# Власть иллюзий

Александр Шатилов

Предыстория.


Здравствуйте. Меня зовут Борис и я счастливый человек. Сомнительное начало, так и тянет припомнить банальные сцены из голливудских фильмов, но не надо аналогий. В обществе анонимных алкоголиков я не состоял, хотя и трезвенником меня назвать трудно. Просто я действительно счастливый человек. Счастливый не потому, что богат, знаменит и все такое. Если честно, то денег хватает от зарплаты до зарплаты, заурядная внешность склонного к полноте 'ботаника', квартирка так себе - двушка малогабаритная, издавать мои книги не хотят, да ко всему прочему еще и девушка любимая бросила. Впрочем, девушка тоже так себе была, правда ноги красивые. Я не циник - это во мне ревность и обида играет. И вот такой неудачник, как я, называет себя счастливым потому, что ему повезло познакомиться с людьми, умевшими перемещаться по параллельным мирам и даже немного попутешествовать вместе с ними.

Нас было шестеро, оправившихся в неизведанное: мой друг детства Серега Безымянный, искатель приключений, помешанный на сражениях и дуэлях с применением древнего оружия; Александр Свиндич, который был лет на десять старше остальных, но сохранивший на всю жизнь мировоззрение подростка; его молодая жена Настя, обладательница темных волос и чуть раскосых карих глаз, в которую Серега был давно, еще до появления на горизонте Свиндича, но безуспешно влюблен; ее подруга Ира, эффектная блондинка со сногсшибательной фигурой Денис Дробышев, начальник Насти по месту работы. Последний был полной противоположностью Сашки, поскольку, несмотря на молодой возраст, обладал прямо собачьей хваткой во всем, что касалось вопросов финансов и организации чего-либо или говоря по модному 'менеджмента'. Это ему принадлежала идея обогатиться за счет продажи золота лепреконов в скупку 'Заложись и обогатись'. Представляю, какие лица были у сотрудников и руководителей фирмы, когда драгоценные монеты сами собой начало пропадать из сейфов: ведь сокровища лепреконов после прикосновения к холодному железу возвращаются к своим истинным хозяевам.

Впрочем, история с золотом случилась гораздо позже, а началась история несколько десятков лет назад, когда отец Свиндича, известный физик, изобретал нечто особенное для повышения обороноспособности страны. В те времена все ученые в основном обороноспособностью и занимались, только у Сашиного отца пошло что-то не так и из академиков его выгнали, хотя врагом народа и не объявили. Видно что-то полезное для народного хозяйства в работах ученого социалистическая Родина все-таки обнаружила. Только в наши дни, после смерти отца, Александр узнал, что тот занимался гипотезой свертывания пространства до ненаблюдаемого микроуровня, то есть поиском силы, способной складывать предметы до микро размера и созданием прибора способного ее использовать. В результате получился прибор, с помощью которого стало возможным создавать проходы между параллельными мирами. Академик сам испугался своего изобретения, постарался скрыть его от общественности и завещал сыну.

По теории Сашиного отца выходило, будто мироздание напоминает многоэтажный дом. По ночам из окон своих квартир жителям разных этажей видны одни и те же звезды, но только у дома есть одна особенность. В нем нет ни лестниц не лифтов, и все прописанные в огромном небоскребе знают о существовании только своего этажа, а с помощью прибора можно было спуститься на этаж вниз. Согласитесь - глупо не воспользоваться такой уникальной возможностью и совместив наследство Александра со способностями Дробышева наша компания организовала экспедицию в соседний мир, которым оказалась Страна Фей - параллель, куда скрылся под натиском людей сказочный народец: феи, гоблины, тролли и тому подобное. Не верите? Зря. Если исходить из единой теории поля Калуцы - Клейна, постулирующую одиннадцатимерную вселенную, то придется признать существование семи неизвестных фундаментальных взаимодействий с весьма необычными свойствами, некоторые из которых могут легко оказаться волшебством и магией. Кстати эти фундаментальные взаимодействия легко могли настучать нам по голове, но где хитростью, где обманом нам удалось добиться расположения местных жителей. Они поверили, будто Настя королева в изгнании, а ведь любимое занятие фей, если не считать бесконечных танцев, помогать несчастным королевам и принцессам. Даже представили к Сашкиной жене персональную фрейлину из своих по имени Феечка. Оставалось только наслаждаться жизнью в мире, словно сошедшим со страниц любимых книг. Я сутками не вылезал из местного хранилища, пытаясь разобраться в древних манускриптах на эльфийском языке, Серега без устали махал мечом и оба мы даже не подозревали, какие страсти бушевали в это время среди остальных членов экспедиции.

Настя была типичной 'тургеневской девушкой'. Застенчивая, угловатая внешне и романтичная внутри, она всегда стремилась к чему-то особенному. Ей так хотелось, чтобы ее жизнь стала бесконечным подвигом.


Всегда возвышенные чувства,

Порывы девственной мечты.

И прелесть важной простоты.


Но подвигов не происходило, а в школе она считалась кем-то вроде 'гадкого утенка'. В первых красавицах Настя никогда не значилась и в отличие от своей подруги Иры, которая меняла мальчиков каждые полгода, с ребятами не дружила. Повзрослев, ближе к окончанию школы, Настя незаметно для самой себя вдруг превратилась в очень красивую девушку, а через некоторое время познакомилась с Сергеем на сборище 'толкинистов', куда ее притащила Ира, крутившая в то время роман с кем-то из наших. Не сказать, чтобы Безымянный уж очень сильно Насти понравился, но это был первый парень, обративший на нее внимание, с восторгом смотревший на нее и девушка принимала его ухаживания, хотя в душе ей хотелось чего-то более возвышенного, и оно пришло в лице Свиндича. Умный, красивый, веселый с вечно грустными глазами побитой собаки, Саша был предметом тайных воздыханий всей женской половины предприятия, в котором немаловажный пост занимала мать Иры и куда устроилась на работу Настя без отрыва от учебы в институте. Свиндич оказался совсем не похожим на ровесников девушки. С ним Насти оказалось хорошо и легко, а то, что такой человек без памяти влюбился в нее, еще и льстило самолюбию. Полюбила ли Настя самого Сашу или ей нравилось то, как он любит ее, но, тем не менее, чувства девушки были сильными и искренними. Насте очень хотелось сделать этого человека счастливым и самой стать счастливой рядом с ним. Ведь это и был подвиг, о котором Настя всегда мечтала. Преодолев все преграды, она вышла замуж за Сашу, но после этого его героический ореол куда-то пропал. Свиндич превратился в обычного домашнего мужчину с кучей недостатков, а темы их разговоров постепенно становились обыденными и приземленными. Свято место пусто не бывает, и звание Настиного кумира перешло к Денису. Вот с кем девушке стало действительно очень интересно. У нее и Дениса оказалось так много общего и это опять вернуло в жизнь Насти подвиг, поскольку 'но я другому отдана и буду век ему верна'. Очутившись в Стране Фей, Настя поняла: теперь ее подвиги перешли на качественно новый уровень. Теперь она могла сделать нечто очень важное и полезное не только мужу или друзьям, но и всему человечеству.

Как и мы с Серегой, Ира была знакома с Настей с первого класса и всегда Ира оставалась девочкой номер один, а Настя ее слабой тенью, основной задачей которой являлось подчеркивать достоинства подруги. Собственно это и являлось основным фундаментом их дружбы. Так было в детском саду, так было и в школе, но во время экспедиции в параллельный мир невероятным образом подруги поменялись местами. Мир, вращавшийся вокруг Иры, неожиданно переместился к Насте, оставив бывшую девочку номер один без всеобщего восхищения, вследствие чего у той даже начал развиваться комплекс собственной неполноценности. 'Тоже мне, королева Страны Фей нашлась', - фыркнула про себя Ира и для возвращения статуса бросила все свое обаяние и чары на обработку Свиндича, страдающего от недостатка внимания со стороны жены. Таким образом, образовалась довольно странная геометрическая фигура из любви, ревности, зависти и непонимания. Ира настойчиво вертелась возле Саши, а тот назло жене флиртовал с ее подругой. Настя в свою очередь большую часть времени проводила с Денисом, но при этом расценивала поведения мужа и подруги как предательство, а свое необходимостью помогать человеку, увлеченному идеей создания в параллельном мире нового рая для людей с чистой экологией и новыми источниками энергии. Фигура рассыпалась, когда во время очередного спора полного взаимных упреков Настя заявила, что разводится, а вместе с описанным выше прямоугольником рассыпалась и наше единство. Тем не менее, воодушевленные пламенными речами Дениса и горящими глазами Насти, мы продолжили поиск параллели, подходящей для воплощения идей Дробышева, ведь в Стране Фей не было даже примитивного фундамента для создания цивилизации, одни сказки.

Спустившись еще на один этаж мироздания, мы обнаружили мир состоявший, по сути, из двух стран: огромного Союза Королевств и крохотной Империи Совета Великих Лордов. Первая: с промышленностью и финансовой системой на уровне зачаточного капитализма, вторая: отсталая и аграрная. Оставалось только удивляться, как Союз Королевств терпел у себя под боком такую ленивую и сонную деревню. Ответ оказался прост - в Империи рядом с людьми жили волшебные существа. Они обладали магической энергией, могли управлять природными явлениями и поэтому звались 'духами стихии'. Их-то и опасался могучий сосед, но нас чудесами было уже не испугать. Тем более духи стихии вели себя тихо и в человеческие дела не вмешивались.

В Союзе Королевств на троне сидел совсем юный наследник правящей династии Вик Хохер, Империей практически руководил председатель Совета Фредрик Зальцер, соответственно Великий Лорд. Подкупить правителей техническими возможностями землян не удалась, и тогда у нас случилось временное помутнение разума: мы попытались шантажировать лорда Зальцера судьбой его дочери, принцессы Аннет Зальцер. Хотели лишь попугать, уверовав в свое великое предназначение, считая, будто для достижения благой цели любые средства хороши и забыли, что никакая цель не оправдывает даже одной слезинки ребенка. Может быть, звучит пафосно, зато правда. Мы действительно считали себя уникальными, но оказалась, кое-кто путешествовал между мирами и до нас.

Каждая уважающая себя страна имеет собственную легенду: у греков это легенда о золотом руне и аргонавтах, в Англии о короле Артуре (правда в Стране Фей выяснилось, что это не совсем легенда), у нас в России былины об Илье Муромеце со соратниками. Была таковая и в Империи Великих Лордов. Она повествовала о Великом Волшебнике Мэле Кредере, жившем две тысячи лет назад. В то самое время, когда согласно все той же легенде и появились духи стихии. Уклад их жизни совершенно не походил на человеческий быт и все же, несмотря на множество отличий, людям приходилось как-то уживаться со своими соседями. Иногда волшебные существа ругались с ними, а иногда мирились, могли помочь человеку, но могли и навредить. Не со зла, скорее по незнанию и неосторожности. Так получилось, когда по их вине погибли родители Мела Кредера. Дабы загладить вину духи стихии наделили человека магией, превратив в Великого Волшебника, но ничего хорошего из этого не вышло.

Кредер принял щедрый подарок, но не смог простить духам стихии гибель родителей. Ненависть его к ним оказалась так велика, что он решил свою жизнь посвятить единственной цели - борьбе с волшебными существами. Хитростью и обманом Кредеру удалось добиться желаемого. Он забрал у духов стихии их магию и сконцентрировал в волшебном кольце, способном выполнить любое желание своего владельца. Вроде, Мэл Кредер, мог праздновать победу, но не тут-то было. Духи стихии поняли обман и успели жестоко отомстить людям, создав темное существо, Раба Кольца. В ответ на каждое выполненное кольцом желание он нес людям смерть и несчастья. Таким образом, битва закончилась боевой ничьей, а кольцо и его раб исчезли. Легенда утверждала, что через тысячелетия они вернутся, Мел Кредер возродится в другом теле и война продолжится. Шло время, в подобный финал уже мало кто продолжал верить. Все читают сказки, и никто не считает, будто описанные в них события происходили в действительности, но предсказания начали сбываться. Кольцо вернулось к людям и попало в руки той самой Аннет Зальцер. С его помощью она попала в наш мир и познакомилась с московскими школьниками Анной Шиловой и Сашей Егоровым. Вместе они вернулись в Империю и вместе с примкнувшим к их компании Виком Хохером и Фаном, юным оруженосцом лорда Зальцера уничтожили Раба Кольца, справились с Великим Волшебником, который оказался пренеприятнейшим и злобным типом, и вернули магию духам стихии, за что Аннет получила от них гордое звание 'Мать стихий'.

И вот эту девочку мы решили использовать в качестве червячка! Представляете, до какой степени мы оторвались от реальности? Попытка привнести в чужие миры проблемы и манеры разбираться с ними принятые у нас была изначально обречена на неудачу. Глупо лезть к соседям, если у самого дома бардак. Аннет меньше всего походила на приманку, а ее отец на карася и в результате духи стихии скопом набросились на нас. Особенно усердствовал среди них некий Гарольд. Он и Феечка, в конечном счете, и вывели нас на чистую воду. Ложь вскрылась, словно нарыв и больного отправили долечиваться домой. Я имею в виду, что мы получили поделом и из Страны Фей нас выперли. На этом история неудавшихся покорителей вселенной могла бы закончиться, и мы вернулись бы к серым обыденным будням, но два события не позволили нам это сделать. Во-первых, Саша Свиндич действуя по принципу 'назло мужу сяду в лужу' вместо того, чтобы вернуться в Москву ушел в другую сторону и затерялся среди бесчисленного множества параллелей. Во-вторых, Ира умудрилась похитить из Страны Фей безумной красоты зеркальце. Обвинять ее в этом не имело смысла: вещица завораживала, и сил расстаться с ней не нашлось бы ни у кого. Я фото выдел и то у меня дух захватило.

Уже в Москве, случайно, да еще и в присутствие Митрохина, начальника охраны той самой фирмы, куда мы сбывали золото леприконов (хорошо не посадили) Ира узнала, что к ней в руки попала настоящая машина времени. За большое вознаграждение Юра уговорил девушку отправиться в прошлое. Что-то он там хотел найти очень ценное для своего шефа-олигарха, вот и охватило их на заре двадцатого века нечаянное чувство. Все предыдущие увлечения Иры, ошибочно принятые за любовь, оказались лишь игрой воображения, и развеялись из ее памяти, как утренний туман под солнечными лучами. Настоящая любовь была всепоглощающей и не оставляла в сердце места для других чувств, жаль только счастье длилось не долго. В далеком одна тысяча девятьсот восьмом году Юра погиб в маленьком городке Тверского уезда, а тело Митрохина обнаружили уже в наше время на берегу речки, протекающей через этот городок. Видно время не хотело терпеть даже мертвых нарушителей установленного порядка вещей в своих потоках. Вернулась Ира опустошенной, жить не хотелось, но счастье вдруг снова улыбнулось ей. Она родила их с Юрой сына, ребенка, зачатого сто лет назад.

С чего из выше сказанного началась новая история, которую я описал в представленной вашему вниманию книге, не знаю. Кто виноват, что все не закончилась? То ли Сашка Свиндич, то ли Настя или Ира, а может Аннет Зальцер. Так часто бывает. Думаешь, что особенного, прикинусь больным, не пойду на работу, но вдруг с этого безобидного решения начинается такой кавардак...


Часть первая

Хрустальный город


1. Москва


Майор полиции Петр Альфредович Подшивленко, мужчина с квадратным и не особо привлекательным лицом, с неудовольствием смотрел на обложенные кирпичом красно-оранжевые стены суперсовременного жилого комплекса. Не то, чтобы ему не нравился дом. Дом был симпатичный, с остренькими башенками, придававшими ему схожесть с постройками древнерусской архитектуры, постоянно поднимавшими настроение жене Петра во время недавней поездки с семьей по городам Золотого кольца. Не нравился майору его вынужденный визит в этот дом. Не любил он сталкиваться по работе с обитателями подобной жилплощади, тем более с 'шишкой' из администрации Округа, в Главном Управлении Внутренних Дел какового работаешь, но именно это Петру Альфредовичу и предстояло сделать через несколько минут.

А началось все со звонка генерала, случившегося, когда рабочий день уже близился к завершению.

- Петр, у меня к тебе просьба. Знаешь Олега Никифоровича из администрации? Знаешь, конечно. Ведь не последний человек в нашем районе. У него с детьми трагедия произошла. Несколько раз мне звонил, просил подключиться. Человек не в себе, на грани истерики. Я не приказываю, прошу тебя. Съезди к нему, посмотри. Не хочется мне с ним ссориться.

- Почему я, товарищ генерал?

- Ты же у нас специалист по разным тайнам, а я так толком и не понял, что там произошло ни из уст Олега Никифоровича, ни от ребят из местного отделения, прибывших на место.

Подшивленко ярко представил себе, как в этот момент генерал довольно ухмыльнулся, и это видение заставило его тяжело вздохнуть.

За время службы в милиции, теперь переименованной в полицию, Петр Альфредович звезд с неба не хватал. Был сначала участковым инспектором, потом закончил заочный юридический и перешел в следственный отдел. В громких расследованиях не участвовал, а просто честно выполнял свою работу, но однажды помог своему приятелю со студенческих лет Юре Митрохину распутать сложное дело с множеством таинственных и даже мистических деталей связанное с пропажей золотых монет из сейфов компании, в которой тот работал руководителем службы охраны. Помощь майор оказывал частным порядком, но каким-то образом коллеги обо всем узнали и с тех пор за Подшивленко тянулся шлейф специалиста по таинственным происшествиям. Иногда это майору даже нравилось и повышало его престиж в глазах подчиненных, но не сейчас. Стояли чудесные майские деньки, а приходилось вместо отдыха на даче сидеть в душной машине перед шлагбаумом подземной парковки и ждать когда тебя пропустят.

- Полиция, подымай шлагбаум, - майор сунул удостоверение под нос соизволившему, наконец, подойти к машине разморенному на солнце охраннику, но оно не произвело на того никакого впечатления.

- Подземная парковка только для жильцов комплекса. Вам следует проехать на гостевую стоянку. Это за углом, метров через двести.

Пришлось разворачиваться и искать предназначенную для простых смертных, а не для великих обитателей дома стоянку. Когда майор оказался во внутреннем дворике дома, он был настолько раздражен, что его не обрадовал даже весело журчащий, манящий прохладной влагой фонтан. Возле одного из подъездов стояла белая с красной полосой машина скорой помощи, куда два дюжих санитара заносили носилки с прикрытым белой простыней телом.

'Вот трупа мне здесь только и не хватало. Местное отделение свой очередной 'висяк' на наш отдел с радостью повесит', - совсем расстроился майор.

Апартаменты Олега Никифоровича находились на пятом этаже. В квартире Петр Альфредович обнаружил молоденького лейтенанта в форме, который, пыхтя, дописывал протокол осмотра места преступления, двух понятых, в напряженной позе, сидящих на краешке дорогого дивана, эксперта, упаковывающего инструменты в чемоданчик и еще одного типа в штатском, с интересом рассматривающего висящую на стене картину в стиле сюрреализма. Что-то неприятное было в его лице: то ли слишком тонкие губы, то ли чуть крючковатый нос.

- Капитан Дюков, межрайонный следственный отдел, - представился тот, после того как Подшивленко назвал себя, - Вы припозднились. Мы уже почти все сами закончили.

- Что здесь произошло то?

- Да ерунда. Пошли на балкон покурим, пока стажер в составлении протокола тренируется, и мы тебе с Михалычем все расскажем. Михалыч, подтягивайся.

- Закуривай, майор, - протянул Петру пачку сигарет Дюков, когда они оказались на просторной лоджии, заставленной горшочками с всевозможными растениями.

- Спасибо, не курю. Рассказывайте.

- Да собственно и рассказывать особо нечего. Хозяин квартиры вернулся вечером домой и обнаружил своего сына мертвым, а дочь без чувств. Следов взлома или насилия нет. Из вещей ничего не пропало.

- Дети чем-то болели? А утром, перед отъездом на работу, Олег Никифорович ничего странного не замечал?

- Утром он своих детей и не видел. Говорит, уехал очень рано. Дочь спала, а сын еще не пришел. 'Золотая молодежь'. Тусовался всю ночь по ночным клубам или еще где. Болели, говоришь? Михалыч, наш судмедэксперт, интересные вещицы у сынка нашел. Многое объясняет. Расскажи, Михалыч, товарищу из главного управления.

Судмедэксперт достал из кармана брюк заранее приготовленные для рассказа два прозрачных целлофановых пакетика с флаконами из-под таблеток.

- Вот это 'экстази', - он приподнял пакетик с флаконом, содержащим разноцветные таблетки веселенькой раскраски, - Или по-другому метилендиоксиметамфетамин, синтетический наркотик. А во втором пакетике циметидин, лекарство от изжоги и язвы желудка. Использование 'экстази' в комбинациях с этим препаратом чрезвычайно опасно, так как организм становится неспособным метаболизировать наркотик, а это может вызвать передозировку даже от очень маленькой дозы. Собственно с сынком нашей 'шишки' так и случилось. Хотя абсолютно точно смогу подтвердить только после вскрытия.

- А дочь? Как-то с трудом верится в ее язву желудка.

- Они же близнецы. Есть такое понятие - 'эмпатия', сильное эмоциональное сопереживание. Это когда один человек чувствует то же самое, что и другой. У близнецов эмпатия развита чрезвычайно сильно. В момент смерти брата девушка испытала нервный шок и потеряла сознание. Вот, собственно и все. Никакого криминала.

- Уверены?

- Как говорил один умный человек, абсолютная уверенность проистекает только от недостатка ума и синяков. Говорю же, вскрытие покажет, но скорее всего так дело и было.

- Ну и ладно. Если у двадцатилетнего оболтуса мозги съехали не в том направлении, виновата не полиция, а родители и педагоги. Значит, делать мне здесь больше нечего, и могу с чистой совестью откланяться, - облегченно вздохнул майор и направился к выходу из квартиры, но дойти до него не успел.

Неожиданно одна из встреченных по пути дверей распахнулась, и из нее в буквальном смысле вывалился человек лет пятидесяти с массивным животиком и взлохмаченными волосами. На бледном лице мужчины безумным огнем горели покрасневшие глаза.

- Это вас прислал генерал? - спросил он, дыхнув на Петра сильным запахом спиртного, - Отчего умер мой сын?

- Меня. Майор полиции Подшивленко. Скажите, Олег Никифорович, вы знали, что ваш сын наркоман?

- Наркоман? Не знаю. Он не должен был умирать. Он права не имел умирать таким молодым. Наркоман? Найдите того, кто ему эти наркотики дал. Найдите и скажите мне. Я умею создавать людям ад при жизни и благодарным быть тоже умею. Найдите, майор, не пожалеете.

- Конечно, мы сделаем все возможное, чтобы разобраться в этом деле. Извините, я тороплюсь. Меня ждут дела, - Петр постарался как можно быстрей исчезнуть из поля зрения 'шишки', вид коего его откровенно пугал.

В конце концов, майор добрался до желанной дачи, где свежий воздух, шашлык и несколько выловленных в ближайшем пруду карасей заставили его забыть о неприятном поручении, но в понедельник оно напомнило о себе.

- Петр Альфредович, это Михалыч, помните? - раздался голос в телефонной трубке, - Странное дело с сыном Олега Никифоровича, даже не знал говорить или не говорить, а то ведь и за шизофреника принять могут. Дюкову то точно говорить не стоит, а вам скажу. Вы у нас личность известная, прямо 'охотник за приведениями'. Парень не от передозировки умер, а от огнестрельных ранений.

- Чушь. Не было ведь ни входных, ни выходных отверстий. Ни оружия, ни гильз.

- В том-то и дело. Отверстий нет, а внутренние повреждения как от пуль. Три выстрела в грудь, один из которых задел сердце.

- А пули? Пули в теле нашли?

- Майор, нет никаких пуль. Я же говорю, следы от них есть, а пуль нет и быть не могло.


2. Хрустальный город


Александр Свиндич прошел через сияющую круговерть воронки и ощутил, как рот наполнился кровью. Не простым оказалось делом путешествие между мирами для мужчины чуть младше сорока, даже если он выглядет гораздо моложе своего возраста. Сначала все было просто замечательно, как из лифта выйти, а потом появилась дикая слабость и вот теперь еще и кровь. Саша сплюнул сгусток на бурую землю, и огляделся. Вокруг расстилалась ровная, безжизненная поверхность грунта. Не то, что намека на человеческое жилье не было, даже ни одной травинки не росло, ни одного камешка не было видно.

'Похоже, опять пустышка' - подумал Свиндич и от огорчения запустил ладонь во взлохмаченные в стиле причесок битлов на заре их карьеры светлые, но уже начинающие седеть волосы.

Чем дальше Саша уходил по параллелям от мира, где родился и вырос, тем более мертвый пейзаж представал перед его глазами. Если ближние к Земле миры были населены, а их жители имели немного странные, но в целом похожие на человеческие устои, то сейчас он попал в глинистую пустыню. Самое неприятное - Саша даже не представлял, на какое количество переходов прибор рассчитан, и от какой энергии работает, а с его помощью можно было идти только с верхнего этажа мироздания на нижний. Это превращало путешествие в чрезвычайно опасную затею, так как риск остаться навсегда в мире, наподобие того, в котором он оказался сейчас, был очень высок. От этой мысли Свиндича даже неприятно передернуло, и по коже пробежали мурашки. Сознание зависимости своей жизни от глупой случайности заставляло Сашу оттягивать момент нового перехода.

'Давай-ка пройдемся, успокоимся и посмотрим, куда мы с вами Александр Николаевич попали. Вдруг и правда придется здесь остаток жизни провести' - мысленно обратился сам к себе Саша и неторопливо пошел наугад по засохшей от яркого солнца глине.

Город появился неожиданно и как бы неоткуда. Секунду назад перед глазами до горизонта расстилалось ровное поле, но сделав шаг вперед, Свиндич вдруг увидел силуэты многоэтажных домов. Причем не где-то вдали, а недалеко от себя, в сорока минутах быстрой ходьбы. Поначалу Саша принял это за мираж, вызванный резким повышением температуры воздуха по мере приближения к нагретой палящими лучами солнца почве, но потом эту идею отмел, как несостоятельную. Не было ни зыбкого сияния, ни туманной дымки. Дома не висели в воздухе, а совершенно естественно вырастали из земли.

Свиндич сделал шаг назад, и город исчез, вернулся на прежнее место и он появился вновь.

- Прямо волшебство какое-то. Надо посмотреть на это чудо поближе, - пробормотал Саша и двинулся в сторону города.

То ли из-за яркого солнца, то ли из-за ровной местности, а может быть благодаря резкому контрасту белых стен домов с бурой равниной, простирающейся до самого города, но с определением расстояния Свиндич ошибся. Дорога заняла намного больше времени, чем он рассчитывал, и когда Саша ступил на асфальтовое покрытие городской улицы, уже стемнело. В привычном свете электрических фонарей город показался Саше до боли знакомым. Серые панельные девятиэтажки как близнецы были похожи на своих московских сестер, а неоновые рекламы уже закрытых в такое позднее время магазинов только усиливали впечатление присутствия в родном городе. Вот только ни одного местного жителя Свиндичу пока встретить не удалось, поэтому его и заинтересовал небольшой торговый павильончик голубой расцветки с надписью над входом 'ПРОДУКТЫ 24 ЧАСА'. Саша надеялся, что уж продавцов в павильоне он точно повстречает.

Он легко поднялся по ступенькам и уже потянулся к ручке двери, когда неизвестно откуда появился подозрительный тип в черном спортивном костюме и кожаной куртке, поверх него. Не давая Саше открыть дверь, он чуть ли не облокотился на него и жарко зашептал в ухо:

- Мужик, есть 'есликабыка' по дешевке. Качество супер. Свояк с завода вынес, потому и дешево. Бери не пожалеешь, потом поздно будет. У меня ее с руками оторвут.

Саша растерялся и попытался как-то вырваться, но тип цепко вцепился в рукав его легкой ветровки.

- Брать будешь? - поинтересовался он так настойчиво, словно вопрос является утверждением.

- Какая 'есликабыка'? Я вас не понимаю, - решил перевести беседу в более адекватное и спокойное русло Свиндич, но в это время поблизости раздался звук тормозов и следом строгий милицейский окрик.

- Что здесь происходит?

Человек в спортивном костюме мгновенно скрылся за углом павильона, а замешкавшегося Александра немедленно подхватили под локоть.

- Занимаетесь незаконной торговлей, гражданин? Документы предъявите, - потребовал один из милиционеров. Его напарник тем временем ехидно смотрел на Свиндича, постукивая дубинкой, зажатой в правой руке, по ладони левой.

'Интересно, здесь документы, как и многое другое, соответствуют земным или нет?' - подумал Саша, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. В конце концов, он решил паспорт лучше не показывать.

- У меня при себе нет документов.

- Тогда проедем в отделение для установки личности.

- На каком основании? Не занимался я никакой незаконной торговлей.

- Занимался, занимался. Нам уже не первый раз про тебя сигнализируют.

- Так это не я был. Тут тип какой-то крутился, ерунду какую-то предлагал, а когда вы подъехали, он сбежал.

- 'Есликабыка' у тебя уже ерундой стала? А в рюкзачке у тебя что? Не эта ли ерунда? Посмотрим?

- Да смотрите на здоровье, - разозлился Свиндич. Слово 'есликабыка' начинало его просто бесить.

Милиционер оставил в покое свою дубинку, помог снять Саше с плеч рюкзак и заглянул в него.

- Говорите документов нет, а это что? - выудил он из недр рюкзака паспорт, показал его напарнику и вернул на место.

- А вот это уже совсем интересно, - обрадовано заявил милиционер через секунду.

'Пистолет, - с ужасом вспомнил Свиндич, - Я забыл, что у меня там пистолет'.

Оттолкнув склонившегося над рюкзаком стража порядка, Саша подхватил свое добро и бросился прочь. Милиционеры, посчитавшие Свиндича, вследствие его интеллигентного вида, не опасным, не ожидали от него подобной прыти и немного опешили, а когда пришли в себя, почему то бросились не вслед за Александром, а к своей машине.

Свиндич бежал по безлюдной улице, а сзади, настигая его, раздавался вой милицейской сирены. Соревноваться в скорости по прямой трассе с имеющим сто лошадиных сил патрульным 'Фордом' было бессмысленно, и Саша свернул в ближайшую подворотню. Во дворе было гораздо темнее, чем на улице, но вряд ли бы это помогло Свиндичу, если бы первая попавшаяся ему дверь не оказалась незапертой. Саша юркнул за нее, пошарил рукой по железной поверхности, обнаружил задвижку и немедленно закрылся.

Раздались шаги. Кто-то подошел к двери и подергал ее.

- Заперто. Где мы в такой темноте его найдем.

- Ну и черт с ним. Поехали. Куда он денется? В следующий раз возьмем.


***


Голоса стихли, но выходить сразу на улицу Саша побоялся. Пошарив ногой, он обнаружил ведущие вниз ступеньки. Спускаться в кромешной тьме Свиндич не рискнул, а достал из маленького кармана рюкзака наполовину пустой коробок и чиркнул спичкой. В слабом свете Саша увидел, что помещение, в котором он оказался, было то ли подвалом, то ли подсобным помещением.

- Свет убери, - раздался чей-то слабый дрожащий голос.

Опалив кожу, спичка догорела, и Свиндич зажег новую. Со второго раза он сумел рассмотреть сидящее возле стены под тянувшимися куда-то трубами странное существо. Волосы его были взлахмочены, кожа бледная, на лице горели ярко-красные, словно светящиеся изнутри глаза.

- Прошу же, убери, - повторило существо и прежде чем оно снова скрылось во тьме, Саша успел заметить два удлиненных клыка во рту говорившего.

- Ты кто?

- Я Эдик, - ответило существо и чуть помолчать добавило, - Вампир. Только не уходите, пожалуйста.

За время путешествия по параллелям Свиндич с вампирами не сталкивался, но встречал достаточно много легендарных и мифических существ, чтобы не усомниться в словах Эдика. К счастью глаза Саши немного привыкли к темноте, и он не сводил глаз с вампира, пока трясущимися руками пытался вытащить пистолет.

- Не в обиду вам будет сказано, - пытался как-то отвлечь разговором внимание упыря Свиндич, - Но мои знания про вампиров не вызывают у меня желание оставаться наедине с одним из них. Я сейчас уйду, а если попробуешь на меня напасть, выстрелю. У меня пистолет.

Довольный своей хитростью Саша направил оружие на вампира.

- Пока вы его доставали, я мог бы уже несколько раз на вас напасть, если бы захотел. Я же вижу в темноте, как днем и двигаюсь гораздо быстрее. Дело в том, что я не совсем вампир. Там, кстати, справа, выключатель, можете включить свет. Это от солнечных лучей у меня такие ощущения, словно все тело горит, а от электрической лампочки вполне терпимо. Только не уходите. Мне очень плохо и страшно. Я сейчас все объясню.

Как выяснилось, Эдик был человеком. Правда, не совсем обычным человеком, а влюбленным. Эдик обожал девушку с красивым именем Любовь, а та обожала вампиров. Вернее не самих вампиров, а книги и фильмы о них. Обожала до безумия и постоянно читала либо творения популярных авторов, пишущих на эту тему, либо созданные по их мотивам такими же, как она фанатами, рассказы и на Эдика не обращала никакого внимания. Тогда молодой человек решился на отчаянный шаг. Когда на экраны кинотеатров вышла очередная серия популярной саги о вампирах, он пригласил Любу в кино, а сам решил с помощью 'есликабыки' стать на время одним из столь любимых девушкой персонажей.

Точно в назначенное время, незадолго до начала вечернего сеанса, Эдик взглянул в зеркало, но не увидел своего отражения. 'Свершилось' - обрадовался молодой человек и отправился на свидание. Ради необходимого эффекта он настоял, что зайдет за Любой к ней домой, а уже оттуда они отправятся в кинотеатр. Оказавшись около дома любимой, Эдик посчитал глупостью не воспользоваться своими сверхъестественными способностями, и воспарил по воздуху к окнам девушки, квартира которой находилась, кстати, и не слишком высоко, всего лишь на третьем этаже. Приблизившись к одному из окон, молодой человек увидел Любу, тщательно наводившую макияж, и с чувством воскликнул:

- Впусти меня.

Девушка обернулась на крик, но вместо того, чтобы радостно броситься к Эдику навстречу, завопила:

- Мамочка! - и бросилась прочь из комнаты.

Последующие десять минут Люба металась с криками по квартире, а влюбленный вампир летал от окна к окну и пытался девушку успокоить.

- Перестань, мы опаздываем. Не успеем купить попкорн до начала сеанса, - но его увещевания не помогали.

Внизу стали собираться прохожие, кто-то вызвал милицию. Прибывший наряд с вампирами раньше дело не имел, и когда на требование немедленно спуститься Эдик никак не среагировал, решили позвать на помощь пожарных. Те в свою очередь попытались сбить вампира струей из брандспойта. Никакого вреда простая вода Эдику причинить не могла, но насквозь мокрому молодому человеку стало обидно, что его поступок не оценили по достоинству и досадно за свое поведение. В расстроенных чувствах Эдик полетел прочь. Голова его была полна мыслей о своей несчастной любви, и именно поэтому он не заметил опору линии высоковольтной электропередачи, в какую и влетел на полном ходу.

Очнулся он уже утром следующего дня. От солнечных лучей жгло кожу, но кроме нещадного зуда это, похоже, ничем не грозило. В процессе столкновения и падения Эдик лишился пары зубов и разбил губы, из-за чего половина его лица была перемазана в крови. Выбравшись из кустов городского скверика, молодой человек заметил стоящую около булочной девушку лет восемнадцати и хотел спросить у нее, в каком районе он находится, но при виде вампира та грохнулась в обморок. Как сознательный гражданин Эдик не мог пройти мимо нуждающейся в помощи женщины и склонился над девушкой, но в этот миг из булочной вышла мать несчастной. При виде лежащей на асфальте дочери, а рядом с ней перепачканного в крови человека с выпирающими клыками и красными глазами, женщина взвыла как сирена.

- Помогите, на моего ребенка напал вампир.

Даже самые равнодушные жители города не могли игнорировать оглушающую вибрацию звуковых волн на грани ультразвука. Вокруг стала собираться толпа, явно сочувствующая женщине, и Эдик предпочел с места происшествия как можно быстрее ретироваться. Лучше всего молодому человеку было бы вернуться домой и отсидеться там, тем более, на работе он предусмотрительно взял отгул, но вампира охватило невыносимое чувство голода. Эдик с детства был мальчиком воспитанным и интеллигентным, и кусать людей не собирался. Ведь это было бы очень не этично, он же не животное какое-нибудь, и поэтому молодой человек направился на рынок, где за оставленные на угощение любимой девушки всякими вкусностями деньги приобрел у мясника стакан свиной крови. Кровь показалась Эдику очень невкусной и даже противной.

'Лучше быть смертным человеком, чем жить вечно и питаться подобной гадостью' - подумал он.

Денег больше не было, но есть хотелось так сильно, что до дома вампир потерпеть не мог и завернул в ближайшее кафе. На входе в кафе Эдика ждала неприятная неожиданность. 'Вампиры обслуживаются по двойному тарифу' - гласило объявление на входе.

- Почему? - возмутился Эдик, когда к нему подошел официант, - Это стоматологическая дискриминация по длине клыков.

- Наличие в зале вампиров отпугивает клиентов, и мы приняли ответные меры - пояснил официант.

Утверждение было достаточно спорным, поскольку после появления Эдика народ в кафе повалил валом и пустой до этого зал был забит буквально за несколько минут, но молодой человек спорить не стал, а заказал себе бифштекс с кровью. Он-то знал, что из-за отсутствия денег тарифа не будет ни двойного, ни одинарного.

В ожидание заказа Эдик решил посмотреть на установленный в углу кафе телевизор и неожиданно аппетит у него пропал.

- За сегодняшний день нам уже поступило несколько сообщений о нападении появившегося в нашем городе вампира на людей, - вещала симпатичная ведущая новостей, - Первый раз это случилось вчера вечером, когда кровожадная тварь пыталась напасть на девушку, а затем исчадие ада выпило кровь невинного ребенка, пока тот ждал маму около булочной. Последней жертвой упыря стал продавец мяса на городском рынке...

- Какая девушка? Какая выпитая кровь? Я пальцем никого не трогал, - попытался оправдаться Эдик, но ведущая его не захотела услышать, да собственно и не могла, и продолжала:

- Неизвестно, к каким еще жертвам привело бы бездействие властей, если бы не нашлись добровольцы, вставшие на защиту общества от любителей попить чужую кровь.

Камера немного сдвинулась, и глазам Эдика предстали два дюжих молодца, один из коих держал в руках осиновый кол, другой арбалет, заряженный серебряной стрелой.

'Зачем ему кол? Он и так меня одной левой замертво уложит' - мелькнуло в голове у вампира.

- Я давно мечтал испытать тяготы жизни охотника за вампирами, вот только такой возможности у меня не было, - давал тем временем интервью детина с колом, - Не было, потому что вампиры в нашем городе не появлялись. Но как только я узнал последние новости, собрал все деньги, купил 'есликабыку' и теперь готов встать на защиту общества...

- Мы вынуждены прервать нашего героя, так как к нам поступил звонок от телезрителя. По его словам сейчас вампир находится в кафе 'Чебурек для всей семьи'...

- Как называется ваше кафе, - схватил за рукав пробегавшего мимо официанта Эдик.

- 'Чебурек для всей семьи'.

Остаток дня молодой человек провел, спасаясь бегством от охотников за вампирами. Несколько раз он был на грани гибели и, в конце концов, голодный, несчастный и смирившейся со своей злосчастной судьбой, забился в эту дыру в ожидании неминуемой смерти, которую ждал теперь как освобождение от своих мучений.

- Спасите меня, если можете, - жалобно попросил вампир в конце своей речи.

'Да что это за ерунда такая ваша 'есликабыка'? - хотел спросить Свиндич, но в это время дверь сотрясли могучие удары.

- Эй, упырь, открывай. Прими с честью свою судьбу.

Эдика прямо затрясло от страха.

- Оставьте его в покое, - крикнул Саша и выстрелил в потолок.

За дверью стихло, но через некоторое время раздался осторожный вопрос.

- Мужик, ты кто?

- Защитник вампиров. Вы охотники, а я защитник.

- Мужик, ты хоть знаешь, сколько я денег заплатил, ради звания охотника за вампирами?

- Меня это не касается. Я больше заплатил за место егеря в заповеднике вампиров. Второй раз буду на поражение стрелять.

За дверью стихло.

- Они тебя все равно караулить до утра будут, - предупредил Свиндич.

- Ну и пусть. У меня 'есликабыка' через два часа кончается.

- Объясни о чем вы все постоянно говорите. Что это - 'есликабыка'?

- Ты не местный? Завтра объясню. Дай поспать. Я устал сильно.


***


Подвал они покинули на рассвете. Эдик оказался высоким, немного угловатым парнем с серыми глазами. На Свиндича он смотрел восхищенно и беспрерывно рассыпался в благодарности. Недалеко от двери, ведущий в убежище вампира, под грибком на детской площадке, спали два подростка лет шестнадцати.

- Похоже, это и есть твои 'охотники'.

- Похоже, - согласился Эдик, - Мальчишки совсем, а сколько нервов мне вчера потрепали. Наверно у родителей деньги на 'есликабыку' взяли.

Саша открыл было рот, но бывший вампир его опередил.

- Идем. Все объясню и покажу.

Они шли по благоухающим утренней свежестью городским улицам, встречая на пути поливочные машины и редких прохожих. Транспорт еще не работал, но Свиндича это только радовало. Ему не терпелось познакомиться с этим странным и удивительным местом, а лучше всего узнать город можно гуляя по нему пешком. Наконец Эдик остановился перед витриной, за стеклом каковой красовались портреты всех известных Саше героев блокбастеров и еще кого-то. 'Корпорация 'Альтернативная реальность', возвещала светящаяся даже в это время надпись, а чуть ниже 'Филиал номер сто двадцать три. Круглосуточное обслуживание'.

- Заходи, - пригласил Эдик.

Саша открыл дверь. Звякнул звоночек и дремавший на стуле охранник открыв глаза, внимательно посмотрел на вошедших. Прямо напротив входа на стене красовалось изображение симпатичной худощавой блондинки, державшей на руках украшенную разноцветными бантиками миниатюрную собачку. 'Президент корпорации 'Альтернативная реальность' Лилия Сандовски' значилось под фотографией.

- Вы хотите сделать заказ? - поинтересовалась мгновенно появившиеся перед посетителями девушка-менеджер.

- Спасибо. Пока мы только хотели ознакомиться со спектром услуг, - ответил Эдик.

- Пожалуйста, - девушка указала на мягкие кресла, - Всю необходимую информацию вы найдете в рекламных проспектах на столике. Если возникнут вопросы, всегда буду рада помочь.

'Вы когда-нибудь задумывались о значении слов 'Что было бы, если бы...?', - начиналась брошюра, которую Свиндич взял в руки, удобно устроившись в кресле, - Мы уверены - да. Более того, нам кажется, вы их произносили очень часто. Когда вы делали в своей жизни неверный шаг, когда мечтали оказаться на месте вашего любимого киногероя или когда жаждали испытать недоступные вам в простой жизни эмоции. Теперь у вас есть возможность воплотить эти слова в реальность. Нам доступно все! Заказывайте и получайте! Судьба, чувства, любовь - вы вправе менять все это по своему усмотрению и никакого воздействия на здоровье. Наша продукция экологически чиста. Достаточно только приобрести специальные жетоны, опустить в любой из автоматов нашей корпорации и продолжить фразу: 'Что было бы, если бы...'. Дату начала реализации вашей мечты вы вводите сами, а окончание зависит от затраченной вами суммы денег. Удачи!'.

- Это правда? - скептически поинтересовался Свиндич.

- Ты сам видел, - подтвердил рекламу Эдик.

- Жетоны? Это и есть 'есликабыка'?

- Ну да. Только они безумно дорогие.

- И подделать невозможно?

- Нет. Пробовали много раз. И по весу, и по форме, и по чеканки. Даже по химическому составу. Все совпадало, а не срабатывало. Как автомат их отличает, никто понять не может.

- Я когда в ваш город только попал, мне 'есликабыку' с рук предлагали, значит, обмануть хотели?

- Скорее всего, нет. Есть сеть подпольных торговцев. Их жетоны тоже срабатывают, только непонятно откуда они их берут.

- Предлагавший мне 'есликабыку' человек говорил, будто свояк с завода вынес.

- Врал. Какой свояк? Завода-то по производству 'есликабыки' никто в глаза не видел. Но если бы ты у него купил, сработало.

- Может и купил бы. Только я в вашем городе меньше дня и у меня ни денег, ни крова.

- Это не вопрос. Я тебе жизнью обязан. Помогу и с жильем и с работой.


