# Человек ниоткуда, 1. Славные Времена.Великий Пик

Александр Александрович Брок

Визит к Великой Богине, да ещё по её вызову - не застольная молитва. Что скажет она? Чего потребует? Кажется, и герой и его крылатая возлюбленная сильно волнуются, но все-таки идут на загадочную встречу - ведь богам не отказывают!

ВЕЛИКИЙ ПИК


Мы с Альтой неслись сквозь свистящий ветер над плотными серыми облаками. Ветер бил меня в лицо, закрытое кожаной маской с огромными стеклянными глазами, задувал в грудь, прикрытую утепленной охотничьей курткой, дул в уши, завязанные теплым маминым платком, побывавшем со мной в десятке морских атак. Ноги у меня не мерзли - я озаботился теплыми сапогами и толстыми штанами, да ещё наложил на них согревающее заклинание. Подо мной лежало мягкое одеяло, сберегавшее филейную часть, а руками я прочно держался за петли шейной сети. Черные крылья драконессы быстро и ритмично взмахивали - мы спешили, сегодня надо было пересечь половину континента.

Альта вдруг выгнула огромную шею и повернула ко мне голову - ей, как всегда в дальних перелетах, стало скучно молчать.

- О чем ты думаешь? - спросила она сквозь шум ветра.

- О вчерашнем разговоре с Веткой, - громко ответил я. - Я все ещё не понимаю, почему она строит из меня кавалера-чемпиона, завоевателя женских сердец. Боги видят, что меня интересует только одно сердце - твое!

- А я считаю, что она права, - ответила драконесса. - Ты просто не замечаешь за собой. Возможно, это шутка Богини Любви, но ты действительно стал в последнее время очень привлекательным для женского общества. Так складывается - моды, балы, игра в театре, умение вести себя в обществе, общество драконессы и эльфиек. Кроме того, тебе на них чихать, а это женщин тоже сильно зажигает. Я даже боюсь оставить тебя одного - будут все время приставать.

Я рассмеялся, вспомнив вчерашнюю речь Ветки в трактире, хотя мудрее было бы мне призадуматься над ней.

- Видишь ли, Сергер, я работаю в разведке, - разглагольствовала эльфийка в пустом по позднему времени зале трактира, приняв на грудь две бутылки нашего, альберийского, шипучего вина, вытащенные мной из секретного сундука. - Кроме всего прочего, это означает, что я должна реально, без иллюзий, смотреть на вещи, и одновременно очень точно взвешивать возможные иллюзии всех сторон. Что ты думаешь о своей репутации?

Я пожал плечами, больше думая о вкусных запахах из кухни, так как ещё не ужинал.

- Моя репутация крайне нестойка с тех предвоенных времен, когда я юным корнетом гонялся за фрейлинами и придворными дамами, и не без успеха. Сейчас я учусь магии, и при дворе особенно не вращаюсь, к тому же связан с пугающими всех драконами, так что большой популярностью вряд ли пользуюсь.

Ветка вздохнула, сунула в рот кусок нарезанного яблока, проглотила и продолжала речь.

- Ты не прав, и совершенно не представляешь, что о тебе думают. А между тем, это важная часть твоих будущих возможностей. Впрочем, это естественно - ты не самовлюблен как петух, и себя в зеркале часами не рассматриваешь. Кроме того, ты не занимаешься политикой, и репутация вне Магической Школы для тебя не важна. Ты, как наша драконесса, плевать на все хотел. Так ведь, Альточка?

Альта неуверенно пожала плечами.

- Даже можно сказать, что это он у меня нахватался такого отношения к людям, - не без ехидства заметила она.

- Возможно, что и у тебя нахватался, - согласилась Ветка. - Ты на него сильно влияешь последнее время. Твой Гирон со своими пьесами оказал тебе серьезную услугу, - продолжала она, обращаясь ко мне. - Для всех ты теперь - ещё молодой, но уже зрелый дворянин, с легкой сединой на висках (которую тебе сделал великий стилист Гардени), трогающий сердца романтических женщин. Так сказать, отменный воин и опытный маг, потерявший супругу. Твое якобы провинциальное графство, как знают все мало-мальски серьезные люди, в том числе и отцы дворянок на выданье, богато и влиятельно. Тебя уважают министры, ценит королевская чета, ты прямо-таки блистаешь на балах, ума у тебя палата, и мужчина ты хоть куда, и даже управляешься в постели с могучей и ненасытной драконессой... Альта, это народ так рассуждает, не обижайся, - поспешно вставила она.

