из секретарей и охраны, по приглашению отца посетил наш дом. Еще бы! Речь шла о сумме больше, чем в семь миллионов золотых орлов.
   В очень короткое время личность Калилы была установлена по капле ее крови, взятой магом Банка, и все заграничные счета, кроме одного, завязанного на ее троюродного брата, были переведены в наше отделение на открытый немедленно совместный с Калилой счет, с условием наследования будущими детьми.
   Отец сиял - его старший сын, можно сказать, герой войны, стал к тому же женатым дворянином и богачом. Это был решительный шаг к успеху в жизни. О том, что он и мама прекрасно помнили Калилу, и с удовольствием приняли моей женой - не стоило и говорить.
   Калила, надо сказать, слегка сбросила с себя сдержанность наемницы. Сначала она каждый день тренировалась со мной в фехтовании, драке руками и ногами и бросании острых предметов, и поговаривала об уходе на флот, на мой корабль. Но сейчас живот ее заметно вырос, а я бывал в нашем столичном особняке только раза два в луну, участвуя в вылазках Черного Флота против имперской блокирующей эскадры. Беременная Калила теперь проводила часы с мамой, рассуждая об уходе за детьми, о том, как вести дом дворянина, и о столичных замашках. "Война кончается, ты воюешь, а я ничего не делаю!" - капризно жаловалась она. Ну, а матушка предвкушала момент, когда она представит мою жену с ребенком, юную и прекрасную графиню Альбер-Лорас, столичному обществу.
   Странные мысли, пришедшие в голову во время рассказа Калилы, не оставляли меня. Я решил задать несколько вопросов Кирмону, и выпросил для этого драконий амулет связи у отца.
   - Скажите, Кирмон, - спросил я после приветствий, - я вот по необходимости интересуюсь историей Родонии. Вы что-нибудь знаете о причине, по которой их король уничтожил семью Калилы? Вроде бы, граф Лорас не был в оппозиции короне?
   - Нет, насколько мы знаем, - ответил Кирмон. - Но он был связан с военной разведкой, и тайно наблюдал за магами страны. После долгого рассмотрения у нас осталось только одно не опровергнутое предположение: он что-то узнал.
   Я задумался.
   - Если он что-то знал, значит, стал опасным?
   - Да, мы так думаем, - ответил Кирмон. - Возможно, сам король не имел причин и желания уничтожать Лораса. Этого хотел Прекор.
   - Зачем? - с недоумением спросил я. - Какое дело единственному архимагу страны до одного из графских родов?
   - Этого мы еще не знаем, - ответил Кирмон.
   Поразмыслив, я перешел к следующему вопросу.
   - Я помню, что вы сказали перед атакой на храм, что там имеются сосуды даже с драконьей кровью. Неужели им удалось захватить и обескровить дракона, как они пытались сделать с вами?
   - Нет, - коротко ответил Кирмон.
   - А как же тогда они получили кровь драконов? - удивился я. - Или у них её не было?
   - Была - в храмовых амулетах, - сказал Кирмон. - Поэтому мы не могли войти в храм без тебя.
   Он хмуро помолчал и с усилием закончил:
   - Эту кровь им дали добровольно. И не будем больше говорить об этой позорной истории.
   Я сделал чудовищное усилие, чтобы не показать удивления в голосе, и продолжил как ни в чем ни бывало:
   - Ещё один вопрос. Вернемся к истории Родонии. Как я понял, девяносто лет назад их тогдашний архимаг возомнил, что он всемогущ, и бросил вызов драконам?
   - Почти что так, - сдержанно ответил Кирмон. - Он заявил драконам в лицо, что имеет в руках новое могущество, и что драконам неплохо бы поделиться своей мощью с ним во избежание трений. В то время мы имели с ним неплохие отношения, и решили выяснить ситуацию, о чем потом долго жалели. Посланная для переговоров делегация - четверо драконов - подверглась неожиданному нападению группы сильнейших магов Родонии. Их короткая схватка и называется Драконьей Войной. Три дракона были сразу убиты или оглушены неведомым оружием из засады. Четвертый, кажется, смертельно раненый, не бежал, а вступил в бой. В результате он забрал с собой к богам десять архимагов. Из двенадцати магов остались в живых двое. Самый молодой маг, Прекор, по некоторым сведениям, прикончил своего выжившего учителя и забрал себе боевые амулеты драконов. Когда помощь от нас прибыла, он уже создал зону защиты, укрепленную нашими и неизвестными нам амулетами. Когда он научился пользоваться амулетами драконов - мы не знали тогда, но кто-то его научил, потому что невозможно без обучения так успешно обращаться с ними. В битве погибли бы и он, и драконы второй группы, а заодно и вся столица - около миллиона жителей. То, что делегация уже уничтожена, было очевидно. Великий Дракон приказал временно отступить.
   "Неужели драконы струсили?" - подумал я. Или Кирмон чего-то не договаривал? Впрочем, это было уже неважно. Пришло время главного вопроса.
   - Скажите, Кирмон, - начал я, - ведь вы мне когда-то говорили, что Храмы Черного Облака долго влачили жалкое существование и ничего не значили, а затем внезапно ожили и начали строиться и закупать людей для жертв. А когда это началось? До или после Драконьей Войны?
   - Дай вспомнить, - ответил Кирмон. - Ты знаешь, это было в тот самый год.
   - В год, когда архимаг Родонии получил в руки "новое могущество"? - переспросил я. - Интересное совпадение.
   - Очень интересное, - поддержал меня Кирмон. - Я посмотрю архивы нашей разведки за эти годы. Но прямо сейчас я немного занят. Мы собрались потрясти один Черный Храм на Юге, это займет дней двадцать со всей подготовкой, зачисткой и наказанием тамошнего королька. Тебя, как занятого на войне, не привлекаем - там дела попроще. Так ты думаешь, здесь есть связь?
   - Они ведь тоже ищут могущество против драконов - через амулеты на людской крови, - напомнил я.
   - Да, тут надо подумать, - согласился Кирмон. - Через луну я буду у вас, привезу кое-какие бумаги, поговорим, а заодно присмотрю за родами твоей девочки. И Альту возьму. Где десять врачей - там и дракон пригодится, как говорится. Не опоздаем, надеюсь.
   - Договорились, - весело сказал я.
   К сожалению, они опоздали.
  
  

СМЕРТЬ КАЛИЛЫ

  
   В тот день я пораньше закончил дела в казармах в Гавани, где вместе со всем Черным Флотом базировался мой фрегат "Король Данир". Я подписал счета и еще раз проверил порядок в казарме. Отдав последние распоряжения дежурному мичману, оседлал коня и вывел из офицерской конюшни. Вечерняя погода была чудесной. Я выехал из ворот пропахшей дымом и смолой Военной Гавани и двинулся по вечернему городу домой.
   И порт, и городские улицы бурлили ночной жизнью, несмотря на войну. Никакие бомбардировки и никакие морские сражения не могли навести уныние на наших граждан. Напротив, снятие блокады и сожженная у Южного мыса столичной бухты эскадра противника вселили в них бесстрашие. Империя, былая владычица нашего океана, была отбита с огромными потерями и на суше, и на море. Я улыбнулся, вспомнив "черепашью" атаку брандеров на глазах у всей столицы, когда мы без особенных потерь в составе команды сожгли флагман и два последних крейсера, отступавших после пушечной баталии на юг. На этом разгром врага и закончился. Серебряную медаль "За храбрость" тогда получили все офицеры нашего фрегата, бронзовую - все матросы, но еще по медали следовало, по совести, послать Кирмону и Альте. Секрет победы был прост: если бы не их очередные "драконьи" амулеты большой силы, мой лидер-брандер не прорвался бы сквозь пушечный огонь и не провел бы остальные к остаткам вражеской эскадры.
   В результате удачной операции мой гравюрный портрет опять появился в газете, как когда-то до войны. Но не под обычным довоенным заголовком: "Корнет столичной школы граф Альбер снова проехал на пари сквозь шикарный ресторан "Цветок столицы" на лошади, не повредив ни одного столика, не запачкав полов и успев поцеловать певицу Сорену, не слезая с коня. Певице поцелуй понравился". Или под более подробным заголовком: "Корнеты Альбер и Гирон задержаны в ночное время в Королевском Дворце во время прыжка из окна покоев фрейлин. Дуэли с охраной не произошло, напротив, во время содержания в караульном помещении нарушители привели свою форму в порядок (если честно сказать, мы просто застегнули сорочки, камзолы и, главное, панталоны), и выпили со сменившимися гвардейцами за короткое время ящик арасского вина, заказанного в соседнем с Дворцом ресторане "Дворянская радость". Корнеты и сменившиеся офицеры были отнесены дежурными гвардейцами (каковые были совершенно трезвыми) в арестное помещение - проспаться до утра. Комендант Дворца, бывший кавалерист, сомневается, что будет приняты серьезные меры, кроме обычных дисциплинарных: "Если уж не легкой кавалерии, то кому же быть отчаянными головами?" - сказал он нашему корреспонденту".
   Нет, на победной гравюре отчаянный лейтенант Альбер был изображен с закрученными по-морскому усами (которые я после ухода из кавалерии, вообще-то, сбрил), в образцово застегнутом мундире (я был тогда в нижней рубашке, чтобы легче плыть, бросив горящий брандер) и с форменной шляпой морской пехоты на голове (как всегда, спускаясь на брандер, я завязывал присланный мамой теплый черный платок на голову, оставив шляпу на фрегате, чтобы не уплыла в море). Со знаменем в руках я вел брандер под смертельным огнем со всех сторон прямо под бортовой залп флагмана. Такой глупости не допустил бы самый тупой военный моряк, и даже бывший кавалерист вроде меня. Содержание же статьи было таким хвалебным, что обо мне говорили в обществе целую луну, а я боялся покинуть военную гавань и появиться в свете. Меня даже впервые в жизни начали узнавать на улице, что немного раздражало.
   Сейчас, в вечернем свете, со шляпой и в морском плаще, я был неузнаваем, и никто не здоровался со мной. Я спешил домой: моя наемница была уже сильно на сносях, и собиралась осчастливить меня дней через десять. Маг-врач сказал ещё две луны назад, что будет девочка.
   Мы ожидали момента, когда сможем представить Калилу дворянству. Несколько дней назад мама сообщила, что в обществе много говорят о том, что я внезапно женился. Звучало это приблизительно так: "Вы слышали, граф Альбер женился!" - "Когда, на ком?" - "Недавно, на офицере!" - "Что?!" - "На женщине офицере, иностранке!" - "А титул?" - "Она дворянка и красавица!" - и так далее. Откуда просочились сведения - боги ведают, а мама не знала. Итак, наступало время представления молодой графини Альбер двору. Я предвкушал танцы с Калилой на балах, любопытство высшего света - и долгое безоблачное счастье с любимой женщиной после победы.
   Закат накатывался на город, заливая небо оранжевым цветом - признак хорошей погоды на завтра. Зажигались огни ресторанов и харчевен, еще были открыты лавки. Играла музыка, в тавернах пили и танцевали, на больших перекрестках выступали небольшие цирковые группы. Сотни разноцветных огней от разных фонарей освещали город. Несмотря на войну, столица сияла все ярче и ярче с каждым днем, не боясь бомбардировок. Мы побеждали.
   Я ехал средней рысью по широким улицам, козыряя встречным офицерам и приветствуя поклоном малознакомых дворян и кареты с дамами. Настроение было чудесным. Но уже недалеко от нашего городского дома амулет связи с отцом вдруг задергался у меня на шее. Я взял его ладонью, сжал и спросил:
   - Что случилось, папа?
   Вместо отца ответила мама, причем сдавленным голосом:
   - Сынок, роды начались, скорей домой! Все идет труднее, чем...
   Я пустил коня в карьер, и быстро долетел до ворот дома. Слуга Адабан необыкновенно быстро открыл ворота прямо перед конем, и я влетел во двор и соскочил с седла. Адабан перехватил у меня повод, и я заметил, что он бледен. Во дворе стояло несколько карет со знаками Медицинской Коллегии. Я бросил на них взгляд, и сердце у меня внезапно похолодело. Сломя голову, обронив шляпу, я бросился вверх по лестнице.
   В спальне вокруг постели быстро и собранно двигались несколько человек в мантиях. Отец с матерью стояли в стороне, сдерживая волнение на лице. Я не успел даже раскрыть рот и спросить что-то, как один из врачей-магов решительно повернулся и подал маме на чистое полотенце у нее на руках маленькое тельце. Она подхватила его. Маленький комок в руках вдруг закричал.
   - Девочка, - громко, радостно сказала мама, заворачивая ребенка. Ее помощница подхватила пищащий сверток из рук и понесла в другую комнату, мама быстро пошла за ней - обмывать новорожденную.
   Я, переводя дух, заглянул за спины врачей, и испугался. Лицо Калилы было черным и измученным, несмотря на сильный белый свет от амулетов. Лица врачей были тоже темные - и испуганные.
   - Непонятно, что происходит, - тихо сказал наш семейный врач, наклоняясь над постелью.
   - Ей все хуже, - ответил сильным голосом старик маг с белой бородой, завязанной медицинской салфеткой. - Она просит увидеть мужа. Он здесь?
   - Я здесь, - чуть не крикнул я, продираясь между спинами магов. Калила протянула мне слабую руку.
   - Я умираю, - слабо сказала она мне. - Помни... люблю... прошу... только ты...
   Меня оттолкнули, и маги схватили Калилу с четырех сторон. "Начали вместе, поддерживать внутренние органы, очищать лимфу и кровь!" - скомандовал старик. Маги зарычали от напряжения. Слабый свет полился из их рук на Калилу, закрывшую глаза. "Не выходит, что-то ломает ей органы!" - сказал один из магов. "Накопители" - скомандовал старый маг. "Не хватает" - ответил один из магов. "Слишком сильное отравление. Это какое-то заклинание". Я с ужасом слушал, стоя сзади.
   Вдруг Калила сильно захрипела, и кровать затряслась от конвульсий. Ее маленькое и сильное тело боролось с напастью. Она задергалась; я подошел ближе, и ее рука вцепилась в мою со страшной силой, и ослабла. Я похолодел, понимая, что это значит.
   Маги отпустили Калилу и медленно убрали руки. За их спинами стояли мой отец со страшным выражением лица, и мать, с платком, прижатым ко рту. Глаза ее были полны ужаса. Лицо моей жены было искажено в муке.
   Кажется, я заплакал, и не стыдился этого. Все молчали. На лицах у магов были растерянность, безнадежность, усталость.
   Внезапно сильный порыв ветра пронесся за открытым окном, и тяжелый удар о землю потряс дом так, что стекла в окнах зазвенели. За ним еще один порыв ветра, треск ломающихся ветвей - и еще один удар потряс землю. Мама сразу поняла, кто это, и выскочила в дверь в какой-то безумной надежде. Мы с папой подняли головы от кровати, в которой лежало тело Калилы, и переглянулись. И правда - через несколько мгновений дверь в спальню снова распахнулась, и к нам вбежала все еще плачущая мама, и за ней вошли, застегивая одежду, Кирмон и Альта. Их лица были встревожены.
   Без лишних слов они с двух сторон подошли в постели. Кирмон взял Калилу за руку - и сразу отпустил, опустив голову. Альта положила обе ладони на живот Калилы - и сразу убрала, и с ужасом посмотрела на меня. Всё было понятно без слов.
   - Опоздали, - наконец, с хрипением в голосе сказала Альта. Она повернулась ко мне и со своей чудовищной силой схватила за плечи и притянула к себе. Бесполезно было с ней бороться. Её глаза с вертикальными зрачками, полные слез, заглянули в мои.
   - Зачем ты не вызвал меня луну назад?! - с тоской прошептала Альта. - Я бы смогла бы что-нибудь сделать. А теперь мы одни с тобой остались. Ну почему вы так мало живете?!
   Она прижала мою голову к своему горячему, твердому как камень плечу и заплакала.
   Утром за нашим траурным столом сидели отец, я, мой младший брат Грегор, наш семейный врач, лучшие врачи страны - архимаги Саброз и Деларюс, и два дракона - Кирмон и Альта. Священник Дома Альберов прочел последнюю молитву за душу усопшей, мы выпили вина - и он покинул нас, уйдя молиться над телом Калилы. Нам же предстоял тяжелый разговор.
   - Что, собственно, произошло? - устало спросил мой отец.
   - Все шло очень хорошо, - растерянно сказал наш врач, - и вдруг всё сразу изменилось во внутренних органах. Они были как будто отравлены. Ее тело оказалось под атакой неизвестного мне заклинания.
   - В ней было заложено заклинание отдаленного действия, - сказал Деларюс. - Я уже видел такие вещи. В решительный момент родов оно должно было убить её и ребенка. А вот откуда оно - я еще не знаю. Спасти ребенка мы смогли чудом. Судя по всему, на девушку было также наложено сильное заклинание общего здоровья, замедлившее процесс умирания. Так ведь?
   Он посмотрел на нашего врача, но тут раздался голос Альты:
   - Я наложила его несколько лун назад, когда увидела, что она беременна. Это драконье заклинание, очень сильное. Но оно не справилось.
   - Потому что смертельное заклинание тоже было драконье, - холодно сказал Кирмон. - Его накладывали из драконьего амулета. Но это делали не драконы.
   - И кто же это делал? - нервно дернув головой, спросил отец.
   - Во всем мире драконьи амулеты есть у пяти человек, - продолжал Кирмон. - Четверо носят их по разрешению Великого Дракона - это вы, Сергер и еще двое близких нам людей на Южном континенте. Это амулеты защитные. И только у архимага Прекора есть наступательные амулеты, захваченные им во время Драконьей войны, точнее, снятые с убитых драконов. Могу добавить, что заклинание-убийца, судя по остаточным эманациям, было заложено шесть лет назад.
   - Насколько я знаю, Калила бежала в изгнание пять лет назад, - устало сказал я.
   - Значит, Прекор обрек твою жену на будущую смерть за год до начала гонений на ее семью, - мрачно сказал Кирмон. - Многозначительный факт. Почему он это сделал? Ведь если об этом узнают дворяне Родонии... Интересно, он сделал это по приказу короля, или сам решил?
   - Иностранная политика, - проворчал старый архимаг Саброз, снимая ткань со своей белой бороды. - Казни дворян, тайные убийства наследников, отравления их жен и детей, грабеж имущества родов... Бедная девочка... А Прекор - ничтожество с драконьими амулетами, позор магов.
   - Прекор - один из самых опасных людей на континенте, - сказал Деларюс. - Без него король Родонии не смог бы так давить на свое дворянство. Он и сам-то не образец порядочного политика, а на пару с Прекором... Мы расположены далеко от них, но Родония сейчас в союзе с Империей. Формально - он наш противник.
   - Кстати, - вдруг сказал Кирмон, - мы прилетели, потому что Альта заметила колебания её заклинания. Так-то мы собирались прибыть дней через десять, когда у леди Калилы наступали срока. Очевидно, заклинание Прекора должно было начать действовать за несколько дней перед родами, чтобы нанести неожиданный удар по будущей матери. Какая подлая выдумка! Запомним это.
   Некоторое время отец молчал, затем поднял голову, как всегда, когда он должен был принять решение.
   - Так кто отвечает за смерть моей невестки - король или архимаг? - сурово спросил он.
   Все молчали. Ответ на вопрос указал бы, кого мы возьмем на прицел нашей мести. Но для меня все было уже решено.
   - Нет смысла обсуждать это, - спокойно сказал я. - Они умрут оба.
   Архимаги переглянулись. Отец с беспокойством посмотрел на меня, а Кирмон поспешно сказал:
   - Только не спеши, прошу тебя. Надо дождаться конца войны, еще выждать какое-то время... Удар должен быть неожиданным и успешным. Ваши кладбища полны молодыми смельчаками, которые атаковали без подготовки и плана. Главное - уничтожить Прекора. Мы сами не можем сделать это. Война с ним может стоить жизней драконов, и много, очень много жизней людей, чего мы не желаем. Столица Родонии сгорит в этой войне. Но если Прекора не станет, тогда король тоже не устоит. Поскольку Родония - союзник империи, ваш король охотно закроет глаза на твое участие в этом деле. С вашей стороны это будет просто семейная месть. Все будет законно.
   Альта при этих словах подняла голову и посмотрела прямо на меня. Я прекрасно понял её взгляд.
   - Не забывай, - продолжал Кирмон, - как воин ты хорош, но этого мало. Нужна магия. Ты должен стать для этой мести сильным магом.
   Отец нахмурился - он всегда хотел, чтобы я остался наследником графства. Но я сказал:
   - Да, я стану магом.
   Альта накрыла мою ладонь своей горячей ладонью.
   - Я буду с тобой, - шепнула она. - Я научу тебя всему, что знаю.
   Я погладил ее по руке. Слезы стояли у меня в горле. "Она так любила Калилу" - подумал я.
   - Я поддержу тебя во всем, - с другой стороны сказал ломающимся юношеским баском все время молчавший брат. - Не беспокойся - я буду стоять за тобой.
   Он обнял меня за плечи. Меня тронул его порыв. Брат еще не понял, что такое решение семьи сделает его человеком, отвечающим за графство всю свою жизнь. Веселая армейская жизнь мирного времени, карьера при дворе - эти мечты не смогут исполниться.
   Мой отец молчал. Невозможно было прочесть мысли на его усталом, угрюмом лице. Я понял, что он примет решение позже, чтобы не втягивать посторонних в наши дела. Но я мог бы предсказать это решение.
  

КОНЕЦ ВОЙНЫ

  
   Мы прибыли на построение в центр столицы незадолго до начала парада.
   В новых мундирах, выбритые и увешанные медалями, мои абордажники выглядели молодцами. Стоя за их рядами, принявшими команду 'Вольно', я не без ехидства улыбался, вспоминая подробности уголовных дел этих героев. Разбойники, убийцы, отчаянные буяны - кого только не было в моей команде! Только насильников не было - этих мы не брали в бой.
   Но в конце концов высшие командиры оказались правы. Рискованное предприятие удалось: из уголовников сделали военных моряков. Все негодные к службе просто попали обратно в камеру смертников.
   В дальнейших сражениях в живых остались те, кто поняли, что только бой плечом к плечу с товарищем спасает от смерти. Теперь, после полугода войны, на каждого из них в бою можно было положиться. Они стали настоящими морскими пехотинцами.
   Мне было грустно. Я вспомнил о наемниках, о копейщиках, о взводе легкой кавалерии, с которым я начинал войну. Где-то они сейчас?
   Мой бывший полк, оказалось, тоже был на параде.
   - Сергер! - в полный голос заорал проезжавший сзади к своему полку кавалерийский офицер.
   Я обернулся и радостно ответил:
   - Ростан! Ты здесь, на параде! А полк?
   - Полк строится за пехотой и моряками, - улыбаясь во весь рот, сказал Дерек, мой бывший товарищ по эскадрону. Он изменился - обмороженное лицо, пара сабельных шрамов на лице. Первый лейтенант Дерек Ростан соскочил с коня и двинулся ко мне, привычно вытягивая плоскую бутылку из кармана кавалерийских панталон. У меня уже была в руках фляжка с 'отмороженной' виноградной водкой отцовского производства. Мы обнялись.
   - Ты жив и вроде здоров, Сер, - простодушно грохотал Дерек. - А мы думали, что тебя уже в океане утопили! А тебя хрен утопишь!
   - Топили не нас, а топили мы, - весело поправил его я. - Я, господа офицеры флота и мои бандиты. Прошу вас, господа. Рекомендую - мой боевой товарищ, храбрейший кавалерист шевалье Ростан.
   Дерек моментально принял дворянский вид и по-товарищески раскланялся с моряками. На параде традиционная неприязнь между армией и флотом, разумеется, не считалась.
   Оглядевшись, мы пока что спрятали спиртное - оказалось, начальство было рядом. Дерек глянул на моих матросов глазом опытного командира и сказал:
   - Отличные солдаты! Мне бы таких в эскадрон! Настоящие звери, хоть сейчас в резню!
   Морские пехотинцы сдержанно заулыбались: 'звери' и 'резня' им понравились. Жаль, Дерек спешил.
   - Твой бывший взвод уже давно в моем эскадроне, - сообщил он мне, картинно взлетая на коня, - после парада заходи в казармы, увидимся, выпьем. Твои головорезы тебя не забыли, как ты с ними имперцам кровь пускал от плеча до пояса. Ох и порубились мы тогда рядом! Помнишь, как ты знаменосца и капитана срубил, а пока полковник радовался, твои скоты полковую казну имперцев у моих сперли?!
   - Да, были дела, - рассмеялся я, потирая правую руку, зачесавшуюся при воспоминании о бешеных рубках. - Уж помахали саблями. Ну, на флоте тоже были сундучки с денежками противника, попользовались. Себя не переделаешь! - пошутил я.
   - Точно! - согласился простодушный Дерек, выдвигаясь к краю построения. - У тебя нюх на трофеи, карманы всегда были полны! Ну, надеюсь, скоро увидимся! Я скажу нашим, что ты здесь - обрадуются!
   И он унесся под сдержанный гогот моих бойцов, вспомнивших удачные в смысле денег абордажи и, главное, честную дележку.
   - Что, Альбер, коннице тоже удавалось подработать в бою? - с интересом спросил деликатный капитан-лейтенант Март, командовавший ротой, в которую входила моя парадная команда.
   - В кавалерии похожие порядки, - объяснил я. - Один раз мы даже пушку трофейную увезли и артиллерии продали. Кавалерийские правила твердые: если взял в бою - твое, но делись чем можешь с командой; если стоишь в постое - не грабишь, никого не обижаешь, но оставляешь вдвое больше детей, чем было. Если не спишь с хозяйкой безмужней - ты дурак, если невовремя хватаешь добычу в бою - получишь по морде от командира и тоже дурак, но, если не взял добычу после боя - ты не кавалерист, а растяпа и дважды дурак. В общем, как и у нас на флоте, главное - не зевать. Один раз канониры за нами увязались трофеи собирать, так мои обормоты у них ящики с порохом с батареи сперли и обратно на собранное хотели выменять. Я им пригрозил перевести в пехоту за обман боевых товарищей - моментально отдали порох. А офицер канониров нам бадью гномьего самогона за это поставил из личного запаса. У них на зарядных повозках много что хранилось. Хорошо упились тогда мои обалдуи.
   - В общем, как и везде, - кивнул Март. - Но вот только у вас, Альбер, особенно хорошие трофеи всегда попадаются, как я слышал.
   - Места знаю, господин капитан-лейтенант, - отшутился я. - Вы же слышали, нюх у меня на них. Прошу прощения, мы скоро пойдем, а я должен что-то зачитать своим молодцам.
   Тот факт, что половина бойцов моей команды еще считалась под судом за тяжелые преступления в мирное время, мы не афишировали. Под праздник адмирал Масена выбил из Главной Прокуратуры Флота условное помилование им всем. Учитывая, что они перед войной еле отвертелись от веревки, я считал решение большим успехом. Командир бригады посоветовал объявить о новости перед парадом - для поднятия духа.
   Я достал из кармана драгоценную бумагу с печатями и скомандовал:
   - Мои бойцы - два шага вперед. Потише, не в бою. Это для вас, а не для посторонних.
   Я и не заметил, что сзади нас постепенно собралась толпа штатских обывателей. Они внимательно разглядывали нас, победителей в войне, лучших из лучших, и, к сожалению, ловили каждое наше слово. Я же, не видя их, слов не выбирал, а говорил, как на корабле.
   - ... затем письмо пошло в канцелярию Флота, - распинался я, - а оттуда в Королевскую Канцелярию. Его Величество, в своей милости, согласился с предложением командиров эскадры...
   - А точнее, с вашим предложением, граф, - внезапно сказал справедливый Март так громко, что слышали все мои бойцы.
   - Ну... и с моим тоже, господин капитан-лейтенант, - на мгновение замявшись, продолжил я. - Короче, орлы: вот этот приказ. Зачитаем официально мы его в казармах, а вот содержание я вам сообщу, чтобы поднять, мерзавцы, настроение перед парадом. Слушайте внимательно: вы прощены и избавляетесь от веревки.
   Ряды моих бойцов резко дернулись и снова замерли. Все смотрели на меня, набычившись. Они еще не вполне поняли сказанное.
   - Для этого вы зачисляетесь на десять обязательных лет в морскую пехоту, где вы есть сейчас, - продолжал я. - Все получаете медали 'За храбрую войну на море' третьей степени. Я всех вас, козлов, лично беру на поруки. Для этого я ввожу круговую поруку. Вас тридцать рыл - сделаем три десятка. Если из десятка кто напроказит - убьет там кого или ограбит - его на каторгу по закону, а остальных из его десятка плетьми обработают. Так что будете держать друг друга за яйца.
   Сзади захихикали, но я, к сожалению, не обратил на это внимания.
   - Кто сбежит, - сурово продолжал я, - найдем и голову отрубим, и повесим напротив Главного Морского Штаба. А жить будете как имеющие условный срок. Да, кстати: Морской Прокурор требует, чтобы в первый год все женились и детей завели - чтобы не было разврата. Он очень по этому поводу беспокоится.
   Сзади опять захихикали.
   - Жить будете при казарме - для гарантии хорошего поведения. Кто себе жены за год не найдет - сами ему найдем, в гавани шлюх хватает, - продолжал я. - Через десять лет - получите королевскую пенсию и катитесь на волю, кто хочет. Кто недоволен - милости просим на каторгу на двадцать лет, туда ворота всегда открыты.
   Тут меня, как всегда, понесло. Вероятно, повлияло недоверчивое выражение лиц помилованных.
   - Кстати, мои бандиты, - дружески обратился я к абордажникам, - кому море надоест, помните: я - граф Альбер. И у моего отца есть графство Альберия у Драконьих Гор. Там у нас сто шестьдесят тысяч человек живет, но это нам мало. Нам всегда нужны надежные, работящие люди. А ветераны войны, опытные солдаты - тем более. А кто воевал со мной - те особо нужны. В вас я уверен. В ком не был уверен - те в море с акулами купаются, и вы сами их туда отправили...
   Тут за моей спиной кто-то тихо охнул. Я продолжал:
   - ... и правильно сделали. Так вот, вас я теперь, после войны, считаю за своих людей. Потому в графстве мой бывший солдат найдет приют, работу, хороший заработок. Чем больше семьи привезете с собой - тем лучше. Не нашли работы - ко мне. Если есть враги - ко мне, вас там легко не достанут. Скажем, неудачный поединок - ко мне, укроем, если не от закона. Стал инвалидом - ко мне. Графство своих обеспечит.
   Мои моряки смотрели на меня с какими-то неживыми лицами. Они уже начали понимать. Я перевел дух и спросил:
   - Все ясно, негодяи, а теперь герои? Вопросы есть?
   - Разрешите спросить, господин первый лейтенант, - строго по уставу обратился Марен, один из самых тихих по поведению уголовников, попавший под суд за убийство соперника в любви, и еще трех мужиков, сопернику помогавших. Он пришел в себя раньше всех. - Так значит, нас не будут казнить?
   Я хотел сказать еще что-нибудь бравурное, но вдруг выпустил воздух из груди и нормальным голосом ответил:
   - Нет, не будут. Вы будете жить. Король считает, что вы в бою заслужили жизнь и медали, а вместо тюрьмы - строгую морскую службу. И я тоже так считаю.
   И, снимая свою парадную морскую шляпу с жесткими полями и вытирая взмокший от речи лоб, добавил:
   - Я рад, что воевал с вами, ребята.
   Ребята - убийцы, грабители, бандиты - молчали, открыв рты. Они, очевидно, долго пытались забыть о заслуженной веревке, ждавшей их в конце отсрочки. Отсрочка называлась войной.
   Моряки, стоявшие в рядах позади моих уголовников, начали улыбаться во все лицо, поняв, что происходит. Сзади одобрительно зашумели. Я обернулся и обомлел. Человек пятьсот штатских, в том числе женщин и детей, стояли сзади и с интересом внимали каждому моему грубому слову. Надо было выходить из положения. Я повернулся к толпе штатских и, поклонившись, вежливо сказал тоном воспитанного дворянина:
   - Прошу прощения, господа, за мой несдержанный язык. Война, знаете ли... и флотские традиции.
   В толпе понятливо закивали, зашумели и замахали руками. Но мои моряки так обалдели от неожиданно подаренной жизни, что даже не засмеялись, как обычно делали в ответ на мои шуточки. Я повернулся к ним, и - счастливая мысль - вытянув вперед руку со шляпой, громко провозгласил:
   - Да здравствует его величество король!
   И они рявкнули, подчиняясь приказу и мигом придя в себя:
   - Слава королю! Слава королю! Слава королю!
   Слава богам - парад начинался. 'Что стоите, обезьяны? Стройсь!' - привычно рявкнули мичманы, зажимая собой строй с обеих сторон. 'Становись!' - гаркнули офицеры, и я среди них. Моряки выровнялись. Запела труба - и пехота впереди нас пошла маршем: сначала мечники, потом пикинеры, за ними тяжелая пехота - гренадеры.
   Выглянуло из-за облака солнце, и парадные мундиры засияли шитьем. Ритмично загрохотали барабаны. Это был парад по случаю победы в тяжелой трехлетней войне, так что войск было собрано много. Грянули оркестры, сегодня, в виде исключения, игравшие очень слаженно. Значит, первые ряды уже проходили мимо королевской семьи, принцев крови, герцогов, графов и баронов.
   Мы вышли на марш. Я шагал на левом фланге моего сводного взвода сразу за отрядом матросов с лучших крейсеров. Я чувствовал себя победителем, спасителем страны от имперцев. Мои солдаты шли со слезами на глазах, подозреваю, не от парада, а от новостей, но держали они строй и шаг очень хорошо. Не хватало после стольких боев опозориться на парадной площади столицы - подумал я, и сразу с волнением начал уверять себя - не опозоримся, пройдем молодцами. И впрямь, когда первый ряд под музыку флотского марша начал проходить мимо короля, мы шагали ровными рядами, точно в ногу, по-флотски вразвалочку. Под ноги нам лавиной бросали цветы, и мы шли по ним. При виде трибун я стал вдруг совершенно спокоен, снял правой рукой, как полагалось, форменную шляпу и приложил ее к груди, положив левую руку на парадный палаш. Маршируя, я подчеркнуто твердо, как полагалось офицеру флота, глядел на его величество. Он приветствовал нас рукой, увидев штандарт Черного Флота, наилучшего из флотов, как мы говорили друг другу. 'Слава королю!' - по взмаху моей руки зарычали моряки. Лица их стали восторженными - действовал душевный подъем парада.
   Вокруг нашей колонны повсюду сияли золотые трубы оркестров. В громе музыки и бешеном реве мы шли мимо усыпанных золотом и драгоценными камнями рядов высшего дворянства. Отец, дядя и знакомые семьи замахали, узнав меня. 'Сергер!' - закричали мама и сестры. Я отвел шляпу от груди и на ходу помахал ею маме. Она, кажется, плакала, видя сына в рядах героев.
   Даже сейчас я иногда вижу во сне, как медленно иду мимо отца, мамы, брата и сестер, гордясь победой, гордясь своими отчаянными моряками, машу маме шляпой, а она со слезами на глазах кричит мне 'Сынок!' и бросает цветы под ноги. Я, всегда ироничный, в этот момент чувствовал себя на короткое время - на вершине счастья.
   После парада мы маршем шли по городу. Оркестры морской пехоты и флота шагали перед нами, ведя в порт. Толпа ревела, бросала цветы, матери поднимали детей - показать защитников Родины, идущих на корабли с парада. Тяжелая трехлетняя война кончилась.
   В казармах я еще раз построил мокрых от парадного марша матросов и официально зачитал им приказ. Затем командир бригады капитан-полковник Латор и я дали положенное по закону время на размышление и собрали письменные согласия. Согласились, конечно, все.
   После оформления списка помилованных я выдал матросам 'от себя' денег на праздничную выпивку в казарме, отпросился у Латора к семье до утра и ушел из казарм. Мой слуга Адабан уже ждал с лошадьми у ворот военной гавани. Я привычно прыгнул в седло, и мы поехали домой.
   Морская жизнь кончалась. Осталось только сдать дела и устроить сослуживцам и матросам прощальную пьянку. Два дня назад мое прошение об отставке из флота было подписано адмиралом Масена, и послезавтра вступало в силу.
   С концом войны кончалась и служба. У меня были свои планы на будущее.
   Я не буду описывать визит в казармы кавалерийского полка на следующий день. Скажу только, что впервые в жизни меня принесли домой совершенно пьяным.
   Последующие десять дней в нашем столичном доме были так же тяжелы. К потоку родных и друзей, празднующих конец войны, добавились два обязательных бала в королевском дворце. Там мне пришлось уклоняться от танцев, для чего верные друзья-офицеры умело изображали, что они напаивают меня вдрызг. После потери жены мне не хотелось изощряться в комплиментах фрейлинам, или придумывать вежливый отказ на прямой вопрос какой-нибудь придворной дамы, не могу ли я, герой войны, встретиться с ней в городе - обсудить сердечные вопросы. Я-то знал, что это обсуждение проходит в лежачем положении и безо всякой одежды. На эти глупости у меня сейчас не было настроения. Словом, я не оправдывал ожиданий общества, полагавшего, по моей старой репутации, что я перетрахаю всю женскую половину двора, а затем женюсь на дочке герцога, или начну подбивать клинья одной из принцесс крови. После потери Калилы все эти шалости казались мне глупейшими занятиями.
   Положение спас верный друг Гирон, вернувшийся с войны с нашим полком. Он сообразил некую интригу. Дело в том, что его еще нестарая и привлекательная тетя Далла, дважды вдова, ведущая самый сдержанный образ жизни, была первым браком замужем за герцогом Арнатским, погибшим задолго до войны на охоте. Она сохранила титул мужа-герцога, и была лакомым кусочком для родовитых и небогатых дворян, отчего не любила появляться при дворе.
   Я не знаю, какие аргументы пустил в ход Гирон, верный друг и отчаянный фантазер, но леди Далла согласилась подыграть мне, тем более что она и так должна была, как герцогиня, появиться на бале в честь победы над Империей.
   Помощь леди Даллы понадобилась немедленно с открытием бала. После первого же танца партнерша, одна из фрейлин, прямо спросила, не провожу ли я ее в комнату в крыле фрейлин.
   - Я бы и рад, - замялся с ответом я, - но я уже обещал одной леди, что посвящу ей вечер.
   При этом я как бы невзначай бросил взгляд на леди Даллу, очень видную и статную женщину средних лет с правильным и красивым лицом, стоявшую неподалеку и внимательно смотревшую на нас холодными глазами, как бы стараясь услышать разговор. Она была великолепно одета и причесана, и сияла фамильными драгоценностями. Мало кто из фрейлин мог сравниться с ней на этом балу - сами понимаете, вдова герцога!
   Фрейлина проследила мой взгляд и прямо спросила:
   - Ах, вот оно что, господин Сергер? Вы, значит, все так же по герцогиням, как и до войны?
   - Увы, дорогая, имея такую репутацию, мне ничего более не остается, - лицемерно вздохнул я. - Какое юное создание поверит в мое одинокое сердце? И, к тому же, с некоторой военной славой у меня нет недостатка в женском внимании, особенно у зрелых женщин!
   - А на принцесс не думали перейти? - спокойно, но не без яда спросила фрейлина. Похоже, она умна - отметил я.
   - Наши принцессы еще малы, милая моя, а других нет, - отбил я выпад.
   - А владетельные особы соседних стран? - нанесла удар фрейлина. - Я слышала, что перед войной вы имели интрижку с зарентской принцессой Нарой?
   "А ты-то откуда знаешь, что я задрал Наре юбку?" - с удивлением подумал я, и ласково, но решительно ответил:
   - Увы, я наследный граф НАШЕГО королевства, и за границу в консорты не собираюсь.
   При этом я намеренно сделал решительный жест против позиции консорта, каковой был понят наблюдателями, как отрицательный по отношению к желаниям фрейлины. Леди Далла, отлично играя свою роль, отвернулась с довольным выражением на лице.
   Сообразительная фрейлина прервала разговор, и, условившись о будущем танце, убежала к подругам сообщить горячую новость: Альбер продолжает атаки на герцогинь, начатые еще до войны! На этой позиции мы дождались конца бала, и с тем же успехом провели следующий бал. При этом я ни разу не танцевал с леди Даллой, что было воспринято обществом как хитрая уловка - мол, танцевал-то он с фрейлинами, а уехал с герцогиней, и сами понимаете, чем с ней ночью занимался.
   Я был по гроб жизни благодарен леди Далле, не позволившей испортить мне балы. Сама же она приняла все эти интриги с большим чувством юмора. По-моему, тетя Гирона прекрасно провела время на балах под завистливыми взглядами фрейлин, портя им кровь. Когда-то давно Гирон под большим секретом сообщил мне, что она холодна по натуре, интимом ни с мужчинами, ни с женщинами не интересуется, но умна, начитанна, любит пошутить и поставить придворных на место. Я сам сейчас в этом убедился.
   Через десять дней после второго бала я сидел с отцом в кабинете и делился планами. Мама после тщательного допроса о моем якобы романе с тетей Гирона успокоилась и отказалась участвовать в нашем мужском, как она сказала, разговоре.
   - Я ушел из армии и флота не для того, чтобы изображать дипломата, или препираться с банкирами в казначействе, папа, - сказал я отцу. - Я рассказывал тебе о встречах с Кирмоном в первый год войны и о драке в Черном храме.
   - Помню, - ответил отец. Он не любил тратить слов попусту. - А что мне сказать знакомым генералам? Они хотят тебя в Военную Академию.
   - Намекни, что я оскорблен тем, что меня за три года три раза обошли по службе и не дали капитана, - усмехнулся я. - Кто-то же стоит за этим. Мне, правда, уже все равно, но все таки...
   - Кто-то из соседей герцогов копал, наверное, - мрачно буркнул отец. Провал военной карьеры сына сильно задел его. - Сейчас ты уже был бы майором и выслуживал подполковника. Ладно, я наведу справки. ИМерзавцам ещё не поздоровится, слово Альбера!
   - Конечно, надо им ответить, - согласился я. - Но вернемся к Кирмону. Тогда он сказал, что оценивает мои магические способности как большие, и советовал учиться. И я хочу учиться, и стать магом.
   Несколько минут отец смотрел на меня в упор.
   - Ты хочешь мстить? - наконец, прямо спросил он.
   - Не сейчас, но хочу, если обстоятельства позволят, - ответил я. - Я верю, что придет такое время. Даже когда я буду архимагом, то есть лет через пятьдесят. Даже когда женюсь и воспитаю детей. Отец, я - твой сын. Мы, Альберы, не забываем обид, и я не забуду убийство жены. Рано или поздно боги дадут возможность, и мы посчитаемся.
   Мы немного помолчали.
   - Ну и кроме того, - честно добавил я, - мне интересно заняться магией.
   - Делай что хочешь, я тебя поддержу. Но не ставь месть превыше всего. Это хорошая вещь, но жизнь ради мести опустошает. У тебя впереди - долгая жизнь, - сказал отец. - А если станешь арзимагом - даже очень долгая жизнь. Твоя матушка заранее сказала, что ты теперь взрослый, и она оставляет за собой только помощь в выборе невесты. Где ты будешь учиться? У драконов? Кирмон был раньше учителем магии в Драконовом Пределе. Я могу поговорить с ним.
   - Я не знал, - удивился я. - Какие возможности появляются! Нет, у драконов - потом. Я начну в нашей Магической Школе. Я хочу стать магом широкого профиля - как ты знаешь, такие становятся архимагами. Вдобавок, я хочу стать боевым магом и врачом.
   - А врачом зачем? - мрачно спросил папа.
   - Чтобы спасать родных при случае, - хмуро ответил я.
   Некоторое время отец молчал.
   - Хорошо, - наконец, сказал он. - После училища я начну готовить твоего брата к управлению графством. Ведь теперь ему придется стать наследником?
   - Так надо, отец, - грустно ответил я. - Пожалуй, я должен признаться тебе. Когда я потерял Калилу, что-то случилось со мной. Во мне словно появилась тугая пружина. Я больше не могу бегать по фрейлинам и делать придворную карьеру, не могу бездумно веселиться. Мне нужно что-то большее. Месть, конечно, но и ещё что-то. Я должен идти вперед, пробивая стены, как шла преследуемая врагами Калила. Хочу всем показать, кто я такой. Я хочу быть достойным моей покойной жены.
   - Я тебя понимаю, - сказал отец, как-то странно улыбнувшись. - Я отказался от политики, магии, войны ради графства и ради твоей мамы. Ты не успел пойти по моему пути. Ну что ж... Я вполне поддерживаю тебя. Покажи им, кто ты такой, и кто такие Альберы.
   Мы встали. Отец вдруг обнял меня.
   - Только прошу тебя, - сдержанно сказал он. - Будь осторожней. Мне нужно, чтобы ты женился и имел ещё детей.
   - Лет через пять, папа, - ответил я. - Пойдем к маме?
   - Да, - сказал отец. - Пойдем к родне.
   И мы пошли к маме, брату и сестрам, с волнением ждавшим нас в гостиной для серьезного разговора. Там я сообщил всей озадаченной семье, что решил учиться магии.
   Важный разговор окончился на неожиданной ноте.
   - Как глава семьи, - тяжело сказал отец, - я должен сообщить вам неприятное известие. Я секретно навел справки. Дочь Сергера и графини Калилы, моя внучка Лилиана, может подвергнуться серьезной опасности. В прошлом году последний представитель рода Лорас, троюродный кузен Калилы, был убит на улице в столице Зарента. Он не оставил потомства. В настоящий момент Лилиана - единственная наследница конфискованных королем их страны земель графства Лорасо и вложений золотом и драгоценностями в гномьих банках. Не считая Сергера, конечно. Король Родонии забрал земли и согнал с них людей Лорасов, но денег от гномов не добился, и Калила перевела их на счет мужа. Кроме того, пока Лилиана жива - мы всегда сможем судиться за земли Лорасо. Это - большое состояние, за такие богатства раньше начинали войны. Поэтому слушайте мой приказ, приказ отца: в разговорах о Лилиане - ни слова. Не отвечайте даже на прямые вопросы. Не говорить ни с кем, даже с мужем, даже с любовницей или любовником. Уклоняться от разговоров под каким хотите предлогом. О любом вопросе про Лилиану, даже самом невинном, сообщайте мне. О любом! Лилиану будут окружать только наши старые слуги и няньки. Никаких новых людей. Из поместья она не выезжает никуда, даже к отцу - только со мной в столицу и обратно. Рядом с ней всегда будут наш маг и вооруженная охрана. Поместье будет постоянно окружено моими егерями. Все это - до замужества и возвращения земель, даже если они вернутся через двадцать лет.
   И отец окончил разговор, без церемоний приказав подавать на стол.
  