***


Неожиданно для Свиндича его земные документы по всем параметрам совпадали с местными, поэтому проблем с регистрацией не возникло, и Эдик приютил Свиндича в своей однокомнатной квартире. Работал несостоявшийся вампир на заводе электронного оборудования, куда и пристроил Свиндича, как своего очень хорошего знакомого. Что это за оборудование и для чего используется, никто толком не понимал. По крайней мере, такое впечатление сложилось у Саши, поскольку ни на один свой вопрос он внятного ответа не получил. С одной стороны это казалось Свиндичу странным и несерьезным, с другой подогревало его любопытство к городу.

Вместе с Эдиком Саша стал работать в отделе контроля. Контролировали они пластины, выполненные из диэлектрика и содержащие несколько электропроводных цепей с напаянными электронными элементами. Суть контроля заключалась в присоединении пластины к пульту контроля, на экране которого после этого высвечивалось определенное число. Если оно соответствовало указанному в техническом паспорте данного изделия - все было хорошо, нет - продукция шла на переделку.

Работа давала Свиндичу возможность присматриваться к жителям города и больше их узнавать. Как оказалось, самой животрепещущей темой для работающих рядом с ним людей была 'есликабыка'. Все время производственных перерывов посвящалось рассказам о своей мечте и спорам, чья мечта значительней. Уже в течение первого дня работы Саша узнал о своих сослуживцах в этом плане неимоверно много.

Лиза, толстенькая девушка низенького роста с круглым лицом и такими же круглыми глазами мечтала ощутить себя Жанной Д'Арк. По словам девушки, этот исторический персонаж является символом превосходства женщин над мужчинами, а Лиза была ярым борцом за равноправие полов. Низенький худощавый и черноволосый Боря Баев отличался безмерной наглостью, тупостью и непомерно глупыми шутками, но при этом удивлялся, почему его избегают девушки, и мечтал попробовать себя в роли Казановы.

Начальником отдела контроля являлся Владимир Владимирович Мурзин. Это был лысоватый мужчина пятидесяти пяти лет помешанный на музыке. Причем кругозор его интересов распространялся от джазовых партий Эллы Фицджеральд до итальянской поп музыки. Главным для Владимира Владимировича были носители музыки. Идеальными он считал виниловые диски, а звучание музыки, записанной на компакт дисках в оцифрованном варианте считал холодным, жестким и плоским. Мурзин был единственным человеком из окружающих Свиндича предпочитавшим во время разговоров на тему 'есликабыки' отмалчиваться.

На второй день работы, когда Саша и Эдик были в заводской столовой и стояли в очереди за комплексным обедом, бывший вампир толкнул своего приятеля в плечо.

- Смотри, Геннадий Анисимов. Сейчас к тебе подойдет.

- Зачем? - удивился Свиндич.

Ответить Эдик не успел.

- Это ты новенький? - спросил Анисимов и, не дожидаясь ответа, протянул руку, - Меня Геннадий зовут.

- Саша, - пожал руку Свиндич.

- Ты в футбол умеешь играть?

Саша в футбол играть умел и даже занимался в спортивной детско-юношеской школе, но был отчислен по причине слабого физического развития. Как сказал ему тренер, техника владения мячом у него была хорошая, а вот выносливостью Саша не обладал. После получаса игры он начинал еле двигаться, а если и делал рывок, то после него в буквальном смысле останавливался и на некоторое время выпадал из игры.

- Когда-то умел. Даже в СДЮШе занимался. А в чем дело?

- Хочешь сыграть за сборную города? Ты не волнуйся, я тебе 'есликабыку' сам оплачу. Нам с ребятами одного человека не хватает.

- Так в чем проблема? Возьмите любого и загадайте: 'Если бы он лучше всех в мире умел играть в футбол'.

- А еще говоришь, в футбольной школе занимался. Должен понимать, один футболист, каким бы он великим не был, игру не сделает. Побеждает команда, а чтобы одиннадцать человек сделать великими игроками никаких денег не хватит, вот у меня и возникла идея. Можно ведь взять человека, более-менее умеющего играть в футбол и сказать: 'Если бы он играл за сборную города', и тогда уровень мастерства этого человека должен автоматически подняться, а по деньгам получается значительно дешевле. Да и не интересным мне кажется заказывать 'Если бы лучше всех играл в футбол...'. С таким же успехом можно было бы профессиональных футболистов набрать, а я хочу сам собрать команду и вместе со своими друзьями матч выиграть. Так я тебя записываю? Насчет денег не беспокойся. Альтернативу я сам из своих средств закажу, а игроков моей команды при заказе 'есликабыки' списком назову.

- Записывай, - согласился Свиндич.

Ему показалось, что это неплохой шанс проверить действие 'есликабыки'.


***


В день матча Саша пытался настроить себя на скептически снисходительный лад и относиться к предстоящему событию с юмором, но его охватило непроизвольное волнение. До назначенного Анисимовым места сбора каждый член команды добирался самостоятельно, а вот дальше начинались чудеса. До стадиона, напоминавшего московскую футбольную арену в Черкизово, сборную города довез комфортабельный автобус, около служебного входа их ожидала охрана и администратор, а в раздевалке аккуратно разложенная форма. 'Свиндич' - прочитал Саша на предназначавшейся ему темно-бордовой футболке. Под фамилией на всю спину красовалась цифра три.

- Чему ты удивляешься? Мы же договаривались, ты играешь, справа в защите, - бросился объяснять Анисимов, заметив скептический взгляд Свиндича, - Или ты не согласен?

- Согласен. Просто все как-то нереально.

- Соберись. На поле все будет реальней некуда. Держи свою зону и вперед не бегай, перед тобой будет Сережа Полевик играть.

Полевик в их команде был самой яркой звездой. Он даже успел поиграть на профессиональном уровне за молодежную команду известного клуба, но был вынужден уйти из футбола из-за бронхиальной астмы, начавшейся в подростковом возрасте. Болезнь прогрессировала, причем фактором вызывающим приступы удушья были длительные физические нагрузки, и это поставило крест на спортивной карьере Сергея. Состояние его здоровья беспокоило членов команды, но Полевик заверил, что на одну игру здоровья у него хватит с лихвой.

Подбодрив Сашу, Анисимов подошел к Николаю Подгорному. Коля был двухметровым парнем богатырского телосложения и являлся самой колоритной фигурой в команде.

- Николай, я понимаю, ты приехал из глубинки, и вы там у себя мяч пинаете с такой силой, словно хотите его в соседнюю деревню закинуть, но прошу тебя, не бей со всей мочи. Хорошего игрока отличает не только поставленный удар, но и скорость оценки сложившейся ситуации для принятие единственно правильного решения. Играют не только ногами, а в первую очередь головой. Это кстати всем запомнить не мешает. Пора. Выходим.

В коридоре, ведущем из подтрибунного помещения на поле, их уже ждали судьи и команда соперников. В отличие от сборной города на их черных майках не были написаны фамилии, а просто значилось 'чужой' и номер игрока.

- С кем мы собственно играем? - спросил Свиндич, у стоящего перед ним игрока сборной.

- Не знаю. И никто не знает. Это команда, которую создала для нас 'есликабыка'.

Стадион встретил футболистов ревом многотысячной толпы, заполнившей трибуны. Саша был не просто ошарашен. Он был морально раздавлен такой массой людей. Ему захотелось стать маленьким и незаметным. 'Если я наделаю у них на глазах ошибок, позора потом не оберешься' - мелькнуло в голове Свиндича.

- Откуда столько народа? - озадаченно спросил он у Геннадия.

- Как откуда? Футбол пришли смотреть.

- Если сейчас во время любительской игры стадион битком забит, что же на матчах профессионального первенства творится?

- А вот как раз на них трибуны почти пустые. Игры неинтересные. Футбола как такового и нет. Вместо него идет война между фанатами разных команд, кто больше 'есликабыки' купит. 'Если бы в нашу пользу дали пробить пенальти'. 'Если бы на второй минуте матча удалили лучшего игрока команды соперника'. И так далее в том же роде. Скучно.

Раздался свисток судьи и игра началась. Немного растерявшийся от всего происходящего Саша чувствовал себя не в своей тарелке, двигался по полю неуверенно, и в результате 'Чужие' сумели по его вине забить два гола. В первом случае Свиндич с опозданием пошел на нападающего противника и тот один на один вышел на вратаря сборной города. Во втором, Саша видел два варианта для передачи, но не мог решить, кому из двух свободных игроков своей команды сделать пас, и в результате отдал мяч прямо в ноги сопернику. К концу первого тайма каждый раз, когда мяч попадал к Свиндичу, трибуны оглушительно свистели.

- Ей, Свиндич, свинти куда-нибудь, не позорься, - кричали болельщики.

В перерыве в раздевалке сборной царила безрадостная атмосфера.

- Как же так, Саша? - грустно спросил Геннадий.

- Я в защите не очень. Я впереди всегда играл.

- А молчал почему? Сказать нельзя было?

'Тебе скажешь, пожалуй' - зло подумал Свиндич, но промолчал. В глубине души он понимал, злиться в первую очередь следует на самого себя.

- Саша, ты же универсал? Удар с обеих ног одинаково поставлен? Перейдешь на левый фланг в атаку. Олег опустишься направо в защиту, а в центре я буду ближе к своим воротам играть.

Настроение эти перестановки Саше не улучшили, но впереди он действительно почувствовал себя комфортней. На пятьдесят четвертой минуте матча, находясь с мячом на своем фланге, он заметил рывок Полевика за спину защитников противника и длинной передачей перевел мяч направо и сам был удивлен, каким точным получился пас. Сережа легко обвел кинувшегося в ноги вратаря и закатил мяч в пустые ворота. В этот момент словно что-то взорвалось внутри Свиндича. Его охватил небывалый эмоциональный подъем, и все стало получаться. Как иногда бывало с ним, когда он занимался в футбольной школе, на него снизошло футбольное вдохновение и теперь Саша за мгновения до начала финта, ясно представлял, какое движение надо сделать для обводки противника. Второй гол сборная города отыграла после его прохода. Свиндич обвел троих, вошел в штрафную площадку соперника и как подкошенный упал на траву. Кто-то ударил его сзади по ногам, и дикая боль наполнила тело. Судья указал на одиннадцатиметровую отметку и Полевик не промахнулся, но когда все бросились его поздравлять, Сергей широко открыл рот, беззвучно хватая воздух, а затем закашлялся.

- Сережка, играть сможешь? - перепугался Анисимов.

- Постараюсь. Только мячами меня сильно не нагружайте.

Без активного участия Полевика атака сборной города сникла, и матч близился к боевой ничье со счетом два - два. На последней минуте Подгорный попробовал пробить по воротам чуть ли ни с центра поля. Мяч шел в сторону от ворот, но прежде чем уйти за лицевую линию задел защитника противника. Судья назначил угловой и это был последний шанс вырвать победу. Полевик подал и в эту секунду Саша понял, что сейчас произойдет. Так уже было один раз в его жизни, и память о том забитом голе Свиндич навсегда сохранил в своей памяти. Ясно представляя, куда должен приземлиться мяч, он устремился в эту точку. Мяч оказался в метре над травой и чуть сзади Саши, когда они встретились. Подпрыгнув, Свиндич ударил по мячу пяткой и тот взвился вверх над Сашей и бегущим к нему вратарем соперника, а затем парашютиком опустился в левый верхний угол ворот. Стадион взорвался восторженным ревом, а Саша, ничего не соображая от счастья, помчался к трибунам, срывая на ходу с себя майку. Кто-то дернул его за руку, повалил на траву, сверху навалилась куча тел.

- А-а-а-а-а, - кричал ему прямо в ухо Анисимов. Все последующее Саша видел как в тумане. Он целовал металлическую чашу кубка, а многотысячный хор подпевал звучащей над стадионом песне.


I've paid my dues -

Time after time -

I've done my sentence

But committed no crime -

And bad mistakes

I've made a few

I've had my share of sand kicked in my face -

But I've come through

And I need to go on and on and on and on


Я выплатил все то, что с меня причиталось,

Тысячу раз:

Я вынес свое наказание,

Хотя не совершал преступления;

И допустил

Несколько грубых ошибок

Я получил свою горсть песка, брошенную мне в лицо,

Но я выстоял!


'Да, я выстоял. Мы все выстояли. Мы сделали это' - думал Саша, и новая волна восторга захлестывала его. Он стоял под дождем золотистого конфетти и, срывая голос, кричал:


We are the champions - my friends

And we'll keep on fighting - till the end -

We are the champions -

We are the champions

No time for losers'

Cause we are the champions - of the world


Мы - чемпионы, друзья,

И мы будем бороться до конца.

Мы - чемпионы,

Мы - чемпионы,

Никаких проигравших,

Ведь мы - чемпионы мира!


А вместе с ним кричали Сережа Полевик, Коля Подгорный, Гена Анисимов и другие члены сборной.

Адекватно воспринимать окружающий мир и себя в нем Саша смог только спустя несколько часов, на банкете посвященном победе. Он обнаружил себя сидящим за уставленным яствами и напитками столом и глупо улыбавшимся. Рядом с ним сидел Лиза, и щебетала на ухо.

- Саша ты такой молодец, можно я тебя поцелую.

- Не надо, - не соглашался Свиндич.

- Лиза, как может женщина, борющаяся за равноправия полов целоваться? - спрашивал, сидящий по другую сторону от Саши слегка пьяный Боря Баев, - Ведь это проявление слабости, говорящее о необходимости женщины идти на поводу у мужчины.

- Наоборот. Я же не жду, когда мужчина снизойдет до меня, а сама лезу целоваться, а это проявление ярого феминизма. Раз мужчина может приставать к женщине с поцелуями, значит, и женщины имеют право приставать к мужчинам. Это справедливо. Правда, Саша?

Но Свиндич уже не слушал их перепалку, а снова глупо улыбался, прокручивая в голове свой чудесный гол.


***


Проснулся Саша от перезвона будильника. Все тело ломило после вчерашних нагрузок. Не было желания не только подниматься с уже ставшей родной раскладушки, но и просто шевелиться и, зная особые взаимоотношения своего соседа с будильником, Свиндич снова закрыл глаза.

'Встану после следующего звонка' - дал он сам себе слово.

Каждый вечер Эдик клялся, что на следующее утро проснется пораньше и сдвигал время звонка на более ранний срок, но приводило это лишь к увеличению количества звонков. Самым любимым режимом работы будильника для бывшего вампира был режим 'дай поспать', дающий хозяину дополнительно пять - десять минут покоя, прежде чем звонок раздастся снова. В результате, если в понедельник будильник звонил дважды, то в пятницу количество перезвонов достигало шести. При этом Эдик все равно вставал в одно и то же время, на грани опоздания на работу. В первый раз, столкнувшись с подобной ситуацией, Саша вскочил с кровати как ненормальный, и ему пришлось любоваться на сладко храпевшего Эдика до тех пор, пока хозяин не соизволил открыть глаза. Наученный горьким опытом Саша старался вставать после хозяина, дабы не метаться по чужой квартире в поисках какой-либо еды для приготовления завтрака. Но в это утро, открыв глаза после очередного звонка, Саша увидел давно проснувшегося Эдика.

- Проснулся? - поинтересовался он у Свиндича, не отрываясь от экрана телевизора, - Смотри, какие дела в мире творятся.

- В эфире специальный выпуск новостей, - говорила телеведущая, одетая в строгий, деловой костюм, - Вашему вниманию предлагается запись выступления Генерального Секретаря Коммунистической Партии, посвященной празднованию юбилея выхода на экраны фильма 'Ночь после тяжелого дня', 'A hard day's night'.

На телеэкране появился начальник их участка, но на этот раз Мурзин был не похож на себя. Два подбородка на обрюзгшем лице, вековая мудрость во взгляде и слова, произносимые им так, словно они являли собой непререкаемую истину, в совокупности со 'Звездой героя' в количестве трех, делало Владимира Владимировича неузнаваемым.

- Дорогие товарищи! Уважаемые зарубежные гости! - начал свою речь новоявленный генеральный секретарь, - Перенесемся мысленно в шестидесятые годы двадцатого века. В ту пору капитализм господствует безраздельно. Эксплуатация масс, захватнические войны приносили владыкам капиталистического мира баснословные прибыли. Но под поверхностью буржуазного процветания, под ледяной коркой холодной войны вызревали общественные силы, призванные опрокинуть эксплуататорский слой. Кроме буржуазной культуры, существует другая, пролетарская культура, представители которой не желают ограничивать свое творчество рамками коммерческого примитивизма. Именно такую музыку, рожденную на рабочих окраинах капиталистических столиц, несли в массы прогрессивные музыканты, известные всему миру как вокально-инструментальный квартет 'Битлз'...

- Вот это наш бригадир загнул, - восторженно воскликнул Эдик, - А я все думал, почему он во время разговоров на работе ничего не говорит и только ухмыляется, а Мурзин значит, эру рок-социализма для нас готовил. Это же, сколько денег он накопить смог, если сумел такое у 'есликабыки' заказать?

...И сегодня, шестого июля, в день, когда на экраны вышел пропитанный духом марксизма-ленинизма великий фильм о великой музыке, - завершал речь Владимир Владимирович, - Мы говорим, сокрушающимся по поводу 'несовершенства' социализма противникам, что наше государство, было, есть и будет государством трудящихся. Как правильно высказался о неизбежном крахе империализма великий творец пролетарского металла Оззи Осборн 'Ты не спишь и думаешь о завтрашнем дне. Пытаешься оправдать свои поступки, но здесь нет никого, кто бы услышал твои слезы'. Да здравствует рабочий класс! Да здравствует коммунистическая партия! Ура, товарищи!

По дороге на работу Свиндич с интересом разглядывал празднично разукрашенные улицы. Там, где раньше висела реклама шоколадного батончика, теперь находился плакат с профилем Карла Маркса, Ленина, Мурзина и ливерпульской четверки. 'Мир. Труд. Битлз' - утверждали громадные белые буквы. Не остался в стороне от торжества и родной завод. В проходной на видном месте висела афиша: 'Сегодня в 15.00 в актовом зале состоится лекция 'Коммунистическая сущность творчества ансамбля 'Дип Папл'. Явка обязательна'.

- Я надеялся, в честь праздника пораньше с работы отпустят, а они еще лекцию устраивают, - недовольно пробурчал Эдик.

- Привет, ребята, - к разглядывающим афишу приятелям подошел расстроенный Боря, - Представляете, накрылась квартальная премия. С утра в милицию забрали и обещали письмо на работу отправить. Оказывается, я появился в общественном месте со слишком короткими волосами. Уши они у меня не закрывают, видите ли. Там вообще лысый мужик рядом со мной стоял. Почему к нему претензий не предъявили?


***


Актовый зал был забит битком, окна закрыты и от этого было невыносимо жарко и душно.

- Слово предоставляется штатному лектору райкома партии Фролу Бенедиктовичу Мудрочмолину, - тяжело отдуваясь, объявила дородная женщина с раскрасневшимся потным лицом, председатель профсоюзного комитета завода.

Появившейся на сцене лектор, одетый в строгий черный костюм, своим видом прохлады не добавил.

- Здравствуйте, товарищи, начал лекцию Фрол Бенедиктович, - Сегодня мы с вами поговорим о музыке. 'И песня и стих - это бомба и знамя', - говорил Владимир Маяковский. Таким знаменем в наши дни стали произведения прогрессивных музыкантов, работающих в поистине народном стиле рок-музыки. Об одном из этих талантливых коллективах я и хочу вам рассказать сегодня. На первый взгляд их тексты кажутся пропитанными буржуазной пошлостью, но давайте попробуем заглянуть в них глубже. Упуская текст на английском языке, сразу перейду к переводу известной песни 'Горение', 'Burn'. Кажется, в песне есть религиозная суть, но вдумайтесь в эти слова. 'Красное небо, я не понимаю. Уже за полночь, а землю по-прежнему видно. Люди говорят, эта женщина проклята. Она зажигает пламя взмахом руки. Город в пламени, город в огне! Ее пламя разгорается все ярче. Мы были глупцами, мы не верили ей. Все, что я слышу, это 'Гори!'. Не надо слишком много ума, чтобы понять о ком идет речь. Конечно, эта песня посвящена пламенной революционерке, соратнице Ленина, Кларе Цеткин. Сыграв немаловажную роль в организации Второго Коммунистического Интернационала, она окрасила небо над мелкобуржуазными обывателями в алые, революционные цвета. Второй пример. Песня 'Звезда автострады'. 'Никто не сможет победить мою тачку - Я объеду на ней весь мир! Никто не сможет обогнать мою тачку - Она преодолеет скорость звука! О, это адская машина - Она достигла всего, Как огромная движущая сила, которой подвластно всё! Я люблю её! Она мне нужна! Я выжму из неё всё! Да, это дикий ураган! Итак, Держись крепче! Я - звезда шоссе'. Думаете, речь идет о мелкобуржуазной тяге к накопительству, к мечте о приобретения личного автотранспорта? Нет. Если взглянуть на песню вооружившись марксистко-ленинской идеологией, мы вдруг понимаем - под словом 'тачка' подразумевается мировая революция. Именно она победоносно идет по свету со скоростью звука, и остановить ее империалистам не удастся...

В подобном духе товарищ Мудрочмолин вещал еще два часа, и останавливаться не собирался. Эдик, навалившись на плечо Свиндича, тихонько храпел. Взгляд, сидящей следом за ним Лизы, наполнился несвойственной девушки глубиной и Саша даже стал опасаться за ее душевное состояние. Боря же так извелся, что от тоски начал строить глазки сидящей в президиуме секретарю профсоюзной организации. Из-за подобной фамильярности Баева могли лишить отпуска в летнее время и бесплатной путевки в санаторий, но на его счастье женщина была закаленным общественным лидером. Она давно уже научилась во время многочисленных торжественных заседаний спать с открытыми глазами.


***


Очень скоро беспрерывно звучащие на улице, в транспорте, на работе и дома произведения в стиле тяжелого рока надоели до оскомины даже обожающему подобную музыку Свиндичу, а установленный Мурзиным с помощью 'есликабыки' строй уходить не собирался. На третий день социализма с длинными волосами, к Саше с таинственным лицом подошел Баев.

- Хочешь услышать настоящую музыку? - шепотом спросил он.

- Боря, ты, что имеешь в виду?

- Есть настоящая музыка, но ее услышать не так просто. Могу поспособствовать. Есть лишний билет на подпольный концерт. Сто рублей и ты приобщаешься к высокому искусству.

- Так я еще зарплату не получал.

- Ладно. Я сегодня добрый. Держи, деньги с первой зарплаты отдашь.

Боря сунул в руку Свиндича открытку с изображением котенка, со штампом знаменитого дома культуры на усатой физиономии.

За час до начала концерта Саша прибыл по указанному на открытке адресу. Дом культуры представлял собой низенькое кирпичное здание, стены которого были покрыты белой, местами потрескавшейся штукатуркой. Треугольный портал перед входом в здание держался на четырех массивных колоннах и был украшен лепными фигурами девушки с книгой в руках и молодого человека, сжимавшего мастерок каменщика. К стоящим в дверях дома культуры мужчинам с красными повязками на рукаве периодически подходили коротко подстриженные ребята, все без исключения в рубашках с длинным рукавом и девушек в платьях, скрывающих ноги до щиколоток. Они показывали контролерам опечатанные мордочки котят и следовали внутрь дома культуры. Свиндич попытался последовать их примеру, но почему-то понимания у обладателей красных повязок не встретил.

Взяв из рук Свиндича входной билет, контролер его скомкал и бросил в урну.

- Отойдите в сторону, товарищ. Не мешайте проходу.

- Почему? Я же предъявил билет?

- А нам провокации не нужны, - набросился на Свиндича второй проверяющий, обладающий на редкость писклявым голосом, - Ты себя в зеркало видел? Отрастил волосы как женщина и на концерт собрался. Стыдно должно вам быть. Шли бы вы лучше 'Дип Папл' по центральному телевидению посмотрели. 'Андеграунд' - это точно не для вас.

Для Саши, привыкшего всегда быть на гребне музыкальной волны, подобное отношение к себе казалось крайне удивительным. В его мире обычно не пускали на подпольные концерты именно коротко постриженных, подозревая в них агентов райкома комсомола. Свиндич даже не понимал, как следует поступить в данной ситуации, но сзади раздался спасительный голос Бори.

- Ребята, вы чего? Это же свой. Вы матч сборной города не видели? Саша же решающий мяч забил. Пропускайте под мою ответственность, он после концерта пострижется. Меня-то вы знаете?

- Тебя знаем. Проходите, - недовольно пробурчал контролер. Внешний вид Свиндича, несмотря на слова Бори, по-прежнему вызывал у него нехорошие подозрения.

Зал дома культуры представлял собой довольно жалкое зрелище. Ряды покосившихся, местами изрезанных кресел примыкали к невзрачной, плохо освещенной сцене с несколькими микрофонами и замызганными колонками. 'Вова плюс Света равняется', - было вырезано на спинке кресла перед Свиндичем, а чуть ниже значилось: 'Света - дура. Вова'.

Места на входных билетах не значились, а к моменту появления в зале Свиндича, тот был уже почти забит, но с помощью Баева удалось пристроиться на вполне приличные места.

- Сейчас начнется, - с предвкушением чего-то необычного в голосе прошептал Боря, когда в зале начал меркнуть свет.

На сцену вышло четверо молодых людей точь в точь являющихся копией большинства сидящих в зале. Гордо выпятив грудь и отставив руки немного назад, они встали перед микрофонами и, стараясь даже не моргать, начали петь под оркестровую фонограмму. Пели они в основном грустные песни о любви, но к концу выступления исполнили зажигательную и немного лирическую песню о комсомольских стройках.

- Вот оно, настоящее мастерство, - восторженно изливал душу Боря, - Никаких распущенных волос, никакого голого торса и кривляния на сцене. Настоящая мужская музыка на одних чувствах. Но это еще не самый лучший вариант. Я вчера на выступлении женской группы был, так там мало того, что на них посмотреть приятно, так еще и песня такая жизненная. 'Лучшие друзья девушек, это драгоценности', - с наслаждением промурлыкал Баев, - Это тебе не песни 'Дип Папл' про Клару Цеткин в исполнении товарища Мудрочмолина.

Выступление квартета было награждено аплодисментами, смолкшими лишь после того, как исполнители снова вышли на сцену для исполнения песни 'на бис'. Судя по одухотворенным лицам членов квартета, они хотели исполнить нечто очень выдающееся, но услышать песню не удалось. В зале вспыхнул свет и на сцене появился представитель правоохранительных сил.

- Граждане, соблюдайте спокойствие, - поведал он, - Антикоммунистическое мероприятие, противоречащее концепции рок-социализма прекращено. Его участники будут доставлены в ближайшее отделение для выяснения личности. Без паники, по одному проходим к выходу, граждане.


***


- Я, когда это все закончится, так в глаза ему и скажу. Вот честное слово, - по сравнению с предыдущими словами скетча Баева, посвященного товарищу Мурзину, эти выглядели чрезмерно интеллигентными.

В сущности, заявление Бори было невыполнимо, поскольку и он и Свиндич были обвинены в измене рок-музыке, а, следовательно, и в измене государственному строю и ожидали в неуютной камере предварительного заключения отправки в места не столь отдаленные, но очень холодные.

Сквозь легкий сон, который навеяло полное неприличными словами бормотание Бори, Саша услышал лязг отодвигаемой задвижки и голос.

- Ей, жертвы битломании, на выход.

- Всех не перестреляете. Да здравствует эстрадная музыка, долой рок-н ролл.

- Господин Баев, успокойтесь. Я же говорю, действие 'есликабыки' закончилось. Идите спокойно домой и на нас зла не держите. Мы люди подневольные.

Домой попасть не удалось, поскольку приближалось время начала смены и идти пришлось на завод. При виде пылающего гневом Баева Владимир Владимирович потупился и молча, показал на сумку около своего стола. С расстройства Боря слегка двинул по сумке ногой, и ее содержимое призывно зазвенело, заставив Борино лицо расплыться в улыбку.

- Моральная компенсация натуральной валютой? Тогда прощаю, товарищ бывший генеральный секретарь, - радостно заявила жертва коммунистического террора, - Во сколько банкет начнем?

- Да хоть сейчас начинай. На последнее золото партии, между прочим, купил. Все равно на воссоединение 'АББЫ' не хватало. Эх, вас бы на мое место, тогда может, поняли, как тяжело страной руководить. Да еще каждый встречный поперечный норовит диссидентом заделаться и призывает всякую попсу слушать. Тебя, тебя Боря имею в виду. Саша, а тебя просили в бухгалтерию зайти. Гонорар за футбольный матч тебе перечислили. Получай и возвращайся. Помянем рок-социализм.


***


Количество денег, оказавшихся в руках у Свиндича, впечатлило. Как впечатляло и все, что он успел повидать в этом мире. 'Есликабыка' казалась лекарством от всех неудач и любой душевной боли, а лечиться Саше было от чего.

Как бы ни горько для него было прошлое, оно не отпускало. Было ли причиной тому чувство собственной вины или наоборот чувство глубокой обиды, но Саше хотелось повторить время, прожитое рядом с Настей. Не для того, чтобы исправить ошибки, их задним числом не исправить, а ради возможности вновь пережить счастливые моменты своей жизни. И вот он, улучшенный вариант прошлой жизни лежал в его руках. Надо было только дойти до 'Корпорации 'Альтернативной реальности'. Мучило ли Свиндича в это время мысль о том, что он лишает право выбора человека, о котором мечтает? Нет. Он смело вошел в стеклянные двери офиса.

- Вы хотите сделать заказ? - поинтересовалась мгновенно появившиеся перед посетителем менеджер.

- Да.

- Пожалуйста, пройдите к кассе и оплатите 'есликабыку',- улыбнулась девушка.

Саша оплатил услугу, получил жетоны и подошел к автомату. Дрожащей рукой он нажал кнопку 'задание'. На экране высветилась надпись 'Если бы...(продолжите, пожалуйста, фразу)'.

'Если бы...'. Множество собственных ошибок пытались оправдать люди этим словом. Сколько раз пытались снять с себя ответственность.

'Если бы я смог снова встретиться с Настей, и она меня поняла' - написал Саша с помощью клавиатуры на экране автомата.

'Если альтернатива выбрана, нажмите кнопку ввод' - ответил автомат.

Свиндич это незамедлительно и сделал.

'К сожалению, количество жетонов не соответствует уровню заданной альтернативы' - издевательски сообщил автомат.

- Девушка, мне тут что-то неправильное написали, - обратился к менеджеру Свиндич.

- Все правильно написали. Просто ваш запрос на альтернативу оказался слишком дорогим. В этом случае вы можете либо доплатить, либо отказаться от заказа и мы вернем вам деньги, затраченные на 'есликабыку'.

- То есть, альтернативная жизнь мне не по карману.

- Не надо так трагично. Надо сопоставлять свои желания со своими возможностями. Молодой человек, а что вы хотели заказать?

- Любовь я хотел заказать. Единственную и неповторимую.

- Правда? - глаза девушки загорелись, - Вы с рук попробуйте купить. Может вам полжетончика не хватило всего, а там гораздо дешевле. У меня подруга недавно замуж вышла, так она мужа практически с рук и купила. У магазина какого-то барыгу подцепила и нужное количество 'есликабыки' по дешевки купила. Так себе хорошего мужа и получила. Теперь такая счастливая. Вы тоже так сделайте и возвращайтесь.

Где найти спекулянта 'есликабыкой' Свиндич уже знал. Да и дорогу к магазину на окраине города, он хорошо помнил. Добравшись до места, Саша с удивлением обнаружил, что за прошедшее после его появления в городе время, граница мегаполиса отдалилась от павильона еще на несколько сот метров. Это показалось ему странным, поскольку никакого строительства в этом месте он не видел.

Свиндич встал у входа в павильон и стал терпеливо ждать барыгу. Тот появился, как только на город опустился вечер.

- Помнишь, ты мне 'есликабыку' предлагал, - теперь Саша навалился на обладателя спортивного костюма и кожаной куртки.

- Ты меня ни с кем не спутал, мужик? Какая 'есликабыка'?

- Как от тебя чесноком пахнет, никто не забудет. Не бойся, я не из милиции. Так есть 'есликабыка'?

Спекулянт еще раз осмотрел Свиндича, но очевидно ничего слишком подозрительного не увидел.

- При моей работе бояться, себя по карману бить. Есть, куда же она денется.

- Тогда я твой клиент.

- Я же вам говорила, - радостно встретила Сашу девушка-менеджер, - Так люблю, когда влюбленные благодаря нам встречаются. Скорее загадывайте и счастья вам.

Теперь автомат, принявший жетоны заявил: 'У вас сорок два часа с момента встречи'.

- А где состоится встреча? Где гарантия встречи? Где гарантия, что она захочет со мной встретиться? - возмутился Свиндич. Ответа на свой вопль души он не ждал, но тот появился.

'Корпорация гарантирует успешное выполнение вашего заказа. Вам, как впервые воспользовавшему услугами нашей фирмы, предлагается бонус. Ждите, и альтернатива обретет реальность'.

- Наверно, вам видней, - Саша вышел на улицу с неясными чувствами. С одной стороны он как-то не особо верил в осуществление заказанной мечты, с другой надеялся встретить Настю и заглядывал в лицо всем встречным женщинам, боясь пропустить жену.


***


Настя появилась неожиданно. Шла перед Свиндичем девушку и вдруг он понял - это Настя. Каждое ее движение в один миг стало родным и узнаваемым. Сменив шаг на бег, Саша догнал бывшую жену и шепнул на ухо:

- Девушка, вам не одиноко.

- Свиндич, даже не надейся. Если мне будет одиноко, ты будешь последним, о ком я вспомню, - ответила Настя, но, тем не менее, остановилась и обернулась лицом к Саше.

- Настя, я хотел сказать...

- Саша, я смотрю, ты совсем опустился. Уже на улице к женщинам пристаешь.

- Не перебивай, пожалуйста. Настя, я глупо вел себя. Извини за все, мне тебя жутко не хватает, - выпалил Свиндич заранее приготовленную фразу.

- Это что-то новое. Великий и обиженный на всех, кто не понимает его величия, Свиндич извиняется.

Настя остановила проходящую мимо женщину.

- Извините, вы не слышали, сегодня ночью луна на землю не упала? Или, может быть, в полночь коммунизм наступил и деньги отменили?

Женщина ошалело взглянула на Настю и ускорила шаг.

- Вот странно как. Ничего не случилось, а мой бывший муж передо мной извиняется. Прямо сказка какая-то. Раньше-то он меня обвинял во всех своих грехах. Сделает гадость, а потом утверждает, мол, из-за меня гадость сделал. Из-за того, что я не понимаю его тонкую душу. Извинись, родная, за свое непонимание.

- Настя ты чего? Когда я такое делал?

- Всегда муженек, всегда. До свидания, вечно непонятый и несчастный.

Настя хотела уйти, но раздался визг тормозов, и около нее и Саши остановилась разукрашенное шашечками такси.

- Александр и Анастасия Свиндич? - поинтересовался шофер, опустив боковое стекло и получив утвердительный ответ, продолжил, - Вам полагается премиальный бонус от корпорации 'Альтернативная реальность', поездка к морю. Прошу в машину.

Саша неуверенно посмотрел на жену.

- Не надо на меня смотреть глазами больной собаки. Залезай, поехали. Ты же бабник, все равно кого-нибудь найдешь, а я так хоть какую-то компенсацию получу за потраченные на тебя лучшие годы жизни. А на вас я буду жаловаться, - Настя повернулась к водителю, - Моя фамилия не Свиндич. Мы в разводе и впредь подобным образом меня не оскорбляйте.

Когда Свиндич и Настя устроились на заднем сиденье, автомобиль резко сорвался с места. Водитель оказался лихачом и постоянно метался из одного ряда в другой, нервируя своих пассажиров и своих коллег, оказавшихся с ним на одной трассе. Подобная гонка порядком надоела Саше, и он уже собирался выразить недовольство вслух, но вдруг водитель резко ударил по тормозам. Дорога впереди была перекрыта сотрудниками Госавтоинспекции. По пересекающему под прямым углом улицу проспекту двигалась средневековая армия. Впереди, на крупном черном жеребце, закованная в латы с маленькой секирой в руках ехала со счастливой улыбкой на лице Лиза. Ветер слегка трепал ее стриженные 'под горшок' волосы.

- Что это? - удивился Свиндич.

- А вы не знаете? Жанна Д'Арк ведет войска к Орлеану. Закончу смену, пойду битву с англичанами смотреть.

Следом за Лизой под синими полотнищами, расшитыми золотистыми лилиями двигались всадники. Блики солнца играли на металлических пластинах, защищавших руки, плечи и ноги. На головах рыцарей были большие цилиндрические шлемы, украшенные белыми перьями, на шеи некоторых из всадников трепетали на ветру повязанные белые шарфы, отличительные знаки сторонников Орлеанской Девы. Тяжелую кавалерию сменили ряды лучников. На фоне застройки, типичной для спальных районов Москвы, воинство Лизы казалось диким и неестественным. Все это могло бы напоминать костюмированный парад или съемку исторического фильма, если бы не серьезные лица воинов, в глазах которых смешались решимость, отвага и страх приближающейся смерти. Ни один, даже самый великий актер не смог бы сыграть такой взгляд.

'Куда же я на самом деле попал и что здесь происходит', - впервые с момента появления в городе задумался Саша, но ведь рядом с ним сидела абсолютно реальная Настя. 'Какая разница, что здесь происходит, главное, мы снова вместе' - прогнал смутные мысли Свиндич.

Со страшным скрипом на деревянных колесах проехало громоздкое осадное орудие, замыкавшее процессию. Гаишник взмахнул полосатым жезлом, разрешая движение, и машина вновь помчала Сашу к морю, где, как он надеялся, его ждало счастье.


***


До места они добрались минут через сорок с множеством остановок на светофорах. Как оказалось море находилось прямо в городе, в районе промышленной зоны. Курорт находился за высоким бетонным забором желтого цвета, вдоль которого машина ехала довольно долго, пока не очутилась перед железными воротами. Судя по тому, как быстро ворота открылись, их приезд ожидали.

Стоило только очутиться на территории за забором, как пейзаж немедленно изменился. Вместо городских многоэтажек цвета вечной пыли, здесь стояли укутанные зеленью низенькие уютные домики. По узкой улочке неторопливо гуляли люди. Одетые чересчур по-летнему девушки будоражили глаза и мысли, а от палящих лучей яркого солнца немного спасал ветерок, дующий с моря и пахнущий влагой и солью.

Машина свернула с главной улицы приморского городка в еще более узкий переулок и вскоре остановилась.

- Приехали, - объявил шофер, - Для вас здесь забронирована комната.

- Сколько мы вам должны?

- Ничего. Все включено в стоимость вашего заказа. Приятного отдыха.

Не дожидаясь, пока пассажиры зайдут в дом, машина дала задний ход и скрылась за поворотом. Саша и Настя оказались перед белым аккуратным домиком, смотревшим тремя окнами на улицу. Справа от его фасада располагался высокий палисад с калиткой, сколоченной из досок и покрытой жестью. Свиндич попытался ее открыть, но калитка была заперта. Тогда он нажал обнаруженную рядом на заборе кнопку звонка и через некоторое время дверь открылась. Перед Сашей предстала пышная женщина, обладающая такими широкими бедрами, что у Свиндича мелькнула мысль: 'Она же в эту калитку не протиснется. Неужели на улицу никогда не выходит?'.

- Нам сказали, у вас для нас забронирована комната. Я Александр Свиндич.

- Конечно, забронирована, дорогой, - судя по акценту и носу с горбинкой, женщина была армянкой, - Мы вас заждались. Вещи ваши давно доставили. Меня Карене Петровна зовут. Проходите.

- Вещи? - удивился Саша.

Под впечатлением встречи с Настей, он как-то даже не подумал о вещах и отправился к морю без багажа.

Внутренний дворик оказался загроможден разнообразными постройками. Слева располагались сарайчики, переделанные под жилые помещения, справа под навесом кухня для жильцов, а в дальней от дома части общие душ и туалет. Оставшееся свободной пространство занимал широко раскинувший ветви дикий абрикос, закрывающий своей тенью от солнца столик и две скамьи.

В предназначенной для Свиндича и Насти комнате с трудом помещались полуторная кровать, тумбочка и один единственный стул. Рядом с кроватью действительно стоял чемодан, в котором Саша обнаружил полотенце, купальные принадлежности, средства гигиены, пару рубашек и шорты для себя, а для Насти легкие открытые платья. Самым неожиданным сюрпризом была тоненькая перехваченная резинкой пачка денег. На каждой купюре на фоне моря были изображены палочка шашлыка и стакан вина, а по краю купюры шла надпись 'Рубль курортный'.

- Свиндич, тебе когда-нибудь приходилось спать на скамейке под деревом? - спросила Настя, скептически осматривая комнату.

- Нет.

- Я тебя поздравляю. Сегодня ты это сделаешь впервые в своей жизни.

- Настя, перестань кукситься. Пошли купаться лучше.

Курортный городок растянулся по берегу небольшого залива. Справа залив ограничивала высокая гора, склоны которой были покрыты лесом, а слева уходящий далеко в море мыс. На пляже, покрытым мелкой галькой, было тесно от отдыхающих. Найти проход к воде было равнозначно хождению по лабиринту, да и вода была холодновата, но это никак не влияло на неизъяснимую прелесть моря. Волны, чайки и водная гладь, плавно переходящая в облака там, где сливалась с небом, завораживали.

Два часа Саша с Настей провели на пляже. За это время незаметно для себя Свиндич обгорел, и его бледная кожа приобрела ярко малиновый оттенок.

- Свиндич, пошли на рынок за сметаной иначе ты ночью ни мне, ни соседям спать не дашь, - предложила Настя.

Рынок поражал абсолютным однообразием цен. Чтобы вы не собирались купить, цена была одна - один 'курортный рубль'. Один помидор стоил один 'кеэр' и килограмм помидор стоил столько же. Но вот если вы брали один помидор и один персик, вам приходилось платить два 'кеэр'. Помимо сметаны Саша и Настя купили огромные бледно розовые мясистые помидоры, желтые пахнущие ананасом абрикосы и домашнее вино в полуторалитровой пластиковой бутылки.

Стоило Саше ступить за калитку, как об его обгоревшую спину со всего размаха шлепнулась чья-то ладонь.

- Привет сосед, ну ты и обгорел.

Свиндич взвыл от боли и чуть ли не бросился с кулаками на обладателя бычьей шеи, смотревшего на него простодушными и по-детски наивными глазами.

Парня звали Жора, и через некоторое время он вместе с намазанным сметаной Сашей и Настей сидел в тени дикого абрикоса и они вместе пили терпкое южное вино.


***


Когда дневная жара спала, и опустившейся на курорт вечер принес долгожданную прохладу, вся масса отдыхающих вывалила на набережную для вечернего променада. Курорт наполнился запахом шашлыка и шедеврами ресторанного шансона. Саша шел рядом с Настей и после выпитого легкого вина чувствовал себя удивительно легко и раскованно. Как бы ненароком он коснулся руки девушки, и Настя свою руку не отдернула. Сердце Свиндича радостно забилось, и он взял пальцы жены в свою ладонь. Так они и шли, держась за руки мимо череды маленьких, манящей разноцветной рекламой ресторанчиков. Саша довольно улыбался, Настя же наоборот стала задумчивой и грустной.

С открытой террасы одного из заведений доносился характерный и легко узнаваемый голос Клауса Майне из группы 'Скорпионс', поющего медленную и красивую балладу.


I lose control because of you babe

I lose control when you look at me like this

There's something in your eyes that is saying tonight

I'm not a child anymore, life has opened the door

To a new exciting life


Я теряю голову из-за тебя, малыш

Я теряю голову, когда ты так смотришь на меня

Твои глаза что-то пытаются мне сказать сегодня

Я больше не ребенок, мне открылась дверь

В новую, волнующую жизнь


Песня ветеранов немецкого хард-рока называлась 'Ты и я' и в жизни Саши и Насти с ней было связано слишком много. Однажды, в далекой, почти забытой счастливой совместной жизни, они поехали в гости к знакомым Свиндича, засиделись допоздна и хозяева оставили ночевать их у себя, выделив пустующую комнату отдыхавших на даче родителей, и это была первая ночь, проведенная ими вместе. Наутро, когда друзья позвали их завтракать, на магнитофоне звучало 'I lose control because of you babe...' и Саша с Настей, не сговариваясь, взялись за руки и стали танцевать в узком пространстве между холодильником и кухонным столом. Забыв обо всем на свете, не замечая никого вокруг, они восхищенно смотрели в глаза друг друга и продолжали танцевать, снова и снова повторяя песню.

- Помнишь? - спросил Саша.

- Помню.

- Потанцуем?

Настя только пожала плечами, но не стала сопротивляться, когда Свиндич за руку повел ее внутрь ресторанчика.

