# Славные Времена 5.1. Светская жизнь молодых драконов

Александр Александрович Брок

Жить в столице для дворянина высокого ранга - это значит жить при дворе. Граф и леди дракон готовятся к первому королевскому балу.

СВЕТСКАЯ ЖИЗНЬ МОЛОДЫХ ДРАКОНОВ

Альта уже луну жила и училась в Магической Школе. Как и всем приезжим дворянам высокого ранга, общественное мнение давало ей это время для привыкания к чужому городу, заведения полезных знакомств, обновления гардероба - это была традиция. Затем гостя ждали при дворе и в домах виднейших дворян. Тот, кто не соответствовал ожиданиям общества, рисковал подвергнуться насмешкам, чего в нашей столице не рекомендовалось никому.

Надо было не забывать, что Альта, как дракон, вызывала не только сильнейший интерес в обществе и народе, но также считалась дворянкой очень высокого ранга, чуть ли не герцогиней. Однако, поселившись в Школе, Альта почему-то не хотела появляться при дворе.

- Я приехала к тебе, - без обиняков сказала она, показывая мне первое приглашение на бал в доме герцога Раторского, полученное на адрес Школы. - Они меня не интересуют.

Я почесал в затылке. Для меня стало очевидно, что другие приглашения, в том числе и королевское, не за горами. С одной стороны, девушка-дракон вызывала особый интерес в столичном обществе. Альта не желала такого внимания. С другой стороны, жить в обществе и игнорировать его, как сказал великий философ Горен сто лет назад, невозможно. Но можно сделать так, что контактов будет поменьше.

- Я подумаю над этим, - сказал я, и послал приглашение обратно с вежливейшей припиской, что она не может принять приглашение прямо сейчас, очень занята в Школе, только осматривается в свете... и безусловно примет такое приглашение в будущем.

"Узнаю стиль Сергера" - хладнокровно сказала, как я узнал потом, супруга герцога Ратора, в прошлом придворная дама. "Впрочем, молодой Альбер славится тем, что всегда выполняет обещания. Мы определенно увидим ее у нас попозже".

Мы стали готовиться к этому "попозже".

Нам нужен был опытный советчик в мире женской части двора, женской моды и прочего женского. Такой человек у меня был. Мы заехали в особняк отца, и я послал со слугой записку своей троюродной кузине Беллерии, а попросту Белле:

"Дорогая Белла, нужна твоя помощь. Сможешь ли ты прибыть ко мне в дом моего папы сегодня вечером?"

Ответ пришел очень быстро. Читая его, я взмок от неловкости, поскольку меня неправильно поняли.

"Дорогой Сергер", - писала всегда откровенная со мной Белла - "я с удовольствием получила твое письмо. Оно было несколько неожиданно для меня, но, конечно, я постараюсь помочь тебе. Мой жених Огюст, как ты знаешь, прекрасно к тебе относится, и не устроит проблем, разве только попросит не афишировать наши встречи до свадьбы. Но ты должен помнить, что мы - троюродные брат и сестра, то есть родня, и общество и храмы смотрят на такие отношения все еще сурово. Поэтому я не смогу быть у тебя в постели до утра, рассчитывай только на вечер.

Кроме того, перед войной многие фрейлины удивлялись, как это ты еще не прижал меня, и я отпиралась тем, что мы - кузены. Сейчас они недовольны, что ты уже год не появляешься при дворе и не ухаживаешь за ними. Если они узнают, что ты взялся за меня, они меня защипают и убьют на ближайшем балу. Не ходить на балы я не могу - ты знаешь, это важно для Огюста в смысле репутации, да и при дворе у меня много дел. Поэтому, если это то, о чем я думаю - это надо провести скрытно.

Кстати: Неужели этот пыл проснулся из-за твоей крылатой гостьи? Вообще-то, я побаиваюсь твоей гостьи-драконочки. Все говорят, что она очень привязана к тебе. Если она покажет ревность по-драконьи и проглотит меня, я верю, что тебе будет больно, но меня-то уже не будет. А вообще-то, какого демона ты нас еще не познакомил? Ты мне кузен или кто? Помни, пожалуйста, что с родными надо видеться и дружить, а не только тискать их во время вечернего кофе. Мы все, конечно, очень любим тебя, но мы еще и просто скучаем по тебе!

Если я ошибаюсь, и дело в другом, сообщи немедленно, пока я не легла в ванну и не вызвала мою укладчицу волос, готовясь к свиданию. Я буду ждать ответа сейчас. В любом случае, я так рада, что ты обо мне вспомнил за последние полгода!"

Такой ответ был обычным для нашего легкомысленного общества, но, читая его, я почувствовал стыд. До чего же упала моя придворная репутация, если верная кузина просьбу о помощи принимает за предложение перепихнуться, и соглашается, хоть и нехотя, не желая подорвать мое мужское самомнение! И при этом за два года учебы в военной школе я имел романы, помнится, только с семью фрейлинами. Или их было восемь? Ну все равно, их было немного, а разговоров было много. А в тоже время мой скромный товарищ по школе офицеров Гирон без всякий болтовни за два года переспал со всеми двадцатью пятью фрейлинами, по две за луну - и никто не обсуждает этот факт, поскольку никто этого не знает, кроме меня.

Я немедленно настрочил записку: "Помощь нужна Альте. Если можешь, приходи немедленно. Его можешь взять с собой". Через некоторое время Белла уже входила в наш особняк. Жених, Огюст, как выяснилось, был в этот день на королевской службе, и она оставила ему записку с просьбой приехать ко мне, когда освободится.

Белла всегда была очень мила с моими знакомыми. Я познакомил Альту с Беллой. Они внимательно оглядели друг друга и сразу заговорили по-дружески. К счастью, Белла поняла мою записку, и оделась скромно.

Как только Белла вникла в наши проблемы, она взялась за их решение с настойчивостью придворной дамы.

План Беллы включал в себя следующие пункты:

- сшить придворные платья и прочую одежду и белье для Альты;

- найти мастера стиля для лица, прически и тела Альты - так называемого стилиста;

- найти учителя манер и танцев для Альты;

- составить четкий график балов и визитов, числом немного, но чтобы все остались довольны;

- на первом же балу поставить всех нахалов на то место, где они должны стоять.

Прежде всего, Белла с интересом пересмотрела драконий гардероб. Альта привезла с собой десять платьев, но мы отложили их в сторону: фасон был либо устаревшим, либо типично по-эльфийски смелым (полагаю, это были следы влияния Ветки), либо вообще чем-то абсолютно непонятным, прибывшим неизвестно откуда и выглядевшим боги знает как. Хотя сидело все это на Альте очень хорошо, носить здесь это было невозможно. К примеру, мы с интересом разглядывали довольно узкую юбку ниже колен, темно-золотого цвета. На ней имелись длинные боковые разрезы (до концов бедер), и большие овальные вырезы напротив низа живота и напротив ягодиц. К юбке прилагались светло-серое прозрачное белье из неведомого материала - трусы и лиф, и прозрачная блузка с замечательной отделкой воротника и застежек - шитьем и золотыми узорами. По нашей просьбе Альта надела все это и вышла показаться нам.