МАГИЧЕСКАЯ ШКОЛА

  
  
  
   Через два дня мы с отцом сели на коней и поехали в огромный комплекс Магической Школы, занимавший целый квартал в центре столицы. Огромные старинные здания учебных зданий, Мастерских, Госпиталя, жилых зданий и общежитий были окружены высокой каменной стеной и магической охраной. За нее могли заходить только маги, их слуги и гости.
   В Главном здании мы встретились с другом отца, архимагом Деларюсом. Выяснилось, что наш старый друг дракон Кирмон уже разговаривал с ним, и дал высокую оценку моим способностям. Деларюс быстренько 'посмотрел' меня, то есть приложил ладони к моим вискам. Он почти сразу сказал: 'Ого!', и добавил: 'Берем'. С этого момента я стал студентом Магической и Врачебной Школ.
   Занятия по магии начались уже через пол-луны. Я, с моим военным опытом, легко встроился в учебу и жизнь в Школе.
   Студентам полагалось жить на территории Школы - и в первый же день я переехал туда из нашего большого столичного дома. Я жил в студенческом крыле, в своей комнате, как все студенты возрастом постарше (студенты помоложе делили комнаты на двоих). Комната была бедно обставлена - стол, два стула, светильник и узкая кровать (как будто из ночлежки), и мои слуги притащили туда кое-какую дополнительную мебель - книжные полки, кресло и кровать пошире. Работники Школы, проверенные магией и годами верной службы, увешанные служебными амулетами, еженедельно стирали постельное белье и прибирали комнату. Персональных слуг в Школе не было - каждый заботился о себе сам. Мои личные слуги жили в соседнем со Школой трактире, они не могли войти в Школу.
   Все мы питались вместе в таверне Школы три раза в день. Кормили хорошо, а кто хотел еды получше, тот мог вечером после занятий пройти сквозь ворота в город и поужинать в ближайшем приличном ресторане.
   Учеба занимала весь день: лекции профессоров магии, практические занятия, беседы с руководителем. Моим учителем стал Деларюс, бывший врач у смертного ложа Калилы и один из самых сильных магов страны. Как выяснилось позднее, во время вступительной проверки он, кроме хороших способностей к лечебной и боевой магии, нашел во мне не очень сильно выраженную способность чувствовать все живое на несколько сот шагов вокруг. До сих пор это могли в основном эльфы (в лесу, на сотни шагов) и драконы (в полете, на несколько тысяч шагов), в людях же такое свойство встречалось крайне редко. Я решил покамест не говорить ему, что эта способность развита у меня воспитательницой-дриадой в раннем детстве.
   Вкупе с моими склонностью к анализу, как он называл привитое отцом старание понять проблему поглубже, и горячим желанием всё прочитать и всё изучить я ему понравился, и Деларюс, немного присмотревшись ко мне, решил сделать из меня великого мага.
   Педагог он был великолепный, и я продвигался вперед в магическом искусстве со скоростью летящего дракона. Мы учились подряд две Большие Луны, то есть сто пять дней, сдавали экзамены, затем десять дней перерыва и снова две луны. Раз в десять дней мы имели свободный день, и я виделся с родными и друзьями. Летом две Маленькие Луны (шестьдесят два дня) у нас были каникулы.
   Для себя и двух слуг, приставленных ко мне отцом, я снял две комнаты в приличном трактире 'У Лога' на площади недалеко от Школы. По десятым дням я появлялся там выпить две-три кружки крепкого красного или черного пива (еще армейская привычка). Одна комната была моя, на всякий случай - я там изредка ночевал.
   Трактир стоял на площади в двухстах шагах от ворот Магический Школы. Там также имелись большой фонтан с бассейном - двухсот шагов в окружности, два десятка мелких лавочек, и ещё четыре трактира. "У Лога" был самый приличный. Я сначала обошел другие трактиры на площади, и они мне не понравились: шумом, или посетителями, или запахами, или удобствами. Последним был трактир Лога Палора Тихого, предназначенный для приличных людей, а не для голытьбы, как выражались в столице.
   Двухэтажный каменный дом с харчевней и кухней на первом этаже, жилыми комнатами на втором этаже, конюшней и задним двором - с угольным и дровяным сараями и с отхожими местами - был построен лет пятьдесят назад прадедом хозяина. В харчевне было тихо. На стенах висели картины из истории - битвы, схватки с орками, эльфами, акулами, левиафанами и драконами. В ненастные дни свет давали магические светильники. Огромный старинный амулет, подаренный отцу Лога каким-то магом, с силой продувал помещение, делая воздух свежим. В окнах со ставнями, но без стекол, стояли кованые в старинном стиле решетки. Стекла вставляли зимой, когда было холодно. На первом этаже пахло жареным мясом, подливками, соусами, пивом. Кроме большой кухни, в трактире имелись два камина, так что зимой не было холодно.
   Через дней десять с моего вселения в трактире произошла одна из нечастых заварушек. Какой-то пьяница приставал с оскорблениями к здоровенному орку, закусывавшему вместе с двумя людьми. Орк легко, одной рукой выбросил хама в дверь, и тот попозже вернулся искать мщения - с десятком распаленных громил позади. Я как раз пришел с Адабаном из Школы, когда начиналась свалка. Хозяин, Лог Палор, уже вытащил из-под стойки ружье, подавальщицы кинулись назад, на кухню, а один из слуг помчался в соседний квартал за полицией, как Горман, по моему сигналу, выстрелил в пол из пистолета.
   Все замерли, и я громко сказал:
   - Я - капитан морской пехоты граф Сергер. Всем стоять на месте! Кто шевельнется - пристрелю!
   Я и Адабан тоже вытащили по паре трехствольных пистолетов и нацелили на зачинщиков. Всего у нас имелось на троих шесть пистолетов и семнадцать выстрелов - хватило бы на драчунов с лихвой, не считая моей сабли. У драчунов отвалились челюсти от удивления, и только один пьяный храбрец не растерялся и с кличем "Бей!" кинулся на нас. Я выстрелил ему в колено, и он с воем упал на чистый пол трактира, истекая кровью.
   Все охнули от неожиданности. "Ложись на пол, суки!" - гаркнул я морским голосом. Как дворянин под нападением, я имел полное право перестрелять всю толпу, но не хотел проливать лишней крови.
   Зачинщики рухнули на пол, поняв, что кулачная драка кончилась, и теперь будет стрельба - к этому трактирные драчуны не были готовы. Горман начал перевязывать ногу стонавшего идиота. Тут вышибалы открыли двери настежь, и в трактир наконец-то вломились несколько полицейских с палашами наголо.
   Когда я показал офицеру свой знак графа, а невозмутимый орк - браслет охранника посольства орков, все уладилось. Дебоширов сковали цепью и увели, раненого унесли в участок, я подписал бумагу, составленную полицейскими, и потасовка окончилась.
   После драки я решил оставить слуг в трактире Лога. Мне понравились там не только еда и чистота, но и поведение хозяина, бывшего солдата. С этого дня Горман и Адабан считались наемниками на постоянной службе у меня, высокого ранга дворянина, и быстро вошли в постоянное общество трактира.
   Горман, седой, хмурый, молчаливый вдовец лет пятидесяти, служил у отца уже тридцать лет - он начал воевать еще в отцовской роте. Он был опытный солдат (стрелял из ружья и пистолета, как призовой стрелок), умелый телохранитель и умный человек с большим жизненным опытом. В случае необходимости он мог дешево купить и дорого продать на рынке что угодно. Как известно, у любого, даже самого сдержанного слуги, есть свое мнение о хозяине. Я еще до войны присмотрелся к Горману, и пришел к выводу, что ему не очень нравится большое количество женщин вокруг меня, в основном в смысле безопасности, но очень нравится мой, по его мнению, основательный подход к жизни. Горман навидался в своей жизни вертопрахов, пьяниц и дуэлистов из числа сыновей знатных родов. Моя карьера, участие в войне, звание капитана в отставке, учеба в Школе Магии и полезные знакомства с военными, придворными, артистами, магами, эльфами и даже драконами означали для него службу достойным господам.
   Адабан, расторопный черноволосый красавец моего возраста, происходил из семьи, служившей нашему дому уже сотню лет. Он был одним из слуг, ушедших со мной на войну. Нарочито развязная манера поведения и склонность волочиться за соседками, а при случае и помахать кулаками, скрывали тот факт, что веселый и несерьезный бабник Адабан - отличный фехтовальщик и опытный солдат.
   Кроме сражений, молодой слуга разбирался во многом, в том числе в женщинах, в лошадях, в драгоценностях, а главное, в шпионаже. По приказу отца он прошел специальное обучение в службе безопасности Королевского Двора, и мог бы по моему указанию запросто соблазнить какую-нибудь служанку, выведать у людей что угодно, или незаметно и без следов прикончить кого угодно. При всем этом Адабан был молод, и мои успехи у женщин, отчаянные рубки на фронте и известность при дворе его восхищали. Притом он еще не видел, как я жег брандерами корабли на флоте - такое дело ему бы еще больше понравилось.
   Адабан считал, что такого блестящего господина, как я, при дворе не найти. Это он, конечно, перехватывал: в свете были задиры погорячее меня, и бабники поуспешнее меня. Мой приятель граф Гиран, скажем, когда учился со мной в кавалерийской школе, не пропускал при дворе ни одной женщины, от немолодой вдовы герцога Макора до юной служанки Синты из королевской кухни - и с неизменным успехом. С другой стороны, при дворе никто, кроме меня, не имел интимных связей в эльфийском лесу и друзей в Стране Драконов, так что в чем-то Адабан был прав.
   Старый и молодой слуги отлично ладили и понимали друг друга без слов. Они должны были защитить меня от неприятностей во время выходов из Школы в город, и прикрыть в случае бегства. Кроме того, Горман хранил амулеты связи с отцом - на случай, если мои будут разряжены. Я знал, что отец прислал в охрану столичного дома еще несколько опытных, хорошо вооруженных слуг - так, подкрепление на всякий случай. Думаю, что я и сам бы так сделал, помня о своем горьком опыте потерь и измен.
   Только сейчас я начал понимать, как сильно изменился за войну.
   Мне пришлось упорно учиться. За первые две луны я научился врачевать простые раны и усыплять больных, а также создавать начальные защитные иллюзии и вырабатывать небольшие молнии. За последующие две луны - лечить раны средней тяжести, легкие лихорадки, укрываться за щитом невидимости и стрелять молниями побольше, могущими временно парализовать человека. К концу первого года, кроме знания теории магии, рун и алхимии, я мог убить человека молнией на месте, отвести глаза любому, кроме сильных магов, лечить все болезни средней тяжести и составлять заклинания средней трудности. Через год я прошел (без отрыва от учебы) практику в Королевском Госпитале, где многому научился. Это были нелегкие три луны, особенно в палатах тяжелобольных - даже мне, офицеру с боевым опытом и небоязнью крови.
   После периода трудностей в первую луну мне необыкновенно понравилось в Школе. Сравнивая с кавалерийской школой, здесь было еще больше зубрежки: правила, заклинания, названия костей человеческого тела, руны, древние магические языки - но все это было интересным. Я понимал, что делаю важные для себя шаги в познании мира.
   День за днем я втягивался в учебу. Ум мой дисциплинировался, умение рассуждать улучшалось, умение размышлять росло. Любовь к чтению позволяла без напряжения за несколько вечеров изучить и конспектировать, разумеется, кратко, и безопасными, не магическими рунами, целый трактат. Как я понял с некоторым удивлением, я был по натуре еще и книжник.
   Возраст и жизненный опыт разделяли меня с товарищами по учебе. Это были, как в таких случаях говаривал мой бывший вахмистр, дубово штатские, то есть способные к магии молодые юноши и девушки с образованием, полученным в торговых училищах и в общедоступных школах при храмах. Среди них почти не было дворян, и они явно стеснялись меня, быстро узнав, что я граф и бывший офицер кавалерии.
   Узнали они также о моих довоенных любовных подвигах в высшем обществе, как всегда, раздутых слухами. Это приводило их в стеснение, и в студенческих пьянках и других развлечениях я почти не участвовал. Девушки, конечно, строили глазки, но знакомиться поближе пока что побаивались. Мы были взаимно вежливы, но не более того. Магессы тоже с интересом поглядывали на меня, но по правилам не могли входить в близкие отношения со студентами.
   Меня это не беспокоило. Я был не особенно в духе - тосковал по Калиле. Раз в две луны удавалось навестить в графстве родителей и дочку - тогда мое настроение слегка повышалось.
   Два раза в год в столицу с концертами приезжала певица Гордия. Она инкогнито, стараясь, чтобы никто не заметил, проникала по вечерам после концертов в наш семейный особняк, где у нас случались чудесные вечера. Но это могло быть только два или три дня, затем газетчики разнюхивали подробности, и мы прекращали свидания во избежание скандала. Страдали слуги Гордии: газетчики подкупали наиболее нестойких, и после расследования Гордия их увольняла к демоновой матери. Я от этого не страдал, поскольку пройти на территорию Школы газетчики не могли, а ко двору я не был обязан являться, как перешедший в студенты.
   С визитами Гордии был связан, как я узнал у старого товарища из гвардии, служившего в охране короля, один неприятный момент: второй наследный принц, обожавший пение Гордии, поинтересовался у отца, как это простой граф завоевал сердце великой певицы. Король сходу послал его к... нет, не к демонам, а к распорядителю церемоний и искусств двора лорду Сереру, знавшему об артистах все. Тот почтительным шепотом сообщил принцу, как великую тайну, что я спас Гордию в бою на корабле.
   Были живо обрисованы грандиозный пожар на палубе и я, продирающийся сквозь огонь в целях спасения певицы. Злобные пираты, прыжки с палубы на палубу с певицей на руках - рассказа хватило бы на приключенческий роман. Под конец верная команда изрешетила огнем из ружей всех, кто там был - и пиратов, и торговцев, затем раздались чудовищные взрывы на кораблях, и прочее в том же духе.
   Опытный придворный поднес все это настолько убедительно, что принц только и спросил: а взрывы, мол, откуда взялись? Распорядитель напомнил ему, что я служил на брандерах, и мне взорвать корабль, так сказать, раз плюнуть. Принц переспросил: на брандерах? Однако! И после этого его отношение ко мне улучшилось: сам он воевал в пехоте, флота не знал, и атаки брандеров казались ему чем-то возвышенно героическим и отчаянным, как и мне когда-то.
   К счастью, он не слышал моих матросов, выражавшихся просто: по их мнению, командир абордажа граф Альбер, как всегда, нацелился на казну врага. Для этого порубил и пострелял охрану, вдобавок утащил на плече красотку, годную на выкуп. Запер ее в каюте попользоваться, и чтобы не мешала делить деньги с командой (чистая правда!), а вражеское корыто для тайности сжег, чтобы никто ничего не знал. Вследствие честной дележки добытых призов не только абордажники, но и вся корабельная команда меня уважала и хорошо отзывалась, правда, выражая это по-своему - считая как бы пиратом по закону.
   Однако отношения с Гордией не давали счастья. Я не мог забыть покойную жену, а Гордия не могла остаться со мной. Мы оба отчетливо понимали это.
  