Они медленно двигались по полупустой веранде, предназначенной для танцев, а на их одежду ложились красные и зеленые огоньки примитивной светомузыки, также медленно сменяя друг друга. Руки Саши неосознанно старались привлечь Настю как можно ближе, и когда им это удавалось, тронутые ветром волосы девушки щекотали Сашино лицо. На мгновение Свиндич потерял чувство реальности. Ему показалось, будто они снова находятся на той самой маленькой кухне, что никогда не было ссор, скандалов и расставания. Через секунду ощущение исчезло, и реальность показалась еще горше и обидней.

После они ели недожаренный и жилистый шашлык, который, несмотря на это, был восхитительно вкусным, долго смотрели на неторопливо ныряющее в море солнце и катались на прогулочном теплоходе по ночному заливу.

Когда Свиндич и Настя вернулись к себе, девушка смилостивилась над Сашей и разрешила ему разместиться на краешке узкой кровати, если он поклянется вести себя прилично. Саша поклялся и только потом понял, на какую муку обрек себя. Как Свиндич ни старался не касаться девушки, этого не получалось. От каждого случайного прикосновения по телу разливался жар, а в висках начинала стучать кровь. Сон не шел. Не смыкая половину и без того короткой летней ночи глаз и в конец измучившись, Саша решился и жутко нервничая, обнял Настю. Девушка повела плечом, и Свиндич подумал, что сейчас его скинут с кровати и выгонят на улицу, но Настя повернулась к нему лицом, уткнулась носом в шею и жалобно прошептала:

- Сашка, дурак, я так соскучилась.

В один миг окружающий мир в сознание Свиндича растворился в жарком сумраке южной ночи. Стены узой комнаты расступились и звезды рухнули с небес, превратившись в сияние любимых глаз. Все стало пустым и ненужным, кроме послушных губ, отвечающих на его поцелуи и трепета соприкасающихся рук. Нежность заполнила вселенную, но и в безграничном космосе ей было тесно, и она вернулась на Землю, разорвав небо молнией неизмеримого и несравнимого не с чем счастья.


***


Проснулся Саша с мыслью о чем-то необыкновенно прекрасном. Словно был Новый Год в самом раннем детстве, когда еще веришь в Деда Мороза, и ранним утром первого января бежишь босиком через всю квартиру посмотреть, какой подарок он тебе положил под елку. Свиндич воспринимал 'есликабыку', как возможность вернуться в прошлое, а она открыла ему новое счастье.

'Еще день вместе. Как же все здорово получилось. Мы снова вместе. Теперь, главное ничего не испортить, - думал Свиндич, не открывая глаз и слушая ровное дыхание жены, - Настенька, милая'.

От прилива любви Саша чуть не задохнулся. Он открыл глаза, взглянул на жену и в ужасе вскочил с кровати. Рядом с ним лежала обнаженная незнакомая девушка.

'Если ее увидит Настя, все пропало и теперь уже точно навсегда' - подумал Свиндич и принялся трясти незнакомку за плечо.

- Эй, проснись. Ты кто?

- Оксана, - сладко потягиваясь, произнесла сквозь сон девушка.

- Какая Оксана! Одевайся и проваливай немедленно! Сейчас моя жена вернется!

- Не вернется, - уверенно возразила незнакомка.

- Проваливай, - Саша схватил в охапку аккуратно сложенную на стуле женскую одежду и швырнул в лицо незнакомки.

- Да, пожалуйста. Могу и уйти. Только ведь это я была твоей женой. Вернее не была, а скорее на время замещала.

- Что ты мелешь?

- Не веришь, не надо.

Девушка стала одеваться, и Свиндич вдруг понял, швырнул-то он в нее одежду Насти. Саша судорожно стал осматривать комнату, пытаясь найти вещи, принадлежащие Оксане, но их нигде не было. И самое удивительное, на вид незнакомка была ниже и полнее его жены, но одежда Насти словно была сшита специально для нее.

Девушка оделась, хмыкнув, взглянула на Свиндича и вышла из комнаты. В распахнутую дверь Саша увидел сидящего на скамеечке Жору с бутылкой вина в руке.

- Настя, ты, куда с утра пораньше? - спросил сосед, недавно вернувшийся после длительного ночного загула, - А я вот с птичками выпиваю.

Свиндич стремглав выскочил из комнаты.

- Жора, где Настя?

- Так вот же она, - парень показал на Оксану, - Ребята, вы поссорились?

Получалось, Жора видел в Оксане Настю. И тут Сашу словно озарило. Он вспомнил все те маленькие несовпадения, которые замечал в течение дня. То несвойственный его жене жест, то странная фраза, то молчание в ответ на простой вопрос. А была ли Настя? Не придумал ли он все себе сам? Ведь часто сначала в его голове появлялась мысль о том, что сейчас сделает жена, а лишь потом следовал ее поступок. Его обманули. Обманули вдвойне подло. Сначала подарили надежду на счастье, а затем отняли. Он почти добрался до вершины, но вершина обернулась пропастью, а на ее дне ждали отчаянье и одиночество. Свиндичу стало невыносимо горько и захотелось напиться до чертиков. Он посмотрел на равнодушное лицо Жоры и сразу отмел его кандидатуру в качестве собутыльника.

- Оксана, подожди, - крикнул он девушке, уже подходившей к калитке, - Выпить хочешь?


***


В заведении было сильно накурено, и стоял пьяный гомон. Куда они забрели - ресторан, кафе или столовую Свиндич не помнил. Сколько времени они с Оксаной здесь провели, тоже. Саша настолько ушел в свои переживания, что течение времени не замечал, как и количество выпитого. Поначалу он даже не пьянел, но постепенно алкоголь стал брать свое, обострив обиду на весь мир и жалость к самому себе. Свиндич ковырялся вилкой в блюде под названием 'шаурма по-арабски', представляющим собой выложенные на одной тарелке кучки салата из капусты, картофеля фри и мелко порезанной холодной свинины, слушал болтовню девушки и пытался понять своим ослабленным алкоголем мозгом почему '...по-арабски', если арабы свинину не едят.

- Я очень Ричарда Гира люблю, - рассказывала Оксана, - Все фильмы с ним обожаю, а особенно те, где он с Джулией Робертс снимался. Вот я и заказала 'Если бы я прожила жизнь героини фильма 'Красотка'.

- Это которая проституткой была?

- Да. А потом встретила миллионера и вышла за него замуж.

- А не проще было заказать 'Если бы я вышла замуж за миллионера'.

- Ты чего? На такую 'есликабыку' никаких денег не хватит. А так я денег заработаю и опять ту же самую альтернативную реальность заказываю. Если всегда одно и то же заказывать, то, в конце концов, это должно сработать. Ведь так по теории вероятности?

- Так, - согласился Свиндич, - За Ричарда Гира.

Он разлил по рюмкам водку, и они выпили.

- Но я тебя не заказывал. Откуда ты взялась? Откуда узнала про меня и Настю?

- Это всегда, как наваждение какое-то. Вдруг в голове появляется информация с кем и где я должна встретиться, как меня будут звать, что я должна говорить и делать. А после расставания все это куда-то исчезает, и я снова становлюсь собой.

- И даже лица не помнишь очередного кандидата в миллионеры?

- Не помню.

- Вот и врешь, - глумливенько захихикал Свиндич, - Меня ведь ты помнишь?

- С тобой вообще все как-то странно. Ты не должен был видеть какая я на самом деле, но увидел, а как только ты все понял, и я вспомнила кто на самом деле. Ничего подобного раньше никогда не было.

Саша вновь разлил водку.

- За тебя, падшая искательница миллионеров. Какая же ты глупая!

- Вот что ты меня весь день обзываешь? - обиделась тоже уже пьяненькая Оксана, - Разве тебе со мной плохо было?

- Думаешь хорошо? Мне по определению не могло быть с тобой хорошо. Я не люблю тебя. Я жену свою люблю, а ты кто такая? Я тебя ненавижу.

- А я здесь причем? Себя ненавидь. Жену он свою любит, видите ли. Любил бы - не потерял. Захотел себе любовь за деньги вернуть? Да ты глупей меня в тысячу раз. Надоел ты мне. Я ухожу. Прощай.

Девушка встала из-за стола и направилась к выходу.

- Скатертью дорожка, - крикнул ей вслед Свиндич и остановил проходившего мимо официанта, - Еще триста грамм водки и стакан сока.

Пока Свиндич ожидал выполнения заказа, в зале возникла какая-то суета. Оторвавшись от созерцания остатков 'шаурмы по-арабски', Саша увидел музыкантов, устанавливающих аппаратуру на небольшом возвышении. Их лица показались Свиндичу знакомыми. Как это не было ему сложно в нынешнем состоянии, Саша напряг память и вспомнил кто перед ним. Этот ансамбль был очень популярен в Москве в конце семидесятых годов двадцатого века, но в одна тысяча девятьсот восемьдесят втором году, после выхода указа Министерства Культуры направленного на борьбу с развитием советского рока, он был распущен, и насколько помнилось Свиндичу, кого-то из членов ансамбля даже посадили.

Музыканты побрякали, настраивая инструменты и когда все было готово к выступлению, гитарист взял аккорды вступительного соло. Последовавшая за ним песня окончательно добила Свиндича.


Мы с тобою были так непохожи

Вечно выходило минус на плюс

Только мне всё время кажется всё же

Это был блюз, угарный блюз


Небо баловало нас благодатью

Счастье вертелось у ног

Но, к сожаленью, небес благодать

Тоже имеет свой срок


После таких слов Саша почувствовал себя еще более несчастным и одиноким, чем прежде.

'Это кто же надо мной так издевается' - зло думал он, оглядывая зал. Его взгляд задержался на девушке, одиноко сидящей за столиком с чашкой кофе в руке. Короткие волосы неестественного ярко желтого цвета, закрывающие уши до мочек, зачесанная налево челка, пухлые губы, маленький курносый нос - не это привлекло Свиндича. Глаза, в которых угадывалась беспрерывная растерянность, вот что заставило его обратить на девушку внимание. В ее взгляде он почувствовал родственную душу.

- Вот и еще одна такая же, как я, - прошептал он, поднимаясь со стула и направляясь шаткой походкой к девушке.


По берегам разлуки звёзды зажгут огни

Чтобы поверил каждый, мы не одни

Кто нами был потерян средь полуночной тьмы

Просто сошёл на берег раньше, чем мы


- Можно вас пригласить на танец, - обратился Саша к девушке.

- Извините, я не танцую.

- Мы с тобой одной крови, ты и я. Давайте потанцуем.

- Я не понимаю, о чем вы.

- Чего не понятного? Тебя бросили, меня бросили...

- Пьяный козел, - процедила девушка сквозь зубы.

- Сидит здесь, строит из себя неизвестно кого, а по сути своей ты кто? Ты такая же Джулия Робертс, как и все остальные, - заявил Свиндич и гордо удалился на свое место.


Я теперь один плыву по теченью

Этой вечной безымянной реки

Между бакенами обозначений

Буйных страстей и тихой тоски


Всё наверно происходит как надо

Только в бессильном плену

Я, по привычке окликнув тебя

Слышу в ответ тишину


- Настя. Настенька, - шептал Саша и по щекам его текли пьяные слезы.

Официант принес последний заказ Свиндича и попросил:

- Рассчитайтесь, пожалуйста.

Саша вывалил на стол скомканные 'курортные рубли'.

- Извините, 'кеэры' не имеют хождения в городе. У вас есть другие деньги?


Время лечит, как пьяный врач

Сны приносит хромой палач

И заставляет усталую боль - плачь, плачь, плачь.


Саше вдруг стало так больно, что сил терпеть больше не осталось. Смахнув со стола посуду, он направился к выходу, но кто-то схватил его за плечи, раздался милицейский свисток, а дальнейшее Свиндич не помнил.


***


На это раз Саша проснулся от непереносимой вони. Веки были словно залиты свинцом, и подниматься никак не хотели, а голова трещала и раскалывалась на части. Помимо прочих неприятностей еще угнетало чувство вины, поскольку Свиндич смутно помнил, будто совершил вчера что-то нехорошее. Сильно зажмурив один глаз, Саше удалось приоткрыть второй, и он увидел решетку и бомжа, спящего на соседней лавке, откуда и исходили неприятные запахи.

'Ночевать через два дня на третий в отделении милиции становиться у меня нехорошей традицией', - решил Саша.

- Свиндич, на выход, - раздался лязг открываемого замка, - За вас заплатили штраф, можете быть свободны.

В дежурной части его поджидал Эдик.

- Это ты за меня штраф заплатил? Спасибо, - поблагодарил его за освобождение Свиндич.

- Да ладно тебе. Ничего особенного. Просто пока тебя два дня не было, нам зарплату заплатили и твою мне разрешили взять, раз такое дело.

- Эдик, откуда ты узнал, что я в милиции?

- Так ты же мне сам вчера звонил и просил денег. Не помнишь?

- Нет. Я, если честно, вчерашний вечер плохо помню.

- Понимаю. Бывает. Я бы вчера еще приехал, но у меня такой суммы на руках не было. Пришлось на завод ехать, потом в кассе объяснять. Пока они в милицию звонили, проверяли, пока у Мурзина разрешение спрашивали, вот я и задержался.

Было ранее утро, и красноватый шар встающего над городом солнца отражался в окнах домов. Саша с удовольствием вдохнул свежий, еще не испорченный дневными испарениями улиц воздух, который после запахов бомжа показался ему особенно восхитительным.

- А на заводе зарплату круглосуточно выдают? Или они заранее знали, про меня и милицию?

- Кто они? Бухгалтерия? Понятия не имею. Я раньше ночью зарплату не получал. Выдали и выдали.

- А если раньше не получал, почему тебя среди ночи на завод понесло?

- Я не понимаю, почему ты злишься? Я хотел как лучше, - обиделся Эдик, - Вот еще немного денег от твоей зарплаты осталось. Возьми.

- Прости. У меня тут просто кое-какие подозрения появились. Как там наша Лиза? Орлеан освободила?

- Лизу англичане сожгли.

- То есть как? - опешил Свиндич, - Ты шутишь?

- Почему шучу? Она же хотела повторить судьбу Жанны Д'Арк, она ее повторила.

- И ты об этом так спокойно говоришь? Ты же с ней дружил! Да что у вас в городе происходит?!

- Почему ты на меня кричишь? Это же 'есликабыка'. С ней еще и не такое возможно. Мы привыкли.

В правоте слов Эдика Свиндич убедился очень скоро.

Каждое утро, на станции метро, рядом с заводом, Саша наблюдал одну и ту же картину. Под оглушительную трель свистка бабушки-контролера молодой парень в самодельных шортах, изготовленных путем обрезания старых джинс чуть ниже колен, перепрыгивал через турникет и с гоготом сбегал по лестнице на перрон. В спину ему, не стесняясь других пассажиров, бабушка изрыгала поток непристойных ругательств. Повторилась картина и в этот день, но на этот раз добраться до перрона парень не сумел. Не замеченный им милиционер, который скучал, прислонившись к стене на нижней ступеньке лестницы, сделал шаг вперед, выхватил из кобуры пистолет и прицельным выстрелом уложил безбилетника. Толпа пассажиров испуганно замерла.

- Граждане, не волнуйтесь. Согласно 'есликабыки' безбилетный проезд на этой конкретной станции метро карается расстрелом на месте, - успокоил народ блюститель порядка и пассажиры, равнодушно обтекая мертвое тело, продолжили свой путь. Только контролерша продолжала со злорадной ухмылкой смотреть на своего поверженного врага.

'Неужели это не игра и не розыгрыш, а действительность' - не верилось Свиндичу в реальность увиденного, но и на этом неожиданности не закончились.

- Александр Свиндич? - в проходной завода к Саше подошли двое мужчин, одетые во все черное, - Вам придется проехать с нами.

- Куда и зачем? - последние события заставили Свиндича с осторожностью общаться с жителями города.

- Вас хочет видеть Лилия Сандовски, президент корпорации 'Альтернативная реальность'. И не советую оказывать сопротивление. Это бессмысленно.

- Я и не собираюсь. Сам сгораю от желания встретиться с госпожой Сандовски и задать ей несколько вопросов.


***


Здание правления корпорации 'Альтернативная реальность' представляло собой современный небоскреб из стекла и располагалось недалеко от окраины города на одном из его самых шикарных проспектов. Собственно в это здание проспект и упирался.

Кабинет президента находился на тридцать первом, предпоследнем этаже.

Прекрасная госпожа Сандовски встретила Сашу сидя за полукруглым красноватым столом ручной работы, сделанным из массива вишни. За ее спиной открывался прекрасный вид на город, справа вдоль стены стояли стеклянные витрины уставленные древними вазами, а в промежутке между ними находилась дверь в соседнее помещение. Слева висел огромный портрет человека, вид которого поверг Свиндича в недоумение. Было невозможно не только понять, как он выглядит, но даже его пол. Лицо человека было полностью покрыто разноцветной татуировкой, в нос и нижнюю губу вставлены колечки, брови отсутствовали, а на их месте были нарисованные серебряной краской линии. Такой же краской были обведены глаза. На голове была шляпа, напоминавшая перевернутую вниз головой утку, а вместо одежды сине-красный костюм аквалангиста.

- Вас заинтересовал портрет? - голос у девушки оказался хриплым и прокуренным, - Это мой муж. Он 'фрик'. Вы знаете значение этого слова?

- Нет.

- Странно. Вы показались мне образованным человеком. Подойдите ближе. Я не люблю говорить громко.

Свиндич подошел к столу и увидел, как сильно ошибался по поводу возраста президента корпорации. Та, кого он считал молодой и красивой, на деле была старухой. Госпожа Сандовски имела идеальную фигуру, и на ее лице не было не единой морщинки, но ее красота была следствием не одной операции пластического хирурга. Кожа на лице женщины после неоднократной подтяжки была натянута так сильно, что она не могла даже улыбаться и от этого напоминала куклу.

- Это английское слово и в переводе означает 'уродец'. Помните у Виктора Гюго 'Человек, который смеется'? Герой этого романа был 'фриком', но сейчас это слово приобрело несколько иное значение. 'Фриками' стали называть людей, стремящихся своим поведением выделяться на фоне толпы. Образ жизни 'фрика' - поражать необычайным поведение, скандальными выходками, стоять выше общепринятых норм. Шокировать общество может любое быдло, а вот так, как это делают 'фрики' дано только избранным, людям умеющим превращать свое либидо в творчество поведения. Вы уже пользовались 'есликабыкой'?

- К сожалению, да.

- Почему к сожалению?

- Альтернативной жизни не получилось.

- Нам известно про сбой в работе...

- Сбой? Мне кажется, это был откровенный обман.

- И все-таки всего лишь сбой. Первый сбой за всю историю корпорации и мы заинтересованы в выяснение его причины. Для этого мы вас и пригласили. Расскажите мне подробно все, произошедшее с вами. Очень подробно.

Очень подробно Свиндич рассказывать не стал, но поведал все возможное с его точки зрения.

- Так дело даже не в том, что действие альтернативной реальности закончилось раньше установленного срока? Изначально произошла встреча не с той женщиной, но поняли вы это не сразу, поскольку некоторое время испытывали нечто похожее на наваждение. Другая женщина тоже испытывала наваждение?

- Да. Но она утверждала, будто подобное происходит с ней не впервые и соответствует ее альтернативной реальности.

- Объясните. Я не совсем поняла?

- Ей уже приходилось играть роли других женщин до меня.

- Ваш рассказ удивителен. Пока наши специалисты не могут дать однозначный ответ, почему это произошло, но мы обязательно найдем причину. Возможно ваше 'если бы...' вошло в конфликт с желаниями женщины, про которую вы рассказали. Скажите, вы приобретали жетоны в одном из наших официальных филиалов?

Это вопрос был неприятен для Свиндича, а ответ сразу ставил крест на его имидже обманутого покупателя, но врать было бессмысленно. Корпорация все равно докопалась бы до истины.

- Нет. Я покупал их с рук.

- Жаль. Вот и еще одна возможная причина сбоя. Мы пытаемся бороться с подпольной сетью спекулянтов 'есликабыкой', но пока безрезультатно. Вы понимаете, в подобном случае мы не должны возвращать вам потраченные деньги и по закону не несем никакой ответственности за случившееся?

- Понимаю.

- Приятно иметь дело с умным человеком. Я благодарна вам за то, что вы любезно откликнулись на мою просьбу. Вы свободны.

- Извините, госпожа Сандовски, можно задать вам один вопрос?

- Задавайте.

- Люди, действительно могут умереть во время альтернативной жизни?

- Такие случаи имели место быть.

- И как вы их оцениваете с точки зрения морали?

- А почему мы их должны как-то оценивать? Мы предоставляем человеку свободу выбора. Такую свободу, какую он никогда еще не имел. Все остальное - это следствие решений и поступков индивидуальной личности. Возьмем, например, последний случай с девушкой, мечтающий прожить жизнь Жанны Д'Арк. Разве она не знала, чем закончилась жизнь ее героини? Настоящая Жанна рисковала каждый раз, когда совершала очередной подвиг и заплатила на костре за славу и вечную память людей. Так неужели девушка думала насладиться славой без всякого риска. В конце концов, у нее, как и у Жанны был шанс избежать ловушки и остаться в живых. Не получилось. Я ей сочувствую.

- А молодой человек, которого застрелили в метро?

- Каждый поступок имеет последствия. Молодой человек о них не думал или считал себя абсолютно безнаказанным. На что он надеялся, ежедневно нарушая правила и издеваясь над пожилым человеком? 'Если бы за безбилетный проезд была введена смертная казнь' - так звучал заказ. У бедной женщины хватило средств только на один час действия альтернативной реальности и за этот час погиб только один человек.

- А как к подобным проявлениям вашей деятельности относится власть?

- Александр, не разочаровывайте меня. В городе есть только одна власть - корпорация 'Альтернативная реальность'. До свидания.

После того, как Свиндич покинул ее кабинет, Лилия включила селекторную связь и откинулась на спинке кресла.

- Ты видела его? - в кабинете раздался звонкий юношеский голос.

- Да. Ты был прав, 'есликабыка' не сработала.

- Причина?

- Мне кажется, я нащупала причину. Из его рассказа я сделала вывод, что пока он относился к альтернативной реальности, как к пустой фантазии, все шло хорошо, но стоило ему только поверить в серьезность происходящего и 'есликабыка' перестала работать.

- Этого не может быть. Наоборот может, так - нет, - безапелляционно заявил юноша.

- Это пока лишь мое предположение.

- Как ты поступишь с причиной сбоя? Я имею ввиду Свиндича.

- Стравила его с сетью подпольных дилеров. Думаю, в этом случае ему не удастся слишком долго мешаться у нас под ногами.


***


Больше всего на свете Свиндич не любил напрягаться. В смысле, иметь дело с ситуацией или людьми, вызывающими отрицательные эмоции. Да и немного трусоват он был по натуре. Сказались сложные отношения со сверстниками в детстве. Саша рос мальчиком слабым, драться не умел и не любил и частенько становился мишенью для насмешек и издевательств тех, кто был сильнее его. В результате с годами у Свиндича выработался повышенный инстинкт самосохранения.

Но была у Саши в характере еще одна черта, которая часто беспокоила его родителей, Если он принимал решение, то шел к цели как бык, сметая все на пути и не слушая не чьих советов или предостережений. В этом случае чувство самосохранения сменяла бесшабашная смелость.

Боль, испытанная Свиндичем при встрече с псевдо-Настей, была слишком сильной, злоба на весь мир за эту боль еще не прошла, а слова Лилии Сандовски хорошо запомнились. Спекулянт, продавший поддельную 'есликабыку' - вот причина всех бед.

Поздно вечером Саша отправился к торговому павильону, где промышлял обманувший его барыга с целью, если не отомстить, хотя бы попытаться вернуть свои деньги. На этот раз он не стал дежурить у входа, а устроился на скамеечке около подъезда стоящего по соседству пятиэтажного дома. Скамейка стояла как раз под кустом желтой акации и ветви растения скрывали Свиндича от посторонних глаз, зато ему был прекрасно виден вход в магазин, освещенный мигающей надписью 'ПРОДУКТЫ 24 ЧАСА'.

К павильону подошла молоденькая девушка и, не заходя внутрь магазина, стала озираться по сторонам, словно выискивая кого-то. Почти мгновенно рядом с девушкой появился продавец 'есликабыки' и они о чем-то быстро пошептавшись, зашли за угол павильона.

Саша вышел из своего укрытия и направился следом.

- Хотя бы в щечку поцелуй красавица. Какую я тебе 'есликабыку' продал, пальчики оближешь, а ты поцеловать не хочешь, - попытался обнять девушку спекулянт, но та выскользнула и быстро прошмыгнула мимо Саши.

- Деньги верни, - схватил Свиндич барыгу за рукав кожаной куртки.

- Какие деньги, мужик?

- Деньги, заплаченные мной за бракованную 'есликабыку'.

- Мужик, у тебя с головой все в порядке? Бракованной 'есликабыки' не может быть, - рассмеялся спекулянт.

- Деньги верни, я говорю.

- Отстань, - барыга вырвал руку и оттолкнул Свиндича, - Ступай отсюда, пока жив. За павильончик сходи. Там после одного такого же наглого еще лужа крови не высохла.

Приступ гнева охватил Свиндича. Он явственно представил, как хватает спекулянта за грудки, прижимает к стене магазина и бьет по его наглой ухмыляющейся физиономии, а через секунду вдруг понял, все это происходит на самом деле. Осознание того, что он бьет человека по лицу, шокировало Сашу и он замер с занесенным для удара кулаком. В этот момент Свиндич почувствовал легкий укол в область живота. Взглянув вниз, он увидел в руках барыги искореженный нож. Спекулянт ударил им Сашу, но вместо того чтобы войти в тело лезвие изогнулось и треснуло.

- Ах ты, гад, - закричал Свиндич, - Я тебя сейчас самого в твоей луже утоплю.

Он ударил барыгу в живот. Удар получился слабым, но спекулянт почему-то со стоном сложился пополам. Не давая ему прийти в себя, Саша потащил барыгу за павильон. Тот не сопротивлялся и лишь ошарашено смотрел на зажатый до сих пор в руке уже бесполезный нож.

- Где лужа крови? Где? - Свиндич толкнул продавца 'есликабыки' на сваленную за павильоном кучу мусора.

- Я по-по-шутил, - заикаясь, признался спекулянт.

- Деньги мои верни.

- Не-не-т денег. Только работать начал. Девочка немного заплатила. Хочешь, бери.

- Мне не нужны деньги девочки. Мне мои нужны. Где мои деньги?

- У Стаса Барбари.

- Кто это?

- Я у него 'есликабыку' беру. Он мне процент с продажи платит.

- Ты знаешь, где его сейчас можно найти?

- Знаю.

- Тогда веди.


***


Стас Барбари, по документам Станислав Храпунов, был когда-то известен среди одноклассников под прозвищем 'Хряк'. Его он получил за круглое лопоухое лицо, маленькие глазки и пухлые, чуть отвислые щеки. Придумал прозвище школьный друг Стаса, чтобы покрасоваться перед понравившейся девочкой. В отместку Храпунов разбил другу нос, а ни в чем не повинную девочку при каждом удобном случае старался выставить на всеобщее посмешище, но это не помогло и прозвище к Стасу приклеилось надолго. С тех пор Храпунов вел с 'Хряком' непримиримую войну, стараясь любыми способами изжить свое неприглядное второе 'Я'. Результатом войны стала трансформация 'Хряка' в 'Стаса Барбари', авторитетного в криминальных кругах человека, известного своими эстетическими наклонностями.

Кличку Стас взял в честь фирмы 'Барбари', производящей дорогую одежду, аксессуары и парфюмерию. Товары фирмы считались необыкновенно дорогими и шикарными и обязаны были уничтожить у окружающих Храпунова людей даже малейшее воспоминание о 'Хряке'. Отличительной чертой нового имиджа Стаса стал постоянно повязанный на шею габардиновый шарф, украшенный фирменной клеткой 'Барбари', в которой применяются красный, черный, белый и песочный цвета. При случае Храпунов любил рассказать дилетантам, что габардин - это первая в мире 'дышащая' водонепромокаемая ткань, изобретенная в девятнадцатом веке Томасом Барбари и названная в честь укромного места, упоминающегося в произведениях Шекспира. Еще одной составляющей нового имиджа стала любовь к музыке 'техно', поскольку по глубокому убеждению Станислава 'хряки' такую музыку любить не могут. Возможно, именно поэтому вырученный от криминальной деятельности капитал Стас Барбари вкладывал в принадлежащий ему ночной клуб 'Рейв-тоник'.

Клуб находился в помещение заброшенного, непонятно что и когда производящего завода, выкупленного Стасом за бесценок. В интерьер клуба Барбари не стал слишком вкладываться, установив среди старых кирпичных стен заводского цеха огромную платформу с диджейским пультом. Над пультом повесили немыслимых размеров колонки, разместили под потолком по периметру световую аппаратуру и установили на балконе, идущем вдоль стен на уровне второго этажа столики для ВИП гостей. Получилось что-то наподобие промышленного минимализма, зато сеты выступающих в 'Рейв-тонике' ди-джеев славились на весь город.

Раздав уличным продавцам 'есликабыку', Стас занял свое обычное место на балконе за спиной ди-джея. Здесь он проводил ночь, дожидаясь утренней выручки от подпольной торговли. Ему нравилось следить за магическими движениями рук ди-джея над проигрывателем грампластинок и микшерным пультом и смотреть на танцевальные судороги полуторотысячной толпы у своих ног.

Барбари потягивал через трубочку из бокала со льдом кампари перемешанное с апельсиновым соком и наслаждался механическим ритмом многократно повторяющихся музыкальных фрагментов, когда музыка резко смолкла. В клубе появилась госпожа Сандовски с мужем. На Лилии было длинное ярко красное платье с глубоким узким декольте. Точно такое же платье, но закрытое надел и ее муж. Накладная грудь, вырисовывавшаяся под тканью, наклеенные пятисантиметровые ресницы, неимоверное количество косметики на лице и кудряшки парика огромным кольцом охватывавшего голову делали мужчину больше похожим на героя комиксов безумного художника, чем на человека. Последним украшением наряда была надпись, вышитая сзади на платье мужа Лилии и гласившая: 'Я ее подружка'.

- Какая отвратительная безвкусица, - процедил сквозь зубы Стас, наблюдая, как супруги Сандовски идут через танцпол мимо расступавшихся перед ними людей к лестнице, ведущей на балкон с противоположной от Барбари стороны.

Добравшись до своего места, Лилия села и благосклонно махнула рукой ди-джею. Музыка снова грянула во всю мощь, и в это время над ухом Стаса раздалось чье-то осторожное покашливание. Подняв глаза, Барбари увидел одного из своих торговцев и незнакомого мужчину рядом с ним.

- Тебе чего? Почему не на точке? - удивился Стас.

- Я вот... Тут... Человек тебя хочет видеть.

- Человек меня хочет видеть? А ты здесь причем?

- Он попросил, я его и привел.

- Попросил. Привел. Ты меня спросил, хочу я его видеть или нет? Иди, работай. Вернешься, я с тобой разберусь.

Барыгу немедленно как ветром сдуло.

- Это вы хотели меня видеть, сэр? - Барбари с интересом посмотрел на Свиндича, - Обычно люди стараются не попадаться мне на глаза. Присаживайтесь, раз пришли. Любопытно познакомиться с таким смелым человеком.

- Знаете, меня сегодня уже пытались пугать, поэтому повторяться не стоит. Я всего лишь хочу получить обратно свои деньги.

- У кого? У меня? Я вас ограбил? Я у вас их украл? Сэр, я вас вижу впервые в жизни. Откуда у меня ваши деньги?

- Вы продали мне не работающую 'есликабыку'.

- Сэр, вы юморист? Во-первых, я не продаю 'есликабыку'. Во-вторых, 'есликабыка' не может не работать.

- Продал ваш человек, а 'есликабыку' он получил от вас. И деньги мои отдал вам. А по-поводу возможности сбоев 'есликабыки' обратитесь к Лилии Сандовски. Она сможет вам многое рассказать по этому поводу.

- Как говорят англичане 'believe not all that you see nor half what you hear'. He верь всему, что видишь, ни половине того, что люди говорят. Я не поверю в неисправность 'есликабыки', даже если госпожа Сандовски поклянется самой дорогой для нее вещью - своей силиконовой грудью, но готов вернуть деньги. Вы же, сэр, в противном случае, поведете себя не эстетично. Начнете скандалить, испортите людям вечер. Поэтому, берите, - Стас вынул из бокового кармана шелковой жилетки пачку денег и положил на стол, - Только одно предупреждение, сэр. Если вы их возьмете, мне придется вас убить. Не из жадности, нет. Из-за общественного мнения. Народ у нас такой. Одному денег дашь, другие подумают: 'он слаб' и в очередь за твоим добром выстроятся. Решайте, сэр.

- Я, пожалуй, рискну, - Саша взял деньги и направился к лестнице ведущей вниз. Он рассчитывал покинуть этот мир в ближайшее время и считал, за такой короткий срок ничего плохого с ним не может случиться.

Барбари проводил Свиндича глазами, затем пожал плечами и взял в руки лежащий на столике телефон.


***


На улице Саша оказался глубокой ночью, и добраться до дома можно было только на такси. Он немного прошелся пешком, чтобы отойти от здания клуба, рядом с которым таксисты за проезд заломили бы слишком большую цену, и стал ловить машину. Очень долго на дороге никто не появлялся, Свиндич уже отчаялся добраться к Эдику, когда заметил вдалеке быстро приближающиеся огни фар. Саша сделал шаг вперед и вытянул руку, голосуя. Черный автомобиль, судя по эмблеме на радиаторе 'Мерседес', приблизился к Саше и слегка притормозил. Из открытого окна заднего сиденья высунулось дуло автомата, раздалась очередь и несколько пуль попали в стоящего на обочине человека.

Удар в грудь был сильным, и Свиндича кинуло назад. Каким-то чудом, извернувшись во время падения, он избежал удара головой об асфальт. Раздался скрип тормозов, и послышались шаги.

'Сейчас добьют. Вот я дебил' - подумал Саша и от охватившего его ужаса зажмурился, но ничего не происходило. Открыв глаза, он увидел перед собой элегантные туфли на низком каблуке и стройные женские ноги.

- С вами все в порядке? - спросила женщина и ответила сама себе, - Крови не видно. Похоже, вы даже не ранены.

- Вы кто?

- Джулия Робертс, как и все остальные. Так вы меня назвали во время нашей прошлой встречи. Помните? Вот только не знаю считать это комплиментом или оскорблением. Попробуйте встать. Не бойтесь. Те, кто в вас стрелял сразу уехали, - девушка протянула Саше руку.

Свиндич воспользовался предложенной помощью и встал. С его одежды со звоном упали на тротуар несколько плоских металлических кружков. Девушка наклонилась и подняла один из них.

- Ого. Это пули и они об вас просто расплющились. На вас бронежилет одет?

- Нет.

- Тогда вы просто супермен какой-то.

Теперь Саша узнал девушку. Это ее он недавно пытался пригласить на танец, только сейчас он видел ее не в сидячем положении, а во весь рост, волосы у нее были теперь не ярко желтые, а темно фиолетовые и одеты на ней были не джинсы, а юбка ниже колен. Девушка была высокой, длинноногой, но ее фигуру портили немного сутулые плечи.

- Какой я супермен. Это просто кто-то пошутил наверно. Вы меня простите, я тогда сильно пьян был.

- Насколько я знаю город, здесь шутить не любят и если убивают, то убивают всерьез. А насчет того случая, не стоит извиняться. Вы же ничего плохого не сделали, а просто на танец пригласили. Это было даже забавно. Обычно мужчины меня старательно избегают, впрочем, женщины тоже. Вас подвести?

- Спасибо. Буду вам очень благодарен.

- Садитесь в машину.

Девушка оказалась обладательницей красного кроссовера, представляющего собой нечто среднее между легковым автомобилем, микроавтобусом и 'внедорожником'.

- Хорошая у вас машина, - похвалил автомобиль Саша, устраиваясь на удобном сиденье с высокой посадкой.

- Мне тоже нравится. Когда я ее покупала, эта модель считалась самой безопасной. Сейчас, наверно, уже лучше придумали, но мне моя 'Божья коровка' нравиться.

- 'Божья коровка'?

- Я так ее называю. Машина, как любое домашнее животное, должно иметь имя.

- Интересная мысль.

Ночные улицы были пусты, работающие в предупреждающем режиме светофоры подмигивали им желтым глазом, и это позволяло нестись по городу на предельной скорости. Судя по счастливому выражению лица, девушка явно наслаждалась быстрой ездой.

- Мы с вами уже второй раз встречаемся, а все еще не знакомы. Меня зовут Александр.

- Очень приятно Александр. А меня зовут Людмила. Я боялась вы так и не решитесь со мной знакомиться. Все решала, как разговор начать. Все-таки считается, если девушка первая знакомится, она как бы навязывается. Где вы работаете, Александр?

- На заводе.

- Не хотите сменить сферу деятельности. Могу предложить вам работу с хорошей оплатой.

- Вы меня интригуете. Что же это за работа?

- Почему интригую? Я ничего не скрываю. Примерно год назад у меня пропал брат, и я хочу вас нанять для его поиска.

- Почему меня?

- Я совсем недавно убедилась в ваших талантах, и мне показалось, вы сможете с этим справиться.

- Поверьте, вы ошибаетесь. На роль частного детектива я не гожусь.

- Давайте перейдем на серьезный тон. Я не ошибаюсь. Вряд ли найдется в городе еще один человек, способный уцелеть после нападения местной мафии. Все к кому я обращалась до вас, погибали.

- Почему вы не обратитесь в милицию?

- Обращалась. Они заявили, будто поводов для начала поисков нет.

- Вряд ли я смогу вам помочь. Не потому, что не хочу, а потому, что боюсь не оправдать ваших надежд. Потом вы во мне разочаруетесь, а я буду клясть себя за то, что не смог вам помочь. Сейчас направо и около третьего подъезда остановите.

- Все-таки возьмите мои координаты. Вдруг передумаете.

Девушка остановила машину около подъезда, на одной из площадок которого жил Эдик, и принялась копаться в сумочке.

- Да где же они. Я же помню, должны быть где-то здесь, - бормотала она при этом.

Людмила достала из сумки и выложила на сиденье косметичку, записную книжку, расческу, упаковку салфеток, две губные помады, светлую и темнуюая, лак для ногтей, туш для ресниц и еще какие-то вещи, в функциональном назначении каковых Свиндич был не уверен.

- Ах, вот они, - произнесла девушка, вручая Свиндичу бумажный прямоугольник, - Это моя визитка. Если передумаете, перезвоните мне.

Людмила стала снова убирать свое богатство в сумку, пытаясь все это сложить согласно только ей одной известной системе.

- Людмила, я наверно пойду? - неуверенно произнес Свиндич.

- Да, конечно. До свидания. Жду вашего звонка.


***


Открывший дверь Эдик выглядел каким-то взлохмаченным, растерянным и похоже на этот раз он был не особо рад встречи со Свиндичем.

- Саша? Заходи, - уныло произнес он.

- Ты чего такой? Разбудил? Извини. У нас еда какая-нибудь есть? Полдня не ел.

- На кухню проходи. Сейчас разогрею.

- А меня тут пару раз чуть не убили, - поведал Саша, уминая за оби щеки сосиски с макаронами.

- Не удивительно.

- Ты что имеешь в виду?

- Что я имею в виду? Я имею в виду, что хочу знать, почему тебе спокойно не живется? Почему ты сам во всякую дрянь попадаешь и других за собой тащишь?

- Эдик, ты о чем?

- Пока тебя не было, ко мне заходил кое-кто и предупредил, если еще раз тебя у меня увидят, мне не поздоровится.

Аппетит у Свиндича моментально пропал, и он отложил вилку в сторону.

- Оперативно мафия работает, а Лилия Сандовски утверждала, будто единственная власть в городе - это ее корпорация.

- Она сидит слишком высоко и вряд ли знает реальную ситуацию в городе. Саша, пойми меня правильно, я боюсь.

- Мне сейчас уйти?

- За кого ты меня считаешь? Куда ты ночью пойдешь? Сиди и ешь спокойно.

Но есть, Саше уже расхотелось.

- Странный у вас город, Эдик. Сколько лет ты в нем живешь?

- Никогда не задумывался. Вроде как всегда здесь жил.

- А без вроде?

- Сейчас подумаю, - на лице Эдика проявилась тяжелая работа мысли, - Ерунда какая-то. Я только последние полгода толком помню. Да какое это имеет значение. Раз я здесь живу, значит здесь и родился. Никуда не переезжал, это я точно помню.

- А твои родители? Где они?

- Не знаю, - Эдик выглядел озадаченным, - Они-то здесь причем? Ты к чему ведешь? Раз я есть, значит, есть и родители. Они, кстати, очень часто мне снятся.

- Расскажешь?

- Рассказывать нечего. Очень скучные сны. Снится, учусь я в институте, живу с родителями и постоянно ругаюсь и там и там.

- Почему ругаешься?

- У родителей деньги прошу, а они не дают. А в институте требуют какие-то хвосты сдать. Ерунда какая-то. Реальная жизнь гораздо интересней.

'Эти сны в Москве больше были бы похожи на реальность, чем возможность стать на один день вампиром, - подумалось Свиндичу, но он сразу оборвал себя, - Ты не в Москве'.

- Значит, тебе нравится твоя жизнь в городе?

- Нравится, не нравится. Ты о чем, Саша? Другой жизни нет. Сны ведь не жизнь.

- А это жизнь? Город полный обмана и угрозы? Это жизнь? Она мне не нравится, - вдруг перешел на крик Свиндич и удивился сам себе.

- Ты чего, Саша? Другой же ведь нет. И не ори на меня. Я благодарен тебе за спасение, но это не значит, что можно на меня орать, как на полного идиота. Если больше есть не хочешь, пошли спать и завтра на меня не рассчитывай.

- Извини. Нервы с вашей 'есликабыкой' ни к черту стали. Ты прав. Пошли спать.

Утром они вместе ехали на завод, но Эдик неуклюже делал вид, будто не знаком со Свиндичем. Все это могло бы показаться смешным, если бы не было так грустно. Саше за такое отношение к себе было обидно.

'Все. Надо уходить из этой параллели, - окончательно решил он, - Достаточно уже поиграл в альтернативную реальность. Да и жить все равно здесь больше негде'.

Возможно, Свиндич и покинул бы в тот же вечер город, если бы не инцидент на проходной завода. Показав пропуск, Саша хотел пройти через вертушку, но был остановлен вахтером.

- Молодой человек, будьте добры ваш пропуск.

Свиндич послушно протянул пропуск пожилому мужчине в полувоенной форме.

- Гражданин, освободите проход, не мешайте людЯм. Вас пускать не велено, - заявил вахтер, как только пропуск оказался в его руках.

- Почему?

- Вы с сегодняшнего дня уволены. Покиньте проходную.

'Перестарались вы, сэр, - зло думал Саша, протискиваясь на улицу через поток спешащих на работу людей, - Хотите меня из города выжить? Не получится. Назло вам теперь постараюсь как можно дольше здесь задержаться'.

Свиндич был уверен, что все произошедшее дело рук Стаса Барбари. Выбравшись из проходной, он вынул из заднего кармана джинс визитку и набрал указанный на ней номер.

- Людмила, доброе утро. Это Александр. Очень хорошо, что помните. Я подумал и решил согласиться на предложенную вами работу, но у меня есть одно условие - вы предоставляете мне жилье.


***


Людмила встретила Свиндича в вельветовых бриджах и легкой просторной футболке. В таком виде она выглядела совсем молоденькой, и Саше даже не верилось, что стоящая перед ним девушка и женщина, подвозившая его на шикарном автомобиле одно и то же лицо.

- Это все ваши вещи? - удивилась Людмила, указывая на висящий за спиной Свиндича рюкзак, - Небогато. Идемте, я покажу ваше жилье. Будете обитать в комнате брата.

Людмила жила в центре города, в доме, какой в Москве назвали бы 'сталинским'. Такие дома отличали помпезный фасад, вместительные подъезды и консьержка, железной рукой устанавливающая внутренний порядок. Здесь никогда не побеспокоят жильцов ночные крики, на широких лестницах невозможно обнаружить даже намек на грязь, толстые кирпичные стены обеспечивают прекрасную теплоизоляцию, а высота потолков более трех метров. Девушка вместе с братом занимала в этом пристанище благосостояния и престижа просторную двухкомнатную квартиру, на взгляд Свиндича, превосходившую по метражу 'трешку' в современной новостройке.

Комната, в которой предстояло жить Свиндичу, была почти лишена мебели. Шкаф для белья в одном углу, стол и офисное кресло в другом. На столе стоял монитор с диагональю экрана двадцать один дюйм. Системный блок компьютера примостился на полу рядом со столом. Там же выстроились несколько стопок компакт дисков. На стене, почти над монитором, висел плакат Мерлина Мэнсона. Слева от него находилось нарисованное фломастером на обоях красивое, но немного фривольное изображение девушки. Еще левее аэрозольной краской была нанесена надпись 'Нет ничего отвратительнее большинства. Иоганн Вольфганг Гёте'.