- Связи с эльфами и драконами особенно пикантны - никакой политики, кое-какие денежные дела по модам, а главное, много горячих удовольствий, - с удовольствием продолжала эльфийка. - Придворные завидуют твоим романам прямо до ужаса. Добавим в общий счет твое мастерство разговаривать вежливо и поэтично, заглядывать в глаза загадочным взором (я улыбнулся, вспомнив об уроках обращения с женщинами, данных мне Гироном в начале моей столичной жизни), полную достоинства и очарования походку, которую ты разучил на сцене - и при виде тебя многие придворные дамы и буквально все юные дворянки на выданье делаются мокрыми под одеждой, и их мамы смотрят на тебя, возможного жениха, как охотницы на добычу. Словом, чемпион по покорению женских сердец уже готов.

- Что?! - чуть не взвыл я, подскочив на скамье. Такого словоблудства я не ожидал.

- Именно! - подтвердила Ветка. - А учитывая твою далеко не бездарную игру на сцене и участие в показе и продаже модных одежд... Вообще, если бы не драконесса рядом, тебя дамы каждый день штурмом брали бы в голом виде. Кстати, это мне показалось, что в последние балы ваши принцессы смотрели на тебя по-особенному? Смотри, королеве это может не понравиться.

- Не беспокойся. Как бы принцессы не сходили с ума, свидания со мной они не добьются - увернусь, - легкомысленно усмехнулся я. Принцессы - ни младшая, ещё совсем девочка, ни средняя, по слухам, веселый и задиристый подросток, ни молчаливая и больно умная старшая принцесса - меня совершенно не волновали. Я беспокоился о чем-то поважнее. Мои мысли были заняты предстоящей встречей с таинственной богиней, которой боялись даже драконы. Альта рискнула привлечь её пугающий взгляд на меня - и, может быть, зря. Оба мы, я и Альта, очень волновались перед встречей с могущественным верховным существом, благосклонным только к драконам. Если я не был бы дворянином, я рискнул бы признаться в том, что мы оба были испуганы.

- Посмотрим, - скептически улыбнулась Ветка. - Словом, если ты не скроешься у себя в графстве, или хотя бы в Магической Школе, когда Альта улетит - ну, тогда будут у тебя неприятности. Имей это в виду. Нельзя безнаказанно болтаться по столице и по миру с драконессой в обнимку - это сразу поднимает твои акции среди молодежи. Учти, что наши эльфийские дамы тоже внезапно тобой заинтересовались, а уж это бывает крайне редко.

Я почесал в затылке в затруднении. Слова Ветки вдруг представились мне в совсем другом свете. Фактически, при дворе я играл в последнее время не свою роль, когда сопровождал Альту по балам. Успех у придворных дам, конечно, поднимал мое мужское самоуважение, но, по большому счету, был совершенно не нужен, даже мог создать трудности. Сейчас мои думы были только об Альте, не теряя при этом старой привязанности к Ветке. Ко всем остальным женщинам я проявлял равнодушие - они не могли и близко сравниться ни с Альтой, ни с Веткой.

- А что вы делаете завтра вечером? - мимоходом поинтересовалась Ветка, окончательно расстроив мои мысли. - Кажется, спектакля нет? Не желаете ли зайти в гости к нам в посольство? Наша леди-посол хочет с вами пообщаться.

Мы с моей драконессой переглянулись.

- Завтра мы улетаем на Пик, к храму Богини Драконов, она тоже хочет нас видеть, - вздохнув, решила сказать правду Альта. - С послом, я уверена, все будет очень мило, а вот чего ожидать от Богини - мы не знаем.

Ветка с интересом посмотрела на нас, полагая, что мы шутим. Затем она побледнела, представив себе встречу с таинственной Богиней. Эльфы вообще не любят встреч с богами лицом к лицу - возможно, знают о них больше нас, людей. Моя драконесса, впрочем, тоже говорила об обязательном визите к Богине Драконов безо всякого удовольствия.

- Это опасно? - спросила эльфийка тихим голосом.

- Вряд ли, - вздохнула Альта, - но легко там не будет. Меня она каждый раз выворачивает наизнанку, и до боли в сердце пытает мою искренность.

Ветка внимательно посмотрела на мою подружку, и все-таки постеснялась спросить, сколько раз та была у Богини с визитом. Или побоялась. Тут, к счастью, принесли горячий ужин, и разговор на скользкую тему закрылся. До ночи мы бодро ужинали под шуточки уже успевшего поесть в городе Гирона, и ни о богине, ни о моем успехе у женщин более не упоминали.

На следующий вечер, перед церковным днем отдыха, мы вылетели в дорогу. С собой взяли только мое оружие, корзину с едой, упакованной руками жены Лога, несколько фляжек воды, вина и самогона, и плотно закрытый медный кувшин с кофе, сваренным Путцей (мальчишка не терял зря времени в трактире, и уже научился отлично заваривать разные виды кофея). Кроме того, по совету Альты я оделся потеплее.

Сначала Альта набрала большую высоту, так, что у меня заложило уши. Уже наступила ночь, поднялись две луны - а мы всё неслись над облаками. Нам надо было пролететь до Пика половину континента.