ДРАКОНЫ НА УЧЕБЕ

  
   Я стоял на пороге учебного здания, и смотрел на карету со знаками моего графства, подъезжавшую от ворот. Несколько магов, преподавателей Школы, стояли рядом со мной, со скрытым волнением буровя глазами завешенные окна кареты. Карета встала у крыльца, слуга в ливрее нашего дома соскочил со своей скамеечки сзади и открыл дверцу. Знакомая мне нога в женском сапожке показалась из кареты, и девушка в длинном ярко-желтом платье, с бесстрастным выражением лица встала на подножку и холодно осмотрелась вокруг. Маги за мной, люди немолодые, затаили дыхание. Альта сошла с подножки кареты и вдруг улыбнулась мне нежной улыбкой, совершенно изменившей ее лицо. Она протянула мне руку и сказала:
   - Здравствуй, Сергер. Я так рада видеть тебя.
   Ничего не говоря, я прижал ее ладонь к губам в старинном приветствии. Затем повернулся к стоявшим на крыльце Школы, и сказал:
   - Господа, разрешите мне представить вам мою троюродную сестру, леди Алтейю!
   Маги, прекрасно видевшие, кто такая леди Алтейа, приветливо улыбнулись и искренне приветствовали первого дракона за последнюю тысячу лет, решившего пожить в человеческом городе. Мои слуги, Горман и Адабан, хорошо знавшие Альту, одновременно поклонились. Кучер отца махнул им на чемоданы, привязанные к задней стенке кареты, и Горман сразу начал их отвязывать и передавать Адабану. Я взял гостью под руку и повел на запись о приезде, ни говоря ничего, боясь, что голос задрожит от волнения.
   Альта совсем не изменилась за два года, только зеленые глаза из вертикальных змеиных стали человеческими: магическая маскировка. Я с удовольствием смотрел на её широкие талию и плечи, узкую талию, резкие правильные черты лица. Мы шли в канцелярию, держась за руки, глядя друг другу в глаза, и молчали.
   Собственно, эта история началась с того, что я получил письмо от отца. В нем говорилось, что Великий Дракон посылает Альту, с разрешения нашего короля, учиться в Магическую Школу на полгода. Отец предлагал мне помочь ей разместиться в Школе, познакомить с порядочными людьми. Ну и вообще присмотреть за девушкой в столице - как старый друг. Он напомнил мне, что Альта никогда не бывала в больших городах, и тут нужна моя помощь.
   Я был несколько озадачен. Во-первых, драконы уже больше тысячи лет не жили рядом с людьми, избегая конфликтов. Во-вторых, всегда считалось, что драконья магия есть сильнейшая магия под нашими тремя лунами с незапамятных времен, и людская, гномья, эльфийская и орковская магии с драконьей сравниться не могут. Так чему же она будет у нас в Школе учиться?
   Я пошел к учителю Деларюсу. Он был уже в курсе дела и развеял мои сомнения.
   - Во-первых, мой мальчик, - сказал учитель в своей обычной манере, - драконам есть что изучать у нас. Их интересуют последние продвижения в магии артефактов, в чем мы традиционно сильны. Также они сейчас стали больше общаться с нами - помнишь себя летающим верхом на Алтейе? Поэтому их начала интересовать людская медицинская магия. Да и ознакомиться с нашими новыми боевыми заклинаниями им интересно.
   - Так мы что, планируем начать союзнические отношения с драконами? - не подумав, спросил я.
   - Возможно, - хитро улыбнулся Деларюс. - Спроси его величество.
   Я извинился, поняв, что сболтнул лишнее.
   - Второе, - продолжал Деларюс. - Да, драконы не живут в человеческом обществе. Не нравится им. Они говорят, что люди их бессознательно раздражают. Нас слишком много, все время болтаем... и так далее. Вот ты когда-то целую луну был в гостях у эльфов, в самой глубине Великого Леса. Их было много, ты один. Эльфы тебя сильно напрягали?
   - Да, - честно ответил я. - Они делали все, чтобы я чувствовал себя там как дома, но... Их очень было трудно понять, и это утомляло. С орками, и то легче.
   - Вот видишь! С драконами - точно так же. Но сейчас у них появился молодой дракон, точнее - леди-дракон, которая комфортно чувствует себя среди людей, даже стремится их изучать, общаться с ними. И что немаловажно - у нее есть близкие друзья из числа людей. Она их очень ценит. Эти друзья помогут ей прожить полгода в людском окружении.
   Сейчас я сообразил, что под друзьями Деларюс имеет в виду меня.
   - Ясно, - сказал я. - Ну что ж, здорово будет увидеть Альту.
   И внезапно настроение мое улучшилось. Тогда я еще не знал, во что выльется ее тихое и скромное проживание в Школе.
   Советом Школы было решено было не рекламировать пребывание дракона в столице. Альта считалась просто девушкой-студентом магии. Конечно, опытных магов невозможно обмануть, но всех их архимаги и Коллегия Магов попросили держать язык за зубами. И через две недели после разговора с отцом карета с нашими гербами, скрипя, въехала в ворота Школы.
   Устроить Альту было легче легкого: радостные Горман и Адабан занесли вещи, и одна из немолодых служительниц помогла распаковаться. Затем слуги принесли со склада заранее заказанную мной новую мебель и расставили в комнате.
   Альта была счастлива моей заботой, как она ласково сказала. Драконесса провела рукой по деревянной стене, открыла окно. Затем присела на достаточно мягкую, по моему мнению кровать, не без иронии посмотрев на печку (я сразу вспомнил, как она шагала босиком по снегу), и довольно хмыкнула. Только сейчас я сообразил, что никогда не был в доме Кирмона в Драконьих Горах и даже не знаю, как выглядят комнаты Альты там.
   Я присел на кровать рядом с Альтой и ласково погладил её руку. Она положила мне голову на плечо, и сказала, словно угадывая мысли:
   - А вот ты никогда не был у меня дома. Вообще-то это запрещено, но придет время - я выбью у Великого Дракона для тебя разрешение на визит.
   - Стоит ли нарываться на неприятности, если это не дозволено? - спросил я. - Я бы, конечно, с удовольствием погостил бы у твоего отца, но если нельзя...
   - Я все для тебя сделаю, - сказала Альта. - А если Великий Дракон откажет - я с ним десять тысяч лет не буду разговаривать. Ты ведь знаешь, что такое драконье слово.
   - И ты думаешь, это подействует? - с сомнением спросил я. - Если, скажем, я завтра поругаюсь с королем, ему будет наплевать на мои обиды. Придется восстание поднимать и отделяться, или его дочку соблазнять, чтобы он посчитал, что не стоило ссориться с нашим родом.
   - Подействует, - спокойно сказала Альта. - Он не будет из-за пустяков приводить меня в бешенство, и заодно вызывать недовольство моей семьи. Через две тысячи лет будет моя очередь становиться временным канцлером драконов. Если я откажусь, все будут очень недовольны. А я откажусь, если буду зла на них. Да пошли они все! - сказала она, постепенно расходясь. - Еще будут мне обьяснять, с кем дружить! Да и подготовить визит легко. Дашь магическую клятву о том, что не будешь рассказывать о том, что увидел, и все дела. А то, видите ли, мы к вам в поместье на праздник залетать можем по десять драконов зараз, танцевать, угощаться вашим отличным вином можем, а ответный визит принять, видите ли, нельзя! Замшелые правила пятидесяти-тысячелетней давности! Драться за нас ты можешь, бежать без защиты на стрелы там, где мы не можем пройти - пожалуйста, жечь чернохрамовников и сидеть с детьми в снегу на морозе - будьте любезны, а в гости прийти родом не вышел? А где обычная благодарность?! Старые задницы!
   Я успокоил вспышку гнева, в общем, обычную для по природе гневливых драконов, но не для нее, девушки очень хладнокровной. Тогда я ещё не знал, насколько её недовольство драконьими законами справедливо.
   Затем мы занялись дальнейшими делами. Весь первый день Альта потратила на подбор расписания классов и знакомство с магами-преподавателями. Я дождался её вечером из канцелярии, показал, где расположена моя комната, и спросил:
   - Сильно устала?
   - Нет, ничего, - улыбнулась Альта. - Поужинаем?
   Чтобы сразу ввести в студенческую жизнь, я повел драконессу в школьную таверну. Как ни странно, еда ей понравилась. Выяснилось также, что когда она находится в человеческой форме, то может есть мало, как человек, если же обернулась и летала весь день над горами, тогда способна съесть целого быка. Денег на жизнь семья выделила достаточно, да и сама Альта, по нерушимой драконьей традиции, уже собрала себе в казну там и здесь пару бочек золота. Я тоже мог бы накупить ей быков, но наши отцы предупредили, что лучше бы не мельтешить в небе каждый день, а тихо учиться в человеческой форме.
   Я, конечно, поддержал намерение вести себя скромно. Я и не подозревал тогда, как быстро улетучится это самое намерение.
   Началось с того, что мы с Альтой как-то незаметно начали встречаться каждый вечер после классов за ужином. Нам это нравилось. Оказывается, мы скучали друг без друга.
   После ужина нам было приятно гулять в парках, пить пиво или вино в харчевнях. Мы заказывали травяные чаи с пирожными в дамских закусочных и наслаждались ими, разговаривая обо всем. Мы любовались лунами и считали звезды. Во всех садах и парках нам было хорошо друг с другом... кроме, пожалуй, Королевского Зверинца.
   Туда мы зашли в день отдыха, из интереса, а точнее, не подумавши хорошенько. Сюрпризы для меня начались немедленно, когда у входа мы проходили мимо клеток с обезьянами. Огромный человекообразный морола, дремавший рядом с тремя самками и пятью детенышами, весело игравшими на солнышке, вдруг проснулся и уставился прямо в глаза Альте. Та удивленно ответила взглядом, и морола неожиданно поклонился ей, что-то бурча. Затем он схватил ближайшую самку и толкнул к убежищу - искусственной пещере позади клетки. В одно мгновение безо всяких криков самки загнали назад детенышей, и затем скрылись сами. Морола осторожно, стараясь не оборачиваться спиной к Альте, отступил последним и исчез в пешере. В клетке воцарилось неестественное молчание. Никого не было видно, только в полумраке убежища светились несколько пар настороженных глаз.
   Мы с Альтой недоуменно переглянулись и двинулись дальше. Дорожка шла мимо рядов пустых клеток, где должны были сидеть семьи маленьких обезьян, волчья стая, медведи, мороги, пумы, горные козлы и прочие крупные животные. Все они попрятались в своих убежищах. Мы снова переглянулись, начиная понимать истину.
   - Чутье зверей не обманешь магией! - сказала, вздохнув, Альта.
   Мы решили проверить отдел птиц. Путь к нему шел мимо вольера с белым трехрогим носорогом, присланным королю в подарок из одного заморского королевства. Носорог был известен буйным поведением и плохим зрением. Я был потрясен, когда Альта подозвала его и почесала толстую шкуру сквозь решетку. Если бы носорог был котом, наверное, замурлыкал бы - так он приласкивался к моей драконессе. Её железные пальчики с легкостью проминали его шкуру.
   В шумном отделе птиц, полном гортанных криков и беспорядочного свиста, все было просто. Когда мы зашли внутрь, шум немедленно прекратился. Птицы взлетели наверх, на деревья, и с непривычным молчанием рассматривали нас оттуда.
   - Пойдем к рептилиям, - сказала заинтересовавшаяся Альта. Это было мудрое решение, так как рептилии и не думали убегать. Напротив, змеи - и большие удавы, в десять локтей длиной и с ногу толщиной, и маленькие змейки со смертельным ядом - подползли к стеклам за сетками и уставились на Альту, как бы ожидая приказа. Посетители - стоявшая рядом многодетная семья, судя по одежде, из ремесленников, с удивлением уставилась на нас - не хуже змей. Неожиданно Альте, как она потом призналась, захотелось пошутить. Она сняла маскировку и посмотрела на детей глазами с вертикальным зрачком. У них открылись рты от удивления. Отец семейства, невысокий, лет сорока мужчина положительного и трезвого вида, посмотрел на нас и сразу что-то сообразил.
   - Прошу прощения, благородный господин, - вежливо обратился он к нам, - не знаю вашего звания...
   - Граф Альбер, - вежливо отозвался я, не проявляя дворянской спеси. - Что вам угодно, любезный?
   - Господин граф, - продолжил отец семейства. - Мои дети умоляют вас сообщить им, почему змеи так смотрят на вашу спутницу? Они очень, очень удивлены...
   Я вздохнул, решив не морочить голову честному труженику и отцу большого семейства.
   - Леди - дракон, гостящий в Магической Школе, - вежливо обьяснил я. - Все животные боятся драконов, и все змеи слушаются их. Так создан мир.
   Дети уставились на нас с такой силой, что могли бы протереть дыры своими взглядами. Самая маленькая девочка, лет семи, вдруг пропищала с непосредственностью ребенка:
   - А леди-дракон может показать свой хвост?
   Родители чуть не подскочили от неожиданности. Я посмотрел на Альту, сдерживая приступ смеха. Она мягко улыбнулась девочке и ответила:
   - Здесь - нет. Места мало. Но кое-что я тебе покажу.
   Она протянула руку и подхватила девочку (мать семейства еле сдержала крик, но побледневший отец жестом остановил её). Посадив ребенка на ладонь и с непривычной для людей легкостью подняв повыше, Альта повернулась к вольерам с крупными змеями и что-то прошипела. Удавы свернулись в спирали, подняли свои головы и медленно, церемонно приветствовали девочку кивками. Затем они закачались направо-налево, направо-налево - как в танце. Затем стремительно развернулись, как пружины, прыгнули снизу, как молнии, на ветки деревьев в своих застекленных вольерах и скрылись в зелени, только головы угрожающе торчали наружу.
   - Как тебе танец удавов? - лукаво спросила Альта. - Понравилось?
   - Очень! - с энтузиазмом сказала покрасневшая от волнения девочка.
   - Тогда на сегодня хватит, - ласково сказала драконесса, отдавая ребенка бледному родителю. - Драконы не могут часто разговаривать с детьми, у них слишком много дел.
   - А это правда, что драконы держат Малую Луну, чтобы она не упала на Землю? - не унималась любопытная кроха даже на руках отца.
   - Правда, - не обманула Альта ожиданий. - Это - наша работа. Мой черед будет через десять лет. Тебе сейчас семь? Тогда будет семнадцать. Тебя, наверно, уже будут выдавать замуж, но детей ещё не будет. Ты не сможешь показать им полную Малую Луну и сказать: "Вон, видите дракона на Луне? Вон там, слева, где большие трещины? Так это моя знакомая, леди Алтейа. В этом году она бережет Малую Луну, чтобы та не упала на Землю и не разбила её на двадцать четыре с половиной куска".
   Я слушал все это с серьезным выражением лица, солидно кивая сказанному.
   - А почему двадцать четыре с половиной куска? - пропищала девочка, из последних сил вырываясь из рук отца и залезая ему на плечо.
   - А это - великая тайна природы, и разгадку знают только драконы! - важно сказала Альта, поднимая указательный палец вверх. - Другим этой тайны не понять. Но ты теперь знаешь по крайней мере, сколько будет осколков. Я разрешаю тебе рассказать своим друзьям об этом. И добавь, что пока на свете есть драконы - Луна не упадет. Так что можешь не выбирать себе кусочек для житья - этого не случится ещё пару миллионов лет.
   Последние две фразы она произнесла так серьезно, что дети замерли. Мы раскланялись с удивленной семьей, и ушли к клеткам с крокодилами. Ну, а те моментально нырнули в воду и замерли, притворяясь мертвыми.
   В общем, прогулка в Королевском Зверинце была признана неудачной. Больше мы там не появлялись, и предпочитали парки и сады.
   Через луну таких прогулок мы опять сильно привыкли к обществу друг друга, как когда-то до войны. Студенты сплетничали по поводу нашей дружбы: "Что нашел наш верзила граф в этой наивной девице из сельских дворян?" Слух, пущенный мной, что она - дальняя родственница, не имел успеха. Во-первых, уж очень нежно смотрела Альта на меня, и с уж очень большим удовольствием мы разговаривали друг с другом. Во-вторых, дворяне в Школе прекрасно, как и полагается дворянам, знали генеалогию всех графских семейств континента. Они живо довели до ушей наших коллег, что если мы с Альтой и родня, то очень дальняя. Маги-профессоры с интересом наблюдали за нами, но в обсуждение отношений не вдавались.
   В один прекрасный вечер мы с Альтой просидели до заката на крыльце нашего общежития, обсуждая последнюю поэму великого Наваррана, появившуюся в печати на прошлой неделе и купленную мной немедленно (люблю поэзию, ничего не поделаешь).
   Повествование описывало несчастную любовь молодого человека к вдовой женщине вдвое старше его. Она не могла ответить на искреннее чувство ввиду препятствий - как не остывшей любви к почившему супругу, так и силе общественного мнения. Имелось также и недовольство короны, связанное с обстоятельством, что он был беден, а она - уж очень богата. Любовная коллизия была изложена в необыкновенно гармоничных стихах и вызывала слезы. Интимные сцены были описаны с приличиями, но и с жарким чувством. Как сказал мой приятель граф Гиран по прочтении шедевра, члены сами восставали. Он рекомендовал мне читать эту поэму перед каждым любовным свиданием. Мастер тонких описаний, Наварран так описал немолодую маркизу - героиню поэмы, что взрослый мужчина легко представлял при чтении высокую грудь и плечи, гордую осанку, чудной формы талию, горячие глаза. Это было волшебство, созданное мастером!
   Хорошо спрятанные намеки на твердые соски и лапидарное описание темного треугольника в низу живота героини, а также намеки на юношескую крепость мужских статей юного героя не нарушали приличий - ничего не было сказано прямо, но возбуждало. Решающее свидание, где герой с уговорами добивается своего, было описано полным высоких чувств и дающим счастье героям. Из намеков было понятно, что герой выполнил желаемое не меньше, чем три раза, а героиня, хоть и в слезах, была вполне удовлетворена молодым партнером.
   В конце поэмы горная гроза накрывала бегущих друг от друга любовников на границе королевства. После смелого спасения юным любовником своей немолодой возлюбленной они расставались. Он уезжал в другую страну забыть обо всем. Она же намеревалась закончить жизнь в одиночестве и добрых делах.
   Мы долго декламировали действительно хорошие стихи. Выяснилось, что описание грозы очень понравилось горной жительнице Альте - она нашла его живым и правдивым. А вот содержание поэмы она встретила со скептицизмом.
   - Неужели она могла отказаться от любви? - спросила Альта меня. - Она же его так хотела!
   - Так случается у порядочных людей, - ответил я. - Условности ещё сильны! Но вот на моей памяти каждый такой случай заканчивался к взаимному удовлетворению. Богатые вдовы охотно забывали о мужьях и годами сливались в удовольствиях с молодыми любовниками. Но об этом не напишешь любовной поэмы, только сатирическую. Кстати, вторая цель поэмы, после несчастной любви - показать реакцию общества, непонимание, предрассудки. А главное - какие стихи!
   - Стихи хорошие, - согласилась Альта. - А у тебя не было любовных историй такого рода?
   И она заглянула мне в глаза.
   - Все мои истории такого рода очень быстро начинались и заканчивались, и я, как юный корнет, играл в них пассивную роль, - дипломатично ответил я, моментально вспомнив одну герцогиню, одну жену богатого торговца, а также всем известную статс-даму королевы - женщин немолодых, но энергичных. - Забудем об этом.
   - Забудем, - согласилась Альта, не отводя глаз. Ее вертикальные зрачки приводили людей в ужас, но я давно уже привык к ним. Сегодня, после прочтения поэмы, они вызывали во мне совсем другое чувство.
   - Осторожно, не упади, - тихо сказал я, не отводя глаз от ее змеиных зрачков, и протянул руку - поддержать. Моя ладонь при этом попала прямо на ее грудь.
   - Я не упаду, но ты поддерживай меня, - так же тихо шепнула она. - Можешь даже поддерживать сильнее.
   Я сжал ладонь, и её зрачки раскрылись. В них была сладкая расслабленность.
   - Я забыла сказать, - шепнула она. - Я уже год как совершеннолетняя. Меня можно соблазнять. Конечно, тому, кому я очень доверяю. Ты можешь меня поцеловать? Я хочу быть твоей летающей ящеркой, как ты говорил в детстве.
   - Здесь не могу, - опомнился я. - Пойдем-ка в мою комнату.
   - Не надо. Не хочу, чтобы ты убрал руку, - слабо сказала она.
   Мы сидели чуть ли не в обнимку до заката, перечитывая вслух стихи. Это, конечно, не осталось незамеченным.
   На следующий день вечером, после обсуждения новых магических щитов от пуль, мой мудрый учитель Деларюс внезапно сказал:
   - Мой мальчик, у меня есть кое-что для тебя. Но сначала скажи мне вот что. Я знаю, что вы с Алтейей старые знакомые. Я слышал, что вы все время проводите вместе. Как вы близки?
   Я замялся: мой учитель был приблизительно в восемь раз старше меня, и отмолчаться я не желал из уважения к нему.
   - Мы просто друзья, близкие друзья, - сформулировал я.
   - Друзья, - повторил архимаг задумчиво. - И ваша дружба развивается, так ведь?
   - Да, - честно ответил я.
   - Понятно. Скажи пожалуйста, а мог бы ты прямо сейчас безболезненно отказаться от этой дружбы?
   Несколько минут я пытался понять его вопрос, потом искренне ответил:
   - Нет.
   - Я так и думал. Я должен сказать тебе кое-что серьезное.
   Я посмотрел на него. Он был очень серьезен.
   - Во-первых, о вас ходят разные слухи... но все это пустяки. Твою репутацию сердцееда уже не испортят, а драконесса к репутации среди людей, конечно, равнодушна.
   Тут он ошибался, как я понял позже. Кстати, это у меня он подхватил отцовскую манеру говорить "во-первых, во-вторых", и так далее.
   - Во-вторых, ваши дружеские отношения рано или поздно зайдут очень далеко. Таковы законы богов и природы, и я в этом ничего особенного не вижу. Ты же имел романы с эльфийками? Будет роман и с драконессой. Но будущего у этого романа нет. Помни, что драконы в любом случае будут против брака с Алтейей.
   Я слушал его и не верил своим ушам.
   - ... но самое главное, не должно быть разочарования между вами. Поэтому я, как друг твоего отца, не собираюсь запрещать вам встречаться...
   У меня отлегло от сердца. Мне не хотелось нарушать прямой приказ Деларюса о встречах с Альтой, но я бы, безусловно, нарушил.
   - ... но кое-что я тебе должен сказать. Будь очень терпим, мой мальчик. Драконы - существа прямые. Они одновременно сдержанны и гневны. Твоя девочка - молодой необученный дракон, но она не только пряма, а еще умна и эмоциональна. Не доводи ее до бешенства - она слишком легко может впасть в него. Помни, что Алтейа, судя по всему, влюбилась в тебя, а это делает ее зависимой от тебя. О тебе я не так беспокоюсь, как о тех, кто ей подвернется под руку. Ведь ты понимаешь, что в гневе она может сжечь дом за мгновение, а улицу - за несколько мгновений. И еще...
   Тут я с удивлением увидел, что он смутился.
   - ... из моего личного опыта... помни, что в человеческом теле драконы - все же не вполне люди. Тело твоей девочки очень тяжелое и имеет твердые мышцы, не боящиеся пули, огня или меча. Если ты хочешь чего-то от нее добиться в интимном смысле...
   Тут он вдруг улыбнулся.
   - ... будь очень терпелив и попытайся расслабить ее осторожными ласками хотя бы несколько минут. Тебе будет трудно, но добиться наслаждения для обоих вполне возможно. Мне, во всяком случае, удалось, когда я был моложе. И я получил в свое время опыт близких отношений с драконессой.
   Я смотрел на него круглыми глазами. Он улыбнулся и сказал:
   - Иди, мой мальчик, она ждет тебя.
   Я вывалился из дверей лабораторного здания и зашагал к зданию общежития, несколько ошарашенный услышанным. Альта ждала меня на крыльце, по своей привычке начав собирать волосы в хвост при моем приближении. Она научилась у наших магинь постоянно следить за волосами в школьных мастерских, чтобы не попали куда не надо.
   - Что с тобой? - удивилась она. - Тебе что, угрожали?
   И лицо ее стало твердым.
   - Если тебе угрожают, - медленно сказала она, - им не поздоровится. Помни, что мне ничего не будет, я дракон. А тебя я не хочу потерять.
   - Нет-нет, - поспешно сказал я, - ничего подобного, никаких угроз. Просто у меня был разговор о тебе с учителем.
   - Та-ак, - протянула Альта - она давно уже переняла у меня эту привычку.
   - Он спросил меня, как я отношусь к тебе. Я ответил, что только о тебе и думаю.
   Она вдруг покраснела.
   - Он спросил, как ты относишься ко мне. Я ответил, что очень хорошо.
   - Ты сказал неправильно, Сергер, - каким-то странным, шипящим голосом перебила меня Альта. - А должен был сказать, что я тоже только о тебе и думаю.
   Я ошарашенно посмотрел на нее. Она робко улыбалась, как Змея когда-то. "Как много у них общего!" - потрясенно подумал я.
   - Это правда, - добавила она, поняв мой взгляд.
   - Подожди, я закончу. И он сказал: не бойтесь ничего. У него уже был роман с драконессой, и вполне успешный.
   Прелестные брови Альты вдруг полезли на лоб.
   - Ах, так вот с каким магом сто лет назад встречалась моя тетя!
   С минуту мы смотрели друг на друга круглыми глазами. Затем расхохотались, и снова почувствовали себя свободно друг с другом.
   - Знаешь... в честь такого разговора можно бы и поцеловаться, - намекнула она.
   - Ну не здесь же, на глазах у всех, - резонно возразил я.
   - Странно. Ну, ты у нас знаток человеческого поведения. Так где же? - нежно спросила она. - Я сегодня такая доверчивая, что, если ты мною не займешься, меня, такую беззащитную, обольстит какой-нибудь мерзавец.
   Она начиталась женских любовных романов в последнюю луну, и регулярно их цитировала.
   - Я этого не позволю, - по-рыцарски заявил я. - Кстати, есть отцовский особняк...
   - Он слишком большой, и в нем слишком много слуг.
   - И комната в трактире "У Лога" на площади недалеко от Школы.
   - А, это куда ты водишь своих женщин? Меня тут уже осведомили, что у тебя было много человеческих женщин, и много эльфиек...
   - Ложь, всего три эльфийки! - храбро объявил я, приготовившись к тому, что она скусит мне голову. - И давно, еще до войны.
   Тут я малость покривил душой, не желая напоминать о Ветке сейчас.
   - Это у эльфов в Лесу, что ли?
   - Две в Лесу. А две здесь, в их посольстве. Одну ты знаешь, это Ветка. Третья - из дипломатов, добывала сведения, ну а в постель они всегда тащат, если близко знакомы. И семья моя дружит с эльфами, а в таком случае они это считают прямо-таки обязанностью.
   - Нимфоманки, - пустила в ход Альта недавно вычитанный термин. - Но два и два равны четырем. Ладно. А как насчет гоблинок?
   - Ложь. Была одна наемница по кличке Гоблинша, но она была не моя любовница, а Ветки. Да ты же ее видела на фронте.
   - А, это та самая, здоровенная? Ну, на такую ты бы не клюнул. А троллихи?
   - Ложь.
   - Верю. Троллей ни в твоем графстве, ни на фронте не было. Ну, тогда пойдем целоваться в твой трактир.
   Мы встали и двинулись в направлении трактира "У Лога". Я думал, что это будет спокойный любовный вечер, но немного ошибался.
   В трактире у стойки сегодня сидел сам хозяин, огромный и вежливый мужик по имени Лог Палор. Он был сыном старого трактирщика и умел вести дело. К тому же он успел повоевать и дослужился до сержанта (что, вообще-то, было нелегко для сына трактирщика). В трактире всегда сидели военные, которым он благоволил. Палор был прозван Тихим Логом за любовь к порядку и стремление погасить любую драку в начале. Он говорил: "Ко мне приходите поесть и выпить, а не драться". За такую политику он пользовался большим уважением в местном участке полиции, постоянно разнимавшим драчунов в трактирах на площади.
   За все время я помнил только одну драку в трактире Палора, когда Горман стрелял в пол. Буяны здесь не задерживались, а прямиком вылетали на улицу, или их уносили в полицию. Дубинка под прилавком и пара крепких вышибал у входа живо приводили шумных посетителей в чувство.
   Мне нравилось у Лога. Готовили в трактире просто, но вкусно - и сам Лог, и его жена были отличными поварами. Пиво было всегда свежее, вино и гномий самогон тоже имелись. Ко мне, как к бывшему офицеру, Тихий Лог относился с большим уважением, а мои слуги помогали ему в трактире с порядком или переноской тяжестей, естественно, за лишнюю кружку пива. Я полагал, что Лог давно раскусил моих слуг, так что можно было его просить о помощи в случае нужды.
   Я сам на всякий случай, с его разрешения, положил под стойку с заклинанием невидимости свой армейский четырехствольный пистолет - два ствола были заряжены магическими пулями и два - крупной картечью. Никто, кроме меня и моих слуг, не мог коснуться или увидеть его. Между прочим, в процессе подкладывания я обнаружил у него под стойкой обрезанное двуствольное егерское ружье, разрешенное для охоты. Тихий Лог тоже был осторожным человеком.
   - Это мой друг, магесса леди Альта, - представил я спутницу. - А это хозяин, лучший трактирщик в столице, Лог Палор Тихий.
   Альта улыбнулась и поздоровалась с Логом. Он поклонился и рассыпался в любезностях. Я заказал две кружки красного пива с соленой закуской и стал взглядом искать свободный стол. Альта в это время с интересом рассматривала картину на стене, изображавшую битву огромного как гора дракона с крохотными крыльями и неустрашимого рыцаря в серебряных латах. Губы её изгибались в ехидной улыбочке.
   Мы с Альтой сегодня были настроены романтически. Альта держалась свободно, не так чопорно, как обычно держатся драконы, или, скажем, дворянки общаются с простым народом. Возможно, поэтому из-за стола, где сидели какие-то основательно набравшиеся мужики в старой военной форме, числом с десяток, вдруг донеслось:
   - А ничего у него шлюха, одета хорошо, и держится без гонора.
   Все мысли о губах Альты и о нежных чувствах моментально исчезли из моей головы. Мы с Логом глянули друг на друга и одновременно повернулись к невежливой компании. Краем глаза я заметил, что вышибалы за столиком у входа тоже повернулись к гостям, а мои слуги, скромно сидевшие напротив нас, спокойно, без спешки встали и подхватили тяжелые оловянные кружки, которыми они обычно орудовали в редких стычках в трактире. Поскольку они были за спиной у кампании грубиянов, все могло кончиться очень быстро. Я оглянулся на Лога - он медленно вытягивал дубинку из-за стойки. Я посмотрел вокруг - посетители все насторожились и приготовились уклоняться от тарелок и стульев, а девушки-подавальщицы привычно отступили ближе к двери на кухню. Только двое за столом слева от стойки, по одежде флотские офицеры, услышав такие отзывы о леди, а значит - о дворянке, тоже встали и взялись за кувшины, недобро поглядывая на пьяных хамов.
   Перевес был на нашей стороне, и любой человек, опытный в трактирных драках, понял бы, что оскорбителям не устоять. Увы, грубияны были пьяны хуже, чем сапожники или безработные наемники. Я собрался предъявить им пару крепких слов и заставить их извиниться, или вышвырнуть их из трактира, но, к сожалению, не успел. Альта тоже слышала их слова, и, повернувшись, вежливо спросила:
   - А это ты о ком, дружок? Ты, выродок старой прогнившей обезьяны!
   От ее ласкового голоса у меня холод прошел по коже. Я сразу представил себе, что сейчас произойдет. Все другие, даже и не зная Альты, тоже прониклись ее голосом. Горман и Адабан бросили на меня отчаянные взгляды: они-то знали, что такое моя девушка. Я сделал движение руками в стороны, и слуги, а также вышибалы, поняв меня, быстро сдвинулись в стороны от линии между Альтой и грубиянами, а остальные в том направлении полезли под столы, думая, что я сейчас буду стрелять. К сожалению, пьяные идиоты еще ничего не поняли, и тот же голос нагло произнес:
   - А она горячая сучка, хоть и не ученая. Сейчас мы ее научим! Верно, ребята!
   Остальные бодро поддержали: да, мол, поучим! О боги, подумал я, это она вас поучит! Тут Альта сделала короткое движение плечом, и ее кружка полетела и со звоном разбилась о голову грубияна. Он свалился на пол, а остальные взревели и начали подниматься из-за стола, но не успели. Альта резким движением молниеносно прошла к их столу и, встав перед ними и оперевшись руками на спинку стула, сказала низким голосом:
   - Вы что, недоноски, сгореть решили? Вот я вас пожгу, рожденные из тухлых яиц!
   Двое из них успели встать из-за стола, выпрямились, и вдруг их лица побелели от страха. Альта сбросила маскировку, и смотрела на них змеиными глазами; она широко открыла рот, и из него увиделись ряды острых зубов. Она тихо зарычала. От этого рычания все посетители оцепенели от страха - так оно было страшно.
   Моряки растерянно посмотрели на меня. Люди явно бывалые, услышав о рожденных из яйца, они моментально поняли, кто перед ними, и что сейчас произойдет. Изо рта у Альты уже медленно пошел дым, когда я преодолел одним прыжком расстояние между нами и ласково сказал:
   - Подожди, милая. Я тоже хочу кое-что сказать.
   Альта от неожиданности замолчала и закрыла рот. У меня было несколько мгновений, и я знал, как их использовать. Я набрал воздух в грудь и, используя свой флотский опыт, гаркнул во весь голос:
   - Ну вы, дерьмо корабельных котов! Вы что, обалдели, не видите с кем собачитесь! Сгореть захотели, черви сраные?
   Несчастные грубияны уже стояли навытяжку с бледными лицами. Их всех пробрало, как только они посмотрели дракону в лицо. Альта задергалась у меня под рукой, но я задвинул ее себе за спину и продолжал:
   - Якорь вам в **** и осьминог в глотку! Жить надоело, козлы сухопутные? Драконов не видали? А ну, скоты, плати за стол и пошли отсюда на ***, пока леди вас выпускает! **** портовых шлюх, хотите - чтобы она вас съела?! Ты, парусный подсосник, плати, сука, моча гнилой каракатицы!
   И я ткнул пальцем в грудь ближайшего грубияна. Тот сразу ожил, вытряхнул деньги из карманов и отскочил назад от Альты, трясясь от страха. Я услышал сзади одобрительное покряхтывание моряков, воодушевленных знакомыми выражениями.
   - Теперь ты, **** краба! Клади деньги, медузожуй! - продолжал я, обнимая Альту. - Дорогая, ты успокоилась?
   В этот момент выражение лица моей школьной подруги быстро менялось обратно, от драконьего до человеческого. Наконец, она стала обычной, прижалась к моему плечу и... захихикала: ей явно понравились морские выражения, пущенные мной в ход. Опасность миновала.
   Слуги и вышибалы быстро облегчили карманы перепуганных пьяниц и выбросили их за двери, пока я вел Альту обратно к стойке. Там Палор бережно укладывал дубинку обратно под прилавок.
   - Еще кружку красного, Лог, - спокойно, словно ничего не случилось, сказал я. - Леди не успела попробовать пива.
   Пока Лог наливал, а слуги чистили стол, моряки подошли и осторожно приветствовали Альту.
   - А вы не с флота, сэр? - обратились затем они ко мне. - Вы сейчас так разговаривали с этими... знакомо звучало.
   - Черный флот, отряд брандеров, лейтенант в отставке Альбер, - привычно представился я.
   - А, слышали о вас! Мы с Красного флота, лейтенанты Хуго и Тарвор, тоже морская пехота. Рады быть знакомы.
   - Выпьете гномьего, товарищи? - по традиции спросил я. - Морской водки здесь не держат.
   - Понемногу, товарищ... понимаем, вы не один.
   Лог разлил нам по пол кружки самогону, и мы опрокинули на скорую руку за знакомство, закусив солеными овощами и холодным мясом с перцем. Тарвор выдал какой-то обычный комплимент Альте, и она засмеялась, чокнувшись с ним кружкой пива, в то время как за ее спиной Хуго сделал глазами знак, поведя ими вверх: летающая? Я незаметно кивнул, и моряки с уважением попрощались и уселись ужинать дальше.
   Альта пересела со мной за стол, и мы начали пить пиво под соленую закуску. Трактирное общество успокоилось и продолжало понемногу веселиться, поглядывая на Альту с опаской. Пожалуй, почти никто не понял, что только что все они могли сгореть вместе с трактиром за компанию с пьяными хамами.
   Лог с опасливым уважением сказал Альте:
   - Госпожа так решительно действовала...
   Она правильно поняла и ответила спокойным голосом, который был слышен всем:
   - Не беспокойтесь, мастер Палор. Я вижу, что вы друг Сергера, и я не буду создавать вам трудностей. В следующий раз я не буду сердиться в трактире, а просто выведу грубиянов на площадь и сожгу их там. Тем более, - она оглядела трактир, - мне здесь нравится.
   - Милости просим к нам, - облегченно ответил Лог. - Друзьям графа мы завсегда рады, а вам - тем более.
   Альта рассмеялась. Трактирное общество продолжало беседовать, чутко прислушиваясь к нашим словам. Никто не проявлял видимого страха, хотя они все теперь, конечно, поняли, кто эта леди такая.
   Мы с удовольствием выпили свежего пива, затем поднялись наверх в мою комнату отдохнуть. Идя по лестнице, я чувствовал спиною уважительные взгляды публики. Я очень хорошо понимал их мысли. Даже Лог бросил на меня бледный взгляд: а вдруг? Я сделал ему знак: не беспокойся, мол, все будет в порядке. Знак был с вниманием встречен публикой, причем все благовоспитанно сделали вид, что ничего не видели. Я подумал не без ехидства, что трактир Лога получил себе что-то необыкновенное - настоящего дракона.
   Все эти мысли выскочили у меня из головы, когда мы зашли в комнату и закрыли дверь. Обычно бесстрашная Альта нерешительно смотрела на меня. Я схватил ее за плечи и прижал к себе. Драконесса сладко улыбнулась и неумело подставила губы. Она была, как всегда, горячей, от нее пахло цветочными духами и накаленным металлом, как в полете. "Нежная моя" - прошептал я, сильно целуя ее губы. Они раскрылись, и мы обожгли друг друга языками. Довольно долго мы стояли в обнимку, потеряв головы - целовались, и как подростки, жадно сжимали друг друга. Наконец я опомнился, и, теряя голову от желания, попытался положить Альту на кровать. Это было нелегко сделать: девушка-дракон была намного сильнее и тяжелее меня, но она поняла, что я хочу сделать, и сама села на кровать. Затем она вдруг встала, и, сняв платье, снова легла, прижимаясь ко мне обжигающим телом. "Милый, сладкий" - сладко, музыкально шипела Альта. Я одним движением руки погасил светильник и прижал мою возлюбленную к постели.
  

ОХОТА, РЫБАЛКА И ПУТЕШЕСТВИЯ

  
  
  
  