- Извините, а на чем спать? - спросил Свиндич, не обнаружив в комнате даже раскладушки.

- В шкафу надувная кровать и насос. Там же найдете постельной белье и полотенце. Я для вас освободила две полки, а вещи брата кое-как распихала по другим. Так переживала, вдруг вам места не хватит, но теперь вижу - зря беспокоилась. Оставляйте свой рюкзак и продолжим экскурсию.

Они вышли в коридор и остановились у ближайшей к комнате Свиндича двери.

- За этой дверью находится запретная территория. Там живут всякие разные женские вещицы, и они совершенно дикие. Если вы туда сунетесь, они вас загрызут, - зловещем шепотом произнесла Людмила, - А если серьезно, то это моя комната и прошу вас не заходить в нее. Там все такое глубоко личное, а мы с вами пока не так хорошо знакомы, чтобы я до такой степени перед вами открывалась. Извиняйте, не готова. Договорились?

- Договорились.

- Тогда идем дальше.

Они осмотрели ванну, полную полочек с разнообразными бутылочками, тюбиками и флаконами и завершили экскурсию на кухне.

- Садитесь, - указала девушка на табуретку с цветастой обшивкой, - Я сейчас сварю кофе.

- Замечательная у вас квартира, а можно теперь узнать о предстоящей работе?

- Конечно. Можно я буду вас Сашей звать? Мне так проще будет с вами общаться.

- Тогда я буду вас звать Люся.

- Вот только не это. Очень не люблю, когда меня так называют. Сразу чувствую себя продавщицей на вещевом рынке. Зовите меня лучше Милой. Так вот Саша, мы жили с братом в городе...

- А ваши родители?

- Родители? Мама умерла, когда мы с братом были еще детьми, а отец... Он испортил нам жизнь, назвав Руслан и Людмила. Такие вещи дети не прощают.

- Ваш отец был фанатом Пушкина?

- Скорее позером. Я не люблю отца, ну и он меня не слишком любил. Вот Руслана, да. Он был его кумиром. Сын, обязанный развивать и продолжать. А девчонка? Игрушка для приятности своих отцовских чувств.

- Если ваш отец так относился к сыну, он должен знать об его судьбе. Вы с ним разговаривали на эту тему? Может быть, Руслан переехал жить к нему, а вас не поставил в известность.

- Отца в городе нет, и никаких вестей от него давно не было. Возможно, пошел на повышение и уехал. Ему всегда работа была интересней, чем семья.

- Извините, что перебил. Так вы жили в городе вдвоем с братом и как он пропал?

- Ушел вечером в ночной клуб, а утром не вернулся и больше я его не видела.

- Понимаю, вам будет неприятен вопрос, но вы уверены, что ваш брат жив?

- Ерунда. Вы не знаете одну очень важную вещь. Мы с братом близнецы, а значит, очень чутко чувствуем друг друга. Это называется 'эмпатия'. Брат жив, я в этом уверена. Он где-то рядом, просто я не могу его найти.

- А почему вы не воспользовались 'есликабыкой'?

- Я к ней без должного доверия отношусь. Мне не нравится само понятие 'если бы...'. В этом скрывается какой-то обман. То есть не на самом деле, а если бы это было на самом деле, но в действительности не будет. Мудрено?

- Я вас понял.

- Если честно, я все-таки пыталась найти брата с помощью 'есликабыки'. С девушками так часто бывает, рассуждаем об одном, а делаем по-другому. Стыдно, конечно, да и все равно ничего это не дало. Каждый раз мне отвечали 'альтернатива не возможна'.

- Вы несколько раз пробовали?

- Да. Сначала подумала, может денег не хватило, но видно мое желание уж слишком чересчур дорогим было.

- Бывает. Со мной нечто похожее случалось. Брат пропал, а дальше?

- Сначала я подумала, Руслан просто загулял. Друзья, девушки, да мало ли чего. Но когда он не появился несколько дней, я начала волноваться. Обзвонила все больницы, потом обратилась в милицию. Там мне сказали, в списках происшествий брат не значится, город не покидал, а объявлять его в розыск нет оснований. Взрослый человек решил жить собственной жизнью, что в этом странного? Я еще немного поискала Руслана по общим знакомым и сдалась. И вдруг недавно мне позвонил человек и назвался Сергеем Фирсановым. Он сказал, что может мне рассказать о брате, но не по телефону. Это было неожиданно, но я ему поверила. Мы должны были встретиться в том кафе, где я вам так понравилась...

- Не то, чтобы понравились. Просто мне одиноко было...

- Я смотрю, вы специалист по комплиментам, - рассмеялась Мила, - Неужели не понравилась? Ладно, не смущайтесь. Как вы уже поняли, Сергей на встречу не пришел и у вас появился шанс пригласить меня на танец.

- Вы ему звонили?

- Конечно. Но дозвониться не смогла.

- Дайте мне его номер.

- Пожалуйста. Вот его телефон и ваши ключи от квартиры. Располагайтесь, а мне пора бежать на работу.

- Вы работаете? - удивился Саша. Он был почему-то уверен, что девушка еще учится.

- А это удивительно? Я дизайнер одежды и у меня собственное ателье.


***


Саша несколько раз набирал полученный от Милы номер, но в ответ слышал механический голос, повторяющий одну и туже фразу: 'Абонент временно не доступен'. Был бы Свиндич в Москве, он знал что делать. Было бы достаточно залезть в базу пользователей телефонной связи, приобретенную на рынке пиратской аудио и видео продукции, и посмотреть, на кого и по какому адресу зарегистрирован данный номер.

'Но ведь мне город всегда казался, чуть ли не дубликатом Москвы, - размышлял Саша, - Похожие улицы, похожие дома и люди такие же, только помешанные на 'есликабыке' и из-за этого невозможно понять, ни историю города, ни общественный строй, ни как здесь все устроено и откуда берется. Конечно, различия тоже имеются. В городе нет реки, Кремля, Красной площади, окружной автодороги, но схема метрополитена почти совпадает и если придерживаться аналогии, торговые ряды с пиратской продукцией должны находиться примерно там же, где они находятся и в Москве'.

Рынок действительно оказался там, где его и предполагал увидеть Саша и располагался в огромном двухэтажном здании из желтого кирпича. На первом этаже продавалась всевозможная бытовая техника, на втором - аксессуары к ней, всевозможные цифровые носители, а также лицензированные и не совсем лицензированные диски с музыкой и кинофильмами. Свиндич бродил между павильонами в поисках нужного, вчитываясь по дороге в хорошо знакомые ему по жизни в его родной параллели названия и имена исполнителей. После устроенного Мурзиным рок-социализма Саша не удивлялся подобным совпадениям, но только сейчас до него дошел огромный масштаб этого явления. 'Было бы любопытно узнать, имеет ли каждый житель города двойника на Земле или это касается только музыкантов и актеров. Как странно порой бывают связаны миры. Никогда человеку не постичь все нюансы устройства и взаимодействия параллелей' - поражался Свиндич. Нужный павильон он увидел издали. На стене над прилавком висела призывная надпись 'Любые базы данных!'.

- База абонентов телефонной связи есть? - спросил Саша у небрежно развалившегося за прилавком на стуле парня.

- Десять тысяч, - равнодушно ответил тот.

Благодаря Стасу Барбари денег у Свиндича было достаточно и вскоре он знал, что Сергей Викторович Фирсанов зарегистрирован по адресу Вторая Владимирская улица, дом двадцать шесть, квартира восемнадцать.

Дом, в котором полагалось проживать господину Фирсанову, оказался невзрачной панельной девятиэтажкой. Кодовый замок на грязной двери единственного подъезда отсутствовал, но прежде чем подняться в квартиру сорок четыре Саша решил спросить о Сергее у двух женщин, активно беседующих перед входом в дом.

- Извините, вы знаете Сергея Фирсанова?

- Опять из милиции? - недовольно ответила одна из женщин, - Так мы вашим уже по несколько раз все рассказывали.

Такой оборот дела Свиндича озадачил, но он не растерялся.

- Почему из милиции? Мы учились вместе, и я встречу выпускников хочу организовать. Вот дом, где Сергей жил помню, а номер квартиры забыл. Не подскажите?

- Так ведь убили Сергея.

Из последующего разговора Саша выяснил, что Фирсанов был застрелен три дня назад у себя в квартире. Дело, судя по всему, было ночью, а тело обнаружили рано утром. Соседка по площадке проснулась, почувствовав запах гари. Вышла из квартиры проверить, не пожар ли и увидела распахнутую дверь Сергея и вьющейся из нее дымок. Заходить побоялась, но вызвала пожарных и милицию.

- Вот горе то, - всерьез расстроился Свиндич. Ему очень не понравилось рассказанное женщинами, и еще он боялся, что смерть Сергея как-то связана с его несостоявшейся встречей с Милой.

- И не говорите, такой молодой, - согласилась женщина, но вдруг подозрительно посмотрела на Сашу, - Учились вместе? Что-то вы выглядите намного старше Сергея.

- Мы в разные годы одну и ту же школу заканчивали, - отговорился Свиндич и постарался как можно быстрей ретироваться.

Он походил кругами рядом с домом пока женщины не наговорились и разошлись, зашел в подъезд и поднялся на пятый этаж. Затаив дыхание он дотронулся до двери восемнадцатой квартиры, и она послушно слегка приоткрылась. В этот момент хлопнула входная дверь подъезда, затем послышался звук поднимающегося лифта, и Саша стремглав метнулся на площадку между этажами. Испуг его был преждевременным. Лифт прошел мимо пятого этажа, и Саша вернулся к квартире Сергея. На этот раз он не стал медлить и быстро шмыгнул внутрь. В квартире все еще чувствовался запах гари и царил полнейший беспорядок. Вещи были хаотично разбросаны, обивка старенького дивана вспорота, стол опрокинут. Здесь явно что-то искали. Рядом с опрокинутым столом на раскрашенном под паркет линолеуме виднелся нарисованный мелом силуэт человеческого тела. Свиндича передернуло. Он догадался, что именно на этом месте и обнаружили мертвого Сергея. Стараясь не смотреть на силуэт, Саша осмотрел комнату, но не ничего интересного не нашел. Источник запаха гари он обнаружил в ванной комнате. Вонь исходила от обгоревшей и оплавленной шторы, предохраняющей комнату от брызг душа. Непосредственно сама ванна была засыпана слоем сгоревшей бумаги, а ее эмалированные бока покрыты сажей. Свиндич наклонился и поворошил пепел. Неожиданно среди черной сгоревшей бумаги он заметил белое пятно. К краю сливного отверстия канализации прилип уцелевший клочок бумаги. Саша ухватил его за обгоревший край и вытянул из трубы. Мелкими буквами на клочке было напечатано: 'Дело о первой крови' и приписано от руки шариковой ручкой чуть расплывшиеся от влаги буквы 'ми' и две цифры. Цифры были Свиндичу знакомы. С них начинался номер телефона Людмилы.


***


- Да, эти цифры есть в моем номере телефона, но это еще ничего не значит. Я не хочу думать, что его убили из-за меня. Мне и так не по себе. Это страшно когда гибнут люди, особенно молодые. Я Сергея даже в глаза не видела, но мне его очень жаль. Тот, кто такое совершает, не люди, а звери какие-то, - Людмила выглядела печальной, но глаза ее горели гневом. За то время, пока Свиндич ее не видел, волосы девушки приобрели темно каштановый оттенок.

- Мила, не переживайте так. Я не говорил, что его убили из-за вас. Скорее всего, Фирсанова убили из-за сожженной книги. Хотя, я с вами согласен. В чем бы ни была причина, это все равно ужасно. 'Дело о первой крови' - звучит жутковато.

Они сидели на кухне, и пили чай. При этом Людмила с неимоверной скоростью поглощала маленькие кусочки пахлавы, кондитерского изделия из залитого медом слоеного теста с орехами.

- Саша, почему вы пахлаву не едите? А то я сейчас на нервах и сама не замечу, как все съем.

- Я попробовал один кусочек, но он мне показался слишком приторным.

- Вы сладкое не любите? А я такая сладкоежка. Все люблю. Зефир, пастилу, вафли. Если приспичит, могу безумное количество съесть. А конфеты? Неужели вы не любите шоколадные конфеты? М-м-м, это такое наслаждение.

- Красивые девушки должны любить сладкое.

- Саша, я вас умоляю. Не надо говорить пустых комплиментов, тем более банальных и надоевших. Ведите себя со мной естественно. Я не красивая девушка. В смысле, конечно, красивая, но не настолько, чтобы мне об этом повторять постоянно. И я люблю сладкое не потому, что красивая, а потому, что сладкое люблю.

- Вы красивая, не потому что сладкое любите, а потому, что красивая, - рассмеялся Свиндич, - Мила, расскажите мне о городе.

- Ничего особенного. Город как город.

- Я был сегодня на рынке пиратской продукции и там полно знакомых мне групп, хотя я не местный. Скажите, Мила, вы хоть раз видели концерт одной из них?

- В городе? Нет, не видела. Жаль, но они к нам не приезжают. Хотя иногда мне кажется, будто что-то подобное я все же видела.

- А у города есть связь с внешним миром? Аэропорт или вокзал?

- Саша, глупый вопрос. Наверно, если есть город, значит, есть и то о чем вы говорите.

- Вы там бывали?

- Нет.

- Мне многое у вас начинает казаться странным. Давайте завтра проверим, есть аэропорт и вокзал или нет. Вы сможете побыть моим шофером один день? Или работа важнее?

- Работа важнее, раз она любимая, но я вас наняла и значит должна помогать. То, что вы предлагаете, связано с поисками брата?

- В какой-то степени. Если это для вас напряженно, то не надо.

- Да все уже, уговорили. Если честно, клиентов у меня не особо много, и я готова быть завтра вашим личным шофером.

- Мила, вы любите свою работу? - Саше нравилось называть девушку по имени. Мила, почти милая и это имя очень подходило девушке.

- Конечно. Я считаю, в жизни надо заниматься только той работой, которая нравится. Как может врач лечить людей, если он ненавидит это делать? Это я, к примеру, сказала. Работа - самая важная часть жизни, а одежда неотъемлемая часть личности. Ведь встречают по одежке. Я еще в детстве перекраивала все магазинные наряды у кукол. А еще я очень хочу получить звание магистра в области управления малым бизнесом...

Весь оставшийся вечер Свиндич выслушивал планы Милы на развитие собственной фирмы. Позиция девушки вызывала уважение, но, в конце концов, слушать ее рассуждения Саша устал и отправился спать, сославшись на усталость.


***


Следующий день Свиндич начал с того, в чем он хотел разобраться давно, а именно, куда идет продукция с завода, на котором он работал. Сидя в машине Людмилы, он дождался, когда из ворот завода выехала фура, и попросил девушку следовать за ней. Покрутившись по улицам города, фура въехала на территорию другого завода.

- Отец, работу ищу. Не подскажешь, какую продукцию у вас производят? Вдруг по моей специальности, - поинтересовался Саша у пожилого вахтера, почти точной копии того, что недавно отобрал у Свиндича пропуск.

- А ты кто по специальности?

- Компьютерщик.

- Вряд ли ты здесь место найдешь, - заскучавший вахтер был рад разговору, - Ничего мы не производим. Занимаемся утилизацией устаревшей техники. К примеру, привозят к нам составляющие того же компьютера. Мы их на детальки разбираем и продаем.

- И покупатели есть?

- А то.

Подежурив у ворот завода и проследив за очередной фурой, Свиндич выяснил, что результаты деятельности второго завода вернулись на первый. Получалось, собранные и проверенные платы отвозили на другой завод, разбирали и возвращали обратно. Более абсурдной экономики Свиндич не знал. Еще более удивительным обстояло дело с вокзалом и аэропортом. Они были на удивление неуловимы. На вопрос, как проехать к вокзалу, прохожие указывали разнообразные и противоречивые направления, ни одно из каких не приводило к нужному пункту.

'Стоит посередине голой степи город. Город-мираж, не связанный ни с какими иными населенными пунктами и существующий абсолютно ради самого себя. Его жители ничего не продают, ничего не выращивают и неизвестно за счет чего живут. Зато магазины полны всякой снеди, за забором морской курорт и 'есликабыка' реализует любые мечты, правда только не в случае со мной. Так, где я нахожусь? Откуда это зеркальное отражение Москвы?' - размышлял Саша, когда автомобиль Людмилы подрезал черный джип.

- О, сосед, - из джипа вылез до нельзя довольный Жора, - Я смотрю, ты не теряешься. Настя знает, с кем ты катаешься?

- Тебе какое дело?

- Да собственно никакого, - после неуловимого движения в руке Жоры появился пистолет, с прикрученным к дулу цилиндром глушителя.

- Хочешь, чтобы девушка была жива, выходишь из машины и пересаживаешься в мою, - продолжил он, приставляя пистолет к голове, замершей в испуге Миле, - Не хочешь, обоих здесь уложу.

- Хорошо, - Свиндич примирительно поднял вверх руки, - Выхожу. Девушку только не трогай.

- Нужна она мне, - хмыкнул Жора, - Давай, шевелись.

Саша пересел в джип. После всех совершенных на него покушений у Свиндича появилось несерьезное отношение к жителям города с оружием в руках. За Милу он волновался, а насчет себя был почти уверен, Жора не сможет причинить ему вред.

Парень рухнул на сиденье водителя и его пистолет уперся в живот Саши.

- Ничего личного, сосед. Работа, - джип рванулся с места

- Киллером подрабатываешь, сосед?

- Дураков уму разуму учу. Правда, поздно. И тебе помогу ума набраться, но это тебя уже не научит не лезть туда, куда не надо.

- Сергея Фирсанова ты учил?

- Учил. Ему тоже не помогло. Ну, все, приехали. Выходи.

Джип остановился у безлюдного скверика.

- Здесь себе на жизнь зарабатываешь? - ехидно поинтересовался Свиндич.

- Говорливый какой. Где придется, там и зарабатываю. Лицом к дереву. Прощай сосед.

Теперь пистолет уперся в затылок Саши. Раздался щелчок спускового крючка и Свиндич почувствовал сначала легкий удар, а потом что-то горячее стало сползать по волосам к шее.

- Научил? Теперь я попробую, - Свиндич выхватил свой пистолет, захваченный на всякий случай и наставил его на Жору, - Я тебе мозги, сосед, на раз вышибу.

Пугать парня уже было не надо. Как и барыга, всучивший Саше неправильную 'есликабыку' и пытавшийся ударить ножом, после неудачного нападения Жора впал в транс и тупо смотрел на свой пистолет. Свиндич снял с шеи расплющенный кусочек железа и швырнул его в сторону киллера.

- Жить хочешь, говори. Кто меня заказал?

- Стас Барбари.

- А Фирсанова?

- Он же.

Из-за поворота выскочил красный кроссовер и затормозил рядом с джипом Жоры. Из машины выскочила Мила и кинулась на шею Свиндича.

- Ты живой!

Это было неожиданно, и Саша на время потерял из вида Жору. К счастью, тот все еще находился в состоянии полной прострации.


***


Перед входом в клуб 'Рейв-тоник' стояла длинная очередь из молоденьких девочек в мини юбках, открывающих еще не совсем сформировавшиеся женские ноги в колготках самых немыслимых расцветок и молодых людей субтильного вида. Минуя очередь, Свиндич подошел к охраннику. В прошлое посещение клуба пройти помогла внешность барыги, но сейчас его рядом не было.

- Я к Стасу, - заявил Свиндич и попробовал пройти мимо охранника.

- Представьтесь, пожалуйста, - остановил тот Сашу, - Вам назначали встречу?

- Нет, но я думаю, господин Барбари будет рад меня видеть. Скажите ему, пришел Свиндич. Я подожду.

Охранник связался с кем-то по рации и через несколько минут сообщил:

- Проходите, вас ждут.

Стаса Саша нашел на том же месте, где они встретились впервые. Тот выглядел унылым и встретил Свиндича без былого энтузиазма.

- Здравствуйте, сэр. Еще денег?

- Спасибо. Мы вроде уже в расчете. Вопросы кое-какие возникли.

- Жаль. Знаю я ваши вопросы. Лучше бы денег опять попросили.

- А если знаете, отвечайте.

- А что отвечать? И вас и Фирсанова мне приказал убрать шеф. Кстати, на вас похож. Его тоже убить невозможно. Честно признаюсь, сам не пробовал, но рассказы об этом слышал. Вам бы с ним разбираться надо, а не с нами. Мы всего лишь, простые исполнители. Мне приказали, я Жоре приказал.

- Хорошо, что вы понимаете, с кем имеете дело. Хотите, чтобы я разобрался с вашим шефом? Так сведите меня с ним, - Свиндич и сам уже поверил в свою исключительность и действительно чувствовал себя суперменом.

- Легко сказать. Я понимаю, у вас разборки, непонятные людям, но все же, вы кто? Инопланетянин? 'Чужой' и 'Хищник' в одном лице? Или 'Горец' из рода Маклаудов? Убивайте друг друга на здоровье, только нас не впутывайте.

- По-твоему получается, ты к убийствам людей как бы и не причастен? А хочешь, я вот сейчас на этом месте тебя пристрелю? И сделать ты мне ничего при этом не сможешь. И люди твои тебя защитить не успеют.

- Да понял я все, понял, могучий и великий Гудвин.

- Значит, ты меня познакомишь с шефом?

- Хороший вопрос. Вряд ли смогу помочь, хотя и гибнуть от вашей руки никакого желания не испытываю. Видите ли, сэр, я и сам его никогда в жизни не видел. Я получаю товар в определенном месте. Мне звонят и говорят: 'Приходишь туда-то. Деньги оставляешь, товар забираешь'.

- Значит, когда еще раз позвонят, скажешь мне.

- Да ради английской королевы. Когда вы друг друга поубиваете, я только рад буду. Слишком много бессмертных у нас развелось.

Стас воровато посмотрел по сторонам, взял со стола клубную рекламу и что-то написал на ней.

- По этому адресу я должен быть завтра вечером. Шефа я не увижу. Оставлю человеку деньги и заберу товар. Будет шеф присутствовать, когда 'есликабыку' привезут, не будет, не знаю. Может вам и повезет, сэр. Если шефа уберете, с меня причитается.

- Еще один вопрос. Что такое 'Дело о первой крови'?

- Книга. Похоже еще не изданная. Было поручено найти ее рукопись у Фирсанова и уничтожить не читая.

- Жора так и поступил? Он ее не читал?

- Кто? Жора? - рассмеялся Стас, - Да он за всю жизнь ни одной книги не прочел. Я думаю, он алфавита-то не знает.

- Знает. Раз смог понять, что именно надо уничтожить, значит, буквы знает. Мне надо с ним поговорить.

- Хорошо, - Барбари махнул рукой и через мгновения у столика вырос один из охранников.

- Найди Жору. Пусть ко мне поднимется, - распорядился Стас, и человек также моментально исчез, как и появился.

- Я смотрю, вышколенные они у вас.

- Боятся - значит уважают. Выпьете? За счет заведения, конечно.

- Спасибо. Не хочется.

- Боитесь, отравлю? Интересная идея. Может, стоит попробовать. Должны же ведь и бессмертные от чего-то умирать. Как там, в классике было. Смерть Кощея на конце иглы, игла лежит в яйце и так далее. Не пугайтесь. Шучу я. У меня в заведении все только самое лучшее, и отравиться невозможно. Престиж фирмы превыше всего.

Через несколько минут появился Жора.

- Стас, звал, - спросил он, опасливо косясь на Свиндича.

- Вот товарищ бессмертный хотел тебя о чем-то спросить.

- Жора, та книга, которую ты сжег. Ты ее читал?

- Ответь ему, - разрешил Барбари, заметив вопросительный взгляд киллера.

- Нет. Только первую страницу просмотрел.

- О чем там было написано.

- Ерунда какая-то. Что-то о темной сущности в стиле 'фэнтези'. Сейчас такие книги все кому ни лень пишут. Всякое волшебство, магия и прочая чертовщина.


***


Когда Свиндич добрался до дома, Мила еще не спала.

- Наконец-то. Я за вас волновалась. Так перенервничала, даже знобить стало, - вышла девушка в прихожую, кутаясь в шерстяную кофту.

- Что со мной может случиться? По-моему, вся местная мафия сама меня изрядно побаивается.

- Случиться может все, что угодно и это будет на моей совести, так как именно я втянула вас в неприятности. Напрасно вы так самоуверенны. Мы связались с опасными людьми. Берегите себя, пожалуйста. Ужинать будете? Я приготовила пельмени с салом. Сейчас варить поставлю.

- С салом? - Свиндич представил себе большой кусок вареного сала, и ему стало нехорошо, - Мила, а это съедобно?

- Я на вас обижусь. Вы же не пробовали, а уже ругаете. Я их готовлю по бабушкиному рецепту. Бабушка Полина была родом из Сибири, а сибиряки толк в пельменях знают. На самом деле они не совсем с салом. Сало вместе с картошкой прокручивают в мясорубке, добавляют чеснока как можно больше и полученный фарш кладут в тесто. Запах изо рта после них, конечно, тот еще, но ведь нам не целоваться...

'Где она теперь ваша Сибирь? Существует ли в этой параллели? - думал Саша, пропуская мимо ушей болтовню девушки, - Скорей всего нет. В этом мире ничего нет, кроме города, куда каким-то образом попали люди, сохранив память о жизни совсем в другом мире'.

- ...Саша, вы меня не слушаете?

- Слушаю. Прямо слюнки потекли от вашего рассказа. Давайте скорее пробовать это чудо сибирской кулинарии.

Пельмени Свиндичу не понравились, но вида он не показал. Их вкус показался Саше отталкивающе непривычным. После ужина они пили ароматный черный чай с жасмином и Свиндич рассказывал девушки о своих планах.

- Сергей Фирсанов пока наша единственная зацепка. Не зря его приказали убить прямо перед вашей встречей. Что-то очень важное он хотел рассказать. Такое важное, что поплатился своей жизнью. И еще мне не дает покоя сожженная книга. Интересно откуда она появилась у Сергея. Надо бы узнать с кем Фирсанов в последнее время встречался. Нужна детализация звонков с его телефона. Вот я баран. Был в его квартире и забыл про телефон. Спрошу у Барбари, вдруг его Жора забрал. Все это как-то связано с неуловимым шефом Стаса, но я надеюсь, завтра понять кто он такой...

Вдруг девушка придвинулась вплотную к Свиндичу и попросила.

- Саша, обнимите меня, пожалуйста.

Свиндич осторожно положил руку на плечо девушки. После ужина и горячего чая Мила согрелась и снова была в своей домашней футболке. Сквозь тонкую ткань Саша чувствовал упругое тепло ее тела и от этого мысли в его голове путались.

- Надо же, какое пленительное ощущения. Я уже и забыла, как это, когда тебя так нежно и бережно обнимают. Пока была маленькой, отец меня на руках носил и баловал, а когда выросла, у меня остался только брат. Когда было грустно или плохо Руслан всегда подсаживался вот так ко мне, обнимал, и мне становилось спокойно и уютно. Одиночество - самая страшная вещь в жизни. У меня ведь в городе никого нет. Ни друзей, ни знакомых. Иногда тоска такая накатывала, хоть на луну вой. Даже кошечку себе завести хотела. Хоть какое-то живое существо в доме было бы. А потом вот вы появились. Всего несколько дней у меня живете, а одиночество отступило. Только теперь я боюсь сильно. Вдруг с вами что-нибудь случится и оно опять вернется. Может не стоит рисковать и искать брата?

- Я обязательно найду его. Я обещаю.

- Вы хороший. Погладьте меня по головке.

Свиндич чуть касаясь, провел ладонью по волосам девушки.

- Какая у вас рука нежная. Я себя маленькой даже почувствовала.

Мила взяла ладонь Саши в свои руки и внимательно посмотрела на узор переплетающихся линий.

- Ух, ты. Столько линий и все такие глубокие. Никогда раньше такого узора не видела. Наверно вы прожили удивительную жизнь. Берегите себя. Обещайте мне, не лезть на рожон.

- Обещаю.

- Вот и молодец. Если будете осторожным и послушным я, может быть, разрешу вам краешком глаза заглянуть в мою комнату, но не сегодня. Сегодня мы идем каждый к себе и укладываемся спать, - девушка рассмеялась и легко вскочила с табуретки, на которой сидела, - Спокойной ночи.


***


Наутро, едва проснувшись, Свиндич отправился по указанному Барбари адресу. Он очень боялся пропустить появление загадочного 'шефа'. Местом обмена денег на товар оказалось низенькое двухэтажное здание. Судя по заброшенной детской площадки внутри огороженного забором двора, когда-то здесь размещался детский сад, а что в здание располагалось теперь, понять было невозможно. Вид сломанных качелей и покосившаяся беседка навеяли Свиндичу странные мысли. Он вдруг понял, чему всегда неосознанно удивлялся в городе. За все время пребывания здесь он не видел ни одного ребенка.

Ожидание было долгим и нудным. Саше очень хотелось пить и он последними словами крыл себя за то, что не догадался прихватить бутерброды и бутылку минералки, но отойти боялся. Автомобили, два легковых и грузовая газель, появились ближе к вечеру, когда у Свиндича уже подвело от голода живот и подташнивало. Прибывшим первым 'Мерседес' посигналил и из здания выскочил парень в желтой футболке и черном рабочем комбинезоне и кинулся открывать ворота. Газель заехала внутрь, из нее вышел водитель с напарником, одетые так же, как и человек, открывший ворота и принялись перетаскивать в здание закрытые картонные коробки. Два легковых автомобиля остались с внешней стороны забора. Насколько понял Свиндич, в 'Мерседесе' находилась охрана, и она его не интересовала. А вот кто сидел в голубоватом 'Бентли континенталь', кабриолете с закрытым верхом, Саше было интересно.

Неторопливой походкой праздно гуляющего пешехода Свиндич направился к автомобилям. Добравшись до 'Бентли' он как бы из простого человеческого любопытства заглянул в салон и от неожиданности вздрогнул. Сквозь оконное стекло на него внимательно смотрела Лилия Сандовски.


3. Москва


Майор Подшивленко закрыл папку и тяжело вздохнул. В ней хранились факты, собранные Петром Альфредовичем частным путем и они его откровенно пугали. Началось все со звонка судмедэксперта, которого все вокруг называли по отчеству Михалычем, о странных следах пулевых ранений у погибшего сына 'шишки' из администрации их округа. Петр словам эксперта не поверил. Не могло быть в теле молодого парня этих следов, не стрелял в него никто, хотя бы потому, что входных отверстий и в помине не было, но приехав в морг, убедился в правоте Михалыча. Случай был уникальный, даже фантастический.

- Сколько лет работаю, ничего подобного не встречал, - охали судмедэксперт вместе с патологоанатомом.

Для собственной пользы решили это дело замять и особо не распространяться, но через несколько дней снова позвонил Михалыч и рассказал о втором подобном случае. Пришлось доложить генералу. Начальство решило просто.

- Ты у нас известный специалист по всем таинственным случаям - ты и разбирайся.

Пока пытался разобраться, Михалыч подкинул еще пару случаев. Это уже серьезно настораживало. Дело попахивало появлением какого-то загадочного маньяка, убивающим людей непонятно как.

Подшивленко поднял статистику по другим округам и обнаружил при неизменном уровне преступности значительный рост смертности среди людей, особенно молодых. Майор был почти уверен, если капнуть, хотя бы в трети этих смертей найдутся странности. Тогда Петр обратился ко всем своим знакомым, работающим в службах, в какой-либо степени соприкасающихся с происшествиями, происходящими в Москве. Статистика набиралась, но толку от нее не было. Подшивленко ни на шаг не продвинулся к разгадке тайны.

Раздался дребезжащий звон служебного телефона.

- Петр Альфредович, здравствуй дорогой.

- Здравствуйте, Борис Анатольевич, - узнал майор голос командира пожарной дружины, - Дело, какое?

- Ты же просил про странные случаи рассказывать вот и звоню. Сможешь ко мне в управление сейчас подъехать?

- Смогу, - ответил Подшивленко, посмотрев на часы. Просьба не вызвала у майора особого энтузиазма, но до конца рабочего дня было еще долго, а сидеть в душном кабинете над опостылевшей папкой не хотелось.

- Тогда жду. Потерпевших до твоего приезда не отпускаю.

Белое здание регионального пожарного управления находилось на окраине столицы, и было втиснуто между узенькой речушкой и помещениями громадного торгового центра. Лето в этом году не хотело сдавать позиции. Несмотря на начало осени, было необыкновенно жарко и раздетые по пояс служащие расчетов обливали друг друга из шланга около боксов с пожарными машинами.

Седой подтянутый полковник встретил Петра в своем кабинете.

- Проходи, присаживайся, - предложил он майору, крепко пожимая руку.

- Рассказывай, Борис Анатольевич.

- Как и заказывал. Очень странный пожар. Спала себе девушка, никого не трогала и вдруг под ней простынь загорается. Хорошо, проснулась за несколько секунд до пожара. Даже обжечься, толком не успела. Завизжала так, что не только родителей, полдома разбудила. Документы, деньги схватили, из квартиры выскочили и нас вызвали.

- Курила в постели?

- Там такие строгие родители, не только дома, на улице пять раз задумаешься прежде чем закурить. Не курила. Да и осмотрели там все ребята. Очаг возгорания действительно кровать. Элементов поджога не обнаружено. Получается, самопроизвольное воспламенение простыни. Ну не бред?

- С героиней этого бреда переговорить можно?

- Конечно. Сейчас сюда приглашу. Пользуйся моим кабинетом. Мешать не буду.

Девушку звали Лиза. Она была низенького роста, полненькая, с короткими ногами и глазами, словно подернутыми пеленой.

- Мне снился чудесный сон, - растягивая слова и как-то невнятно, рассказывала девушка, - Будто я Жанна Д'Арк. Я ее обожаю, и всегда хотела быть на нее похожа. Я сон точно не помню, но все было замечательно, а потом мне вдруг так тревожно стало, и я проснулась. Смотрю, простынь загорелась.

- Как она загорелась? Сразу вся или в каком-то одном месте?

- Сначала там, где ноги, а потом постепенно к подушкам огонь стал ползти. Только я в этот момент уже с кровати соскочила.

Лиза покинула кабинет, а ей на смену вошли родители девушки.

- Вы не замечали последнее время в поведении дочери необычное?

- Лизонька у нас всегда была девочкой задумчивой и романтичной, - волнуясь, объясняла мама, - Знаете, такой тип настоящей русской красавицы. Нам, когда Лиза в школе училась, преподаватели часто жаловались. Говорили, умная девочка, но может о чем-то своем задуматься и из темы урока выпасть. Даже не слышит, что ей говорят. А последняя время я замечать стала, она совсем сама не своя ходит. Вроде как, с нами находится, а вроде как где-то в другом месте.


***


Беседа с несостоявшейся Жанной Д'Арк и ее родителями ввела Петра в состояние депрессии. На него накатила волна упаднического настроения. Желание разбираться в сути проблемы не было, да и не видел майор в этом никакого смысла. 'Вот так живешь, учишься. Оканчиваешь институт, занимаешься любимым делом. Строишь планы на будущее и вдруг понимаешь, ты никто. Знания твои пусты и никчемны, а сам ты по сравнению с происходящими вокруг событиями ничтожная букашка, бессмысленно машущая своими слабыми крылышками' - мрачно думал Подшивленко.

Домой ехать тоже не хотелось. Там его ждали жена, дети и ежеминутно вырастающие, как грибы после дождя, семейные проблемы, а делать ничего не хотелось. Как-то сами собой ноги понесли майора к ближайшему магазину. Купив объемную бутылку коньяка, Петр оставил свою машину около пожарного управления, поймал частника и поехал на кладбище. Ехал он на могилу Юры Митрохина.

'Вот кто мне сейчас смог бы помочь. Ведь рассказывал же он мне о встрече с потусторонним, а я не верил' - размышлял майор, подставив лицо бьющему в открытое окно ветру. Изредка он делал маленький глоток из купленной бутылки, но разливающееся по телу тепло не приносило покоя.

После совместного расследования, принесшего Петру славу, доставляющую теперь столько неприятностей, майор Юру не встречал. Один раз только Митрохин позвонил и просил помочь в поисках девушки, проходившей по их делу свидетелем, а потом вдруг Подшивленко узнал о внезапной смерти Митрохина. Юру убили в каком-то маленьком городке в Тверской области.

Женщину на могиле Митрохина, Петр заметил издали, когда медленно двигался по дорожке между гранитными памятниками. Она склонилась, копошась в земле. Рядом стояла детская прогулочная коляска.

'Кто же это может быть?' - удивился майор, не забыв при этом сделать очередной глоток.

Подойдя ближе, Петр увидел, что женщина сажает низенькие травянистые кустики, усыпанные белыми цветами с переливами оттенков желтого, синего и красного. Заметив майора, незнакомка оторвалась от своего занятие, отряхнула ладони от земли и взяла ребенка на руки.

- Здравствуйте, - поздоровался Подшивленко, - Я вас напугал? Извините.

- Не напугали. Просто Мишенька сейчас в таком возрасте, когда дети незнакомых взрослых пугаются. Пусть побудет у меня на руках, а когда увидит, как мы с вами спокойно разговариваем и успокоится, я его верну в коляску и продолжу работу.

Голос женщины показался майору знакомым и, приглядевшись, Петр узнал ее. Она проходила свидетелем по тому самому делу о пропаже золотых монет, которое они расследовали вместе с Митрохиным. Только сейчас она превратилась из самоуверенной и немного наглой блондинки в красивую и рассудительную женщину.

- Я вас знаю. Вы - Ирина Константиновна.

- Я вас тоже помню, только, как зовут, забыла. Вы в полиции работали. Не сменили работу?

- Нет. Недавно новое звание присвоили. Зовите меня Петром. Ничего, если я немного выпью? Помяну? Как-то перед ребенком неудобно.

- Пейте. Пока не страшно. Он не поймет.

- Незадолго до смерти Юра просил меня помочь вас найти. Значит, вы встретились? - спросил Петр, выпив коньяка.

- Встретились и как видите, подружились. Он был хорошим человеком, - женщина посадила ребенка в коляску и вернулась к работе. Отвлекать ее от работы было неудобно, предложить помощь Подшивленко не решился и перевел свое внимание на ребенка.

'Малыш совсем. И года нет. Месяцев восемь, примерно', - решил майор, прикидывая рост мальчика и вспоминая собственных детей.

Ребенок был одет в серые колготки, бледно розовые штанишки и вязаную кофточку. На ногах пинетки, на голове шерстяная шапочка.

- Хорошо вяжете, - похвалил майор.

- Вы про Мишину одежду? Это не я. Это моя мама.

Петр посмотрел в лицо мальчика и поразился черным, расширенным зрачкам ребенка. В период беременности его жена, начитавшись соответствующих книг, рассказывала ему много нужного и важного о первом годе жизни ребенка, и майор знал, что у детей расширяются зрачки от бессознательного желания привлечь внимание взрослого и понравиться ему, но глаза этого ребенка были просто гипнотическими. В ответ на взгляд Подшивленко мальчик вопросительно улыбнулся, словно спрашивая: 'Дядя, я тебе нравлюсь?'.

- Вот и все. 'Анютины глазки' я посадила и теперь до зимы у Юры будет красиво, а весной я незабудки с дачного участка пересажу, - прервала зрительный диалог Ирина, - Нам пора. До свидания.

- До свидания. Я еще посижу немного.

Женщина отошла на несколько шагов, когда Петр окликнул ее.

- Ирина Константиновна, вы верите в мистику?

- Что вы имеете в виду?

- Всякую ерунду. Колдовство, демоны и все такое.

Ира озадаченно посмотрела на майора. Врать около могилы любимого человека она не хотела, говорить правду не могла.

- В жизни происходит много необъяснимого. А почему - не знаю, - ответила Ира, немного помолчав, и продолжила свой путь. Подшивленко некоторое время смотрел вслед женщине, затем прошептал: 'Ну, ты, Юра даешь' и снова приложился к бутылке. Петр догадался, почему женщина ухаживает за могилой Митрохина, и кто приходится отцом ее малышу.

Так майор и сидел на узкой скамеечке около могилы приятеля и пил коньяк, пока жара, алкоголь и депрессия не сморили его, и он незаметно задремал.


4. Хрустальный город


Очнулся Подшивленко в своем кабинете в родном Управлении Внутренних Дел. В коридоре слышался громкий топот. Открыв дверь, майор увидел бегущих по коридору омоновцев в полной выкладке и лицом к лицу столкнулся с незнакомым полковником.

- Вы кто? - удивился Петр.

- Командир группы захвата полковник Сидорчук. Нашли вашего маньяка, едем брать. Вы с нами, товарищ майор?

- Конечно, - обрадовался Подшивленко и устремился вслед за полковником к лестнице.

Во дворе Управления ОМОН бодро рассаживался по микроавтобусам.

- Сюда, майор, - позвал Сидорчук Петра в милицейский 'уазик' с мигалкой.

- Где вы его обнаружили? - спросил Подшивленко, когда они выехали за ворота и с жутким воем помчались по вечерним улицам города.

- На месте последнего убийства. Вторая Владимирская улица, дом двадцать шесть, квартира восемнадцать. Потянуло его по местам боевой славы. Ты же знаешь, майор, маньяки всегда возвращаются на места своих преступлений.

'Вторая Владимирская? - задумался Петр, пытаясь вспомнить, значится ли этот адрес в собранной им статистике загадочных смертей, - Кажется, такого не было, но ведь полковник не может ошибаться. Такие силы задействованы. Наверно, я просто забыл. Надо меньше коньяком злоупотреблять'.

К месту подъезжали тихо, выключив сирены. Омоновцы бесшумно покинули автобусы, и часть из них окружила дом. Остальных Сидорчук разбил на две группы.

- Мы с первой группой входим в квартиру через дверь, - пояснил полковник Петру, - Вторая через крышу спускается на балкон. Задача всем ясна? Тогда вперед.

- Двое блокируют лифт, - приказал Сидорчук, когда бойцы оказались в подъезде, а сам с удивительной для его комплекции скорости устремился вверх по ступеням.

Около дверей нужной квартиры группа захвата замерла.

- Штурм по сигналу готовности второй группы, - прошептал полковник и приложил к уху рацию.

Примерно на минуту лестничная площадка погрузилась в тишину, затем рация ожила.

- Вперед, - приказал Сидорчук, и дверь слетела с петель под могучими ударами.

Подшивленко и полковник оставались у входа пока из квартиры доносились крики, грохот и звон разбитого стекла.

- Взяли, товарищ майор, - довольно доложил появившийся на пороге боец.

Петр вошел в квартиру. Проникающий сквозь разбитые балконные окна ветер гонял по полу какие-то бумажки и мелкие осколки стекла. Рядом с перевернутым столом, частично закрывая нарисованный мелом контур человеческого тела, лицом к полу, лежал мужчина, с заведенными за спину и скованными наручниками руками.

- Поднимите его, - попросил Петр.

- Подъем, - омоновец пнул задержанного в бок ботинком и лишь потом, схватил его за шиворот и помог подняться.

'Вот это номер' - мелькнуло в голове майора. Перед ним стоял Александр Свиндич, который, как и Ирина Константина должен был проходить в качестве свидетеля по их общему с Митрохиным расследованию, вот только найти Свиндича тогда им так и не удалось.


***


Ухватившись за идею проверить, с кем разговаривал Фирсанов в последнее время, Саша решил исправить свою оплошность и еще раз проникнуть в квартиру убитого с целью поиска его телефона. Для детализации звонков Сергея можно было бы воспользоваться и услугами уже знакомого павильончика на рынке пиратской продукции, но, как показалось Свиндичу по опыту прошлого раза, проникнуть в квартиру Фирсанова было гораздо проще, чем тратить очередные десять тысяч. Просить у Милы гонорар за поиски брата Саша стеснялся, да толком и не сделал он пока ничего, а деньги, полученные от Барбари, как-то незаметно растаяли.

Поначалу все шло, как по маслу. Дверь в восемнадцатую квартиру была по-прежнему не заперта, что именно искать, Саша теперь прекрасно знал и поэтому, очень быстро выудил из-под дивана заброшенный туда телефон. Провалялся он там никак не меньше недели, и оставалось только диву даваться, как аккумулятор еще не сел, хотя и работал на последнем издыхании. Быстро войдя в меню интерфейса, Свиндич перешел в раздел 'Звонки. Набранные номера'. Сразу бросилась в глаза несколько раз повторяющееся имя 'Лева Пачецкий', но больше ничего узнать не удалось. Экран телефона погас.

'Ничего. Дома подзаряжу и все как следует, проверю' - только и успел подумать Свиндич, и в этот момент громыхнуло в прихожей, рама балконного окна с треском упала на пол и в комнате появилась вооруженная милиция. Один из бойцов заметил в руках у Саши телефон и недолго думая, со всей силы ударил по нему прикладом автомата. Свиндич успел убрать руки, телефон устремился к полу, но долететь до него не успел. Удар настиг хрупкий корпус в воздухе и тот разлетелся на куски. Стремительно перевернув автомат, омоновец ткнул дулом Саше в живот и заорал.