- Вам не нравится? - жалобно спросила она, глядя на наши открытые рты.

Я вздохнул и честно ответил:

- Мне очень нравится, но у нас так не носят... еще...

- Интересный фасон, - задумчиво сказала Белла, рассматривая прекрасно видные соски грудей Альты, а также темный треугольник в низу живота, просвечивавший сквозь дымчатое белье. - Но так у нас не носят даже в борделях, дорогая, - прямо сказала она. - Вы знаете, Альточка, такое платье вызовет нежелательный интерес к вам. Оно возбуждает. Даже я, несмотря на мое доверие к моему жениху Огюсту, побоялась бы показаться ему в такой одежде. Он может сразу возбудиться и потащить меня в постель.

- Но это же неплохо? - весело сказал я, подумав при этом: "Однако! Вот это белье!"

- В общем, я думаю, что ваша одежда крайне возбудит и мужчин, и женщин, - прервала мои мысли Белла. - У нас это не пойдет. А что, у вас, драконов, такое носят?

- У нас и не такое носят, - вздохнула Альта, и не вполне понятно добавила. - Наш народ очень сексуально продвинут. Не хуже эльфов.

- Интересно, - улыбнулась Белла, - но я никогда не была у эльфов. Вот Сергер был. Сер, такое эльфы носят у себя в Лесу?

Я с трудам сдержал выражения, просившиеся мне на язык, и смиренно ответил:

- Точно такого я не видел, но вот юбки в две ладони длиной видел. Очень короткие. Ветка, например, так бегала повсюду - так что я мог любоваться не только ее ногами, но и бельем, и даже животом над бельем. А у ее матушки было ночное платье - совершенно прозрачное, и моментально снималось...

Тут я немедленно заткнулся, но девушки только улыбнулись, не собираясь ревновать меня к какой-то трехсотлетней эльфийке.

- Интересно, - повторила Белла. - Ты говоришь, бельем любовался... Вот что мы сделаем. Еще не вечер, лавки и модные портные работают. Мы поедем в три места в центре города и закажем тебе, Альточка, придворное платье, бальные платья и повседневные платья. И ночную одежду, и белье. И модную обувь. И все это чтобы было готово быстро, от одного до пяти дней. А потом я отвезу вас к моему стилисту. А учителя танцев найдем завтра. Переодевайтесь, и поехали.

Мы уже сидели в карете Беллы, с ее кучером впереди и моим Адабаном на запятках, когда Белла вспомнила:

- Да, о тебе, Сергер. Выезжая в свет, оставь свою мантию в школе. К двору надеваешь только модные костюмы, или мундир капитана кавалерии с лентой отставника, который ты имеешь право носить после войны. Во флоте ты был только лейтенант, так что держись кавалерии. Первые пару лун ты будешь сопровождать каждый ее визит, если не хочешь проблем для наших придворных идиотов. И нужна новая модная обувь - это в этом году важно при дворе.

Мне пришлось согласиться. Я должен был быть рядом первое время. Легкомыслие нашего двора вошло в пословицу на континенте, а Альта была явно неготова к такому обществу и могла легко пустить в ход слишком сильные средства. Тут нужны были мои опыт и умение сгладить углы.

- Если уж ты, Сергер, наш дипломат, не договоришься с каким-то наглецом, - прямо сказала Белла, - то ему в дуэльной могиле самое место.

Мы уже подьезжали к первой мастерской, как вдруг Белла вспомнила:

- У вас есть с собой деньги? У меня только пятьдесят золотых в карете, не больше. Впрочем, у меня там кредит.

- У Адабана больше ста золотых с собой, - успокоил ее я. - Кроме того, у моей матушки тоже кредит повсюду, а меня они все знают: я ее обычно сопровождаю, чтобы поболтать во время покупок.

- Отлично, - сказала Белла. - Я выхожу первой, ты со мной - и договариваемся. Потом введем Альту.

Первым делом мы зашли к мастеру Тодору, у которого Белла шила придворные платья. Его огромная мастерская была забита манекенами с платьями солидных придворных цветов. Мастерицы подшивали их, а мастер ходил вокруг и давал указания. Мы поздоровались: я бывал здесь до войны с мамой, и меня помнили.

- Дорогой мастер, у меня есть для вас необыкновенный заказ, - ласково сказала Белла Тодору, суровому представительному старику безо всякой придворной слащавости на лице. - Но это надо сделать за два дня. Оплата как обычно.

Он открыл рот, но не успел сказать и слова, как Белла, мастер своего дела, прижала палец к его губам.

- Ни слова, уважаемый Тодор. Я знаю, что вы очень заняты. Я скажу вам что-то на ухо, чтобы вы не упустили счастливый случай.

И она шепнула что-то ему на ухо. Тодор удивленно посмотрел на нее, и вся суровость сошла с его лица.

- Готов служить! - решительно сказал он, приветливо улыбаясь. Эта улыбка поразила мастериц - они посмотрели на нас с крайним удивлением. Тодор никогда не улыбался на работе.

- Веди ее, Сергер, - сказала Белла, и мастерицы уставились на меня, открыв рты. Очевидно, они слышали обо мне что-то неприличное. Ничего, подумал я, сейчас вы еще не так рты откроете. Я четко, по военному повернулся, работая на публику, вышел, вывел Альту из кареты и ввел в мастерскую.

- Мастер Тодор - леди Альта, - представил я их друг другу.

Мастер поклонился и начал внимательно рассматривать Альту. Мастерицы сначала с интересом посмотрели на девушку известного сердцееда, но потом поняли, кто это, и побледнели от волнения. Кажется, они испугались.

Я глянул на Альту. Она поняла меня, приветливо улыбнулась мастерицам, и они начали успокаиваться.

- Спокойно, девочки, - сказал Тодор непривычным для него дружеским тоном, заметив волнение девушек. - Мы должны сделать то, что никто еще в столице не делал: одеть леди Альту, и одеть хорошо, чтобы при дворе удивились. Пройдите мимо меня, леди, - чуть ли не ласково сказал он. - Нагнитесь. Разогнитесь и повернитесь. Присадьте, прошу вас , в это кресло. Прекрасно. Встаньте и поднимите левую руку. Теперь правую. Спасибо, можно опустить.

Альта с интересом проделывала все, что он просил.

- Конечно, леди Беллерия, - повернулся он к кузине, - я буду работать с леди Альтой. Это честь для меня. У леди Альты, между прочим, непривычная для наших мест, но превосходная фигура, прекрасная гибкость и хорошая походка. Я уверен, что вами будут любоваться при дворе, и, надеюсь, в моем платье.