   Солнце уже село, и теплый вечер переходил в ночь. Фонарщики зажигали масляные лампы на столбах. Мы с Альтой нагулялись в городских садах и, держась за руки, лениво шли в трактир ужинать и спать.
   Городские птицы уже умолкли, но вечер был теплый, и цикады на деревьях верещали особо настойчиво. Центральные улицы были полны дрожащего света фонарей и праздного народа. Люди веселились - они покупали еду и напитки у уличных торговцев, беседовали, смеялись шуткам незнакомых людей, знакомились с женщинами. Столица славилась приветливостью своих жителей. Большой популярностью пользовались шумные концерты уличных певцов и выступления уличных акробатов - к ним проталкивались компаниями и семьями. Сильно пьяных ещё не было, но кое-кто уже пел хором. Город отдыхал после трудового дня, и на улицах трудились только артисты, торговцы, трактирщики, воры и профессиональные нищие.
   Люди веселились, но мы с подружкой не испытывали к окружающим приятных чувств. Большое количество прохожих раздражало Альту, непривычную к толпе. Как раз нас вынесло к большой и веселой компании на перекрестке, и подруга жалобно посмотрела на меня, не желая толкаться среди людей.
   - Обойдем по переулкам? - спросил я.
   - Давай, - согласилась несколько напряженная леди-дракон, ещё не научившаяся игнорировать толпу.
   Мы срезали путь, свернув на узкую улочку, по которой я когда-то часто проходил к Школе. Она была довольно чистая и безлюдная, без луж и мусорных куч с дохлыми собаками и кошками, за что полиция обывателей штрафовала и вообще наказывала - столица, сами понимаете.
   - Я уж хотела превратиться и донести тебя до трактира по воздуху, - призналась успокоившаяся Альта. - Они все мне быстро надоели, а здесь, кажется, никого нет.
   Она была не совсем права. Оказывается, на улочке, где я раньше спокойно гулял между высоких заборов и молчаливых домов с палисадниками и закрытыми ставнями - кое-что изменилось за это лето. У нас внезапно появилась компания. Шесть скромно одетых мужиков с кинжалами и короткими мечами в руках вышли из незаметного переулка, и со здравым предложением: "Господин и госпожа, сдавайтесь и отдавайте кошельки и драгоценности" - попытались окружить нас.
   Я, как маг, сейчас не носил сабли, и, как дворянин на прогулке, был без мантии мага, каковой бандиты обычно боятся, как огня. С точки зрения грабителей, мы казались выгодной добычей. Бедняги! Даже не ставя магического щита, я, по армейской привычке, сразу врезал первому кулаком в челюсть, и сломал её. Он отлетел назад, а я поднял щит и начал готовить молнии и шары огня, но не успел, хотя на это было нужно только мгновение. Послышалось рычание, и ослепительный красно-золотой свет мгновенно осветил все вокруг. Я зажмурился от яркой вспышки, а когда открыл глаза, все было уже кончено: от нас, клубясь, медленно удалялось висевшее над улицей облако дыма, а точнее, мельчайшего серо-черного пепла.
   Удар драконьего пламени с легкостью пробил изнутри мой магический щит. От несчастных негодяев даже башмаков и мечей не осталось - кожа испарилась, а сталь оружия расплавилась и, видимо... тоже испарилась. На земле остались только черные оплавленные следы.
   - Здорово! - вырвалось у меня, хотя я уже не первый раз видел действие страшного драконового пламени. Глядя на пятна, оставшиеся от грабителей, я начал понимать, что моей драконессе вписаться в тесную городскую жизнь с её трениями будет не так легко.
   - Я испугалась за тебя, - виноватым голосом пояснила смущенная Альта. - А они были тебе нужны?
   - Нет, конечно. Спасибо за защиту, и хрен с ними, со сгоревшими, - вздохнул я. - Вот что значит грабить незнакомцев.
   - Не напали бы - не сгорели бы, - более уверенно сказала Альта. - А вообще это ничего, что я разбойников спалила?
   - Туда им и дорога, - коротко сказал я. Война научила нас разбираться с врагом быстро и без жалости, и судьба явных грабителей и убийц была мне неинтересна.
   Мы преспокойно зашагали дальше, ко вкусному ужину и мягкой постели, не беспокоясь о судьбах сгоревших негодяев. Уходя, Альта даже не повернула головы. В такой ситуации люди были ей неинтересны - напали, ну и мир их праху.
   Вообще-то моя гостья интересовалась жизнью людей, наблюдала, запоминала, привыкала - во время, свободное от учебы в Магической Школе. Тем не менее, к вечеру её давило обычное для драконов среди незнакомых людей чувство: они утомляли Альту. После работы в Магической Школе, устав, она хотела видеть только меня.
   Со временем такие чувства должны были пройти, но сейчас она фактически пряталась у меня в комнате в трактире, в постели со мной, от окружающих. Я хорошо понимал ситуацию, памятуя легенды о раздражительности драконов. Не хватало ей ещё сгоряча поджарить какого-нибудь надоедливого уличного болтуна, или невоспитанного дворянина!
   Тем не менее, в трактирной комнате шесть лун не просидишь, даже со мною в обнимку. Всю первую луну мы с Альтой гуляли по пустынным улицам вечерней столицы, посещая столичные сады, наслаждаясь чудесной летней погодой. Мы держались за руки и разговаривали друг с другом обо всем, и нам не было скучно друг с другом, как частенько бывает в чопорных дворянских разговорах при дворе - ведь мы ничего не скрывали друг от друга.
   Дней через двадцать такой практики Альта уже легче переносила людское общество. К сожалению, это время не обошлось без происшествий. Дурацкое нападение было не последним, и каждый раз это кончалось одинаково - живых уголовников не оставалось. Очевидно, уличные грабители ещё не знали нас в лицо. Наконец, мне это надоело, и на четвертый раз Альта, по моей просьбе, действовала не так решительно, и, главное, оставила в живых того, кто был сзади.
   Семеро убийц и грабителей, атаковавших нас с жутким криком, превратились в кучки дымящегося пепла, в которых валялось оплавленное оружие. Восьмой, бежавший последним, остановленный вспышкой света, убрал после неё ладонь от глаз и с ужасом уставился на нас. Затем, видимо, будучи человеком бывалым, пришел в себя и сразу сообразил, что убежать не сможет. Вместо того, чтобы броситься на нас, или от нас, или упасть в обморок, он бросил кинжал и молча опустился на колени, потеряв от страха дар речи.
   - Вы что, спятили - кидаться на магов? Тем более, на дракона? - спокойно спросил я. - Моей коллеге сжечь армию - раз плюнуть, а тут вы бегаете с железками. Не много ли о себе мните, господа бандиты?
   Мужик открыл рот, но не смог сказать ни слова, особенно когда Альта уставилась на него зелеными глазами с вертикальными зрачками. Он замер на коленях, как парализованный укусом гигантской осы с Южного материка.
   - По вашим законам, я могу его съесть за нападение? - невозмутимо спросила моя драконесса. Бандит стал даже не белым, а пятнисто-зеленым, боясь пошевелиться.
   - Не трогай дурака, я тебе быка куплю, - вздохнул я. - Пусть катится и скажет всем своим, что мне это надоело. Если нам помешают гулять ещё раз, мы с коллегой пойдем вниз, к излучине реки, в кварталы слишком веселого люда, и без большого пожара превратим там всё и всех в пепел, вот как сейчас. Городская полиция будет только счастлива. Посмотри на меня внимательно, любезный грабитель - я маг, граф Альбер. Посмотри на леди - она дракон и гостит у меня в столице. Ей сжечь толпу - как два пальца... ну, ты сообразил.
   Мужик невольно поднял глаза на Альту и снова поспешно опустил их к земле. Его затрясло от ужаса.
   - Так вот, расскажи своему разбойному хозяину обо всем, что случилось, - закончил я,- и запомни - если ещё раз встретимся, ты даже пикнуть не успеешь, как сгоришь, или окаменеешь навеки, или окажешься в глыбе льда. Мы проводим вечера в трактире Лога на Зеленой Площади, недалеко от госпиталя и Магической Школы. Чтобы ваших там духу не было! Ты все понял?
   Мужик кивнул головой, и, пошатываясь, встал. Мгновенная смерть товарищей в ослепляющем потоке драконова огня и змеиный взгляд глаз Альты потрясли, судя по всему, даже этого хладнокровного и несентиментального убийцу. Он осторожно поклонился и молча спросил меня взглядом: можно ли убраться отсюда? Я кивнул, и последний грабитель медленно поплелся за угол. Перед тем как исчезнуть в темноте, он повернулся и хрипло сказал:
   - Спасибо... госпожа... господин... что даете мне уйти. Я скажу все как надо. Что от меня полагается - сделаю, и вы больше никого не встретите.
   Я кивнул, и мы отвернулись и пошли дальше.
   - Охота на людей мне не нравится, - вдруг сказала Альта, с силой пиная ногой попавшийся на пути булыжник с детскую голову величиной. - Надеюсь, больше на нас нападать не будут.
   - Если он сообщит воровским старейшинам эту историю, грабежей уже не будет, - сказал я, с интересом наблюдая, как камень с треском врезался в чьи-то ворота и застрял в проломленной доске. - А вообще, это, конечно, не развлечение. Ну их всех в задницу! Я предлагаю для отдыха посвятить вечера и церковные дни регулярной рыбалке и полетам. Так сказать, поменьше народа и побольше природы. Охота - тоже неплохо, но...
   Я замялся.
   - Понимаешь, тут на охоту выводят специальных собак и ими травят волков, лис, оленей, даже зайцев, представь себе!
   - Зайцев? - удивилась обычно огромная в своей драконьей форме Альта. - Они же маленькие! А на тараканов они тут с собаками не охотятся?
   - Как ты понимаешь, для меня ходить с гончими на зайцев - это не охота. Возможно, я чего-то не понимаю, но, по моему, это всё ерунда. Наверное, для столичных охотников я несомненная деревенщина, поскольку считаю, что лучше охоты, чем в наших горах - пешком на волков, медведя или кабана - не найдешь, а это далеко. И собаки наши побольше волков будут, втроем медведя держат - это же горные овчары, эту породу ещё прапрадед вывел! Но в наше графство сейчас не стоит летать на охоту - далеко, а нам надо быть поближе к столице.
   Я вспомнил моих любимых собак. В детстве я катался на них, поскольку они были больше меня - размером примерно с годовалого теленка. Став постарше - охотился с ними, и в лесу они никогда не отходили от меня ни на шаг, кроме как по команде кинуться на зверя. Несколько раз я охотился в горах без собак - и сразу нарывался на неприятности. Например, встреча с безумной дриадой пять лет назад могла плохо кончиться, и я выкрутился только с помощью дружественных эльфов, а вот если бы собаки были со мной... они, как и лошади, чувствовали магию за стадию. Уже много веков известно, что преданную хозяину собаку никому не зачаровать, можно только убить.
   Альта подумала, на ходу держа меня за руку - ей это очень нравилось. Мне, впрочем, тоже.
   - Тогда - рыбалка и полеты, - сказала она. - Для полетов я привезла шейную сетку. А как ты рыбачишь?
   - Вообще-то, большой удочкой, очень крепкой лесой и большим крючком с живой наживкой - рыбка там или кальмар, - объяснил я. - Иногда на такое ловится очень большая рыба, но это даже не спорт вроде скачек, фехтования, плавания в полном вооружении, кулачного боя, гребли или бега - это развлечение. Мы будем рыбачить для отдыха и вкусной еды.
   - Можно будет как-нибудь привлечь мою подружку Мо, - улыбнулась Альта. - Она обожает ловить акул и есть их.
   - А разве драконам нравятся сырые акулы? - с интересом спросил я.
   - Почему бы и нет? - ответила драконесса. - Но вообще-то Мо - не дракон, а юная левиафанка, у ней даже щупальца длиной только локтей в пятьдесят, она, как и я, ещё маленькая. Мо живет у Теплых Островов, там глубокая океанская впадина, две с лишним тысячи стадий отсюда на юг. Как-нибудь слетаем к ней. Я, кстати, на всякий случай взяла с собой из дома сетку для всадника на шею - можно будет отдыхать в воздухе хоть бы и целыми днями.
   - Левиафанка? - задумался я. - Эта не та, которая всплывала, когда ты била мачты на имперских кораблях в той проклятой бухте, когда меня чуть не потопили вместе со всей командой? Которая хватала щупальцами моряков в воде, подбрасывала, а затем сажала обратно на корабли?
   - Она самая, - подтвердила Альта. - Это Мо так развлекалась. Тебе - война, мне - страх, как бы тебя не утопили в бою, а ей все игры. Она, кстати, давно уже хочет с тобой познакомиться. Ей скучно - она живет одна, поссорилась с родителями и с женихом, разводит подводные сады на глубине, изредка наедается пьяных водорослей - это такие глубоководные, наркотические, затем буянит в океане, дерется с женихом, пинает акул и китов, после этого страдает от похмелья, а я лечу её магией. Очень милая девушка, только немножко буйная. Хотя все левиафаны - большие индивидуалисты, но и ей нужна компания. Она обещает мне собрать какое-то особенные жемчужины для подарков. Как-нибудь слетаем вместе, повидаемся. Ну что, завтра начинаем рыбачить?
   - Нет, завтра я поищу в лавках хорошие снасти - лесу, большие кованые крючки, подберу крепкую удочку, а начнем послезавтра после учебы. Полетим на островки в океане неподалеку от города, там, наверно, и крупной рыбы больше, - сказал я. - Тунца будем брать, или рыбу-меч. Акулы, знаешь, жесткие и невкусные.
   Рыбачить я приучился во время войны, когда мои абордажники во время затишья ловили удочками, сеткой или брали гарпуном свежую рыбу для команды фрегата. Одного тунца спокойно хватало накормить двадцать человек. Сейчас с рыбалкой у нас вышло даже проще, чем тогда, на войне.
   Впрочем, мы не успели вылететь на первую рыбалку, как уже нарвались на неприятный разговор. На следующий вечер к нам в трактир пришел необычный посетитель - немолодой маг в мантии, но с полицейским значком на груди.
   - Скажите, коллеги, кто сжёг людей на улице Прачечной? - без обиняков спросил он по праву старшего. - Пепел там лежит явно человеческий, кинжалы валяются оплавленные, да и подгоревшие подошвы от сапог остались.
   Я отложил крючки, лесу и прочее рыбацкое снаряжение, с которым возился прямо на полу трактира под заинтересованные взгляды и тихие обсуждения посетителей, и встал, но не успел и рта открыть.
   - Я их сожгла, как грабителей и убийц, - спокойно ответила Альта. - Вам это не нравится?
   Посетители замолчали и начали многозначительно переглядываться, но маг только усмехнулся:
   - Наоборот, нравится. Я не сомневаюсь в ваших словах, так что туда им и дорога. С другой стороны, возможна паника в народе... Простите меня за нескромный вопрос: а это в который раз вы уже бандитов поджариваете?
   - В четвертый, - легко признался я, решив взять все на себя. - Признаться, я даже не подумал, что надо сообщить полиции. Знаете, грабителем больше, грабителем меньше...
   Воцарилось полное молчание.
   - Мы ведь не против того, что леди дракон защищается, - вздохнув, внес ясность полицейский маг, - но могут пойти слухи. Могу я попросить вас, коллеги, не ходить в город по ночам, чтобы не провоцировать негодяев?
   - Не можете, коллега, - неожиданно ответила Альта решительным тоном. - Я обожаю гулять в городе ночью с графом под руку. Сегодня коллеги-магессы сказали мне, что в гавани за доками, где рыбаки живут, гигантский угорь два дня назад утопил лодку с рыбаками, так что этой ночью мы идем в гавань, прихлопнем эту вашу рыбину-убийцу. Я желаю развлекаться.
   Некоторое время маг смотрел на неё, подняв брови, затем неожиданно улыбнулся.
   - Порт - это не мой участок, но я сообщу товарищам в гавани, - сказал он. - Только учтите, там сильная Гильдия рыбаков, придется вам с ними договариваться.
   - И не подумаю, - спокойно сказала Альта. - Драконы что хотят, то и делают. Вы можете уговаривать графа, а меня не стоит: я хочу попробовать свежего угря, а то, что он гигантский - мне наплевать. Тем более, он людей ест. Я желаю отведать свежей рыбы, а заодно оказать небольшую помощь вашей расе.
   От такой широкой постановки вопроса многоопытный маг не растерялся, а только пожал плечами:
   - Как пожелаете, коллега. Начальник полиции просил передать, что никаких ограничений на вас никто налагать не собирается, надеясь на ваш зрелый подход к конфликтам. Я, вероятно, не смогу присутствовать сам в гавани ночью, но портовую полицию предупрежу. Вы, главное, на рыбаков гильдейских не сердитесь, они с драконами иметь дело не привыкли, и вообще очень нахальная публика. Там их царство.
   - Приложим все усилия, - заверил я, и маг, закончив неприятный служебный разговор, вежливо распрощался с нами и ушел. Посетители трактира молчали, делая вид, что ничего не слышали, но это молчание было скорее одобрительным.
   - Что это тебе вздумалось угря ловить в гавани? - с удивлением спросил я.
   - У одной из магинь служанка в доме родом из порта, и один из утонувших рыбаков был её родственником. Она сильно огорчалась, плакала, и когда магесса упомянула об этом в разговоре, я сказала: посмотрю, что можно сделать, - пояснила Альта. - Мы его в два счета прихлопнем.
   - А в этих доках знаешь какая вонь? - недовольно сказал я. - Я там часто бывал в последний год войны. Сплошная гнилая рыба пополам с запахом смолы. А с рыбаками с той стороны гавани, за крепостью, я уже имел дело - ещё до войны. Они меня прирезать хотели, а я - спалить их деревню. Впрочем, разошлись миром. Так, кое-кто из молодых рыбаков получил от меня по шее, и не более того.
   Альта подняла брови.
   - Прирезать? Тебя? И они ещё живы? Ты иногда бываешь непозволительно добр. Ну, полагаю, в моем присутствии у них это не выйдет, а мы тогда полюбуемся огнем горящего порта... Извини, милый, я понимаю, что это перебор, порт - вещь дорогая. Скажем так, огнем горящих рыбацких домов.
   - Там посмотрим, - примиряюще сказал я, поняв, что возможны неприятности. - Ну, раз обещали... когда пойдем?
   - Угорь, говорили мне, всплывает с восходом Малой Луны. Сегодня это, кажется, будет в полночь.
   - Тогда зайдем в порт заранее, - спланировал я. - Лог говорит, что рыбаки на ночной лов теперь не ходят - боятся. Приманим его... А как ты хочешь его подцепить? Хвостом врезать?
   - Нет, я покажу тебе кое-что интересное, - улыбаясь, сказала Альта. - Но, если ночью мы на охоте, то не сможем пойти в постель заниматься любовью - ты не выспишься, - тихонько добавила она.
   - Раз ты так считаешь - пойдем в постель сейчас, - так же тихо сказал я, заглянув ей в глаза и сжав руку. - Я только уберу снасти, и поднимусь за тобой.
   Она сладко улыбнулась мне, встала и пошла к лестнице.
   - Путца, сервируй блюда, добавь бутылку вина и подними к нам наверх, - сказал я мальчику из прислуги, смотав и уложив снасти, и тоже пошел к лестнице, а стоявшая у стойки супруга Лога ласково посмотрела нам вслед.
   Ночью мы, несколько помятые и сонные после горячего вечера в постели, задумались, как удобнее добраться до гавани: на лошадях, в карете или на извозчике? Или полететь?
   - Пусть слуга проводит нас на лошадях в гавань и подождет там, - решил я. - Адабан, седлай лошадей и возьми пистолеты: ночью в гавани полно всяких подонков. Горман - как всегда, остаешься в трактире, следишь за нашими комнатами и вещами.
   Сначала на лице Гормана, как старшего моей охраны, привычно выразилось сомнение, но он спохватился, посмотрев на Альту: оба слуги давно уже поняли, что она заботится о моей безопасности посильнее любой охраны, и что скорее город сгорит от её пламени, чем она подпустит ко мне кого-нибудь опасного. Кроме того, оба они носили сделанные Альтой защитные амулеты, и хорошо знали, что драконью магию пушкой не пробьешь.
   Край ночного неба светлел от поднимающейся Малой Луны, когда мы слезли с лошадей и пошли к воде, бросив поводья Адабану. Полицейский маг явно сообщил о предстоящем приходе дракона: ни одного бездельника из местных, обычно болтающихся в гавани с ножом в кармане, не было видно вокруг. Впрочем, за складами и за спящими домами на краю злосчастной рыбацкой деревни, где Горман когда-то собирался взорвать местных молодцов гранатами, я чутьем мага и солдата ощущал спрятавшихся наблюдателей.
   Мы подошли к старому гнилому причалу, у которого стояла новенькая лодка со снятой мачтой, а рядом валялись несколько старых, гнилых, и уселись на скрипящем краю. Рыбацкая часть гавани была пуста. Деревня уже спала, отдыхая перед утренним ловом - в ночное никто не вышел, боясь гигантского угря.
   Было темно, и никаких огней вокруг, только светились масляные лампы далеко в порту и ярко сияли звезды. Небольшие волны накатывались на берег, в них пятнышками светились всякие ночные рыбы, фосфоресцирующие рачки и всякая морская живность. В обнимку мы ждали восхода первой, Малой Луны, сладко целуясь и прижимаясь друг к другу. Вдруг в самый приятный момент Альта резко повернула к морю голову, затем дернулась телом, и её твердая грудь выскользнула из моей ладони.
   Я вздохнул и поднял щиты: из темной воды, отражавшей качавшиеся звезды, к нам поднималась необычно большая волна, в которой виделось огромное тело толщиной в человеческий рост, и длиной более чем в сорок шагов.
   - Ты смотри, и дракона не боится, - хладнокровно заметила Альта, освобождая руки для магии. - В воде меня не чувствует, что ли?
   - Какой здоровый! - сказал я, подумав, что не будь я магом - мог бы и испугаться. - Недаром патрульный корабль хотел его ядром огреть - простого гарпуна не хватит. Как будем бить его? Хвостом возьмешь?
   - Нет, проще, - ответила Альта, внимательно глядя на стремительно подплывающую к нам огромную черную голову с хищно открытой пастью. - Уж очень большой. Сейчас я покажу тебе так называемый огненный меч.
   Она наклонила голову и внезапно выбросила изо рта необыкновенно узкий и яркий язык пламени длиной в тридцать локтей, легко прошедший сквозь мой щит и с шипением моментально пробивший угрю его огромную голову. Тут что-то случилось с огромной хищной рыбиной: она даже не стала биться в судорогах, как обычные рыбы, и сразу замерла и пошла на дно. "Вот это меч!" - восхищенно подумал я. Волна от движения угря все-таки окатила меня с головы до ног, но я, стоя весь мокрый, не обращал внимания на это, с интересом глядя на хаотическое волнение в воде от утонувшей рыбины. Где-то за лодками раздались приглушенные возгласы: прячущиеся наблюдатели увидели смерть ужасного создания.
   Альта вздохнула - "и здесь любопытные!", затем без стеснения сняла платье, блеснув белым телом, и приняла драконью форму. За лодками опять кто-то охнул, но драконесса, не обращая на них внимания, дохнула пламенем на старую разваленную лодку на берегу, и, когда поднялось сильное пламя и осветило все вокруг, одним прыжком бросилась в воду. От неожиданности несколько человек повыскакивало из-за лодок, наблюдая, как Альта с усилием вытаскивает на воздух и сбрасывает на берег огромное тяжелое туловище мертвого угря.
   - Ничего добыча, еле я её вытащила! - весело сказала она, не обращая внимания на зрителей. - Ну, месть получилась, а теперь давай закусим. Только измерь его для науки.
   В мокром камзоле, хлюпая водой в сапогах, я подошел к угрю и почесал в затылке. Лежащий, он был вполовину ниже меня, но длиной даже больше, чем сорок шагов. Я отсчитал шаги, начиная с черной головы с огромной дырой во лбу - следствия Альтиной атаки огнем.
   - Сорок шесть шагов и ещё половина! - крикнул я. - Слушай, ты ему всю голову внутри выжгла!
   - А это чтобы он не дёргался в воде, когда я его тащу, - пояснила драконесса, обсушивая себя огнем от воды. - Голову надо бы в Университетский Музей отдать - уж очень крупный экземпляр.
   - А что будем с телом делать? - с интересом спросил я, с усилием приподнимая огромный плавник. - Мы столько не съедим.
   - Да, это вопрос, - усмехнулась Альта. - Мы перестарались.
   - Прошу прощения, но по королевскому указу о правах Гильдий всякая рыба, пойманная в столичной гавани, принадлежит Гильдии рыбаков, - внезапно сказал сзади нас решительный голос.
   Мы с Альтой повернули головы. Сзади нас стояли трое мужчин не столько рыбацкого, сколько гильдейского, торгового вида. Они с жадностью рассматривали огромного угря. Я с некоторым удивлением посмотрел на их лица, и тут до меня дошло: ведь это уже не опаснейший морской хищник-людоед, а тысячи фунтов угря, дорогого деликатеса на портовом рынке. Понятно, что у гильдейских поехала крыша при виде такой добычи. Перед нами лежало рыбы на несколько тысяч серебряных монет, не меньше!
   - То есть вы хотите сказать, - спросил я с внезапно прорезавшимся у меня от удивления графским высокомерием, - что этот хищник, которого мы добыли прямо в гавани - ваш?
   - Так считается по закону, господин, - менее решительно сказал один из мужчин. Я внимательно посмотрел на него, и вдруг узнал. Это был тот самый староста, который делал вид, что не замечает нападения рыбаков на меня в одной стычке перед войной. Остальные тоже, очевидно, были местные старшины.
   - Что скажешь, Альта? - весело спросил я подругу, всё ещё стоящую в драконьем образе рядом с телом гигантской рыбины и глядевшую на рыбацких старшин как на пустое место, по которому бегают муравьи. - Нашу добычу желают присвоить. Вам что, опять по шее захотелось?
   Тут удивленный моими словами староста внимательно посмотрел на меня, и выражение его лица изменилось - он узнал меня.
   - Это тот самый граф, который девчонку у нас увел перед войной, - беспокойно шепнул староста своим коллегам. Надо же, а он, оказывается, запомнил меня! А ведь делал вид, что отсутствовал, когда молодые рыбаки подступали ко мне с ножами и дубьем.
   Я начал раздражаться, давно уж имея зуб на это село, а потому презрительно сплюнул им под ноги и сказал:
   - Мы тут их всю войну от имперских пушек прикрывали, а они из-за рыбы голову морочат.
   И меня вдруг опять вспомнили.
   - Это Альбер - тот самый сумасшедший брандерщик, который голым имперский крейсер сжёг, - внимательно посмотрев на меня, вдруг негромко сказал своим незнакомый мне старшина рыбаков. Вот вам пожалуйста - и этот знал меня!
   Ни с того ни с сего характеристика "сумасшедший" привела меня в бешенство: тут за них воюешь, сжигаешь врагов целыми кораблями, а они тебя за безумца держат! Равнодушная к спору до этого момента Альта тоже вдруг завелась.
   - Что вы сказали про графа? - спросила она таким низким голосом, что, казалось, стекла в дальних рыбацких домах громко задребезжали. - Это кто тут сумасшедший, вы, жалкие насекомые?!
   Старшины побледнели.
   - Мы не хотели никого оскорбить, великая госпожа, - примиряюще сказал третий старшина, - и просим прощения, если наши безыскусные слова были приняты за оскорбление господина графа и вас, великая. Но по закону короля вся рыба в гавани принадлежит нам, и... э-э...
   Пока он заикался, мы с Альтой переглянулись, пораженные такой наглостью. Несколько мгновений стояло молчание, затем я не успел даже открыть рот, как прозвучал спокойный голос Альты.
   - Это моя добыча, милейшие, - сказала она, - добыча дракона. Плевать я хотела на ваши правила. Ну-ка все повернулись и пошли в ...!
   И она добавила несколько соленых морских выражений, которые слышала когда-то в моем исполнении. Старшины обомлели: они и так побаивались спорить с драконом, а тут она их ещё и обругала последними словами!
   ... вытаскивайте свои ... из медуз и валите к своим вшивым женам, раз коз не держите, а на свиньях женаты, портовые вы*****ки своей трахнутой Гильдии, пока я вам ваши же лодки в ваши задницы не засунула! - эффектно закончила Альта хорошо загнутое в моем стиле выражение. Я, вероятно, в других обстоятельствах рассмеялся бы, но сейчас только вздохнул, а старшины сильно покраснели, но ничего не сказали, оценив размах её крыльев и размер зубов в пасти.
   Некоторое время тянулось неловкое молчание. Старшины не знали что делать и не имели желания высказываться, а Альта ждала, что я добавлю что-нибудь этакое в наш разговор. Но я решил быть сейчас, в ночное время, простым и дружелюбным.
   - Только ещё о рыбине пикните - попрошу леди дракона засунуть вас в задницу одного другому, - ласково сказал я. - Но кое-что разумное в вашем бреде можно услышать. Альта, ты как, сейчас всю рыбу съешь?
   - Да нет, я хотела только любимые места угря - голову и хвост, - спокойно сказала девушка, отмечая пределы лапами. - И часть головы - в музей.
   - Ну и я хотел только кусочек, - ответил я. - Ладно, почтеннейшие представители великой и ужасной Гильдии, предлагаю сделку: за угря без головы и хвоста - пять тысяч серебрушек. Если не хотите, леди дракон сейчас отнесет вашу долю в бедный квартал и рычанием всех разбудит - пусть разбирают. Хоть раз досыта поедят хорошей рыбы, и бесплатно! Ну, а остатки продадут в городе. Согласны?
   Старшины колебались, готовясь торговаться, но Альта добила их.
   - Сергер, мне так жаль ваших бедняков, - томно сказала она мне. - Давай я каждый день буду им сбрасывать в кварталы акулу или тунца? Пусть едят! Покормлю бедняжек две-три луны... ах, я такая добрая бываю иногда! А мне поймать пять или шесть тунцов в день и отдать в бедные кварталы ну ничего не стоит!
   - Правда, при этом на рыбном рынке эти две луны половины покупателей не будет, - издевательски поддержал я, поняв её идею. - Бедняжка Гильдия понесет ущерб - ай-яй-яй!
   - В общем, или пять тысяч серебряных, - заявила Альта безапелляционным голосом, - или угорь попадет к бедным, вы потеряете рынок, и можете жаловаться королю на меня сколько угодно - вам же будет хуже, вся столица над вами будет смеяться!
   Поняв, что к чему, старшины попросили немного времени и послали одного из них за высшей инстанцией - представителем Гильдии в порту. Тот, средних лет мужчина торгового вида, довольно быстро приехал вместе с посланным на коляске, поскольку в порту и жил. Будучи несколько заспанным, он обругал со сна старост, но очень вежливо поздоровался с нами (этого чиновника гильдии я ещё не знал, а старый представитель был в отъезде, как мне сказали старшины). Затем гильдеец оценил опытным взглядом огромную тушу угря, и, не проявляя ни малейшего удивления, сразу выдал нам вексель на пять тысяч серебряных монет. И тут же, пока Альта отделяла своим "огненным мечом" голову и хвост для нас, представитель, не отвлекаясь на созерцание дракона, холодно сказал старшинам:
   - Чего зеваете? Будите все село, поднимайте мужиков, баб, детей - будете разделывать и класть рыбу в гильдейский склад на лед, или до завтра пропадет. Доставайте ножи, топоры, лопаты, носилки. Угорь - рыба дорогая, нежная, вмиг протухнет по такой жаре. Лед я сейчас закуплю у ночных оптовиков, а если что, у господ портовых магов попросим сделать. Шевелись, болваны - такая выгода бывает раз в жизни! А вам, госпожа и господин граф, наша благодарность за выгодное дело! - с искренней приветливостью обратился он к нам с Альтой. - Ежели ещё пожелаете большую рыбку половить - не сомневайтесь, Гильдия вам всегда рада!
   Старшины, угодливо поклонившись нам и гильдейскому начальнику, кинулись стучать в двери и ворота рыбацких домов. Поднялся шум, целые семьи выскакивали, еле успев одеться, и обалдело глядели на старшин, на дракона и на гигантскую тушу угря. Впрочем, когда Альта посадила меня себе на шею и приготовилась взлетать с кусками рыбы в лапах, только что разбуженные рыбаки и их жены, ощутив запах свежей рыбки, а с ним - запах хорошей наживы, уже набросились со всех сторон на лежащего угря с топорами и тесаками. Заспанные дети, с интересом поглядывая на дракона, тем не менее не отвлекались от дела и без малейшего протеста носили тазы с кусками рыбы, точили ножи и топоры: настоящие рыбаки. Я даже восхитился готовностью жителей поселка перейти со сна сразу к тяжелой работе. Да, рыбаки понимали, что такое хорошая рыба и где настоящая выгода! Мы со своим угрём наверняка сорвали им утренний выход в море, но в убытке они не остались. В очередной раз я почувствовал, что Гильдия, так прочно объединяющая своевольных и не любящих подчиняться рыбаков - это большая сила.
   Одним огромным воздушным прыжком мы пересекли гавань. У ворот я крикнул Адабану, чтобы он гнал коней в трактир - и через мгновенье полета над ночным городом мы уже садились перед трактиром.
   Уже спавший Лог был разбужен, и, зевая, разделывал и затаскивал с помощью слуг и Гормана большие куски рыбы на ледник. Он, как и мои слуги, уже ничему не удивлялся, даже огромной голове гигантского угря. Тем временем моя драконесса превратилась, оделась, и ещё не спавшая жена Лога подала нам еды и вина.
   - Хрен бы побрал этого угря! - сказал я, передавая вексель Горману на хранение. - Мало того, что он людей сожрал - из-за него ещё и спорить с дураками рыбаками приходится!
   - Зато денег заработали, - спокойно сказала Альта, усаживаясь за стол и наливая вина мне и себе. - Давай закусим - и спать. А теперь как мы будем ловить большую рыбу?
   - На удочку, что я сегодня днем сделал, - коротко сказал я, с бокалом вина в руке двигаясь к горящему камину обсушиться после морской водицы. - Завтра вечером увидишь. Ну, выпьем за удачную рыбалку!
   На следующий день сразу после занятий, когда ещё не зашло солнце, мы начали рыбалку. Я сидел на шее моей драконессы, сжимая в руках короткую и толстую уду из очень гибкого дерева. К пятерной леске, сплетенной из шелка и укрепленной заклинанием, был привязан кованый тройной крючок с ладонь величиной, купленный у кузнеца в гавани, и на него была насажена рыбина в локоть длиной. Альта медленно летела над волнами, и крючок с наживкой резво плыл за нами под волнами.
   - Клюет! Подсекай! - крикнул я, чувствуя, как дергается леска. Альта, как было договорено, ухватила удочку передней лапой и пошла вертикально вверх. Последовал сильный рывок, но леска выдержала. Держась за шею драконессы, я посмотрел вниз. На крючке бешено вертелась, поднятая над зеленой водой, довольно большая синяя меч-рыба - раза в полтора больше меня.
   - Сейчас я её успокою! - крикнула мне Альта и сделала вертикальную петлю, стремясь к добыче. Я вцепился в сетку на её шее и повис в воздухе, падая головой вперед вслед за подругой. Мой желудок подкатился к горлу. Меч-рыба на миг зависла в воздухе, бесполезно дергаясь над морем, и драконесса огрела её хвостом по спине с такой силой, что я услышал сильный хруст. Затем Альта закогтила оглушенную рыбину, и мы выровнялись и полетели к нашей базе на пустынном островке у берега океана.
   Как только желудок вернулся на место, я перевел дыхание и бодро сказал:
   - Сейчас разведем костер из плавника и зажарим рыбину целиком над огнем. Или ты хочешь съесть её сырой?
   - Можно половину сырой, а половину запечь над костром, если не хочешь, чтобы я на неё дохнула огнем, - спокойно ответила моя крылатая подруга, неся меч-рыбу с необыкновенной легкостью.
   - Нет, тут нужен медленный огонь, - пояснил я. - Кроме того, костер для готовки на берегу - это традиция.
   - Ну, раз традиция, то давай сделаем костер, - согласилась уступчивая Альта.
   На острове нас ждали оставленные утром бочоночек самогона и целый каравай хлеба, мастерски выпеченного супругой Лога, а также несколько пучков зелени и разные пряности в мешочках. "Ну, сейчас запируем!" - подумал я.
   Еда - запеченный на костре рыбий бок с зеленью - получилась замечательно вкусной. Поев, мы глотнули самогона и задремали на песке. Я обнял за огромную шею мою бронированную драконессу. Она сначала заботливо прикрыла меня крылом от солнца, затем пробормотала что-то вроде "сейчас" и отодвинулась от меня. Серый пар зашипел рядом, и Альта опять прижалась ко мне, уже в человеческом облике. Я, не открывая глаз, опять обнял её, теперь уже за обнаженные плечи.
   - Как, оказывается, хорошо, когда ты рядом, - вздохнул я.
   - И мне тоже, - сквозь дремоту сказала Альта. - Если бы я выходила за тебя замуж, то захотела бы провести медовый месяц на таком вот острове. По части огня, еды и сна мы бы не беспокоились. Только запастись бы водой побольше, и одеялами для тебя, - хихикнула она.
   - Интересная мысль - насчет выйти за меня, - сонно сказал я. - Я лично не против, а корону и наших родителей можно уломать. Ваш король тоже, наверное, будет не против. Представляешь, всю жизнь провести вместе! Обними меня, и давай поспим, пока не начался ветер и нас не залило волной на этой куче камней.
   - Ах, как хорошо, - пробормотала Альта, засыпая под летним солнышком.
   Такая идиллия длилась, пока Альте не надоели тунцы и рыбы-мечи, и она не перешла на акул. Её зубам шершавая акулья кожа не была препятствием, вот только ловить акул с их сильными челюстями на удочку было неудобно - они часто перегрызали лесу, и мы перешли на спортивный образ ловли: Альта швыряла хвостом меня вверх, и, пока я делал акробатическую фигуру над морем, ныряла за акулой, когтила её, выныривала и ловила меня в воздухе, подставляя хвост. За лето мы проделали этот номер, наверное, раз сто, и я упал в воду только самый первый раз, а затем легко приспособился.
   Гоняясь за акулами, мы залетали всё дальше и дальше в Южный океан, и, наконец, однажды долетели до далекого чудесного острова с зелеными горами, высокими пальмами и чистыми речками, на котором никто не жил - ни туземцы, ни пираты, ни имперцы, но рядом с которым в океанской впадине в три тысячи шагов глубиной жила подруга Альты, юная левиафанка Мо.
  

ПРИВЫКАЙТЕ К ДРАКОНАМ!