- На пол живо! Лицом вниз! Руки за голову!

Возможно, Свиндич вспомнил бы о присвоенным ему Барбари званием 'бессмертный' и попробовал оказать сопротивление, если бы не сидели глубоко в его подсознании инстинкты, приобретенные за время жизни в Москве, а эти инстинкты утверждали: 'С милицией лучше не связываться'. Саша покорно выполнил все, что ему приказывали. Когда ему, наконец, разрешили подняться, он увидел перед собой человека в милицейской форме с погонами майора, который внимательно разглядывал его.

- Вы меня знаете? - с надеждой спросил Саша.

- Знаю, не то слово. Ты мне по ночам снился. Три месяца я за тобой гонялся, а ты значит, вот чем занимался, - ответил Подшивленко.

- Скажите им, что они ошибаются. Я здесь совершенно не причем, это Стас Барбари... - Саша вцепился в первое слово, сказанное майором, и пропустил остальные мимо ушей.

- Гражданин Свиндич, вы арестованы по обвинению в убийстве Сергея Фирсанова. Уводите, - прервал его Сидорчук.

Когда группа захвата вместе с задержанным спустилась во двор, к уже находящемся там автомобилям прибавилось еще два. При виде Саши из них вышло несколько атлетически сложенных парней, одетых в черные костюмы и черные рубашки.

- Товарищ полковник, передайте арестованного нам. Приказ Лилия Сандовски, - обратился один из них к Сидорчуку.

- Раз приказ, забирайте, - сразу согласился полковник.

Двое, из одетых в черное молодцов, подхватили Свиндича под руки, и повели к своей машине.

- Эй, вы куда. Я это дело веду, - возмутился Петр, но полковник примирительно взмахнул рукой.

- Тише майор, тише. Я тебе потом все объясню. Пошли в 'уазик'.

- Товарищ полковник, узнал я маньяка-то, - поведал шофер Сидорчука, пока полковник с Подшивленко залезали в автомобиль, - Это из-за него вы меня разжаловали из патрульных в шоферы. Его-то у магазина мы с напарником упустили. А я все гадал, зачем продавцу 'есликабыки' пистолет.

- Так он 'есликабыкой' приторговывал? - удивился полковник, - Теперь понятно, почему его люди из корпорации забрали.

***


Свиндича снова вели по коридору к кабинету главы корпорации 'Альтернативная реальность', но на этот раз Саша не испытывал былого энтузиазма. Не было ожидания чего-то необычного, не было и желания ругаться из-за происходящего в городе.

- Здравствуйте, шеф, - нагло заявил Саша при виде Лилии, - Барбари все деньги передал? Не обманул?

- Ну и дурак же вы, - ответила госпожа Сандовски усталым голосом.

Слова женщины ударили по самолюбию Свиндича. 'Дурак, не дурак, а тебя разоблачить сумел, кукла крашенная' - зло подумал он.

- Я этого не хотела, но он решил вас увидеть. Оставьте нас, - отправила Лилия охрану и когда дюжие ребята удалились, продолжила, - Идите за мной.

Она подошла к портрету своего мужа, пошарила по раме и через мгновение картина отъехала в сторону, открыв лестницу, ведущую наверх. Свиндич понимал, что сейчас перед ним откроется некая тайна, но даже не подозревал какая. Лилия медленно поднималась по ступенькам, и Саша шел следом. Помещение, в каком они оказались, было странным. Здесь не было ничего, напоминающего о жилье человека. Среди просторного помещения стоял муж Лилии. На этот раз он был одет в шутовской костюм инопланетянина. Костюм был гораздо выше человека и глаза господина Сандовски соответствовали ноздрям пришельца. 'Фрик' недовольно повел рукой, и госпожа Сандовски немедленно вернулась к себе. Ее муж сделал несколько кругов вокруг Свиндича и авторитетно заявил свежим юношеским голосом.

- Человек, как я и думал. Все-таки я умен.

- А кого вы ожидали увидеть? - вид разговаривающего с ним существа непонятного пола вызывал у Свиндича неприязнь, - И зачем вы такой умный устраиваете шоу из продажи 'есликабыки'? Я так понимаю, и официальная и подпольная сети продажи 'есликабыки' принадлежит вам?

- Меньше всего ожидал увидеть человека из плоти и крови. В городе вы единственный человек, остальных жителей скорее стоит называть зеркальными отражениями людей, живущих в другом мире, в городе под названием Москва. Правда отражения ничем не отличаются от оригиналов и душа у них одна на двоих, да и жизнь, и смерть тоже общие. Что же касается второго вопроса... Представьте себе мир людей, где за деньги может каждый выполнить любой свой каприз. Я лично ничего скучнее представить себе не могу и думаю, вы согласитесь. Людям не нужны равные возможности. Люди хотят ощущать себя немного лучше соседей. Скажи я, приходите ко мне ребята, я любому мечты сделаю явью, так никто и не придет. Другое дело, когда мечту надо достичь. Когда она не всем доступна. Когда копишь, копишь и вдруг, в последний момент оказывается, капельки не хватило и мечту увели. Вот где эмоции, вот где нервы. И когда вы в отчаянье, вдруг появляется возможность купить мечту дешевле. Разве вы не так поступили? Вопрос риторический, отвечать не надо. Я знаю - вы поступили так. Продолжу тему. Разве люди хотят равноправия. Нет. Каждый из них, если он богатый, считает себя умнее бедного, а бедный думает про себя: 'Я умнее богатого. Он вор, а я честный'. Бедный-то своими руками все заработал, хотя, была бы возможность, тоже своровал. Я хочу понравиться и тем и другим. Богатый никогда не будет покупать доступное бедным, а бедный всегда с удовольствием купит по дешевке вещь, доступную только богатому. Вот и все объяснение. Главное, чтобы 'есликабыка' работала. Да и нет никакой 'есликабыки', человек. 'Есликабыка' - это я.

- Я не совсем вас понимаю. Вы о чем? Если вы и есть 'есликабыка', то значит, это вы меня обманули?

- Как тебя личное-то будоражит. Прямо, кроме своей обиды и не хочешь ничего видеть. В чем обманул? Разве ненадолго ты не стал счастливым. Ты же сам в это поверил. Да, я врал. Не было у меня под рукой твоей жены. Она слишком привязана к реальности, вот и пришлось первое попавшееся под руку тебе подарить. Корпорация 'Альтернативная реальность'. 'КАРа' сокращенно. Гарантированное исполнение мечты. Пути ее достижения не оговариваются. Ты своей реальной жене сам мечту подарить не сумел, а от меня чего-то требуешь. Чем смог, тем и помог. У людей столько разных желаний, а я один.

'Он меня еще учить будет, что я смог своей жене подарить, а что нет' - окончательно разозлился Свиндич, который не совсем еще отошел от презрительных слов, произнесенных в его адрес Лилией.

- Людей вы убиваете, тоже реализуя их мечты? На вас смешно смотреть. Убожество с большими амбициями.

- Не заговаривайся, человек.

Тот, с кем Саша разговаривал, вдруг превратился в нечто чернее черного с размытыми краями. От этого сгустка тьмы веяло невыносимым холодом. Кончики пальцев, волосы и ресницы Свиндича покрылись инеем, но уже через секунду все вернулось на свои места.

- Знаешь, почему я с тобой откровенен? Ты не сможешь причинить мне никакого вреда. Я существо более высокого порядка, чем ты, человек. Думаешь так просто отвечать за жизнь всего города? Как я уже говорил, все на мне, из-за того иногда и ошибаюсь. Думал, реальный человек никогда ко мне не доберется, а ты добрался. И оказалось, на тебя моя магия плохо воздействует. Не можешь ты, человек с моей помощью получить альтернативную жизнь. Не дано тебе такого счастья. Я-то все больше привык общаться с душами без оболочки. Это как компьютерная игра в стиле 'стратегия'. Забирать из вашего мира заблудшие души, заскучавшие в обыденной жизни, и материализовывать их здесь. Строить для них дома, создавать рабочие места, ради полной иллюзии реальной жизни. Заботиться об их пропитании и развлечениях тоже надо. Думаете, все из воздуха берется. Нет. Чтобы создавать, нужна жизненная энергия, вот и приходится брать ее у жителей города. Создам пару конфликтных ситуаций, кто-то кого-то поубивает, вот вам, пожалуйста, новый домик. Можно новоселов приглашать в ад имени меня.

- Зачем вы это делаете?

- Я создан с единственной целью - убивать людей. Чем же мне еще заниматься, если больше ничего не умею. Согласись, я это делаю с размахом. Ты ведь даже не знаешь, кого пожалел. В мой город попадают отражения только тех, кто не может достойно существовать в повседневной реальности. Твой друг Эдик в жизни наркоман. Учебу в институте забросил и живет от дозы до дозы. Ворует деньги у родителей, и вскорости решится на более серьезное преступление. Если конечно раньше его отражение не погибнет здесь, а это повлечет за собой смерть и подлинного Эдика. Владимир Владимирович Мурзин спившийся алкоголик. Он живет воспоминаниями о своей юности и больше ничего знать не желает. В голове портвейн, битлы, весна, а на деле цирроз печени. Люди жалки и никчемны.

- Жалки и никчемны? Как же эти никчемные людишки смогли погубить существ, создавших тебя. Видно эти существа были не такими уж и могущественными, раз люди смогли их погубить?

- По собственной глупости. Из жалости поделились с людьми частью своего могущества. Впрочем, вы и так, кого хотите, допечете. Даже меня пытались убить, но как видишь, не удалось. Да еще и расползаетесь как плесень по всем параллелям. Вас бы собрать всех вместе и запереть в одном мире, чтобы вы там друг друга как пауки в банке пожрали. Вы же не можете существовать без убийств и насилия. Так ли уж я виноват потворствуя вашему врожденному стремлению? Все равно там, на Земле, вы, в конце концов, уничтожите себя. Здесь вы хотя бы делаете это с определенной приятностью. Вам хорошо и мне удовольствие.

- Люди не такие, как ты думаешь. У нас есть искусство, литература, любовь, доброта...

- Эти фантазии вы сами себе выдумываете. Хочешь, я покажу тебе ваше истинное лицо? Впрочем, покажу не зависимо от ответа. Дело даже не в вашей жестокости и склонности к уничтожению себе подобных. И даже не в том, что больше всего на свете вы любите убивать тех, кто не способен вам сопротивляться и дает возможность насладиться своим всевластием. Главное, никто, из вас живя среди подобных себе, подобных же и ненавидит лютой ненавистью. Плевать ему на тех, кто рядом. Они даны ему только для осознания собственной значимости. Хотите примеры - пожалуйста, - господин Сандовски щелкнул пальцами, и экран большого плазменного телевизора висящего на стене засветился, - Смотрите. Вот большая женщина, в смысле пожилая и полная. Она сходит с эскалатора в метро и замирает на месте. Ей глубоко плевать, на стоящего за ней парня, вынужденного выполнить кульбит, чтобы не столкнуться с ней. Ей вообще глубоко плевать на все происходящее вокруг нее. Она пытается на всякий случай рассмотреть висящую в вестибюле табличку, хотя точно знает - ей налево. Тем временем парень, пытаясь обойти женщину, вывихнул ногу и как не торопился, опоздал на свидание. В результате судьбы, коим было суждено соединиться, разошлись. Девушка парня вышла замуж за нелюбимого, родила нелюбимого ребенка от нелюбимого мужчины, который никогда не знал материнской любви и превратился в чудовище. Кто мешал женщине сделать шаг в сторону? Никто. Ей просто было плевать на остальных. Или совсем на вид невинная история. Стоит мальчишка в тамбуре электрички и курит. Курит не потому, что ему это нравится, а потому что это круто. В его окружении, по крайней мере. Он кажется сам себе чуть ли не героем. Дверь тамбура он не закрывает, пусть все никчемные некурящие людишки знают, какой он герой. А недалеко от тамбура сидит женщина с ребенком. Она живет в пригороде, и возила больного астмой ребенка на консультацию специалисту. 'Закройте дверь' - просит она молодого человека, но он делает вид, будто не слышит ее и отходит в угол тамбура с ее глаз. Ведь это не круто, закрывать дверь, а, не закрывая дверь, он просто супер герой, раз наклал на все правила и на эту женщину с ребенком тоже. Даже если ребенок умрет на его глазах от табачного дыма, этот парень будет продолжать курить. Еще нужны примеры? Вы хотите, чтобы с вами считались, хотя сами не считаетесь сами с собой. Так умирайте от собственной тупости. Я вам в этом помогу.

- Люди учатся на своих ошибках.

- Учатся? Бред. С каждым годом они становятся хуже и хуже. Одни воруют все больше и больше, других обманывают все больше и больше. И все хотят иметь все больше и больше. Это люди. Они всегда будут такими.

- Я не верю вам. Вы приписываете нам то, что любите в себе самом. Это вы безнравственны, жестоки и злобны. Хороших людей гораздо больше, чем плохих.

- Твое право. За себя обидно стало? Давай, покажи мне, какие вы хорошие. Ты сам-то считаешь себя хорошим человеком? Рвался к идеальной любви, топча на своем пути влюбленных девушек. Нашел? Чтобы найти любовь, надо любить самому. Ты способен на любовь? Боюсь, нет.

- Способен. Я просто хотел, любви в ответ на свою.

- Ха-ха. Не любви ты хотел, а обожания и это было главным в твоей жизни. Ты не хотел любить, ты хотел быть богом в глазах женщины. Хочешь, открою маленький секрет? Единственной женщиной, любившей тебя, была Настя, но ведь ты ее любовь посчитал не настоящей. Жаль, я не смогу тебя убить и этим облегчить твои моральные томления. Имею власть только над душами. Будь ты сейчас в Москве, я бы вволю поглумился над твоим отражением, а так я ничего не могу с тобой сделать. Это город зеркал, а не людей. Отражения могут уничтожать друг друга, но против реальности они бессильны. Но и гулять по моему городу просто так я тебе не позволю. Хочешь хороший совет? Уходи из моего мира. Я тебе также недоступен, как и ты мне. По глазам вижу - не уйдешь. Жаль. Тогда для начала посиди в тюрьме, а если вырвешься из-за решетки и будешь продолжать путаться у меня под ногами, начну убивать без разбора всех, с кем ты будешь встречаться. Прощай, человек.

'Фрик' хлопнул в ладоши, и в зал вернулась госпожа Сандовски.

- Милая, распорядись, чтобы его вернули в милицейское Управление.


***


Майор Подшивленко снова и снова перелистывал папку с данными по преступлениям маньяка. Его мучили сомнения. Не мог один человек, будь он даже семи пядей во лбу натворить столько всего, причем, иногда в один день в диаметрально противоположных местах. Не мотив, ни оружие были неизвестны.

- Черт ногу сломает в этом деле, - выругался Петр.

В дверь постучали.

- Разрешите, товарищ майор?

Чуть приоткрыв дверь, в кабинет через образовавшуюся узкую щелочку с трудом протиснулся сержант.

- В чем дело?

- Там задержанного обратно из корпорации привезли.

- Зачем они вообще его к себе забирали? Тоже мне власть. Больше мешают, чем помогают.

Как только полковник Сидорчук в тесной кабинке 'уазика' по дороге в Управление начал объяснять кто такая Лилия Сандовски, на майора словно нашло озарение. Он сразу понял все и о корпорации 'Альтернативная реальность' и об 'есликабыке'. 'Как же все это у меня из головы выскочило' - удивлялся сам себе Петр. Главное, пришло и понимание - только так и могла быть организована жизнь в городе, а единственной справедливой властью может быть только Президент корпорации. 'У нас там было не разобрать, кто кем руководит и за что отвечает. Хорошо, меня сюда из столицы перевели' - обрадовался Подшивленко. Где это 'там' Петр толком не понимал, но зато его больше ничего не удивляло. Он принимал как должное и похожесть города на Москву и его отличия от нее и то, что не помнил, как в городе очутился. Очутился и замечательно раз очутился.

- Он к вам на допрос просится. Говорит, важная информация есть.

- Кто он? Свиндич?

- Да.

- Немедленно ведите.

- Какую важную информацию вы хотели мне поведать? Хотите признаться в своих преступлениях? Или рассказать какое оружие вы используете? Почему ваши жертвы погибают от пулевых ранений, а входных отверстий от пуль нет? - спросил майор, отпустив конвой, доставивший арестованного.

На лице преступника Петр не видел ни следов страха, ни раскаянья. Свиндич смотрел на Подшивленко с сожалением и жалостью.

- Расскажите мне, откуда вы меня знаете? - попросил Саша.

- Забываешься, Свиндич. Здесь вопросы буду я задавать. За что вы убили сына Олега Никифоровича? Это была ваша первая жертва?

Свиндич устало вздохнул.

- О своей забывчивости я слышу уже второй раз за вечер. Признаюсь честно, первое напоминание впечатлило меня гораздо сильнее вашего. Вы сами ничего не забыли, товарищ майор? Первый раз слышу о сыне некого Олега Никифоровича, но думаю, дело было в Москве, а и вы, и я сейчас находимся в другом городе, в другой стране и даже в другом мире. Разве вы слышали до последнего времени о Лилии Сандовски? Разве в той стране, где вы живете, вся власть принадлежит корпорации 'Альтернативная реальность'?

- Не морочьте мне голову, - заявил Петр, но Саша уловил в его глазах легкую растерянность.

- Я не морочу вам голову, а пытаюсь помочь. Сейчас вы или спите на Земле или находитесь в состоянии не позволяющим контролировать себя. Надеюсь, вы не наркоман? Некто или нечто, правящее этим миром воспользовалось вашей беспомощностью, перенесло в город ваше сознание и заставило поверить в реальность происходящего. Вспомните, что вы делали перед тем как попасть в город.

- Пил коньяк и разговаривал с мамой маленького ребенка, - растерянно ответил Подшивленко.

- Пил коньяк? Уже хорошо. Значит не наркоман, а обычный пьяница. Скоро вы очнетесь и снова окажетесь в Москве. Проверьте, что случилось на самом деле с Сергеем Фирсановым. Это человек, на квартире которого меня арестовали. Не знаю, жив ли он в нашем мире. Здесь он умер от огнестрельного ранения в голову. Еще запомните одно имя - Лев Пачецкий. Скорее всего, он связан с убийством Фирсанова. Если найдете книгу 'Дело о первой крови', прочтите. Похоже, из-за нее Сергея и убили. Здесь книгу сожгли, но вдруг в Москве она еще существует. Больше мне ничего не известно. Может быть, эта информация как-то поможет вашему расследованию. А теперь отпустите меня. У меня слишком много неотложных дел.

- Отпустить?

- Да.

- Свиндич, вы меня за идиота считаете? Я не поверил ни одному вашему слову.

- Хорошо. Сейчас я попробую вас убедить в своей правоте. У вас наверняка есть оружие. Выстрелите в меня.

- Да, ты с ума сошел, - возмутился майор и хотел вызвать конвой, но Свиндич быстро перегнулся через стол и схватил Петра за горло.

Подшивленко попытался вырваться с помощью своей физической силы и навыков рукопашного боя, но на этот раз проверенные приемы почему-то не помогали. Тогда Петр вытащил пистолет и выстрелил Свиндичу в ногу. Тот немедленно отпустил майора.

- Товарищ майор, что случилось? - в кабинет влетело несколько милиционеров.

- Ничего. Все нормально. Оставьте нас, - успокоил их Подшивленко. Он, не отрываясь, смотрел, как расплавившийся кусочек металла стекал вниз по джинсам Свиндича и пытался освоиться с мыслью, назойливо вертевшейся в голове: 'Это не человек'. Мысль эта заполняла весь мозг и заставляла впадать в оцепенения.

- Извините за нападение, но у меня не было другого способа убедить вас в моей правоте. Выведите меня из Управления, - распорядился Свиндич.

- Конечно. Только не причиняйте никому вред, - попросил майор.

Они вышли из кабинета.

- Задержанный поедет со мной, - опередил вопрос конвоира Подшивленко.

- Без охраны, товарищ майор? - удивился сержант.

- Да. В интересах следствия.

- Насколько подсказывает мне опыт, вы вернетесь в город и будете появляться здесь все чаще и чаще, - сказал Свиндич, когда он и Петр оказались на улице, - Не позволяйте околдовать себя. Это опасное место и от него следует держаться подальше, но если вернетесь, найдите меня. Надеюсь, в следующий раз вы будете больше доверять мне, и нам найдется, что рассказать друг другу. Запомните на всякий случай - кафе 'Чебурек для всей семьи'.

Свиндич повернулся и пошел по улице навстречу встающему над городом солнцу. Вдруг темнота встала перед глазами майора, земля ушла из-под ног и он словно начал падать в бездну.


5. Москва


На этот раз Петр пришел в себя в каком-то сарае. Сквозь неплотно подогнанные доски пробивались лучи солнца, но несмотря на это в сарае царил полумрак, и в этом сумраке глазам майора предстало зловещее нагромождение могильных крестов. Подшивленко поежился, картина была не из приятных. Он лежал на деревянных брусьях массивной чугунной скамьи. Сильно ломило спину. С трудом разогнувшись, Петр поднялся с жесткого ложа и обнаружил прямо за своей головой вертикально стоящую крышку гроба, облокотившуюся на ажурный каркас. Раздался громкий скрип, дверь открылась и на пороге сарая в ярких лучах солнца появилась темная тень. Майор уже не удивился бы, даже если бы тень оказалась восставшим из могилы мертвецом, но тень вошла внутрь и оказалась небритым мужчиной с лопатой в перепачканной землей одежде.

- Очухался? - обрадовано спросил Петра мужчина, - Видать хорошо ты вчера набрался.

- Где я?

- На кладбище. Мы тебя с напарником около могилки спящего нашли и в сарайчик свой от греха подальше отнесли. Мало ли чего. Одет ты прилично и денежки имеются. Уж не обессудь, проверили, но не брали. Ты же из полиции, а нам неприятности не нужны. И документы, и пистолет - все на месте. Опохмелиться не хочешь?

- Нет, спасибо.

- Понимаю. А я бы, так с удовольствием. Может, отсыплешь от щедрот своих за доброе дело?

- Бери, - Подшивленко достал из бумажника пару тысячных бумажек и передал могильщику.

Было раннее утро, и продавцы бумажных цветов только раскладывали свой товар на прилавках. 'Неужели я просто спал и видел сон, - думал майор, проходя мимо них к остановке автобуса, - Но ведь все было слишком явственным. Запахи, ощущения, вкус пищи. Я видел порез от бритвы под носом сержанта и чувствовал запах бензина, когда ехал в 'уазике'. Во сне так не бывает. Да и спать мне хочется так, словно я действительно всю ночь работал. О ком мне говорил Свиндич? Сергей Фирсанов? Надо проверить на всякий случай, хотя бы для того, чтобы разобраться что же со мной произошло ночью и не чувствовать себя идиотом'.


6. Хрустальный город


- Ты хочешь бросить меня? Хочешь оставить меня опять один на один с одиночеством? - Мила смотрела на Свиндича полными слез глазами.

- Но ведь это ради твоей безопасности. Я же объяснял, - смотреть на обиженную девушку было тяжело. Саша был уверен в собственной правоте, но все равно испытывал угрызения совести за свое поведение.

- Я слышала твои объяснения. Корпорация обещала погубить всех твоих друзей. Мы не живем в городе, он нам только снится, а по-настоящему мы живем в наших снах. В них происходят истинные события, а здесь только иллюзия. А если я не вижу снов? Понимаешь, у меня не бывает снов. Значит, я только иллюзия, а на самом деле не существую? Ты просто предатель.

- Почему ты не веришь мне. Я думал, мы друзья. Ты даже обещала показать мне свою комнату.

- Смотри, - Мила распахнула дверь.

В комнате девушки царил беспорядок. Прямо на смятой постели лежало несколько блузок. С висящей под потолком тарелке люстры свисали нити с привязанными к ним стеклянными рыбками и колокольчиками. На дуновения ветра от распахнутой двери они ответили раскачиванием и нежным перезвоном.

- Посмотрел, - девушка вновь захлопнула дверь, - Теперь убирайся.

- Я обязательно найду твоего брата.

- Я сказала, проваливай.

Свиндич пожал плечами и направился к выходу.

- Стой, - Мила догнала его, повернула лицом к себе и обняла за шею.

- Не уходи. Одиночество хуже смерти. Особенно сейчас, когда я почти поверила, будто кому-то нужна. Это подло. Дарить надежду и отбирать ее обратно. Лучше умереть.

- Прости, Мила. Я понимаю тебя. Сам недавно говорил те же слова, но ты тоже пойми меня. Ты неправильно все воспринимаешь. Я тебя не бросаю. Я просто не хочу подвергать тебя лишней опасности, и ведь ты не будешь одна. Ты будешь знать, что где-то в городе есть я, человек который помогает тебе. Ищет твоего брата. Я найду его, и вы снова будете вместе. Уж тогда одиночество точно никогда больше не вернется к тебе. Прости. Я должен идти.

- Убирайся, - девушка оттолкнула Сашу и повернула ручку замка, - Ты так ничего и не понял.


7. Москва


Петр стоял около невзрачной панельной девятиэтажкой под номером двадцать шесть по Второй Владимирской улице и смотрел на окна пятого этажа. За одним из них, в квартире восемнадцать его ждала мать Сергея Фирсанова, о встрече с которой договорился майор. Совсем недавно этой женщине пришлось похоронить сына, и Подшивленко шел на встречу без особого желания. По службе ему приходилось сталкиваться с родственниками погибших людей, и всегда после этого Петр чувствовал духовную опустошенность. На него накатывала глубокое ощущение собственной вины за человеческое несчастье, потом несколько дней не дававшее майору спокойно спать. Тяжело вздохнув, Петр открыл дверь со сломанным кодовым замком и вошел в подъезд.

Пожилая женщина с застывшей на лице печалью и в глухом черном платье встретила майора в прихожей.

- Чай будете? Проходите на кухню.

В комнате стояла уже знакомая Петру мебель, но не было осколков стекла на полу и нарисованного мелом контура человеческого тела. Еще одним отличием московской квартиры от той же квартиры в городе госпожи Сандовски было наличие двух комнат, вместо одной.

- Вы хотели о Сереженьки поговорить, а что случилось? - спросила женщина, разливая заварку в чашки, украшенные ярко синими цветами, - Он ведь от болезни умер. Врачи говорили кровоизлияние в мозг, причем здесь полиция.

- Мы расследуем дело о смерти нескольких человек вследствие применения контрафактного лекарства, изготовленного с нарушением технологии. Во всех случаях ставился диагноз 'инсульт' и все погибшие были сравнительно молодыми людьми. Сейчас мы занимаемся проверкой всех схожих случаев, - соврал Подшивленко.

- К Сереже это вряд ли подходит. Он и лекарств никаких и не принимал. Врач сказал, это у него случилось из-за нервного и физического истощения. Я знаю, кто во всем виноват. Бог ей не даст счастья, за то, что она сделала с моим сыном.

- Вы можете мне рассказать об этом подробней, - попросил Петр.

- Хорошо, - сразу согласилась женщина. Даже разговоры о сыне привносили в ее жизнь хоть какую-то радость. Так мать Сергея снова ощущала близость сына. Так он казался ей почти живым.

- Подождите немного, я на минутку, - женщина ушла из кухни, но вскоре вернулась с несколькими цветными листами.

- Вот, - она положила перед майором листы, оказавшиеся почетными грамотами. Петр взял одну из них в руки и прочел: 'Награждается ученик шестого 'Б' класса Фирсанов Сергей за активное участие в школьной художественной самодеятельности'.

- Это Сереженька получил за стихи. Он их очень выразительно читал. Его даже на районный конкурс чтецов посылали. А остальные - спортивные награды. Сережа стрельбой из пневматического пистолета занимался. Третье место на первенстве Москвы занял. Он рос у меня послушным, серьезным мальчиком. Жили мы без отца, у меня пенсия по инвалидности - разве это деньги. Уборщицей еще подрабатывала, подъезды мыла. Кое-как концы с концами сводили, вот Сережа в колледж после восьмого класса и пошел учиться, хотя всю жизнь мечтал в институт в Бауманский институт поступить. Закончил колледж, получил специальность техника-электромеханика и устроился на завод, где иностранные машины собирают. Знаете, может быть, где-то в районе 'Текстильщиков' находится?

- Знаю.

- Вот так жизнь и стала потихоньку налаживаться, но тут Сережа на нашу беду свою Светлану встретил, - при упоминании девушки черты лица женщины как-то сразу заострились и приобрели хищное, жестокое выражение, - Не хочу никого обидеть, но не пара она ему была. Сереженьки бы простую хозяйственную девочку встретить, а эта? Наглая, из богатой семьи, волосы крашенные, спереди пупок наружу смотрит, сзади попа. Да еще и курит. Как сын с ней связался, так и началось. Все ночи напролет с этой Светой где-то пропадал, а с утра на завод шел. Все деньги с этой, не знаю даже как назвать, проматывал. А однажды утром прибегает весь взлохмаченный, лицо бледное и синяк под глазом. Бегом в свою комнату и сразу обратно на улицу. Я ему вслед кричу: 'Что случилось?', а он только рукой махнул. С этого дня совсем плохо стало. Стал по ночам дома оставаться, но лучше бы на танцы ходил. Сидит всю ночь у окна, как сыч. Спрашиваю: 'Чего не спишь?'. 'Бессонница' - отвечает. Исхудал, лицо бледное. На тренировки в секцию ходить перестал. Должен был на первенство России ехать, не поехал. И все время из баночек пил. Такие черные, узкие и высокие.

- Энергетики?

- Наверно. Я в них не разбираюсь. А однажды признался: 'Я, мама, спать боюсь'. Хотела расспросить, да куда там. Взял баночку из холодильника и в своей комнате заперся.

- В день гибели тоже так было.

- Нет. Незадолго до смерти Сереженька немного повеселел и даже спать хорошо стал. И в день тот злополучный веселый домой пришел. Правда, немного выпивши. Сказал после работы с ребятами немного посидел, чтобы спалось лучше. 'А то мне сегодня пораньше надо лечь спать', - сказал. Заснул и уже больше не проснулся, - на глаза женщины навернулись слезы, - Сыночек мой миленький. Зачем ты меня в старости одну бросил. Горе-то, какое.

- Извините, я пойду. Спасибо за чай, - Подшивленко поднялся с табуретки.

- Это вы меня извините, - ответила женщина, шмыгая носом и вытирая носовым платком слезы, - Занятого человека своей болтовней отвлекаю. Извините. Мне и поговорить-то теперь не с кем.


8. Хрустальный город


- Вставайте немедленно, мужчина, - женщина лет пятидесяти, с когда-то красивым, но сейчас расплывшимся, словно тесто лицом, назойливо трясла Свиндича за плечо, пока тот спросонья озирался по сторонам и не понимал, как он оказался на ступеньках лестницы незнакомого парадного. Постепенно вспомнился разговор с Людмилой и то, как он покинул ее дом ради безопасности девушки. 'Плохо покинул, похоже, она обиделась, но ничего. Подуется и успокоиться, зато останется жива', - решил Саша. Некоторое время он бесцельно болтался по городу, но скоро усталость взяла свое. Хотелось спать и Свиндич, воспользовавшись подвернувшимся случаем, нырнул вслед за припозднившимся жильцом в подъезд. На скамейке сквера он ночевать не решился, опасаясь милицейского патруля.

- Да что же это такое! - женщина перестала трясти Сашу и стала тянуть его вверх за рукав ветровки, - Вставайте, иначе я сейчас милицию вызову.

- Чем я вам помешал? - спросил Свиндич, поднимаясь со ступенек.

- Нечего из нашего подъезда ночлежку делать. Ходят тут всякие и гадят, а потом вонь такая стоит, с улицы зайти невозможно...

'Интересно, как она очутилась в городе, - думал Саша, спускаясь вниз под неумолкающие крики женщины, - Кто она в Москве, наркоманка? В ее возрасте это как-то странно. Может быть опустившаяся пьянчужка? Или просто, никому ненужная женщина, уставшая от своего реального одиночества и целиком погрузившаяся в мечты о том единственном и неповторимом мужчине, каковой и подарит ей любовь. Где-то в этих мечтах ее поймал в свои сети господин Сандовски, забрал потерянную душу, перенес в свой город и заставил поверить - это и есть настоящая жизнь. Теперь она из последних сил копит деньги на 'есликабыку', чтобы воплотить свою мечту в пустую иллюзию, что не принесет ей счастья, а развеется, оставив горечь досады. И тогда она погибнет, превратив свою душу в часть этого города и тем самым позволив темному существу завлечь сюда новые души. В хрустальный город, где нет жизни, а есть только ее искривленное отражение. Как он сказал: 'ад, имени меня'? Возможно, он прав. Это действительно ад'.

В этот день Свиндич планировал навестить Льва Пачецкого, адрес коего разузнал все в той же базе абонентов телефонной компании прежде, чем уйти от Милы, но сначала Саша решил немного подкрепиться и развеять некоторые сомнения морального плана. Ведь с одной стороны, Свиндич обещал Людмиле найти брата, а Пачецкий был последней ниточкой, с другой - вдруг встреча Саши с Пачецким приведет к гибели последнего, как и обещал Сандовски.

В кафе было тихо и безлюдно. Время приближалось к полдню, и желающие позавтракать уже разошлись, а для ленча в обеденный перерыв еще было рано. Получив из рук официанта омлет и чашку капучино, Свиндич приступил к еде, когда кто-то произнес его имя. Обернувшись на голос, Саша увидел телевизор, стоящий на полочке, прикрепленный к стене на высоте, достаточной для просмотра телепрограммы с любой точки зала кафе.

- ...Александр Свиндич, - вещала миловидная дикторша с серьезным, непроницаемым лицом, - Преступник совершил побег сегодня ночью из здания Управления Внутренних Дел. Приметы: средний рост, плотное телосложение, волосы седые, закрывают уши, сзади чуть удлиненные, глаза зеленые. В последующих выпусках новостей мы надеемся показать телезрителям фотографию беглеца. Просьба всем, кто знает о местоположении Александра Свиндича, позвонить по телефону...

На экране высветились цифры.

- ...Будьте осторожны, не предпринимайте самостоятельных попыток задержать преступника. Он вооружен и очень опасен. Напоминаем, президент компании 'Альтернативная реальность' госпожа Лилия Сандовски гарантирует оказавшим помощь в поимке Александра Свиндича неограниченный безвозвратный одноразовый кредит 'есликабыки'.

Как неудивительно, но это сообщение Свиндича обрадовало. У него прямо камень с груди упал.

'Не такое уж ты могущественное существо, как и те, кто тебя создал, - обрадовался Саша, - Похоже, действительно, не хватает тебя одного, чтобы за всем в городе уследить, раз не знаешь, где я нахожусь. Милой я рисковать не буду, а вот с господином Пачецким встретиться, можно и рискнуть'.

Свиндич залпом выпил кофе и вышел из кафе.


***


Лев Пачецкий был уникальным человеком. С самого детства ни из одной его идеи, у него ничего не получалось. В подростковом возрасте, когда все мальчишки бренчали вечерами на гитарах, он не мог взять ни одного аккорда. Окончив школу, он хотел стать знаменитым математиком, а очутился в радиоэлектронном техникуме, хотя, прожив сорок с лишним лет, так и не понял что такое электрический ток. Больше всего на свете Лева страшился попасть в армию, и перепробовал все способы ее избежать, но в результате оказался в стройбате. В конце концов, он мечтал о прекрасной и возвышенной любви с первого взгляда, так чтобы прожить всю жизнь и умереть в один день, а пришлось пять раз жениться на нелюбимых, быстро опостылевших ему женщинах, которые, тем не менее, сумели нарожать ему кучу детишек. Обложенный со всех сторон исполнительными листами, не способный ни на какую работу и пристрастившийся к алкоголю, Пачецкий неожиданно для себя открыл свое призвание. Он стал человеком-нонсенсом. Воспользовавшись звучанием собственной фамилии, он стал всем рассказывать о своих еврейских корнях и стал желанным гостем в любой компании. Вид еврея-пьяницы привносил массу положительных эмоций в жизнь пьяниц других национальностей. Были ли у Левы реально родня из земли обетованной, он точно не знал, но это Пачецкого не волновало.

Когда Свиндич надавил кнопку звонка входной двери квартиры Левы, тот с сожалением просматривал содержимое бутылок, стоящих на заляпанном столе с местами отслоившемся шпоном темного дерева. Как ни переворачивал Пачецкий очередную бутылку вниз головой, как не тряс, из нее ничего не выливалась, и тогда Лева в расстроенных чувствах отправлял емкость на плюшевый диван к ее таким же пустым сестрам. Услышав звонок, хозяин квартиры, пошатываясь и держась рукой за стены, чтобы не потерять равновесие, направился в прихожую.

Дверь открылась, и перед Сашей предстал мужчина примерно его роста, с широким лицом, большим носом, мутными глазами, седой курчавой шевелюрой и такой же небольшой бородкой, каковую красным пятном украшала голова кильки в томатном соусе.

- Выпить нечего? - прохрипел мужчина.

- Разрешите войти, - Свиндич аккуратно отодвинул мужчину в сторону и прошел в квартиру. Лева жил на первом этаже и свет в комнату почти не попадал из-за растущих перед окнами деревьев. В постоянно царившей в комнате вечерней полутьме Саша увидел желтые выцветшие обои, полки, заставленные толстыми книжками с потрепанными корешками и повсюду пустые бутылки.

- Только два часа дня, а вы уже в таком состоянии. Как же так, господин Пачецкий.

- Мы же интеллигентные люди и понимаем, во всем виноват мой этнос, - заплетающимся языком завел свою обычную песню Лева, - Все думают, я жадный и хитрый, а на самом деле я честный и бескорыстный. Обидно, понимаешь? Может я великий писатель. Будущее русской литературы. Я книгу написал. Точно ничего нет выпить? Голова раскалывается.

- Вы написали книгу?

- Да. Во сне написал о том, что видел наяву. Или наоборот. Не помню. Думаете, я пьяница? Не-е-ет, - Лева помахал пальцем перед лицом Свиндича, - Это мы первый гонорар с друзьями обмывали. Между прочим, книгу у меня купили.

- Кто купил?

- Парень какой-то. Почему вы все спрашиваете? Вы кто такой?

- Я тоже хочу купить вашу книгу. О чем она у вас?

- Я сейчас не вспомню. Вот если бы того, - Лева многозначительно щелкнул себя по горлу.

- Может быть, у вас копия осталась?

- Хороший вопрос, - Пачецкий взял со стола бутылку, заглянул в горлышко, что-то долго пытался разглядеть на дне, а потом заявил, - Н-е-е-е. Не осталась.

В это время кто-то снова позвонил в дверь.

- Наверно выпить принесли, - обрадовался Лева и снова двинулся, пошатываясь, в прихожую.

- Подождите, - Свиндич опередил хозяина квартиры, первым подошел к двери и спросил, - Кто там?

В ответ раздался звук выскакивающей из бутылки пробки, и в деревянной двери квартиры Пачецкого образовалась дырка. Саша увидел, как пуля ударила ему в живот, расплющилась и металлической лепешкой упала на грязный линолеум. 'Это уже становится слишком однообразным' - мелькнуло в его голове. Свиндич резко распахнул дверь и изо всех сил толкнул стоящего за ней человека. Тот ничего подобного не ожидал и отлетел, стукнувшись головой о противоположную стену.

- Бежим, - Саша схватил Пачецкого за руку и вытолкнул из квартиры на лестницу. Лева неуклюже начал спускаться, а следующий следом Свиндич старался закрывать его собой от стрелка. Прежде чем они выскочили из подъезда, Саша дважды почувствовал, как пули ударили его в спину. На улице Пачецкий сделал два шага и вдруг остановился.

- Быстрей. Не останавливайся, - крикнул ему Свиндич, но лицо Левы посинело, он схватился за грудь и рухнул на траву газона. Саша наклонился и потрогал артерию на шее. Пульса не было.

- Это я его? - спросил подошедший Жора, пряча в кобуру, висящую подмышкой, пистолет.

- На этот раз ты не причем. Сердце не выдержало.

- Понятно. Еще бы, столько пить.

- Ты его хотел убить из-за моей встречи с ним?

- Нет. Я и не знал, что ты здесь. Барбари приказал. Кстати, Стасу не говори, от чего этот умер, а то деньги отберет.

- Зачем ты это делаешь, Жора?

- Хорошо быть смелым, когда ты бессмертен. Боюсь я сосед, очень боюсь. Потому и выполняю все, что приказывают.


9. Москва


В тот самый миг, когда Свиндич надавил кнопку звонка входной двери квартиры Пачецкого, у дверей точно такой же квартиры, но находящейся в Москве, остановился Петр Подшивленко. Реальный Лева чувствовал себя не так плохо, как его отражение, хотя и не лучшим образом. Вечер накануне он как обычно провел в ближайшей 'забегаловке', где воспользовался своей ролью человека-нонсенса, познакомился с теплой компанией и в результате намешал пиво с водкой, но несмотря на это, по глубокому убеждению Левы, так плохо быть было не должно. Услышав трель звонка, Пачецкий поморщился от головной боли, натянул штаны от затасканного тренировочного костюма и отправился открывать дверь.

- Майор Подшивленко, полицейское Управление округа, - показал удостоверение Петр, когда дверь открылась.

- Если вы насчет алиментов, то я скоро все отдам. Как только издательство за книгу заплатит, так сразу все отдам.

- Разрешите мне войти, - попросил майор, почувствовав тяжелый запах перегара и не дожидаясь приглашения, прошел в квартиру.

Лева жил на первом этаже и свет в комнату почти не попадал из-за растущих перед окнами деревьев. В постоянно царившей в комнате вечерней полутьме Петр увидел желтые выцветшие обои и полки, заставленные толстыми книжками с потрепанными корешками.

- Вы пишете книгу? - спросил он.

- Пишу - это слишком серьезно сказано, товарищ майор, - заискивающим голосом ответил Лева, - Просто записываю то, что мне ночью сниться. Вроде интересно получается.

Неожиданно взгляд Пачецкого помутнел и он спросил:

- Выпить нечего?

- Это вы мне? - удивился Петр.

- Ой, извините, товарищ майор, это я не вам, - взгляд Левы вновь посветлел, а в глазах появились проблески мысли.

- Вы знакомы с Сергеем Фирсановым?

- Сергей Фирсанов? Нет, первый раз слышу, - тут глаза Пачецкого как-то странно забегали, и он добавил, - Мы же интеллигентные люди и понимаем, во всем виноват мой этнос...

Дальнейшая беседа убедила майора в полной на данный момент неадекватности Пачецкого. Создавалось впечатление, будто помимо Петра, он разговаривал еще с каким-то живущим в его воображении человеком. Поняв бессмысленности разговора, Подшивленко уже собирался покинуть квартиру Левы, но вспомнив слова Свиндича о книге, напоследок спросил:

- Как называется ваша рукопись?

Лева, открыл было рот, для ответа, но в этот момент его лицо посинело, глаза закатились и схватившись руками за грудь, Пачецкий рухнул на пол, стукнувшись головой о старый плюшевый диван. Петр наклонился и потрогал артерию на шее. Пульса не было.

'Этого мне только не хватало. Еще давление на свидетеля или допрос с пристрастием припишут' - расстроился майор. Он вызвал полицию и скорую помощь, а сам, ожидая их прибытия начал от нечего делать осматривать квартиру. Ничего примечательного на глаза Петру не попадалось. Обычные вещи, свойственные одинокому опустившемуся мужчине, которые и в руки-то брать неприятно. На подоконнике, рядом с грязным стаканом лежала засаленная общая тетрадь. Петр лениво перелистал несколько первых страниц, заполненных написанными твердым почерком формулами и вдруг, сразу за ними увидел надпись во всю страницу крупными неровными буквами: 'Дело о первой крови'.


Дело о первой крови.

## Глава 1


Женщина из вида 'человек разумный' рода 'люди' попыталась изменить русло реки времени, и множество миров в страхе вздрогнуло, осознав реальную возможность исчезнуть навсегда. Дом мироздания, состоящий из зависящих друг от друга, но не соприкасавшихся этажей, находился на грани разрушения. Хорошо, что люди не довели начатое до конца, а дальше? На этот раз повезло, а в следующий? Силы равновесия, держащие миллиарды лет в своих руках нити управления мирами, поняли, насколько эти нити тонки и ненадежны.

- Люди должны быть наказаны, - сказало Темное.

- Люди должны быть предупреждены, - сказало Светлое.

- Пусть рожденные на свет их ошибкой накажут своих прародителей. Пусть один из них станет ЗЛОМ, а второй ПАРОМЩИКОМ, доставляющим ЗЛУ души, над которыми оно будет иметь безграничную власть

- Но наказание не должно коснуться невинных душ. Люди добры по своей сути.

- Ты ошибаешься. Люди злы и УБИЙЦА докажет это.

