Башибузук Александр.: другие произведения.

Господин поручик

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
  • Аннотация:
    Вторая книга серии "Эмигрант"

  Александр Башибузук
  Эмигрант.
  Господин поручик
  
  Пролог
  В маленькой запыленной каморке, на сбитом из досок топчане, без движения лежал укрытый вылинявшим армейским одеялом до самого подбородка молодой мужчина. Тусклые солнечные лучи, с трудом пробиваясь через расположенное под самым потолком маленькое замызганно окошко, падая на его изможденное лицо, окрашивали кожу в мертвенно-бледный желтоватый цвет, более присущий покойнику чем живому человеку.
  Здоровенный рыжий таракан медленно выполз из щели в полу, покрутил усиками, а затем, ловко перебирая лапками стал взбираться на топчан по краю одеяла. Забравшись вверх, он остановился на груди мужчины, помедлил словно колеблясь и быстро двинулся к лицу. Запушенная неряшливая бородка не стала препятствием и уже через мгновение пруссак обосновался на скуле.
  В этот момент в дверь каморки кто-то сильно постучал. Судя по грохоту и жалобному скрипу рассохшихся досок, стучали ногами. Возможно даже не один человек. Таракан мгновенно прыснул с лица и затерялся в складках вытертого до основы одеяла, а сам мужчина вдруг глубоко, сильно хрипя вздохнул, резко сел на постели и медленно, с диким недоумением в глазах. оглянулся по сторонам...
  
  Глава 1
  
  Франция. Марсель. 1 декабря 1919 года
  Обшарпанные стены с обсыпавшейся штукатуркой, низкий, покрытый пятнами плесени потолок, колченогая табуретка с огарком свечи, покосившийся шкаф с оторванной дверцей и такой же убогий стол, с жалкой немудрящей посудой...
  Внезапно вынырнув из обволакивающей бархатной темноты, я никак не мог сообразить где очутился. Определиться не получалось: голова гудела так, как будто по ней отрабатывал соло спятивший рок-барабанщик, в глазах все плыло, а добавок ко всем этим чудным эффектам, грудь при каждом вздохе разрывала сильная тупая боль.
  - Что за черт?.. - озадаченно прохрипел я, озираясь по сторонам. - Какого хрена?..
  Словно в ответ на вопрос раздался сильный грохот, дверь с треском распахнулась, и на пороге каморки возникли два незнакомых мне персонажа. Один громадный и широкий как шкаф, в сопровождении второго, размерами гораздо скромней.
  Первый, очень сильно смахивал на средневекового палача. Маленькая лысая шишковатая голова с рожей великовозрастного дебила, узкие плечи, мощные ручищи почти до колен, грудь как бочка, объемистое пузо - ему бы еще остроконечный красный колпак с прорезями для глаз, суконные колготки с заляпанным кровью кожаным фартуком - и вылитый мастер заплечных дел. А вот старомодного покроя костюм в клетку и длиннополое пальто амбалу совершенно не шли и смотрелись словно детская одежка на взрослом мужике. И да, скорей всего он был не европеец, а араб. Или около того.
  А вот тот, что размерами поменьше, с закрученными к верху усиками, и смазливой наглой мордой, совсем наоборот, смотрелся вполне нормально, чернявый, но явно европеец, хотя, как-то... не по-современному, что ли...
  А вообще, в визитерах было что-то странное. Но что, я так и не понял. Верней, не успел понять.
  - Оля-ля... - издевательски протянул менее габаритный. - Кого я вижу? Месье Аксаков собственной персоной. Ай-ай, как нехорошо прятаться от своих друзей. А мы тут уже с ног сбились. Ахмед...
  Амбал довольно хрюкнул, сделал шаг вперед и протянув лапищу, словно пушинку вздернул меня с топчана в воздух.
  'Что? Какой к черту, месье? Какой Аксаков?' - как-то вяло и отстраненно задался я вопросом. Но озвучить его не успел, потому что Ахмед ткнул мной об стену.
  В глазах полыхнули мириады ослепительно ярких звездочек, грудь взорвалась мучительным кашлем, а сам я, кажется, потерял на мгновение сознание. А когда очнулся, обнаружил, что так и вишу словно тряпка в руке у здоровяка.
  - Анри, - гнусаво пробасил амбал, кровожадно кривя рожу. - Можно я откручу этому говнюку голову?
  - Пока нет, - жестко отказал Анри, а потом, очень доброжелательно, словно к старому другу, обратился ко мне: - Месье Аксаков, вы совершили непростительную ошибку. В этом городе, никто не рискует оскорблять месье Неро. Потому что все знают - подобное чревато очень серьезными последствиями. Но вы все-таки сделали это. К тому же, вместо того, чтобы как можно быстрей загладить свою вину, стали ее усугублять...
  В голове крутилась тысяча вопросов, но я задал лишь один:
  - Какого черта тебе надо?
  И тут же ужаснулся, потому что понял; спрашиваю не на русском языке, а на французском. Которого... которого, кажется, никогда не знал...
  - Сейчас поймете, месье Аксаков... - обаятельно улыбнулся француз и очень спокойно достал из кармана пальто пистолет.
  'Это сон... - отчаянно стараясь убедить сам себя, сказал я мысленно. - Чертов сон...'
  Но густая чесночная вонь, исходящая от здоровяка и звук взводимого затвора, засвидетельствовали совершенно обратное.
  Ужас прополз по спине и затылку словно огромная, холодная и скользкая пиявка. Тело переполняла дикая слабость, сил на сопротивление не было ни капли, уже почти смирившись с неизбежным, я опустил глаза, и вдруг наткнулся взглядом на рукоятку револьвера торчащую из кармана пальто у амбала.
  С желтыми костяными наладками, хищно изогнутую, массивную, рядом, только руку протяни...
  - Хотя нет, - Анри опустил пистолет и широко улыбнулся. - Хочу посмотреть, как он будет сучить ногами и пускать слюни. Ахмед, твой выход...
  
  флики - презрительное прозвище полицейских по Франции.
  
  - Хех!.. - араб довольно крякнул, одной рукой прижал меня к стене, а второй ухватил за горло. - Расслабься, говнюк...
  'Да пошел ты!..' - уже почти теряя сознание, я ухватился за рукоятку револьвера, выдрал его из кармана амбала, вывернув кисть ткнул стволом ему в бок и даванул на тугой спусковой крючок.
  Приглушенно бабахнул выстрел. Резко пахнуло сгоревшим порохом и паленой шерстью.
  Ахмед протяжно испортил воздух и стал оседать на пол.
  Француз с удивленным лицом вскинул пистолет, но я уже успел выстрелить во второй раз.
  Пальнул почти не целясь, наобум, и...
  И в очередной раз потерял сознание.
  Но только на мгновение, потому что, когда пришел в себя, из ствола револьвера все еще вился курился сизый дымок.
  Ахмед лежа пузом вниз судорожно дрыгал левой ногой и сипло покряхтывал, рядом с ним, без движения распростерся навзничь Анри. Из аккуратной дырочки чуть выше его правой брови, в глазницу сочилась струйка крови и капельками стекала по скуле на пол.
  - Твою ж мать... - я попытался встать, а когда ничего не получилось, просто сел и уперся спиной в топчан.
  Очень хотелось закрыть глаза и опять провалиться в спасительную темноту, в голове царила странная пустота. Где-то на задворках сознания шевелилась вялая мысль:
  'Сейчас соседи вызовут полицию и все образуется. Самооборона чистой воды. Главное, понять кто это такие и что им от меня надо было нужно...'
  - Так что им от меня было нужно? - повторил я вслух. - За какие косяки они меня хотели грохнуть?
  И тут же понял, что ничего не помню. Ничего, нет ни одного связанного со мной воспоминания! Ни капельки, даже обрывочка...
  Как я сюда попал?
  Где, черт побери, я нахожусь?
  Почему чувствую себя, словно меня переехал грузовик?
  И самое главное: кто я такой и какого хрена понимаю французский язык как свой родной?!!
  Чтобы хоть как-то развеять угнетающую безвестность, огляделся в поисках телефона. Не найдя его, полез к себе в карманы и неожиданно сообразил, что одет в растянутый засаленный свитер грубой вязки и грязные фланелевые штаны странного фасона, без ширинки и с застежкой на боку. А под этой одежкой обнаружилась нательная рубашка и архаичные кальсоны с завязками. Такие, какие не носил со времени срочной службы в армии. Это я помню точно. А вот когда служил и в каких войсках, начисто вылетело из головы. Впрочем, как и все остальное. Вплоть до имени...
  На вешалке, которую изображали вбитые в стену ржавые гвозди, висела порыжевшая войлочная куртка, а под ней стояли на полу, заляпанные рыжей грязью растоптанные башмаки на шнурках.
  - Да что за хрень, мать твою? - не удержавшись, в голос возмутился я. - Не мое это! Не может моим...
  Пока искал ответы на вопросы, немного пришел в себя. К этому времени араб уже затих, в комнатушке наступила тишина, а сирен полицейских машин все еще не было слышно. Странно, но ладно, жаловаться не собираюсь. Пока такой расклад только на руку.
  Собравшись с силами, встал и выглянул в коридор. Но ничего, кроме неоштукатуренных кирпичных стен, покрытых слоем грязи труб под потолком и замусоренного пола, не увидел. Зато понял, что нахожусь где-то в полуподвальном помещении.
  - Час от часу не легче... М-мать, где полиция? - так и не решившись выйти из каморки, я влез на топчан и клацнув ржавым шпингалетом, открыл окошко.
  В лицо ударил сырой холодный воздух, наполненный смрадом угольного чада, тухлой рыбы, еще какой-то непонятной дряни и соленым крепким запахом... Запахом моря?
  - Моря? Какого хрена?
  Какофония звуков, обрушившихся на уши, тоже ничего не прояснила, даже наоборот, еще больше загнала в недоумение.
  Звонко цокали подковы по брусчатке, где-то вдалеке надрывались пароходные гудки. Орали чайки... Чайки? И самое странное...
  - Посторонись!..
  - Кому круасаны?..
  - Зелень, свежая зелень!..
  - Куда прешь, урод?..
  - Месье Галан, вы слышали, в наших колониях...
  - Да не дождемся мы репараций от фрицев, месье Дюбуа, все островные обезьяны* подберут...
  
  островные обезьяны - презрительное прозвище британцев во Франции.
  