- Которое будет лучшим при дворе, как всегда, - подхватила Белла. Мастер, человек умный, ответил ей улыбкой.

Все шло хорошо. Мастерицы увели Альту - раздеть и тщательно обмерить по оригинальной методике Тодора. Мастер предложил нам присесть, но обмер быстро кончился. Мы узнали об этом по лицу одной из мастериц, которая вышла из примерочной совершенно красной.

- Что-то не так? - опять непривычно ласково спросил мастер. Он, очевидно, был готов к чему угодно: к небольшому хвосту, к крылышкам... Мастерица шепнула ему что-то на ухо, и у него задрались брови. Но я уже вспомнил: Альта спешила переодеться перед выездом, и по всей видимости, не поменяла прозрачное белье. Я переглянулся с Беллой - она тоже вспомнила про это.

- Мастер... - вежливо спросила она Тодора, - какие-то проблемы? Может быть, с бельем?

Тодор кивнул, сжимая губы, чтобы не рассмеяться.

- Драконье, - коротко пояснила Белла.

- Ах, драконье белье... - протянула мастерица, сразу приходя в себя. Это слово все сразу объяснило. Другие мастерицы закивали: драконье белье - необычное, само собой. Мастер понимающе улыбнулся, и вдруг задумался.

- Драконьи моды, - пробормотал он.

Надо убираться, пока он не начал нас допрашивать о драконьих модах, - подумал я. К счастью, Альта уже выходила одетой. Познакомившись с ее бельем, мастерицы уже не боялись ее, и очень дружелюбно смотрели на нас, а от меня старались прятать глаза. Они знали, что это моя девушка, и мысль о прозрачном драконьем белье, которое Альта, очевидно, специально одевает для меня на свидания, смущала девичьи души. Белла покусывала губы, сдерживая смех. Мастер хмурился, по своему обыкновению, но его мысли были уже о новом платье для леди-дракон.

Мы заказали пять платьев разных цветов и фасонов. Одно должно было быть готово послезавтра, остальные - в течении пяти дней. Примерка намечалась завтра.

- Скажите, мастер, - продолжила свою дипломатию Белла, - вы, конечно, не успеете пошить за это время также и бальные платья?

Тодор грустно вздохнул и пожал плечами: много срочных заказов.

- А кого вы порекомендуете нам для этой работы? - ангельским голосом спросила Белла. - Мы знаем, что так, как вы, никто не сделает. Но чтобы хоть было бы прилично? Ведь леди Альту уже приглашают на балы.

Мы поехали по рекомендованному нам Тодором адресу. Здесь было царство леди Тремол, немолодой бодрой дамы, энергично управлявшейся со своим хозяйством в пять швей и три помощницы-натурщицы.

Леди Тремол была немолодая семейная дворянка, после смерти мужа увлекшаяся модами. Несмотря на сословные предрассудки, она получила разрешение короля и, по протекции королевы, поступила в Цех Мастеров Шитья. У вдовствующей баронессы Тремол было несколько поместий - и никаких финансовых проблем. Просто она была прирожденной модисткой, и не испугалась заняться ремеслом для своего удовольствия. Родственники ее одно время нервничали по этому поводу, но когда она сделала женам родни по шикарному платью, и начала шить для королевы - все успокоились.

Весьма разумная женщина, Тремол отказалась от проблем, связанных со званием поставщика королевы, но вся страна знала, что королева носит платья от Тремол. Потому ее небольшая мастерская пользовалась бешеной популярностью в светских кругах и зарабатывала хорошие деньги. Последние годы у нее росло число иностранных заказов. В сущности, такие мастера, как она, и делали нашу столицу центром мод всего континента, "столицей мира". Города тяжеловесной по духу Империи и малокультурных пригорных стран не могли сравниться с нами. Даже эльфы считались с нашими модами, а гномы производили мужскую рабочую и морскую одежду для Загорья, ориентируясь на наши "проекты", как они инженерно выражались.

Я только сейчас сообразил, почему опытная Белла подъехала к леди через мастера Тодора: они дружили, а в цехе Мастеров Шитья принадлежали к одной группировке прогрессистов. Таким образом шансы на отказ резко уменьшались.

Мы вошли в мастерскую к Тремол, и она радостно поздоровалась с нами. Она не только хорошо знала Беллу, но и сразу вспомнила меня.

Переговоры с леди Тремол прошли быстро и успешно. Сроки были приняты, но цена обозначена обычной. Взамен мы обязались почаще упоминать при дворе, где пошиты платья. В процессе переговоров у меня сложилось впечатление, что мастерицы и помощницы рассматривают меня с нездоровым вниманием. Белле же показалось, что к нашему визиту были готовы.

- Вы нас ждали, леди Тремол? - прямо спросила она.

- Ну, не так чтобы ждала сегодня, - рассмеялась Тремол, - но ждала. Я ведь слышала о необычной гостье графа Сергера. И знаю, что ее уже приглашают на балы. А где она сможет сшить самое лучшее платье для танцев? Только у меня, и это знает вся столица.

- Вы хотели сказать - весь мир, - рассмеялась Белла. - Вы несомненно были правы в своих ожиданиях. Так можно ввести леди?

- А она здесь? - заволновалась леди Тремол. - Я почему-то думала, что вы привезете ее после переговоров.

- Мы не хотели заставлять вас ждать, леди Тремол, - нанесла ответный удар Белла. - Граф, прошу вас.

Я опять элегантно повернулся и вышел. При этом я заметил, что не только девушки в мастерской, но и хозяйка затаили дыхание, и, кажется, побледнели, ожидая гостью.

Альта вошла за мной с вежливой улыбкой, уже опробованной на мастере Тодоре.

- Леди Альта - леди Тремол, - познакомил я их. - Баронесса Тремол владеет мастерской мод и является главной модисткой.

- Так вы модистка? - искренне удивилась Альта. - Как интересно!

Похоже, они сразу понравились друг другу. Дальше все пошло по обычному пути: команды "встаньте", "сядьте", "вытяните руки". Затем Альту утащили раздеваться для точной мерки. Мы с Беллой весело переглянулись. И правда: через некоторое время Тремол вышла с поднятыми бровями и посмотрела на Беллу, как бы что-то спрашивая.

- Драконье, - спокойно подсказал я, стоя с руками, сложенными на груди.

- Драконье? Драконьи фасоны? - переспросила леди. - Тогда понятно. Как интригующе! А одевает она это для...

Тут она замялась, и Белла охотно помогла ей.

- Для графа, конечно. Ну не для меня же! - ласково сказала она. - Я, знаете ли, не ее романа.

Девушки стали выходить из примерочной. Меня удивило, что они начали смотреть на меня с восхищением. Я, естественно, держался с хладнокровием дворянина и демонстрировал дружеское расположение, но мне опять стало неловко. Что они там себе воображают?