- Если есть ЗЛО и УБИЙЦА, пусть будут СВИДЕТЕЛЬ и ЛЕТОПИСЕЦ их преступлений.

- Пусть будут, но ЗЛО будет вечным.

- ЗЛО не может быть вечным, иначе мироздание давно погибло бы, а с ним погибли и мы. Пусть ЗЛО исчезнет, когда ЖЕРТВА разобьет ЗЕРКАЛО.

- Я согласен.


Дело о первой крови.

## Глава 2


Руслан Филиронов всегда знал о своей значительности. Это было очевидно. Иначе, почему начиная с детского сада, чтобы он ни делал, воспринималось с таким восторгом. Если в раннем возрасте Руслан не задумывался о том, откуда это идет, а просто пользовался, то с возрастом понял - он велик. Это завистливые дети искали во всех его успехи заслуги отца, а на самом-то деле все, происходящее с ним это его личные достижения. Неужели золотая медаль в школе, поступления в престижный ВУЗ и особенно несметное количество влюбленных девчонок имеют место быть только благодаря отцу? Смешной вопрос. Папа просто чудак, если слишком много думает о себе. 'Высокая шишка'. Иногда Руслану казалось, что это благодаря наличию такого сына отец получил свою должность, а на самом деле по сравнению с ним папа туповатый и недалекий человек. Зачем имея большую власть, отец постоянно бубнит о необходимости считаться с моралью и мнением людей? Вот он, Руслан, ни с кем не считается и от этого становится только популярней. Веря в свою непогрешимость, Руслан упивался собственным величием в кучке целиком зависящих от него молодых людей, в глубине души за эту зависимость им и презираемых.

Единственным человеком, к которому Руслан питал хоть какое-то уважение, была его сестра-близняшка. Мать умерла, когда мальчик был совсем маленьким и за это Руслан считал ее предательницей, бросившей его на произвол судьбы, а вот сестра всегда была рядом. Именно она мазала ему разбитые коленки зеленкой, с ней можно было поделиться любым секретом, и на ее плече он выплакивал свои обиды. Может быть из-за того, что Руслан подсознательно сравнивал всех девушек с сестрой, и это сравнение всегда было в пользу последней, он в свои двадцать лет до сих пор и не влюбился.

Все свободное время, а его было слишком много поскольку в институте благодаря отцу зачеты и положительные оценки за экзамен ставились автоматом, Руслан проводил вместе со своими вассалами в ночных клубах. Часто вместе с ним ходила и Людмила, но в тот вечер Руслан пришел в клуб без сестры.

Бурная ночь близилась к своему завершению, но рейв все еще звучал на всю катушку и танцпол был забит до отказа. Последнее время Руслана беспокоила сильная изжога и он принял вечером циметидин, но, не смотря на это, сильное жжение за грудиной давало о себе знать.

'Зря я столько коктейлей выпил. Надо будет как-нибудь к врачу сходить' - решил молодой человек и отошел с танцпола, чтобы привести себя в порядок с помощью 'экстази'. В этот момент неожиданно для себя он увидел Светлану. Девушка стояла возле стойки бара с незнакомым парнем, пила через трубочку апельсиновый сок со льдом и чему-то улыбалась. Видеть подобное Руслану было невыносимо. Еще месяц назад Светлана была его преданным вассалом и шага не смела сделать без его высочайшего разрешения. Потом куда-то исчезла из их компании и вот теперь поимела наглость появиться перед глазами Руслана с каким-то убожеством.

- О, одноклассница, ты здесь как? Тысячу лет не виделись, - молодой человек взял из рук растерявшейся девушки бокал с соком и сделал глубокий глоток.

- Отдай сок. Я его не для тебя покупал, - заявил спутник Светланы.

- Это ты мне говоришь? А ты собственно кто? Судя по дешевым тряпкам с оптового рынка пролетарий. На новый сок больше денег нет? Да я с этой девушкой целовался задолго до тебя, поэтому рот закрой!

- Руслан, ты врешь, - вспыхнула Светлана.

- Я вру? - Руслан был в состоянии, когда весь мир кажется лежащим у ног, - У нас в школе Светку звали 'Светка - губки как конфетка'. С ней только ленивый не целовался.

- Мне плевать на твои слова. Я на ней женюсь, а у тебя это уже никак не получится.

- На Светке женишься? Ну, ты дебил.

Руслан обнял девушку, прижал к себе и впился в ее губы. Светлана била его своими слабыми кулачками по спине, но это никак не помогало ей вырваться. Удар, полученный Русланом в скулу, был неожиданным и скорее обидным, чем сильным.

- Да он у тебя рыцарь, - Руслан был уверен в своем превосходстве. Он знал, по мановению руки половина клуба бросится его защищать. Кто он, а кто этот ущербный. Так и случилось. Моментально вокруг парня Светланы образовалась небольшая толпа, его схватили за руки, и повели в сторону туалета. Дальнейшее Руслану было уже не интересно. На него вдруг навалилось чувство омерзения ко всему, что было вокруг.

- Как же вы мне все надоели, - процедил он и пошел к выходу из клуба. За стенами душного заведения было светло и свежо. Несмотря на ранний час, новый день уже вошел в свои права, и это было то изумительное время, когда улицы Москвы озарило солнце, а люди еще не успели их заполнить. Клуб находился в Марьино, до набережной Москва-реки от него было рукой подать, и туда Руслан и направился.


Дело о первой крови.

## Глава 3


Какие-то незнакомые ребята поволокли Сергея Фирсанова, а именно он был спутником Светланы, в сторону туалета. Кто-то из них больно ударил его по лицу, но это было не самое страшное. Самым страшным было то, что Светлана, которую он до этого даже за руку взять не решался, несмотря на предложение руки и сердца и положительный ответ, оказалась не ангелом, а обычной девушкой еще и позволяющей себя целовать, кому не попади.

Как только Руслан покинул клуб, энтузиазм державших Сергея парней иссяк.

- Давай, вали отсюда и больше не борзей, - заявил один из них, без злобы слегка ткнув Сергея кулаком в лицо.

- Сереженька, с тобой все нормально? - кинулась к нему Светлана, как только он вновь появился в зале.

- Да пошла ты. Я тебя чуть ли не боготворил, а ты..., ты..., - Сергей оттолкнул девушку и бросился к выходу. Вдалеке он увидел спину идущего в сторону набережной Руслана.

- Ну, ты, гад, сейчас передо мной на коленях ползать будешь, - со злостью прошипел Сергей и бросился к находящемуся недалеко от клуба дому за пневматическим пистолетом.


Дело о первой крови.

## Глава 4


'Кто раньше встает, тому Бог подает' - это пословицу Лев Пачецкий запомнил очень хорошо и поэтому всегда вставал очень рано, чтобы опередить конкурентов в сборе пустых пивных бутылок, оставленных ночью в сквере около Москва-реки. Проверив содержимое урн, тщательно обследовав покрытые утренней росой газоны, Лева набрал увесистую сумку стеклотары и присел на скамейку перевести дух. Напротив него сидела молодая мама с коляской, в этот ранний час почему-то решившая выгулять ребенка, а чуть поодаль слева пожилая женщина с сигаретой в руках, которой она чрезмерно часто, несмотря, на жуткий кашель затягивалась.

Лева уже собирался с чувством выполненного долга отправиться домой, когда на аллее появился новый персонаж. Молодой парень ленивой походкой шел, нарочито поддевая красовками кирпичную крошку застилающую дорожку.

- Эй, придурок, стой, а то в спину стрелять не прилично, - на аллее появился еще один парень и в руке у него к своему ужасу Лева разглядел пистолет.


Дело о первой крови.

## Глава 5


Лилия Сандовски ненавидела ночь. Ненавидела, потому что боялась умереть в темноте, лежа на купленной недавно тахте в квартире, где кроме нее никогда не было ни одного человека. Да и жуткие боли, какие она испытывала последнее время, не давали ей заснуть. Избавиться от них не помогали никакие обезболивающие таблетки разнообразных названий в безумных количествах заглатываемых женщиной. Диагноз, поставленный врачами, был беспощаден - рак легких. Лечиться Лилия не захотела. Не видела в этом смысла. Рак неизлечим, и зачем проводить последние дни жизни в больнице, облучаясь и страдая от химиотерапии? Да и от сигарет, приведших ее к столь печальному концу, женщина отказываться не хотела. А вот обида на несправедливую судьбу была.

'Почему я? Почему не эти, истратившие жизнь на тупого мужа и не менее тупых детей мои ровесницы? Неужели действительно Бог выбирает лучших', - с тоской думала она, корчась от боли.

Лилия всегда считала себя незаслуженно непризнанным гением. В детстве ей восхищались родители и учителя, умиляясь ее наивным и страдающим отсутствием ритма стихам, но стоило вырасти, как восхищение испарилось. Не помогло ни поступление на факультет журналистики, ни работа в популярной газете. Не было восхищения, хоть удавись. И это при том, что Лилия отказывалась от всего в жизни, ради карьеры и славы. В результате она осталась перед последней чертой без родных и близких с одной лишь верной подругой - сигаретой.

В эту ночь боль снова захватила весь мир, не оставив места ничему другому. Терпеть ее не было сил, и лишь только за окном начала светлеть, Лилия пошла в сквер около реки, надеясь там забыться. Боль действительно немного отошла, но очень захотелось курить. Она достала сигарету, прикурила и немедленно надрывно закашлялась. Сидящий справа от Лилии бомж с полной сумкой пустых пивных бутылок и сидящая напротив него безумная мамаша, решившая выгуливать ребенка в шесть утра, с неодобрением посмотрели на кашляющую женщину.

'Мне плевать на ваши взгляды' - подумала женщина, и в этот момент на аллеи появилось двое молодых людей, один из которых держал в руке пистолет.


Дело о первой крови.

## Глава 6


Ира понимала, это очень похоже на безумие, но ничего с собой поделать не могла. Вся неисчерпанная любовь к Юре Митрохину вылилась в какие-то демонические материнские чувства к их сыну. Иногда, как в случае с ранними утренними прогулками это доходило до полного идиотизма, но, тем не менее, каждый вечер Ира ставила будильник на пол шестого, чтобы успеть привести себя в порядок и в шесть утра отправиться с сыном на прогулку. Малышам нужен чистый воздух, ну а какой кислород может быть днем в Москве? Одни выхлопные пары автомобилей.

Обычно Ира гуляла в сквере около Москва-реки в одиночестве, но в этот раз на набережной было многолюдно.


Дело о первой крови.

## Глава 7


Раб Кольца понял, что был мертв только после того, как воскрес. Ощущение смерти было омерзительно противным и его даже передернуло от отвращения при осознании воскрешения. Не существовать оказалось не сном, ни вечным холодом, да ничем вообще. И в этой пустоте он тоже стал ничем.

Счастье от возрождения длилось не долго. Мир, где он очутился после возрождения, оказался безлюдным. Созданный тысячелетия назад, Раб был навеки привязан к железному кружку на пальце человека, но кольца, его пристанища, больше не существовало, а без него, не имея возможности подпитываться жизненной силой своих жертв, он исчезнет вновь и теперь навсегда. Будучи бестелесным, Раб кружил над безжизненными просторами данного ему по воскрешению мира и чувствовал, как силы постепенно покидают его. Он уже смирился с неотвратимостью окончательной гибели, но почувствовал прикосновение к своему разуму чего-то очень доброжелательного. 'Будешь играть' - беззвучно спросила чья-то мысль.

- Это душа человеческого ребенка, - пояснил полный презрения голос, звучащий ниоткуда и одновременно отовсюду, - Как и ты, он появился на свет в результате ужасного преступления, совершенного людьми и будет связан с тобой до тех пор, пока зеркало не будет разбито. В безумной гордыни люди попытались изменить вечное течение времени и должны понести наказание. Равновесие назначает тебя своим палачом и дарует власть над душами потерявших суть жизни людей. Власть эту ты обретешь, лишь только подобный человек предстанет перед глазами связанного с тобой младенца или плотской оболочки уже захваченной тобой души. Властвуй, этот мир твой, но помни - тьма не вечна и рассвет неизбежен.

Первый голос замолк, но на смену раздался второй. На этот раз он был полон дружеского сочувствия.

- Торопись, твои силы на исходе. Если в ближайшее время ты не найдешь себе укрытие, магическая энергия, из коей ты состоишь, развеется. Хочешь хороший совет? Второго кольца, подобного тому, чьим рабом ты был, ни в одном из миров больше не существует, поэтому используй человеческое тело, лишенное души. Одно, только одно тело тебе дозволено использовать, как оболочку. Сделай правильный выбор и поторопись. Властвуй и помни, на смену даже самому продолжительному дню приходит темная ночь.

Смолк и второй голос. Раб кольца потянулся вслед за безобидной мыслью ребенка и увидел его глазами новый мир. Мир, населенный людьми, власть над душами которых он использует, чтобы обрести невиданное могущество. Первыми, кто попался Рабу на Земле, оказались старуха, пьяница, мститель и эгоист.


Дело о первой крови.

## Глава 8


- Эй, придурок, стой, а то в спину стрелять не прилично, - крикнул Сергей, поднимая пистолет.

- Убивать будешь? - Руслан обернулся на голос, - Да ладно тебе. Светочка девочка интересная, счастья вам и иди в задницу.

- Извинись.

- За что и перед кем?

- Перед Светой.

- За правду? Я действительно с ней целовался.

- Тогда на колени, если жить хочешь.

- А ты сможешь убить человека? Из-за такой глупости?

Стоило это произнести Руслану, как мир вокруг него изменился. Многоэтажные дома префектуры Марьино исчезли, а вместо них появилась бурая безжизненная земля, на которой не росло ни травинки. Рядом с Русланом недоуменно озираясь, стояли люди, виденные им в сквере на набережной: старуха с сигаретой в руке, мужик бомжеватого вида с сумкой полной пустых пивных бутылок и парень Светы с пистолетом в руке. И еще рядом с людьми было нечто, клубившееся вихрем пыли, но имеющее разум. Вихрь метался между людьми, обволакивая их, словно хотел оценить.

'Отбери у него пистолет и убей, иначе он убьет тебя. Сделай это и ты станешь правителем мира, где не будет ничего невозможного', - услышал Руслан в своей голове.

- Эй, тебя как зовут? - спросил Руслан Сергея, - Мне тут тебя убить советуют.

- Сергей. Мне тебя тоже.

- Так может, не пойдем на поводу у голосов? Я, похоже, с 'экстази' переборщил, глюки пошли, но все равно раскаиваюсь. Прости меня, глюк, я не хотел тебя обидеть. Повторяюсь, Светочка, девочка интересная. Счастья вам.

- Не знаю о чем ты, но я наркотики вообще не принимаю и не пью. Если я глюк, то кто ты?

В это время Лева Пачецкий растерянно озирался по сторонам, а Лилия Сандовски внимательно прислушивалась к голосу, звучащему в ее голове.

'Убей и ты будешь жить вечно. Ты же не веришь во весь этот бред о небесах и вечной душе. Смерть стучится к тебе, а я могу подарить тебе жизнь и вечную молодость. Посмотри на него. Это молодой и наглый хозяин мира. Это он украл твои идеалы, твою жизнь, в конце концов. Ты пыталась достучаться до его души своим творчеством, а есть ли она? Быть вечно молодой, вечно красивой, вечно желанной, разве не этого достоин твой неоцененный талант? Убей и мир падет к твоим ногам'.

Самое главное, голос не лгал. Как только Лилия оказалась на этой бурой земле, болезненные спазмы в легких прошли.

- Парень, дай пистолет посмотреть, - попросила Лилия Сергея.

- Не давай, - сказал Руслан.

- Да ладно тебе. Он же пневматический. Из него убить невозможно. Пусть дама посмотрит, - Сергей передал Лилии пистолет.

Получив оружие, женщина направила его на Руслана и трижды нажала на курок. Молодой человек стоял далеко и пули из такого оружия не должны были быть смертельными, но, тем не менее, из трех ран брызнула кровь, и Руслан упал на землю. Его тело немедленно окутал черный вихрь.

- Дама, вы что творите, - заорал Сергей и в тот же миг снова оказался в сквере на набережной Москва-реки.

- Мир? - протягивал ему руку Руслан.

- Мир, - ответил немного ошарашенный своими видениями Сергей.


Дело о первой крови.

## Глава 9


Словно зверь Раб кольца принюхивался к душе, попавшей к нему в руки, пробуя подступиться к ней то с одной стороны, то с другой.

'Ладно, пусть живут. Вроде ничего парень', - думал тем временем Руслан, добираясь на частнике до дома. Он был обречен и уже почти мертв, но не подозревал об этом. Всю дорогу Руслана не оставляло ощущение, будто он находиться не в салоне автомобиля, а стоит на бурой безжизненной земле. Еще ему казалось, будто чьи-то холодные руки трогают его сердце и от этих прикосновений оно испуганно замирает на десятую долю секунды.

'Надо завязывать с 'экстази', - решил Руслан.

Такси он остановил, немного не доезжая до дома, чтобы папа не обижался, за пренебрежение к подаренной им Руслану машине. Оказавшись в квартире, Руслан крикнул сестре:

- Мила, знаешь, кого я сегодня встретил?

- Кого? - сонная Мила вышла из кухни с чашкой кофе, - Иди завтракать, пока все горячее.

В этот миг Раб кольца перешел к решительным действиям. Жадным глотком он втянул в себя жизненные силы первого убитого в подвластном ему мире человека, материализовал его тело и вошел в него. Часть души Руслана он оставил при себе, ведь ему было необходимо знать навыки существования человеческого тела, а из остального создал первое здание своего города. Совершив зло, Раб представил, как умирает человек, владевший этой телесной оболочкой до него, и испытал чувство, которое, как Раб теперь знал, люди называют 'наслаждением'.

- Сейчас, только расскажу тебе сначала про Светку, - ответил в Москве сестре Руслан и вдруг замертво упал...


10. Москва


Олег Никифорович Филиронов сидел на стуле в палате реанимации. Светло зеленый линолеум и стены, выложенные крупными квадратами белоснежной кафельной плитки, создавали ощущения жуткого холода, и Олег Никифорович зябко ежился. Окно одиночной палаты занавешивали жалюзи, и сквозь них не проникал не только солнечный свет, но и обыденный уличный шум. Единственными звуками, наполнявшими палату, было жужжание приборов жизнеобеспечения и слабый писк системы мониторинга, доказывающей - его дочь была еще жива. Кома не сон, а последняя ступень на пути от жизни к смерти, независимо от того ведет он вверх или вниз. Людмилу нельзя было разбудить. Она не реагировала ни на свет, ни на голос, вообще на все происходящее вокруг. Даже лица дочери Олег Никифорович не мог толком разглядеть за маской аппарата искусственной вентиляции легких. Себя он чувствовал так, словно тоже был в коме. Дышал, ел, пил, а внутри себя ощущал вакуум. За какие-то десять лет жизни он приобрел, все о чем можно мечтать, но растерял то, ради чего стоило жить.

Завершались безумные девяностые годы двадцатого века, время накопления первичного капитала зарождающейся новой русской буржуазии. Время массового обнищания, разгула криминала, бесконечных девальваций и упоительного чувства свободы у тех, кого жизнь баловала успехом. Жизнь была на стороне молодых, смелых и сильных, а к таким себя и относил Филиронов. Возможность получить вещи, какие еще недавно получить было невозможно, кружила голову. Деньги, роскошь, заграница и женщины, множество красивых женщин, вешающихся тебе на шею.

Олег любил свою жену, но с ней стало скучно. Он шагнул в новую жизнь, а она, зациклившись на детях и быте, осталась в старой. Филиронов ценил дом, как надежную стену, за которой можно отдышаться перед очередным любовным приключением и разводиться не собирался, но жена его не хотела понимать. Во время очередной ссоры Олег бросил ей в лицо: 'Я буду жить с тобой, но любить буду другую'. Зря он это сказал. Жена психанула, схватила ключи от своей машины и выскочила из квартиры. Больше они не виделись. Через час ему позвонили, что жена попала в аварию. Не заметила красный цвет светофора. Это был удар судьбы ниже пояса. Олег прекрасно понимал, почему она не заметила красный цвет - слезы мешали. Филиронов остался один с близняшками, и что-то надломилось в нем. Пустоту от отсутствия жены не могли заменить ни кратковременные романчики, ни серьезные отношения с другой женщиной. Все свое время он теперь посвящал детям.

Мила всегда была его любимицей. Играя с ней, он и сам себя чувствовал ребенком. С Русланом было сложнее, но со временем все изменилось. Олег стал избегать дочери. Повзрослев, та стала слишком похожа на мать, и иногда Филиронову стало казаться: глазами дочери на него укоризненно смотрит с небес жена. От этого на душе становилось слишком тяжело и стыдно. С сыном же было все наоборот. С годами они стали лучше понимать друг друга. Руслан рос самоуверенным, в меру наглым и точно сознающим чего он хочет от жизни мальчиком. Таким же, каким был в его годы Олег, а на юношеские шалости можно было не обращать внимания. Они с годами пройдут.

И вот теперь уже больше ничего не имело значения, ни взгляды Милы, ни шалости Руслана. Если после гибели жены пустота окружила его на одну треть, то теперь вокруг ничего кроме нее не было.

Филиронов печально вздохнул. Пора было ехать в Управу Округа. Одно важное дело он за сегодня уже сделал, рассовав деньги по карманам врачей, медсестер и санитарок и тем, обеспечив уход за дочерью, теперь оставалось еще одно. Олег поднялся со стула, поцеловал холодную ладонь дочери и вышел из палаты. В коридоре на ходу он достал телефон и набрал номер.

- Капитан Дюков? Это Филиронов звонит. Как продвигается расследование? Вы разобрались в причинах трагедии моих детей? Нашли виноватого? Мне все равно несчастный это случай или нет. Должен был виноватый, и он обязан понести наказание. Вы меня поняли? Все.


***


- Я понял, Олег Никифорович, - капитан Дюков с силой положил телефонную трубку.

- Филиронов звонил. Крови жаждет, а где я ему возьму преступника, если преступления нет, - пожаловался он сидящему напротив Подшивленко, - Ты сам веришь в свои слова, майор?

Они сидели в кабинете капитана, и Петр пересказывал Дюкову все, что с ним произошло в последние дни. Подшивленко и сам не знал, хочет ли он убедить в истинности своих выводов собеседника или самого себя. В любом случае, он не мог это больше держать в себе. Боялся, сойдет с ума, если еще не сошел.

- Согласен, сильно отдает мистикой, но ведь совпадений слишком много. По словам Свиндича, Сергей Фирсанов убит выстрелом в голову, и выясняется, он умер от кровоизлияния в мозг. Свиндич говорит о Леве Пачецком и книге 'Дело о первой крови' и вот я еду к этому Леве и нахожу ту самую книге, а ее автор ни с того ни с сего умирает на моих глазах от разрыва сердца. Дальше - хуже. Начинаю читать и натыкаюсь на описание убийства Руслана Филиронова. Был я в ночном клубе, расспросил персонал, и они подтвердили ссору Сергея и Руслана, но чем она завершилась, не знают. Фирсанов, между прочим, занимался стрельбой, пневматический пистолет у него вполне мог быть, да и мать его говорила, что сын в то утро забегал домой и был явно не в себе.

- Майор, ты такую бурную деятельность развил, - усмехнулся Дюков.

- Не перебивай, дальше слушай. Сейчас - самое главное, Лилия Сандовски. В моем сне она президент компании 'Альтернативная реальность' и практически держит в руках всю власть в городе, а в Москве знаешь кто?

- Откуда? Это же ты у нас специалист по таинственным и ужасным старухам.

- Зря смеешься. Она действительно старуха и очень тяжело больна. Все как в книге, за исключением одной особенности. По уверениям врачей, у Лилии тяжелейшая форма рака и она не могла так долго продержаться, но до сих пор жива. Должна страдать от невыносимой боли, а вместо этого улыбается. С кровати не встает, постоянно спит, а во сне улыбается. Просыпается, только чтобы ее покормили. Понимаешь?

- Не понимаю.

- Ее здесь нет. Она живая и здоровая живет в своем городе иллюзий, а здесь осталось только ее тело. Это она убила Руслана и за это получила, все ей обещанное.

- Из пневматического пистолета?

- Да. Михалыч мне звонил. После вскрытия выяснилось, Руслан погиб от трех пулевых ранений и одно из них задело сердце.

- Давно Михалычу говорил - на пенсию пора. Дождался, пока старческий маразм не начался. Какие ранения, если входных отверстий нет?

- В том-то и дело.

- Петр, это ты уже совсем загнул. Ребенка, который, как написано в книге, этому демону, или кто он там, души поставляет, тоже знаешь?

- Знаю, - без энтузиазма согласился Петр. Впутывать в эту историю сына своего друга ему очень не хотелось, но сказав 'А' надо было говорить и 'Б'.

- Молодец, майор. Ты с Михалычем раскрыл заговор потусторонних сил против администрации нашего Округа. А от меня-то ты что хочешь?

Петр открыл старенький дипломат и достал из него две бутылки коньяка.

- Вот.

- Так с этого и надо было начинать, - довольно потер руки капитан. За потерянное на выслушивание бреда Подшивленко время это было хоть какой-то компенсацией.

- Ты меня неправильно понял. Демон забирает потерянные души. Души потерявших суть жизни людей: наркоманов, пьяниц и так далее в таком роде. Первый раз я попал в город Лилии Сандовски, выпив точно такой-же коньяк. Составь компанию. Если очутимся вдвоем в городе, значит я прав. Если я один без тебя, значит пора к психиатру, а если вообще ничего не произойдет, значит надо меньше пить.

- Только ради чистоты эксперимента. Наливай.

На это раз все произошло гораздо быстрее. Лишь только легкое опьянение охватило Петра, интерьер кабинета стал изменяться.


11. Хрустальный город


Свиндич не слишком надеялся на новую встречу с майором Подшивленко. Еще меньше он надеялся узнать от майора какую-либо важную информацию, но их встреча могла стать шансом снова выйти на след брата Милы и поэтому Саша, как и обещал, пришел в кафе 'Чебурек для всей семьи'.

На подсвеченной галогенными лампами вывеске перед входом в кафе был изображен радостный румяный чебурек, одной рукой обнимающий упитанного мальчика, другой немного растерянную маму мальчика. Чуть поодаль стоял и удивленно взирал на происходящее папа, коего обниматься не взяли. Надпись на вывеске гласила: 'Папа, мама, чебурек и я - дружная семья'. Сразу за входными дверьми Свиндич обнаружил героя вывески. Человек, в костюме чебурека, но уже не такой румяный и радостный, а с бледным помятым лицом, сидел за столиком с бокалом пиво и тупо смотрел на экран маленького переносного телевизора. Над головой человека висела табличка: 'Провожу детские праздники. Веселые конкурсы и викторины'. При виде Свиндича 'чебурек' оторвался от экрана и вопросительно кивнул в сторону таблички. Саша отрицательно покачал головой, и аниматор вернулся к своему занятию.

Интерьер кафе поражал яркостью красок: красные столы, ядовито - желтые стулья и бирюзовые стены, украшенные восточным орнаментом. В детском кафе подобная расцветка придала бы внутренней атмосфере ощущения радости, но в данном случае, когда зал был заполнен взрослыми мужчинами и небольшим количеством женщин, занимающихся в основном распитием спиртных напитков, скорее угнетала.

Подшивленко Саша заметил сразу, тот тоже заметил Свиндича и приветственно поднял руку.

- Знакомьтесь, это капитан Дюков. Мы с ним вместе работаем по делу о смерти Руслана Филиронова, - представил майор сидящего рядом с ним человека.

- Очень приятно. Александр Свиндич, - пожал Саша руку капитану и присел за столик, - Как ваши успехи, товарищ майор. Судя по тому, что вы здесь, на этот раз вы доверяете мне больше?

- Я проверил все сказанное вами и почти все подтвердилось. Вы просили найти 'Дело о первой крови', я нашел. Возьмите, - Петр протянул Свиндичу тоненькую книжечку, вид которой принял в городе прочитанный майором в Москве текст.

- Спасибо, - Саша жадно схватил книгу, - Я почитаю?

- Читайте. Она короткая. Я подожду.

- Тем более нам есть чем заняться, - Дюков показал на бутылку коньяка и тарелку с чебуреками перед собой.

Свиндич углубился в чтение.

Тем временем скучающий на входе человек в костюме чебурека продолжал сонно следить за происходящим на экране телевизора. Шел выпуск новостей, и ведущая снова повторяла уже не один раз прослушанную аниматором информацию.

- ...Александр Свиндич совершил побег из здания Управления Внутренних Дел. Приметы преступника...

Неожиданно перед глазами 'чебурека' предстало изображение, моментально прогнавшее сон.

- ...Как и обещали ранее, мы публикуем фотографию беглеца. Просьба всем кто знает о местоположении Александра Свиндича, позвонить по телефону...

Аниматор видел это лицо, причем, совсем недавно. Приподнявшись, он оглядел и увидел недалеко от линии раздачи свой будущее счастье, сидящее за столиком в окружение двух мужчин. Неограниченный безвозвратный одноразовый кредит 'есликабыки', обещанный Лилией Сандовски за указание места нахождения преступника автоматически делал из 'человека-чебурека' богатейшего человека города. 'От такого подарка судьбы глупо отказываться' - решил аниматор и неуклюже переваливаясь, метнулся к телефону около кассы.

- Теперь мне почти все ясно, - Свиндич захлопнул книгу.

- Счастливый вы человек, - иронично заметил Дюков, - Мне вот абсолютно ничего не понятно.

- Расскажите, - серьезно попросил Подшивленко.

- Пачецкий - ЛЕТОПИСЕЦ и все описанное им в книге произошло на самом деле. Лилия Сандовски - УБИЙЦА. Она убила сына Филиронова и этим дала возможность демону занять его тело, а за это получила все обещанное: вечную жизнь, красоту и всеобщее признание. Правда, лишь в этом иллюзорном мире. Ее муж, господин Сандовски, чьего лица никто в городе никогда не видел - ЗЛО в теле Руслана. ПАРОМЩИК, это тот ребенок, которого вы видели, Петр, перед тем, как впервые попали в город, а Сергей Фирсанов - СВИДЕТЕЛЬ. Он видел убийство и очень боялся. Ведь свидетели преступникам не нужны. Но потом прочел 'Дело о первой крови' и хотел рассказать о брате Людмиле Филироновой. Возможно, он понял то, что я пока понять не могу - кто ЖЕРТВА и какое ЗЕРКАЛО надо разбить, для прекращения кошмара. Пока ясно только одно, ЗЕРКАЛО - это кто-то из жителей города. Именно так их называет ЗЛО...

Свиндич еще что-то хотел сказать, но не успел. С удивительной скоростью кафе наполнилось омоновцами, и посетители оказались под дулами направленных на них автоматов. Вслед за бойцами в зал вошел полковник Сидорчук и, перекрикивая женский визг, объявил.

- Всем оставаться на местах. Проверка документов.

- Уходите. Господин Сандовски обещал убивать всех, с кем я буду встречаться. Быстрей же, - Свиндич толкнул Подшивленко в плечо.

- Майор, уводи его. Я прикрою, - Дюков выхватил пистолет.

Реакция на его действие последовала незамедлительно. Саша чудом успел вскочить и закрыть капитана от автоматной очереди. После выстрелов в кафе началась паника. Кто-то лег на пол, прикрывая руками голову, а кто-то наоборот вскочил на ноги и сломя голову кинулся к выходу.

- Меня убить невозможно. Бегите через кухню, - крикнул Свиндич.

В образовавшейся суматохе бойцы не рискнули продолжить огонь и беглецы без проблем добрались до подсобного помещения.

- Где выход? Выход где? - схватил за грудки капитан перепуганного мужчину в белом фартуке и колпаке. Тот махнул рукой в сторону прохода между плитами. Дюков устремился по нему, следом бежал Петр, последним Саша. В этот момент до кухни добралась и группа захвата. В пустом помещении бойцы уже не стеснялись, и в спину беглецам полетели пули, прошивая насквозь котлы. Кипящее масло брызнуло на пол и это спасло Подшивленко. Майор поскользнулся и упал. Обжог себе руки, но зато избежал смерти от направленного в его голову выстрела. Дюков в это время уже выскочил на улицу. Чертыхаясь от боли через секунду рядом с ним появился Петр.

- Машина нужна.

В несколько шагов они преодолели небольшой дворик с мусорными контейнерами и оказались около дороги. Наудачу именно в этот момент у обочины притормозил автомобиль, чтобы высадить девушку. Недолго думая, Дюков оттолкнул ее в сторону, вытащил из машины шофера и сел на его место. Как только Подшивленко рухнул на заднее сиденье, капитан вдавил педаль газа.

- Куда ехать-то, майор?

- Понятие не имею.

- А думал, ты город знаешь.

- Откуда? Давай вперед пока.

- Как скажешь. У Свиндича все нормально? Не видел?

- За него не беспокойся. С ним все хорошо будет.

Некоторое время они ехали без приключений, но затем сзади послышался вой сирены. Ее звук неотвратимо приближался. Попавшейся им автомобиль оказался отечественным, да еще и не первой свежести, поэтому оторваться от погони на нем было сложно.

- Автомобиль номер 'РК 138', прижмитесь к обочине и остановитесь, - раздалось из громкоговорителя.

- Куда-нибудь вбок уходи, - посоветовал майор.

Дюков резко повернул руль, и машина с громким визгом ушла вправо, задев на повороте газетный киоск. Маневр не слишком помог. Раздались выстрелы, и заднее стекло их автомобиля рассыпалось на осколки.

- Стреляй, майор.

Подшивленко попробовал достать пистолет, но боль не позволила ему это сделать.

- Не смогу. Руки обжег.

- Конец нам, майор.

Снова раздались выстрелы. Дюков почувствовал острую боль в правом плече, и перед глазами встала тьма.


12. Москва


Дюков открыл глаза и увидел стены родной московской квартиры. Шторы были раздвинуты и рассветные лучи солнца беспрепятственно гуляли по комнате, играя на полированной поверхности мебели.

'Мне все снилось?' - с удивлением подумал он. Если это был сон, то капитан его прекрасно запомнил, а вот как он очутился дома, даже себе не представлял. Сильно болело плечо. Посмотрев на него, Дюков обнаружил большой распухший синяк.

'Есть хороший способ проверить, что это было', - решил он, потянулся к лежащему на прикроватной тумбочке телефону и набрал номер Михалыча. Несмотря на ранний час, звонок Дюкова судмедэксперта не удивил и не расстроил.

- Записывай адрес больницы. Там у меня знакомый хирург и круглосуточный рентген. Посмотрим твое плечо.

- Входного отверстия нет, но внутренние повреждения как от пулевого ранения, - сказал через два часа Михалыч, рассматривая рентгеновский снимок, - Радуйся, кость не повреждена. Предполагаемая пуля прошла навылет через мышечную ткань. Хорошо бы тебе рану вскрыть, а то внутреннее кровоизлияние штука опасная.

Дюкову обработали и перевязали плечо, а затем отправили отлеживаться домой. По дороге к себе капитан хотел было взять водки, дабы расслабиться после пережитого стресса, но припомнив, чем это может закончиться, передумал. Обратно в город ему не хотелось. Поэтому Дюков ограничился крепким сладким чаем и, потягивая уютно устроившись в кресле горячий напиток маленькими глотками, размышлял о крушении сложившегося у него мировоззрения.

Неприятно было не существование непонятного и неизведанного. Плохо было то, что он не был готов к его появлению. Как оказалось, начиная со школы, Дюкова бессовестно обманывали, рассказывая о материалистической основе мира. Обманывают 'лохов', а ощущать себя 'лохом' капитану было крайне досадно. 'Материя первична, духовное вторично. Где она была ваша первичная материя сегодня ночью', - язвительно думал Дюков, с раздражением взирая на потолок.

Постепенно мысли капитана стали принимать другой оттенок. Он никогда не был сторонником фразы 'труд должен приносить радость'. С его точки зрения никакой радости труд приносить не может по определению. Радость приносит отдых, а вот для того чтобы радость от него была максимально приятной нужны средства, которые, к сожалению, приходится зарабатывать трудом.

Смирившись с наличием в мире потусторонних сил, Дюков стал думать, какую выгоду эти знания смогут ему принести. Его раздумья прервал очередной звонок Филиронова.

- Господин Дюков, вы можете мне сообщить новости?

- Олег Никифорович, вы верите в мистику? - задал в ответ вопрос капитан.

- Я сейчас и в черта лысого поверю, - мрачно ответил Филиронов.

- Тогда, возможно, у меня есть для вас новости.

- Говорите.

- Не по телефону. Давайте встретимся вечером в кафе 'Чебурек для всей семьи'.

- Где это?

- Понятия не имею, но найду. Надеюсь, и вы найдете.

- Мне не до шуток.

- Я не шучу. Это кафе играет немаловажную роль в моей теории.

- А если его вообще в Москве не существует?

- Тогда мне просто будет нечего вам рассказывать.

Как только Филиронов положил трубку, капитан набрал номер Подшивленко.

- Петр, дай мне адрес ПАРОМЩИКА и его мамы.

- А тебе зачем? - насторожился Петр.

- Хочу окончательно убедиться в твоей правоте.

- Еще не убедился?

- Последний штрих нужен.

- Ладно. Только я адреса и сам не знаю. Подними из архива дело о пропажи золота в фирме 'Заложись и обогатись', она там свидетелем проходила. Зовут Ирина Константиновна.


13. Хрустальный город


Свиндич сидел на скамейке в небольшом городском парке на окраине города и безуспешно пытался почесать зудящую спину. Бойцы ОМОНа как нарочно попали в ту область, куда он не мог дотянуться.

'Весь в синяках, как мальчишка какой-то. Надоело уже. Что Мила про меня подумает', - твердил он себе, хоть и понимал, Мила его синяки никогда не увидит.

Придерживая выходную дверь, он видел, как Подшивленко и Дюков сели в машину и надеялся - им удалось уйти от погони. Скрыться же от преследования ему самому, бессмертному, не представляло большой сложности, но то, что синяки от ударов пуль имеют тенденцию сильно чесаться, явилось для Саши неприятной новостью.

Парк, где оказался Свиндич, был удивителен. Здесь протекала единственная в городе река. Если отсутствие детей в городе было вполне понятно, то отсутствие Москва-реки в дубликате родного города он не понимал. Теперь, оказавшись рядом с маленькой речкой, понял. Не любят москвичи желтые и грязные реки родного города. Не пускают они их в свое подсознание, потому бывший Раб Кольца и не может воспроизвести полностью московский пейзаж. А вот здесь, на городской окраине, кто-то из тех, кого демон захватил недавно, еще оставил в себе воспоминание о каких-то счастливых моментах, связанных с этой маленькой речушкой и она пока существовала.

'Не о реках тебе сейчас думать надо, Свиндич', - сказал сам себе Саша и задумался над более важными вопросами.

Надо было обдумать вопрос ЖЕРТВЫ и ЗЕРКАЛА. Буквально все в городе зависело от ЗЛА, но ведь демон сказал, что Саша не сможет его убить. И никто другой из жителей города тоже, по словам Барбари. Да и книга говорит: надо разбить ЗЕРКАЛО, а ЗЛО не зеркало. Мозг подсказал самый удобный ответ: ЗЕРКАЛО - Лилия Сандовски. Она УБИЙЦА, но она и отражение того человека, который сейчас больной лежит на Земле. Опять же, преступление должно быть наказуемо. Что касается ЖЕРТВЫ, Саша почему-то считал главной жертвой сложившейся ситуации себя самого. В таком случае, получалось, он должен убить Лилию Сандовски.

'Не хочу и не смогу, - испугался собственных выводов Свиндич, - Да и как-то все слишком просто задумано для сил равновесия'.

'Просто, не просто, а попробовать стоит, - безапелляционно заявил внутренний голос, - Сам не сможешь, натрави на нее Барбари. Даже если ты будешь лишь идейным инициатором, все равно получится, как бы ты разбил ЗЕРКАЛО'.

Помимо поиска ЖЕРТВЫ и ЗЕРКАЛА перед Свиндичем стоял еще одна тяжелая задача, рассказать Миле о случившемся с ее братом. Воспоминания о девушке подтолкнули Сашу к еще одному вопросу: зачем демону игра во 'фрика'? Вариантов ответа было два. Либо это проявление извращенной натуры темного существа, либо демон от кого-то прячет свою телесную оболочку. От кого? Ответ был на поверхности. Прятать ее он мог только от сестры. Кто еще в городе мог узнать Руслана Филиронова?

'Надо устроить им встречу и посмотреть, что из этого получится' - подумал Свиндич.

'Ну и сволочь же ты, - возразил внутренний голос, - Девушка тебе доверилась, а ты над ней эксперименты ставишь?'.

Свиндичу стало стыдно, но ведь он обещал найти девушке брата и нашел.

'Ты ничего такого и не сделаешь. Только доложишь о выполнении заказа' - подленько промелькнуло в голове.

- Человек, деньги есть? - услышал вдруг Саша над своим ухом, - Угостишь пивком?

Подняв голову, он увидел трех изрядно подвыпивших молодых людей.

- Нет.

- А мы проверим, - заявило пьяное, покрытое прыщами лицо и захохотало.

- Не страшно будет? Ребята, вы телевизор не смотрите? Приглядитесь.

Луч света упал на лицо Саши, а через секунду раздался шепот.

- Это Свиндич. Уходим, пацаны.

Любители пива за чужой счет исчезли в сумраке парка, родив в голове Свиндича новую череду мыслей. Еще недавно при виде приближающейся троицы, Саша предпочел бы как можно быстрей уйти из парка, а теперь их приближение даже радовало. Было приятно чувствовать себя сильным. 'Почему это произошло сейчас? Почему я не стал суперменом много лет назад, когда еще учился в школе'. Он, самый слабый мальчик в классе, теперь получил силу и бессмертие. Зачем? В качестве насмешки над самим собой? Если бы он был таким с самого начала, неужели наделал бы столько ошибок? Потерял Настю, навсегда покинул свою родину и оказался в городе иллюзий? А может быть, тогда он не стал бы самим собой, а превратился в наглого, бессовестного человека, уверенного в своей безнаказанности, похожего на молодых людей, пытавшихся его ограбить. Ответ сам пришел на ум. Судьба привела его в этот город и подарила бессмертие для того, чтобы он хотя бы раз в своей жизни совершил достойный поступок вместо своего обычного обиженного сетования на жизнь. Надо было начинать действовать. Как там говорил Барбари: 'Убьешь шефа, с меня причитается'.

'Вот ты, Стас, мне и поможешь', - решил Свиндич.


14. Москва


Дюков с интересом рассматривал входную вывеску кафе. Он хотел найти различия между увиденным в городе и тем, что увидел сейчас и он их нашел. На московском варианте упитанного мальчика обнимали мама и папа, а чебурек стоял поодаль и с умилением взирал на семейное счастье.

'Так вот, значит, как все, получается, - подумал капитан, - Одно незначительное изменение и белое становиться черным. Лишний повод помочь злу убраться из нашего мира'.

Интерьер кафе остался таким же, как и во сне или наваждении или как там еще можно было назвать произошедшее с ним. Все те же красные столы и ядовито желтые стулья, только не было выпивающих людей и табачного дыма, а из динамиков весело звучала песенка из мультфильма 'Паровозик из Ромашкова'.


Поле большое, зеленый лужок,

Сколько весною путей и дорог.

Хорошо на свете солнышко свети,

Пожелай нам, ветер, доброго пути,

Доброго, доброго, доброго пути,

Самого, самого доброго пути!


Зал кафе был полупустым. В центре аниматор в костюме чебурека водил хоровод с безмерно счастливыми детьми лет пяти - шести, на это с умилением взирали их мамы, сидящие за несколькими сдвинутыми вместе столами, а в дальнем углу сидел мрачнее тучи господин Филиронов.

- Здравствуйте, Олег Никифорович, - капитан подсел к Филиронову.

- Не понимаю, зачем вы меня сюда позвали. Это же детское кафе. Здесь даже выпить нечего.

- Это и хорошо, Олег Никифорович. А то я вот недавно выпил и попал в такое место, что не дай Бог каждому. Кстати, много интересного узнал там по поводу смерти вашего сына. Вы, кажется, за информацию премию обещали?

Филиронов, молча, достал увесистую пачку долларов, перетянутую резинкой, и положил на стол.

- Замечательно. Тогда слушайте, - и Дюков со всеми подробностями пересказал слова Подшивленко и увиденное лично.

- Вы хотите, чтобы я в это верил? - спросил Филиронов, когда капитан закончил свой рассказ.

- Не хочу. Я поведал свой субъективный взгляд на истину. Верить мне или нет - ваше право. Но, есть один момент. Как говорят врачи? Ваша дочь выйдет из комы?

- Шанс один из тысячи.

- Печально. Мой рассказ тоже про один шанс из тысячи. Вместе с врачами получается уже два шанса из тысячи. Откажетесь? А не пожалеете потом?