  И самое странное, всюду слышалась французская речь.
  - Зараза... - так и не разглядев ничего, я захлопнул окно и сел на топчан. - Не иначе, свихнулся. И что делать?
  Сказать, что я был растерян - это значит ничего сказать. В голове творился такой сумбур, что дабы избежать немедленного помешательства, я решил предпринять хоть какие-нибудь действия. Для начала, хотя бы проанализировать обстановку.
  Итак, совершенно ясно: я - русский. Верней - россиянин. Потому что могу быть как татарином так и... евреем, к примеру. Увы, память настоящей национальности не подсказывает. Да и не особо важно на данный момент. Но то что из России - это точно. Такого даже при полной амнезии не забудешь. Генетически вложено.
  А еще ясно, что я не на Родине. А это значит, на вражеской территории. Да именно на вражеской, потому что всяких там французов, бриттов и прочих европейцев, не говоря уже за партнеров из-за океана, мать их так, я друзьями никогда не считал и не считаю. Не простых людей, а их государства. Да и с простым людом очень неоднозначно. А это значит, надо вести себя как в тылу у врага.
  На лицо два мертвеца и я, слабый как кутенок. Без единого документа. Да еще без памяти и вдобавок россиянин. Что из этого следует, надеюсь ясно? И не надо мне протирать о верховенстве закона на Западе. Назначат козлом отпущения в угоду какой-нибудь политической ситуации и даже не поморщатся.
  Да, все плохо. Даже не плохо, а вообще сплошное дерьмо. Хотя и положительные моменты присутствуют. Я жив, меня еще не замели и, черт побери, языками владею...
  Не знаю, кто я на самом деле, но интуиция подсказывает, что надо валить из этой конуры. И чем быстрее - тем лучше. В идеале, в направлении посольства России. Но сначала - трофеи.
  - Вперед! - скомандовал я сам себе, закрыл дверь и едва не вырубаясь от слабости припер ее тумбочкой, после чего принялся обыскивать визитеров.
  Тот факт, что они уже были трупами и безбожно смердели кровью, как ни странно, меня никак не взволновал; что привело к довольно полезному выводу. Какому? Тут всего два момента: либо у меня психика наикрепчайшая, либо... либо, привыкший. Н-да... даже не знаю, какой из этих вариантов предпочтительней. Вот как-то не улыбается неожиданно прозреть и вспомнить, что был патологоанатомом. Или киллером. А вообще, плевать. Хоть гинекологом. Лишь бы вспомнить.
  Быстро обчистив карманы непрошенных гостей, я сложил всю добычу в кучку и переждав очередной приступ кашля, приступил к досмотру.
  Документов как назло ни у одного не оказалось. А вот остальное... Остальное все еще больше запутало. Но обо всем по порядку.
  Первым делом осмотрел оружие. Очень скоро выяснилось, что стреляющее железо было жутко архаичной конструкции и неизвестной мне модели, а после поверхностного изучения маркировки стало ясно, что стволы тоже родом из Франции. Или Бельгии. Увы, точнее не разобрался.
  Немного подумав, я тщательно стер с револьвера отпечатки пальцев и вложил его в руку амбала, потом повторил процедуру с пистолем и щеголем - пусть полиция поломает голову, кто кого завалил. Плохо в деревне без обреза, но попасться с 'мокрым' стволом еще хуже. В общем, сами понимаете. А вот большой складной нож, смахивающий на испанскую наваху*, присвоил. Не бог весть что, но оставаться совсем без оружия не годится.
  
  наваха (исп. Navaja) - большой складной нож испанского происхождения, род холодного оружия и инструмента. Возникла наваха из-за запрета для простолюдинов в Испании на ношение длинных ножей. Рукоятка у навахи почти всегда имеет характерный изгиб на конце.
  
  Теперь бумажники...
  В бумажниках оказались деньги. Купюры и несколько монет, общей суммой в триста восемьдесят франков. Я не особо удивился, разобравшись что это французская валюта, но год выпуска банкнот...
  - Тысяча девятисот пятый? - не веря своим глазам, глянул купюру на свет. - И они еще ходят? Ни одной даты позже четырнадцатого года двадцатого века. Что за бред? Да и почему франки? Стоп... а что тогда у лягушатников? Ну не марки же или как там их... гульдены, что ли. Евро! Вот что! Ладно, пока примем как данность и проведем легкую экспроприацию.
  В лопатниках оставил немного мелочи и вернул их обратно в карманы гостей. Пусть в случае чего докажут, что я что-то брал.
  Закончив с досмотром, набросил на себя куртку, висевшую на вешалке и напялил кепку, фасона а-ля Гаврош. Вещи оказались до нельзя затасканные, но одежка гостей была вся заляпана кровью и дерьмом, поэтому с желанием прибарахлиться трофейным гардеробом пришлось расстаться без сожаления. Единственное, сделал исключения для обуви, позаимствовав у Анри добротные полуботинки на меху, к счастью, оказавшиеся мне впору. И щегольские перчатки из лайки с теплым шерстяным шарфом, вдобавок.
  Пока справлялся, совсем выбился из сил. Пришлось присесть и немного передохнуть. А когда уже совсем собрался уходить, случайно обнаружил под набитой соломой замызганной подушкой, еще один револьвер.
  - Откуда ты здесь, дружище? - недоуменно пробормотал я, разглядывая потертый 'наган' * - И патронов полный барабан. Н-да... Загадка на загадке...
  
  револьвер системы Нагана - револьвер, разработанный бельгийскими оружейниками братьями Эмилем и Леоном Наганами, и состоявший на вооружении и выпускавшийся в ряде стран в кон. XIX - сер. XX вв. В 1895 г. был принят на вооружение Русской императорской армией, в варианте под патрон 7,62х38 мм Наган
  
  Но времени долго раздумывать не было, поэтому я сунул его в карман и шагнул в коридор.
  И нос к носу столкнулся с пухлым коротышкой в вязанном колпаке и потертом, некогда парчовом, домашнем халате.
  - Месье Денисофф? - выражение лица у толстячка было такое, словно он встретил живого мертвеца. - Но вы... вы...
  - Что? - вздрогнув от неожиданности, грубо поинтересовался я. Не понял, почему Денисофф, а не Аксакофф? Под чужой фамилией здесь скрывался?
  - Ничего, ничего, - затараторил коротышка, зачем-то кивая мне при каждом слове. - Рад что вы пошли на поправку. Очень рад. И да... тут вами интересовались два господина...
  - Это мои друзья. Я с ними уже пообщался.
  - Я так и понял, - мужик еще раз кивнул и вдруг состроил скорбную рожу. - Месье Денисофф... со всем моим уважением, но вынужден напомнить вам, о некой задолженности за постой.
  - Сколько?
  - Пятьдесят франков, - быстро доложился толстяк. - Не могли бы вы покрыть хотя бы часть этой суммы... так как... сами понимаете...
  - Держи, - я не глядя выудил из кармана купюру и сунул ему в руку.
  - О! - коротышка буквально расцвел на глазах. - А может еще авансом за следующий месяц...
  - Завтра, - коротко оборвал я его. - Завтра вечером. Устроит?
  - Конечно, конечно! Прислать служанку для уборки комнаты? Белье сменить?
  - Не сейчас. Позже.
  - Позже так позже! - покладисто согласился хозяин и едва ли не вприпрыжку припустил от меня по коридору. - Удачного дня, месье Денисофф. Удачного...
  - Черт... - этот короткий диалог забрал все оставшиеся силы, и чтобы не упасть, пришлось опереться плечом об стену. - Да что со мной? Простудился? Воспаление легких? Когда успел? Впрочем, по сравнению с остальной хренью, это мелочи. Сука, быстрей бы попасть в посольство. Там и доктор должен быть. Плевать что нет документов. Есть какое-то остаточное чувство, что меня не пошлют с налета на хрен. Совсем наоборот, примут со всем уважением. Почему так? А черт его знает, но чувство есть. Видать, непростым человеком был до того, как вляпался в этот дерьмо. Ладно, вперед...
  Поплутав немного по коридорам, я наконец оказался перед дверью на улицу. Мысленно перекрестился и взялся за ручку.
  'Ну, с Богом!..'
  Признаюсь, в чем-то я уже был готов к тому, что увидел на улице: амнезия амнезией, а способность сопоставлять факты все-таки никуда не пропала. Но действительность оказалась куда страшней предположений. Ну сами посудите: телеги, запряженные ломовыми битюгами, разносчики товара с лотками, старомодно наряженный народец, вместо неоновых огней вездесущей рекламы, какие-то архаичные вывески, а единственный попавшийся на глаза автомобиль, прямо олицетворяет собой первые шаги автопрома. И, черт побери, никаких ниггеров, уже ставших визитной карточкой Западной Европы. Хотя нет, пара промелькнула, но скрылись с глаз так быстро, как будто за ними попятам гнались орды куклуксклановцев. И выглядели соответственно; вылитые жертвы расизма.
  Твою ж мать! Чувство было такое, словно я попал на съемочную площадку фильма о дореволюционном периоде. Или в хронику начала века.
  Особо подчеркивал впечатление тот момент, что на улице стоял жидковатый туман, хорошо разбавленный угольным дымом из многочисленных труб на крышах домов и то, что райончик, судя по всему, был не из процветающих, если не сказать, глубоко депрессивный. Залитая помоями и лошадиным дерьмом мощеная камнем мостовая, дикая вонища, всеобщая убогость и лишенные радостного одухотворения рожи обывателей прямо на это намекали.
  Каким-то загадочным образом, не умудрившись опять хлопнуться в обморок от таких-то прекрасных впечатлений, я огляделся и побрел по улице.
  Разобраться в произошедшем даже не попытался: потрясение оказалось слишком уж сильным. Тут не до анализа - не свихнуться бы. Да и организм отчаянно сбоил, заставляя в первую очередь следить за тем, чтобы оставаться по эту сторону сознания.
  'Для начала надо отвалить подальше от трупов... - вяло размышлял я, шлепая по жидкой грязи. - Все остальное потом. Потом...'
  Так и тащился куда глаза глядят. Силы иссякали с каждым шагом. Как физические, так и душевные. Вдобавок, наступили сумерки, сильно похолодало и меня стал пробирать дикий озноб. Стуча зубами словно припадочный, в надежде обнаружить место, где можно хоть немного согреться, я огляделся по сторонам и направился к какому-то заведению, где на обшарпанной вывеске пара пышных девок зачем-то задирала на себе кружевные юбки. Что-то глубоко внутри подсказывало, что именно туда мне и надо.
  Швейцар на входе, могучий пожилой бородач в полинялой ливрее с облезлыми галунами и протезом вместо левой ноги, как-то странно покосился на меня, но останавливать не стал и даже открыл дверь.
  Отчаянно надеясь, что это гостиница, я прошел по коридору и в холле наткнулся на представительную дамочку, очень похожую... на... на... бордель-маман, что ли?
  - Алекс? - дама подслеповато щурясь уставилась на меня. - Ты?
  - Наверное... - честно признался я.
  И вырубился.
  