Альта с полным спокойствием вышла последней. Пока мастерицы помогали ей поправлять платье, помощницы начали демонстрировать нам фасоны бальных платьев. У всех них были хорошие фигуры, но разных типов. Сошлись на натурщице с широкими плечами, как у Альты. У меня закружилась голова от их разнообразия, но Белла и Альта внимательно рассматривали модели, пробовали пальцами талию и плечи, изучали ткани, переглядывались, чувствуя себя занятыми важным делом. Нет, никогда не понять мне женщин - подумал я и вздохнул.

Наконец, девушки сделали свой выбор фасона и вовлекли баронессу в обсуждение видов тканей. Пока они спорили, я присел в кресло, вытянул ноги и для тренировки принял вид благородного дворянина, утомленного всем на свете, но всегда готового прийти на помощь. Эту роль доброжелательного мизантропа мне в свое время разработал Гирон, и она мне отлично удавалась. Сейчас тоже хорошо выходило: я почувствовал, как сверлят взглядами мне спину незанятые мастерицы. Мне вдруг стало неудобно: что я себе позволяю с бедными девушками, беззащитными перед моим ореолом героя войны, богатого и знатного дворянина? Но я терпел, держа марку кавалерийского офицера.

- Граф, мы уже закончили, - мягко сказала мне Тремол, глядя на меня сверху. Похоже, несмотря на ее иронию, моя игра действовала и на нее: глаза ее смеялись. Я поднялся и наклонился над ее рукой. Со спины я, вероятно, казался красавцем.

- Я не сомневался в том, что у вас мы достигнем своей цели, - несколько двусмысленно, но с чувством сказал я. - Как, девочки, вы довольны? - добавил я братским тоном.

- Великолепный выбор, - с энтузиазмом сказала Альта. Белла с улыбкой кивнула.

Продолжая игру, я с легким гвардейским шиком вытащил кошелек с золотом, и взвесил его в руке.

- Итак, мы готовы платить?

- По исполнении, граф - развеселившись, ответила мне баронесса. - Через два дня.

- Так быстро! - искренне поразился я. - Баронесса, вы и ваши девочки - просто чудо. А они не только красавицы, но у них и золотые руки!

Маленькие комплименты женщинам, как известно, дают большое доверие. Баронесса клюнула:

- Ну что вы, граф! - искренне сказала она. - Для таких посетителей, как вы, мы рады делать все, что можем. Вы только заходите почаще.

- Теперь буду, - переглянувшись с довольной Альтой, ответил я. - Теперь мне есть для кого заказывать ваши шедевры!

Я поцеловал руку баронессе, потрепал по щечке ближайшую мастерицу, помахал девушкам - каждой отдельно - и вывалился на улицу вслед за Альтой и Беллой.

- Вовремя убрались, - произнес я, ни к кому особенно не обращаясь. - Откуда у меня репутация сердцееда, кто бы мне сказал?

- И действительно, откуда? - подхватил дурашливым голосои Гирон, почему-то ждавший нас у кареты.

- А ты здесь откуда? - удивился я. - Впрочем, неважно, ты всегда вовремя. Но вот смотри: до войны ты победил фрейлин много больше, чем я. О тебе никто не знает, а меня обсуждают все кому не лень.

- Очень просто, - ответил Гирон. - Ты действительно многого с фрейлинами не добился, но зато ты трахнул их начальницу Галлер. И пока я ухаживал за романтическими фрейлинами, ты изволил прижать одну известную герцогиню и двух красивых, но богатых купчих.

- А они уж расписали в отместку тебя по всему городу, - весело добавила Белла. - Я тогда специально поинтересовалась.

- А причем здесь богатство купчих? - устало спросил я. - Чихал я на их деньги.

- А при том, что их богатство не помогло им тебя, ветреника, удержать, - просветил меня Гирон. - Что говорит о удивительной половой распущенности, как они утверждали. Променять их на цирковую гимнастку, а затем на хозяйку трактира, а затем на сироту-рыбачку... Нет, не смог ты удержаться на высоте интимного акта. Нет, чтобы сразу найти принцессу какую.

- Правда ваша, граф, - в тон Гирону ответила Белла. - Когда ты, Сергер, выдал замуж за хорошего человека сохнущую по тебе рыбачку, да еще с приданым, тебя, помнится, навестила знакомая эльфийка из Великого Леса. Дипломатка. Это, как мы все понимаем, покруче герцогини. Всех герцогинь имеют их герцоги, а после них - многие другие, а вот подбить клинья под эльфийку очень трудно, они здесь мало бывают. Я уже не помню, две ночи она подарила тебе, или три, но помню, что молва довела этот срок до целой луны. Спорить было бесполезно. Ну, а потом была и принцесса.

- Какая принцесса? - с интересом спросила Альта, вообще-то отнесшаяся к этому поддразниванию с полным хладнокровием. - Про принцесс я не слышала. Сер, ты что, дочь вашего короля соблазнил?

- Ничего подобного, - заявил я. - Я с ними даже не знаком. Это была одна дворянка из свиты гостей.

- Могу рассказать, - с ехидной улыбкой начала Белла, стоя перед каретой. - Перед войной у нас был большой религиозный праздник в честь Богов Войны и Мира. На наши святые места, единственные на континенте, где ступала нога их пророков, приезжали на моления целые делегации из разных стран. Религиозных деятелей сопровождали виднейшие дворяне. Их надо было развлекать. Нам на счастье, столицу построили рядом со святыми местами. На дворян наши напустили фрейлин, и вообще молодых дворянок при дворе. Я тоже там была, и все наблюдала сама. С дворянами все отлично вышло, только несколько человек пришлось срочно поженить, потому что кой-какие фрейлины начали быстро толстеть, но все остались довольны. А вот женские делегации - а в соответствии с правилами молений, епископессу с дворянками держат подальше от мужчин - женщинам пришлось тяжело. Скучно им стало - сил нет. Моление продолжалось два месяца, а им даже на бал идти нельзя было. Мой Огюст... А ты здесь откуда?!

Огюст, жених Беллы, подошел сзади и раскланялся со всеми, говоря:

- А я с Гироном тебя искал, и мы сюда подьехали.

- Очень хорошо, милый, - радостно сказала Белла, - сейчас мы по магазинам пойдем за бельем и обувью для Альты, а потом все поедем в хороший ресторан и отдохнем. Заканчиваю...

И она перевела дух.

- Но именно заканчивай, - вмешался я. - Ладно уж, рассказывай про принцессу, и едем дальше.

- Ладно, Сер. Огюст считал, да и сейчас считает, что мужики-молельцы не просыхали от вина, и им было легче. Ему виднее, поскольку это вино он им и провозил контрабандой. Ну а девушкам не вино, а танцы и веселье подавай, а вот этого не было. Наш представитель при храмах взмолился его величеству, что девушки его пилят от скуки. Король приказал развеселить дворянок обществом молодых дворян. А мы тут к войне готовимся, молодые дворяне по полкам разъезжаются. Тогда его величество приказал человек десять светских львов вытянуть из армии обратно дней на двадцать. Тут загребли и Сергера, он как раз для своего полка то ли лошадей закупал, то ли сено заготовлял, как молодой офицер.