В ответ Филиронов закрыл глаза руками и на некоторое время замолк. Потом оторвал руки от лица и пододвинул к Дюкову пачку денег.

- Вы утверждаете, что если я прерву связь ребенка с демоном, моя дочь придет в себя?

- Не утверждаю. Надеюсь. Как вы, верно, сказали, один шанс из тысячи.

- Я удвою сумму, если вы сами прервете связь.

- Даже если утроите, я этим заниматься не буду. Я предоставил информацию, остальное без меня.


15. Хрустальный город


Барбари еще не покинул свой ночной клуб и Свиндич обнаружил его все за тем же столиком, и в любимом шарфе, но окруженным большим количеством людей. Не обращая внимания на охранников, Саша смело двинулся к Стасу. За мгновение до того, как он предстал перед глазами Барбари, самый шустрый представитель охраны сумел его опередить и начал доклад.

- К вам...

- Да вижу уже, - прервал его Стас, - Оставьте нас.

Люди мгновенно рассеялись, оставив на столе стопки денег.

- Что теперь, сэр бессмертный? Деньги или вопросы? - поинтересовался Барбари, небрежно сваливая купюры в объемистый саквояж, - Вы мешаете мне работать.

- Понимаю, но согласитесь, бессмертные просто так не приходят.

- Согласен. Так что теперь?

- Мне вспомнилась одна ваша фраза. 'С меня причитается, если вы разберетесь...'

- ...С шефом. Я помню.

- Я знаю, как с ним разобраться, но мне понадобиться ваша помощь.

- Какая?

- Скажите, легко ли убить Лилию Сандовски?

- Глупый вопрос. Лилия Сандовски не шеф и, следовательно, убивать ее ни к чему. Я бы и сам с удовольствием стал ее мужем, поскольку она знает все нюансы сети распространения 'есликабыки'.

- А если я сделаю заказ?

- Я его не приму. Госпожа Сандовски мне нужна живая. Это все?

Изначально Свиндич рассчитывал убедить Барбари помочь организовать покушение на Лилию, но теперь понял, не получится. Стасу не нужна смерть госпожи Сандовски. Ему нужно место ее мужа.

'Главное привлечь его на свою сторону. Без его головорезов мне к супругам Сандовски при том, как их охраняют, не подобраться, а потом придумаю чего-нибудь по ходу дела' - решил Саша.

- Ведь шеф, это господин Сандовски?

- А то вы не знаете, сэр. Вы же с ним встречались.

- Хорошие у вас осведомители.

- Плохие. Хорошие за идею работают, а эти за деньги. Что попросите, то и продадут. Я пока не понял цели вашего визита.

- Я могу избавить вас от шефа, но мне понадобится помощь.

- Очаровательно, - Стас несколько раз похлопал в ладоши, - Обхохочешься с вами, бессмертными. А без моей помощи никак? Почему вы его не прикончили во время встречи, сэр? Может быть потому, что его убить невозможно?

- Его может убить только сестра, - сказал Свиндич первое пришедшее в голову.

- У господина Сандовски есть сестра? - на лице Барбари появилось выражение искреннего любопытства.

- Да.

- И вы ее знаете?

- Да.

- Хорошо. Приведите ее ко мне и тогда мы продолжим разговор.


***


- Привет, - попытался улыбнуться Свиндич, понимая при этом, улыбка у него получается жалкой и неискренней.

Несмотря на ранний час, Мила открыла дверь, как только он позвонил, а это значило, девушка не спала. Она посмотрела на Сашу красными, заплаканными глазами с припухшими веками, но сразу приняла гордый и неприступный вид.

- Вот совсем совести у людей нет, - заявила девушка, - Спит себе девушка, сладкими сновидениями наслаждается, а тут к ней с утра пораньше в квартиру ломиться начинают. И кто бы вы думали? Самый преступный преступник нашего города и с очевидной целью подвергнуть жизнь невинного создания, то есть меня, опасности.

- Мила, извини. Я нашел твоего брата.

- Нашел Руслана? - за одно мгновение куда-то исчезли и усталый вид, и заплаканные глаза. Лицо девушки прямо засияло от радости.

- Ну что ты на пороге застыл, прямо как не родной, проходи. Есть хочешь?

Мила провела Свиндича на кухню, усадила на табурет, а сама стала суетиться возле плиты.

- Мила, знаешь...

- Не сейчас. Подожди немного. Я тут как-то хозяйство забросила, нет у меня ни молока, ни колбасы, поэтому будешь есть просто яичницу.

Через несколько минут девушка поставила перед Сашей сковородку с шипящей 'глазуньей' и чашку растворимого кофе, а сама села напротив, подставила под подбородок сложенные ладони и сияющими глазами уставилась на Свиндича.

- Теперь рассказывай.

- Это, как бы, не совсем твой брат. Хотя внешне наверно похож.

- То есть?

- Тело твоего брата захватила темная сущность. Нечто наподобие демона, а сам брат погиб. Не здесь. Он умер на Земле. Его застрелили.

- Ты о чем говоришь-то? Ты сам понимаешь, что несешь? - теперь Мила смотрела на Сашу злым пронзительным взглядом, - Я же чувствую, Руслан жив.

- Да не его ты чувствуешь, а присутствие его тела. Да и, то, только здесь. В реальной жизни Руслан погиб, а происходящее в городе, к жизни отношения не имеет. Нет города и жителей нет. Все это иллюзия, наваждение. Ваш мозг, ваши души захватил демон и рисует у вас в сознании все, что ему заблагорассудится.

- Меня тоже нет?

- Нет.

Со всего размаха Мила залепила Свиндичу звонкую пощечину.

- А так есть?

Саша схватился за горящую щеку.

- Прости. Больно? - девушка бросилась к нему и примирительно погладила по плечу, - Я не хотела. Само собой получилось. Прости.

- Да, ничего. Ты меня прости. Рассказываю о гибели брата, а сам кричать начинаю. Я не знаю, как это у демона получается. Он до самых последних мелочей воспроизводит жизнь, создавая полную иллюзию реальности. Многого не понимаю. Если вокруг одно наваждения, а я единственный настоящий человек в городе, почему не умер от жажды и голода? Или это существо все-таки создает реальную пищу? Непонятно. Ясно только одно. Демон захватывает души людей, выпавших из реальности, например алкоголиков и наркоманов и переворачивает их жизнь с ног на голову. Люди начинают думать, что в городе их настоящая жизнь, а реальность лишь скучный сон. Здесь они гибнут, питая демона своими жизненными силами. Поверь мне, пожалуйста. Я говорю правду.

- Саша, а кто я? Алкоголик или наркоман?

- Я не знаю. В городе, жила девушка по имени Лиза. Она не была ни алкоголикам, ни наркоманом. Просто мечтательная девушка. Ей очень хотелось быть похожей на Жанну Д'Арк и демон сжег ее, так же как когда-то сожгли и ее героиню. Девушка могла прожить свою собственную жизнь, выйти замуж, родить дочь. Возможно ее ребенок смог бы совершить со временем подвиг равный по значению подвигу Жанны Д'Арк, но Лизе не дали прожить свою жизнь. Ей пришлось один в один повторить судьбу Орлеанской Девы. Зачем? Разве ей это было надо?

- Но ведь нельзя жить без мечты.

- Мечта должна помогать жить, а не заменять собой жизнь. Уж я-то это точно теперь знаю. Еще один мой здешний знакомый видел сны. Скучные сны о том, как он ворует у родителей деньги ради покупки наркотиков. А что снится вам, Мила? Сны могут многое объяснить.

- Саша, я уже говорила. Мне не снятся сны. Никогда. Я могу увидеть брата?

- Я как раз хотел просить тебя об этом.

- Зачем?

- Мне кажется, я знаю способ прекратить власть демона над городом, но мне нужна твоя помощь.

- Для этого тебе нужна моя встреча с братом? Я согласна помогать тебе до момента встречи, а дальше не знаю. Ты не боишься, что в самый важный момент я окажусь не на твоей стороне, а на стороне брата?

- Я верю в твой разум.

- Верить в разум женщины? - Мила грустно улыбнулась, - Саша, ты наивный человек. Женщина думает чувствами, но даже им сама не всегда верит. А сколько тебе лет? Тебе же лет сорок, а ты рассуждаешь как ребенок. Да ну тебя. Я-то думала ты взрослый. Скажи, кто мой брат. Чего молчишь? Скажи, я же уже пообещала тебе свою помощь.

- Муж Лилии Сандовски.

- Кто?!!! Этот маскарадный клоун. Я не верю тебе. Ты нарочно это сказал, чтобы отомстить мне за 'наивного человека'. Признайся.

- Нет. Я правду сказал.

- Ты врешь.

Мила схватила с кухонного стола рукавичку-прихватку и кинула в Сашу. Хорошие отношения между ними были восстановлены.


***


Под восхищенные комментарии и причмокивание толпившихся у входа в 'Рейв-тоник' молодых людей Мила шла к дверям клуба, держа под руку Сашу. Свиндичу же доставались только злые и завистливые взгляды. Рядом с девушкой он чувствовал себя дряхлым стариком, выводящим в свет юную внучку, и было от чего. Короткая юбка, открывающая нескромным взглядам длинные стройные ноги в сапогах на высокой шпильке, яркая блузка с глубоким вырезом и плечиками-фонариками, гармонирующая с цветом крупных бус на тонкой шее, делали Милу неотразимой. А чтобы никто не зазевался и не просмотрел такую красоту, на руке девушки звенели, стукаясь друг об друга несколько узких серебряных браслетов.

При виде парочки охранник демонстративно отвернулся и стал активно нашептывать в рацию внутренней связи.

'Докладывает о нашем приходе', - догадался Свиндич.

- Почему без очереди? - возмутился высокий парень, стоящий первым в очереди желающих попасть в модный клуб.

Пропустив вопрос мимо ушей и не обращая никакого внимания на людей Барбари, Саша галантно распахнул перед спутницей дверь и следом за ней вошел в клуб. Прекратив разговор по рации, охранник выплеснул свою обиду за столь пренебрежительно отношение к своей особе со стороны Свиндича на выразившего недовольство парня.

- Что сказал? - охранник агрессивно приблизился к молодому человеку.

- Без очереди почему...

- А вот почему, - охранник схватил парня за плечо и вытолкнул из очереди.

- На каком основание, - возмутился тот.

- Ты пьяный, - нагло заявил охранник в лицо совершенно трезвому человеку.

- Я пьяный? Ребята, я похож на пьяного? - обратился молодой человек за помощью к очереди.

- Да ты на ногах еле стоишь, - с радостью заявил стоящий следом за неудачником в очереди. Отсутствие стоящего ближе к долгожданному танцполу человека его только обрадовало.

Тем временем Саша со своей спутницей подошел к столику Стаса.

- Это об этой очаровательной леди вы мне говорили, сэр, - при виде парочки Барбари привстал со стула.

- Да.

Все последующее произошло так быстро, что Свиндич не успел на него среагировать. Стас выхватил пистолет и в упор выстрелили в Милу. Девушка пошатнулась и растерянно схватилась за место, в которое попала пуля. Ее лицо перекосило от боли.

- Сволочь, - Саша кинулся на Стаса, готовый придушить его своими руками, но между ним и Барбари моментально появилась охрана.

- Зачем психовать? Я лишь проверяю твою теорию. Спокойней надо быть, сэр.

- Саша, со мной все в порядке, - Мила выглядела немного бледной, но была жива.

- Сэр, леди, приношу свои искренние извинения за свой поступок, но не привык верить словам. По моему глубокому убеждению сестра бессмертного тоже должна быть бессмертной.

Девушка отняла руки от блузки, и хорошо знакомый Свиндичу расплющенный кусок металла упал на пол.

- Теперь я готов, сэр, к беседе с вами. Только девушку наверно не будем утомлять пустыми мужскими разговорами. Леди, мой клуб в вашем распоряжение - взмахом руки Стас подозвал охрану.

- Проследите, чтобы эта девушка чувствовала себя в нашем клубе комфортно и уютно. Она мой личный и очень дорогой гость.

- И близко к ней никого не подпускайте, - ревниво добавил Свиндич.

- Саша, а тебя можно одного оставить? Все нормально?

- Нормально, Мила.

- Хорошо. Тогда я потанцую. Освободишься, спускайся ко мне.

- Милая девушка, - заявил Стас, когда Людмила ушла, - Даже не верится, что она может убить кого-либо. Вы уверены в ее возможностях?

- Господин Сандовски очень старательно избегает с ней встречи. Как вы думаете, почему?

- В ваших словах есть определенная логика, сэр. В чем состоит моя задача?

- Необходимо, чтобы господин Сандовски встретился со своей сестрой, а для этого нам надо провести ее ночью в здание корпорации 'Альтернативная реальность'. Муж Лилии редко покидает свои апартаменты, куда можно попасть только из кабинета президента компании. Задача ваших людей - обеспечить мне и Миле свободный проход в жилье Сандовски.

- А вы там зачем? Шефа убьет его сестра. Мы ей никаких неприятностей доставить не сможем, как вы недавно убедились. Так зачем вы? В чем ваша роль в операции?

- Самая простая. Не доверять вам.

- Хорошая роль, - усмехнулся Стас, - Считайте, мы договорились. У меня есть человек в охране корпорации. Он расскажет расположение постов и систему охраны. Правда, много запросит, ну да ладно. Получается, не зря я его прикармливал, пока он ничего не делал.


***


Во время разговора с Барбари Саша невольно косился вниз, где танцевала Мила. Девушка была необыкновенно пластична, и создавалось впечатление, будто музыка, под которую она танцевала, изначально была написана специально для нее. Охрана Стаса четко выполняла поставленную задачу, тщательно отсекая от девушки всех желающих с ней познакомиться.

- Саша, давай ко мне, - крикнула девушка при виде Свиндича, спустившегося на танцпол после разговора со Стасом. Саша грустно покачал головой и остался на месте. Мила моментально прекратила танец и подошла к нему.

- Ты обижен?

- Нет. Я танцевать не умею.

- Быть такого не может. Все люди умеют танцевать, просто не знают о своих способностях.

- Я знаю. Поэтому не танцую.

- Понимаю латиноамериканские танцы. Они сложные, хотя я их и обожаю, а вальс? Хотя бы медленные танцуешь?

- Танцую.

- Вот и славно. Молодой человек, - обратилась она к одному из постоянно находящихся вокруг нее охранников, - Попросите, пусть поставят спокойную музыку.

Через пару минут ритмичная музыка прекратилась и зазвучала красивая популярная баллада. Медленные танцы не слишком привлекали юных посетителей клуба и танцпол опустел. Едва касаясь ладонями талии, Саша обнимал партнершу, и они почти в одиночестве медленно кружились под музыку.

- Что ощущает мужчина, обнимая иллюзию?

- Сожаление.

- Ну как это назвать? За время нашего знакомства вы так и не научились говорить нормальные комплименты. Вот и думай, то ли человеку обидно, что я лишь иллюзия, то ли обидно, что приходится тратить свое время на иллюзию. А будучи наваждением, я обаятельна и привлекательна?

- Конечно.

- Тогда вы глупенький. Как видите, никакая опасность мне не угрожала. Убить меня, как и вас невозможно, а вы под видом заботы о моей безопасности от меня сбежали и лишили себя радости времяпрепровождения с такой обаятельной и привлекательной иллюзией. Согласны?

- Согласен. Признаю - я глупец, - рассмеялся Свиндич.

- Как вы думаете, можно влюбиться в иллюзию?

- Посмотрите, как на вас смотрят все мужчины в клубе, и сами поймете ответ.

- Они тоже иллюзия. А вы, единственный настоящий человек в нашем городе, вы могли бы влюбиться в наваждение?

- Я - плохой пример. Ваш брат недавно сказал, что я не умею любить.

- Так сказал мой брат? И у него были основания для этого?

- Боюсь, да.

Мила остановилась, хотя баллада еще не закончилась. Не понимая, почему, но Саша вдруг ощутил, как настроение девушки резко изменилось.

- Вы уже закончили все свои дела?

- Да.

- Тогда, поехали домой. Я устала.

Не говоря больше ни слова и не оборачиваясь, Мила направилась к выходу, и Свиндичу не оставалось ничего другого, как догонять ее.


16. Москва


Из общения с Дюковым иссушенный горем и работающий только в одном направление мозг Филиронова понял, есть возможность вернуть к жизни Милу, но надо пойти на преступление. Между дочерью и жизнью стоял чужой ребенок, обретший его детей на уничтожение. Задача казалась Олегу предельно простой: убить пособника демона, погубив этим свою душу, но одновременно и загладив свою вину перед женой и детьми. Вину, которая много лет ни на минуту не оставляла его в покое и грызла изнутри.

Сразу после разговора с Дюковым Филиронов отправился по указанному адресу, и почти сутки наблюдал за Ириной, продумывая оптимальный вариант похищения. Все оказалось даже проще, чем Олег предполагал. Любовь молодой мамы к прогулкам ранним утром по безлюдным улицам сама вела ее к нему в руки.

Уставший, но довольный Филиронов отправился домой, чтобы приготовить все необходимое и как следует выспаться перед намеченным, а около шести часов утра следующего дня снова был у дома Ирины.

Женщина вышла из подъезда в начале седьмого и, толкая перед собой коляску, направилась в сторону парка. Олег бросился к стоящей за углом машине. Буквально уже через минуту он притормозил около Иры.

- Девушка, можно вас спросить? - крикнул он, опустив боковое стекло.

- Не кричите, ребенка разбудите.

- Подойдите тогда, пожалуйста, поближе. Я, похоже, заблудился. Мне Батайский проезд нужен.

Ирина подошла и наклонилась к водителю.

- Вам Батайский проезд? Это просто. Сейчас...

Филиронов обхватил одной рукой затылок женщины и наклонил ее голову еще ниже, а второй рукой приложил к ее лицу тряпку, обильно смоченную хлороформом. Некоторое время Ирина билась, пытаясь вырваться, но вскоре затихла. Олег посадил женщину на заднее сиденье и отправился за ребенком. При виде незнакомого человека мальчик начал тихонько хныкать. Не обращая на это никакого внимание, Филиронов пристегнул ребенка к детскому сиденью рядом с матерью, а коляску запихнул в багажник.

При виде мамы, не обращающей на него никакого внимания, мальчик заплакал громче. Он хватал своими маленькими ручками за край платья Ирины и пытался его трясти, но мама не реагировала, и тогда малыш заголосил в полный голос.

- Вот черт, - выругался Филиронов, потому что в этот момент он как раз приближался к посту ГАИ при выезде на кольцевую автодорогу. Снизив скорость, Олег обернулся и заорал во все горло:

- А ну прекрати орать!

Ребенок мгновенно стих и испуганно уставился своими темными глазами на Филиронова.

- Так-то лучше, - удовлетворенно произнес Олег, но радость была преждевременной. Тишина в салоне стояла не более десяти секунд, а потом мальчик стал плакать с удвоенной силой. Олег начинал нервничать, руки тряслись. Вести в таком состоянии машину было невозможно. Чтобы как-то спастись от назойливого визга он включил на всю громкость магнитолу и попробовал целиком сосредоточиться на дороге.


***


То ли ребенок устал плакать, то ли плотные басы, бьющие из колонок, сыграли роль снотворного, но когда Филиронов подъезжал к дому родственников жены, мальчик спал.

Дом бабушки Полины находился в когда-то богатом селе, но сейчас оно превратилось в одну из заброшенных деревень близлежащих к Москве областей. Многие дома выглядели еще довольно крепкими, но окна были заколочены, а дворы заросли бурьяном. Олег помнил это место другим. Сразу после свадьбы они с женой приезжали гостить к бабушке и тогда ныне вымершие улицы, еще были полны жизнью. Сюда, к старикам привозили на лето из Москвы детей и вечерами они устраивали свои шумные и незатейливые игра. Дети выросли и стали проводить лето на зарубежных курортах, а старики ушли из жизни, и село стало никому не нужно. Неудобное месторасположение, слишком удаленное от железных дорог, отсутствие рейсовых автобусов и магазинов делало населенный пункт неинтересным даже дачникам, хотя приобрести здесь дом можно было за бесценок. После смерти бабушки Полины, Филиронов несколько раз привозил сюда своих любовниц, но после гибели жены и это прекратил делать. Теперь Олег с удивлением смотрел на покосившийся домик, где когда-то провел свой счастливый медовый месяц и не узнавал его.

Как ни странно дверь оказалась запертой и, открыв ее ключом, Филиронов убедился, ничего не пропало, хоть и значительно пострадало без хозяйского присмотра.

'А еще говорят, у нас народ ворует все подряд, - подумал Олег, - Или в такой глуши даже воровать некому?'

Он перенес в дом женщину и ребенка. Ребенка положил на кровать с сопревшей от сырости периной, а его мать в сидячем положении привязал скотчем к стулу. Пока Филиронов занимался женщиной, ребенок проснулся и теперь молчаливо смотрел на Олега черными расширенными зрачками.

'Надо быстрей сделать задуманное' - Филиронов чувствовал, как с каждой новой секундой решимость покидает его. Он достал пистолет и направил на ребенка. В ответ малыш улыбнулся, потянулся к оружию и что-то пролепетал, пуская пузыри. Руки у Олега затряслись, и пистолет ходуном заходил перед лицом ребенка. Мальчик воспринял это как игру и радостно забулькал.

- Черт! - выругался Филиронов и выскочил из дома. Некоторое время он провел сидя на трухлявом крыльце и выкурил несколько сигарет подряд, а когда вернулся в дом, женщина тоже пришла в себя. При виде Олега с оружием в руках она закричала:

- Нет! Нет!

- Не кричи. Тебе я ничего не сделаю.

- Что вы хотите? Зачем вы нас похитили?

- Твой сын пособник демона.

- Вы безумец.

- Безумец? - заорал Олег, - Хотел бы я сам в это верить. Безумец. Они забрали у меня моих детей.

От его криков ребенок, и без того уже снова начинающий похныкивать, разревелся.

- Да успокой же ты его. У меня голова уже раскалывается от его рева.

- Он есть хочет.

- Так покорми.

- Чем?

- Ты не знаешь, чем младенцев кормят?

- Вы про грудное молоко? Мишенька уже большой. Он днем овощное пюре ест и немного растертого постного мяса.

Ирина стремилась как можно больше рассказать о себе и сыне. Она где-то читала, чем больше похититель знает о заложниках, тем сложнее ему с ними расправиться.

- Хорошо, - сдался Филиронов, - Я привезу вам детское питание. Сейчас я вас развяжу, вы возьмете ребенка на руки и спуститесь в подпол. Посидите там, пока я не вернусь.

После того, как женщина с сыном спустились вниз, Филиронов задвинул задвижку на крышке погреба, подвинул на него увесистый сундук и стремглав бросился к машине. Ему был срочно нужен тайм-аут, для привидения мыслей и нервов в порядок.

На поиски магазина Олег потратил несколько часов и когда вернулся к дому бабушки Полины, уже стемнело. Подходя к крыльцу, он услышал плач малыша и охрипший женский голос.

- На помощь. Кто-нибудь, помогите.

- Вы напрасно срываете горло. Здесь вас никто не услышит, - посоветовал Олег, заглядывая в подпол, - Возьмите детское питание, еще кефир 'Агуша' и фонарь.

Филиронов передал вниз упаковки с едой, вернул сундук снова на крышку, а сам уселся на кровать и откупорил прихваченную в магазине бутылку виски. На душе было так же мерзко, как в тот день, когда погибла жена. Олег пил большими глотками и пытался вернуть в свое сознание ненависть к похищенному ребенку, но внутри просыпалась только ненависть к себе самому и собственной слабости. Он то ли заплакал, то ли слишком опьянел, но перед глазами вдруг поплыл туман.

- Здравствуй, папа, - Филиронов вдруг явственно услышал голос Руслана.


17. Хрустальный город


Саша проснулся от ласкового прикосновения к его волосам. Открыв глаза, он увидел Милу, сидящую на краешке кровати. Девушка была в домашней одежде: шортиках и коротком топике, открывающем тонкую талию. Прямо перед лицом Саши находились острые, худенькие колени, которые в тусклом лунном свете казались такими трогательными и беззащитными, что Свиндичу невыносимо сильно захотелось их погладить, но вместо этого он спросил:

- Уже пора?

- Нет. Еще есть время, лежи.

- А ты? Почему не спишь? Что случилось?

- Ничего не случилось. И уже никогда и не случится. У меня предчувствие, мы больше никогда не увидимся.

- Случится плохое?

- Все будет хорошо. Все задуманное у тебя получится, а я увижу брата. Просто НАС больше не будет. Будет каждый по отдельности, а вместе не будет. Мне стало из-за такого окончания нашего знакомства очень обидно, и я пришла посмотреть на тебя напоследок. Ведь ты хочешь разрушить город?

- Надеюсь.

- А что будет со мной? Я исчезну?

- Нет. Ты вернешься в реальную жизнь и останешься в ней такой-же красивой и умной, как и сейчас.

- Ты меня найдешь в Москве?

Свиндич отрицательно покачал головой.

- Ты не захочешь меня увидеть? Почему?

- Я наделал много ошибок и теперь моя реальность здесь, а на Земле я лишь иллюзия. Ты же не захочешь встречаться в Москве с привидением? - попытался отшутиться Саша.

- Захочу, - серьезно ответила Мила, - Есть такое замечательное время года - весна. Когда все вокруг цветет и пахнет и невыносимо хочется любви. Когда идешь по улице, ловишь взгляды встречных парней и неосознанно ищешь в их глазах ответ на вопрос: 'Это ты? Это тебя я жду? Это ты моя судьба?'. Потом подходишь ближе и понимаешь: 'Нет. Не он'. А вот когда я сталкиваюсь с твоим взглядом, я не могу ответить ни да, ни нет. Почему?

Мила взяла руку Саши в свои ладони и поднесла к щеке.

- Столько 'почему?' Ты не снималась в главной роли мультфильма 'Почемучка'? Может быть, 'нет' тебе не хочется говорить из сострадания ко мне, одинокому старику, а 'да' из сострадания к самой себе, - ответ получился грубоватым, но за грубостью Саша пытался скрыть свою растерянность. Как он не старался держать дистанцию во взаимоотношениях с девушкой, похоже, ему это не удалось, а жаль. Свиндичу слишком нравилась Мила, для примитивной интрижки с ней, а любовь не могла принести в этом городе обмана ничего кроме боли.

- А может быть наоборот? - девушка отбросила руку Свиндича, - Ты, Саша, вроде умный, но иногда такое говоришь, что тебя можно принять если уж не за одинокого старика, то за человека, страдающего старческим маразмом точно. Вставай. Пойду готовить завтрак.

Когда они вышли из дома, над городом все еще висела ночь. Как и договаривались, около подъезда их ждал Барбари со своими людьми.


***


- Руслан? Ты же умер, - вид сына, небрежно развалившегося в кресле, производил на Филиронова смешанное впечатление. Радость, если и была, то гнетущая, а больше всего он испытывал естественную тревогу человека при виде мертвеца. Да и место, где Олег неожиданно для себя оказался, он никогда раньше не видел.

- Как видишь, нет. Я надеялся, этот факт тебя обрадует, а ты выходит не рад?

- Рад, но этого не может быть.

- Может. Подойди ко мне и убедись - я вполне реален. Если позволишь, я тебя даже ущипну, чтобы ты убедился - это не сон.

Филиронов послушно выполнил, все, что просил сын, но успокоения ему это не принесло.

- Убедился? - продолжил Руслан, - Теперь поговорим серьезно. Мне не нравится, задуманное тобой, поэтому и доставил тебя сразу к себе, а не позволил, сначала ознакомиться с моим городом и привыкнуть к нему. Этот ребенок мой друг и даже не думай причинить ему вред.

- Он пособник демона.

- Папа, ты давно стал верить в подобную чушь? Кто-то морочит тебе голову, надеясь выкачать деньги. Назови его имя, и мы вместе накажем обманщика.

- Он говорил, после смерти ребенка Мила выйдет из комы.

- А ты и поверил? Да и зачем ей выходить из комы? Лежит и пусть себе лежит. Никому не мешает. Насколько я помню ты последнее время не питал к ней глубокой отцовской любви...

'Это не Руслан, - ужаснулся Филиронов, - Это демон в его обличье. Сын обожал сестру и никогда такого про нее не сказал бы'.

- ...Забудь о Людмиле. Забудь о своей прошлой жизни, - Руслан не правильно истолковал молчание отца и с удвоенной энергией стал пытаться привлечь его на свою сторону, - Я заберу тебя в свой мир. Здесь ты получишь настоящую власть, а не жалкую возможность голосовать за чужие решения. Твоего опыта, ума, твоей харизмы мне, твоему сыну, не хватает, чтобы сделать мой мир воистину великим. Вместе мы сможем преодолеть все преграды на пути к нашему могуществу.

Монолог Руслана прервали близкие звуки выстрелов.

- Прости, отец, договорим позже. Похоже, я слишком увлекся беседой с тобой.


***


К корпорации 'Альтернативная реальность' они подъехали, когда первые лучи рассвета едва коснулись стекол последнего, тридцать второго этажа самого высокого здания города. Барбари остановил автомобиль у последних жилых домов проспекта, ведущего к офису корпорации, и в тот же момент около джипа вырос Жора.

- Как тут? - поинтересовался Стас, не выходя из машины.

- Все по плану. Наш человек из охраны корпорации на связи. В четыре утра он заступает на пост у входа. В четыре пятнадцать пропускает нас в здание.

Барбари посмотрел на часы.

- Отлично. Сейчас четыре ноль три. Выводи людей на исходную позицию. Когда войдете в здание блокируйте все двери и лифты. Вверх поднимайтесь по лестницам, затем начните одновременно зачистку этажей. Охрану нейтрализуйте тихо, без лишнего шума. Сэр и вы, прекрасная леди, как только мои люди возьмут здание под контроль, поднимемся вместе в апартаменты госпожи Сандовски.

Свиндич не сомневался в компетенции людей Стаса, тем не менее, он и Мила еще примерно час оставались в машине. Из-за сильного волнения лицо девушки было белее мела. У Саши мелко подрагивали пальцы. Он уже жалел о затеянной авантюре, но отступать было уже некуда.

Все это время Барбари не отнимал от уха рацию. Наконец, он улыбнулся и убрал рацию.

- Господа, наш выход.

В сопровождении четырех типов квадратной комплекции, среди коих был и Жора, Стас, Мила и Свиндич вошли в здание корпорации и поднялись на лифте на предпоследний этаж. Саша шел к кабинету Лилии Сандовски и с каждым шагом, приближающим его к дверям, ноги все больше и больше наливались свинцом.

- Внутри охраны нет, - прошептал один из людей Стаса, дежуривший у входа в кабинет.

- Хорошо. Жора, вперед - распорядился Барбари и его помощник ударом ноги выбил замок. Свиндич вошел в кабинет и увидел Лилию Сандовски, стоящую в расшитом драконами халате из натурального китайского шелка между витрин с вазами у двери, ведущей во внутренние комнаты апартаментов.

- Как вы смеете, - возмущенно крикнула она при виде ворвавшихся к ней людей.

Свиндич на мгновение зажмурился, глубоко вздохнул, выхватил из-за пояса пистолет и направил на женщину, но прежде, чем он успел нажать курок, раздался выстрел. Саша ощутил, как пуля ударила по костяшкам пальцев, и от резкой боли он выронил оружие.

- Так и знал, вы гадость какую-нибудь задумали, поэтому и попросил Жору глаз с вас не сводить. Прошу прощения миссис за недостойное поведения моего друга и надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество, - раскланялся Барбари перед Лилией, - Будьте добры, откройте нам дверцу на следующий этаж.

- А вы леди, - Стас повернулся к Миле, - Приготовьтесь исполнить обещанное.

- Я обещала вам?

- Не вы. Вот он, - Барбари кивнул на Свиндича, - Он обещал, что вы убьете своего брата.

- Саша, ведь ты говорил, встреча с братом лишь повод, помочь тебе проникнуть в здание корпорации?

Мила смотрела на Свиндича удивленными глазами, но тот, молча, опустил голову.

- Он вам врал, леди. Мне он говорил другое. В любом случае, деваться некуда. Вам предстоит встреча с братом. Вы уж как-нибудь разберитесь по-родственному и дружка своего лгунишку прихватите. Хорошо бы, конечно, всем бессмертным друг друга поубивать, но я и парочке ваших трупов буду рад. Миссис Лилия, открывайте уже дверь. Или мне попросить Жору у вас по пальчику отстреливать.

- Вы все карлики по сравнению с ним. Я открою дверь, пожалуйста, но он вас всех передавит, как клопов, - госпожа Сандовски сделала шаг в сторону портрета мужа и, воспользовавшись, тем, что и Барбари и его люди сосредоточили все внимание на Лилии, Мила быстро схватила с пола пистолет Свиндича.

- Эй, вы правильно заметили, я бессмертная, вам меня не убить, а я сейчас вас как куропаток перещелкаю. Вон все быстро. Я встречусь с братом, но вы при этом присутствовать не будете. Саша, тоже уходи. Ты меня дважды предал.

- У нас тут оказывается восстание рабов, - картина плавно отъехала в сторону, и из образовавшегося прохода вышел Руслан и замер при виде сестры.

- Папа? - удивленно вскрикнула Мила, увидев человек, появившегося следом за братом.

- Людмила? - Филиронов был удивлен не меньше девушки, но сориентировался быстрей остальных.

- Стреляй в него, это не Руслан, - крикнул он, указывая на сына.

- Не слушай его, сестренка. Наш папочка совсем из ума выжил. Знаешь, чего удумал - младенцев на Земле убивать. Хорошо, я его вовремя сюда выдернул, а то он уже дуло к голове восьмимесячного мальчика приставлял. Представляешь?

- Он все врет. Мальчик - его пособник и уж не знаю как, но с его помощью этот демон захватывает души людей.

- Слышишь, что несет. Он безумен. Облегчи папочке страдание - пристрели. Может, несколько маленьких детей спасешь.

- Руслан, ты чего? Это же наш папа, - растерянно пробормотала девушка. Ее глаза наполнились отчаяньем.

- Доченька, Руслан умер. Я его похоронил рядом с мамой своими руками. Это ЗЛО, принявшее его облик. Ты должна его убить.

- Я не могу. Он мой брат.

- Да пристрели же ты уже его. Какой он нам отец - одно название. Вспомни, что он сделал с мамой. А с тобой? Много ты от него хорошего в жизни видела?

Из глаз девушки выкатились два ручейка.

- Руслан, папа, я вас люблю. Саша, прости, - тихо прошептала она.

Свиндич догадался, что сейчас произойдет.

- Мила, нет! - крикнул он, но опоздал. Девушка приставила пистолет к виску и нажала курок. Крови не было, лишь бурая пыль взметнулась над головой Милы, а потом скрыла и всю ее фигуру. На лице Руслана появилась довольная улыбка, но ее сразу сменила гримаса боли. Черты лица расплылись, и его тело стало рассыпаться, словно статуя из песка. Свиндич огляделся по сторонам. Со всеми присутствующими, кроме него, происходило то же самое. ЖЕРТВА разбила ЗЕРКАЛО, и город умирал, освобождая захваченные Рабом кольца души. Вскоре от Руслана осталась только кучка красноватого песка, на вершине которой образовался черный вихрь. Вихрь вырос и приблизился к Саше, обдав его холодом. 'Ненавижу' - услышал Свиндич злобный вопль, а через мгновение вихрь пылью упал к его ногам.


18. Москва


Олег Филиронов открыл глаза и с облегчением увидел знакомые стены домика бабушки Полины. В руке была зажата недопитая бутылка виски, в висках стучало. 'Я собирался сделать нечто ужасное, - пытался вспомнить Филиронов, - Ребенок. Я должен убить пособника демона, но я не могу. Я слаб'.

Раздался звонок телефона.

'Я трубку не отключил. Вот я дурак' - равнодушно подумал Филиронов, но на вызов ответил.

- Олег Никифорович? - спросил радостный женский голос.

- Да.

- Это из больницы звонят. Ваша дочь пришла в себя.

- Что?

- Дочь ваша, Людмила, вышла из комы. Приезжайте.

Трубка выпала из руки Олега, спазмы сдавили горло. Филиронов сидел на старой сопревшей перине, плакал и шептал слова благодарности неизвестно кому:

- Спасибо, Спасибо. За дочь спасибо и за меня спасибо. Спасли меня, спасли. Такой грех на душу взять не дали. Спасибо.

Потом, словно о чем-то вспомнив, Олег суетливо вскочил с постели и бросился отодвигать сундук с крышки подпола.

- С вами все в порядке? - спросил он, заглядывая вниз, - Простите меня, ради всего. Простите. Не знаю, что нашло. Я вам денег дам, что захотите дам, только простите. Вылезайте, я вас домой отвезу.


19. Хрустальный город


Вокруг Свиндича во все стороны простиралась безжизненная глинистая пустыня. Сами собой в голове всплыли слова песни Андрея Макаревича 'Хрустальный город':


Я был вчера в огромном городе,

Где совершенно нет людей,

И в каждом доме вместо окон,

Я видел только зеркала.


От города не осталось ни следа и ЗЛО было уничтожено, но Саше было немного грустно. Почему-то сейчас в голову лезли только хорошие воспоминания. Первые дни, проведенные в этом мире, футбольный матч и забитый им необыкновенный гол, а больше всего Людмила. 'Возомнил себя спасителем мира, а все зависело только от доброй и хрупкой девушки. Глупый я, Мила права' - думал Свиндич. Что-то подсказывало ему, с девушкой все в порядке. Убив себя в мире иллюзий и наваждений, она не погибла, а вернулась к реальной жизни.

- Александр Николаевич, хватит страдать, пора двигаться дальше, - сказал сам себе Свиндич и включил прибор, создающий переходы между параллельными мирами.


Часть вторая

Трехмирье


1. Союз Королевств


В тот самый момент, когда Александр Свиндич забивал решающий гол в ворота 'Чужих', принцесса Аннет Зальцер, стройная высокая девушка с короткими светло русыми волосами, сидела в читальном зале 'Гусака' (Государственный Университет Союза Королевств), в котором училась ингокнито под фамилией Хендрик, позаимствованной у телохранителя отца. Широко распахнув и без того огромные голубые глаза, она с удивлением читала:

'Духи стихии (далее ДС) - существа, населяющие наш мир, наряду с людьми и животными, но не причисляемые учеными, ни к первому классу не ко второму. Загадка появления в природе данного феномена до сих пор является для науки тайной из-за невозможности проведения глубокого и всестороннего исследования... Традиционным местом обитания ДС является территория Империи Совета Великих Лордов, хотя отдельные особи редко, но встречались и за ее пределами... История ДС неразрывно связана с именем Аннет Зальцер, принцессы дома Великих Лордов Зальцер... Только благодаря прозорливости Верховного Правителя Вика Хохера, официально признавшего принцессу своей невестой, Союз Королевств смог избежать вторжения всемогущих, но глупых и неуправляемых существ...'.

Аннет со злобой захлопнула необычайно объемную книгу под названием 'Полная Энциклопедия Союза Королевств'. Большей глупости она в жизни не читала. Кому, как не ей знать всю правду о духах стихии. Теперь придется все это нагромождения лжи переписывать из множества толстых книг в одну тоненькую тетрадочку. Стоило бы сдержаться на лекции 'Исторического и современного жизневеденья', чтобы не сидеть жарким августовским днем в душной университетской библиотеке вместо возможности наслаждаться прохладой на берегу реки, но изменить уже ничего невозможно. Зря она тогда выразила свое недовольство перед мудрецом второй категории, читающим лекцию по предмету 'Историческое и современное жизневеденья', но сдержаться не было сил.

- Духи стихии по своей сути являются тупыми сгустками магической энергии, лишенными признаков разумного существа и творящих волшебство на уровне животных инстинктов. Только благодаря могучему уму Верховного Правителя Вика Хохера удалось остановить потоки неуправляемого волшебства на границах Империи Совета Великих Лордов и не позволить им вторгнуться на нашу территорию, уничтожая все на своем пути, - утверждал мудрец на своей лекции.

Подобное, совершенно не соответствующее действительности заявление, с точки зрения Аннет являлось крайне возмутительным. Мало того, что мудрец ни слова не сказал о ней, 'Матери Стихий', так еще приписал славу Вику, хотя тот уж точно не имел влияния на 'ДС', как пренебрежительно называла энциклопедия друзей принцессы. Да и не собирались духи стихии в потоках волшебства утопить Союз Королевств. Наверно, после слов преподавателя принцесса слишком громко фыркнула, поскольку мудрец второй категории прервал свою речь и спросил.

- Аннет Хендрик, вы с чем-то не согласны?

- Да со всем! - в сердцах воскликнула принцесса.

- Тогда я вас поздравляю, фыркающее на непреложные истины создание. Теперь вы навеки останетесь в истории университета, единственным студентом, получивший за экзамен автоматом оценку 'два'. Обычно автоматом преподаватели ставят 'пять', но вы оказались удивительно талантливой и заслужили 'два'. Жду вас летом на переэкзаменовку, и постарайтесь написать к моменту пересдачи реферат на тему 'Духи стихии, как тормоз на пути экономического развития Империи Совета Великих Лордов'. Без него я вас на повторную сдачу экзамена не допущу.

Самым неприятным в написании реферата для Аннет стала необходимость выражать не собственные мысли и знания, а те, что желал видеть в ее сочинение господин мудрец, но деваться было некуда. Если не считать ненавистного для Аннет 'Жизневеденья', учиться принцессе нравилось. Университет, расположенный в столице Союза Королевств не зря славился на весь мир уровнем образования, получаемым студентами в его стенах.

'До чего я докатилась. Мне, привыкшей путешествовать между параллельными мирами и водить дружбу с духами стихии и феями, приходится заниматься нудной и пустой писаниной, возвеличивающей роль некоего вредного парня и принижающее мое собственное значение. Что могло бы быть более несправедливым', - грустно подумала Аннет, и с трудом приподняв тяжеленный том энциклопедии, направилась к стойке библиотекарши.


***


Столица Союза Королевств напоминала большой каменный муравейник. Располагался город Ситтаун на берегу озера и был без всякой меры заполнен банками и торговыми конторами. Служащие в них люди, а также обслуживающие служащих и следящие, чтобы службы служили правильно, и составляли многомиллионное население города. Все эти люди, лошади, запряженные в кареты и повозки, а также новомодные автомобили, двигающиеся в результате сжигания воздуха и горючего газа, круглосуточно перемещались в разных направлениях, создавая впечатление невообразимой суматохи, но на территории университетского городка, расположенного на окраине столицы, царили тишина и покой. Здания из светло желтого камня в стиле древнего зодчества с прямоугольными наличниками вокруг окон и крепостными зубцами, венчающими карниз, своим видом говорили о неизменном течении ученой жизни. Каждое из строений, которое занимали факультеты университета, имели стандартную планировку: прямоугольник замкнутый вокруг зеленого дворика, строго ориентированный по сторонам света. С запада располагалась библиотека, с востока высокая башня над воротами, с севера учебные аудитории, а в южном крыле жилые комнаты студентов. Комнаты имелись двух типов. Одиночные, но без удобств, в коих будущее светило науки, как считал руководитель университета в звании главного мудреца, мог целиком посвятить жизнь избранной стези, а заодно приучить себя не обращать внимания на всякие житейские неудобства во имя высокой идеи и рассчитанные на трех человек, но оборудованные туалетом и водопроводом с подогревом. В них жили в основном дети состоятельных родителей, не имеющие научного будущего, но обеспечивающие повышенной платой за проживание учебу гениев из одиночных комнат.

Аннет Зальцер училась на Факультете Предварительных знаний для студентов четырнадцати - шестнадцати лет, после успешного завершения двухгодичного курса коего студентам присваивалось звание младшего бакалавра, дающее право на дальнейшее обучение в университете и проживала в комнате с удобствами вместе с еще двумя девушками чуть более старшего возраста, Матильдой и Ашей. Соседки, дочери весьма известных в Союзе Королевств людей, не знали истинное происхождение принцессы, считали ее безнадежной провинциалкой из семьи богатых, но недалеких людей и одаривали своей дружбой снисходительно и свысока. В свою очередь принцесса внутренне посмеивалась над дутой значимостью и чрезмерным самолюбованием девочек.

- Я вам удивляюсь, - заявила Аннет, добравшись до комнаты и обнаружив соседок валяющимися на своих кроватях с любовными романами в руках, - Сессия давно закончилась, а вы все в университете торчите? Неужели домой не хочется?

- А мы тебе удивляемся, - сладко потянулась Матильда, полная темноволосая девушка с длинной косой, - Зачем ты так домой рвешься? Что хорошего в вашей Империи есть? Коровьи лепешки, разбросанные по полям и никаких развлечений. А здесь - мальчики, танцы и главное, отсутствие родителей. Полная свобода, которую дома никогда не получишь. Вот мы и соврали, будто тоже остались на переэкзаменовку.

- Глупость. Неужели вам эти стены за год не надоели?