По дороге, над небольшим горным массивом, Альта вдруг сказала: "Держись!", упала на левое крыло, и, свалившись с высоты в десять тысяч локтей, как орел, закогтила горного козла. Тот закричал тонким голосом и начал бешено дергаться, но драконесса дохнула на него особенным образом - без пламени, и несчастное копытное заснуло, болтаясь в драконьих лапах.

Теперь мы неслись ниже, и я хорошо видел в свете лун снежные вершины гор и темные массивы лесов. Горная страна лежала под нами, и её хребты поднимались все выше. Мы уже пролетели над нашим графством, и теперь по огромной дуге огибали запретное небо Страны Драконов, за которой где-то вдали, ещё невидимая моим глазам, стояла невыразимо прекрасная бело-розовая пирамида Великого Пика.

Подлетев, мы заночевали далеко внизу, у верхней кромки горного леса. Там мы аккуратно подвесили козла на ветку дерева и умертвили строго по указаниям Альты, спустив кровь в специальную глиняную посудину, лежавшую у Альты в нашейном кошеле. Затем драконесса, в человеческом обличье, вручную нанесла какие-то загадочные руны, даже не драконьи, на круге под висящей тушей, и чуть-чуть мазнула кровью себе и мне по щекам. Наконец, она шепотом прочла молитву - языка я не узнал.

На ночь мы поужинали взятой из трактира едой. Выпили горячего кофе "от Путцы", согретого на костре в медном кувшине, и улеглись спать безо всякой хижины. Я лег на одеяло-подстилку, бросив наспинный мешок под голову. Альта превратилась, улеглась рядом и укрыла меня крылом. Я опять оказался, как любил шутить, у дракона подмышкой. Моя культурная драконесса называла это место без мужской прямоты, а более романтически - "ближе к сердцу". И правда, её сердце билось так сильно и ритмично, что ритм усыплял, когда запах накаленного металла, обычный для Альты, окружал меня. Я засыпал, прижимаясь к горячему телу дракона, и обыкновенно бессонница не мучала меня.

Но сегодня мысли о том, что завтра я окажусь в главном святилище драконов и, может быть, увижу тайные обряды непредставимой давности, долго не давали заснуть. Альте, как ни странно, тоже не спалось. Она сунула голову под крыло и прижалась бронированной щекой к моей груди.

- Все забываю спросить, - сказала моя подружка, - не устаешь ты от моей шкуры? Я бы превратилась, но ты замерзнешь ночью без крыла.

- Ну, можно было бы взять тент и магическую печку, - отозвался я, - но зачем? Мне с тобой всегда хорошо, особенно под крылом. С тобой хорошо даже в вулкане. А вот тебе со мной легко? Я уже давно пришел к выводу, что имею нелегкий характер. Вечно втягиваю тебя в неприятности.

- Тоже мне неприятности, - ответила Альта, - одни пустяки. Ну, один раз отчитал нас король из-за фрейлин. Так ты сам говорил, что теперь принцы устраивают в своих покоях пляски и скачки на палках с голыми девицами из высшего света, так что мы породили новый стиль развратного поведения. Ну, два раза приезжал главный полицейский столицы с просьбой не разносить по ночам площадь, не трогать полицейские участки и не петь хором около зверинца, поскольку звери потом воют всю ночь. А сжигание грабителей он даже одобрил. Что ещё? Ну, пиратов мы подожгли - так военный флот был не против. И потом, у тебя на них был зуб с войны, а это серьезная причина для мести, на мой взгляд. Ах, да, с рыбаками мы поругались... Подумаешь, обложила старшин твоими морскими выражениями. В сущности, я доступно объяснила этим придуркам, что драконы добычу не отдают, а гигантских угрей - тем более. Они просто не хотели платить нам за рыбину 5000 серебряных. А сами столько же заработали на ней, монополисты. Этих старшин ихний гильдейский представитель, я уверена, каждую луну ещё и не так кроет за жадность.

- Да пошли они! - сказал я. - С таким удовольствием вставляли мне палки в колеса, когда я ухаживал за рыбачкой. Она, кстати, прислала в начале года письмо, что её второй ребенок - мальчик, и муж требует, чтобы его назвали Сергером. Без меня её бы ему нипочем ни отдали, так что парня можно понять. Я согласился, конечно, и послал подарки.

- Если будешь архимагом, ты будешь жить самое малое лет триста, - усмехнулась Альта. - Так вот, лет через сто увидишь, как усилятся Гильдии, в том числе и рыбаки. На голову дворянам попытаются сесть! Ничего не поделаешь - законы истории.

- А что, есть такие законы? - с интересом спросил я. - Никогда не слышал. Насколько я знаю, наука история - это просто список разных исторических хроник и разные системы хронологии.

- Есть такие законы, и вы постоянно испытываете их на своих боках, - вздохнула драконесса. Я пожал плечами, зная по своему опыту, что сразу она ничего не скажет - сначала намекнет на клятву о неразглашении, а клясться не хотелось.