  Глава 1
  
  Франция. Марсель. Публичный дом 'У веселой вдовушки'
  3 декабря 1919 года
  - Ну что могу сказать, мадам Минаж... - солидно и обстоятельно басил чей-то мужской голос. - Судя по всему, кризис миновал, осложнений я не наблюдаю...
  Надо сказать, пробуждение было не в пример приятней чем в прошлый раз. Тело все еще переполняла слабость, но голова уже не раскалывалась, а боль в груди стала гораздо слабее. Вдобавок, в помещении где я находился было тепло и вкусно пахло: женскими духами, хорошим табаком, съестным, и едва неуловимым, но, увы, каким-то неопознанным запахом.
  Я пришел в себя как раз от аромата еды, но открывать глаза не спешил, решив сначала проанализировать обстановку на слух. Да и страшновато было сталкиваться с действительностью, так как все недавние странности никуда из памяти не исчезли.
  - Значит он выживет? - с истеричными нотками в голосе задал вопрос женский голос.
  - Мадам Минаж, не беспокойтесь, - снисходительно ответил мужчина. - Ваш друг отменно развит физически, но, к сожалению, сильно истощен, так как, скорее всего, переносил пневмонию на ногах. Должное лечение, хорошее питание и правильный уход, очень быстро поставят его на ноги.
  - Но Алекс до сих пор не пришел в себя, месье Дюруа, - посетовала женщина.
  - Это легко исправимо, - небрежно хохотнул мужик. Что-то звякнуло, и тут же мне в нос шибанул ядовитый запах нашатыря.
  'Зараза!!!' - волей-неволей пришлось открывать глаза и приступить к визуальному восприятию.
  Комната, в которой я лежал, была очень похожа на женский будуар, оформленный с претензией на роскошь, хотя и в несколько фривольной тематике. И это, мягко говоря. Одна громадная картина на стене, где могучий, козлоногий сатир пылко натягивал пышнотелую пейзанку, чего стоила. Но вся эта роскошь носила слегка потрепанный характер. То есть, видала лучшие времена.
  Доктор - необъятный румяный толстяк в пенсне, с буйной курчавой шевелюрой, несколько смахивающий на Александра Дюма, сидел на стуле рядом с постелью, а вот мадам Люсьен, как я и подозревал, оказалась той самой женщиной, с которой произошла встреча в коридоре. Она стояла у меня в ногах и экспрессивно прижимала руки к груди. Правда, несколько картинно. При первой встрече я толком не рассмотрел ее, а сейчас неожиданно выяснилось, что дамочка неимоверно хороша. Слегка за тридцать возрастом, стройная, фигуристая, с громадными глазищами и буйной гривой волнистых волос. Слегка скуластенькая, со вздернутым носиком, ярко очерченными выразительными губами - мадам далеко не являлась образцом женской красоты, но в ней было столько шарма, что я невольно почувствовал некое напряжение в чреслах.
  - Ну вот! - доктор жизнерадостно осклабился и несколько раз щелкнул пальцами перед моими глазами. - Как вы себя чувствуете, молодой человек?
  Я нехотя отвел взгляд от француженки и прохрипел:
  - Лучше, чем вчера.
  - Очень хорошо, - довольно кивнул эскулап и достав из саквояжа слуховую медицинскую трубку, скомандовал. - Еще раз послушаем вас, молодой человек. Дышите как можно глубже...
  Во время процедуры выяснилось, что одежка куда-то исчезла, сам я лежу в постели в чем мать родила, а мерзкое амбре застарелого пота, которым вовсю благоухала моя тушка, сменилось приятным запахом цветочного мыла.
  'Здрасьте... С какого, спрашивается, вдруг такое шикарное обращение? - немедленно озадачился я. - Подобрали, обогрели, вымыли, да еще доктора вызвали. И она меня вчера явно узнала. Все бы ничего, но вот я ее в упор не опознаю. Впрочем, это вполне объясняется амнезией. Черт побери, может я на самом деле Александр Аксаков? Или Алексей. И знал эту шикарную бабу в прошлом? Вполне может быть. Но вот досада, никакой потерей памяти не объяснишь окружающий антураж начала двадцатого века. Ведь я точно знаю, что моим временем было двадцать первое столетие. И что такое мобильная связь с интернетом - тоже помню. И много чего еще. А здесь подобными вещами даже не пахнет. Вон у дохтура вместо стетоскопа какая-то допотопная труба. Такую, наверное, еще Антон Палыч Чехов пользовал, в свою бытность земским врачом. И так все вокруг. Япона мать... Не нравится мне это. Ой, не нравится. А если...
  Но развить мысль помешал лекарь.
  - Я выпишу кое-какие лекарства, мадам Минаж, - месье Дюруа с треском захлопнул саквояж. - Микстуру и порошки заберете у Франсуа сегодня вечером. Принимать строго по рецепту. Ничего непоправимого пока не вижу. А сейчас, пожалуй, я осмотрю вагины ваших цыпочек...
  Доктор весело хрюкнул, удивительно легко для такой туши встал из кресла и проследовал на выход из комнаты.
  - Да-да, конечно, месье Дюруа, девочки уже приготовились, - мадам Минаж проводила врача, закрыла за ним дверь, после чего резко обернулась ко мне и довольно угрожающе процедила:
  - А теперь, изволь объясниться, Алекс!
  'К лепиле она обращалась на 'вы', хотя явно с ним хорошо знакома, - не спеша отвечать, отметил я. - А ко мне сразу на 'ты'. Опять же, швейцар на входе пропустил в бордель, хотя по логике вещей, должен был такого оборванца пинками спустить с крыльца. Что сие, значит? А сие означает, что меня и эту женщину связывали не только дружеские отношения. Н-да... очень оригинальное открытие; с хозяйкой борделя, я еще шашни не водил. Или водил?..'
  Француженка, при виде моего молчания, сразу же сменила гнев на милость.
  - Я же переживала! - жалобно всхлипнула она и картинно заламывая руки бросилась ко мне на грудь. - Как ты мог?!! Целых полгода ни одной весточки! Я уже думала, думала...
  - Мадам Минаж... - я осторожно провел рукой по ее иссиня-черным волнистым локонам.
  - С каких пор, я стала для тебя мадам? - возмутилась француженка. - Ты меня всегда называл Люсьен и Люси. Иногда... Льюська... если я правильно выговорила.
  - Люси... Тут такое дело... Я... я все забыл...
  - Что? - оскорбленно вскинулась женщина, но тут же взяла себя в руки и совершенно бесстрастно заявила: - Ну что же, этого и следовало ожидать. Ты не давал мне никаких обязательств, так что...
  Ругнувшись про себя, я поспешил исправлять положение:
  - Ты не так поняла. Я просто потерял память! Напрочь! Даже не помню, как меня зовут. Что-то внутри подсказывало, что надо прийти именно сюда - вот я и пришел.
  - Правда? - Люсьен изумленно уставилась на меня.
  - С какой стати мне тебя обманывать? - ответив, я невольно поежился. Заявлять о своей потере памяти женщине, с которой ты когда-то имел любовную связь, по крайней мере неразумно. Почти наверняка, сразу же проявится множество фактов, о которых ты не подозревал даже перед амнезией. Впрочем, другого выхода пока не вижу. В моем положении не до привередливости. Надо будет, подыграю. Тем более, мамзель неплоха собой. Главное, стать на ноги и связаться со своими.
  - Прям ничегошеньки не помнишь? - озадаченно переспросила Люсьен. - А нашу свадьбу? Детей? - И тут же весело прыснула, заметив оторопь в моих глазах. - Шучу, милый, шучу. Хотя признаюсь, меня просто распирает от желания прояснить твою память исходя из своих интересов. Слушай, может обратиться к месье Симону? Он врач очень знающий. А гинеколог, так вообще великолепный.
  - Очень сомневаюсь, что смотритель лохматых... г-м... - я замялся, подыскивая нужные слова. - В общем, сильно сомневаюсь, что женский врач сможет мне чем-то помочь. Пускай это пока останется между нами. Пока. А потом посмотрим. Память как пропадает, так и возвращается. А теперь рассказывай.
  - Как скажешь, милый, - охотно согласилась Люси. - С чего бы начать? Ты русский, тебя зовут Александр Аксаков...
  - Какой сейчас год?
  - Третье декабря тысяча девятьсот девятнадцатого года, - несколько ошарашено ответила Люси. - Ты даже этого не помнишь?
  - Это как раз помню, - быстро соврал я. - На всякий случай спрашиваю. А город?
  - Марсель.
  'Приехали... - ошарашенно подумал я. - Но как? Каким, черт побери, таким загадочным образом, меня сюда принесло? Зараза, так ведь не бывает. Галлюцинации? Сумасшествие? Вряд ли, слишком уж все реальное. Ага, в посольство один собрался... В какое? Российской империи или... как там в это время называлось первое в мире пролетарское государство? РСФСР? РСДРП?.. Нет, это совсем не из той оперы... Увы, не помню. Да и без разницы, все равно дипломатических отношений с красными у французов вроде еще нет. А с белыми уже нет...'
  - Алекс, тебе плохо? - встревожилась Люсьен.
  - Все хорошо, все хорошо, Люси... - я покрутил головой, решительно спустил ноги с постели, после чего, ведомый неясной догадкой, шагнул к большому зеркалу в потертой раме из резного дерева. Глянул и едва не заорал во весь голос: - Какого черта?!!
  Других слов не нашлось. Почему? Да потому что из зеркала на меня смотрел совсем другой человек.
  Совсем другой!
  Не я, черт побери!
  Этой напасти еще не хватало...
  - Не вижу повода огорчаться, - Люсьен, к счастью, не поняла настоящей причины моего замешательства. - Ты по-прежнему сложен как Ахилл и красив как Феб. Ну, немного отощал, так это вполне поправимо.
  'Действительно, хорошо сложен... - машинально отметил я. - Худющий, но словно соткан из жгутов мускулов. Спортсмен? Правда рожа приторно смазлива, но вполне укладывается в рамки мужской красоты. Не выходя за грань пристойности. Как ни крути, неплохая тушка. Вот только не моя. Я не так выглядел. Совсем не так. И старше был, лет эдак на двадцать. Если не больше...'
  - В постельку, в постельку, мой жеребенок, - Люси обняла меня за плечи и настойчиво увлекла к кровати. - Рано тебе еще гарцевать. Рано...
  Я не стал сопротивляться, потому что, на самом деле все еще чувствовал себя скверно. Да и чего ерепенится? Никогда не отличался особой впечатлительностью, и не собираюсь меняться в обратную сторону. Тем более, скорее всего, приговор окончательный и пересмотру не подлежит. А если подлежит, то я даже не подозреваю куда подавать апелляцию. Тело молодое, руки, ноги при мне, голова тоже присутствует, словом, как говаривал один киношный царь: так чего тебе еще надо, хороняка? А память... Память дело такое, абстрактное. Не вернется прежняя, больше места будет в черепушке для новой. В общем, минусов не нахожу. А если они есть, то их гораздо меньше чем плюсов. Спору нет, время смутное, в карманах не гроша, зато всякими ГМО даже и не пахнет, а воздух чище. И бабы натуральней. Хотя да... страшновато, ядрена вошь. Аж до печенок пробирает, так боязно...
  - Револьвер верни, - потребовал я, едва угнездившись на перине.
  - Зачем он тебе здесь? - очень ненатурально удивилась Люси.
  - Надо. На душе спокойней будет. Не переживай, никуда бежать не собираюсь.
  - Я и не переживаю, - фыркнула как кошка Люсьен. - Никогда не держалась за мужчин... - после чего достала из верхнего ящика комода 'наган' и сунула мне его в руки. - Держи.
  'Так-то лучше будет...' - я быстро проверил патроны в барабане и поместил оружие под подушку, затем потребовал:
  - Еда есть? И какое-нибудь бельишко мне найди. Несподручно голым задом светить.
  Да, именно потребовал, интуитивно нащупав нужный тон для общения с хозяйкой борделя. Нет, я всей душой благодарен ей за спасение, при первом же случае отдарюсь по полной, но с такой только дай слабину, живо в подчиненном положении окажешься. Опять же, дамы пониженной социальной ответственности - контингент специфический, склонный к мазохизму, простую доброту могут принять за слабость. Да, не исключаю, что в данном случае, могу тут же оказаться на улице в чем мать родила, но предпочту рискнуть.
  И к счастью, угадал с тоном. Люсьен заполошно пискнула и вымелась из комнаты. А через десять минут уже вернулась, притащив стопочку новенького белья и поднос с исходящим ароматным парком полумиском.
  После того как я переоделся в кальсоны и нательную рубаху из добротной тонкой байки, Люси уж было совсем вознамерилась кормить меня с ложечки, но получила отпор и уселась на краешек кровати, смиренно сложив руки на коленках. И прямо потребовала взглядом: ешь, а я посмотрю!
  Н-да... сей нюанс нам известен. Уж не знаю почему, но очень многие женщины обожают смотреть, как едят их мужчины. Может таким образом они проверяют их
  на пригодность, по типу: хорошо ест - значит годный самец, либо по каким еще таинственным причинам, но факт есть факт. И француженки, видать не исключение. Ну что же, разочаровывать не собираюсь...
  Я набрал полную ложку наваристого рыбного супчика и решительно отправил ее в рот. Затем рванул зубами ломоть белого хлеба и скомандовал:
  - А теперь раффкафыфай!
  Люси вспыхнула от удовольствия, при виде моих подвигов на почве потребления кулинарных изысков и начала доклад:
  - Ты, Алекс, из старинного русского дворянского рода. Но побочной ветви. Хотя на эту тему не очень любил говорить. Встретились мы с тобой...
  К тому времени как миска опустела, я уже обладал некоторым багажом знаний про себя. А точнее - про демобилизованного поручика Александра Александровича Аксакова.
  