  
   Кроме Мо, постепенно вокруг нас с Альтой начали собираться самые неожиданные персоны. Очевидно, наши оригинальные личности притягивали таких же чудаков. Например, мой товарищ по школе кавалерии, граф Гирон, не вылезал из трактира Лога. После войны он тоже ушел из армии и начал учиться в Государственной Школе, готовясь стать дипломатом.
   По вечерам Гирон, как и я, был свободен. Будучи весьма склонен к высокому искусству сцены, он создал свой театр, для которого писал пьесы. Актеров и актрис Гирон сам вербовал и обучал. Также он собрал в своем графстве небольшой оркестр. Позднее я расскажу подробнее про расцвет его так называемого творчества.
   Кроме того, мой старый друг был склонен к розыгрышам, отчего наша жизнь стала веселой, даже слишком. Один многообещающий студент медицинской и общей магии, Верид, молодой, но с виду очень серьезный, помогал ему в этом. Теми редкими вечерами, когда Гирон не бегал кругами в своем театре на репетициях, они сидели с нами и резались в карты, в монетки-на-доске, а между этим мало пили и много притворялись пьяными, откалывая всякие номера. Гирон и Верид очень помогли мне в борьбе со слухами об Альте.
   В тот день - день отдыха в Школе - мы сидели с Альтой, смакуя, как всегда, напитки: я - красное пиво, она - гномий самогон с травами. Я пил из кружки, Альта - из бадьи. Закусывали мы соленьями и маринованным перцем, и были уже довольно набравшись. Гирон сидел с нами за столом, попивая вино и ожидая Верида для игры в карты.
   Тот пришел озабоченный, и первым делом сообщил:
   - Начинаются трудности. В народе начали говорить про страшного дракона в Школе, который пожирает по ночам всех подряд.
   И он посвятил нас в подробности слухов.
   - Одна луна таких разговоров - и возможны петиции к королю.
   - Это нежелательно, - сказал я. Профессиональный дипломат Гирон поддержал меня. Альта не проявила интереса к сообщению.
   - Пусть приходят, пусть бунтуют, - спокойно сказала она. - Я их так пугну - штаны и юбки на бегу потеряют, до гавани бежать будут.
   - Этого и хотят, - объяснил специалист по интригам Гирон. - Тогда будет причина для волнений. Тебе ничего, а вот у Сергера будут неприятности. И у трактира репутация пострадает. Хорошо придумано!
   Тут Альта с беспокойством посмотрела на нас, поняв ситуацию.
   - Что будем делать? - спросил Гирон. - Спрячем Альту в Школу без выхода наружу на пару лун?
   - Все равно она летает над городом, все видят, - сказал я в раздумье. - Нет, надо нанести контрудар, причем в неожиданном месте. Так говорят законы военной стратегии. Надо первыми навязать свое мнение об Альте. Но как?
   Мы задумались. Я напряг свой ум, как в горячке боя, и странное решение пришло ко мне. Надо только было проверить кое-что.
   - Адабан, - сказал я слуге, - открой дверь трактира, так, чтобы мы видели площадь. Ага. Альта, видишь большой фонтан с водой, где полиция детям купаться не дает? Как считаешь, ты в нем поместишься?
   - Если сверну хвост - помещусь, - сказала она.
   - Отлично. Теперь участники. Лог, - обратился я к трактирщику, - у тебя сколько детей из родни сейчас крутится на заднем дворе, делая вид что помогает взрослым?
   Лог усмехнулся и ответил:
   - Шестеро. Племянники, дети горничных, дочка истопника.
   - Можешь мне отдать их на вечер?
   - Конечно, господин граф, - спокойно сказал Лог.
   - Еще можешь найти детей пять?
   - Сей момент прибегут от соседей, если мои кликнут, - заинтересованно сказал Лог.
   - Отлично! - обрадовался я. - Пусть твои зовут их сюда - устроим кое-что. Город будет потрясен - но в нашу пользу. Пусть девочки принесут пять-шесть щеток для купания.
   Лог вдруг открыл рот, глядя на Альту, и медленно сказал, соображая на ходу:
   - Сейчас будут. А еще у них есть длинная жесткая щетка на ручке... совсем новая...
   - Давай, - весело сказал я. Дело начинало складываться. Лог захлопнул рот и заулыбался - он всё понял.
   Я нагнулся к друзьям и шепотом посвятил их в план.
   - Сработает! - подумав, сказал оптимист Гирон.
   - Хорошая мысль, - поддержал Верид. - Но появятся газетчики...
   - С ними я поговорю сам, - сказал Гирон. - Это будет нам даже на пользу. Альта, а ты согласна?
   - Вообще-то вчера мы с Сергером плавали на океане... - задумчиво сказала Альта. - Но, если надо для дела - я готова. Говорите, что делать.
   Когда прибыли детки, роли были уже распределены. Лог подвел всех десять юных кандидатов ко мне.
   - Дети, - начал я, - вы знаете эту леди?
   Детки с беспокойством посмотрели на Альту и замялись. Альта ласково улыбнулась им.
   - Это леди Альта, ваша девушка-дракон, - запинаясь, пробормотал самый старший, двенадцатилетний племянник Лога.
   - Да. Вы все знаете, что один дракон может сжечь целую армию. Но вы не бойтесь: леди Альта добра с детьми. Вы можете звать ее: тетя Альта. Сегодня жаркий день, и тетя Альта хочет освежиться. Я хочу, чтобы вы ей помогли. Вот это плата, - и я зажал в пальцах маленькую серебряную монету. - Поделитесь по-честному. И главное: сейчас увидите, как превращаются драконы, и все будут вам завидовать. А когда вы завтра расскажете, что мыли дракона щеткой, и лазили по нему, и катались на спине - все лопнут от зависти, даже взрослые. Такого здесь не видели тысячу лет!
   И я назидательно воздел указательный палец вверх. Альта хихикнула, и дети вздрогнули и открыли рты.
   - Берётесь? - спросил я.
   - Конечно, - решительно сказал племянничек, переглянувшись с Логом.
   - Кто трусит, может не идти, - великодушно сказал я. - Нам трусы не нужны. Нам нужны те, кто хочет полазить по дракону.
   Я бил наверняка, помня, что дети вообще ничего не боятся, если с ними ласково разговаривать. Не струсил никто. Лог выдал нам щетки и ведра. Альта приподняла бадью с самогоном, в которой было еще ведра четыре, и сделала, на диво деткам, три больших глотка. Затем поставила бадью на пол и встала, снимая серьги перед превращением.
   - Проводи меня, Сер, - лениво сказала она, направляясь к дверям. Я глянул на детей - и они пошли за нами на площадь. Там из-за жары было немного народу - несколько продавцов воды и сладостей, человек пять отдыхавших после работы ремесленников, на свежем воздухе пивших пиво из огромных кружек, немолодая гадалка за своим столиком. Нас сначала никто не заметил, только гадалка подскочила и осталась стоять у столика, сразу неведомо как узнав дракона.
   Альта сбросила сандалии (Гирон подобрал их и положил в сторону) и вошла в бассейн при фонтане. Там она сбросила платье и отдала мне. Народ ахнул при виде обнаженной девушки. Не обращая, по драконьей привычке, никакого внимания на окружающих, Альта обняла себя руками и напряглась. Серый пар заволок ее фигуру. Люди еще раз ахнули, а наши дети подались вперед. Секунда - и сильно заплескалась вода, и в бассейне появился огромный золотистый дракон.
   Потрясенный народ начал осторожно подаваться назад, когда Альта лениво сказала племяннику Лога своим музыкально рычащим голосом:
   - Эй ты, парень - начинай!
   Тот, войдя в воду, сбросил рубашку и начал храбро тереть спину Альте своей большой щеткой.
   - И вы тоже не ленитесь, - сказала Альта остальным деткам, и те, уже ничего не боясь, бодро полезли в воду с щетками и большой шваброй наперевес, крича:
   - Тетя Альта, а крылья мыть можно? Задние лапы? А хвост?
   У окружающих широко открылись рты, и они начали ставить кружки с пивом на землю, чтобы не пролить от волнения. При полном молчании народа дети начали с веселым криком лазить по Альте, обливая водой из ведер. Самая маленькая, лет шести, подошла к голове, не боясь огромных зубов (все напряглись в молчании), и жалобно спросила:
   - Тетя Альта, а мне что делать?
   - Лезь мне на хвост и покатайся там, - расслабленно ответила Альта, сворачивая хвост спиралью. Я давно знал, что в воде ее разбирала лень.
   Мы тоже не зевали. Адабан с Горманом торжественно вынесли столик и три стула, и мы - я, Гирон и Верид - уселись и продолжали пить, кто пиво, кто вино. По-моему, Альта поглядывала на нас из воды с завистью, но крепилась, играя роль доброй тети-дракона. Дети уже весело орали во весь голос, плеща водой, как на морском пляже. Мы хихикали, но Гирон не расслаблялся: он должен был отловить газетчика.
   И газетчик появился. Молодой человек образованного вида, похожий на писаря, встал в сторонке от нас, делая набросок в альбоме для газетного рисунка. Через несколько минут он осторожно подошел к нам.
   - Могу ли я, господа... - начал он, но я сразу перехватил ход разговора:
   - Граф Гирон, этот господин, наверное, из газеты. Прошу вас, поговорите с ним, а я присмотрю за детьми.
   Гирон встал, без чинов взял под руку газетчика и, разговаривая, начал ходить с ним вокруг фонтана. Пока он проводил беседу с пораженным его титулом юношей, я заметил, что вокруг стояло уже человек двадцать детей из ближнего квартала. Они молчали и жадно глядели на веселье в бассейне.
   Один из них огляделся и подошел ко мне. "Все-таки меня здесь уже хорошо знают" - подумал я. Подросток глубоко поклонился мне, как дворянину, и без обиняков спросил:
   - Господин граф, а мы можем помочь вашему дракону?
   Я поморщился от такой постановки вопроса, но не успел отослать мальчика, как Альта вытащила огромную голову из воды, медленно поднесла ее к нам (все затаили дыхание) - и трубным голосом лениво сказала ему прямо в лицо, отчего он зажмурился и съежился:
   - Во-первых, не дракону, а леди дракон. Во-вторых, нет. Меня моют и массируют только знакомые дети, особо приближенные.
   Мокрые дети, стоявшие кто в бассейне, кто прямо на Альте, приосанились. Это был их звездный миг. Альта с минуту смотрела на мальчишку своими огромными змеиными глазами (он задрожал), затем, лениво возвращая голову обратно, сказала:
   - В следующий раз. Ты храбрый парень, может быть, справишься. Путца, дружок, - обратилась она к племянничку Лога, - помассируй мне еще щеткой крылья, у тебя хорошо получается.
   Путца покраснел от гордости и снова полез на крылья с щеткой на палке наперевес. Подросток отошел, покачиваясь. Глаза его были полны страха - и восторга. Взгляд в глаза дракону не прошел даром. "Интересно", - подумал я, - "Вот и еще один любитель драконов появился".
   Между прочим, я и не знал, что племянничка зовут Путцей, а вот Альта знала.
   Гирон вернулся и с довольной улыбкой присел к столу. Мы опять выпили под гвалт детей и тихие разговоры собирающихся зрителей. Народ вел себя очень хорошо, памятуя о характере драконов: никто на разглядывал Альту с наглым видом, не указывал пальцем. Люди делали вид, что гуляют рядом, и исподволь поглядывали на купание. Впрочем, жители столицы всегда славились вежливостью.
   Наконец, Альта накупалась, и дети повыпрыгивали из бассейна и построились рядом. Пожилой Горман уже стоял с огромным полотенцем. Альта превратилась на глазах у всех (народ опять негромко ахнул, непривычный к таким зрелищам вне бани). Затем с полным хладнокровием завернулась в полотенце и вышла из фонтана. Воцарилась мертвая тишина: все ждали, что дракон будет делать - может, начнет есть детей? Альта улыбнулась детям и сказала:
   - Спасибо, было очень приятно.
   Дети оказались на высоте воспитания и одновременно поклонились в ответ. Альта пошла в трактир, невозмутимый Горман нес сзади платье и сандалии. Я бросил Путце монетку и сказал:
   - Всем поровну, по десять медяков на сладости. И без обмана - вы знаете, уши оборву.
   - Не беспокойтесь, господин граф, - солидно ответил Путца, как и полагается лидеру. - Я отвечаю.
   - Верю, - доброжелательно сказал я, и мы, малость покачиваясь от выпитого, зашли в трактир. Адабан занес стол, стулья и посуду.
   Сидя за столом, мы продолжали выпивать, ожидая Альту сверху. Где-то на задах трактира дети с гвалтом переодевались в сухое, радостно обсуждая случившееся. Выбежал счастливый Путца, разменял серебрушку на медь и побежал обратно - делиться. Лог спокойно стоял за стойкой. Видно было, что он доволен этой историей. Наконец, одетая Альта спустилась, и мы весело переглянулись.
   - Играем Малую Войну? - невозмутимо спросил Гирон, доставая из ящичка карты.
   - Играем два на два, - согласились мы, и Гирон начал сдавать.
   На следующий день Верид принес газеты. В них с энтузиазмом обсуждалась личность некоей гостьи Его Величества короля, временно живущей в столице. Подчеркивались стремление леди Альты к учебе в нашей великой Школе, хорошие отношения с соседями вокруг и любовь к детям, обычная для юной и доброй девушки. Упоминались интерес леди к городской жизни, привычка к полетам с друзьями, и даже пристрастие к закусыванию целыми акулами, как рыбным деликатесом (видимо, намек на то, что людей Альта не ест). Отмечалось, что такой гостьи не было ни в одном королевстве континента уже тысячу лет (опять-таки намекая, что у нас-то такая гостья есть). Авторы статей, как один, писали, что, к сожалению, были инциденты во время вечерних прогулок, когда какие-то негодяи пытались напасть на гостью с целью ограбления. Сдержанно говорилось, что ни один из нападавших не дожил до ареста полицией, с замечаниями типа "оно и понятно: нашли на кого нападать!" И тут же рядом было сказано, что леди Альта обожает танцевать на балах. Словом, Альта была принята газетами очень доброжелательно. В газетах были также напечатаны действительно хорошие рисунки драконессы с детьми в фонтане. Забавно, что нигде не было использовано слово "дракон". В общем, Гирон превзошел себя в разговорах с газетчиком.
   На этом враждебные слухи выдохлись и исчезли. Как следствие этой истории, Альта теперь в теплое время раз в десять дней купалась в фонтане. Мне это стоило серебрушку за раз. А банда наших трактирных деток приобрела гигантский авторитет среди сверстников, как "дети, допущенные к дракону". По-моему, им завидовал весь город.
   Вскоре к нашей компании присоединилась ещё одна необычная личность. Мы с Альтой встретили её в горах.
   Тогда я сидел верхом на Альте, продев ноги в петли шейной сетки, и держал в руках здоровенную дубину. С вечера мы прилетели и заночевали в нашем замке, где я повидал трехлетнюю дочурку Лилиану. С рассветом мы вылетели, отпросившись у мамы для спортивных забав до обеда, и сейчас медленно плыли над горным лесом на границе Страны Драконов. Я вздыхал, вспоминая, как дочка просилась полетать с нами над облаками, но её бабушка, а моя мама сказала:"Нет!" "В следующем году, когда подрастешь - мы с тетей Альтой обещаем!" - утешил я дочку, и мы быстро взлетели.
   - Как твоя нижняя часть? - внезапно спросила Альта. - Работает подушка?
   Пять дней назад, устав сидеть на твердых шипах на шее Альты, я пришил к сетке заказанное в мастерских Школы толстое непромокаемое одеяло. Полеты сразу стали необыкновенно комфортными.
   - Отлично работает, - ответил я. - Мозолей на заду уже не будет. Теперь надо дождаться маски от ветра, обещали закончить послезавтра.
   В тех же мастерских я заказал огромные стеклянные очки, вставленные в маску из мягкой кожи с завязками сзади, какие носили плавильщики металла. Стекла я собирался защитить заклинанием, чтобы не бились и не потели на ветру.
   - Мне пришла интересная мысль, - сказала Альта. - Давай раскрасим ее в демонские цвета - черный и багровый. Будешь притворяться демоном.
   Все-таки она еще плохо понимала людей.
   - А ты представляешь, что подумают люди, увидев меня в этой маске? - спросил я. - Они испугаются и побегут в храмы. Начнется паника - опять, мол, демоны прорвались. В нашей стране священники, конечно, народ просвещенный, но они обязаны реагировать на жалобы прихожан. Даже неустрашимые священники Бога Войны, которым обычно на все страхи чихать по должности, начнут писать запросы. Будет скандал, попадет нам обоим. Я думаю, не стоит это делать.
   - Ну, тебе виднее, - весело сказала Альта. - А жаль, вот смешно было бы!
   - Завтра в трактир обещал зайти Гирон, - сказал я, - он у нас большой весельчак в свободное от придворных дам, актрис и пьес время. Можешь с ним придумать какой-нибудь розыгрыш, только без жертв, разрушений и детских слез. После нашего визита в Храм Черного Облака я не переношу детских слез. Если получится остроумно, я тоже поучаствую. А демонами пугать народ не стоит - люди охотно поверят. Может, маску эльфа изобразим? Эльф на драконе - это оригинально!
   - Надо подумать, - хихикнув, сказала Альта. - Кстати, вижу грифона, идет на нас. Ты готов?
   - Готов! - сказал я, и крепче сжал коленями шею Альты
   Она резко прибавила ходу, и ветер так ударил в лицо, что глаза заслезились. В ушах засвистело. Я уже слышал быстро приближавшийся клекот пьяного грифона, крывшего нас на своем невнятном языке в три этажа.
   - Сейчас! - громко сказала Альта и нырнула вниз. Я встал, как в стременах, и изо всей силы огрел налетевшего грифона по голове дубиной. Он совсем по-человечески охнул, отлетел налево, и Альта добавила ему хвостом. Грифон схватился за свою орлиную голову, замолчав, и полетел вниз, теряя перья.
   - Ну, этот протрезвел! - объявила Альта, сбавляя скорость. - А шустрый, от хвоста чуть не увернулся.
   - Но какие у них головы дубовые, - ответил я, переводя дыхание. - Стучишь дубиной, а им хоть бы хны. Человеку я с первого удара вышиб бы мозги, а грифон только чешется.
   - Не обольщайся видимостью, сотрясение мозга они вообще-то получить могут, - сказала Альта, - но это неопасно. Разбиться грифон может только мертвым. Если жив - приземлится. Они довольно живучие. Кроме того, это показывает, что грифоны не уступают людям не только в искусстве ругания, но и в выносливости. Ну, мы уже шестого сегодня успокоили. По-моему, забродившие шопты уже заканчиваются. Дней через пять у всех уже будет похмелье. Еще поищем пьяных, или домой?
   - Давай домой, - бодро сказал я. - Я голоден, папино вино ждет, и уже темнеет. До постели добраться надо. Давай закончим патруль.
   - Соблазнитель, - хихикнула Альта, - в постель ему надо. Думаешь, я не помню, что дома ты спишь около дочки? - и заложила крутой вираж с ускорением. Я натянул поглубже шапку, засунул дубину за пояс и ухватился за шипы на ее шее.
   - Сейчас сквозь закат лететь будем, - весело сказала Альта. - Доставай амулет, отобразишь. Будет красиво.
   Я уже несколько раз летал на закат с Альтой, как бы пролетая сквозь красный огонь, заливший небо. Это было необыкновенное зрелище, и я давно хотел записать его на амулет образов. Я полез в сумку, привязанную к левой ноге, и вдруг что-то заметил внизу слева.
   - Альта, под нами летит трезвый, видимо, раненый грифон, - сказал я.
   - Где? - удивилась Альта, наводя свой сверхмощный драконий взгляд. - Да, вижу. Это грифонша, молодая, совсем девчонка. Кажется, у нее надорвано крыло. Что она здесь делает, среди этих пьяниц?
   Район, где мы развлекались старинной драконьей забавой "Сбей пьяного грифона", славился горными шоптовыми садами. Зрелые красные плоды шоптов содержат некое вещество, бродящее очень быстро: за какую-то луну в них появляется существенная доля алкоголя - как в пиве. Осенью созревшие плоды падали и начинали бродить. Взрослые грифоны мужского пола, очень чувствительные к алкоголю, наедались их и пьянели, отчего без причины буянили. Когда грифоны доходили до кондиции, именуемой людьми запоем, они начинали оскорблять драконов и даже кидаться на них в полете, что для любой расы было чистым самоубийством. Драконы, народ мудрый, терпимый к уж очень младшим братьям по разуму, огнем, конечно, никого не поливали, а посылали молодежь, и те целыми днями висели в небе над шоптовыми рощами, вразумляя пьяных крылатых хулиганов ударами хвостов. В конце "Пьяной Луны" обычно чуть не половина грифонов отлеживались побитыми в своих селеньях.
   В этом году осень пришла рано. Альта пригласила меня позабавиться новым для меня спортом. Я изготовил себе прочную дубину, и мы бодро лупили задиристых грифонов в воздухе.
   Однако грифоны женского пола шоптов традиционно не употребляли, и полеты над садами им были запрещены. Девочка-грифонка над шоптами - это было делом чрезвычайным.
   - Поговорим с ней? - спросила Альта.
   - Тут что-то не так, - ответил я. - С ней что-то случилось. Надо выяснить.
   Мне внезапно стало интересно, что это творится с юной грифоншей, и почему она ранена.
   Альта рявкнула, подавая неведомый сигнал. Грифонка подняла орлиную голову и увидела нас. И тут же безропотно спустилась вниз, на камни. При этом она врезалась в камни боком, так что сразу было видно, что левое крыло почти не работает.
   Мы спустились вслед. Альта приземлилась на камни, встала на лапы и внимательно посмотрела на грифонку, вытянув шею. Грифонка от страха вжалась в камни и накрыла голову крыльями.
   - Ты что здесь делаешь? - трубным голосом спросила Альта на грифоньем языке. - Тебе здесь нельзя. Кто ранил тебя?
   Я не очень хорошо понимал язык, и внимательно прислушивался.
   - Меня... ранили... свои... мужчины, - медленно и разборчиво сказала грифонка. - Я говорила им, что не надо есть лежащие шопты и пьянеть, а они были пьяные и избили меня. А женщины выгнали за то, что я советовала мужчинам.
   Я был потрясен тем, что она сказала это на драконьем языке. Мы с Альтой переглянулись.
   - А где твоя мать? - спросил я на драконьем.
   - Она давно умерла. А отцу я в тягость, он вечно пьян и хочет жениться, а я мешаю, - так же медленно складывала фразы грифонка.
   - И куда ты пойдешь теперь? - спросила Альта.
   - Мне некуда идти. Я ранена и не могу выйти из гор вниз, на равнину, - безучастно сказала грифонка. - До зимы я могу прятаться в горах, но зимы я не переживу.
   - И за что тебя не любят грифоны? - прямо спросил я.
   Она посмотрела на меня внимательно, и медленно ответила на моем родном языке:
   - За то, что я знаю много языков. За то, что я хочу учиться, господин.
   Мы с Альтой снова переглянулись.
   - Наверно, первая разумная грифонка за тысячу лет, - сказала Альта.
   - Если бы она была их правителем, грифоны жили бы спокойней, и у них не болела бы голова от моей дубины, - сказал я. - Вообще-то, у меня есть с собой лечебный амулет.
   - Подлечи, а мы пока подумаем, как помочь, - сказала Альта. - Ты сможешь ее укрыть?
   - Смогу, - ответил я, "зажигая" амулет и прикладывая к раненому крылу. - Смогу устроить в нашей Школе, или дома у отца. Надо поговорить с учителем и с отцом. Терпи, девочка, это может быть больно.
   - Я потерплю, - живо отозвалась грифонка своим медленным клекочущим голосом. - Вылечите меня. Я могу служить за это.
   - Я на день заберу ее к папе и подлечу, - неожиданно сказала Альта. - Больше нельзя. Страна Драконов - неподходящее место для грифонов. Граф устроит тебя в городе или в своем поместье. Может быть, ты даже сможешь учиться.
   - Я сделаю все для вас, что скажете, если дадите мне учиться, - хрипло сказала грифонка. Ее горло было больше приспособлено для клекота, но она старалась тщательно выговаривать слова драконьего и моего языков.
   - Так я зову отца? - спросила меня Альта.
   - Зови. Такую студентку упустить нельзя. А кстати, прелестное создание, как тебя зовут?
   - Ро-о-ра, - ответила грифонка, с трудом привстала с земли и поклонилась.
   Рора провела день у отца Альты, где ее вылечили и почистили от блох, и мой учитель принял ее на службу в мастерскую как работницу и уборщицу, с обычной оплатой и комнатой для проживания. У грифонов нет никакого статуса в нашем королевстве. Рору приписали ко мне, как слугу и транспортное средство. Конечно, я на ней не летал, но иногда она летала с нами. Для безопасности она хотела записаться моей рабыней, но рабства у нас нет, и я стал просто опекуном, как у подростка.
   Мы обследовали грифонку и поразились. Ладно, что у ней был необычный для грифонов интерес к учебе. Кроме обычных для крылатого зверя зрительной памяти и слуха, у Роры оказались очень развиты логическая память, интеллект и общее восприятие. В ее орлиной голове с неподвижным выражением лица и прицеливающимися глазами хищника имелся отличный мозг. Кроме того, Рора была доброжелательна по натуре, что не всегда бывает с существами вроде грифонов. Ну и нам с Альтой и Гироном она была благодарна за спасение, и вообще привязалась к нашей веселой компании. Рора начала учиться чтению и письму частным образом у учителя соседней церковной школы (я платил за это). Иногда она сопровождала нас в разных более или менее интересных путешествиях, и только на родине, в Области Грифонов, близко не показывалась.
  
  