Тут Альта задумалась, и вдруг сказала:

- Завтра мы предстанем перед богиней с просьбой. Не желаешь заглянуть к себе в душу, покаяться в грехах? Вспомнить, что сделал в жизни плохого?

Тон её был очень серьезный.

- Я воевал три года, - вздохнул я. - На войне убил многих, в том числе, к сожалению, невинных. Не намеренно, конечно, и не желая того. Как ни старайся, войны без этого не бывает.

- Ладно, пойдем по порядку, - сказала Альта тоном врачевателя. - Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Вопрос первый: самые плохие воспоминания. По порядку.

Я задумался. Не хотелось признаваться в некоторых глупостях, но разговор стал серьезным - уклониться уже было нельзя.

- Отец поймал меня за грешным занятием. Он посмеялся, и дал хороший совет. Мне было очень стыдно.

- Пустяки! - сказала Альта тоном старого, опытного врача. - Просто у тебя есть нежные чувства, и ещё артистическая жилка. Очень многие артистические натуры ещё и не тем грешат в молодости. Потом им тоже иногда бывает стыдно. Ты когда-нибудь задумывался, почему многие известные творцы - или пьяницы, или пыльцу нюхают, или развратники, или сторонники необычной любви?

- Или и то, и другое, и третье, - усмехнулся я. - Нет, не думал, но знаю не понаслышке. Когда я занимался рисованием у мастера во время жизни в столице, один известный художник умолял его познакомить со мной - мол, чтобы попозировал. Но мой учитель был человек опытный и осмотрительный. Он живо побежал к отцу с жалобой, и все обошлось. Или вот у мамы в молодости был случай, когда в неё влюбилась зрелая женщина, актриса - моя тетушка, мамина сестра, рассказывала. Как я понял, матушка быстро отделалась от неё после нескольких формальных свиданий.

- Ладно, пошли дальше в порядке взросления, - сказала Альта.

Я задумался.

- Со страха обманул отца в разговоре. Он со мной не разговаривал целую луну. Было тяжело.

- Ну, это ты уже искупил со временем, - вступилась за меня Альта. - Ты же понял, что этого нельзя было делать.

- Главное, соврал со страху - это взбесило отца, - вздохнул я. - Но он после этого научил меня идти навстречу своему страху и не терять головы при этом.

Я опять задумался, вспоминая.

- Подглядел кое-что неприличное между членами семьи - без имен. Было очень неловко.

- Бывает, - спокойно сказала подруга. - Главное, сам не виноват.

- Высек двоих слуг за воровство - по ошибке. Потом извинялся (по требованию отца и мамы), и дал денег.

Альта пожала огромными плечами, отчего крыло над моей головой зашевелилась.

- По-моему, здесь главное - ты понял, что неправ, и исправил сделанное.

Я кивнул.

- На охоте перед отъездом в училище чуть не заработал проклятие у старой дриады. Союзные эльфы, случившиеся неподалеку, потому только не прихлопнули её за это, что тогда проклятие стало бы не снимаемым. А так - она заменила его предсказанием. В нем, в частности, говорилось, что я долго буду гоняться за драконицей. Интересно, о чем это? - невинно спросил я.

- Явная ошибка, - хладнокровно ответила Альта. - На самом деле это драконица довольно долго гоняется за тобой. Ну, о дриаде поговорим особо. Проклятие - это серьезно. К счастью, я не чувствую на тебе черных знаков. Дальше?

- Учеба в кавалерийской школе - дуэли, светские дамы... Ничего особенно плохого не сделал, даже на дуэли никого не убил. Ранил кое-кого - это было. Никого не унижал, был хорошим товарищем. Сердца никому не разбил, все было легко и несерьезно.

- Дальше.

- Дальше - война. Ну, сражения не считаются - там даже испугаться не успеваешь, как тебя убили, или ты убил. А вот когда мы - весь полк, от полковника до последнего санитара, все, кроме кашеваров - хоронили погибших в оборонительной битве при Когероне... Это за то, что спешившийся полк хотя и устоял в обороне, но в атаку сил пойти уже не было. Ну, фронт пошел вперед, а мы прибирали сзади. Все разложилось за неделю жары - люди и кони. Наших в битве погибло мало, имперцев - много, но это не помогало терпеть запах. Тошнило каждый день с утра. Никто не мог есть, только пили самогон. Потом, за годы войны, приходилось делать и не такое, но первый раз был ужасен. Мы были юные корнеты, готовились стать лейтенантами, все такие романтики и храбрецы - а тут командуешь солдатами на непарадных похоронах, и непрерывно блюешь. Это была первая встреча с дерьмовой стороной войны.

Альта помрачнела.