  поручик - нижний офицерский чин в Русской императорской армии, эквивалентный чину старшего лейтенанта в современной российской армии.
  
  Если вкратце, в Марсель я попал в шестнадцатом году, вместе с Русским экспедиционным корпусом*, еще в чине прапорщика, начальника пулеметной команды. Сразу по прибытию, находясь в формировочном лагере недалеко от Марселя, познакомился с Люсьен Минаж, как и сотни патриотичных француженок, прибывшей для того, чтобы воздать должное гостям, с какого-то хрена вознамерившимся умирать за Францию. Впрочем, подозреваю, что помимо патриотичности, Люси преследовала более банальную цель, цель наполнения своего заведения клиентурой, но не суть, так как она стала моей 'крестной матерью'. Ну... не в общеупотребительном смысле, а в переносном. Так назывался созданный женщинами институт опеки и патронажа, призванный скрасить суровые армейские будни на чужбине русским солдатам.
  
  Экспедиционный корпус русской армии во Франции -обобщающее наименование экспедиционных войск Русской Императорской армии, участвовавших в Первой мировой войне на территории Франции по инициативе двух государств в рамках интернациональной помощи и обмена между двумя союзниками по Антанте.
  
  Кстати, Люси, к проституции имела весьма опосредованное отношение, так как бордель наследовала от матери и продолжила фамильное ремесло, прямо в нем не участвуя. Но это по ее версии, а что было на самом деле - бог весь. Да и плевать.
  В общем. вспыхнул бурный роман и продолжался ровно до того момента, как Аксаков отбыл на фронт. Впоследствии, они виделись еще несколько раз: когда прапорщик лежал в марсельском госпитале с ранением и приезжал два раза в отпуск. Уже подпоручиком и поручиком, соответственно. После того, как в России вспыхнула революция и экспедиционный корпус расформировали, поручик Аксаков продолжил службу в Русском легионе чести* с контрактом 'до окончания военных действий', где покрыл себя славой, стал кавалером ордена Почетного Легиона* и еще каких-то местных наград. Еще тот герой, словом. Ну а после завершения войны благополучно демобилизовался, опять вернулся в Марсель и неожиданно исчез. Почему он не отправился в Россию с остальными легионерами, Люси не знала.
  
  Русский Легион Чести (фр. Légion Russe pour l'Honneur) - специальное (особое) формирование из военнослужащих Русской императорской армии, участвовавшее в Первой мировой войне, в составе ВС Франции.
  Орден Почётного легиона (фр. Ordre national de la Légion d'honneur) - французский национальный орден (организация), учреждённый Наполеоном Бонапартом 19 мая 1802 года по примеру рыцарских орденов.
  
  Как-то так. Немного, но и не мало. Вполне достаточно, чтобы составить поверхностное представление о настоящем хозяине моего нынешнего тела. Хотя, со временем, надо будет все разузнать поосновательней. Почему остался во Франции, чем занимался после демобилизации, где документы и главное, что не поделил с месье Неро. Но Люське об этом загадочном персонаже, пока говорить не стоит. Может статься, что как только она о нем узнает, я пулей вылечу из борделя. Или еще хуже, поручика Аксакова сдадут ему с потрохами. Любовь очень быстро проходит, когда появляется угроза собственной шкурке.
  - Что-нибудь вспомнил? - с надеждой поинтересовалась Люси.
  - Пока нет. Какие-то проблески мелькают, но ничего ясного.
  - А меня? - Люсьен дразнящее приблизила свои губы к моим.
  Я внимательно прислушался к себе и решил, что смогу.
  - Сейчас вспомню... - не спеша встал, развернул француженку к себе тылом, упер ее руки на постель, задрал расшитый серебром халат и удовлетворенно рыкнул, обнаружив полное отсутствие каких-либо предметов женского туалета под ним.
  - Алекс! - заполошно пискнула Люси. - Но ты же еще болен...
  - Болен, но еще не мертв... - по-хозяйски огладив мраморно-белый гладкий зад, я решительно приступил к действию.
  - Ох! Милый...
  Но как быстро выяснилось, силы были сильно переоценены. К концу процедуры, я уже хрипел как загнанная лошадь, но процесс все-таки завершил. Правда, едва опять не вырубился. Ей-ей, чуть не сдох. Действительно, рановато гарцевать. Но зато убедился, новый аппарат работает как надо. Выше всяких похвал.
  - Мой жеребчик, - раскрасневшаяся Люси, довольно чмокнула меня в щеку. - Ты был как всегда великолепен!
  - Скоро продолжим... - машинально пообещал я ей. А сам был занят совершенно другими мыслями. Верней, одной мыслью: что делать дальше? Увы, карьера 'бордельного кота' никогда не являлась пределом моих мечтаний. Для того, чтобы стать на ноги вполне сгодится, а затем... Черт его знает. Наверное, буду выбираться домой на Родину. Чужбина - это не мое. Уже чувствую. Пускай даже здесь будет медом намазано. Впрочем, не стоит забегать слишком далеко. Пока задача максимум - стать на ноги. Затем - как-нибудь легализоваться. А дальше... Дальше будет видно...
  Мы еще немного потискались с Люсьен, после чего она отправилась заниматься делами, а я благополучно заснул и проспал до самого утра.
  