- Лошадей, - спокойно сказал я.

- Точно, лошадей. Когда ты приехал из полка, ты остановился у нас на вечер и сказал мне: я тут таких кобыл присмотрел для строя, только бы их и брать, а мне тут дворянок с молений подсовывают. А в полку мне молельщицы не нужны, мне кобылы нужны, в крайнем случае маркитантки или санитарки. Мой отец долго смеялся, когда ты издевался над своей миссией.


- Естественно, - отпарировал я. - Тут война на носу, а мне штатских женщин из нейтральных стран подсовывают.

- Вот-вот, - продолжала Белла, переходя на тон баллады. - И прикрепили тебя к делегации Зарента. И возил ты их в свободное от молений время по всему городу. Показывал им галереи, прекрасные храмы и дворцы, королевские парки. Водил по народным праздникам в преддверии войны, угощал за королевский счет вкусной едой в особенных ресторанах. Катал на королевской яхте. Показывал парадные военные учения и не показывал секретных военных учений. Рисовал их - тут твоя любовь к искусству сказалась, конечно. Остальные дворяне тоже не зевали, так что иной раз утром всех паломниц еле-еле на утреннее моление поднимали. А дворян из келий дворяночек под утро выпирали, чтобы епископесса не видела. Но она, конечно, увидела, и, по слухам, это именно ты ей сказал: матушка, ребята скоро на фронт пойдут, под пушки, и не все вернутся, а ваши девушки самые родовитые и славные в мире. Неужели вы лишите ваших дворянок общения с будущими героями, а цвет нашей молодежи - последнего утешения? И епископесса уронила слезу, и согласилась с честным Сергером, и только сказала: во всем вы правы, доблестный Сергер, и не сомневаюсь я, что станете вы героем. Идите к своим славным молодцам, а перед этим уберите свою могучую руку с моей груди. Помните, граф, что я впятеро старше вас. Если бы я была бы только втрое старше вас, я безусловно пошла бы навстречу вашим знакам внимания, но я еще старше, и не боюсь вам в этом признаться. И мужчины меня уже лет двадцать не интересуют. Так что убирайте свои губы с моего плеча и катитесь отсюда с миром. Сегодня это у вас не выйдет. А займитесь лучше моей самой грустной дворянкой.

- Брехня, - спокойно сказал я. - Не лапал я епископессу. Успокаивать успокаивал, как ребята просили, но не приставал. И она мне сказала, что мужики ее уже лет двадцать не интересуют - только потому, что я на ее ноги тогда загляделся. А ноги у нее, кстати, ничего были. А вот Нару она мне сама подсунула, ибо не ведала что творила.

- Точно. Наврали они о тебе много. Безусловно, епископессе ты рясу не задирал, на такое даже твоего нахальства тогда не хватило бы. А задрал ты рясу ее монахине-секретарше тридцати лет от роду. И епископесса это узнала, и задумала тебе отомстить, ибо приревновала тебя к своей секретарше - в хорошем смысле, конечно. И в нехорошем тоже. Потому что ты сгоряча сказал епископессе, что вас с ней интересует одна и та же женщина. И она с тобой согласилась, и сказала, что эта женщина ей принадлежит, а ты ее хрен получишь. А ты сказал - ладно, попробуем второй раз, а один раз я ее уже получил. И она рассмеялась, но твои слова запомнила.

- А ты откуда знаешь про эту перепалку? - поразился я. - Этого даже Нара не знала.

- Не знала, потому что секретарша была женщина сдержанная.

- Ты думаешь? - пробормотал я. Мне вспомнилось, как монахиня-секретарша исцарапала мне ночью всю спину в порывах страсти.

- Да, я так думаю. Потому что она после первого раза закрыла отношения с тобой и потом целую луну отмаливала грех, а во вторых, не сдала тебя, когда тебя притиснули к Наре. Она мне сама об этом сказала.

- А тебя, наш красавец, послали к скучающей Наре - самой скучной, самой немодно одетой, самой неинтересной дворянке во всей делегации.

Все еле сдерживали смех, и Альта тоже. Никакого признака ревности не было на ее лице.

- Ну, ты взялся за дело, - продолжала Белла с воодушевлением. - Рисовал ее на восходе и на закате. До голой натуры, правда, дело тогда не дошло, но один набросок Нары у нас дома остался, - ты сам попросил меня спрятать его в пьяном виде, когда героически уматывал на фронт от Нары. Обсуждали поэзию. Выяснилось, что у вас похожие вкусы. Она читала тебе стихи вслух. У меня и прочих наблюдателей сложилось впечатление, что ты ей очень понравился, а она тебе вроде бы понравилась, а может и нет. Вы слушали с ней редких птиц на рассвете - правда, кое-кто знал, что она из тебя согласие на поход к птицам дней пять выбивала. Вы слушали редкие мадригалы в исполнении хороших музыкантов - она заставляла тебя организовывать концерты. Она брала тебя на буксир сразу после утреннего моления, и до вечернего моления ты был занят ею. И никто из юных и красивых дворянок не протестовал, только вот лица их становились почему-то все беспокойнее и беспокойнее. А вот епископесса была довольна, еще не ведая, что она сотворила. Ее секретарша прямо тряслась почему-то от беспокойства, но ничего не говорила. И еще - в келью к Наре ты не заходил, и было ясно, что не зайдешь - запретили. Нара, бедняжка, начала уже вибрировать от переживаний: когда же ты, наконец, принудишь ее отдаться? А ты стоишь и не сдаешься, как утес, и, похоже, симпатии к Наре у тебя не прибавляется. А епископесса все радуется. Она, стерва, знала что делала. Наконец, пошли вы погулять утром после завтрака, и ты решился на неизбежное. Очень скоро Нара прискакала в келью радостная и с следами травы на спине. Ну, а ты, завершив дело, пошел к распорядителю молений и заявил, что тебе пора в свой полк, который уже ушел на фронт. Не успел ты вернуться и собрать вещи, как Нара с одной из дворянок прибежала к распорядителю: мол, не отпускайте его, я без него не могу, а его полк наверняка участвует в первом ударе, и храбрый Сергер может погибнуть. Распорядитель говорит ей, что приказ о прикомандировании истек по срокам вчера, и только Генеральный Штаб может перебросить корнета Альбера из полка обратно ко двору. Она взвыла - пусть перебросит, я как наследная принцесса вас прошу и требую. Вот тут-то и выяснилось, что ты от нечего делать, мимоходом, как простую дворянку из делегации, соблазнил наследную принцессу Зарента, прибывшую на моления инкогнито. Как потом выяснилось, ее официальные портреты были, как бы это сказать, сильно приукрашены. А кто знал - молчал, зная характер их королевской семейки. Но тебя уже след простыл. Ты пожал руки коллегам по молениям, тоже собиравшимся в путь на войну, схватил вещи, послал в посольство Зарента со слугой скромные рисунки Нары, сжег нескромные рисунки Нары - я, кстати, ими полюбовалась, когда помогала тебе. Я не знала Нару тогда, но у тебе рисунки довольно точные в смысле психологии, и я поняла из них, что, рисуя, ты раскусил ее характер. Та еще самовлюбленная сучка, судя по твоим рисункам, хотя и горячая. И ты поцеловал меня в щечку, обнял моих и своих родителей, взял своих слуг, прыгнул в карету, и унесся за своим полком. И в следующий раз я тебя увидела через год, когда у тебя был отпуск по поводу того, что тебя зачем-то переводили в латники. Ты уже был уже пару раз ранен, стал лейтенантом, вообще повидал много ужасов и сильно посерьезнел.