- Война вообще ненужная вещь, по крайней мере, для драконов, но люди не могут без неё решать свои противоречия, - сказала она. - Я знаю, ты считаешь участие в войне неизбежным, и не буду с тобой спорить. Понять, что такое ты сам в войне - это твое дело. Главное - не совершай военных преступлений, пятнающих человека, не роняй своей чести, и оставайся жив - вот этого я хотела во время войны от тебя. Все остальное, как я понимаю, человек на войне чаще всего бессилен изменить - он как песчинка в руках Богини Судьбы.

Я вздохнул, вспомнив, как, задыхаясь от трупного запаха, удостоверял имена погибших по спискам и номерам, и указывал взводу места для копания могил. Ладно, пошли дальше.

- Расстрелял или повесил несколько раз мародеров без суда - был в бешенстве после поражения при Лероне. Всего 52 мерзавца. Но несколько мародеров, арестованных моим взводом, умирали от голода, и просто отбирали еду у беженцев - без убийств, без крови. Можно было бы сдать их жандармам и сунуть на галеры на год-два - вина была соразмерной. Я тогда поспешил, и сейчас жалею об этом.

- Вот это действительно грех, - помолчав, сказала драконесса. - Надо было раскаяться в нем - ты сделал это. Теперь надо, на мой взгляд, не повторять ошибки, и побольше жертвовать денег на калек и на бедных сирот.

- Я это делаю, - мрачно сказал я. - Ладно, что было потом?

Я опять призадумался, вспоминая свои серьезные ошибки и невольные грехи.

- Была серьезная ошибка, какую офицеру лучше не делать: чуть не повел взвод на засаду. Там все и легли бы, кроме, возможно, меня с твоим амулетом. Когда я ошибку понял, долго боялся сказать полковнику, но он и сам все увидел с его опытом. Старик был добр с молодыми офицерами, говорил - "Все равно половину убьют, что их ругать. Учить надо!"

- Не сделал ошибку - уже достижение на войне, - сказала Альта. - Все-таки ты сохранил жизни своих солдат. И кое-чему научился на этой ошибке.

Закопавшись в глубины памяти, усиленной заклинаниями и упражнениями, я вдруг вспомнил кое-что, о чем невольно старался забыть много лет.

- Один раз я испугался насмешек товарищей, и не остановил насилие над беженкой-воровкой. Потом, когда насильник, один наш лейтенант, почувствовал слабину и начал тонко издеваться надо мной, называя слабаком для офицера - дал ему в морду. Если бы не фронт, дошло бы до дуэли, а так его перевели на всякий случай. Он уже составил тогда себе плохую репутацию. Мог и на дуэль с дворянином нарваться, и пулю в спину от солдат получить. На всякий случай от него избавились, поскольку и я, и Гирон, и Ростан (ещё один наш товарищ) приготовились его растоптать. Утром Ростан приходит к нему с моим вызовом на дуэль, а мерзавец вызван в ставку, уехал ещё ночью.

- То есть ты струсил защитить женщину? - серьезно спросила Альта.

- Скорее, струсил защитить воровку, хотя, в сущности, неважно, кем она была. Главное - она была беззащитным существом, хоть и запятнанным. Потом я ей помог, а когда это не понравилось насильнику - он свое получил. Но позже я пришел к выводу, что такое поведение по отношению к беззащитной женщине недостойно меня.

- А что Гирон? - спросила Альта.

- А его тогда не было. Он сказал потом, что мы с Ростаном не должны были позволять насилия, и вели себя, как желторотые корнеты. Мы вынуждены были согласиться. Насильник не получил вызов от Гирона и Ростана только потому, что лежал на земле с разбитой мною мордой. После этого Гирон не сдал воровку в военную полицию, а дал ей денег и посоветовал поскорее убраться с линии фронта. Больше мы её не видели.

Альта вздохнула.

- Если ты понял, что надо было её защитить - ты сделал свои выводы. А поскольку ты избил насильника - предотвратил дальнейшие унижения женщины. Я бы сказала, что ты хоть и поздно, но заступился за неё.

- Продолжим... Погибшие беженцы, попавшие в бою между нами и имперцами. Их стоптали, а кого-то порубили с разгона. Со мной было только раз, но...

Альта опять вздохнула.

- И опять тебя втягивают в ваши дела с убийствами. Что же, война есть война. Не ты её начал и не ты её ведешь. Главное - не совершай военных преступлений, пятнающих человека. А случиться на войне может все, что угодно, тут важно не ронять чести.

- Ладно. Следующим идет Черный Храм. И сейчас неприятно вспоминать.

- Но ты там держался молодцом. И рисковал больше всех. Ты и Дианэль.

- Согласен - там мы не запятнали себя. Просто неприятно вспоминать. Дальше... убитые пушечными ядрами женщины и дети на корабле в бухте Тарна. Имперцы хотели утопить их всех. Да ты помнишь, ведь была там со мной.