  Глава 2
  Франция. Марсель. Район Старого Порта. Публичный дом 'У веселой вдовушки'
  7 декабря 1919 года
  Последующие дни я только и делал, что спал, жрал как не в себя и всеми доступными способами познавал окружающую меня действительность с особенностями этого времени. Того времени, в котором так неожиданно оказался. Газеты, книги, общение с хроноаборигенами, городские сплетни, все шло в ход. Никогда не был силен в истории, поэтому первым делом пришлось прояснять международную обстановку. К счастью, особого труда это не составило, так как французские газеты довольно корректно отображали все мировые перипетии. Правда, после того как я разобрался с ходом событий на просторах бывшей Российской империи, меня еще больше потянуло на родину. Понимание того, что в любом случае придется выбирать чью-то сторону, ничуть не останавливало. Да, можно отсидеться в довольно благополучной Европе, но тогда я сам себе это не прощу. Не та натура. Увы.
  Быстро выяснилось, что поручик курил, так как организм люто требовал никотина. А еще, он одинаково действовал обеими руками и был боксером. Это я случайно понял, проведя легкую разминку. Остаточные рефлексы подсказали. И обрадовался, так как в прошлой жизни, скорее всего, я сам не чурался этих увлечений. Хотя, особой уверенности нет, только догадки.
  Приличное питание, мерзкие микстуры с порошками доктора Дюруа и еженощный горячий секс с Люськой сыграли свою роль, - я довольно быстрыми темпами шел на поправку. Трофейных франков вполне хватило на довольно прилично сшитый костюм из английской шерсти, и сопутствующее шмотье, а также на пару смен домашней одежды: рубашки, свитера, брюки с бриджами и все такое. Хотя, есть подозрение, что Люсьен, на пике эмоций от воссоединения, все-таки доплатила из своих, но это дело такое, так сказать, семейное. Меня абсолютно не смущающее.
  Быстро выяснилось, что поручик курил, так как организм люто требовал никотина. А еще, он одинаково действовал обеими руками и был боксером.
  Публичный дом 'У веселой вдовушки', находился в районе Старого Порта Марселя и располагался в древнем особняке, построенном еще во времена взятия Бастилии. Элитным заведением его точно нельзя было назвать, но и низкопошибным гадюшником бордель тоже не являлся. Люсьен уровень держала, хотя и постоянно плакалась, что народец совсем забыл о любви и больше озадачен банальным выживанием. Что и неудивительно, так как Франция тонула в пучине кризиса. Франк обесценился, производство рухнуло, а цены на продукты взлетели до заоблачных высот. Правда, Марсель на этом фоне, по словам Люси, смотрелся еще неплохо, за счет того, что был крупнейшим портом Средиземноморья с постоянным товарооборотом. Проше говоря, жил с контрабанды. Да и другого криминала здесь хватало, вплоть до подпольной работорговли. Со всеми сопутствующими прелестями, вроде передела сфер влияния и постоянной грызни между группировками. Криминальная хроника местной газетенки занимала целую страницу и просто пестрела разными веселыми происшествиями, в том числе и убийствами. Кстати, мои два барана, тоже нашли в ней отражение, но без особых подробностей и с комментарием, что убиенные принадлежали к банде, угадайте с двух раз, кого? Конечно же, того самого месье Неро. А точнее, Франциска Неро, по прозвищу Франко Корсиканец. Правда, уже в другой газетенке, сего персонажа называли добропорядочным гражданином, меценатом, честным коммерсантом, кандидатом в городской совет на следующих выборах, а обвинения в криминале со стороны полиции определяли, как нелепые инсинуации.
  Я быстренько навел справки у Люси и очень быстро понял, что в Марселе мне делать нечего, так как месье Неро, по сути, был одним из тайных хозяев этого города.
  Весело? А с учетом того, что меня ищет не только сей товарищ, но и полиция, положеньице вообще аховое. Так что, вопрос эксфильтрации уже давно уже назрел. Правда, как это осуществить без документов и без средств, я еще не придумал, да и здоровье пока оставляет желать лучшего.
  С полицией тоже все сложно. В любом случае, хозяин ночлежки меня уже описал, так что копы ищут русского убийцу по-зрячему. С другой стороны, если бы флики получали информацию из нашего борделя, я давно бы куковал за решеткой.
  В общем, еще потрепыхаемся несколько дней. А дальше видно будет.
  Постоянный личный состав заведения 'У веселой вдовушки' исчислялся десятью девушками, исключительно французской национальности и одиннадцатой - китаянкой, могучим эфиопом с чудным именем Захер, состоявшем на должностях дворника, истопника и вышибалы, а также, заслуженным ветераном какой-то древней войны, папашей Рене, тем самым одноногим стариканом. Дедок швейцарил на входе, но был еще крепок, словно столетний дуб и при необходимости помогал эфиопу утихомиривать буйных клиентов. Вот как бы и все. Хотя нет, служанка Адель и кухарка Мадлен жили в городе и на работу в бордель только приходили. А еще несколько тружениц любовного фронта, в постоянной жизни являясь обычными домохозяйками, подрабатывали по выходным, и обслуживали клиентов в масках.
  Однако, я даже половины упомянутой публики еще не видел, так как торчу почти безвылазно в хозяйских апартаментах. Вот и сейчас... того-этого, торчу. Но не сам, а с хозяйкой - Люсьен выбрала время и приперлась составить компанию, дабы скучно любимому не было. И очень правильно приперлась; с бутылью выдержанного кальвадоса и корзинкой свежего печенья: миндального, ванильного и еще какого-то непонятного, но на диво вкусного.
  Надо сказать, что мадам Люська за время нашего недолгого знакомства, говоря казенным языком, зарекомендовала себя с исключительно положительной стороны. Хороша собой и умна, ненадоедлива, в меру болтлива, любится в охотку и как дикая фурия - словом, почти идеальная баба. Почему, 'почти'? Да потому, что в прайсе идеальной женщины есть такая позиция, как преданность. А вот с этим у нас пока проблемы, так как подобное проверяется только практическим путем. А случая еще не было. И дай боженька - не будет. Ибо... ибо не лежит у меня душа к ней, хоть тресни. Чувствую себя словно пользую чужую вещь без спроса. Оно и к лучшему, все равно здесь долго не задержусь.
  - Десятилетняя выдержка... - Люси качнула оплетенной в соломку бутылью и сунула ее мне в руки. - Разливай. Мне его поставляет мэтр Кокус, один из самых крупных торговцев вином в округе.
  - Дорого обходится? - я осторожно разлил густоватую янтарную жидкость по бокалам.
  - Это в благодарность, - серьезно сказала Люси. - Пять лет назад он взял себе в жены одну из моих девочек.
  - Бывает. За что пьем?
  - За что? - Люси удивленно поражала плечами. - Это вам, русским, надо обязательно повод. А мы пьем для хорошего настроения. У нас всего один посетитель, основный наплыв начнется где-то через час, вот я и решила провести это время с тобой.
  Правда, прозвучало все это с легкой недосказанностью. Да так, что мне сразу стало ясно: Люська пришла не просто поболтать, а с важным для себя разговором. А может и для меня. Ну что же, пообщаемся.
  - Чем не повод? - я отсалютовал бокалом и отпил маленький глоточек. - Хм, действительно, отлично. А теперь, говори...
  - Ты меня насквозь видишь? - француженка смущенно улыбнулась.
  - Нет. К счастью, нет. Потому что в женщине должна оставаться загадка. Пускай и небольшая.
  Вот тут я сказал чистую правду. Скорее всего. Так как о своих предпочтениях в бабах, могу только догадываться. Клятая память даже не собирается возвращаться. Полный ноль.
  - Ты сильно изменился, Алекс, - Люсьен бережно провела ладонью по моей щеке. - Стал мудрее, спокойней, что ли. Но таким ты мне нравишься еще больше. Да, я хотела с тобой поговорить.
  - О чем?
  - О нас... - тихо произнесла Люси. - Мне очень хорошо с тобой, и я не хочу в очередной раз тебя потерять.
  - Я не собираюсь теряться, но...
  - Что 'но'? - встревожилась женщина.
  - Возможно у меня неприятности... - после небольшой паузы ответил я. - С полицией.
  В любом случае, с этой проблемой надо было разбираться, а Люсьен, как раз могла помочь прояснить ситуацию.
  - Из-за того, что ты пристрелил двух ребят Корсиканца? - неожиданно выдала Люси. - Как бы тебе сказать... Мое ремесло подразумевает собой постоянный контакт с полицией. Так что, я об этом знаю. Сегодня с утра узнала. Но тебе особо не стоит по этому поводу волноваться. Пока не стоит.
  - Почему?
  - Во-первых, ищут некого Бориса Денисова, - начала объяснять Люсьен. - Очень похожего на того клошара*, который несколько дней назад появился у меня в заведении, но сейчас, после того как ты привел себя в порядок, описание несколько не сходится. Во-вторых - по негласному приказу начальника полиции Марселя, полковника де Голара, полицейские как могут саботируют расследование по этому случаю. И так по всем делам, где каким-либо образом затронуты интересы Корсиканца. Они сильно не ладят между собой. Не исключено, что в итоге поладят, так как у Неро сильные покровители, причем, по слухам, в самом правительстве, но пока ты можешь быть спокойным.
  
  клошар - пренебрежительное прозвище бродяг, нищих и просто неряшливых людей во Франции.
  
  - А сам Корсиканец? Скажу честно, я не помню, чем ему насолил, но, видимо, насолил очень крепко, так как его люди хотели меня убить. Не наказать, не стрясти что-либо, а именно, отправить на тот свет.
  - Действительно, это проблема, - француженка кивнула. - Но для начала, никто не знает, что ты здесь. И в ближайшее время не узнает. В своих людях я уверена. Потом, мы с тобой, под защитой Антонио Фьёри, Сицилийца. Тоже явного недруга Корсиканца. Если он влезет на чужую территорию, начнется война, что не в интересах Неро. Он как раз собрался выдвинуться в городской совет и не станет себя в очередной раз компрометировать. Это не значит, что они в итоге не договорятся, но немного времени у нас есть.
  - Для чего у нас есть время?
  - Для того, чтобы уехать из Марселя... - быстро ответила Люсьен. - Или вообще, из Франции. Понимаешь, я не хочу, чтобы моим детям пеняли в лицо, что их мать содержательница борделя. Я скопила немного денег, дом можно продать за хорошую цену, так что, на первое время нам хватит с головой.
  - Нам?
  - Да, нам, - решительно кивнула Люси, с надеждой заглядывая мне в глаза. - Конечно, если ты согласишься.
  - У меня нет никаких документов... - не зная, что ей ответить, я решил потянуть время.
  - Есть варианты.
  - А раньше, ты со мной на эту тему говорила?
  - Нет... - едва заметно смутившись, мотнула головой француженка. - Никак не могла решиться, а потом ты исчез.
  'Врешь, - мелькнула у меня мысль. - Говорила. Возможно, даже не раз. И получила отлуп. В самом деле, что может связывать блестящего героя офицера, русского дворянина, кавалера всяческих наград, с обычной содержательницей публичного дома? Пускай даже и очаровательной. Правильно, ничего кроме полового сношения без обязательств. А теперь, когда я нихрена не помню и полностью зависим от тебя, решила попробовать еще раз. Ну и как ответить? С одной стороны, все в тему, а с другой... Даже не знаю, что сказать. Не мое это. Обижать бабу не хочется, поэтому надо тянуть время...'
  - Хорошо, Люси. Я подумаю над этим. Серьезно подумаю.
  - Отлично! - француженка вспыхнула от радости, видимо разглядев в моем лице, нечто для себя обнадеживающее. - Я тебя люблю, милый! Как насчет Америки?
  Совсем было собрался осадить ретивую француженку, но не успел, потому что за дверью стеганул выстрел. И сразу же еще один...
  - Ой! - испуганно пискнула Люси.
  Я молча нырнул рукой под подушку, достал 'наган' и взвел курок. Ну уж нет, так просто в руки не дамся. Жалко патронов всего семь. Но посмотрим...
  Люсьен быстро положила мне на плечо руку:
  - Подожди! Скорее всего, это не головорезы Корсиканца. Слышишь, Мей орет. И еще кто-то один. Странно, Захер и папаша Рене должны были его угомонить.
  Действительно, из коридора стал прорываться истошный женский визг и такие же визгливые вопли какого-то мужика.
  Тьфу-ты...Сомневаюсь, чтобы посланцы этого Франциска стали бы поднимать такой шум. А я уже тут героически умирать собрался.
  - Поможешь? - жалобно попросила Люси.
  - Помогу... - пришлось согласиться. Ну а как? Отказать после того, что она сделала для меня, было бы просто свинством.
  - Идем, - хозяйка приоткрыла дверь, прислушалась и выскользнула из комнаты.
  - Иду... - буркнул я сквозь зубы и пошел за Люси.
  - Только убивать клиентов нежелательно.
  - А как?
  - Прибить можно.
  - Понятно...
  Француженка пробежала по коридору, остановилась перед очередной дверью, посмотрела в щелку и поманила меня пальчиком.
  - Здесь, он прямо здесь, это тот матрос с британского судна! Вот же жирная сволочь! Надо было ему отказать...
  Я тоже глянул, но в полутьме толком ничего не рассмотрел. В целях экономии, в зале для знакомств, горела только пара тусклых лампочек. Зато было все прекрасно слышно...
  - А-а-а, матьвашусукутакую, а-а-а, косоглазыечерномазыеобезьяны... - визгливо вопил высоким тенором какой-то мужик. - Убьюзарежутрахну...
  - Ии-и-и!!! - пронзительно вторила ему женщина. Не останавливаясь на секунду, на одной тональности. У меня едва волосы дыбом не встали.
  Судя по заплетающемуся языку и голосу дебошира, я представил его себе в стельку бухим, тщедушным коротышкой. Почему-то с редкой козлиной бородкой. Девушку представлять нужды не было - уже ее мельком видел. Миниатюрная, кукольно-красивая китаянка с длинными прямыми волосами до задницы. Симпатичная девица.
  Голоса слегка удалились от двери. Молясь, чтобы этот урод стоял спиной ко мне, я выдохнул и осторожно повернул дверную ручку. Выставил револьвер, глянул, и тут же про себя выругался.
  Картина открылась прямо-таки эпическая...
  Матрос оказался не тощим коротышкой, а просто громадным жирным амбалом. С лысой башкой, абсолютно голый, весь покрытый рыжей густой шерстью, он тряс пузом, орал и тыкал пистолетом в сидящего на полу эфиопа. А в левой руке держал продолжающую верещать китаянку, намотав на кулак ее шикарные волосы.
  Захер морщил лоснящуюся черную рожу, с ненавистью щерился на бритта, но вставать не спешил, держась обеими руками за окровавленную правую ногу.
  Папаша Рене нигде не просматривался. Остальные девочки тоже не показывались из своих комнат.
  Меня амбал не видел, так как был полностью занят устрашением эфиопа.
  Выглядел он самым мерзким образом. А настроение у меня было, омерзительней не бывает. Поэтому решил без особых затей пристрелить бритта. Просто пустить пулю в покрытый складками жирный затылок и все. К тому же, в голове крутились какие-то смутные отрывки из написанных сугубо казенным языком инструкций, которые мне позволяли это сделать. Даже прямо приказывали.
  Уже прицелился, но услышав шипение Люси за спиной, опустил револьвер, перехватил его за ствол, в два коротких шага подскочил к амбалу и, изо всех сил саданул его по башке рукояткой.
  Толстяк хрюкнул, как-то сразу стал меньше ростом, выпустил из рук пистолет и китаянку, а потом, неловко словно каракатица, начал медленно разворачиваться ко мне всем телом.
  - Ага, сейчас... - я не стал ждать, примерился и двинул еще раз, попав матросу чуть повыше уха.
  Этого уже вполне хватило. Бритт медленно осел и затих на полу без движения.
  - Руки в гору, островная обезьяна! - в зал стуча протезом ворвался папаша Рене, целясь в нас из лупары* впечатляющего калибра. - Завалю, урода!
  