Тут мы не сговариваясь переглянулись с Альтой, кое-что припомнив.

- А за тебя твой отец, а мой дядя отдувался с идиоткой принцессой, - продолжала Белла, - он отказался заочно вас поженить, как в Заренте принято. Нара здесь в посольстве подняла большой скандал, разнесла всех, епископесса бледная ходила, секретарша чуть не ушла из церкви Мира в нецерковный мир, еле удержали. Нара истерила, отказывалась уезжать, так что инкогнито приехала ее матушка, как и хотели наши. Приехав, королева Зарента подписала какой-то меморандум, и заодно вставила своей дочери по настоящему. На ее крик, что соблазнили, она хладнокровно ответила, что ее тоже в свое время соблазнили, и всех соблазняют, и все мужья об этом знают, и ничего. А вот то, что она тянула нервы достойному дворянину, графу, когда он уходил на войну, - это они еще ей припомнят. На крик Нары - вызовите его с войны, пусть женится - твой отец спокойно сказал: мой сын не трус, и с войны не уйдет до победы. И вернуться он не может, чтобы не признать себя трусом. На этом все кончилось. Дьяконесса получила выговор за потакание принцессе, королева Зарента тоже помолилась за мир, видимо, успешно, поскольку Зарент в войну так и не втянули, и он бодро торговал с обоими сторонами. Моление было признано успешным, и делегация уехала, и Нару - извиняюсь, наследную принцессу Натаварру-Ликариду Белоснежную - забрала с собой. Наша королевская чета получила, говорят, большое удовольствие. Король приватно поздравил твоего папу с успехом - его сын подбил клинья под наследную принцессу, на что твой папа сказал: Ваше Величество, вы же ее видели. Было бы что соблазнять! Была бы девушка видная или с характером хорошим, я первый бы сказал: вперед, сынок! Не давай ей скучать! А тут... Но королева его поправила: не в удовольствии дело, а в престиже. Ваш сын уже с герцогинь на принцесс перешел. Это, можно сказать, успех для страны. После войны надо будет заботиться о молодых королевах, приезжающих в гости. Если что, у нас уже есть кого послать на дело, и ваш сын первый. Наша молодежь уже многое умеет! А кстати, что там с епископессой? Но дяде издевки нашей королевы были как с гуся вода. Он признался, что ты убоялся проблем с дьяконессой, но зато подцепил ее секретаршу, женщину красивую. Королева задумчиво сказала: и правильно, зачем ему к старухам лезть? В храмах молодых сколько угодно. На этой веселой ноте скандал закончился без большого шума. А ты смог записать себе в список побед принцессу. А теперь скажи мне, как сестре, правду: ты знал, что она принцесса?

- Знал, - нехотя сказал я. - Ланерра, секретарша, настучала в постели.

- И ты не соблазнился принцессой?!

- На кой хрен мне принцесса, если у меня есть Альта, - резонно ответил я. Смеющаяся Альта немедленно поцеловала меня в щеку, а Белла - в другую, говоря при этом:

- Вот за это я тебя люблю!

- Ладно, поехали дальше, - вздохнул я. - По магазинам.

Мы погрузились в карету и двинули в лавку женского белья. Веселые Гирон и Огюст, прибывшие верхом, скакали за нами и хохотали во все горло - надеюсь, не надо мной. Девушки хихикали, тихо разговаривая о чем-то. Я почему-то опять вспомнил занудную и надоедливую Нару, и как я никак не мог от нее отделаться, чтобы по-человечески попрощаться с родными перед фронтом.

Во время покупки белья ничего примечательного не произошло. Погрузив закупленное, мы поехали к одноэтажному домику, где жил и работал великий мастер причесок и стиля глубокоуважаемый Гардени. Так его звали после полученной им из рук королевы цеховой грамоты и золотого с драгоценностями браслета. Ее величество имела своего придворного стилиста, но ее гостьи все как одна записывались к Гардени.

К счастью, сейчас был не сезон иностранных визитов. Мы не ожидали проблем с мастером. На неотвратимо приближающемся балу в честь дня рождения королевы ожидались только наши герцогини, графини и баронессы, и жены послов в добавку. Ожидался первый выход ко двору приблизительно тридцати девушек из знатных родов (точное число знал только придворный мастер церемоний лорд Серер, самый осведомленный человек двора). У всех них были свои стилисты, как сказала информированная Белла. В их число несомненно будет включена и Альта, как знатная дворянка из драконов и гостья короля. Я прямо сказал Альте перед выездом к мастеру, что отвертеться от королевского приглашения не удастся. Значит, надо принять бой на своих условиях.

- Ах, это как бой? - задумчиво сказала Альта.

- Придворная жизнь по сути своей тихая война, милая моя, - объяснила Белла. - Если бы я не умела ее вести, я бы вынуждена была бы сейчас спать с кем угодно, и ничего не добиваться. Я умею - и вижусь только с женихом, и многие сами предлагают мне услуги при дворе. Но я себя так поставила только после войны, и мне очень помогли мама и тетя - мама Альбера, своими знакомствами. А во время войны я была очень зеленой в придворной жизни. Страшно вспомнить, как меня пытались унизить и надсмеяться над нашей семьей.

- Война? - приободрилась Альта. - Я просто не знаю, что делать при дворе. Разве что вежливо себя вести. А воевать я уже умею. Только для войны, Сергер, нам нужен план кампании.

- План мы составим! - весело сказал я. Мысль о том, чтобы поставить на место придворных хамов и забияк, с которыми я неоднократно имел дуэли до войны, нравилась мне. - С мужской частью двора я разберусь сам. Белла даст тебе указания насчет приглашений и женщин. У тебя есть сильное оружие - холодный драконовский взгляд. С лордом Серером, мастером церемоний, я договорюсь о чинопочитании. Формально ты должна считаться как минимум графиней, если не герцогиней. Так что у тебя сильная позиция. Главное - не выйти из себя. Они будут стараться тебя спровоцировать. Но с твоей выдержкой мы легко с ними управимся. Все козыри у нас в руках. Они у нас попрыгают!