- Вот чего нельзя простить командиру имперцев. Ведь было ясно, что он намерен перебить всех свидетелей - и вас, и гражданских. Тебя бы тоже живым не выпустили бы. Хорошо, что ты меня вызвал. Я с таким удовольствием врезала по их кораблям! - с каким-то злобным весельем в голосе сказала Альта. Я с интересом посмотрел на неё и продолжил:

- Еле выдержал в госпитале в палате тяжело увеченных в госпитале Магической Школы - помогал хирургу первый раз. Было почти как на военных захоронениях - меня тошнило от души. Пока, пожалуй, все.

Альта вздохнула.

- Теперь: назови то, чего стыдишься.

Я хмуро усмехнулся.

- Всего сказанного, кроме Черного Храма, госпиталя, бухты Тарна и похорон. За все это стыдно.

- О хорошем поговорим потом, - продолжала Альта. - Разбей срок своей жизни по периодам.

- Очень просто, - сказал я. - С рождения до восемнадцати - жизнь с семьей. С 18 до 20 - корнет. С 20 до 22 - война в кавалерии и в пикинерах. Потом наемники. Встреча со Змеёй, женитьба, семейная жизнь во время войны. Затем овдовел. С 22 до 23 - война на море. С 23 до 25 - Магическая Школа. С 25 до 26 - Магическая Школа и ты.

- Прекрасно, - продолжала Альта. - Чего ты хотел от жизни в разные периоды жизни?

- Сначала, ребенком - хотел не то генеральства, не то министерства. И успеха у женщин при дворе - там, в графстве, это было слишком легко для сына графа. И учиться интересным вещам и наукам, как не странно. И облететь с тобой со временем весь свет.

- Спасибо за доверие, - серьезно сказала Альта.

- Затем, в училище, вопрос со светскими женщинами решился легко, - продолжал я. - Их было много, и все доступные, и обычно одинаковые. Умными я, по своей глупости, не интересовался. И умные женщины по большей части были интриганки. Женщину неглупую, и одновременно красивую и поэтически настроенную я не встретил тогда. Учеба в училище интересной не была. Кроме того, я мечтал победить в войне - она уже подступала.

- На войне - хотел победы. И поскорее, чтобы поменьше жертв. Наблюдал жизнь, чувствуя, что она сложнее, чем я думал. Хотел понять многое. Очевидно, стал умнеть.

- С Калилой все было просто - она была очень похожа на меня, любила поэзию и музыку, не боялась оружия. Калила хотела сделать меня счастливым. Жить с ней, иметь детей... Думаю, так было с отцом. Он счастливо женился, бросил политику и посвятил себя семье и хозяйству графства. А ведь успешно воевал, удачно начал карьеру, хотел стать министром... Независимость затянула.

Я опять задумался, вспомнив жену.

- После смерти Калилы - хочу отомстить. И изучать магию и науки. И понимать жизнь. Заметь, я всегда делал много хороших вещей, но никогда не мечтал об этом - казалось смешным. Ведь я же граф, это моя обязанность. И теперь хочу понять - почему владетельный дворянин должен делать добрые дела. Но должен - я это чувствую.

Тут я улыбнулся.

- И хочу всегда быть с тобой. Я знаю, что не получится, но все равно хочу. Это мое право, право влюбленного. быть с тобой.

Альта шумно вздохнула, но не стала развивать тему.

- Следующий вопрос: что ты любишь делать? - спросила она.

Я улыбнулся:

- Много что. Охотиться, рыбачить... впрочем, это не так важно. Рисовать, читать, танцевать, любить тебя, ходить на спектакли Гирона, слушать музыку. Заниматься магией. Летать с тобой по свету. И делать что-то, что другие не могут.

- Ты доведешь меня до слез, - опять вздохнула Альта. - Но вот последнее - этого ещё не было. Это что-то новое. Ты изменился, и это важно. Я, в свою очередь, считаю, что по уровню способностей и по характеру ты, конечно, можешь сделать что-то, чего никто другой ещё не делал.

Она подумала. В темноте её глаза слабо светились, как ночные цветы при Малой Луне.

- Следующий вопрос: предавали ли тебя в твоей жизни?

- Да, - коротко ответил я. - Только без подробностей, пожалуйста.

- Ладно, - легко согласилась моя подруга. - Ненавидели ли тебя в твоей жизни?

- Да.

- Боялись ли тебя в твоей жизни?

- Да.

- Любили ли тебя в твоей жизни? Ответ мы знаем, конечно - любили. Например, Калила. И сейчас любят. Например, родители. И я. Или нет?

На этот провокационный вопрос я ответил от души:

- Да, любили и любят.

- Боишься ли ты кого-нибудь?

- Нет, но опасаюсь, - сказал я. - Опасаюсь за дочку и родных. Боюсь за тебя.

- Милый мой, но я же дракон, - удивленно сказала Альта, поведя огромной головой. - Меня пушкой не пробьешь!