  лупара - неполный обрез охотничьего ружья, при изготовлении которого несколько укорачивается блок стволов, но иногда сохраняется приклад.
  
  Но заметив, что дело уже сделано сотворил виноватую рожу и ловко взял ружье на караул.
  Из комнат, наконец, стали выглядывать девочки, но наткнувшись на взгляд Люси, тут же прятались обратно. Китаянка Мей, словно ничего не случилось, поднялась с пола и спокойно ушла к себе, на ходу поправляя волосы.
  - Ты просто герой! - Люсьен прижалась ко мне и чмокнула в щеку.
  - Ага, такой, - я достал из кармана носовой платок и взял им с пола пистолет. - Пожалуй, это я оставлю себе.
  - Конечно, оставляй! - француженка не отрывала от меня влюбленных глаз.
  - И часто такое случается?
  - Бывает, - обыденно пожала плечами Люси. - Особенно с иностранными матросами; чаще всего с британцами и американцами. Мне кажется, они презирают остальные национальности. А девочек, вообще считают людьми второго сорта.
  'Не удивлен, - подумал я. - Отчего-то совсем не удивлен. Помешательство на собственной исключительности, у них давно началось. У англов особенно...'
  - Плохие люди, - поддакнул Захер и, болезненно морщась встал с пола. - Совсем плохие. Прямо не люди.
  - Что дальше?
  - Сейчас глянем, что у него в бумажнике, потом свяжем и сдадим полиции, - ответил за хозяйку папаша Рене. - А в кутузке этой островной обезьяне порвут задницу. Гы-гы... Бриттов у нас любят...
  - Британский своличь! - сильно коверкая французский язык, прошипел чернокожий, прихрамывая подошел к бритту и смачно плюнул на него. - В моя стрелить! Моя ничего не сказать, а он сразу стрелить!
  - Что с ногой?
  - Царапин, - небрежно махнул рукой эфиоп. - Спасибо, хозяин! Спасать меня. А этот своличь... - Захер состроил зверскую рожу. - У-у-у, хочу убить! Жалко нельзя...
  - Так обоссы его, - машинально посоветовал я. - Легче станет.
  И сам охренел. Откуда это взялось?
  - Куда? - негр недоуменно прищурился. - Почему легче?
  - Ну ты и тупой, черномазый, - папаша Рене весело заржал, достал из кармана бухточку веревки и принялся ловко путать руки и ноги британцу.
  - Я не тупой, - обиделся эфиоп, но тут же расплылся в широкой улыбке. - А-а-а... моя понять...
  И потянулся к ширинке.
  - Не здесь, тупица! - рыкнул на него старикан. - Ну... берись за ноги...
  А мы с Люськой, отправились допивать кальвадос. Правда, она почти сразу ушла принимать посетителей. И закончила с делами только под утро.
  Надо сказать, я даже обрадовался приключению, так как уже стал тяготиться вынужденным бездельем. Опять же, прибыль какая-никакая.
  И немалая: мне достался новенький американский 'кольт', модели 1911 года, под аутентичный патрон .45 Auto, полный запасной магазин к нему, и шестнадцать фунтов стерлингов. Эфиоп и ветеран взяли себе всего по фунту с мелочью, а остальной трофей, признавая главную роль в виктории, отдали мне. Вдобавок, во ознаменование спасения, китаянка подарила вполне приличные серебряные наручные часы швейцарской фирмы 'Омега', которые сперла у какого-то клиента.
  А еще я понял, что в своей прошлой жизни был полицейским. Или военным. Скорее всего, военным. Почему-то очень не люблю британцев и имею опыт пользования 'кольта'. Руки вспомнили, когда разбирал его для чистки.
  Ну хоть что-то...
  