СВЕТСКАЯ ЖИЗНЬ МОЛОДЫХ ДРАКОНОВ

  
   Альта уже целую луну жила и училась в Магической Школе. Всем приезжим дворянам высокого ранга общественное мнение давало время для привыкания к чужому городу, заведения полезных знакомств, обновления гардероба - такая традиция. Затем гостя ждали при дворе и в домах виднейших дворян. Тот, кто не соответствовал ожиданиям общества, рисковал подвергнуться насмешкам, чего в нашей веселой столице не рекомендовалось никому.
   Надо было не забывать, что Альта, как дракон, вызывала не только сильнейший интерес в обществе и народе, но также считалась дворянкой очень высокого ранга, чуть ли не герцогиней. Однако, поселившись в Школе, девушка почему-то не хотела появляться при дворе.
   - Я приехала к тебе, - без обиняков сказала она, показывая мне первое приглашение на бал в доме герцога Раторского, полученное на адрес Школы. - Другие меня не интересуют.
   Я почесал в затылке. Для меня стало очевидно, что другие приглашения, в том числе и королевское, не за горами. С одной стороны, девушка-дракон вызывала особый интерес в столичном обществе. Альта явно не желала такого внимания (как и я, кстати). С другой стороны, жить в обществе и игнорировать его, как сказал великий философ Горен сто лет назад, невозможно, но можно сделать так, что контактов будет поменьше.
   - Подумаем над этим, - сказал я, и послал приглашение обратно с вежливейшей припиской, что наша гостья не может принять приглашение. Прямо сейчас она очень занята в Школе, только осматривается в свете... и безусловно примет такое приглашение в будущем.
   "Узнаю стиль Сергера" - хладнокровно сказала, как мне сообщили потом, супруга герцога Ратора, влиятельная придворная дама. "Впрочем, молодой Альбер славится тем, что всегда выполняет обещания. Мы определенно увидим драконочку у нас попозже".
   Мы стали готовиться к этому "попозже".
   Нам нужен был опытный советчик в мире женской части двора, женской моды и прочего женского. Такой человек у меня был. Мы заехали в особняк отца, и я послал со слугой записку своей троюродной кузине Беллерии, а попросту Белле:
   "Дорогая Белла, нужна твоя помощь. Сможешь ли ты прибыть ко мне в дом моего папы сегодня вечером?"
   Ответ пришел очень быстро. Читая его, я чуть не взмок от неловкости, поскольку меня неправильно поняли.
   "Дорогой Сергер", - писала всегда откровенная со мной Белла, - "я с удовольствием получила твое письмо. Оно было несколько неожиданно для меня, но, конечно, я постараюсь помочь тебе. Мой жених Огюст, как ты знаешь, прекрасно к тебе относится, и не устроит проблем, разве только попросит не афишировать наши встречи до свадьбы. Но ты должен помнить, что мы - троюродные брат и сестра, то есть родня, и общество и храмы смотрят на такие отношения все еще сурово. Поэтому я не смогу быть у тебя до утра, рассчитывай только на вечер.
   Кстати: неужели этот пыл проснулся из-за твоей крылатой гостьи? Вообще-то, я побаиваюсь твоей драконочки - все говорят, что девушка очень привязана к тебе. Если вдруг она покажет ревность по-драконьи и проглотит меня, я верю, что тебе будет больно, но меня-то уже не будет. А вообще-то, какого демона ты нас еще не познакомил? Ты мне кузен или кто? Помни, пожалуйста, что с родными надо видеться и дружить, а не только тискать их во время вечернего кофия. Мы все, конечно, очень любим тебя, но мы еще и просто скучаем по тебе!
   Если я ошибаюсь, и дело в другом, сообщи немедленно, пока я не легла в ванну и не вызвала мою мастерицу красоты, готовясь к свиданию. Я буду ждать ответа сейчас. В любом случае, как хорошо, что ты обо мне вспомнил первый раз за последние полгода!"
   Такой ответ был обычным для нашего легкомысленного общества, но, читая его, я почувствовал стыд. До чего же упала моя репутация, если верная кузина просьбу о помощи принимает за предложение перепихнуться! И при этом соглашается, хоть и нехотя, но не желая подорвать мое мужское самомнение! Причем за два года учебы в военной школе я имел романы, помнится, только с семью фрейлинами. Или их было восемь? Ну все равно, их было немного, а разговоров было много. А в тоже время мой скромный товарищ по кавалерийской школе Гирон безо всякой болтовни за два года переспал со всеми двадцатью пятью фрейлинами, в среднем по две за луну - и никто не обсуждает сей подвиг, поскольку никто этого не знает, кроме меня.
   Я немедленно настрочил записку: "Помощь нужна Альте. Если можешь, приходи немедленно. Его можешь взять с собой". Через некоторое время Белла уже входила в наш особняк. Жених, Огюст, как выяснилось, был на королевской службе, и ему оставили записку с просьбой приехать ко мне, когда освободится.
   Белла всегда была очень мила с моими знакомыми. Я познакомил Альту с Беллой. Они внимательно оглядели друг друга и сразу заговорили по-дружески. К счастью, Белла поняла мою записку, и оделась скромно.
   Как только Белла вникла в наши проблемы, она взялась за их решение с беспощадной настойчивостью придворной дамы.
   План Беллы включал в себя следующие пункты:
   - сшить придворные платья, прочую одежду, и прикупить обувь и белье для Альты;
   - найти мастера стиля для лица, прически и тела Альты - так называемого стилиста;
   - найти учителя манер и танцев для Альты, и немедленно начать уроки;
   - составить четкий график балов и визитов, числом немного, но так, чтобы все остались довольны;
   - на первом же балу поставить всех нахалов на то место, где они должны стоять.
   Прежде всего, Белла с интересом пересмотрела драконий гардероб. Альта привезла с собой десять платьев, но мы отложили их в сторону: фасон был либо устаревшим, либо типично по-эльфийски смелым (полагаю, это были следы влияния Ветки). Кое-что выглядело вообще чем-то абсолютно непонятным, прибывшим неизвестно откуда и выглядевшим боги знает как. Хотя сидело все это на Альте очень хорошо, носить здесь это было невозможно. К примеру, мы с интересом разглядывали узкую юбку ниже колен, темно-золотого цвета. На ней имелись длинные боковые разрезы (до концов бедер), и большие вырезы напротив низа живота и напротив ягодиц. К юбке прилагались светло-серое прозрачное белье из неведомого материала - трусы и лиф, и прозрачная блузка с замечательной отделкой воротника и застежек - шитьем и золотыми узорами. По нашей просьбе Альта надела все это и вышла показаться нам.
   - Вам не нравится? - жалобно спросила она, глядя на наши открытые рты.
   Я вздохнул и честно ответил:
   - Мне очень нравится, но у нас так не носят... еще...
   - Интересный фасон, - задумчиво сказала Белла, рассматривая прекрасно видные соски грудей Альты, а также темный треугольник в низу живота, просвечивавший сквозь дымчатое белье. - Но так у нас не носят даже в борделях, дорогая, - прямо сказала она. - Вы знаете, Альточка, такое платье вызовет нежелательный интерес к вам. Оно зажигает. Даже я, несмотря на все доверие к моему жениху Огюсту, побоюсь показаться в такой одежде. Он может сразу потащить меня в постель.
   - Но это же неплохо? - весело сказал я, подумав при этом: "Однако! Вот это белье!"
   - В общем, я думаю, что ваша одежда крайне возбудит и мужчин, и женщин, - прервала мои мысли Белла. - У нас это не пойдет. А что, у вас, драконов, такое носят?
   - У нас и не такое носят, - вздохнула Альта, и не вполне понятно добавила. - Наш народ очень сексуально продвинут. Не хуже эльфов.
   - Интересно, - улыбнулась Белла, - но я никогда не была у эльфов. Вот Сергер бывал. Сер, эльфы носят такое у себя в Лесу?
   Я с трудом сдержал выражения, просившиеся мне на язык, и смиренно ответил:
   - Точно такого я не видел, но вот юбки в две ладони длиной видел. Очень короткие. Ветка, например, так бегала повсюду - так что я мог любоваться не только ее ногами, но и бельем, и даже животом над бельем. А у ее матушки было ночное платье - так вообще совершенно прозрачное, и моментально снималось...
   Тут я немедленно заткнулся, сообразив, что несу, но девушки только улыбнулись, не собираясь ревновать меня к какой-то трехсотлетней эльфийке.
   - Интересно, - повторила Белла. - Ты говоришь, бельем любовался... Вот что мы сделаем. Еще не вечер, лавки и модные портные работают. Сейчас поедем в три места в центре города и закажем вам, Альточка, придворное платье, бальные платья и повседневные платья. И ночную одежду, и белье. И модную обувь. И все это чтобы было готово быстро, от одного до пяти дней. А потом я отвезу вас к моему стилисту. А учителя танцев найдем завтра. Переодевайтесь, и поехали.
   Мы уже сидели в карете Беллы, с ее кучером впереди и моим Адабаном на запятках, когда Белла вспомнила:
   - Да, о тебе, Сергер. Выезжая в свет, оставь свою мантию в школе. К двору надеваешь только модные костюмы, или мундир капитана кавалерии, черный такой, с лентой отставника. Тот, что ты имеешь право носить после войны. Во флоте ты был только лейтенант, так что держись кавалерии. Первые пару лун ты будешь сопровождать Альту каждый визит, если не хочешь проблем для придворных идиотов. И нужна новая модная обувь к мундиру - в этом году разрешено при дворе.
   Мне пришлось согласиться. Я, конечно, должен был быть рядом первое время. Легкомыслие нашего двора вошло в пословицу на континенте, а Альта была явно неготова к такому обществу и могла подпалить кого-нибудь сгоряча. Тут нужны были опыт и умение сгладить углы.
   - Если уж ты, Сергер, наш дипломат, не договоришься с каким-то наглецом, - прямо сказала Белла, - то ему в дуэльной могиле самое место.
   Мы уже подъезжали к первой мастерской, как вдруг Белла вспомнила:
   - У вас есть с собой деньги? У меня только пятьдесят золотых в карете, не больше. Впрочем, я имею там кредит.
   - У Адабана больше ста золотых с собой, - успокоил ее я. - Кроме того, у матушки тоже кредит повсюду, а меня все знают: я ее обычно сопровождаю, чтобы поболтать во время покупок.
   - Отлично, - сказала Белла. - Я выхожу первой, ты со мной - и договариваемся. Потом введем Альту.
   Первым делом мы зашли к мастеру Тодору, у которого Белла шила придворные платья. Его огромная мастерская была забита манекенами с платьями модных при дворе расцветок. Мастерицы подшивали их, а мастер ходил вокруг и давал указания. Мы поздоровались: я бывал здесь до войны с мамой, меня помнили.
   - Дорогой мастер, у меня есть для вас необыкновенный заказ, - ласково сказала Белла Тодору, суровому представительному старику безо всякой придворной слащавости на лице. - Но это надо сделать за два дня. Оплата как обычно.
   Он открыл рот, но не успел сказать и слова, как Белла, мастер своего дела, прижала палец к его губам.
   - Ни слова, уважаемый Тодор. Я знаю, что вы очень заняты. Я скажу вам кое-что, чтобы не упустили счастливый случай.
   И она шепнула что-то ему на ухо. Тодор удивленно посмотрел на нее, и вся суровость сошла с его лица.
   - Готов служить! - решительно сказал он, приветливо улыбаясь. Эта улыбка поразила мастериц - они посмотрели на нас с крайним удивлением. Тодор никогда не улыбался на работе.
   - Веди её, Сергер, - сказала Белла, и мастерицы уставились на меня, открыв рты. Очевидно, они слышали обо мне что-то неприличное. Ничего, подумал я, сейчас вы еще и не так рты откроете. Четко, по-военному повернулся, работая на публику (как говорили Гирон и моя былая подружка-циркачка) и вышел. Затем, сдерживая смех, вывел Альту из кареты и ввел в мастерскую.
   - Мастер Тодор - леди Альта, - представил я их друг другу.
   Мастер поклонился и начал внимательно рассматривать Альту. Мастерицы сначала с интересом посмотрели на девушку известного сердцееда, но потом поняли, кто это. Они побледнели от волнения - даже, кажется, испугались.
   Я глянул на Альту. Она поняла меня, приветливо улыбнулась мастерицам, и они начали успокаиваться.
   - Спокойно, девочки, - сказал Тодор непривычным для него дружеским тоном, заметив волнение девушек. - Мы должны сделать то, что никто еще в столице не делал: одеть леди Альту, и одеть хорошо, чтобы при дворе удивились. Пройдите мимо меня, леди, - чуть ли не ласково сказал он. - Нагнитесь. Разогнитесь и повернитесь. Присядьте, прошу вас, в это кресло. Прекрасно. Встаньте и поднимите левую руку. Теперь правую. Спасибо, можно опустить.
   Альта с интересом делала все, что он просил.
   - Конечно, леди Беллерия, - повернулся он к кузине, - я буду работать с леди Альтой. Это честь для меня. У леди Альты, между прочим, непривычная для наших мест, но превосходная фигура, прекрасная гибкость и хорошая походка. Я уверен, что вами будут любоваться при дворе, и, надеюсь, в моем платье.
   - Которое будет лучшим при дворе, как всегда, - подхватила Белла. Мастер, человек умный, ответил ей улыбкой.
   Все шло хорошо. Мастерицы увели Альту - раздеть и тщательно обмерить по оригинальной методике Тодора. Мастер предложил нам присесть, но обмер быстро кончился. Мы узнали об этом по лицу одной из мастериц, которая вышла из примерочной совершенно красной.
   - Что-то не так? - опять непривычно ласково спросил мастер. Он, очевидно, был готов к чему угодно: к небольшому хвосту, к крылышкам... Мастерица шепнула что-то, и у него задрались брови. Но я уже вспомнил: Альта спешила переодеться перед выездом, и по всей видимости, не поменяла прозрачное белье. Я переглянулся с Беллой - она тоже подумала про это.
   - Мастер... - вежливо спросила моя кузина Тодора, - какие-то проблемы? Может быть, с бельем?
   Тодор кивнул, сжимая губы, чтобы не рассмеяться.
   - Драконье, - коротко пояснила Белла.
   - Ах, драконье белье... - протянула мастерица, сразу приходя в себя. Это слово все сразу объяснило. Другие мастерицы закивали: драконье белье - необычное, само собой. Мастер понимающе улыбнулся, и вдруг задумался.
   - Драконьи моды, - пробормотал он.
   Надо убираться, пока он не начал нас допрашивать о драконьих модах, - в панике подумал я. К счастью, Альта уже выходила одетой. Познакомившись с бельем, мастерицы начали смотреть очень дружелюбно, а от меня старались прятать глаза. Они знали, что это моя девушка, и мысль о прозрачном драконьем белье, которое Альта, очевидно, специально одевает на наши свидания, смущала невинные девичьи души. Белла покусывала губы, сдерживая смех. Мастер хмурился, по своему обыкновению, но его мысли были уже о новом платье для леди-дракон.
   Мы заказали пять платьев разных цветов и фасонов. Одно должно было быть готово послезавтра, остальные - в течение пяти дней. Примерка намечалась завтра.
   - Скажите, мастер, - продолжила свою дипломатию Белла, - вы, конечно, не успеете сшить за это время также и бальные платья?
   Тодор грустно вздохнул и пожал плечами: много срочных заказов.
   - А кого вы порекомендуете для этой работы? - ангельским голосом спросила Белла. - Мы знаем, что так, как вы, никто не сделает. Но чтобы хотя бы было прилично? Ведь леди Альту уже приглашают на балы.
   Мы поехали по рекомендованному Тодором адресу. Здесь было царство леди Тремол, немолодой бодрой дамы, энергично управлявшейся со своим хозяйством в пять швей и три помощницы-натурщицы.
   Баронесса Тремол профессионально увлеклась модами после смерти мужа. Несмотря на сословные предрассудки, она получила разрешение короля и, по протекции королевы, поступила в Гильдию Мастеров Шитья. У вдовствующей леди Тремол было несколько богатых поместий - и никаких финансовых проблем. Просто она была прирожденной модисткой, и не испугалась заняться ремеслом для своего удовольствия. Родственники одно время нервничали по этому поводу, но, когда баронесса сделала женам родни по шикарному платью, и начала шить для королевы - все успокоились.
   Весьма разумная женщина, леди отказалась от проблем, связанных со званием поставщика двора, но вся страна знала, что королева носит платья от Тремол. Небольшая мастерская баронессы пользовалась бешеной популярностью в светских кругах и зарабатывала хорошие деньги. Последние годы у Тремол росло число иностранных заказов. В сущности, такие мастера, как она, и делали нашу столицу центром мод всего континента, "столицей мира". Города тяжеловесной по духу Империи и малокультурных пригорных и горных стран не могли сравниться с нами, южане жадно копировали наши моды. Даже эльфы считались с нашими стилями, а гномы производили мужскую рабочую и морскую одежду для Загорья, ориентируясь на наши "проекты", как они мануфактурно выражались.
   Я только сейчас сообразил, почему опытная Белла подъехала к леди через мастера Тодора: они дружили, а в цехе Мастеров Шитья принадлежали к одной группировке прогрессистов. Таким образом шансы на отказ резко уменьшались.
   Мы вошли в мастерскую к Тремол, и она радостно поздоровалась с нами. Леди не только хорошо знала Беллу, но и сразу вспомнила меня.
   Переговоры с леди Тремол прошли быстро и успешно. Сроки были приняты, но цена обозначена обычной. Взамен мы обязались почаще упоминать при дворе, где сшиты платья. В процессе переговоров у меня сложилось впечатление, что мастерицы и помощницы рассматривают меня с нездоровым вниманием. Белле же показалось, что к нашему визиту были готовы.
   - Вы нас ждали, леди Тремол? - прямо спросила она.
   - Ну, не так чтобы сегодня, - рассмеялась Тремол, - но ждала. Я ведь слышала о необычной гостье графа Сергера. И знаю, что ее уже приглашают на балы. А где она сможет сшить самое лучшее платье для танцев? Только у меня, и это знает вся столица.
   - Вы хотели сказать - весь мир, - рассмеялась Белла. - Вы, несомненно, были правы в своих ожиданиях. Так можно ввести леди?
   - А она здесь? - заволновалась леди Тремол. - Я почему-то думала, что вы привезете ее после переговоров.
   - Мы не хотели заставлять вас ждать, леди Тремол, - нанесла ответный удар Белла. - Граф, прошу вас.
   Я опять элегантно повернулся и вышел. При этом я заметил, что не только девушки в мастерской, но и хозяйка затаили дыхание, и, кажется, побледнели, ожидая гостью.
   Альта вошла за мной с вежливой улыбкой, уже опробованной на мастере Тодоре.
   - Леди Альта - леди Тремол, - познакомил я их. - Баронесса Тремол владеет мастерской мод и является главной модисткой.
   - Так вы модистка? - искренне удивилась Альта. - Как интересно!
   Похоже, они сразу понравились друг другу. Дальше все пошло по обычному пути: команды "встаньте", "сядьте", "вытяните руки". Затем Альту утащили раздеваться для точной мерки. Мы с Беллой весело переглянулись. И правда: через некоторое время Тремол вышла с поднятыми бровями и посмотрела на Беллу, как бы что-то спрашивая.
   - Драконье, - спокойно подсказал я, стоя с руками, сложенными на груди.
   - Драконье? Драконьи фасоны? - переспросила леди. - Тогда понятно. Как интригующе! А одевает она это для...
   Тут она замялась, и Белла охотно помогла ей.
   - Для графа, конечно, не для меня же, - ласково сказала она. - Я, знаете ли, не ее романа.
   Девушки стали выходить из примерочной. Меня удивило, что они начали смотреть на меня с восхищением. Я, естественно, держался с хладнокровием дворянина и демонстрировал дружеское расположение, но мне опять стало неловко. Что они там себе воображают?
   Альта с полным спокойствием вышла последней. Пока мастерицы помогали ей поправлять платье, помощницы начали демонстрировать нам фасоны бальных платьев. У всех них были хорошие фигуры, но разных типов. Сошлись на натурщице с широкими плечами, как у Альты. У меня закружилась голова от разнообразия, но Белла и Альта внимательно рассматривали модели, пробовали пальцами талию и плечи, изучали ткани, переглядывались, чувствуя себя занятыми важным делом. Нет, никогда не понять мне женщин - со вздохом подумал я.
   Наконец, девушки сделали выбор фасона и вовлекли баронессу в обсуждение видов тканей. Пока они спорили, я присел в кресло и для тренировки принял вид благородного дворянина, утомленного всем на свете, но всегда готового прийти на помощь. Роль доброжелательного мизантропа мне когда-то разработал наш драматург Гирон, и она мне отлично удавалась. Сейчас тоже хорошо выходило: я почувствовал, как сверлят взглядами мне спину не занятые с Альтой мастерицы. Мне вдруг стало неудобно: что я себе позволяю с бедными девушками, беззащитными перед ореолом героя войны, богатого и знатного дворянина? Но я терпел, держа марку кавалерийского офицера.
   - Граф, мы уже закончили, - мягко сказала Тремол, глядя сверху. Похоже, несмотря на иронию, моя игра действовала и на нее: глаза смеялись. Я поднялся и наклонился над ее рукой. Со спины я, вероятно, казался красавцем.
   - Я не сомневался в том, что у вас мы достигнем своей цели, - несколько двусмысленно, но с чувством сказал я. - Как, девочки, вы довольны? - добавил я братским тоном.
   - Великолепный выбор, - с энтузиазмом сказала Альта. Белла с улыбкой кивнула.
   Продолжая игру, я с легким шиком вытащил кошелек с золотом, и взвесил в руке.
   - Итак, мы готовы платить?
   - По исполнении, граф - развеселившись, ответила баронесса. - Через два дня.
   - Так быстро! - искренне поразился я. - Баронесса, вы и ваши девочки - просто чудо. А они не только красавицы, но у них и золотые руки!
   Маленькие комплименты женщинам, как известно, дают большое доверие. Баронесса клюнула:
   - Ну что вы, граф! - искренне сказала она. - Для таких посетителей мы рады делать все, что можем. Вы только заходите почаще.
   - Теперь буду, - переглянувшись с довольной Альтой, ответил я. - Теперь мне есть для кого заказывать ваши шедевры!
   Я поцеловал руку баронессе и потрепал по щечке ближайшую мастерицу. Затем помахал девушкам - каждой по отдельности - и вывалился на улицу вслед за Альтой и Беллой.
   - Вовремя убрались, - произнес я, ни к кому особенно не обращаясь. - Откуда у меня репутация сердцееда, кто бы сказал?
   - И действительно, откуда? - подхватил дурашливым голосом Гирон, почему-то ждавший нас у кареты.
   - А ты здесь откуда? - удивился я. - Впрочем, неважно, ты всегда вовремя. Но вот смотри: до войны ты завоевал сердец фрейлин много больше, чем я. О тебе никто не знает, а меня обсуждают все кому не лень.
   - Очень просто, - ответил Гирон. - Ты действительно многого с фрейлинами не добился, но зато трахнул их начальницу, леди Галлер. Это как на войне вместо десяти лейтенантов пристрелить одного маршала. Твой наглый акт потряс фрейлин, а затем и весь двор. И пока я ухаживал за романтическими фрейлинами, ты изволил прижать одну известную герцогиню и двух красивых и богатых купчих.
   - А они уж расписали в отместку тебя по всему городу, - весело добавила Белла. - Я тогда специально поинтересовалась.
   - А причем здесь богатство купчих? - устало спросил я. - Чихал я на их деньги.
   - А при том, что богатство не помогло им тебя, ветреника, удержать, - просветил меня Гирон. - Что говорит о удивительной половой распущенности, как они утверждали. Променять богачек на гимнастку из уличного цирка, а затем на хозяйку трактира, а затем на сироту-рыбачку... Словом, ты не смог удержаться на высоте любовных забав. Нет чтобы сразу найти принцессу какую.
   - Правда ваша, граф, - в тон Гирону ответила Белла. - Но, когда ты, Сергер, выдал замуж за хорошего человека сохнущую по тебе рыбачку, да еще с приданым, тебя, помнится, навестила знакомая эльфийка из Великого Леса. Дипломатка. Это, как мы все понимаем, покруче герцогини. Герцогинь имеют герцоги, а после них - многие другие, а вот подбить клинья под эльфийку очень трудно, они здесь мало бывают. Я уже не помню, две ночи она подарила тебе, или три, но помню, что молва довела этот срок до целой луны. Спорить было бесполезно. Ну, а потом была и принцесса.
   - Какая принцесса? - с интересом спросила Альта, вообще-то отнесшаяся к этому поддразниванию с полным хладнокровием. - Про эльфиек мне Ветка рассказывала, а вот про принцесс я не слышала. Сер, ты что, дочь вашего короля соблазнил?
   - Ничего подобного, - заявил я. - Я с ними даже не знаком. Это была одна дворянка из свиты гостей.
   - Могу рассказать, - с ехидной улыбкой начала Белла, стоя перед каретой. - Перед войной у нас был большой религиозный праздник в честь Богов Войны и Мира. На наши святые места, единственные на континенте, где ступала нога пророков, приезжали на моления целые делегации из разных стран. Религиозных деятелей сопровождали виднейшие дворяне. Их надо было развлекать. Нам на счастье, столицу построили рядом со святыми местами. На дворян наши напустили фрейлин, и вообще молодых дворянок при дворе. Я тоже там была, и все видела сама.
   Тут Белла не сдержалась и хихикнула.
   - С дворянами вышло отлично, только несколько человек пришлось срочно поженить, потому что кой-какие фрейлины начали быстро толстеть. Но все остались довольны. А вот женские делегации, особенно девушки из Зарента, - а в соответствии с правилами молений, епископессу с дворянками держат подальше от мужчин - женщинам пришлось тяжело. Скучно им стало - сил нет. Моление продолжалось две луны, а им даже на бал идти нельзя было. Мой Огюст... А ты здесь откуда?!
   Огюст, жених Беллы, подошел сзади и раскланялся с Альтой, говоря:
   - А я с Гироном тебя искал, и мы сюда подъехали.
   - Очень хорошо, милый, - радостно сказала Белла, - сейчас мы по магазинам пойдем за бельем и обувью для Альты, а потом поедем в хороший ресторан и отдохнем. Заканчиваю...
   И она перевела дух.
   - Но именно заканчивай, - вмешался я. - Ладно уж, рассказывай про принцессу, и едем дальше.
   - Ладно, Сер. Огюст считал, да и сейчас считает, что мужики-паломники не просыхали от вина, и им было легче. Ему виднее, поскольку это он им провозил вино контрабандой. Ну а девушкам не вино, а танцы и веселье подавай, а вот этого не было. Представитель при храмах взмолился его величеству, что девушки его пилят от скуки. Король приказал развеселить дворянок обществом молодых дворян. А мы тут к войне готовимся, молодые дворяне по полкам разъезжаются. Тогда его величество приказал человек десять светских львов вытянуть из армии обратно дней на двадцать. Тут загребли и Сергера, он как раз для своего полка то ли лошадей закупал, то ли сено заготовлял, как молодой офицер.
   - Лошадей закупал, - спокойно сказал я.
   - Точно, лошадей. Когда приехал из полка, ты остановился у нас на вечер и сказал: я таких кобыл присмотрел для строя, только бы их и брать, а мне тут дворянок с молений дают. А в полку молельщицы не нужны, там кобылы нужны, в крайнем случае маркитантки или санитарки. Мой отец долго смеялся, когда ты издевался над своей миссией.
   - Естественно, - отпарировал я. - Тут война на носу, а мне штатских женщин из нейтральных стран подсовывают.
   - Вот-вот, - продолжала Белла, переходя на тон баллады. - И прикрепили тебя к делегации Зарента. И возил ты красавиц из Зарента в свободное от молений время по всему городу. Показывал им галереи, прекрасные храмы и дворцы, королевские парки. Водил по народным праздникам в преддверии войны, угощал за королевский счет вкусной едой в особенных ресторанах. Катал на королевской яхте. Показывал парадные военные учения и не показывал секретных военных учений. Рисовал их - тут твоя любовь к искусству сказалась, конечно. Остальные дворяне тоже не зевали, так что иной раз утром всех паломниц еле-еле на утреннее моление поднимали. А дворян из келий дворяночек под утро выпирали, чтобы епископесса не видела. Но она, конечно, увидела, и, по слухам, ты ей сказал: матушка, ребята скоро на фронт пойдут, под пушки, и не все вернутся, а ваши девушки самые родовитые и славные в мире. Неужели вы лишите ваших дворянок общения с будущими героями, а цвет нашей молодежи - последнего утешения? И епископесса уронила слезу, и согласилась с честным Сергером. И только сказала: во всем вы правы, доблестный Сергер, и не сомневаюсь я, что станете героем. Идите к своим славным молодцам, а перед этим уберите руку с моей груди. Помните, граф, что я впятеро старше вас. Если бы я была бы только втрое старше вас, я безусловно пошла бы навстречу вашим знакам внимания, но я впятеро старше, и не боюсь вам в этом признаться. И мужчины меня уже лет двадцать не интересуют. Так что убирайте губы с моего плеча и катитесь отсюда с миром. Сегодня это у вас не выйдет. А займитесь лучше моей самой грустной дворянкой.
   - Выдумки, - спокойно сказал я. - Не хватал я епископессу за грудь. Успокаивать успокаивал, как дворяне просили, но не приставал. И она мне сказала, что мужиками уже лет двадцать не интересуется - только потому, что я на ее ноги тогда загляделся. А ноги, кстати, ничего были. А вот Нару она мне сама подсунула, и не ведала что творила.
   - Точно. Наврали о тебе много. Безусловно, епископессе ты рясу не задирал, на такое даже твоего нахальства тогда не хватило бы. А задрал ты рясу ее монахине-секретарше тридцати лет от роду. И епископесса узнала, и задумала отомстить, ибо приревновала к секретарше - в хорошем смысле, конечно. И в нехорошем тоже. Потому что ты сгоряча сказал епископессе, что вас интересует одна и та же женщина. И она согласилась, и сказала, что эта женщина ей принадлежит, а ты ее хрен получишь. А ты сказал - ладно, попробуем второй раз, а один раз уже вышло. И она рассмеялась, но твои слова запомнила.
   - А ты откуда знаешь про эту перепалку? - поразился я. - Даже Нара не знала.
   - Не знала, потому что секретарша была женщина сдержанная.
   - Ты думаешь? - пробормотал я. Сразу вспомнилось, как монахиня-секретарша на ночном свидании исцарапала мне всю спину в порывах страсти.
   - Да, я так думаю. Потому что она после первого раза закрыла отношения с тобой и потом целую луну отмаливала ужасный грех, а во-вторых, не сдала, когда тебя притиснули к Наре. Она мне сама об этом сказала.
   - А тебя, наш красавец, послали к скучающей Наре - самой скучной, самой немодно одетой, самой неинтересной дворянке во всей делегации Зарента.
   Все сдерживали смех, в том числе и Альта. Никакого признака ревности не было на ее лице. Поглядев на нее, я решил не нервничать.
   - Ну, и ты взялся за дело, - продолжала Белла с воодушевлением. - Рисовал ее на восходе и на закате. До голой натуры, правда, дело тогда не дошло, но один набросок Нары у нас дома остался, - ты сам попросил меня спрятать его в пьяном виде, когда героически уматывал на фронт от Нары. Обсуждали поэзию. Выяснилось, что у вас похожие вкусы. Она читала тебе стихи вслух по полдня. У меня и прочих наблюдателей сложилось впечатление, что ты ей очень понравился, а она тебе вроде бы понравилась, а может и нет. Вы слушали редких птиц на рассвете - правда, кое-кто знал, что Нара из тебя согласие на поход к птицам дней пять выбивала. Слушали редкие мадригалы в исполнении хороших музыкантов - она заставляла тебя организовывать концерты. Нара брала тебя на буксир сразу после утреннего моления, и до вечернего моления ты был занят только ею. И никто из юных и красивых дворянок не протестовал, вот только лица их становились почему-то все беспокойнее и беспокойнее. А вот епископесса была довольна, еще не ведая, что натворила. Секретарша прямо тряслась почему-то от беспокойства, но ничего не говорила.
   - И еще - в келью к Наре ты не заходил, - ехидно продолжала Белла свою балладу,- и было ясно, что не зайдешь - запретили. Нара, бедняжка, начала уже вибрировать от переживаний: когда же ты, наконец, принудишь её отдаться, и сладко надругаешься над сохраненной для тебя девственностью? А ты стоишь и не сдаешься, как утес, и, похоже, симпатии к Наре у тебя не прибавляется. А епископесса всё радуется. Эта стерва знала, что делала. Наконец, в последний день пошли вы погулять утром после завтрака, и ты решился.
   Тут Белла открыто засмеялась, представив себе, очевидно, сомнительные прелести Нары и мое непробиваемо вежливое лицо.
   - Очень скоро Нара прискакала в келью переодеваться, - продолжила эпическое повествование кузина, - радостная, с улыбкой до ушей, и с следами травы на спине. Ну, а ты, уклонившись от объяснений и завершив дело, пошел к распорядителю молений и заявил, что тебе пора в свой полк, который уже ушел на фронт. Не успел ты вернуться и собрать вещи, как Нара с одной из дворянок тоже прибежала к распорядителю: мол, не отпускайте Сергера, ах и ах, я без него не могу, а его полк наверняка участвует в отражении первого удара, и храбрый Сергер может погибнуть. Распорядитель говорит, что приказ о прикомандировании истек по срокам вчера, и только Главный Штаб может перебросить корнета Альбера из полка обратно ко двору. Она прямо-таки взвыла - пусть перебросит, я как наследная принцесса вас прошу и требую. Вот тут-то мы и узнали, что ты от нечего делать, мимоходом, как простую дворянку из делегации, соблазнил наследную принцессу Зарента, прибывшую на моления инкогнито.
   Вспомнив этот стеснительный момент и лица всех участников сцены на молениях, Белла прямо-таки согнулась от смеха. Гирон, Огюст и Альта разделяли её чувства, шатаясь от хохота. Я вежливо улыбался, придерживая девушек от падения на землю из-за потери равновесия.
   Когда любящая кузина отдышалась, то перешла к кульминационному моменту этой дурацкой истории, создавшей мне не очень приятную репутацию.
   - Как потом выяснилось, - объяснила она, - официальные портреты Нары были, как бы это сказать, сильно приукрашены. А кто знал - молчал, зная характер ихней королевской семейки. Но тебя уже след простыл. Ты пожал руки коллегам по молениям, тоже собиравшимся в путь на войну, и собрал вещи. Затем послал в посольство Зарента со слугой скромные рисунки Нары, и сжег нескромные рисунки Нары - я, кстати, ими полюбовалась, когда помогала тебе. Я не знала Нару тогда, но у тебя рисунки довольно точные в смысле психологии, и я углядела, что ты раскусил ее характер. Та еще самовлюбленная сучка, судя по твоим рисункам, хотя и горячая. И ты поцеловал меня в щечку, потом обнял наших родителей. Затем прыгнул со слугами в повозку и унесся за полком. И в следующий раз я тебя увидела через год, когда приехал в отпуск по поводу того, что зачем-то переводился в латники. Ты уже был уже пару раз ранен, стал лейтенантом, вообще повидал много ужасов и сильно посерьезнел.
   Тут мы, не сговариваясь, переглянулись с Альтой, кое-что припомнив.
   - А за тебя твой отец, а мой двоюродный дядя отдувался с идиоткой принцессой, - продолжала Белла свою балладу, - он отказался заочно вас поженить, как в Заренте принято. Нара здесь в посольстве подняла большой скандал, разнесла всех. Епископесса бледная ходила, а секретарша со страха чуть не сбежала из Церкви Мира в нецерковный мир - еле удержали. Нара истерила, отказывалась уезжать, так что инкогнито приехала ее матушка, как и хотели наши. Приехав, королева Зарента подписала какой-то меморандум, и заодно вправила своей дочери мозги. На крик, что соблазнили, она хладнокровно ответила, что ее тоже в свое время соблазнили, и всех соблазняют, и все мужья об этом знают, и ничего. А вот то, что она тянула нервы достойному дворянину, графу, когда он уходил на войну, это они еще ей припомнят. На вопли Нары - вызовите его с войны, пусть женится - твой отец спокойно сказал: мой сын не трус, и с войны не уйдет до победы. И вернуться он не может, чтобы не признать себя трусом. А королева добавила, что вообще-то это отец и мать находят принцессам мужей, исходя из интересов короны. А корнет Альбер, конечно, полон достоинств, и мужчина хоть куда, но все же не принц, чтобы служить нашему народу консортом.
   Тут Белла опять хихикнула, очевидно, вспомнив вошедшие тогда в историю королевского дома Зарента недостойные сцены с Нарой и её матерью, происходившие при большом скоплении дворян и дворянок на молениях.
   - Нара взвыла как вампир под солнцем, - закончила кузина эпическую поэму, - но королева была непоколебима. На этом все и кончилось. Епископесса получила выговор за потакание принцессе, и лет десять точно не будет кардиналиссой. Королева Зарента помолилась за мир, видимо, успешно, поскольку Зарент в войну так и не втянули, и он бодро торговал с обоими сторонами. Моление было признано успешным, и делегация уехала, и недовольную Нару вместе с её разбитым сердцем - извиняюсь, наследную принцессу Натаварру-Ликариду Белоснежную - забрала с собой.
   Я думал, что рассказ кончился, но Белла вдруг вспомнила кое-что ещё, чего я не видел.
   - Наша королевская чета получила, говорят, большое удовольствие. Король приватно поздравил твоего папу с успехом - мол, сын подбил клинья под наследную принцессу. На это твой папа сказал: Ваше Величество, вы же ее видели. Было бы что соблазнять! Была бы девушка видная или с характером хорошим, я первый бы сказал: вперед, сынок! Не давай ей скучать! А тут... Но королева его поправила: не в удовольствии дело, а в престиже. Ваш сын уже с герцогинь на принцесс перешел. Это, можно сказать, успех для страны. После войны надо будет заботиться о молодых королевах, приезжающих в гости. Если что, у нас уже есть кого послать на дело, и Сергер первый. А кстати, что там с епископессой? Но дяде издевки королевы были как с гуся вода. Он признался, что ты побоялся проблем с высокой духовной особой, но зато подцепил секретаршу, женщину красивую. Королева задумчиво сказала: и правильно, зачем ему к старухам лезть? В храмах молодых сколько угодно. На этой скромной ноте скандал закончился без большого шума. А ты смог записать себе в список побед принцессу.
   Наконец, кузина перевела дух, и завершила рассказ неудобным вопросом.
   - А теперь скажи мне наконец, как сестре, правду: знал, что Нара - принцесса?
   - Знал, - нехотя сказал я. - Ланерра, секретарша, настучала в постели.
   - А правда, что она не белокурая, а рыжая?
   - Хотя её волосы окрашены безупречно, - ханжески сказал я, сдерживая смех, - но после последнего свидания я подтверждаю: она - рыжеватого цвета.
   Белла хихикнула над двусмысленным утверждением, но все же надавила на честолюбие:
   - И ты не соблазнился принцессой?!
   - На кой демон мне принцесса, если у меня есть Альта, - резонно ответил я. Смеющаяся драконесса немедленно поцеловала меня в щеку, а Белла - в другую, говоря при этом:
   - А вот за это я тебя люблю!
   - Ладно, поехали дальше, - вздохнул я. - По магазинам.
   Мы погрузились в карету и двинулись в лавку женского белья. Веселые Гирон и Огюст, прибывшие верхом, скакали за нами и хохотали во все горло - надеюсь, не надо мной. Девушки хихикали, тихо разговаривая о чем-то. Я почему-то опять вспомнил занудную и надоедливую Нару, изрядно достававшую меня, несмотря на душевные разговоры и дорогие духи. Я тогда никак не мог от нее отделаться, чтобы по-человечески попрощаться с родными перед фронтом.
   Во время покупки белья ничего примечательного не произошло. Погрузив закупленное, мы поехали к одноэтажному домику, где жил и работал великий мастер причесок и стиля, так называемый Глубокоуважаемый Гардени. Так его звали после полученной из рук королевы цеховой грамоты и золотого с драгоценными камнями браслета. Ее величество имела своего придворного стилиста, но её гостьи все как одна записывались к Гардени.
   К счастью, сейчас был не сезон иностранных визитов, и мы не ожидали проблем с мастером. На неотвратимо приближающемся балу в честь дня рождения королевы должны были быть только наши принцессы, герцогини, маркизы, графини и баронессы, и жены послов впридачу. Ожидался первый выход ко двору приблизительно тридцати девушек из знатных родов (точное число знал только придворный мастер церемоний лорд Серер, самый осведомленный человек двора). У всех них были свои стилисты, как сказала информированная Белла. В число дебютанток несомненно будет включена и Альта, как знатная дворянка из драконов и гостья короны. Я прямо сказал Альте перед выездом к мастеру, что отвертеться от королевского приглашения не удастся. Значит, надо принять бой на своих условиях.
   - Ах, это как бой? - задумчиво сказала Альта.
   - Придворная жизнь по сути своей тихая война, милая моя, - объяснила Белла. - Если бы я не умела ее вести, я бы вынуждена была бы сейчас спать с кем угодно, и ничего не добиваться. Я умею - и вижусь только с женихом, и многие сами предлагают мне услуги при дворе. Но я себя так поставила только после войны, и мне очень помогли мама и тетя Лидия, мама Альбера, своими знакомствами. А во время войны я была очень зеленой в придворной жизни. Страшно вспомнить, как меня пытались унизить и посмеяться над нашей семьей.
   - Война? - приободрилась Альта. - Я просто не знаю, что делать при дворе. Разве что вежливо себя вести. А воевать я уже умею. Только для войны, Сергер, нам нужен план кампании.
   - План мы составим! - весело сказал я. Мысль о том, чтобы поставить на место придворных хамов и забияк, с которыми я неоднократно имел дуэли до войны, нравилась мне. - С мужской частью двора я разберусь сам. Белла даст указания насчет приглашений и женщин. У тебя есть сильное оружие - холодный драконовский взгляд. С лордом Серером, мастером церемоний, я договорюсь о чинопочитании. Формально ты должна считаться как минимум графиней, если не герцогиней. Так что у тебя сильная позиция. Главное - не выйти из себя. Они будут стараться тебя спровоцировать. Но с твоей выдержкой мы легко с ними управимся. Все козыри у нас в руках. Они у нас попрыгают!
   - Мы продумаем твое поведение на первом балу. Все будут поражены, - дополнила меня Белла.
   И она легко выскочила из коляски. Я слез за ней.
   Мастер Гардени был еще молод - лет тридцати пяти, красив, одевался наимоднейшим образом. Иностранец, он не легко стал официальным стилистом, но успех его работы для герцогских семей открыл ему путь ко двору и к цеху. Скептичная Белла вполне доверяла его профессиональному вкусу и чувству нового в моде. Самым сильным его качеством, как считала она, было умение работать сразу с лицом и фигурой женщины, подбирая неповторимый стиль для каждой. Сейчас помощники перекладывали волосы на голове очередной клиентки, дремавшей в рабочем кресле, пока служанки стояли вокруг и с трепетом наблюдали работу гения.
   - Чем могу служить, леди, граф? - спросил он, оторвавшись от наблюдения за помощниками, готовившими ему место работы в волосах дамы, которую я не узнал сразу. Ее лицо было густо намазано знаменитым омолаживающим кремом "Гардени". - Сейчас я начинаю работать сам. Артист обязан коснуться модели своими руками, знаете ли - советов для создания шедевра недостаточно. Вы были у меня пять дней назад, леди Белла, и вам назначено через семь дней. Хотите изменить ваш стиль? Это возможно. У меня есть новые идеи для стройных брюнеток.
   "Интересно, откуда он меня знает?" - подумал я. Вот уж чем-чем, а своей прической я уже года два не занимался - со времени балов в честь победы над империей. Белла, не теряя времени, сказала ему:
   - Большой секрет. Могу шепнуть вам, и только вам.
   Как все артисты, Гардени легко попался на загадочный женский тон.
   - Прошу вас, - сказал он, вежливо улыбаясь и наклоняясь к Белле.
   По мере ее шепота его лицо начало меняться: выражение светской вежливости сменилось полным удивлением, а затем - необыкновенным энтузиазмом.
   - Сочту за честь, - решительно сказал он, решительно выпрямившись. - Но я хочу немедленно посмотреть леди. У меня есть немного времени. Как я понял, она здесь?
   - Сейчас граф ее введет, - облегченно ответила Белла. - Он приставлен к ней его величеством. Сергер, пожалуйста!
   При этих словах дама в кресле открыла глаза и дернулась, а служанки уставились на меня. Я глянул на них и поднял брови. "Вашу мать, только их еще и не хватало!" - подумал я. Это были девушки леди Тарры, супруги одного богатого торговца драгоценностями и дорогими тканями. Она имела со мной горячую интрижку перед войной.
   Я внимательно посмотрел на даму, и легко опознал даже под слоем жуткого белого крема.
   - Леди Тарра, - с величайшей благожелательностью сказал я, кланяясь креслу.
   - Ах, не смотрите на меня сейчас, Сергер, - вскричала Тарра своим глубоким голосом, почти так же, как она произносила когда-то, хватая меня за локти, чтобы я не удрал со свидания: "Ах, граф, ну обнимите меня, вы же видите, что я не могу устоять перед вами!"
   - Как прикажете, леди Тарра, - обходительно сказал я, как бы прикрываясь от нее обеими ладонями, поклонился - и вышел.
   Почти сразу я зашел с Альтой обратно, и Тарра снова подскочила.
   - Ах, как давно мы не виделись, граф, - сказала она очень интимным тоном, замечательно контрастирующим с ее жутким гримом. - Мы должны опять встретиться, непременно должны! Как вы могли не навестить меня после войны?!
   Служанки в этот раз успели поклониться мне. Альта удивленно посмотрела на меня, догадываясь, что эта шпилька в ее сторону. Я вежливо кивнул Тарре и скромно улыбнулся, как бы стараясь не смотреть на грим. Затем выпрямился и торжественно сказал:
   - Леди и глубокоуважаемый мастер, позвольте представить: особая гостья королевской семьи - госпожа Альта, леди Серебряного Предела!
   Наступило полное молчание. По-моему, Тарра начала вжиматься глубже в кресло. Служанки задрожали от волнения. У помощников мастера открылись рты, и они замерли как столбы.
   Гардени побледнел и впился глазами в лицо Альты. Он молчал, но это не было оскорблением: артисты у нас имеют право на странности.
   - Только вы, мастер, - восхищенным тоном сказала Белла, - сможете достойно подготовить леди Альту к балу у королевы!
   - Рад, необыкновенно рад познакомиться, - поклонился Гардени, придя в себя. - Огромная честь для меня. Но ближе к делу: улыбнитесь, леди, пожалуйста, доброй улыбкой!
   Альта ласково улыбнулась ему, как обычно улыбалась мне.
   - Отлично. А теперь улыбнитесь официально.
   Альта улыбнулась очень вежливо.
   - А теперь примите серьезный вид, - попросил мастер. Он впился в Альту неподвижным взглядом, который я раньше видел у орлов, или у грифонки Роры.
   - Прекрасно. А теперь... прошу не удивляться, но мое искусство многогранно отражает жизнь... посмотрите на меня грозно, холодно и сурово.
   Альта недоуменно посмотрела на меня, и я подсказал ей на драконьем языке:
   - Посмотри - как дракон на жертву.
   Тогда она выпрямилась и посмотрела на него таким взглядом, как я обычно смотрю на червяка - перед тем, как раздавить его. Помощники подались назад от этого взгляда, полного презрения и угрозы, служанки охнули. Я подумал, что смуглая Тарра, наверно, сейчас такая же белая, как ее крем. Гардени, безумный как все артисты, даже восхитился, демоны бы его побрали, страшным драконьим взглядом:
   - Великолепно! И я буду не я, но вы будете прекрасны своей суровой красотой, даже глядя таким взглядом на мужчин! Они будут на коленях перед вами! Ах, леди, - повернулся он к Белле, - у вас удивительная проницательность! Именно я, и только я, смогу сделать из леди Альты грозную победительницу мужчин! Какое у вас чутье! Какой будет шедевр!
   - Прошу вас, леди, - вернулся он к Альте, - пройдитесь по комнате обычным шагом. Благодарю. А теперь танцующим шагом (Альта, как могла, прошла перед ним, покачивая бедрами). А теперь легким, быстрым шагом. Прекрасно! Леди Белла, граф Сергер, - сказал он нам, - завтра в середине дня у меня есть для вас всех время. Из грозы неба, леди Альта, вы станете грозой и украшением бала! Одновременно, леди Белла, я сделаю и вас. И вам, господин граф, не помешает подготовиться к балу. Вы несколько запустились с прической. А я помню, помню вас перед войной корнетом - какой стиль, какая мужественность вкупе с обаянием молодости и ума! Я слышал, вы сейчас не появляетесь при дворе, но все меняется, и я готов вам услужить, господин граф!
   Мне стало неловко. Я поклонился и решительно сказал:
   - Это честь для меня, глубокоуважаемый мастер! Вы совершенно правы - я запустил себя с этими науками, но сейчас возвращаюсь ко двору, и только вы сможете мне помочь.
   - Для вас, граф, я просто мастер Гардени! - приветливо ответил мастер. - Ведь вы один из тех, кто разгромил империю, и тем спас мою далекую родину на островах. Более того - моя замужняя сестра и ее дети были на том захваченном имперцами корабле, который собирались потопить, и вы его отчаянно отбили. Я обязан вам их жизнями!
   Я удивился. История с захватом имперской эскадрой нейтрального корабля "Сернея" не была доведена до широкой публики. Слухи, конечно, циркулировали среди моряков - от них ничего не скроешь. Но мало кто знал, что имперцы хотели втихую потопить корабль со свидетелями разбоя, и очень мало кто знал, что спасла положение одна из абордажных команд Черного флота, а именно - моя.
   Мастер проницательно угадал мои мысли и добавил:
   - Неужели вы думаете, что мы не старались узнать, кто при помощи дракона ворвался на корабль во главе геройской команды и под огнем вывел женщин и детей на свой фрегат? А затем отбросил мерзавцев имперцев и поджег вместе с кораблем, предварительно забрав у них - хе-хе - казну? Сам адмирал Масена приватно сообщил ваше имя. Да и как смог бы он отказать в такой мелочи мне, стилисту его супруги?
   Ах, вот в чем дело - сообразил я. Он наехал на адмирала через его жену! Да, столичный стилист - огромная сила. И он, конечно, теперь расположен ко мне.
   - Ах, это леди... Коломнари? - вдруг вспомнил я не дрожавшую от выстрелов темноволосую женщину, бежавшую по переброшенным доскам на наш корабль, толкая подростков сыновей перед собой и прикрывая их телом от пуль, а маленькую дочку неся на руках. - Должен вам сказать, что она мужественная женщина, и не терялась в трудной обстановке. Если бы все спасаемые так вели себя, у нас было бы меньше хлопот!
   - Об этом спасении у нас дома было много разговоров, - радостно сказал Гардени. - Племянники запомнили, как вы стреляли во вражеского капитана, как рубились на палубе, отбиваясь от врага, как выносили красавицу певицу, потерявшую сознание. Но особенно им понравилось, как вы прыгнули последним на корабль, обернулись и крикнули: "А вот последний подарок!" - и бросили горючий мешок на палубу врага. После вашего выстрела он загорелся, а когда уцелевшие матросы врага бросились его тушить, моряки по вашей команде выстрелили залпом - и разнесли всех. Они до сих пор вспоминают, как вы хохотали над горящим врагом, и ругали его так, что мачты дрожали. Ваши выражения дети повторяют до сих пор, - сказал мастер не без ехидства. - Придется со временем отдать их во флот - ничего другого они не хотят.
   Мне опять стало неловко. Знали бы люди, что я там кричал противнику!
   - Я признаю, мастер - сказал я, - что в тех обстоятельствах немного перестарался с выражениями, но дело было уж очень горячее. На флоте в таком случае слов не выбирают. Но я искренне рад слышать, что ваши родственники в порядке после этого небольшого приключения.
   Мастер вдруг помрачнел.
   - Для детей это приключение, но мы-то с вами понимаем, что с ними стало бы, если бы не вы и ваша команда? - тихо сказал он. - Ведь несколько пассажиров было уже убито ядрами... Я до сих пор думаю об этом... представляю себе... и не могу представить, что было бы...
   Я вспомнил тот день - облака порохового дыма вокруг, кровь на палубе, серо-стальные волны вокруг, рубящихся в ярости матросов, грохот пушек, кричавших в ужасе женщин, Альту, бешено зарычавшую при виде убитых детей. Девять кораблей нагло и умело прижимали наш фрегат к берегу, как загонщики - волка. У нас кончался порох, а за нами были обреченные нарокцы - женщины, дети. Если бы не Альта, снесшая мачты у кораблей врага... У меня вдруг стиснулись челюсти, и уже не хотелось шутить. Неожиданно для себя я скрестил руки на груди и сказал, обращаясь к Гардени:
   - Потому-то я их и сжег. Таким мерзавцам нет места на белом свете.
   - Совершенно с вами согласен, - серьезно сказал Гардени. Мы посмотрели в глаза друг другу.
   - Называйте меня просто - Серен Гардени, господин граф, - вдруг сказал мастер, протягивая мне руку.
   - Я для вас просто Сергер, - ответил я, пожимая его ладонь.
   Я заранее решил, по просьбе моей драконессы, не говорить никому, что драконом, спасшим наши корабли, была Альта. Впрочем, Гардени, несомненно, догадывался об этом. Драконами наша страна не усеяна, и кроме как в нашем графстве, они не появлялись столетиями. Пока что из великих крылатых существ только Альта регулярно летала в нашем небе последние годы.
   - Итак, завтра в полдень, все трое! - закончил Гардени, заметно взволнованный. - Так, ребята, убирайте крем, я должен проверить лицо дамы перед началом.
   Белла вдруг что-то шепнула на ухо Альте, и та спросила меня официальным тоном:
   - Скажите, граф, и часто вы спасали заложников на море?
   Я удивленно посмотрел на нее и на всякий случай ответил в тон:
   - За год войны на флоте я участвовал в абордажах...м-м... пятнадцати кораблей. На семи были заложники. Почти всех их удалось спасти.
   - И забрать казну? - вступила в разговор Белла. Я тонко улыбнулся и вежливо ответил:
   - Видишь ли, дорогая сестра, без этого на флоте не бывает. Традиция. На моей памяти мы сняли казну кораблей с двенадцати... а с остальных не смогли, поскольку они взорвались. Ведь надо вознаграждать наших героев-моряков!
   - Тем не менее, ваши подвиги впечатляют, граф, - торжественно сказала Альта. - Считайте, что вы завоевали мое сердце!
   И она неторопливо повернула голову и посмотрела в глаза Тарры своим страшным драконьим взглядом, как бы говоря: он - мой! Ее зрачки снова стали вертикальными.
   Все замолчали в комнате. Белла и Гардени удивленно подняли брови. Помощники и служанки в ужасе побледнели. Тарра, с лица которой крем уже сняли, стала чуть ли не зеленой. Я с удовольствием сделал вид, что ничего не понял.
   Полюбовавшись зеленой Таррой, Альта отвела глаза в сторону и очень мило попрощалась с Гардени. Он весело улыбнулся ей. По-моему, демонстрация Альты нисколько его не испугала. Белла хихикнула, и мы откланялись до завтрашнего полудня. Я особенно дружески поклонился приходящей в себя Тарре, и мы вышли.
   Гирон и Огюст ждали нас на улице, но не скучали: они уже разжились в соседнем ресторане подносом с бокалами вина и закусками. Поднос держал немолодой вышколенный официант, готовый ждать дворян хоть до утра.
   Мы выпили вина и уселись в коляску, а Гирон с Огюстом полезли на коней. Посоветовавшись, решили поехать в трактир к Логу - Альте и Белле захотелось пива и мясных блюд.
   - Ну ты даешь! - сказал я Альте в коляске.
   - А зачем она так с тобой по-хозяйски разговаривает? - возмутилась Альта. - Даже неважно, что сейчас ты со мной. Ты офицер, герой войны, а она обращается к тебе, как к ручному животному!
   - Да она же дура, - усмехнулся я. - С нее спрос маленький.
   - Пусть помнит свое место, - серьезно сказала Альта. - Ты - мой любимый, и пока я здесь - готова защитить тебя от чего угодно.
   - От идиоток не защитишь, но можно их отогнать, - хладнокровно заметила Белла.
   И девушки переглянулись и ехидно улыбнулись, возможно, в мой адрес.
  