- Ну, это не помешало кое-кому хитростью захватить твоего отца-дракона в плен, - резонно ответил я. - Как говорится, самые укрепленные крепости захватываются хитростью или золотом. Кроме того, я иногда думаю, что вместо того, чтобы взять крепость штурмом, образно говоря - легче перессорить её защитников внутри. То же и с людьми. Сколько непобедимых полководцев было уничтожено интригами или подметными письмами! Почитай людскую историю.

- В чем-то ты, конечно, прав, - согласилась Альта. - Теперь: каково твое мнение о нашем мире? О народах, которые его населяют? Доволен ли ты устройством мира?

- Мир как мир. На равнинах живут люди, в горах - люди, гномы и драконы, в лесах - эльфы и люди, в степях - орки и люди, в морях - киты, великие морские змеи и левиафаны, в глубинах, конечно. Гномов мало, эльфов больше, орков - ещё больше. Наибольшие территории занимают людские королевства и горы драконов. И по численности людей больше.

- А как ты считаешь, почему между разумными расами сейчас стабильный мир?

- Я могу себе представить две причины. Первая - все живут отдельно друг от друга, и пересекаются, грубо говоря, только на рынках, а войны разных рас неуспешны на чужой территории. Вторая - за этим стоят драконы.

Альта опять хмыкнула.

- Чуть что - так драконы. Не думаю, что ваши войны так уж интересуют Великого Дракона. Он, например, больше тобой интересуется. Даже заказал разведке подробную справку о тебе и твоей семье, когда узнал о нашем планируемом визите на Пик. Точнее, о том, что богиня хочет тебя видеть.

- А он откуда знает?

- Я должна была сообщить об этом желании богини папе, как Великому Магу, он известил Храм Богини, а те настучали в правительство.

- А ты откуда знаешь о составлении справки?

- Отцу друзья из разведки сообщили, что и его привлекут к этой работе. Он ведь друг твоей семьи, и многое о вас знает. Дней двадцать составляли.

- А почему так долго?

- Ну, бюрократия есть даже в разведке - перекрестные справки, проверки. Дней через десять я полечу к папе с визитом, и он меня познакомит с выводами. Я, как твой личный друг, хочу знать выводы всех официальных расследований и справок о тебе. Это мое право дракона.

- Никогда я вас, драконов, не пойму, - пожал я плечами. - Вроде вы мудрее всех, а бюрократию и чиновников тоже имеете.

- А у нас они безопасные, потому что их немного, - усмехнулась Альта. - Обслуживают нас, как и должны, хотя и медленно. Ты уже достаточно знаком с управлением твоей страной, чтобы понимать, что у вас бюрократия становится ещё одной силой. Они не только помогают управлять, но и пытаются сами принимать решения, подсказывая их королю и канцлеру.

Она опять немного подумала.

- Следующий вопрос - очень важный, особенно в свете твоего будущего. Доволен ли ты нашим миром? Или ты предпочел бы его изменить - чтобы везде жили только люди? Это вопрос не практический, а "вообще".

- А разве можно жить без гномов с их ремеслами и банками? - искренне удивился я. - Такой хаос сразу воцарится! Наши ремесленники и половины нужных мануфактурам орудий и станков произвести не смогут. Людские и эльфийские банки будут перегружены, начнется нехватка денег. А если эльфы исчезнут, и не будут нам заклинать поля на плодородие, урожаи упадут. Тогда на всем континенте начнется голод. А их целебная пища и лекарства? Духи и притирания для дам? Орки тоже нужны в хозяйстве - они гоняют стада по степям континента, заваливают нас мясом и шкурами в обмен на зерно и рыбу. Конечно, можно представить себе, что люди будут все делать сами, но переход будет стоить огромное количество денег и жизней.

Теперь уже я призадумался.

- Если кто-то попытается сделать такое, я первый встану на его пути.

Альта хмыкнула, но не стала спорить.

- Я вполне понимаю тебя, - вздохнула она. - Теперь последний вопрос: считаешь ли ты, что уже знаешь, чего добиться в жизни? Или ещё нет, и будешь ждать указаний от жизни и богов?

Я задумался, почувствовав, что подошел к главному моменту анализа.

- Думаю, - медленно сказал я, - что мои цели только формируются. Я буду делать, что должен - и ждать указаний. Я узнаю их.

- Честный ответ, - вздохнула Альта. - Ты, наверное, прав. А сколько неумных героев сказало бы - да, я знаю свою цель в жизни! А через некоторое время сами себя не узнали бы. Я думаю, что приходит твое время. Богиня хочет видеть тебя у своих ног. Мы придем завтра в храм, и она скажет тебе, что делать, или чего не делать. Или не скажет - это означает: "Продолжай как делаешь". Или откроет тебе истину. И даст тебе удачу, в том смысле, как я её прошу.

Я наконец решился спросить.

- Встреча с ней может быть опасной? Ну, правда, я все равно не уступлю, а все же?