  Глава 3
  Франция. Марсель. Район Старого порта. Публичный дом 'У веселой вдовушки'.
  10 декабря 1919 года
  Большой вороненый пистолет, с легким шуршанием выпрыгнул из кобуры и уже через мгновение уставился в скулу молодому мужчине с холодными зелеными глазами, сильно контрастирующими своей жесткостью с его слишком красивым лицом.
  - Гут... - я кивнул своему отражению в зеркале и убрал 'кольт' обратно в кобуру. Хват правильный, автоматический предохранитель срабатывает надежно, ствол соосен предплечью, движения плавные, локоть не гуляет, а левая рука работает в нужной смычке с правой. Словом - доволен. А было совсем плохо; клятая тушка поручика поначалу сопротивлялась как могла, то и дело норовя убрать левую руку за спину, согласно каких-то там архаичных армейских правил стрельбы. Пришлось повозиться, но сломал чертовы остаточные рефлексы прежнего хозяина тела. Правда, особой скорости до сих пор нет, зато начал нарабатываться автоматизм.
  Да, тренируюсь я, в прямом смысле упиваясь своими возникшими из небытия умениями. Кобуру мне сшил папаша Рене, оказавшийся великолепным кожевенником, он же достал сотню сорок пятого калибра к 'кольту', а к 'нагану', вообще целое ведро. Ну... небольшое такое, больше похожее на цветочный горшок, но с горкой. И все это за совершенно небольшие деньги. Не знаю, зачем мне столько, но, согласно одной известной истины: патронов мало не бывает. Теперь самое время попрактиковаться в реальной стрельбе, но толком негде. Пару магазинов я отстрелял в подвале, на этом и ограничился, потому что едва не оглох. Да и маленький он оказался для правильных тренировок. Так, только оружие опробовать.
  Впрочем, если бы это была самая главная проблема. Их и так целый букет.
  Со здоровьем немного наладилось, зато Люсьен за глотку берет. Уже нашла покупателя на особняк, готовится сообщить девочкам, что дело закрывается, даже вопрос с документами почти решила, а я своего согласия так пока и не дал. Конечно же, можно слукавить, убраться с ней из Франции куда-нибудь, а там кинуть, и махнуть в Россию, но платить дерьмом за доброту не хочется. Вот и отговариваюсь как могу. Но долго так длиться не может. Во-первых, Люська не дура, сразу все поймет, а во-вторых - дальше время тянуть некуда. И так по лезвию бритвы хожу. Того и гляди, братва Корсиканца пожалует. Или полиция. Что будет несколько лучшим вариантом. Но ненамного.
  В общем, придется сегодня вечером все честно ей сказать и валить куда подальше. Вот только куда?
  Чтобы заглушить дурные мысли в голове, совсем уже было собрался приступить к отработке извлечения оружия с одновременным уходом с линии огня, как в коридоре раздались шаги, а потом кто-то тихо и деликатно постучал в дверь.
  - Черт... - я быстро вставил полный магазин в пистолет и загнал патрон в патронник. - Кто?
  - Я... Это я... - встревоженно зачастил хрипловатый женский голос. - Госпожа Люсьен просит вас срочно прийти. Там такое, такое...
  - Сейчас.
  На пороге стояла служанка Матильда, молодая полная девушка с миловидным личиком. Правда, довольно глуповатым.
  - Что?
  - Хозяин!.. Там такое, такое... - девушка трагично заломила руки. - В общем, вам надо срочно прийти.
  - Бля... - ругнулся я на великом и могучем. Такое обращение слуг неимоверно бесило. - Ты можешь внятно сказать, что случилось?
  Но получил в ответ только малоразборчивый поток несвязных объяснений, из которых так ничего и не понял. Постоял немного, плюнул, накинул пиджак, скрывая кобуру и вышел из номера. Матильда явно не блещет интеллектом, да еще находится в полушоковом состоянии, так что добиваться от нее чего-то внятного бесполезно. Гляну, от меня не убудет. Не стреляют, воплей тоже не слышно - уже хорошо. Видать, действительно что-то экстраординарное стряслось. С обычными буянами, эфиоп и ветеран на раз справляются.
  Матильда привела меня к единственным в борделе апартаментам класса люкс. Ну как люкс? Кровать с балдахином, матрас не продавленный, на полу ковер, на стене картина, да люстра вместо абажура. Вот и вся роскошь. Но не суть...
  На софе испуганно сжалась довольно симпатичная дама лет сорока возрастом в разодранном пеньюаре, с распатланными волосами и пылающим лицом. По разгромленному номеру разъярённо расхаживал сухопарый лысый мужик в одних подштанниках, с ножкой от сломанного стула в руке. Между ними, широко распахнув руки, торчал Захер. Люсьен стояла в углу, закрывая ладонью себе рот. Мне почему-то показалось, что она едва удерживается от смеха.
  'Не понял... Дамочка, вроде как из тех, кто работает, скрывая лицо, потому что вон она, та маска, на полу валяется? Что не так? Какого лысый возмущается? И эфиоп, вместо того, чтобы взять его и вышвырнуть, ведет себя словно футбольный вратарь на воротах. Ладно, попробую выяснить...'
  - Месье...
  - Что вам угодно? - мужик резко обернулся ко мне.
  - Вы позволите узнать природу вашего возмущения?
  - Карл! - пискнула дамочка с софы.
  - Заткнись, дрянь! - немедленно рыкнул лысый и сделал очередную попытку проскочить мимо Захера. Но опять безуспешно. Эфиоп мастерски контролировал каждое его движение.
  - И все-таки.
  - Она моя жена! Ясно? - яростно выкрикнул мужик и тут же поправился более спокойным тоном. - Уже бывшая жена! И мертвая! Задавлю шлюху своими руками!
  Вот здесь, честно говоря, я растерялся. Ну а мы-то причем? Пускай у себя дома разбираются. И вообще, лысый в своих правах. Пришел побаловаться с гулящей девкой, а жрица любви родной женой оказалась. Любой взбесится от такого афронта. Даже жалко его слегка. И ее, как ни странно. Может попробовать разрулить?
  - Месье, я понимаю вас...
  - Спасибо за участие, - бросил лысый, расхаживая по номеру аки тигр разъярённый.
  - Но, может быть, дадим слово мадам? Уверен, она сможет объяснить сложившуюся ситуацию, - не особо веря в успех, предложил я.
  - Смогу... - всхлипнула женщина. - Еще как смогу...
  - Она сможет, месье Габен, - поддакнула Люси. - Уверяю вас.
  - Лучше уберите куда-нибудь этого черномазого? - попросил мужик, пропуская наши слова мимо ушей. - Иначе я за себя не ручаюсь.
  - Уберу, - с готовность согласился я. - Но только после объяснений вашей супруги. Идет?
  - Бывшей, - быстро поправил меня мужчина. - Но пусть скажет. А потом я сверну ей башку.
  Люси ободряюще кивнула женщине, а я всерьез озадачился, гадая как будет выкручиваться уличенная изменщица.
  Дамочка утерла нос рукавом пеньюара и заговорила резким злым тоном:
  - Карл Эмиль Габен! Я давно знала, что ты ходишь в этот бордель!
  - Не твое дело! - высокомерно бросил мужик. - Куда хочу туда и хожу.
  - Мое! - холодно возразила женщина. - Я знала это, но терпела, потому что до сих пор люблю тебя.
  - И поэтому решила подработать передком? - скривился Габен. - Изабель, придумай что-нибудь получше.
  - Идиот! - рявкнула дама. - Неужели ты думаешь, что я вышла бы к собственному мужу?
  - А ты и не знала! - запальчиво выкрикнул мужик.
  - Знала, - спокойно подтвердила Люсьен. - Работающие инкогнито дамы, имеют возможность сначала рассмотреть клиентов.
  - И это не всё, - чеканила слова Изабель. - Я надушилась твоими любимыми духами, хотя меня от них блевать тянет и надела пеньюар, как раз в том цвете, который тебе нравится. И все это для того, чтобы ты выбрал именно меня.
  - Но зачем тебе это? - ошарашенно спросил у жены Габен. Запала в его голосе сильно поубавилось.
  - И позволила тебе то, что не позволяла ни разу за всю супружескую жизнь! - торжествующе продолжила дама. - Признайся, ты был в восторге? Не так ли?
  - Г-м... - мужик заметно смутился. - Но...
  - Какой сегодня день? - Изабель соскочила с софы, оттолкнула Захера и стала напротив мужа, воинственно уперев руки в талию. - Отвечай, Карл Эмиль Габен!
  - Десятое декабря... - Габен растерянно оглянулся на меня. - Если не ошибаюсь...
  - Именно, - дама зловеще улыбнулась. - Именно в этот день, мы с тобой познакомились на балу в мэрии ровно двадцать лет назад.
  - А не восьмого? - вяло засомневался мужчина.
  - Нет, десятого! - презрительно процедила Изабель. - В отличие от тебя, я все помню. И решила сделать тебе подарок в честь нашего знакомства. Потому что все еще люблю. Но эта гадская резинка неожиданно лопнула... - дама пнула маску ногой. - А так ты бы ничего и не заметил. Бесчувственная скотина...
  - Очень даже чувственная...
  - Сволочь!
  - Изабель!
  - Похотливый самец!
  - Мой котик... - Габен уронил ножку от стула и брякнулся на колени.
  - Развод так развод.
  - Милая...
  - Обдеру как липку. Без штанов останешься! И детей заберу!
  - Прости...
  Люси сделала мне знак рукой и вышла из комнаты. За нами потопал Захер, бубня на ходу:
  - Ай какой женщина! Какой женщина умный...
  Уже в нашей комнате, я поинтересовался у Люсьен:
  - Что это было?
  - Месье Габен, наш постоянный клиент, - спокойно ответила француженка. - К тому же богат и влиятелен. Так что бить его по голове и выбрасывать на улицу было нельзя.
  - А она?
  Люси хихикнула:
  - Она тоже.
  - Что?
  - Тоже постоянный клиент. Изабель здесь разнообразит тусклую семейную жизнь. Роль проститутки ее возбуждает. А всю оплату за свои услуги отдает мне.
  - Г-м...
  Француженка расхохоталась:
  - Нет, в данном случае Изабель говорила чистую правду. Она действительно хотела сделать такой подарок мужу. Но что-то пошло не так. А ты как всегда был великолепен. Кстати, я все узнала про документы. У нас два варианта.
  Меня неожиданно неприятно резануло слово 'нас'. Вот что с ней творится? Создала себе иллюзию, и теперь неизвестно как среагирует, когда я откажусь. Обманутая в своих ожиданиях женщина способна на любую пакость. Вот же черт...
  - Можно купить гражданство Аргентины, - продолжила Люсьен. - В Марселе есть их консульство. Обойдется это недешево, примерно в пятьсот американских долларов, зато паспорт будет самый настоящий. Причем, на любую фамилию какую ты укажешь, и никто не будет интересоваться твоим прошлым. И главное, один из секретарей консульства мой клиент, так что не придется туда идти.
  - У меня нет таких денег.
  - У меня есть. Не переживай, милый, - Люси улыбнулась.
  - Какой второй вариант? - стараясь не выдать злости, спросил я.
  - Купить один из краденных. В Марселе таких хватает. Обойдется это в сущие пустяки, но есть шанс попасться полиции.
  - Подумаю, - с трудом выдавил я из себя. Очень хотелось прямо сейчас сказать ей правду, но что-то так и не дало мне это сделать.
  Видимо почувствовав мое состояние, Люси успокаивающе сказала:
  - Я сегодня закроюсь пораньше, все равно все девочки отпросились в ресторанчик по случаю дня рождения Элизы. До утра их не будет. Проведем вечер вместе, заодно обсудим наши дела. Хорошо?
  - Хорошо...
  Пока она отсутствовала, я на всякий случай собрал свой нехитрый скарб, прекрасно поместившийся в небольшой матросский баул.
  - Вроде все... - я отложил собранный баул, капнул себе в стакан кальвадоса и раскурил сигарету. - Где вы, мадам Минаж? Хорошая ты баба, но, увы, нам с тобой не по пути.
  Долго ждать не пришлось.
  - Люси...
  - Да, милый, - Люсьен открыла бар и зазвенела бокалами. - Тебе кальвадос или попробуешь бакарди?
  - Люси... Я не могу уехать с тобой.
  Француженка резко обернулась. По ее лицу пробежала целая гамма эмоций: от жуткого разочарования до свирепой злости.
  - Почему?
  - Потому что рано или поздно все-равно вернусь в Россию. Мое место там.
  - Ты никогда не любил меня... - опустив глаза, тихо и печально сказала Люси.
  - Люсьен...
  - Выметайся!.. - резко бросила француженка и направилась к выходу из комнаты, на пороге бросив: - Через час чтобы духа твоего здесь не было.
  Аккомпанементом словам послужил грохот двери.
  - Что и требовалось доказать, - я аккуратно затушил сигарету в пепельнице и встал. - Тем лучше...
  Действительно, после объяснения стало гораздо легче. Вперед, поручик Аксаков, тебя ждут великие дела. А здесь нам уже не рады.
  Костюм и пальто придется оставить, так как в приличном обществе мне показаться еще долго не светит. А вот байковая рубашка, толстый свитер, вельветовые брюки, добротные высокие ботинки и слегка потертая рыбацкая куртка на меху из кожи какого-то морского зверя - будет самое-то. И длинный шарф с вязанной шапочкой. Может за моряка и сойду. Кобуру с 'кольтом' на пояс, запасной магазин в кармашке туда же. Наваху в карман, а 'наган' в сидор. Пусть там пока полежит. Бумажник на месте. Надо еще в карман десяток патронов россыпью закинуть. На всякий случай, магазина-то всего два. Теперь точно все. Пора валить.
  Куда? Как вариант, завербоваться матросом на какое-нибудь судно, коих в порту Марселя чуть больше чем до хрена. Правда, до них еще добраться нужно, но будем надеяться, что все получится. Без надежды на удачу нечего и начинать. А дальше... дальше будет видно. Но от идеи вернуться в Россию, я отказываться не собираюсь.