- Мы продумаем твое поведение на первом балу. Все будут поражены, - дополнила меня Белла

И она легко выскочила из коляски. Я слез за ней.

Мастер Гардени был еще молод - лет тридцати пяти, красив, одевался наимоднейшим образом. Иностранец, он не легко стал официальным стилистом, но успех его работы для герцогских семей открыл ему путь ко двору и к цеху. Скептичная Белла вполне доверяла его профессиональному вкусу и чувству нового в моде. Самым сильным его качеством, как считала она, было умение работать сразу с лицом и фигурой женщины, подбирая неповторимый стиль для каждой. Сейчас помощники перекладывали для него волосы на голове очередной клиентки, сидевшей в рабочем кресле, пока ее служанки стояли вокруг и с трепетом наблюдали работу гения.

- Чем могу служить, леди Белла, граф Сергер? - спросил он, оторвавшись от наблюдения за помощниками, готовившими ему место работы в волосах дамы, которую я не узнал сразу - ее лицо было уже намазано гардениевским омолаживающим кремом. - Сейчас я начинаю работать сам. Артист обязан коснуться модели своими руками, знаете ли - советов для создания шедевра недостаточно. Вы были у меня пять дней назад, леди Белла, и вам назначено через семь дней. Хотите изменить ваш стиль? Это возможно. У меня есть новые идеи для стройных брюнеток.

"Интересно, откуда он меня знает?" - подумал я. Вот уж чем-чем, а своей прической я уже год не занимался - со времени балов в честь победы над империей. Белла, не теряя времени, сказала ему:

- Это секрет. Могу шепнуть вам, и только вам.

Как все артисты, Гардени легко купился на загадочный женский тон.

- Прошу вас, - сказал он, вежливо улыбаясь и наклоняясь к Белле.

По мере ее шепота его лицо начало меняться: выражение светской приветливости сменилось полным удивлением, а затем - необыкновенным энтузиазмом.

- Сочту за честь, - решительно сказал он, решительно выпрямившись. - Но я хочу немедленно посмотреть леди. У меня есть немного времени прямо сейчас. Как я понял, она здесь?

- Сейчас граф ее введет, - облегченно ответила Белла. - Он приставлен к ней его величеством. Сергер, пожалуйста!

При этих словах дама в кресле подскочила, а ее служанки уставились на меня. Я глянул на них и поднял брови. "Вашу мать, только их еще и не хватало!" - подумал я. Это были девушки леди Тарры, супруги одного богатого торговца драгоценностями и дорогими тканями. Я имел с ней горячую интрижку перед войной, будучи корнетом.

Я внимательно посмотрел на даму, и легко узнал ее даже под слоем жуткого белого крема.

- Леди Тарра, - с величайшей благожелательностью сказал я, кланяясь креслу.

- Ах, не смотрите на меня сейчас, Сергер, - вскричала Тарра своим глубоким голосом, почти так же, как она произносила когда-то, хватая меня за локти: "Ах, граф, ну обнимите меня, вы же видите что я не могу устоять перед вами!"

- Как прикажете, леди Тарра, - обходительно сказал я, как бы прикрываясь от нее обеими ладонями, поклонился - и вышел.

Почти сразу я зашел с Альтой обратно, и Тарра снова подскочила.

- Ах, как давно мы не виделись, граф, - сказала она очень интимным тоном, замечательно контрастирующим с ее жутким гримом. - Мы должны опять встретиться, непременно должны! Как вы могли не навестить меня после войны?!

Ее служанки в этот раз успели поклониться мне. Альта удивленно посмотрела на меня, догадываясь, что эта шпилька в ее сторону. Я вежливо кивнул Тарре, скромно улыбнулся, как бы стараясь не смотреть на ее грим, выпрямился и торжественно сказал:

- Леди и глубокоуважаемый мастер, позвольте представить: особая гостья королевской семьи - госпожа Альта, леди Серебряного Предела!

Наступило полное молчание. По моему, Тарра начала вжиматься глубже в кресло. Ее служанки задрожали от волнения. У помощников мастера открылись рты, и они замерли как столбы.

Гардени побледнел и впился глазами в лицо Альты. Он молчал, но это не было оскорблением: артисты имеют право на странности.

- Только вы, мастер, - восхищенным тоном сказала Белла, - сможете достойно подготовить леди Альту к балу у королевы!

- Рад, необыкновенно рад познакомиться, - поклонился Гардени, придя в себя. - Это честь для меня. Но ближе к делу: улыбнитесь, леди, пожалуйста, доброй улыбкой!

Альта ласково улыбнулась ему, как обычно улыбалась мне.

- Отлично. А теперь улыбнитесь официально.

Альта улыбнулась очень вежливо.

- А теперь примите серьезный вид, - попросил мастер. Он впился в Альту неподвижным взглядом, который я раньше видел у орлов, или у грифонки Роры.

- Прекрасно. А теперь... прошу не удивляться, но мое искусство многогранно отражает жизнь... посмотрите на меня грозно, холодно и сурово.

Альта недоуменно посмотрела на меня, и я подсказал ей на драконьем языке:

- Посмотри - как дракон на жертву.

Тогда она выпрямилась и посмотрела на него таким взглядом, как я обычно смотрю на насекомое, перед тем как раздавить его. Помощники подались назад от этого взгляда, полного презрения и угрозы, служанки охнули. Я подумал, что смуглая Тарра, наверно, сейчас такая же белая, как ее крем. Гардени, безумный как все артисты, даже восхитился, демоны бы его побрали, страшным драконьим взглядом:

- Великолепно! И я буду не я, но вы будете прекрасны своей суровой красотой, даже глядя таким взглядом на мужчин! Они будут на коленях перед вами! Ах, леди, - повернулся он к Белле, - у вас удивительная проницательность! Именно я, и только я, смогу сделать из леди Альты грозную победительницу мужчин! Какое у вас чутье! Какой будет шедевр!

- Прошу вас, леди, - вернулся он к Альте, - пройдитесь по комнате обычным шагом. Благодарю. А теперь танцующим шагом (Альта, как могла, прошла перед ним, покачивая бедрами). А теперь легким, быстрым шагом. Прекрасно! Леди Белла, граф Сергер, - сказал он нам, - завтра в середине дня у меня есть для вас всех время. Из грозы неба, леди Альта, вы станете грозой и украшением бала! Одновременно, леди Белла, я сделаю и вас. И вам, господин граф, не помешает подготовиться к балу. Вы несколько запустились с вашей явно армейской прической. А я помню, помню вас перед войной корнетом - какой стиль, какая мужественность вкупе с обаянием молодости и ума! Я слышал, вы сейчас не появляетесь при дворе, но все меняется, и я готов вам услужить, господин граф!

Мне стало неловко. Я поклонился и решительно сказал:

- Сочту за честь, глубокоуважаемый мастер! Вы совершенно правы - я запустил себя с этими науками, но я возвращаюсь ко двору, и только вы сможете мне помочь.