Альта скептически хмыкнула.

- Её интересует использовать, а не уничтожить себя. Её волнуют сила, слава и магическое слово. Она даст нам что-нибудь, но мы заплатим за это. Не беспокойся - я все беру на себя. Если было опасность для тебя, я никогда не принесла бы тебя сюда. Главное, не вздумай её оскорблять! А за просьбу я заплачу сама - ведь это моя просьба.

Я нахмурился.

- Я мужчина, и готов платить за себя и за тебя.

- Не сердись, милый, - нашла умиротворяющие слова Альта. - Как-нибудь уж договоримся с богиней и друг с другом.

Она опять надолго задумалась. Затем спросила:

- А у тебя ко мне вопросов нет?

- Пока нет, - сказал я. - Скоро будет, и много, но не сейчас.

- Ну тогда будем спать, - решительно объявила Альта. Она шепнула что-то мне на ухо - и я провалился в сон.

С утра мы не должны были ни пить, ни есть перед визитом в Святилище. Альта - в человеческом облике - и я тщательно отмыли лица от крови водой из фляги. Альта шептала при этом какие-то молитвы. Затем она снова стала драконом, и целым потоком огня из пасти испепелила тушу несчастного козла.

Принеся жертву, мы взлетели на восходе солнца. Когда мы были здесь в прошлый раз, Альта сразу села на вершину. Неровная пирамида из серо-розового камня в десять стадий высотой стояла на огромном высоком плоскогорье, покрытым ледниками. На вершине почему-то не было снега, но была плоская площадка локтей сто в окружности. Мы тогда долго сидели там, рассматривая великую горную страну и заснеженные пики вдали, выглядывавшие из облачных подножий. Я записывал панораму в свой амулет изображений. Затем моя подруга отлетела на пол стадии в сторону, и запечатлела меня одного на вершине Пика, со снеговыми шапками вершин ниже моих ног. Эти изображения имели большой успех среди моих друзей - магов и дворян, но мама сильно побледнела, глядя на них.

Учитель Деларюс сказал, любуясь изображениями, что, по его сведениям, я был второй человек в истории, побывавший на вершине Пика. На вопрос, кто был первым, он не ответил. Альта позднее объяснила мне, что первым был именно Деларюс верхом на её тетушке, но поскольку тогдашний король, прадед нашего короля, запрещал общение с драконами под страхом казни, о своем путешествии учитель не рассказал тогда никому. Это, конечно, задевало его самолюбие исследователя даже сейчас. Словом, здесь я шел по стопам учителя, как и полагалось верному ученику.

Альта сказала также, что, в отличие от других вершин, на Великом Пике никогда не идет снег, но не объяснила, почему. Помнится, на пятачке был сильный ветер, похожий на штормовой. Если бы не крылья Альты, меня запросто могло сдуть с вершины этим ветром, ведь он никогда не прекращался наверху.

Но это было в прошлый раз. Сейчас мы поднимались к середине Пика, там, где в теле пирамиды видны были темные горизонтальные полосы расселин. Глядя снизу, можно было подумать, что это трещины.

Мы быстро приближались к верхней полосе, и внезапно я увидел, что это - каменная дорога на уступе, опоясывающем эту сторону пирамиды. По ней свободно мог бы пройти на конях мой взвод по четверо в ряд. Мы медленно полетели над уступом. Дорога была чистая - ни снега, ни камней, ровная как полы в трактиры Лога и имела невысокий бортик по краю над пропастью. Таких путей не было даже в нашей столице. Такие, или похожие дороги, когда-то строили в Империи - до того, как она была отброшена в нынешние границы, а моя Тарония завоевала независимость. О таких дорогах вспоминал мой предок, основатель графства, когда с боем отступал из нынешней Пуранской Империи. По семейной легенде, он молча осмотрел подаренное королем новый удел на границе с устрашающей страной драконов - высокие горы и исполинские горные леса. И сказал только: "Придется поработать, чтобы построить здесь города и дороги хоть немного похожие на имперские!" Увы, мы, графы Альберы, много чего понаставили на наших землях за двести лет, но таких городов и дорог, как в Империи, у нас в графстве ещё не построили.

Горы вокруг были ненамного выше моих родных гор. Альта осторожно плыла над дорогой, мягко взмахивая крыльями глубокого черного цвета - я, чувствуя удивительное спокойствие, отметил оттенок этого черного при этом ярком утреннем свете глазом художника. Уступ поворачивался, и за углом была огромная полукруглая арка. В нее мог свободно влететь дракон с крыльями локтей ста в размахе. Дорога уходила туда.

Альта негромко сказала, повернув голову: "Ни слова, пока я не разрешу". На шее у нее засветился камень на огромном ожерелье, которое она надела перед отлетом. Света хватало на двадцать шагов перед нами. Я затаил дыхание, и мы нырнули под арку, в темноту.