  Вот и весь план до копейки. Все очень просто и одновременно очень сложно.
  - Спасибо этому дому, пора к другому... - я закинул на плечо баул, вышел из комнаты, спустился по лестнице на первый этаж и уже перед дверью в холл неожиданно услышал разговор.
  - Гастон, ты ничего не перепутал? - раздраженно звенел голос Люсьен. - Если Антонио узнает, что вы сюда вломились, ваши прыщавые задницы не спасет даже сам Корсиканец.
  - Сицилиец в курсе, - втолковывал ей грубый мужской голос. - Так что, уйди с дороги, Люси, и дай нам обыскать бордель. А еще лучше, проведи туда, где спрятала этого русского.
  - Твою ж мать... - я быстро вернулся на второй этаж и глянул на холл в маленькое смотровое окошко, через которое девочки высматривали клиентов.
  С Люсьеной разговаривал коренастый тип в рыжем кожаном плаще и в надвинутой на самый нос клетчатой кепке, поэтому его лицо рассмотреть не получалось. За спиной гостя торчало еще пятеро мужиков, по своим габаритам и мордам, очень смахивающих на портовых грузчиков или быков из силовой поддержки. Захер стоял рядом с хозяйкой, но было совершенно ясно, что в случае конфликта справиться с гостями самому, шансов у него никаких нет. Тем более, что эфиоп никогда не носил при себе оружия, полагаясь на силу. Коей, сказать справедливости ради, у него было хоть отбавляй.
  'И старикан со лупарой, как назло куда-то запропастился. Вот и приехали, - с досадой подумал я. - Сам виноват. Не хрен было столько здесь торчать. Ну хоть не сдала с потрохами. Есть время для маневра...'
  - Да нет здесь никого, говорю! - разъяренно заорала Люси. - Пошли вон, иначе...
  Но не договорила - тот, которого она назвала Гастоном, наотмашь залепил ей пощечину. Захер бросился на него, но сразу же рухнул ничком на пол, схлопотав револьверную пулю в почти в упор от одного из быков
  - Леру, Жан, Фабио... - быстро скомандовал Гастон, даже не посмотрев на бившееся в судорогах тело Захера у своих ног. - Ваш второй этаж. На чердак заглянуть не забудьте. Робер, Люк - ваш первый. Подвал тоже проверьте. И поосторожней; русский очень опасен. А я пока пообщаюсь с этой сучкой. Уверен, она его где-то прячет.
  - Будь ты проклят! - взвизгнула Люси и выхватила из корсажа маленький пистолетик.
  Но выстрелить не успела.
  Револьвер громыхнул второй раз - француженка рухнула рядом со своим телохранителем. Под обрамленной ореолом разметавшихся локонов головой стало быстро расползаться алое кровавое пятно.
  'Ты чего натворила, дурочка?!! - едва не взвыл я. - Зачем? Я сам бы справился...'
  Но сразу же взял себя в руки. Дикая ярость сменилась холодным расчётливым спокойствием.
  Они.
  Все.
  Сейчас.
  Умрут.
  А следующим в ад отправится Корсиканец.
  За время вынужденного безделья, я хорошо изучил особняк, поэтому план сложился сам по себе. Наган в комнате, туда я уже не успею добраться, но он и не понадобится.
  Сбросил баул, стараясь не топать пробежался по коридору и стал спиной к стене за поворотом. На второй этаж ведут две лестницы: с левой и с правой стороны. А эти идиоты, как раз направились к правой. Так тому и быть. Встречу здесь...
  Очень скоро послышались тяжелые шаги и негромкий разговор.
  - Нехорошо получилось... - бубнил сиплый голос. - Будут проблемы. Сицилиец предъявит за Люсьен...
  - А что, надо было ждать, пока она пальнет? - хрипло возмутился второй мужик. - Хотя да, скверно. Она-то тут не причем. Перестарался Робер. Черномазый куда ни шло, а вот...
  - Это не наши проблемы, - зло оборвал его третий. - Корсиканец сам разберется с Антонио. Внимательно, заходим.
  - Да сбежал он уже давно. Нечего было с той сукой разговаривать.
  - Забыл, что на улице Гийом с Фернаном? И убери ствол от моего бока, козел...
  Шаги послышались гораздо ближе.
  - Держимся вместе, не разделяемся. Фабио, твоя правая сторона, моя левая. Люка, приотстань и посматривай за тылом. В комнаты будем заходить по моей команде...
  'Пора...' - я выдохнул, шагнул из-за угла и почти в упор влепил по пуле в грудь первым двум браткам. Ни один из них так и не успел воспользоваться оружием. Третий - находился от меня слегка поодаль, поэтому все-таки вскинул револьвер, но тут же получил кусочек свинца в томпаковой оболочке, чуть повыше солнечного сплетения и опрокинулся навзничь.
  Ни в одном из случаев правки не потребовалось - сорок пятый калибр сделал свое дело. Не исключаю, что кто-то из братков еще оставался жив, но по факту, уже был полностью небоеспособен. А править начисто, у меня нет времени и лишних патронов.
  Итак, минус три... Внизу осталось еще трое. И сколько-то на улице. Уже терпимей...
  Хотя сердце бухало как барабан, никакого волнения я не испытывал. Моральных терзаний от того, что отправляю живых людей на тот свет - тем более. Даже наоборот, испытывал некое удовлетворение от хорошо сделанной работы. Работы, по которой... даже не знаю, как сказать... Соскучился, что ли?
  Перезарядившись, подобрал с пола пару короткоствольных револьверов и на ходу заталкивая в полупустой магазин патроны из кармана, перебежал к балкону, откуда мог контролировать все подходы к себе.
  Так, на месте. Что там у нас? Выглянул, чтобы оценить обстановку и сразу же убрал голову обратно. И к счастью, потому что уже через мгновение, пули с треском замолотили по резным деревянным балясинам.
  'Ага... последние трое еще в холле. Прячутся за мебелью. Тем лучше...'
  Чтобы гостям жизнь малиной не казалась, вытащил из кармана один из трофейных револьверов и не высовываясь, отстрелял весь барабан примерно в их направлении. После чего сбросил пустой ствол и вернулся к смотровому окошку.
  Мужик в рыжем реглане распластался за диваном и азартно палил по балкону из небольшого пистолета. Рядом с ним примостился второй браток, в свою очередь, активно внося лепту в дело уничтожения архитектурных изысков. А вот третий, немного в стороне, прятался за перевернутым столом с толстой столешницей из дубового массива и как раз перезаряжался, быстро и ловко выбивая стреляные гильзы из барабана. Не забывая при этом бдительно вертеть башкой по сторонам.
  Ты смотри, какой шустрый. И как быть? Так можно с ними перестреливаться до бесконечности. А времени особо нет; полиция с минуты на минуту примчится. От такой канонады, небось весь квартал на ушах стоит. Если не решу вопрос быстро, как минимум попаду за решетку. А оно мне надо? Пора кончать с этим делом...
  Несколько раз глубоко вздохнув, я аккуратно отжал ставню клинком складня, просунул ствол в щель и стараясь не частить, отстрелял весь магазин по браткам.
  Громыхнул последний выстрел, 'кольт' с лязганьем стал на затворную задержку.
  Главный без движения застыл на полу, расплескав содержимое башки по вытертому до основания персидскому ковру. Его сосед, выгибаясь дугой и яростно суча ногами, примостился рядом с ним. А вот последний...
  Последний оказался до неприличия шустрым, и ушел от пуль, резвым козликом сиганув за одну из колонн, поддерживающих балкон, а потом перекатился и нырнул рыбкой за стойку бара. При этом, по пути даже отстрелялся в мою сторону, безошибочно определив, откуда по нему палят.
  - Бля... - матюгнувшись от злости, я быстро сменил магазин и перебежал обратно к лестнице.
  Теперь ему из-за стойки никуда хода нет. Только воевать до последнего. Вот и посмотрим...
  Ступенька, еще одна, третья, четвертая... Не спуская с прицела бар, я стал спускаться вниз.
  Робер, а это оказался тот браток, что убил Люси с эфиопом, высунулся, когда я дошел до середины лестницы.
  Выстрелы громыхнули почти одновременно, но я остался на ногах, а содержимое башки бандита забрызгало стройные ряды бутылок на полках.
  - Твою дивизию... - с трудом удерживаясь, чтобы не зайтись в кашле, перевел дыхание и только сейчас почувствовал, что весь взмок. Мало того, ноги налились свинцовой тяжестью, руки ощутимо дрожали, а сердце словно пыталось вырваться на свободу из грудной клетки. А что будет, когда начнется адреналиновая ломка?
  Казалось бы, есть повод погордится собой, потому что победил и выжил, но на самом деле все очень скверно. Да, стрелял и попадал, хотя новое тело нещадно тормозило, но до приличной формы, мне как до Москвы пешком. Поручик был боевым офицером, резался с германцами не щадя жизни, не исключаю, что забрал не один десяток вражеских жизней, но то что умел он, имеет очень мало общего с тем, что умел я в своей прошлой ипостаси. О которой, могу только догадываться, черт бы ее побрал, эту амнезию. И потребуется немало усилий, чтобы вернуть себе прежние умения.
  По правде, спасло только то, что братки даже рядом не стояли с профессионалами. Хотя, откуда они возьмутся, те боевики-профи, в самом-то начале двадцатого века? Это уже позже начнут массово плодиться спецслужбы, где будут с нуля поднимать и оттачивать боевые дисциплины, а пока, как таковой, специальной школы даже в помине еще нет. Да, людей с боевым опытом громадное количество, все же мировая война только-только кончилась, многие из них прекрасно стреляют, но это совсем не одно и тоже. Впрочем, природных самородков всегда хватало, последний браток тому живой пример. Шустрый, зараза. А ведь мог и достать.
  Я машинально повертел пальцем в проделанной револьверной пулей дыре в поле куртки, потом метнулся к входной двери, запер ее на засов, по пути подобрал свой баул и на всякий случай убравшись с открытого места, озадачился эксфильтрацией.
  Ничего еще не кончилось. Далеко не все. Насколько я понял, на улице осталась парочка братков. А вот как быть с ними, даже не представляю себе. Из борделя есть два выхода - через центральный и черный ход. И скорей всего, оба они под наблюдением. Шлепнут едва высунешься. Окна первого этажа наглухо закрыты ставнями, через них тоже быстро не уйдешь. Разве что со второго сигать, а это добрых шесть-семь метров высоты. Если не больше. Или через чердак на крышу, а потом на соседнее здание. Есть такая возможность, я проверял. Но и тут без навыков акробатики не обойтись. Придется выбирать. Другого выхода, в прямом и переносном смысле, у меня нет.
  Глянул на часы и сообразил, что с момента начала пальбы, прошло едва ли больше пятнадцати минут. Вряд ли нынешняя полиция блещет чудесами оперативности, но тянуть время все равно не стоит.
  Прислушавшись, не ломится ли кто-нибудь в дверь, я подобрал пистолет главного, вытащил из внутреннего кармана его пальто бумажник, а потом подошел к Люси.
  - Ты же меня выгнала. И считала, что права. Зачем тогда спасала? Зачем рисковала? Не понимаю. Но отомщу. Пусть это будет моей благодарностью тебе.
  Сказал, развернулся, только сделал пару шагов, как услышал какой-то шорох за одной из дверей первого этажа. Не понял? Черный ход заперт на ключ. С улицы через него братки проникнуть внутрь не могли? Тогда кто?
  - Выходи, я тебя слышу, - негромко рыкнул я и взял на прицел дверь.
  - Алекс? - в проеме нарисовалась коренастая фигура папаши Рене. - Матерь божья! Это ты их всех? Красавчик! Я в тебе не обманулся.
  - Снаружи должно было быть еще пару человек.
  - Нет их. Меня Люси отправляла с поручением. А уже на обратном пути, возле дома, я как раз на них наткнулся, - ветеран ухмыльнулся и продемонстрировал жуткого вида окопный нож с окровавленным клинком. - Щенки думали, что у папаши Рене не найдется для них гостинца...
  - Люси убили. И Захера...
  - Вот дерьмо! - яростно прорычал старик, стуча протезом метнулся к телу хозяйки, присел рядом и приподнял ей голову. - Ублюдки! Подожди... - и словно не веря самому себе протянул: - Да она еще...
  - Что?
  - Да она жива! Святые сиськи! - радостно булькал старикан. - Дышит! Лоскут кожи с головы пулей содрало, да и все...
  Я невольно перекрестился. Тоже хорош, дурень, мог и пульс пощупать. Ну хоть одна хорошая новость. Не заслужила она смерти. Но...
  - Папаша, ты позаботишься о ней? А мне надо срочно уходить...
  Фразу оборвал мощный стук во входную дверь, после чего раздался зычный рык:
  - Откройте, полиция!
  - Папаша, твою мать!
  - Сейчас, сейчас... - старик с кряхтеньем встал и поковылял в глубь борделя. - Уйдешь через подвал. Там есть ход в старую канализацию...
  
  
  
  
  
  
  
  
  

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Н.Ильина "Мама для Мамонтёнка" (Короткий любовный роман) | | У.Соболева "Твои не родные" (Современный любовный роман) | | Ф.Вудворт, "Особые обстоятельства" (Любовное фэнтези) | | А.Субботина "Бархатная Принцесса" (Романтическая проза) | | Л.Эм "Авантюристка поневоле. Баронесса" (Юмористическое фэнтези) | | М.Ваниль "Чужая беременная" (Женский роман) | | А.Калина "Прогулки по тонкому льду" (Любовное фэнтези) | | Р.Ехидна "Мама из другого мира. Чужих детей не бывает" (Попаданцы в другие миры) | | Р.Навьер "Искупление" (Молодежная проза) | | А.Оболенская "Любовь, морковь и полный соцпакет" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"