- Для вас, граф, я просто мастер Гардени! - приветливо ответил мастер. - Ведь вы один из тех, кто разгромил империю, и тем спас мою далекую родину на островах. Более того - моя замужняя сестра и ее дети были на том захваченном имперцами корабле, который собирались потопить, и вы его отчаянно отбили. Я обязан вам их жизнями!

Я удивился. История с захватом имперским капером нейтрального корабля "Доротея" не была доведена до широкой публики. Слухи, конечно, циркулировали среди морских людей - от них ничего не скроешь. Но никто, во всяком случае, не знал, что имперцы хотели втихую потопить корабль со свидетелями их разбоя, и очень мало кто знал, что спасла положение одна из абордажных команд Черного флота, а именно - моя.

Мастер проницательно угадал мои мысли и добавил:

- Неужели вы думаете, что мы не старались узнать, кто ворвался на корабль во главе геройской команды, под огнем вывел женщин и детей на свой крейсер, отбросил мерзавцев имперцев и сжег их вместе с кораблем, предварительно забрав у них - хе-хе - казну? Сам адмирал Масена приватно сообщил нам ваше имя. Да и как смог бы он отказать в такой мелочи мне, стилисту его супруги?

Ах, вот в чем дело, - сообразил я. Он наехал на адмирала через его жену! Да, столичный стилист - это огромная сила. И он, конечно, теперь расположен ко мне.

- Ах, это леди... Коломнари? - вдруг вспомнил я совершенно не боявшуюся выстрелов темноволосую женщину, бежавшую по переброшенным доскам на наш корабль, толкая подростков сыновей перед собой и прикрывая их телом от пуль, а маленькую дочку неся на руках. - Должен вам сказать, что она мужественная женщина, и не терялась в трудной обстановке. Если бы все спасаемые так вели себя, у нас было бы меньше хлопот!

- Об этом спасении у нас было дома много разговоров, - радостно сказал Гардени. - Мои племянники запомнили, как вы стреляли во вражеского капитана, как рубились на палубе, отбивая их у врага, как выносили красавицу певицу, потерявшую сознание. Но особенно им понравилось, как вы прыгнули последним на ваш корабль, обернулись и крикнули: "А вот последний подарок!" - и бросили горючий мешок на палубу врага. После вашего выстрела он загорелся, а когда уцелевшие матросы врага бросились его тушить, моряки по вашей команде выстрелили залпом - и разнесли всех. Они до сих пор вспоминают, как вы хохотали над горящим врагом, и ругали его так, что мачты дрожали. Многие ругательства они повторяют до сих пор, - не без ехидства сказал мастер. - Нам придется отдать теперь их во флот - ничего другого они не хотят.

Мне опять стало неловко. Знали бы люди, что я там кричал противнику!

- Я признаю, мастер - сказал я, - что в тех обстоятельствах немного перестарался с выражениями, но дело было уж очень горячее. На флоте в таком случае слов не выбирают. Но я рад слышать, что ваши родственники в порядке после этого небольшого приключения.

Мастер вдруг помрачнел.

- Для детей это приключение, но мы-то с вами понимаем, что с ними стало бы, если бы не вы и ваша команда? - тихо сказал он. - Я до сих пор думаю об этом... представляю себе... и не могу представить, что было бы...

Я вспомнил тот день - пороховый дым вокруг, кровь на палубе, серо-стальные волны вокруг, рубящихся в ярости матросов, плачущих женщин, испуганных детей - и у меня вдруг стиснулись челюсти. Мне уже не хотелось шутить. Неожиданно для себя я скрестил руки на груди и сказал, обращаясь к Гардени:

- Вот потому-то я их и сжег. Таким мерзавцам нет места на белом свете.

- Совершенно с вами согласен, - серьезно сказал Гардени. Мы посмотрели в глаза друг другу.

- Называйте меня просто - Серен Гардени, господин граф, - вдруг сказал мастер, протягивая мне руку.

- Я для вас просто Сергер, - ответил я, пожимая его ладонь.

- Итак, завтра в полдень, все трое! - закончил стилист, снова улыбаясь. - Ребята, убирайте крем, я должен проверить лицо дамы перед началом.

Белла вдруг что-то шепнула на ухо Альте, и та спросила меня официальным тоном:

- Скажите, граф, и часто вы спасали заложников на море?

Я удивленно посмотрел на нее и на всякий случай ответил ей в тон:

- За год войны на флоте я участвовал в абордажах...м-м... пятнадцати кораблей. На семи были заложники. Почти всех их удалось спасти.

- И забрать казну? - вступила в разговор Белла. Я тонко улыбнулся и вежливо ответил:

- Видишь ли, дорогая сестра, без этого на флоте не бывает. Традиция. На моей памяти мы сняли казну кораблей с двенадцати... а с остальных не смогли, поскольку они взорвались. Ведь надо вознаграждать наших героев-моряков!

- Тем не менее, ваши подвиги впечатляют, граф, - торжественно сказала Альта. - Считайте, что вы завоевали мое сердце!

И она неторопливо повернула голову и посмотрела в глаза Тарры своим страшным драконьим взглядом, как бы говоря: он - мой!. Ее зрачки снова стали вертикальными.

Все замолчали в комнате. Белла и Гардени удивленно подняли брови. Помощники и служанки в ужасе побледнели. Тарра, с лица которой крем уже сняли, стала чуть ли не зеленой. Я с удовольствием сделал вид, что ничего не понял.

Полюбовавшись зеленой Таррой, Альта отвела глаза в сторону и очень мило попрощалась с Гардени. Он весело улыбнулся ей. По-моему, демонстрация Альты нисколько его не испугала. Белла хихикнула, и мы откланялись до завтрашнего полудня. Я особенно дружески поклонился приходящей в себя Тарре, и мы вышли. Гирон и Огюст ждали нас на улице, но не скучали: они уже разжились в соседнем ресторане подносом с бокалами вина. Поднос держал немолодой вышколенный официант, готовый ждать дворян хоть до утра.

Мы выпили вина и уселись в коляску, а Гирон с Огюстом полезли на коней. Посоветовавшись, решили поехать в трактир к Логу - Альте и Белле захотелось пива и мясных блюд.

- Ну ты даешь! - сказал я Альте в коляске.

- А зачем она так с тобой по-хозяйски разговаривает? - возмутилась Альта. - Даже неважно, что сейчас ты со мной. Ты офицер, герой войны, а она обращается к тебе, как к ручному животному!

- Да она же дура, - усмехнулся я. - С нее спрос маленький.

- Пусть помнит свое место, - серьезно сказала Альта. - Ты - мой любимый, и пока я здесь, я готова защитить тебя от чего угодно.

- От дур не защитишь, но можно их отогнать, - хладнокровно заметила Белла.

И девушки переглянулись и ехидно улыбнулись, возможно, в мой адрес.