ПЕРВЫЙ БАЛ АЛЬТЫ

  
   После визита к Гардени мы с успехом поужинали в трактире Лога. Белле и Огюсту понравились и отлично пропеченные в огромной печи трактира мясные блюда Лога, и острые салаты, сделанные его женой, и красное крепкое бочковое пиво. Альта в тот вечер даже не заказывала самогон, отчего мы выпили по пять кружек пива, а она - полбочки. Сидели мы долго, и мои слуги, Адабан и Горман, начали уже переглядываться, готовясь к укладке и перевозу тел набравшихся друзей, но до этого все же не дошло.
   Когда друзья покидали трактир, мы условились встретиться на следующий день с утра и поискать Альте учителя танцев, а в полдень отдаться в искусные руки Гардени. Огюст, по своей манере, сослался на службу, за что пообещал Белле всенепременно сходить к Гардени перед свадьбой. Гирон улизнул, намекнув на свободный день, к своим актрисам, так что у Гардени должны были появиться только мы трое.
   С танцами решилось быстро. Одна из подруг Беллы несколько дней назад рассказывала ей про нового учителя танцев, недавно открывшего практику в нашей столице. Он, по слухам, был молод, носил бороду и имел рекомендации от зарубежных герцогов, отчего у него уже начала появляться клиентура. Мы рискнули поехать к нему без приглашения, и попали прямо на начальное занятие девочек, дочерей одной маркизы. Учитель, приятный бородач по имени Тарсан пригласил нас посмотреть, "как он это делает". Посмотрев урок, мы твердо решили заниматься только у него.
   Сам я всегда был неплохим любителем в живописи и рисовании, и, в отличие от многих дворян, мог с легкостью распознать настоящего мастера и учителя. Белла и Гирон знали в танцах толк, и только Огюст устранился от дела, как человек бюрократический, в чем он честно признался. Альта не открывала рта, но очень внимательно следила, как умело учитель ставит девочкам-подросткам танцующую походку и начальные па популярного танца. И ученицы, и их привлекательная матушка, мне и Белле незнакомые, настолько увлеклись занятием, что даже не заметили, что на них смотрит уже известная в городе леди-дракон. Они занимались в танцевальных тапочках на паркете напротив огромного зеркала на стене, где отражались все мы, но были так увлечены, что нас не видели. Музыку исполняли три смуглые девочки, лет пятнадцати и моложе. Они играли на небольших пиано и арфе, а вместо барабана использовали небольшой бубен. Юные музыкантши превосходно управлялись со своим делом. "Еще раз начало "Полета феи", девочки, и чуть быстрее!" - говорил учитель, и они без ошибки чуть-чуть убыстряли темп исполнения - именно так, как ему было надо.
   Наконец, ученицы начали набрасывать на танцевальные платья свои плащи, а их матушка, узнав герб на ливрее красавца Адабана, заметила меня и радушно поздоровалась. Но она не успела даже начать разговор, как вдруг застыла, увидев каменно-спокойное лицо и вертикальные зрачки Альты. Девочки открыли рты, стоя с плащами в руках. Я бросил быстрый взгляд на Альту, и она, как было условлено, медленно, благожелательно улыбнулась и поклонилась. Тут все опомнились, но сил разговаривать с драконом у матери уже не было: она с дочками выскочила на улицу, к своей коляске. Я мог бы поклясться, что она немедленно поедет к подругам рассказывать потрясающую новость о том, у кого учится танцам юная драконесса.
   Я представился приветливому учителю, представил всех и спросил о возможности уроков для неопытной ученицы - Альты.
   - Видите ли, - прямо сказал я, - леди Альта имеет большой опыт в танцах в воздухе, но в танцевальном зале она давно не бывала. Приглашения на балы уже поступают, надо являться, но желательно и танцевать.
   - Простите, а какой бал у вас первый? - спокойно спросил учитель.
   Я посмотрел на списки на стенах между зеркал. На них были перечислены приближающиеся большие балы в городе - у короля, у герцогов и у глав города, с перечнем обязательных танцев и балетов на каждом балу. Я указал на бал в честь дня королевы.
   - Пятнадцать дней, - задумчиво сказал Тарсан. - Что ж, посмотрим учеников.
   Он довольно долго гонял нас по гладкому полу залы, внимательнейшим образом рассматривая наше сложение. Альту он особо проверил на стандартные движения, и заодно прощупал все мышцы плеч, спины, рук, ног и даже шеи, очевидно, знакомясь с драконьей анатомией. Затем без всякой помпезности, деловым тоном вынес свое профессиональное суждение.
   - Ну, вы, граф, видно, что когда-то прекрасно танцевали. Будете готовы за три дня. Леди Беллерия и лорд Огюст уже готовы, а вот госпоже Алтейе придется поработать, чтобы встать на ноги для хотя бы обязательных пяти танцев. Впрочем, у вас прекрасные данные... Что ж, вы с графом, вашим партнером, будете приходить сюда каждый вечер.
   Запрошенная плата была невелика, и я с удивлением посмотрел на учителя.
   - Вы принесете мне огромную известность, - пояснил он. - Поверьте, после первого бала леди Алтейи ко мне будет ломиться толпа аристократок с просьбами учить детей.
   Я почесал в затылке, и согласился. Забегая вперед, Альте так понравилось практиковаться в танцах, что мы упражнялись каждую ночь без музыки в трактире, когда он закрывался. Адабан отсчитывал ритм, а мы, кружась, ловко огибали столы и скамьи. Можно было, конечно, ездить в наш особняк с его огромным бальным залом, но было лень.
   Выходя, я посмотрел на юных музыкантш и вполголоса спросил:
   - Где это вы, мастер, нашли таких молодых и уже умелых исполнительниц?
   - А это мои сестры. Я сам учил их, - скрывая улыбку в густой бороде, ответил Тарсан.
   - Как замечательно, - вдруг сказала Альта. - Девочки, подойдите. Возьмите меня за руку.
   Девочки неуверенно подошли, не осмеливаясь спорить с драконом, и одновременно взяли втроем ее за протянутую правую руку. Альта заглянула им по очереди в глаза, и заявила:
   - Все три - здоровы, талантливы, и будут удачливы и счастливы. Это говорю вам я, дракон.
   Голос ее прозвучал настолько убедительно, что девочки, не споря, поклонились и убежали куда-то назад. Учитель кивнул, но ничего не сказал, задумчиво посмотрев на Альту.
   Мы раскланялись и вышли. Уже на улице я вполголоса спросил у Альты:
   - Ты что имела в виду?
   - То, что видела, - спокойно сказала Альта. - Я вдруг увидела их будущее. Это иногда бывает со мной... довольно редко.
   Мы все промолчали.
   Несмотря на все уважение к мастеру Гардени, я не ожидал ничего особенного, когда уселся в кресло слева от девушек. Сегодня Гардени решил попробовать новый метод: сделать, как он туманно сказал, нас гармоничной группой, и в одном ключе. В отличие от девочек, меня не мазали осветляющим кремом, просто очистили лицо горячей салфеткой, и мастер приказал подготовить волосы. Я с интересом наблюдал, как лица Альты и Беллы мазали неизвестно чем, и они покорно выполняли все указания великого парикмахера.
   Пока девушки "доходили" под кремом, помощники подняли дыбом мои волосы и отдали мастеру. Работая, он все время заглядывал в дощечку на шее, где сверху красовалась таинственная цветовая гамма, а снизу были начертаны непонятные кривые. Я был, признаться, удивлен, когда он быстро и умело подстриг меня по известному только ему фасону. Да, это был мастер! Но самое интересное началось, когда Гардени, сверяясь с дощечкой, чуть подкрасил мне виски ("подтемнил от седины", как он выразился), и взялся за Альту и Беллу.
   Когда он закончил подкрашивать, править и подстригать им волосы и начал укладку, я сравнил цвета причесок у нас, сидевших в ряд перед огромными зеркалами, и меня словно ударило громом.
   - Да ведь это барлонская гамма! - вскричал я.
   - Именно, мой друг! - весело сказал мастер. - Именно ее я выбрал, чтобы показать вашу тройку! Прелесть и открытость леди Беллерии, ваше сдержанное мужество и приветливость, и таинственная, грозная красота леди Альты! Разумеется, я смягчил света росписи под ваши лица, и учел манеру ходить и разговаривать...
   Я слушал и дивился. Если я бы не учился писанию красками, то не уловил бы, как тонко подогнал Гардени цвета классической фрески Барлона под цвет наших лиц, ослабил их силу и сбалансировал подкраской волос.
   Наконец мастер закончил, и мы встали и втроем взглянули в большое зеркало, занимавшее половину стены. Я стоял и не узнавал себя. Я был мужественнее, умнее, красивее, чем сам себя считал. Девушки необыкновенно похорошели: нос с горбинкой Беллы стал еще более аристократическим, а лицо Альты слегка вытянулось и стало из твердого каким-то загадочным, манящим, и одновременно чем-то предостерегающим. Как художник-любитель, я хорошо видел, как искусно Гардени тронул схожими цветами несколько прядей в прическе Беллы, комбинируя их с черными волосами Альты. Укладка волос была не просто удачная - был составлен ансамбль из трех причесок. Я с крайним удивлением понял, что втроем мы смотримся лучше, чем по отдельности.
   - Неплохая попытка, мой друг, не находите? - весело спросил Гардени, поняв, что я разбираюсь в художествах.
   - Бесподобно! - искренне сказал я. Только теперь я понял, чего может добиться настоящий мастер.
   - Бесподобно! - в один голос повторили девушки. Глаза Альты и Беллы сияли от ощущения своей красоты. Я их прекрасно понимал: я сам почувствовал себя сегодня неотразимым.
   - Мастер... через пятнадцать дней у леди Альты возможен первый королевский бал. Сможем ли мы попросить вашей помощи? - любуюсь собой в зеркале, спросила не упускающая ничего Белла.
   Мастер, улыбаясь, выдержал паузу и просто сказал:
   - Да. Я слишком ей обязан, чтобы отказывать в таком важном деле (тут мы с Альтой молча переглянулись). Только предупредите меня за три дня, и в полдень вы будете готовы.
   Мы были ошеломлены нашим превращением, и, с благодарностью расплатившись и попрощавшись с довольным мастером, вывалились из его салона к карете.
   Адабан не успел даже открыть дверь кареты, как проходящая девушка-служанка, несшая чьи-то покупки, посмотрела на меня и уронила пакет на землю.
   - Что? - удивленно спросил я.
   - Нет, ничего, господин, - быстро сказала девушка, подбирая пакет с земли: она при этом не отрывала от меня глаз.
   - Ваше... - начал Адабан говорить что-то, затем посмотрел сначала на Беллу, потом на меня, и немедленно замолчал. Горман, почувствовав что-то необычное, вышел из-за кареты, посмотрел на нас троих, и рот у него открылся, затем захлопнулся, и он отвернулся, скрывая одобрительную улыбку.
   - Мне всегда нравились твои слуги, - со вздохом сказала Белла. Она первая сообразила, в чем дело. - Давайте поскорее в карету, пока нас не увидели!
   Мы быстро уселись в карету и покатили в наш особняк, подальше от внимательных взглядов.
   На первом же занятии учитель танцев нашел, что Альта очень способна к благородным и изящным движениям. "Да уж!" - подумал я, вспомнив, как она хвостом ломала бревна для костра. Тем не менее учитель хорошо знал свое дело: уже через десять дней ежедневных занятий Альта резко улучшилась в танцах. "Еще дней пять, и леди сможет смело показать свое искусство на балу!" - деловито, без напыщенности сказал мастер танца. Альта счастливо улыбалась. Я тоже попутно освежил свое умение танцевать, не пускавшееся в ход уже года два.
   Но самым важным был стиль поведения, каковой надо было показать на балу с первого мига. Над тем, как Альта будет стоять и улыбаться, и что и как кому говорить, все вечера после занятий ломали головы Белла, Гирон и я. Альта, сообразив, что поведение в обществе есть скрытая борьба за свое положение в нем, отбросила всякую растерянность: борьба была ей, как дракону, близка и понятна.
   Наконец, мы выработали для Альты подробные инструкции. К примеру, на случай если вдруг будет застана врасплох наглыми ухажерами, Белла дала следующие указания:
   - Молчите, милочка, и не говорите с ними. Стойте с равнодушным выражением лица, как будто не слушаете. Как будто это тараканы пробегают рядом. А я или Сергер быстро подойдем и вправим им мозги, если кто-то начнет хамить.
   - Посмотреть, как на тараканов - получится легко, - смеясь, ответила Альта. После новой прически у нее не только появилась уверенность в поведении на будущем балу, но и сильно улучшилось настроение.
   Приглашение двора было получено за десять дней, и мы заранее отпросились в Школе для подготовки. Наконец, настал великий день. Когда мы зашли в комнату магов-профессоров для разговора, Деларюс посмотрел на нас с улыбкой, и предупредил:
   - Сергер, ты теперь не офицер, а маг. Пожалуйста, без дуэлей, в Коллегии их не приветствуют.
   - Сделаю все, что смогу, сир, - в шутку изящно, по придворному поклонился я ему, вызвав веселый смех остальных преподавателей в комнате.
   С утра мы поехали к Белле домой, где служанки выкупали в огромной ванне девушек, а заодно и меня в отдельной ванне, к моему смущению. До полудня мы с удовольствием томились в салоне Гардени. Он еще немного улучшил наш стиль с прошлого раза, так что я мог теперь разбивать девичьи сердца с первого взгляда и на расстоянии двадцати шагов. Девушки стали похожи на богинь - Альта на черноволосую, и Белла - на светловолосую. Мы благодарили Гардени чуть не со слезами на глазах, а он спокойно сказал:
   - Покажите побольше характера - и будете звездами бала.
   Выйдя из салона, мы поехали в особняк папы. Там приглашенная мастерица из салона Тремол умастила тела девочек притираниями и помогла надеть платья, не испортив причесок - очевидно, настоящее искусство. Я надел черный мундир капитана кавалерии со знаком отставки и лентами наград в петлице. Как было модно в сезоне, вместо парадных сапог я обул неформенные модные туфли черного цвета для танцев, что нынче разрешалось на балах. Парадная темная шляпа кавалериста с белым пером и умело выгнутыми Адабаном полями завершила облик красавца и сердцееда (облик дуэлиста мы пока оставим в стороне - сказал я себе, памятуя про запрет магам участвовать в поединках).
   Время бала приближалось. Мы ждали только Гирона и Огюста. Наконец, они вместе ввалились к нам, приехав в карете Гирона. Одеты они были превосходно, но их модные прически не могли соперничать с шедеврами Гардени.
   - И последнее, - сказал я Альте. - Держи ухо востро, но помни, что мы едем еще и веселиться. Ох и потанцуем сейчас!
   Белла сладко потянулась. Ее сдержанный Огюст тоже обожал танцевать, как и она.
   - Да здравствуют двор и высший свет! - весело сказала она. - Для танцев они годятся. Новый сезон, новые костюмы, новые люди! И, к сожалению, новые интриги.
   - Интриги мы отставим, - возразил я. - Альта появляется, потрясает всех, танцует и мы исчезаем.
   - Не будь наивным, - вздохнула Белла. - Это будет как сражение. Только не бей никого по физиономии, ты сейчас маг, на дуэли ходить тебе нельзя.
   - В крайнем случае изувечу хамов, - спокойно ответил я. - И даже если попадется наемный бретер, он у меня уляжется на пол со сломанной челюстью.
   - Я думаю, - небрежно сказала Альта, - что хамами займусь сама. Одна улыбка - и нахалы полезут под стол от страха. Главное - чтобы над нами не посмеялись, а запугать не удастся.
   - Главное, - напомнил Гирон, - молчать и не улыбаться, если кто не нравится. Не подавать повода к сближению. Держать дистанцию. Танцуешь только с Сергером, Огюстом и мной. Остальным отказывай, даже если герцоги. С королем можешь пройтись в танце, но... сомневаюсь. Королева немного ревнива.
   - Заметано! - ответила Альта карточным словом, и мы начали выходить и садиться в кареты.
   Мы подъехали к парадному крыльцу Большой Залы дворца. Здесь принимали послов, здесь проходили большие приемы, балы, дворцовые праздники. Здесь я когда-то молодым корнетом отплясывал с фрейлинами, а затем с бокалами в руках провожал их "освежиться" в Дворцовый Парк позади дворца, а то и в корпус фрейлин - помочь переодеться. Занимало это обычно небольшое время - мы были люди привычные, и свои дела проворачивали без задержек. Тем не менее, однажды мы задержались ("Еще раз!" - прямо заявила фрейлина, набрасывая мне на голову нижнюю юбку), и были отловлены статс-дамой королевы - леди Галлер. Эта немолодая и довольно красивая повелительница фрейлин в поведении с мужчинами была похожа на сердитого дракона. Девушку я спустил на руках в окно на траву, а сам остался выдерживать гнев почтенной леди. В разгар выговора я, будучи еще не вполне удовлетворенным, впился в ее губы горячим поцелуем, и статс-дама не стала протестовать. Мы по-быстрому закончили дело, после чего Галлер, несколько смущенная, поправила платье и быстро удалилась, на прощанье пригрозив мне гневом королевы в случае повторной встречи в комнатах фрейлин. Я поцеловал ей ручку и, довольный, пошел танцевать дальше. Через некоторое время королева подозвала меня к себе после очередного танца, и в присутствии юных фрейлин прямо спросила: "А что это Галлер довольно говорит, что вы ее только что соблазнили?" Галлер, стоя рядом, ехидно улыбалась. Я восхитился самообладанием статс-дамы, и нанес ответный удар. Именно, смиренно ответил: "Да знаете, ваше величество, шел я по коридору к Зале, заметьте, совершенно трезвый, и встретил леди Галлер. И как-то вдруг мне бросились в глаза её твердая походка, ласкающая глаз военного, решительная улыбка, покоряющая внешность, чудесные глаза... Остановил я леди, завязал разговор, и обнаружил, что ей нравятся военные... И как-то так мы зашли в одну из комнат фрейлин - побеседовать о взглядах на жизнь. А потом, когда я помогал застегнуть платье, выяснилось, что и фигура у ней чудесная. У меня и чулок её остался, вот я повязал в знак благодарности." И я торжественно снял с шеи забытый Галлер при отступлении чулок и подал статс-даме. Она взяла эту деталь белья, и все-таки покраснела. Королева подняла брови, фрейлины, стоявшие рядом, тоже покраснели от стараний сдержать смех, а я, решив нанести еще один удар, вытащил из кармана мундира второй чулок и подал его мгновенно пришедшей в себя Галлер.
   Королева немедленно нанесла ответный удар в своем стиле:
   - Вы знаете, граф, леди Галлер вдовеет уже пять лет. Если вы питаете к ней столь сильные чувства...
   Тут Галлер внимательно посмотрела на королеву и нахмурилась.
   - ...то мы можем пренебречь разницей в возрасте. Я лично сосватаю вас, и вряд ли кто-то будет возражать мне, - ласково сказала королева, с интересом глядя на меня. Я похолодел, но не растерялся. Решение выскочило мгновенно. Я нежно посмотрел на Галлер, преданно - на королеву, подумал: "Прекрасно!", и ответил королеве:
   - Видите ли, ваше величество, моя женитьба - это дело отца. Он желает женить меня на дочери соседа-маркиза, взять за ней хорошее приданое и дождаться от нас шести или семи внуков. Интересы семьи - прежде всего!
   Тут я с некоторым сомнением, но внимательно посмотрел на талию Галлер. Королева, фрейлины и даже дама-секретарь тоже непроизвольно уставились туда же. Галлер продолжала вежливо улыбаться. Это была железная женщина.
   - К тому же, - продолжил я, - мы в некотором противостоянии с леди Галлер. Только что она запретила мне появляться в корпусе фрейлин по меньшей мере шесть лун!
   И я посмотрел на леди Галлер. Она еле заметно кивнула (не обиделась, золотая душа!), и подтвердила:
   - Да, ваше величество, моим приказом вход к фрейлинам воспрещен графу на полгода. Я беспокоюсь о его батюшке, который, несомненно, расстроится, если вдруг кто-то из наших девушек вздумает потолстеть из-за графа. И, дорогой Сергер, сообщите, прошу вас, вашему другу Гирону, что если он и дальше будет так основательно изучать кровати моих фрейлин, то он или не войдет в наш корпус целый год, или выйдет женатым!
   Я картинно вздохнул (вообще-то, от облегчения: фрейлины меня уже начали доставать своей навязчивостью и желанием выйти замуж), и повесил голову. Королева решила побыстрее закончить разговор, так как фрейлины, услышав новость о запрете, перестали хихикать и удивленно уставились на меня с недовольным выражением лица.
   - Хорошо, граф, - ласково сказала она, - вы можете идти танцевать.
   Я поклонился королеве, поцеловал по очереди ручки Галлер, стоявшей со спокойным видом, кислым фрейлинам и хладнокровной даме-секретарю, и медленным шагом отошел к танцующим, сохраняя на лице самое серьезное выражение. "Так" - думал я. "От фрейлин я отвязался, леди Галлер трахнул, да еще так, что весь двор узнает сегодня же. От выговора отвертелся. Под кого будем подбиваться теперь? Под герцогинь? И главное, зачем? К чему все эти скачки?"
   Я выбросил из головы забавные воспоминания. Сейчас на нас, несомненно, будет обращено основное внимание на балу. "Ну, держись, Альбер!" - подумал я.
   Входная лестница была освещена яркими амулетами. У входа уже толпились дворяне, дворянки, их слуги. Все они по очереди входили в огромные двери и, предъявив приглашения, всходили по лестнице на второй этаж, где, под присмотром опытнейшего Лорда Двора Серера, их объявляли и распределяли по столам с закуской. Я уже давно получил письмо от Серера с неофициальным запросом, каков дворянский статус Альты. После недолгого обсуждения мы с ним решили, что наша драконесса равна герцогиням.
   Я всегда испытывал уважение к Сересу: он был исключительный профессионал в своем деле, всегда знавший, где сейчас находится и чем занимается любая сколько нибудь известная дворянская фамилия. Это был ровесник моего отца, крепкий немолодой дворянин с еще черными бровями и усами, и с бритым подбородком, как было модно при старом короле. Я знал, что он очень уважает моего отца. До войны Серер со снисхождением относился к моим проделкам при дворе. В прошлой войне он отлично сражался капитаном, но затем молодая супруга принудила его уйти из армии на статскую службу в Департамент Дворцов, где Серер, скрепя сердце, сделал блестящую карьеру. Его жена, весьма разумная женщина, почему-то не хотевшая для него военного дела (кажется, у неё на войне погибли несколько братьев), была счастлива этим. Сейчас он уже был вдовец, но со службы не ушел - уважение короля, чувство долга, многолетняя привычка, справедливое ощущение своей важности при дворе, и так далее. Мама с подругами подумывали найти невесту для Серера (незачем мужчине пропадать без подруги, а дети уже взрослые), но он был уж очень занят на службе.
   И вот мы поднимаемся по широкой Яшмовой Лестнице, я под руку с Альтой и Белла под руку с Огюстом. На наших губах дежурные улыбки. Я нисколько не волнуюсь, а Альта сохраняет полное самообладание, и только с любопытством оглядывает все вокруг. Где-то сзади только прибыл и высаживается из своей кареты Гирон, заехавший за тетушкой Даллой.
   Мраморные колонны в форме деревьев по обеим сторонам лестницы (старинная работа гномов) поддерживают на своих ветвях сияющие амулеты, и на ступенях всё переливается цветами мундиров, костюмов, придворных платьев, отблесками драгоценностей в ушах и на шеях женщин. Сверху льется прохладный воздух от амулетов, и играет пока что тихая музыка. Там, наверху, с двух сторон по очереди объявляют имена и титулы гостей. И там стоит Серес, незаметными кивками управляя процессом представления.
   Вот мы уже наверху, и никто не замечает нас: столько народу вокруг. Перед нами объявляют: генерал Тармон с женой, за ним идет адмирал Масена (мой старый командир) с супругой и дочерьми. Вот какой-то малознакомый маркиз со своей довольно красивой спутницей жизни, за ними сын и три (!) племянника. Вот и мы выходим на верх лестницы и останавливаемся. Я вижу внимательный взгляд и приветливую улыбку Серера, и он делает знак обеим глашатаям, что несколько необычно. Они удивительно согласованно говорят в разные стороны:
   - Граф Сергер Альбер...
   (наступает небольшое затишье)
   - И леди Алтейа Кир, герцогиня Серебряного Предела!
   - Глаза, - шепчу я Альте, и она возвращает глазам истинный, драконий вид. Наступает полная тишина, и в ней мы медленно, торжественно идем вперед, приветливо кивая лорду Сереру. Все смотрят на нас, тихо перешептываясь. Наши наряды и прически производят, судя по всему, потрясающее впечатление на окружающих. О мастер Гардени, ты знал, что делал!
   Сзади объявляют Беллу и Огюста (как официального жениха), и они движутся за нами. Мы только собираемся объединиться и совместно подойти к накрытому столу, чтобы пропустить рюмочку перед танцами, или угоститься кофеем с пирожными, как Серер делает мне знак. Я вопросительно поднимаю брови, и он подходит ближе и негромко говорит:
   - Граф, их величества хотят видеть вас с леди.
   Мы кланяемся и медленно идем за ним в левую, церемониальную часть зала. Там стоят троны. Оглянувшись, я успеваю сделать знак глазами Белле, и она и Огюст замедляются и плавно поворачивают к столам.
   Мы проходим за Серером мимо лучших членов общества: герцогов с супругами, архимагов из Коллегии (их только двое сегодня), военных, знаменитых артистов, философов из Академии, известных писателей. Все они приветствуют малоизвестного молодого мага и юною драконессу, и получают вежливые поклоны в ответ. Наконец, мы предстаем перед так называемыми парадными тронами. В них, в белых придворных костюмах с золотой вышивкой, сидят и с острым интересом глядят на нас король и королева. Слева и справа стоят оба принца, все три принцессы, канцлер и королевские советники - и тоже смотрят с необыкновенным вниманием. За ними видны послы эльфов, гномов, орков и соседних стран - все в парадных мундирах.
   Почти никто не смотрит на меня, внимание устремлено на Альту. Она, естественно, нисколько не волнуется - ей глубоко наплевать на людскую политику. Тем не менее, Альта идет под руку со мной не с обычным для драконов среди людей каменно-равнодушным, даже презрительным выражением лица. Сегодня моя драконесса совершенно спокойна, приветлива, как дворянка высокого ранга при дворе. О её сущности дракона напоминают лишь вертикальные змеиные зрачки. Они зелены и холодны - это Альта умеет в совершенстве.
   Я, сказать по совести, слегка волнуюсь. И хотя давно уже привык ко двору, но старался избегать его в последние годы - не хотелось терять времени на политику и ненужные интриги. Я прекрасно помню предупреждения отца. Он часто напоминает, что дракон - это огромная сила в войне и в политике, существо, способное в одиночку сжигать города и армии. Неизбежно, вокруг Альты будут начаты интриги с целью использовать при случае ее мощь - по желанию или без. Только внимание короля спасет меня от напрасно потраченных нервов. Потому я рад встрече с королем - она "успокоит" многих интриганов. Если бы не моя дружба с Альтой и не поддержка отца, корона могла бы и поосторожничать. Но политические выгоды и рекомендации отца перевесили опасения.
   Вообще говоря, король проявил необычную смелость, согласившись принять дракона в городе. Все знают, что драконы могущественны и раздражительны. Они презирают людей, ни во что ни ставят человеческую жизнь. Сжечь человека, дом или улицу дракону же легко, как человеку поджечь пучок сена. Убить дракона могут только архимаги, и разве что вдесятером на одного. В народе считают, что драконы не жгут людские города только потому, что самих драконов мало на белом свете, и они не залетают в людские места, побаиваясь магов. Они предпочитают жить в горных пещерах Страны Драконов, где копят золото и спят на нем. Это мнение искусно поддерживается самими драконами из соображений, в основном, безопасности людей. И только маги знают, что драконы есть древнейшие и мудрейшие обитатели нашего мира, что тысячи крылатых ящеров живут на высочайших плоскогорьях нашего континента, что они легко оборачиваются людьми (насколько мы знаем), что у них есть школы, университеты, великие маги и великие врачи, и, по легендам, им доступны миры демонов, а может, и какие другие миры... Маги знают, но болтать об этом не любят. И одно справедливо в народном мнении - драконы действительно не любят жить среди людей, и только юная Альта выносит людское общество, поскольку с детства привыкла к моей семье и ко мне.
   - Здравствуйте, леди, здравствуйте граф, - негромко и вежливо, как всегда, говорят король и королева, кивая головами. Все приветливо кивают - и стараются не упустить ни одного нашего движения. Живая драконесса, юная девушка живет в столице и учится в Магической Школе - этого не было тысячи лет. И у нее есть близкий друг, молодой маг, бывший военный и известный светский ухажер - это еще более волнует общественное мнение. Почему, как, что вообще творится в Магической Школе - интересны любые обрывки новостей. Мы находимся как бы под магическим увеличителем, в котором можно видеть даже бактерии, но никто ничего толком не знает.
   Все знают, что мы с Альтой влюблены друг в друга и спим вместе - но не знают, почему. Говорят о трактире Лога, как о нашем любимом месте отдыха, он стал модным у дворян - и это всё. Слышали, что Альта уже поджарила каких-то бандитов до смерти - но никто не знает подробностей. Все знают, что мы с ней летаем часто и далеко - но никто не знает, куда и зачем. Все слышали, что она выловила и продала рыбакам огромного угря, и при этом обругала их Гильдию матом - но никто не знает почему. Общие знакомые не рассказывают чего-нибудь содержательного. Гирон молчит как рыба, моя мама пожимает плечами, Белла загадочно улыбается. Маги только машут рукой - мол, мы заняты, мы с ними в Школе видимся, а остальное - не наше дело (это, конечно, клановая солидарность). Слуг подкупить не удается. Журналисты побаиваются следить за нами. Одна статья о детях, купающих драконессу в фонтане у трактира несколько раз в луну - и более ничего.
   Мы кланяемся.
   - Надеюсь, вам здесь, у нас, нравится? - приветливо спрашивает король. Я знаю, что он вежлив, и что у него железные нервы. Королева - несколько более пылкая особа, но и она умеет промолчать, и умело маневрирует в дискуссиях.
   - Ваша столица - чудесный город! - вежливо говорит Альта. - Мне он так нравится! Я чувствую себя здесь как дома.
   - Как замечательно! - вступает в разговор королева. - Вы знаете, дворянство и общество очень интересуются вами. Надеюсь, у вас уже появились здесь друзья.
   - Да, ваше величество, - отвечает Альта. - Друзья графа стали моими друзьями, и я не скучаю здесь. Иногда в вашем городе бывает так весело!
   - Мы хотели бы, чтобы вы появлялись при дворе, - ведет свою линию королева. - И были бы рады видеть вас почаще.
   И Альта отвечает королю и королеве, а также послам, дворянству и верхам общества так, как мы с Гироном и Беллой советовали:
   - Разумеется, ваше величество. Я так люблю танцевать, и хочу посещать с графом все ваши балы.
   Королева и король почему-то облегченно вздыхают, а среди послов начинается небольшое шевеление. Первым вежливо выступает чопорный маркиз Дор-Рон, посол Империи, нашего недавнего врага.
   - Ваши величества, частое пребывание драконов при дворе может вызвать у ваших соседей некие подозрения. Это нарушает сложившийся баланс сил.
   У короля лезут вверх брови, канцлер явно приготовился к дипломатическим уверткам, но Альта холодно отвечает, намеренно опуская в начале обращение "Ваше превосходительство":
   - Простите, а какое отношение имеют танцы с графом к подозрениям соседей? Вообще-то это мое личное дело, а не дело Империи. Или вы лично ревнуете нас с графом? Тогда кого и к кому? Вы меня удивляете, ваше превосходительство. Граф, - обращается она ко мне, - разве у вас есть отношения с семьей маркиза? Может быть, вы, как и всегда, кем-то там увлекались? Расскажите, пожалуйста. Я вас немедленно прощаю.
   - Нет-нет, дорогая, - спешу я поучаствовать в разговоре, - мы встречались с маркизом только на фронте. Он командовал кавалерийской дивизией, которую мы силами в три дивизии с большим трудом опрокинули и отбросили. Они великолепно защищались. Ах, какие там были рубки!
   Я непроизвольно потираю правую руку. Генералы глубокомысленно переглядываются и кивают головами. Посол Дор-Рон с благодарностью смотрит на меня, но не унимается.
   - Моя молодая леди, в политике всё имеет значение... - начинает он свое занудство, но Альта спокойно прерывает господина посла с легкой насмешкой:
   - Ваше превосходительство, я политикой не занимаюсь. И полагаю, что не дело Империи диктовать дракону, с кем он может танцевать! Если вы этим недовольны, вы имеете полное право объявить драконам войну за танцы. Великий Дракон будет, вероятно, сильно удивлен причиной вызова, но на ваш демарш ответит сразу. Я хорошо знаю его стиль работы. Он вызовет меня и спросит: "В чем дело? Ты что, съела кого-нибудь важного на танцах?" Я объясню, и он, как всегда, скажет: "Какие пустяки! Тоже мне причины. Разбирайся с ними сама. В крайнем случае, обратись к своему отцу и братьям - в вашей семье пятьдесят боевых драконов, на целую страну хватит. Но только столицу им сразу не сжигайте - там чудесные музеи. В молодости я часто бывал там инкогнито, любовался шедеврами их собраний. Разберись с парой оскорбителей, можешь подпалить их дворцы и сжечь - как всегда - членов семей, но город не трогай - он так красив! И не забудь контрибуцию - как всегда, десять бочек золота мне, и остальное вам. Меньше двадцати бочек не бери - Империя богата, она потянет". Он так любит и уважает вашу страну! - с энтузиазмом заканчивает Альта, обращаясь к имперцу. И добавляет, обернувшись ко мне:
   - Сергер, ты сделал мне столько подарков за эту луну. Не хочешь ли от меня несколько бриллиантов из собрания сокровищ Империи?
   Мы с интересом смотрим на побледневшего посла. На лице канцлера и генералов появляется живой интерес. Представительный и невозмутимый посол гномов при упоминании бриллиантов словно просыпается, глаза его начинают блестеть. Послы эльфов и орков, имеющие общую границу с Империей, молниеносно переглядываются. У короля сквозь вежливое выражение просвечивает сдержанная улыбка. Тут маркиз немедленно дает задний ход:
   - Я только имел в виду, моя леди, случаи вмешательства драконов в недавнюю войну на стороне наших хозяев.
   - Не помню такого, - пожимает плечами Альта. Генералы ехидно улыбаются, но адмирал Масена молчит - он человек правдивый, и совсем не дипломат. Прежде чем посол спросит его в упор и выиграет очки, мы наносим удар.
   - Ах, - как бы догадывается Альта, - вы имеете в виду историю в бухте Тарна!
   - Именно, - ободряется маркиз Дор-Рон, но мы готовы и к этому повороту.
   - Как же, помню, я сама там была, - дружески отвечает Альта. - Но это явная ошибка. Я могу рассказать вам как свидетель, что там случилось. Там был только один дракон - я.
   И, повернувшись к нему, объясняет тоном юной, скромной девушки:
   - Я просто летела на юг, на встречу с подругой, её зовут Мо. Она наловила каких-то особенно вкусных глубоководных акул, и пригласила меня на завтрак. И в полете я вдруг вижу: в бухте Тарна девять кораблей Империи прижимают к берегу и бомбардируют один фрегат Таронии и один нейтральный корабль. Я пожала крыльями и чуть было не полетела дальше, но почувствовала свой амулет, который я подарила графу перед войной для опасных путешествий и больших охот. Ну, и для сражений он, наверное, тоже годился. Я спустилась вниз, чтобы помочь графу не попасть в плен, за решетку, на плохую еду и тяжелые условия жизни. И что я вижу? Второй корабль полон женщин и детей, а ваши имперские артиллеристы его бомбардируют с трехсот шагов в упор разрывными ядрами. И даже уже есть убитые в команде и среди пассажиров. Я даже увидела двух погибших от ядер женщин и троих детей. Не так ли было, ваше превосходительство? - ласково спрашивает она.
   Посол заминается, а адмирал Масена хмурится и энергично кивает несколько раз.
   - Я так удиви-илась! - тянет Альта озадаченным тоном. - Так, что села на корабль Сергера и спросила - что происходит? Его команда открыла рты от удивления, но не дрогнула, когда он поцеловал меня после разлуки, как обычно, в щечку и в крыло, и погладил мой хвост, а я назвала его милым Сергером. Эти абордажные матросы были просто железные люди! А граф ответил, пересыпая слова незнакомыми мне выражениями, что имперцы решили ограбить и пустить ко дну для тайности нейтральный нарокский корабль "Сернея" со всем экипажем и пассажирами. Они легально везли пассажиров и несколько бочек золота в казначейство Зарента. Благородный капитан таронийского корабля решил связать имперскую эскадру боем и дать нарокцам бежать, с разрешения адмирала Масена, полученного по амулету связи.
   Тут адмирал Масена снова энергично кивает, но не вступает в чужой разговор, приберегая кое-какие слова для решительного момента. Посол Империи багровеет, но не успевает прервать мою драконессу.
   - Будучи юной девушкой, воспитанной в принципах благородства, - продолжает Альта, - я так удивилась, что упала в воду, и при этом мой хвост попал по соседнему имперскому кораблю, который уже шел на абордаж. И тот корабль как-то сразу разбился. Пока матросы прыгали в воду, я взлетела прямо с морской поверхности, и немного неудачно - не рассчитала волну, так что пролетела сквозь пять кораблей, и мачты попадали на палубы, а имперцы не смогли вести огонь. Я села на один из кораблей и попыталась поздороваться, но моряки попрыгали с него в воду и поплыли прочь. И вот тут один из поврежденных имперских кораблей собрался с последними силами и дал в меня залп, как потом выразился граф, в упор левым бортом из всех пушек. Целый залп по мне, по девушке!
   Посол вздрагивает и пытается высказать какое-то извинение, а женщины вокруг охают.
   - Ах, это было ужасно! - продолжает Альта. - Пушки ревели, как Мо, наевшаяся пьяных водорослей. Дым был совсем как когда мы с Сергером купаемся в вулкане, в расплавленном камне, только пониже и не такой ядовитый для человека...
   (тут придворные дамы смотрят на меня с ужасом, хотя королева даже головы не поворачивает. Я отвечаю сдержанной улыбкой)
   - Шкура зачесалась, как у человека кожа чешется от комаров...
   (тут невозмутимая леди-посол эльфов издевательски улыбается: она-то знает, что пушки для драконов - как легкий ветер)
   - Когда я сплюнула те ядра, которые не разорвались на моей шкуре, граф крикнул во весь голос через магический усилитель голоса, кстати, тоже мой подарок, что-то вроде "Прыгайте в воду, долбаки соленые, пока не сгорели! Она уже повернулась к вам! Сейчас погорите, дубины!". Этим он показал свой дар предвидения, потому что я сильно чихнула от ядер, и случайно подожгла ещё три корабля, плывших от меня в тысяче шагов - совсем близко.
   Тут посол открывает рот, но уже ничего не говорит. Суровый адмирал Масена рядом с ним извинительно улыбается: мол, ничего не поделаешь, так уж случилось. Сзади хладнокровная леди-посол эльфов сдерживает ехидную улыбку - эльфы тоже не жалуют Империю. Немолодой посол орков, в прошлом боевой генерал, с интересом слушает и кивает с полным пониманием. Остальные молчат и внимают Альте с круглыми глазами.
   - Имперские моряки почему-то сразу поняли Сергера и попрыгали в воду, - продолжает Альта, не скрывая издевку. - А командир фрегата скомандовал что-то странное, и Сергер тоже сказал что-то такое, что я не поняла, и бросился с командой на корабль империи по переброшенным доскам. Я и оглянуться не успела, как он забрал себе нарокских пленных и побросал имперцев в воду. Потом его люди вытащили сундук с казной корабля. Я сразу поняла, что будет дальше - он крикнул: "Следующий корабль!" И они поплыли на шлюпках и вытащили еще один сундук с золотом из соседнего корабля. Я нисколько не удивилась, потому что знаю графа с детства. Он, знаете ли, нахватался у меня драконьих черт: золото под землей на двадцать локтей чует. И тогда я решила проявить гуманность, и потушила огонь на горевших кораблях Ледяным Дыханием. Естественно, лед покрыл воду вокруг. Моряки, что уже были в воде, тоже немножечко примерзли ко льду, и не мешали графу разгрузить корабли от золота. А когда Сергер собрал все деньги и освободил пленных, я решила напомнить ему, что сейчас появятся акулы. Но тут всплыла Мо, моя подруга-левиафан, и разогнала акул. Она сломала лед головой и спросила, что тут творится. И, главное, нельзя ли ей немного перекусить плавающими. Тут матросы в воде посмотрели на щупальца Мо - а она еще юная девушка, и имеет щупальца только в сорок локтей длиной, не более. И моряки сразу полезли из воды на останки кораблей. А Сергер спрятал саблю и сказал, прошу прощения за неженские выражения, что корабли с людьми мы спасли, и золото взяли - это главное, и хрен с ними, с имперцами. Он, знаете, всегда отделяет главное, или первичное, от вторичного, как нас маг его отца учил в детстве. Только у него, как и у любого дракона, свои люди и золото - первичное, а пленные - вторичное.
   (Тут важный посол гномов энергично кивает, а оркский дипломат с сомнением хмыкает: торговля пленными - традиционный промысел орков)
   - Его командир согласился, поскольку для пленных имперцев не было места, - продолжает драконесса. - Ну, и фрегат взял на буксир корабль нарокцев, а я взяла на буксир фрегат, и мы уплыли от всех этих ужасов, и матросы кричали ура, готовясь к дележке трофеев. А бедняги имперцы остались на своих обледеневших развалинах, и корабли не утонули, только немного пострадали, и вода и еда у них были, только золота уже не было. И никто бедняжек пленять не стал. А я их в плен брать тоже не стала, как посторонняя на войне. Да и на кой демон мне в горах две тысячи матросов - по горным рекам на деревьях плавать?
   (Орк опять хмыкает, но ничего не говорит)
   - А съесть их я не могла, так как обещала Сергеру много лет назад людей не есть, а в крайнем случае сжигать, если невежливые. Я только забрала Мо, чтобы не портила себе вкус имперскими матросами, и мы нырнули на морское дно завтракать. Завтрак из акул был отличный. Так что, ваше превосходительство, это явное недоразумение.
   И Альта так холодно смотрит на посла змеиными глазами, что тот не находит что ответить, а адмирал Масена вежливо добавляет:
   - Ваше превосходительство, протокол о международном пиратстве и попытке уничтожения свидетелей был подписан командирами, представителями команд и пассажирами прямо в бухте Тарна, и тогда же доложен его величеству.
   - Да, я помню, - спокойно говорит король, - но это уже дело прошлое. Война окончена. Как вы считаете, маркиз?
   И посол поспешно соглашается.
   Альта поворачивается к стоящему рядом с имперцем улыбчивому послу Родонии и задумчиво смотрит на него. Вопрос о Драконьей войне пока что так и висит в воздухе, и ей, безусловно, хочется кое-что сказать по этому историческому делу - дайте только повод. Соседи посла - эльфийка и орк - не сговариваясь, делают по два шага в стороны. Стоящие за ними имперец и старый советник короля, поглядев на послов, тоже хладнокровно шагают в сторону, и родониец остается в пустоте. На лице короля появляется беспокойство - очевидно, что послы, зная драконов, просто отошли от возможного факела огня.
   Я тоже готовлюсь спросить родонийца о Калиле и её незаконно конфискованных королем владениях. Но посол Родонии, как говорят, человек умный - уже понял, чем это может кончиться. Он вежливо кланяется и отступает. Альта как-то странно примеряется к нему взглядом, как бы решая, сжечь, или просто оскорбить. Но я трогаю её за руку и тихо, но решительно говорю:
   - Дорогая, мы пришли сюда танцевать.
   Альта с сомнением выпячивает нижнюю губу, затем со вздохом уступает, и мы снова поворачиваемся лицом к королевской семье. Король, канцлер и посол с благодарностью смотрят на меня, а королева, не теряя времени, приветливо говорит:
   - Надеюсь, вы получите удовольствие от бала.
   В ответ мы оба глубоко кланяемся, и Альта отвечает:
   - Благодарю вас, ваши величества. Прошу вас принять от меня и графа скромный подарок в честь моего первого бала при вашем просвещенном дворе, знаменитом изяществом и любовью к искусствам во всем мире, в том числе и у драконов.
   Она протягивает мне руку, и я вытаскиваю из кармана мундира и подаю великолепно отделанную шелковую сумочку, купленную вчера в дорогой лавке кошельков и сумок. Альта с поклоном открывает сумочку настежь и преподносит королеве. Та заглядывает внутрь, и глаза ее становятся совершенно круглыми.
   - Что это? - тихо спрашивает королева, вынимая из сумочки и рассматривая перламутровый шар размером с гусиное яйцо. Глаза короля и принцесс тоже становятся круглыми. Таких драгоценностей никогда еще не бывало в руках людей.
   - Это белый, голубой и розовый жемчуг с океанских отмелей, - любезно отвечает Альта. - Их вынашивают гигантские жемчужницы величиной в три человеческих роста. Моя подружка Мо собрала несколько десятков таких жемчужин для нас с графом. Мы выбрали самые большие и красивые вам в подарок, ваше величество. Из мелких граф заказал ожерелья и серьги мне, своей матушке и сестрам. Я совершенно уверена, что подобных жемчужин нет больше ни у кого в нашем мире.
   Королева очень быстро приходит в себя - чувствуется опыт. Ей очень хочется расспросить нас о подробностях, но, соответственно приличиям, она милостиво кивает нам головой. Слуги поспешно подают откуда-то сзади глубокую серебряную чашу. Её величество высыпает туда все двенадцать жемчужин и передает подарок королю, принцам и принцессам для рассмотрения. Затем, пока особы королевской крови и столпившиеся за ними придворные с восхищением рассматривают наши дары, она с истинно королевским величием отвечает:
   - Я и мой супруг благодарим вас за великолепный дар, леди Альта и граф Сергер. И мы не забудем такого проявления ваших чувств к нам.
   Мы кланяемся, и отступаем, в соответствии с правилами, на шаг назад. Она кивает, отпуская нас, и мы с облегчением отходим от королевской семьи. В конце концов, мы пришли сюда танцевать, так что наша парочка двигается к бальной стороне, весело переглядываясь: все прошло отлично.
   Только тут меня отпускает напряжение. Оказывается, я вел себя как в бою - подмечал малейшие детали, контролировал время разговоров и количество шагов. Очевидно, от волнения. И действительно, это ведь не обычный бал. Только что Альта была официально представлена королевской семье, послам иностранных государств и дворянству как дракон, благосклонно относящийся к нашей стране и временно проживающий в столице по магическим делам.
   - Жаль, что посол Родонии не полез в спор, - вздохнула Альта, кладя руку мне на локоть на ходу. - Я ему что-нибудь сказала бы. Это первая встреча дракона с представителем их короля за девяносто лет. Так мы и не выяснили отношения.
   - Я тоже мог бы спросить его о кое-чем, - ответил я. - Просто не хотелось огорчать короля, портить бал. Ладно, боги с ними. Сегодня - танцуем. Всё, политика временно окончена.
   Мы присоединились к Белле и Огюсту, стоящими у столов с бокалами вина в руках.
   - Как прошло знакомство? - с интересом спрашивает чиновник Огюст. - Вроде бы там имперец вертелся?
   - Альта сказала ему пару ласковых, - объяснил я. - Его послушать, так она не имеет права жить у нас. Баланс сил откопал!
   - А пошел он, - спокойно сказала Альта при веселой реакции Огюста. Белла задумчиво заметила:
   - А вот о послах мы мало думали. Сейчас начнут прощупывать насчет дружбы. Знаете, надо больше танцевать, и это будет причина не разговаривать с ними. А родониец здесь?
   - Здесь, но уклонился от дискуссии, - сказал я. - Можно понять: вздумай Альта его подпалить как военного противника, никто не сможет помочь. Кстати, он умный человек, и, по докладам эльфов, недоволен архимагом, боится его влияния на короля. Потому так далеко и загнали беднягу. Мы ведь из-за империи не торгуем с ними, но в войне не мерялись силами, хотя они и союзники имперцев. Слишком далеки.
   - У тебя есть доклады эльфийской разведки? - поднял брови Огюст.
   - Дали прочитать кое-что, - туманно сказал я, - а вот в руки не дали. У меня с эльфами личная дружба, а у папы - торговля. Естественно, можно попросить что-нибудь показать.
   - И как это выглядит? - с интересом спросил Огюст, для которого эльфы были крепким орешком в общении.
   - Очень просто, - смеясь, ответила вместо меня Альта. - Дианель - это его эльфийская подружка - слезает с Альбера и говорит: а вместо пятого раза, дорогой, надень халат и прочитай бумагу от нашей главной шпионки в посольстве. И выучи наизусть. А за это она при случае проведет с тобой ночь, а то как-то неудобно: Друг Эльфов у нас в столице есть, торговлю организовал, деньги платить не надо, поскольку богатый граф, так пусть хоть натурой берет. Мне Ветка уже наябедничала, - обращается она ко мне. - Я об этом сказала маме и папе, и сработало. Они поднажали на Великого Дракона, а то ты бы меня ещё три года ждал.
   Нас с Альтой внимательно рассматривали буквально все, и я физически чувствовал взгляды гостей бала. Альта, против ожиданий, демонстрировала полное спокойствие, и молчала с вежливой улыбкой. К нам никто пока не подходил - не было повода. Наконец, грянули музыкальные сигналы: бал начинался. С той стороны залы к нам заспешил Гирон со своей тетушкой Даллой, как всегда, отличавшейся великолепными платьем, прической и драгоценностями. Мы раскланялись и объединились.
   Слуги убирали столы с закусками и сдвигали их на края залы. Мы отдали бокалы лакеям и прислонились к обитой шелком стене в ожидании первого танца. Он был традиционным - лирическая песня "С тобой" поэтессы Мири на музыку известного музыканта Парната. Сей танец считался благородным началом непраздничных балов и весенних религиозных церемоний, и посвящался весне и Богине Плодородия. Танцевали его парами, в среднем темпе, в ходе танца раскланиваясь с соседними парами.
   - С этим танцем я смогу справиться, - весело сказал Огюст. - А на быстрые танцы уже не рассчитываю - ловкости не хватит. Сергер, станцуешь их с Беллой вместо меня?
   - Если ты постоишь с Альтой вместо меня, - весело ответил я. - И есть ещё Гирон в резерве.
   Раздались тихие звуки музыки, осторожно усиливаясь как бы шаг за шагом. Белла и Огюст подмигнули нам и ушли строиться в ряды на танец. Я взглянул на Альту, но она еще не хотела танцевать, и с непроницаемым лицом разглядывала всё вокруг. Чувствовалось, что она ещё не настроилась на удовольствие. Тут к нам подошла леди Далла, и я сердечно раскланялся и представил Альту.
   - Так рада познакомиться с героиней сплетен нашего света, - весело сказала тетушка Гирона. - Вы ещё не танцуете, нет? Тогда поскучаем вместе?
   Альта охотно согласилась, помня о нашей дружбе с Гироном.
   - Ладно, - сказал я. - Тогда я станцую с одной солидной высокопоставленной дамой. У меня есть старый должок.
   Альта хихикнула - она знала в чем дело, и я, поклонившись, решительными шагами направился к даме, стоявшей неподалеку от королевы. Дама то и дело строгим взглядом обводила фрейлин. Леди Далла осталась наедине с Альтой, и внимание женщин немедленно повернулось к ним: все ожидали, когда же они поспорят из-за меня и вцепятся друг другу в волосы. Гирон уже выбрал кого-то для танца, Белла с Огюстом тоже встали в позицию, и некому было бы их разнять.
   В этой атмосфере искусственно подогретого внимания к нашим красавицам я без излишних приставаний оторвался от любопытных взглядов. Поклонившись на ходу королю и королеве, я встал перед искомой дамой средних лет, глядевшей на меня с некоторым удивлением.
   - Леди Галлер, - поклонился я, пуская в ход все свое обаяние и изящество вкупе с образом красавца, созданным гением мастера Гардени, - прошу вас подарить мне этот танец.
   И я внимательно посмотрел на нее, как бы говоря: "Это - важное дело".
   Статс-дама оглядела меня с любопытством, и повернулась к королеве. Та с полным спокойствием кивнула головой, а за её спиной младшие принцессы удивленно переглянулись. Они, должно быть, не знали, что до назначения статс-дамой - лет двадцать назад - Галлер, вместе с моей мамой, была одной из лучших леди танца, как тогда говорили, при дворе. Главной целью приглашения было отвлечь общее внимание от Альты, затем - незаметно поговорить с Галлер, и, наконец, слегка вправить мозги дурочкам-фрейлинам, которые видели в статс-даме мучительницу и пугало.
   Итак, леди-командир фрейлин подала руку и на диво подопечным необыкновенно изящно пошла к парам, становящимся для танца. Мы встали в позицию, и почти сразу заиграл оркестр. Нежная и ритмичная мелодия поплыла по залу. Я обнял Галлер за талию и повел по кругу. Она, сияя неожиданной улыбкой, начала удивительно гармонично выполнять фигуры танца. Поворачиваясь и кланяясь с партнершей в танце, я с удовольствием отмечал удивленные лица королевы и фрейлин, и улыбки многих леди постарше, помнивших статс-даму юной и ветреной невестой.
   Мы легко поймали ритм, и Галлер с наслаждением повела меня сквозь музыку. Она, несомненно, танцевала не хуже остальных дам. Сделав первый круг, Галлер подняла глаза и незаметно для других танцующих спросила:
   - Так в чем дело, граф? Я не думаю, что вы опять решили размяться на мне, как до войны.
   - Увы, это было бы смертельно опасно, - ответил я с небрежной улыбкой человека, обсуждающего подаренный букет цветов. - Леди Альта питает ко мне горячие чувства, а возможности у неё огромные. В этом одна из целей моего приглашения: я секретно прошу вас присмотреть за вашими подопечными девушками - из тех, кто не очень умен. Не думаю, что им удастся уцелеть в драконьем огне. Я осознаю, что стал сейчас привлекательным объектом внимания для некоторых безголовых фрейлин, и это может быть опасно для них.
   Все так же улыбаясь, Галлер сказала:
   - Да, я уже думаю над этим с того момента, как вы подарили их величествам эти необыкновенные жемчужины, а мои фрейлины их увидели. Сегодня ночью в нашем корпусе будет немало глупых девичьих разговоров. Так что я прошу для начала, граф, появляться при дворе только с леди Альтой, чтобы охладить наивных девиц.
   - Отличная идея, - одобрил я ее слова. - Конечно, не мне вас учить. Вторая причина - вдруг захотелось показать двору, кто здесь настоящая придворная дама. Обратите внимание на их лица!
   - Ох, спасибо, граф, - ответила статс-дама, - уж меня-то фрейлины щипать из ревности не будут. Конечно, приятно вспомнить былые времена.
   - И последняя причина, - закончил я. - Леди Альта пропускает первый танец. И я захотел получить истинное удовольствие от мелодии "С тобой", танцуя с первоклассным партнером. Всегда считал, что мы забыли, как правильно танцевать такие мелодии, и вы сможете показать нам это.
   - Ну, вы ещё и льстец, - вздохнула Галлер, - но спасибо.
   И мы продолжали плыть по паркету Залы, наслаждаясь танцем.
   Но вот танец закончился, и я отвел сияющую от давно забытого удовольствия статс-даму к её позиции, направо от трона королевы. Я благодарно поцеловал руку Галлер. Затем вежливо поклонился королеве и окружающим дамам, и, неотразимый на вид, пошел прямо сквозь толпу танцоров назад к моим дамам.
   Они времени не теряли, и хихикали над чем-то. "Что случилось?" - шепотом спросил я.
   - Леди Далла помогла "отшить", как она выражается, человек пять наглецов, так что они отходили от нас прямо багровые, - весело осведомила меня Альта. - Мне не пришлось даже и пугать кого-нибудь: леди Далла делает это мастерски.
   Я даже открыл рот от удивления, но тут подошли слегка запыхавшиеся от отсутствия практики Белла с Огюстом.
   - Вот это да! - сказала мне Белла. - А леди Галлер-то совершенно не старая лохань, и танцует на высшем уровне.
   - Старая школа, - небрежно ответил я. - Мне мама рассказывала, что они вдвоем тогда всем во дворце показали, что такое настоящие танцы. Потом мама вышла за папу, а она - за своего лорда Галлера. И если бы он не умер, сам бы с ней носился по паркету. Мама говорила, что Галлер был мужик отличный, и к жене никого не подпускал, и выпить умел, и танцевал, и воевал хорошо. Ранения у него сказались лет семь назад. Он упал с коня на скаку, и маги не успели помочь, сразу умер - позвоночник был сломан, мне говорили. Но сейчас с Галлер была интрига, а на бале вообще-то надо танцевать. Как ты, Альта?
   - Я готова, - решительно сказала моя драконесса. - Хлыщей мы пугнули, а теперь покажем хороший танец. Я желаю, чтобы все видели, как я люблю тебя.
   - Да, дорогая моя, - ответил я, чувствуя что-то горячее в груди. - Хорошо бы быстрый танец. Я хочу показать всем, как мы умеем танцевать!
   Мы смотрели друг другу в глаза, а леди Далла и Белла рассматривали нас с необычным выражением лица.
   - Я ещё не видела Сергера таким, - шепнула Далла Белле.
   - Я видела - три года назад, - вздохнула Белла, но снова улыбнулась.
   Тут заиграла музыка, начинаясь тихо и медленно, звуча пока что только струнными. Она постепенно набирала громкость и темп, становясь горячее. В какой-то момент мелодия начала зажигать так, что я задрожал, как перед атакой. Мы радостно переглянулись с Альтой. Наступал момент, спланированный Беллой, Гироном и мастерами Тремол и Гардени. Мы собирались потрясти весь двор.
   Сама идея принадлежала, вообще-то, Белле, давно считавшей, что из-за войны и сражений наш двор начинает терять позиции как законодатель мод. Она держалась мнения, что надо делать шаг вперед, и поразить чем-то неожиданным всех конкурентов, даже неколебимых в смелости мод эльфов. Для этого Белла попросила Гардени выдумать что-нибудь революционное, и не только в прическах. И мастер не подвел, доказав, что он близок к гениальности. Он решил добавить к новой моде в прическах - новую моду в платьях.
   После долгих секретных дискуссий и даже скандалов между Гардени и леди Тремол с подачи Гирона был выработан новый, ломающий предрассудки стиль. Я и сейчас готов поклясться, что, если бы даже бесстрашная Белла начала эту новую моду - натолкнулась бы на неодобрение общества. Но в этом случае у нас был для первого, самого рискованного шага, неотразимый козырь - загадочная драконесса, готовая показать прогрессивной молодежи, что нынче носят на танцах дамы её таинственной расы.
   Разумеется, о прозрачном белье не могло быть и слова, но, скажем, фасоны платьев можно было сильно обновить под этим соусом. Гардени специально подготовил наши прически, подогнав к моему костюму и новому платью Альты от Тремол. На всякий случай прическа Беллы тоже была подработана под этот фасон. Мы предвкушали момент, когда сможем безнаказанно разбить кое-какие предрассудки общества. И вот время настало.
   - "Весенняя страсть" - сказал я. - Готова?
   - Готова, - не повышая голоса, нежным голосом ответила Альта. С равнодушным лицом она распустила прическу, охватила волосы алой лентой, расшитой бледно-голубыми сапфирами, и сняла и сбросила в мои руки верхнюю часть своего красного платья - до сих пор не знаю, как она называется.
   Общество тихо ахнуло, увидев, вкупе с привычно глубоким декольте, прекрасные белые плечи драконессы и почти полностью обнаженную спину. Этого ещё не было на наших балах! В свою очередь я передал Альтину одежду Гирону, отбросил свои не такие уж короткие волосы назад (они были искусно подстрижены для этого мастером Гардени), и прихватил их черной, как мой костюм, лентой. Маленькая мужская коса была популярна в обществе лет сорок назад; мой дед носил ее в молодости вместе с усами и бородкой, и, судя по семейным портретам, косичка ему очень шла.
   Под руку мы вышли к центру Залы, где собирались пары, и встали в позицию. Тут Альта нанесла последний удар: сняла с шеи красный шелковый шарф, показав сапфировое ожерелье от Гардени, и повязала мне на шею под чёрный воротник. Затем заколола шарф сверху заколкой с крупным бриллиантом. Свет разбежался вокруг от драгоценного камня, и его лучи слепили всем глаза.
   Мы знали, что танец у нас получится, и с непроницаемыми лицами смотрели друг на друга. Танец считался трудным, так что рядом стояло только пар тридцать, не более. Альта поставила вверх-назад левую руку и подала мне правую. Её поза выглядела необыкновенно гармонично. Я сблизил ноги, подал Альте руку и изящно изогнулся. На нас смотрели все - королевская чета, принцы, принцессы, придворные, и, самое страшное, - леди-посол эльфов, знаток и беспощадный критик исполнения танцев. Уголки губ на каменном лице Альты шевельнулись, что означало: "Мы танцуем, и чихать мы на всех хотели!".
   Я незаметно оглядел свою сторону Залы, и замер от удивления: от дверей к леди-послу эльфов плавно шли несколько только что вошедших эльфов. Среди них двигалась Ветка - в темно-синем облегающем платье с разрезами на боках, с ожерельем из прозрачных опалов на шее, со сложной прической на голове. Она нахально улыбалась, шагая с изяществом эльфийки высокого ранга. Ещё утром, как я точно знал, её не было в столице.
   "Ты видишь?!" - шепнула Альта. Действительно, на балу чувствуешь себя как в бою: я сразу моментально сообразил, что делать, и поднял руку. Ветка, конечно, сразу заметила нас, и уставилась с интересом. Я, как в засаде, показал два пальца и сделал ладонью жест на себя: присоединяйся!
   Ветке достаточно было посмотреть повнимательнее на меня и Альту, и эльфийка моментально приняла решение. Она повернулась к своей маленькой делегации и критически оглядела всех. Затем протянула руку одетому в серебряный костюм шедшему позади эльфу, судя по повязке на руке - офицеру охраны, и быстро пошла к нам.
   Удивленного офицера мы прекрасно знали: это был, конечно же, Колючка, прямо-таки судьбой назначенный для попадания с Веткой во все её истории. Впрочем, лицо его было, как и полагалось представителю Великого Леса, невозмутимо. Парочка подошла, и, не тратя времени на приветствия, встала рядом, занимая позицию. Остроглазая Ветка тоже сняла с шеи синюю ленту и повязала на шею Колючке. Тот принял эту процедуру как нечто естественное, и красиво, как все эльфы, принял прямо-таки невозможную позу. Ветка, как и Альта, подняла левую руку, правую протянула к партнеру и слегка согнула колени. С нее сразу стало можно лепить скульптуру: "Эльфийка, покоряющая эльфа откровенной позой". Вокруг королевы зашептались, дворяне смотрели только на нас. Я уловил краем глаза заинтересованные улыбки королевы и эльфов, поднятые брови короля, приоткрытые рты принцев и принцесс. Фрейлины и прочие дворянки не могли оторвать глаз от смело обнаженных плеч Альты. И тут все вдруг замолчали - запели малые трубы и кларнеты.
   Музыка резко усилилась, налетев на нас, как шквал. Танец начался. Мы двинулись по кругу, держа за руку партнера, кружась друг вокруг друга. Опять запели трубы - и мы убыстрились в шаге. Наконец, застучал барабан, толкая в бешеный ритм.
   Не отставая от эльфов, мы кружились в такт ударам, прижимаясь телами и согласно ритму выбрасывая вверх руки и отмахивая ногами. Уроки мастера Тарсана были усвоены на славу, и у нас получалось всё. Первая фигура кончилась, и мы снова понеслись по кругу, держа друг друга за руки. И случилась маленькое чудо: Альта улыбнулась мне, улыбнулась влюбленно, одновременно победно и покорно, освещая всех вокруг своими сияющими глазами. Она смотрела на меня, как на чудо, и я смотрел на нее как на чудо. Счастливые, мы летели сквозь пространство, строго считая шаги и делая поклоны - и чувствовали, танцуя друг с другом. как мы прекрасны. Старинный танец, посвященный разделенной любви, началу весны, бурным потокам весенних рек и бурным свиданиям, затронул нас. Мы неслись, зная, где кивнуть головой друг другу, где улыбнуться окружающим, где обнять партнера за плечи и сделать единственно верный, полный страсти шаг в сторону - и обратно. Мы смотрели друг другу в лицо, счастливо улыбаясь, разговаривая взглядами с полной откровенностью - и не делали ни одной ошибки в танце. Альта и я наслаждались точными и страстными движениями друг друга. Музыка и счастье несли нас. Ветка и Колючка, не отставая, летели по паркету за нами, вежливо улыбаясь друг другу и поражая красотой танца.
   Пары шли друг за другом безо всяких ошибок - танец удавался. Лица зрителей сияли от возбуждения. Вдруг музыка резко, как и полагалось, кончилась последним сильным аккордом: "Па-ам-пам!" Мы остановились, держа друг друга за руки, и замерли, тяжело дыша от возбуждения. Вокруг нас в разных позах как будто окаменели остальные пары. Танец закончился.
   Вокруг нас громко заговорили, обсуждая увиденное. Мы поклонились друг другу, и поклонились одобрительно смотревшим на нас королю и королеве. Затем поклонились восторженным зрителям и повели Ветку и Колючку к нашему месту.
  
Оценка: 6.26*21  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) Л.Маре "Рождественские байки некромантки"(Боевое фэнтези) В.Кретов "Легенда 2, инферно"(ЛитРПГ) Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) А.Алиев "Проклятый абитуриент"(Боевое фэнтези) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"