- Стены надоели, а то, что за ними вовсе нет. Пошли вечером гулять с нами, сама все поймешь.

- Мэтт, она не пойдет. Вдруг своего офицерика пропустит, - хихикнула Аша. В отличие от подруги она была низенького роста, обладала мальчишеской фигурой и носила короткую модную стрижку.

- Какого офицерика? Если вы про Фана, то мы с ним просто друзья.

По словам лорда Зальцера армии Империи нужны грамотные офицеры, и поэтому он отправил своего оруженосца в Военную академию Союза Королевств, но в первую очередь лорд заботился о своей дочери. Ему не хотелось, чтобы принцесса чувствовала себя одиноко в чужой стране.

- Да ладно тебе. Друзья в гости каждую субботу не приходят и нечего скрытничать. Такой видный молодой человек и так ему мундир идет. Мы даже завидуем тебе немного.

- Кстати, опять же тема. Мы не можем покинуть тебя накануне дня рождения и предстоящего знаменательного события.

- Какого события?

- Не прикидывайся. А то ты не знаешь.

- Дай я расскажу, я, - Мэтт закрыла Аше рот ладошкой и скороговоркой, не давая никому возможности прервать себя, выпалила, - Послезавтра тебе исполняется шестнадцать лет, и по закону Союза Королевств ты можешь обручиться, чтобы через год выйти замуж...

- ...И значит, - Аша оторвала ладошку Матильды от своего лица, - Послезавтра твой курсант придет делать предложение.

- Это так романтично, - воскликнули обе девушки хором и захлопали в ладоши.

- Вы на своих вечерних прогулках явно переутомились, иначе не несли бы подобную чушь, - возмутилась Аннет и на этом тема разговора была закрыта, но неожиданно получила продолжению ночью.


***


Первый раз с Виком Хохером Аннет встретилась в двенадцать лет. Случилось это во время первого официального визита ее отца в Союз Королевств и тогда принцессе показалось - прекрасней мальчика на свете и быть не может. Тогда же она испытала первую боль от сердечной раны. Вик не обращал на нее внимания и старался больше времени проводить с Аней. Как же тогда принцесса бесилась и обижалась на подругу, а напрасно. Юноша признался, уделить больше внимание другой девочке потребовал дед Вика, тогдашней Верховный Правитель. Этого требовала затеянная им политическая игра.

Признание Аннет услышала во время второй встречи с мальчиком, которая произошла уже во время войны с Мелом Кредером. Лишившейся родины и всех родных Вик показался ей очень искренним, добрым и несчастным. Этаким принцем на белом коне в изгнании. Они гуляли, взявшись за руки по коридорам приюта, где Аннет провела столько времени, девочка рассказывала о годах горечи и одиночества, доставшихся на ее долю в детстве и видела в глазах Вика понимание и сочувствие. С замиранием сердца Аннет прислушивалась к своим чувствам, и сердечко шептало ей: наконец-то пришла любовь. Увы, сказка завершилась слишком быстро. Вик жил в Ситтауне и с головой ушел в новую игру 'Ты - Верховный Правитель Союза Королевств', а принцесса осталась в Империи. Бытует мнение, будто разлука проверяет и укрепляет чувства, но оно не верно. Круговорот повседневных дел разрушает любовь. Молодые люди все больше и больше отдалялись друг от друга, а Аннет не желала прощать Вику расставание с мечтой о первой нежной и вечной любви.

После поступления принцессы в университет, она несколько раз виделась с Хохером, но это уже был совсем другой парень. Девочке показалось, будто Вик старательно и неуклюже строит из себя великого правителя и от того выглядит заносчивым и смешным глупцом. И без того сильное разочарование усиливали постоянные разговоры Хохера об их браке, как о деле решенном, а мнение на этот счет самой девушки Вика вовсе не интересует.

Накопившееся негативное отношение Аннет к молодому Верховному Правителю в совокупности с болтовней соседок получило отражение во сне принцессе, тревожном и наполненном видениями Вика. Хохер кружил в них над девушкой темным пыльным вихрем, давил на грудь и заставлял задыхаться, забиваясь в нос и мешая дышать.

- Аннет, ты помнишь мое обещание, - шипел вихрь, - Я обещал жениться на тебе. Время пришло. Тебе некуда деться. Завтра я приду делать предложение. Жди меня. Жди меня. Жди меня.

В результате принцесса проснулась ранним утром в день своего пятнадцатилетия совершенно не выспавшаяся, разбитая и с больной головой.

'А ведь придет, - мелькнуло в ее голове, - И что мне тогда ему ответить? Да - не хочу, нет - не дипломатично. Стыда не оберешься от его предложения'. Нельзя было доводить ситуацию до безвыходного положения, и принцесса знала, как избежать публичного позора. Следовало лишь надеть нелепое на вид деревянное колечко, выкрашенное в розовый цвет, на палец, повернуть его на сто восемьдесят градусов и помощь придет.


2. Страна Фей


- Папочка, только клепко заклой глаза и считай до десяти.

- Конечно, солнышко, - глаза дух стихии Гарольд закрыл, но считать не стал, а направил свой внутренний взор к изображенному специально для подобных случаев на ярко желтой маечке его дочери Дианы длинноухому серому зайцу. Прежде, чем малышка растворилась в воздухе, Гарольд успел накрепко связать себя и рисунок нитью магической энергии, причем сам ребенок нить обнаружить не мог. Диана называла любимую забаву 'веселыми плятками', но ее отцу игра представлялась самой жестокой в мире пыткой. Каждый раз, когда исчезала дочь, его сердце замирало от страха. Духи стихии могли перемещаться в пространстве и даже между параллельными мирами. Главное для них было четко представлять себе место, куда необходимо попасть. Впрочем, нужную картинку они могли выяснить и проникнув в воспоминания людей. В отличие от духов стихии малышка могла перемещаться в пространстве в места совершенно ей неизвестные и бессознательно этим пользовалась. В результате ее отец даже не представлял, в какую неизвестную параллель уйдет Диана, прячась в очередной раз, а возможность в любой момент вернуть дочь, стоила стольких усилий, сколько он не тратил во время собственных перемещений между мирами. Куда деваться, если твоя обожаемая годовалая малышка росточком с пятилетнюю девочку соединила в себе могущество духов стихии и фей?

На вид духи стихии напоминали собой человеческие фигуры, словно слепленные из очень густого тумана и предпочитали общаться с людьми с помощью телепатии. Они могли без особого труда принять облик любого животного или растения, а вот стать похожими на людей никому из них не удавалось, и только Гарольд стал единственным духом стихии, сумевшим обрести облик человека. Причиной была любовь. Духи считали человеческие эмоции мелочными и даже вредными, но Гарольд, не посчитавшись с мнением сородичей, влюбился в капризное и вздорное создание - фею Феечку.

Феи считаются существами добрыми и щедрыми, всячески помогавшими людям, но в отношениях с ними требуется осторожность. Идеально добрых фей не существует. Даже самая распрекрасная из них может превратиться в крайне недоброжелательную особу, если вдруг столкнется с неподобающим по ее мнению отношением к своей драгоценной особе. В случае с Гарольдом повода для недоброжелательности возникнуть не могло. Бесконечное терпение и преданность духа стихии не оставили фею равнодушной. Феечка ответила Гарольду взаимностью, а уж когда родилась Дианочка, их союз разрушить стало не под силу никаким жизненным передрягам и невзгодам.

Всем живущим на свете существам, свойственно естественное желание произвести на свет потомство, вот только феям радость материнства достается не часто. Может быть, следствием обиженности на судьбу и часто приписываемые феям людьми многочисленные любовники и всевозможные любовные чары, насылаемые на мужчин. В тех же немногих известных случаях, когда у фей рождались дети, они чаще всего оказывались хилыми и слабыми. С Дианой все случилось иначе. Ее родители были уверены - у них растет величайшая волшебница.

- Прелестный мой Гарольд, скорей приходи. Принцессу свою от несчастья спаси, - пропело тоненьким голоском кольцо на пальце Феечки, точная копия принадлежащего Аннет.

- Гарольд, забери у меня это кольцо, - Феечка от неожиданности вздрогнула, с отвращением сняла колечко и протянула мужу, - Утро ранее, а оно вопит, как голодный тролль. Эти человеческие принцессы просто несносны. Сколько мы, феи, для них не делаем, все им мало. Вот наглость, выдергивать из семьи женатых духов стихии ради своих глупых принцессных интересов? Что такого могло произойти в ее жизни? Веретеном пальчик уколола? Или мачеха отравленное яблоко подсунула? Так ведь нет у нее мачехи, а мне воспитывай ребенка без мужа? А стихи? Большей пошлости в жизни не слышала. Давно это ты стал 'ее прекрасным Гарольдом'?

Дух стихии мысленно потянул за магическую нить, возвращая домой Диану, и только после этого взял из рук жены кольцо.

- Милая, ты не права. Сейчас ты напоминаешь человеческую принцессу именно в том виде, как ты сейчас описала. Ведь ты сама придумала и кольца для связи с Аннет и песенку.

- Да, поэзия не главный конек фей, но не надо меня этим постоянно упрекать. Зато человеческим женщинам не сравниться с нами красотой и мастерством танца. Можешь улетать к своей принцессе и больше не возвращаться, - надулась Феечка.

- Дорогая, Аннет не просто принцесса, она наш друг. Раз миледи прибегла к волшебному кольцу, значит, ей требуется помощь, а никто кроме нас помочь ей не сумеет. Духам стихии запрещено появляться в Союзе Королевств, и они помочь Аннет не смогут, а на меня этот запрет не распространяется. Ведь Наставники духов стихии официально объявили меня изгнанником за избыточное проявление эмоций и не несут ответственности за мои поступки.

- Ты всегда найдешь повод встретиться с симпатичной человеческой девушкой, а я маленькая наивная волшебница верю каждому твоему слову. Ладно, мой герой. Лети, спасай свою принцессу.

- Спасибо, милая. Пусть оно на всякий случай побудет у тебя, - Гарольд вернул Феечке кольцо и обратился к дочери, - Диана, я ненадолго покину вас с мамой, пообещай мне не играть в прятки без меня.

- Холосо, папочка.


3. Москва


Душной июльской ночью к Александру Егорову, неуклюжему белобрысому подростку в очках месяц назад ставшему учеником девятого класса одной из московских школ, пришло понимание, что олицетворением вселенского зла являются квадроциклы и комары. Первое зло с завидным постоянством и оглушительным грохотом неустанно носилось под окнами его квартиры, а лишь стоило двигателю квадроцикла ненадолго замолкнуть, над ухом раздавался пронзительный писк зла второго. Мальчик крутился с бока на бок, переворачивал подушку, то закрывал, то открывал окно - ничего не помогало. Заснуть Саша не мог. Промучившись половину ночи, он, наконец, признался себе: 'Квадроцикл и комары совершенно не причем. Все дело в предстоящей встрече с Аннет' и вскочил с кровати.

Это сейчас Егоров учился в школе с математическим уклоном, а когда принцесса дома Великих Лордов Зальцер с помощью волшебного кольца впервые попала в Москву, Саша учился в одном классе с Аней Шиловой и оказался участником приключений девочек. Он и в Деда Мороза-то в то время уже не верил, а тут на него свалились магия, волшебники, феи, и тому подобное, не желавшие укладываться в рамки математической логики и законы физики. Морозко для Егорова так и остался красивой сказкой и подарками, спрятанными родителями под елкой, а вот с наличием магии в реальной жизни он постепенно смирился. В конце концов, искривление пространства-времени, вытекающее из теории относительности Эйнштейна, от волшебства мало чем отличается.

Приняв существование магии, как данность, Егоров продолжал спокойно учиться дальше и поддерживал с девочками дружеские отношения, но вдруг его внутреннее равновесие подверглось новому сокрушительному удару. Саша влюбился и при этом умудрился влюбиться не просто в девочку, а в Аннет Зальцер. Произошло все неожиданно. Вечером Егоров лег спать нормальным человеком, но во сне увидел принцессу и наутро проснулся безумно влюбленным. Еще три месяца назад он посмеивался над своим приятелем, который просил помочь ему разобраться в своих чувствах сразу к двум девочкам из их класса, и вот теперь сам мучился бессонницей от любовной лихорадки.

Саша плотно закрыл дверь в свою комнату, чтобы родители не увидели свечение экрана, и включил компьютер. Социальные сети пустовали, поскольку все знакомые давно спали, и от нечего делать мальчик набрал в поисковой системе 'Аннет'.

'Аннет - производная форма от имени Анна, - прочитал Егоров на сайте, посвященном описанию зависимости характера от имени, - В переводе с древнееврейского означает 'милостивая'. Аннет женщина артистичная, любит представлять себя героиней прочитанной книги или просмотренного фильма. У нее хороший вкус, она любит все действительно красивое. Аннет не поддается чужому влиянию и всегда действует, как считает нужным. Добрая, она всерьез оказывает сопротивление любой несправедливости. В школе Аннет постоянно спорит с учителями и ссорится со сверстниками, но при этом учителя находят в ней надежную опору, а дети ее уважают и признают лидерство...

...Спутника жизни Аннет выбирает себе сама, и никто не сможет переубедить ее. Удачное замужество с Александром, Борисом, Евгением, Захаром, Константином, Степаном'.


***


- Аня, просыпайся.

- Мама, дай поспать, - девочка бессильно отмахнулась рукой и повернулась лицом к стенке.

Внешне Анна очень походила на свою подругу принцессу, но имела более полную за счет ширококостности фигурку, более темные каштановые волосы и глаза неопределенного серо зеленога цвета.

- Немедленно вставай.

- Мам, ну что такое? - раздраженно произнесла Аня, приняв сидячее положение, - В школу же не надо идти. Неужели нельзя дать ребенку поспать даже в каникулы.

- Аня, к тебе пришли.

- Кто пришел?

- Поднимайся, одевайся и сама увидишь.

Когда Аня, зевая во весь рот и сонно жмурясь, вышла в прихожую, перед ее глазами предстал неуверенно переминающийся с ноги на ногу Саша.

- Егоров, ты с ума сошел? Восемь утра. Ты чего в такую рань пришел?

- Но ведь сегодня день рождения Аннет.

- Поэтому надо меня будить не свет ни заря?

- За нами же должен Гарольд прилететь, вот я и подумал, чем раньше, тем лучше...

- Подумал он, - передразнила мальчика Аня, - Я бы оценила твой юмор, если бы сумела проснуться, а так, извини. В общем, я досыпать, а ты не знаю, чем займешься.

Но выспаться девочке в этот день суждено уже не было. Через полчаса в ее комнату вновь вошла мать и произнесла возмущенным шепотом.

- Опять валяешься? К кому гости пришли, ко мне или к тебе? У меня своих дел полно, еще и твоими друзьями заниматься. Быстро приведи себя в порядок и напои Сашу чаем.

- Не ругайся, сейчас встану.

Через некоторое время умытая и причесанная девочка присела рядом с Егоровым на диван в гостиной и демонстративно отвернулась от него, уставившись в окно. Так друзья и сидели рядом как два изваяния, не разговаривая и стараясь, не смотреть друг на друга. Мать Анны несколько раз прошла мимо, озадаченно поглядывая на них и не выдержав, спросила:

- Саша, ты чая не хочешь?

- Не хочет, - ответила за мальчика Аня, - Саша, ведь ты не хочешь чая? Правда?

При этом девочка метнула в Егорова глазами такую молнию, что тот виновато пробормотал:

- Правда.

Мальчик чувствовал себя глупо и неуютно, но уйти, а спустя час вернуться назад казалось ему еще глупее.

Взрослые собрались в магазин, и лишь только хлопнула входная дверь, Аня встала с места и направилась в свою комнату.

- Я сидеть возле тебя больше не собираюсь. У меня дел полно и не вздумай мне мешать.

- Надо очень, - обиженно фыркнул Саша и остался на месте.

Оставшись в одиночестве, мальчик уставился на сияющий маленькими блестками в лучах солнца рифленый узор обоев на стене и стал тешить себя мыслью о скорой встрече с Аннет.

Гарольд появился ровно в полдень, материализовавшись прямо из воздуха.

- Привет. Наконец-то, - обрадовалась Аня, - А то Егоров меня с восьми утра достает.

Девочка хотела рассказать еще много нелицеприятного про Сашу, но ее прервала мама, успевшая к этому времени вернуться из магазина. Она быстро чмокнула дочь в щеку, пожелала хорошо погулять на дне рождения и быстренько скрылась в спальне. Женщина привыкла к дружбе дочери с пришельцами из параллельного мира и в глубине души гордилась Анной, но особого восторга от появления таких гостей не испытывала, а духа стихии, чьи магические способности видела наяву, еще и немного побаивалась.

- Спасибо, - крикнула девочка, закрывающейся за мамой двери и переключилась на Гарольда, - Мы отправляемся в Ситтаун? А там есть, где весело отдохнуть? Вроде покинуть университет ей не разрешили из-за переэкзаменовки. Помнишь, ты мне весточку передавал? Аннет в ней про это писала. А может быть, отпразднуем во дворце Хохеров. Было бы прикольно.

- Вынужден огорчить, но осуществить празднование во дворце Верховного Правителя не получится. Сегодня на рассвете я перенес миледи Аннет по ее просьбе в Страну Фей, куда согласно указанию принцессы, собираюсь переместить и вас.

- Аннет в Стране Фей? В свой день рождения? Почему?

- Скрывается от милорда Вика.

- Зачем?

- Ответ на вопрос связан с некоей деликатной проблемой миледи Аннет. Мне не хочется вдаваться в суть проблемы в присутствии нашего общего друга, чей слишком эмоциональный фон позволяет предположить наличие у принцессы не одной, а двух деликатных проблем.

- Ничего не поняла, - все было в Гарольде замечательно, но вот его манера разговаривать мудрено и пафосно иногда убивала Анну наповал, - Почему бы тогда не отпраздновать в родовом дворце лордов Зальцер? Тысячу лет не гуляла у них в парке, а там так красиво.

- Из-за еще одной деликатной проблемы. Принцесса, мягко говоря, немного побаивается, что ее отец будет не в восторге от ее бегства из Союза Королевств и заставит вернуться, а в Стране Фей будет гораздо сговорчивей. Так мы перемещаемся?


4. Союз Королевств


Дворец Верховного Правителя Союза Королевств находился на самом берегу озера и выделялся от остальных зданий Ситтауна изысканностью форм. Представлял он из себя невысокое, но вытянутое в длину здание бежевого цвета, состоявшее из трех частей с ярко выраженной симметрией и четкими геометрическими формами. В центральной частью дворца выделялись четыре колонны, поддерживающие треугольную верхнюю часть строения, а левое и правое крыло имели фасады, обильно украшенные лепниной, и горизонтальные крыши. Те, кому выпадало счастье побывать внутри дворца, рассказывали о невероятной роскоши его интерьеров. Удивительные изразцы, прекрасная мебель, картины и скульптуры великих мастеров разных эпох, все говорило о богатстве и могуществе хозяина дворца.

Утром знаменательного дня шестнадцатилетия принцессы дома Великих Лордов Зальцер Вик Хохер, молодой человек с тонкими красивыми чертами лица врожденного аристократа, раскинулся в кресле в 'красном кабинете' дворца и страдал от собственной нерешительности. 'Красным' помещение называлось из-за стен, обитых красным деревом, и камина из розового искусственного мрамора. Когда-то кабинет был самым любимым местом во дворце деда Вика, Эдарта Хохера, души не чаявшего во внуке, но погибшего от руки Мела Кредера. Теперь портрет деда украшал одну из стен комнаты и из-за этого портрета 'красный' кабинет полюбился и нынешнему правителю. Вику казалось, будто в этой комнате дед наблюдает за ним с портрета, ободряет и поддерживает взглядом в трудную минуту, а именно сейчас поддержка была нужна юному Хохеру, как никогда. Вик слишком много говорил в юношеской запальчивости о женитьбе на Аннет и загнал себя этими разговорами в угол. Выхода оставалось два: либо сделать официальное предложение, получить отказ и опозориться, либо официально отказаться от Аннет и потерять любимую, испортив при этом отношения с Империей.

'Дед, я сам все испортил, что мне делать?' - мысленно обратился Вик к портрету, но ответа не получил.

Дверь кабинета открылась без стука, и на пороге появился главнокомандующий войск Союза Королевств генерал Вик Кайтнер со своей любимицей, кипенно-белую кошку 'имперской' породы, чем подчеркивал свое особое положение при Верховном Правителе.

Кайтнеры всегда считались самыми преданными слугами Хохеров, но генерала с династией связывали особые отношения. Будучи курсантом офицерского училища, Кайтнер участвовал на одном из придворных праздников в соревнованиях по боевому искусству и выиграл их.

- Как зовут тебя, юноша, - спросил после этой победы Вика Верховный Правитель и, узнав имя, пообещал, - В качестве награды я назову твоим именем своего наследника.

Вик принял слова за шутку, но к его удивлению Эдарт Хохер действительно назвал своего внука Виком. С этого момента Кайтнер почувствовал незримую нить, связывающую его с наследником престола и ответственность за судьбу своего тезки.

- Мой господин, осмелюсь задать вам бестактный вопрос. Каковы ваши отношения с миледи Аннет Зальцер? - без предисловий спросил Кайтнер, закрыв за собой дверь.

Искусству скрывать свои истинные чувства Вик научился еще в детстве именно у своего деда, величайшего из правителей Союза Королевств, а унаследовав кресло Верховного Правителя, мальчик довел свое умение почти до совершенства. Вот и сейчас он испытывал гнев к человеку стоящему напротив него, но сумел подавить его, потому что знал - этот человек беззаветно предан ему.

- Вопрос действительно бестактный, генерал.

- Вик, мальчик мой, я не позволил бы себе задать его, если за ним не стояла обеспокоенность экономической и военной элиты государства. Мы вдвоем и ты знаешь, ни одно сказанное тобой слово не вытянут из меня даже под страшными пытками. Ответь мне.

- Скажем, она мне нравится.

- Тогда почему ты сейчас здесь? Почему не делаешь ей предложение руки и сердца? Ты - Верховный Правитель нашего государства, умный, красивый и талантливый молодой человек. Ладно, если бы Аннет была уродиной, но она прелестна и нравится тебе. Так почему? И это после того, как ты два года трубишь о вашей предстоящей свадьбе в день ее совершеннолетия. Мой господин не понимает, что нам нужна дружба с Империей Совета Великих Лордов, которую мы победить не в состоянии, и ты знаешь по какой причине. Магия. Наша армия бессильна против нее. Мне все уши прожужжали разговорами о невозможности стабильного развития, когда под боком всемогущий и неуправляемый сосед. Союзу Королевств нужна крепкая и нерушимая дружба с Империей и ее обеспечит женитьба на дочери лорда Зальцера.

- Я боюсь отказа и всеобщего позора.

- Не надо бояться. Принцессе исполняется шестнадцать лет. Чтобы сочетаться с ней браком, как всем обещал, должен сегодня сделать предложение. Не важно, ответит она да или нет, важен сам факт. Откажет - поговоришь с ее отцом, завалишь принцессу цветами и подарками, потом попробуешь еще раз. Главное - динамика развития. Кто будет смеяться над тобой? Элита заинтересован в процессе, пусть он хоть вечно длиться. Империя-то не будет портить отношения с выгодным женихом. Простолюдины? Я сам первому же, кто засмеется над тобой, вобью хохот в глотку. Действуйте, мой господин. Иначе... До меня доходит множество разноречивых слухов.

Намек был достаточно прозрачен. После победы над Мелом Кредером и восхождением Вика на трон, элита Союза Королевств знать ничего не желала о любом проявлении магии и старательно делала вид, будто Империи Совета Великих Лордов вообще не существует. Полон воспоминаний о пережитых во время войны унижениях и тяготах, семнадцатилетний Вик попытался изменить сложившуюся в Союзе Королевств систему, но механизм запущенный триста лет назад его предком остановить пока не сумел. Зато вызвал недовольный ропот среди финансовой верхушки государства.

'Пугает или точно что-то знает, - задумался Вик, - Не должен пугать, скорее предупреждает. Цинично-то все как. Ах, Аннет. Знала бы ты как тяжело Верховному Правителю просто любить, не думая о собственной стране, может быть была бы ко мне чуть добрее'

Вику захотелось наорать, затопать ногами, даже ударить по лицу этого человека. Не было у него права так рассуждать об его личной жизни, но Вик понимал, что не должен этого делать и сказал:

- Генерал, подготовьте праздничный кортеж. Я еду в Университетский городок.

- Я еще не сказал самого главного, мой господин. Сегодня на рассвете, по словам очевидцев, Аннет Зальцер исчезла прямо из комнаты студенческого общежития, растворившись в воздухе.

- Исчезла? Растворилась? - новость встревожила Вика. Это было даже хуже отказа. Принцесса все-таки нашла способ выставить его на посмешище. - Кайтнер, распорядитесь насчет эскорта. Мы едем в город. Необходимо срочно встретиться с курсантом офицерской академии Фаном Козадуем.


***


- Носок тянуть. Подъем пятьдесят сантиметров. Раз-два. Раз-два. Носок тянуть, - капрал надрывал свой голос, и Фан автоматически выполнял команды, уныло разглядывая здание учебного корпуса, внешним видом сильно напоминавшее приют для сирот из его детства. Наличие строевой подготовки его возмущало. Офицеры должны воевать, а не маршировать. Фан хотел совершать подвиги, получать награды и признание благодарных сограждан, а за носок, поднятый на пятьдесят сантиметров, кто его будет боготворить? Пустая трата времени. Поэтому время строевой подготовки он посвящал размышлениям о своей прекрасной даме и обдумыванию новых стихов в ее честь.

Фан родился в семье бедного ремесленника, живущей на окраине Мелотауна. Он рос крупным и сильным мальчиком, был на голову выше сверстников и конечно стал верховодить местными мальчишками. Свой счастливый билет он вытащил, когда к его компании прибилась девочка с короткими светлыми волосами, которая в широких холщевых штанах вместо юбки больше походила на мальчика. Девочку звали Аннет, и Фан не подозревал, что рядом с ним без устали бегает по пустырям, бесстрашно вступает в любые авантюры и участвует во всех драках его счастливый билет в новую жизнь. Аннет оказалась дочерью лорда Зальцера, а Фан превратился из мелкого хулигана в юного оруженосца Великого Лорда. Смена социального статуса потребовала изменения и самого Фана. Вместо знаменитого и неуловимого бандита, каким он хотел стать в детстве, теперь мальчик мечтал стать знаменитым рыцарем, а у каждого рыцаря должна быть прекрасная дама. Самой подходящей кандидатурой для этой цели оруженосцу показалась подруга принцессы Зальцер из иного, невообразимо удивительного мира с красивым именем Анна. Подходящей она стала по причине того, что девочки прекрасней и удивительней Фан в жизни не встречал. Аня представлялась ему инородным существом, спустившимся с небес на грешную землю. Приняв решение, Фан стал обращаться к девочке не иначе как 'прекрасная дама' и засыпал ее своими несуразными стихами. Шло время, дети взрослели. Фан успел поучаствовать вместе с подругами во многих приключениях и не один раз побывать в мире, где жила его избранница. Стихи юного оруженосца тоже претерпели изменения. Если раньше он писал: 'Смотрю я на розы и просто лью слезы. И все о ней, и все о ней, о ней, о ней - любви моей', то со временем стихи Фана все чаще приобретали смысл и целостность, а рифмы переставали быть банальными. Неизменным в творениях оруженосца остался только объект неустанного восхваления, что постепенно привело к тому, что Фан и Анна начали считать свои взаимоотношения не только вечными, нерушимыми и само собой разумеющимися, но и большим, чем дружба.

- Рота, на месте. Раз, два. Налево! Вольно!


На 'раз' я на месте застыл в изумленье

На 'два' в мою душу прокралось томленье

Мой милый капрал, лучше ты промолчи

Мне страшно подумать, что будет на 'три', -


сложились сами собой стихи в голове Фана. Скорее всего, причиной подобного шедевра стал неприличный анекдот про капрала их взвода, услышанный курсантом перед самым построением.

'Придет же на ум подобная гадость, - от раздражения оруженосец лорда Зальцера даже мысленно сплюнул на неприлично чистый плац, аккурат рядом с ногой капрала, - Вот же нелепая взаимосвязь - чеканят строевой шаг пятки, а тупеют при этом мозги'

- Курсант Козадуй, вы оглохли? - услышал вдруг Фан у себя над ухом, - Я вам третий раз повторяю. Пять шагов вперед! Выйти из строя!

Погрузившись в собственные мысли Фан не заметил, как обстановка на плацу кардинальным образом поменялась. Перед строем курсантов в окружении личной гвардии стоял молодой человек с тонкими красивыми чертами лица, высоким лбом и холодными серыми глазами, а рядом с ним верховный главнокомандующий.

'Вик? - удивился будущий офицер, - Что надо Верховному Правителю на обычном занятии по строевой подготовке?'. Фан сразу понял, почему голос капрала показался ему чрезмерно истеричным.

Вторая мысль, в удивительно короткий срок вслед за первой посетившая оруженосца лорда Зальцера подсказала: 'Раз Вик не дождался дня рождения принцессы, где все и так должны были встретиться, жди беду'.

- Курсант Козадуй, - продолжал орал тем временем до смерти перепуганный капрал, - Вы поступаете в распоряжение генерала Кайтнера.


***


Корпуса Высшей офицерской академии Союза Королевств располагались на небольшом возвышении поблизости от дворца Верховного Правителя, но в отличие от него не радовала глаз красотой архитектурных форм. Подобно зданию факультетов Университетского городка, академия имела форму замкнутого прямоугольника, только внутри него вместо зеленого дворика находился выложенный булыжниками плац, а окружали его серые массивные стены форта, ощерившиеся дулами орудий. Вследствие своего выгодного местоположения с этих стен при необходимости можно было держать под обстрелом не только подходы к резиденции Хохеров, но и весь город.

Во внутренней части академии находилось два трехэтажных здания, учебный корпус и жилые помещения для преподавателей и гарнизона форта, а также пять одноэтажных казарм курсантов, соответственно количеству курсов обучения. Каждая казарма изначально рассчитывалась на пятьдесят человек, и ее обстановка не планировала приучать будущих офицеров к нежностям гражданской жизни. В результате курсантам приходилось спать на жестких, лишенных матрацев кроватях и в любое время года мыться холодной водой. Зато в качестве компенсации за неудобства они могли в свободное от занятий время беспрепятственно выходить в город, где в своих темно бордовых мундирах, расшитых золотыми галунами, сразу становились предметами воздыхания большинства городских девушек. Правда, к огорчению барышень, свидания с курсантами продолжительностью не отличались, поскольку к девяти часам вечера будущие офицеры должны являться в казарму на вечернюю поверку. Опоздание приравнивалось к дезертирству и в мирное время каралось немедленным исключением из академии, а в военное смертной казнью. Для многих из курсантов это правило помогало избавиться от поднадоевших влюбленных, но только не для Фана. Фан с городскими девушками не встречался. Лелея мечту обрести рыцарское звание, он хранил верность своей прекрасной даме с одной стороны, а с другой, выполнял приказ своего господина. Лорд Зальцер отправляя Фана на учебу, настоятельно потребовал как можно больше времени проводить рядом с Аннет и глаз с нее не спускать. Так, на всякий случай. В мире столько соблазнов, да и одиноко молодой девушке одной в чужой стороне.

Очутившись в казарме первого курса, на котором и учился Фан, Вик Хохер первым делом увидел свой портрет над головой дневального. По задумке художника, сотворившего сей шедевр, улыбка на мужественном лице Верховного Правителя вселяла веру в светлое будущее его подданным, но у самого Вика она вызвала другую реакцию.

- Чему радуешься, идиот, - произнес Вик собственному портрету и только потом опустил свой взгляд и увидел бледного дневального, с застывшей на лице улыбкой и трясущимися губами.

- Генерал, очистите помещение. Включая и мою личную охрану, - попросил он Кайтнера.

- Слышали? Выполняйте, - рявкнул генерал.

Лишь только лишние свидетели удалились, Вик схватил Фана за лацкан мундира и выпалил:

- Фан, немедленно говори, где Аннет.

- В университете, ваше превосходительство.

- Давно я тебе превосходительство, Фан? Ты меня не узнал? Бывало время мы на 'ты' общались. Нет ее в университете.

- Тогда не знаю, твое превосходительство. У миледи ведь день рождение сегодня. Я и увольнительную с часа дня выпросил. За мной Гарольд должен явиться. Мне казалось и вы, твое превосходительство, будете на празднике.

- Гарольд? Кто это? - спросил Кайтнер.

- Дух стихии, - бросил через плечо Вик.

- Духам стихии запрещено появляться на нашей территории, - возмутился генерал Кайтнер, - Видите, мой господин, к чему привело ваше бездействие? И это только начало. Я вас предупреждал. Магию необходимо остановить.

Не обратив внимания на слова главнокомандующего, Вик продолжал допрос.

- Куда он должен за тобой прийти?

- Я хотел его где-нибудь в скверике подождать. Он же волшебник, ему без разницы куда материализоваться. Где я буду, туда и придет.

- Знаешь, Фан, ты прав. На праздник я действительно собирался, хотя меня никто не приглашал...

- Так меня тоже...

- Не смей перебивать меня. Гарольда подождем вместе, а пока припомни, ты ничем не обидел Аннет за последнее время?

- Теперь говорить можно, твое превосходительство? - недовольно буркнул курсант, чем заслужил яростный взгляд генерала, - Я просто хотел сказать: зачем приглашение. Это само собой разумеется. Какое день рождение может быть у принцессы без меня или миледи Анны? А насчет обидеть... Как я могу обидеть лучшую подругу своей прекрасной дамы?

- Особенно, если она приходится дочерью твоего господина и благодетеля, - скептически добавил Вик и присел на ближайшую койку, - Вот и славно. Располагайся, в скверик не пойдем, будем ждать здесь. Генерал, я знаю, вам будет неприятна встреча с духом стихии, поэтому оставьте нас и проследите, чтобы нам не мешали.


***


- Я не могу вас взять с собой, милорд, извините, - заявил Гарольд, в ответ на просьбу Хохера, - 'Мать стихий' не простит мне, если я приведу к ней человека, от которого она прячется.

- Она не прячется от меня, Гарольд. Она прячется от самой себя. Помнишь, Наставники запретили тебе влюбляться, а Феечка обиделась и сбежала. Разве она от тебя ушла тогда потому, что не хотела тебя видеть? Нет, она ушла из-за страха тебя увидеть. Испугалась разрушенных надежд. Я надежды Аннет разрушать не собираюсь, я хочу их строить, - сложившиеся обстоятельства сделали Вика чрезвычайно красноречивым, - Думаешь, если ты не позволишь мне встретиться сегодня с принцессой, она тебе спасибо скажет? Не надейся. Аннет тебе этого никогда не простит. Слышал поговорку: 'Милые бранятся, только тешатся'? Неужели вы с Феечкой ни разу не ссорились или не ругались?

Дух стихии неопределенно пожал плечами.

- Мы с Феечкой не ссоримся. С любимым существом невозможно ругаться. Просто иногда нам необходимо чуть больше времени для понимания эмоционального состояния друг друга. Ругаться, браниться, перебраниваться, сквернословить - разве этот смысловой ряд совмещается со словами, выражающими суть любви. Глубокая привязанность, чувство симпатии, сердечная склонность, удовольствие от созерцания?

- Гарольд, я испытываю удовольствие от созерцания, и Аннет испытывает, но не хочет в этом признаться. Ведь именно Аннет помогла тебе преодолеть собственные комплексы и обрести счастье с любимой. Так помоги ей сделать то же самое, иначе она выскочит замуж за первого встречного и будет всю жизнь несчастна.

'Честно говоря, как часто любят говорить люди даже если собираются прибегнуть ко лжи, первый встречный уже имеет место быть. Следует признать, милорд Вик мне нравиться больше, чем милорд Егоров. Каждый раз при встрече со мной он думает одну и ту же мысль, а мне неприятно, что кто-то думает, будто согласно законам физики я не должен существовать на белом свете. И Фан так жалобно смотрит...' - духа стихии терзали сомнения.

- Гарольд, я тоже созерцаю с удовольствием свою прекрасную даму, но боюсь недолго осталось, - встрял в разговор Фан, - Они бесятся, а мне страдать. Если Вик с Аннет не встретится, меня за измену расстреляют.

- Возможный вариант, - подтвердил Вик, - Кайтнер может меня и спрашивать не будет.

- Хотите сказать, опасность, грозящая присутствующему здесь человеческому индивидууму более близка к фатальному исходу, чем у миледи принцессы при встрече с милордом Верховным Правителем?

- Угу, - кивнул Фан.

- В конце концов, Аннет на меня обижается по моей вине, мне и заглаживать, а никто кроме тебя мне помочь это сделать не сможет, - признался Вик и его слова окончательно сломили сопротивление Гарольда.


5. Страна Фей


Каждый раз, когда Анна попадала в Страну Фей, поражалась удивительной сочности красок. Цвета здесь были настолько перенасыщены, что резали своей плотностью глаз. Трава представлялась слишком зеленой, закат был чересчур малиновый, а бутоны роз невыносимо красными. Так представляют себе сказку маленькие дети, и иногда девочке даже казалось, будто вынужденный покинуть родину маленький народец забрал с собой все самое прекрасное, некогда наполнявшее Землю.

Домик Гарольда и Феечки стоял вдалеке от основных поселений жителей Страны Фей, но от этого не терял своей привлекательности. Травы, с человеческий рост, земляника размером с яблоко в ближайшем перелеске и необыкновенное умиротворение, царившее вокруг - ни один курорт Земли не мог сравниться прелестью со Страной Фей. Ане даже стала казаться великолепной идея Аннет отпраздновать свой день рождения именно здесь, но только до тех пор, пока не появились Фан и Вик.

- Новые гости, миледи, - с виноватым видом доложил дух стихии.

Первое мгновение Аннет не могла произнести ни слова и лишь ловила ртом воздух, захлебнувшись собственным возмущением.

- Гарольд, что это? - наконец смогла произнести именинница, брезгливо ткнув пальчиком в сторону Вика.

- Я здесь не причем. Верховный Правитель находился вместе с Фаном, и пришлось переместить обоих, - снял с себя вину дух стихии.

- Фан, какого черта? - подобные выражения были у принцессы не в чести, но сказались крайняя степень раздражения и подростковый экстремизм.

- Он мне приказал. Воинская субординация, - попытался оправдаться будущий офицер.

- Субординация?! - возмутилась Аннет.

- Миледи, может быть мне слетать за вашим отцом? - нашел способ скрыться с глаз разъяренной принцессы Гарольд.

- Лети куда хочешь. Хуже, чем сейчас уже все равно не будет, - дух стихии немедленно воспользовался разрешением, а Аннет вновь накинулась на Фана, - Ты мне все день рождения испортил! Понимаешь, я не хочу его видеть!

- Аннет, не кричи на Фана. Он здесь причем? Ему приказали, он выполнил. Он же солдат, - заступилась за своего рыцаря Анна.

- А собственной головы у него нет? - встал на сторону принцессы Егоров.

- У тебя она была, когда ты с утра пораньше ко мне прибежал? Вообще молчи. Мне кажется ты лицо слишком заинтересованное.

- В чем это я заинтересован?

- Да ясно в чем, - сжал кулаки Вик, - Не зря дух стихии на мои слова о первом встречном так среагировал.

- Вик, Фан - убирайтесь! Гарольд, убери их, - крикнула принцесса, позабыв, что духа стихии рядом нет.

- Аннет, в чем Фан-то виноват? Своими мальчиками распоряжайся, а моего не тронь...


***


Диана посмотрела в зеркало и осталась чрезвычайно довольной. Как не крутись, созданные специально для предстоящего праздника крылышки были великолепны. Розоватые, с красивым узором и фигурной каймой, они, если распустить их под солнечными лучами, словно светились изнутри. Малышка даже вздохнула от восхищения сама собой. Оставалось только выйти к гостям и насладиться их восторгом.

- Смотлите, какая я класивая, - воскликнула Диана, выпорхнув на лужайку, но никто из присутствующих не обратил на нее внимание. Вместо того чтобы восхищаться невиданной прелестью, люди ругались друг с другом.

- Это я сама такие класивые клылышки плидумала, - попробовала еще раз похвалиться Диана.

Гости, продолжали кричать и даже не взглянули в сторону малышки.

- Вы плохие. Уходите. Не хочу вас больше видеть, - выкрикнула Диана и, заливаясь слезами, бросилась к дому.


6. Старый мир


- ...Не будет Фана на твоем дне рождения, значит, не будет и меня, - в запале выпалила Аня и только потом с удивлением обнаружила - обращается уже не к принцессе, а к небольшой пушистой елке.

Девочка стояла в густой траве в окружении деревьев высоко над ее головой недовольно перешептывающихся друг с другом и ветром. Лучи солнца с трудом пробивалось сквозь густые кроны, создавая причудливые узоры из света и тени, которые придавали лесу вид таинственный и загадочный. В наполненной звоном мошкары тишине слышались непонятные потрескивания, скрипы и постукивания, наполняя душу тревогой, за каждым кустом таился страх.

Первым неосознанным желанием Ани, плохо понимающей, что же с ней случилось, стало стремление быстрее выбраться из чащи, и она ломанулась напрямик сквозь густой осинник. Карябая руки о сучки и с трудом уворачиваясь от норовивших ударить по лицу упругих веток, девочка ожесточенно пробивалась сквозь заросли, пока не споткнулась о выпирающий из земли корень и не упала лицом в пахнущий грибами мох. Растущее только в сырых местах растение обволокло горячий лоб прохладой, и помогло Ане взять себя в руки.

'Давай разбираться, - стала размышлять девочка, продолжая лежать на земле, - Девочки сами собой ни с того ни сего в дремучие леса не переносятся. А как переносятся? Правильно, с помощью магии. Кто тот злой волшебник, утащивший красивую и милую девочку в непроходимую чащу? Егоров? Отпадает. Единственное магия подвластная ему это математика. Фан? Это из области юмористических программ, которые любит бабушка смотреть. Гарольд смог бы меня перенести в этот лес, но зачем ему это? Да и к моменту моего перемещения Гарольд уже исчез. Остается Вик. Вот если бы он умел колдовать, он точно нас всех куда-нибудь с удовольствием отправил, лишь бы остаться с Аннет наедине, но Вик не умеет. Правда, он Верховный Правитель Союза Королевств - очень могущественного и богатого государства и легко сможет привлечь на свою сторону духов стихии, пообещав разрешить им доступ на территорию своей страны. Даже Гарольд станет помогать Вику, если тот убедить его, что это необходимо для пользы Аннет. Почему я решила, будто мы остались одни? Духи стихии могут запросто превращаться в невидимок. Тогда я нахожусь, скорее всего, в Империи Совета Великих Лордов. Следовательно, опасаться совершенно нечего. Можно спокойно наслаждаться природой и ждать когда меня вернут обратно. Или самой выбраться из леса, добраться до дворца Зальцеров и утереть Гарольду и его собратьям нос. Пусть помучаются, разыскивая меня. Жаль только не увижу, как там развиваются события у Аннет и Вика. Было бы интересно взглянуть хотя бы краешком глаза'.

Успокоившись, Аня поднялась и уже без суеты и метаний, стараясь держаться одного направления, пошла по лесу, поглядывая вверх в надежде увидеть, как кроны деревьев начнут редеть под напором небесной синевы. Девочка надеялась выбраться на просеку и добраться по ней до человеческого жилья. Очень скоро на ее пути действительно встретилась тропинка и Аня, беззаботно напевая, двинулась по ней. Постепенно дорожка становилась все уже, а вскоре и вовсе исчезла в зарослях травы. Девочка даже почти не огорчилась.

'Надо в другую сторону идти', - решила она и уже собиралась развернуться, когда ее внимание привлекли сильные хлопки крыльев. Аня подняла глаза и прикрыла рот ладошкой, чтобы не вскрикнуть от изумления. Прямо над ней на толстой ветви большой сосны сидел маленький дракон, размером с крупную птицу. Острые длинные уши существа торчали над вытянутой мордой, а между ними начинался украшенный шипами гребень, тянувшийся по туловищу до закрученного на конце петлей хвоста. Чешуйки кожного покрова то ли под воздействием солнечных лучей, то ли благодаря природной сущности переливались всеми цветами радуги. Крылья дракон сложил, его хвост безжизненно свисал с ветви, но глаза были открыты и дракон внимательно смотрел на девочку, чуть склонив голову на бок. Аня замерла на месте, на всякий случай, стараясь не шевелиться. Что можно ожидать от дракона, она не представляла. Тем временем существо фыркнуло, выпустив из ноздрей два облачка дыма, и вновь расправило перепончатые крылья. Через мгновение дракон сорвался с ветви и устремился ввысь.

'Вот так рассуждаешь, рассуждаешь, думаешь, будто ты умная, а оказываешься дура дурой, - занялась самокритикой Аня, наблюдая за удаляющимся от нее необычным существом, - Ни в одном из известных мне миров драконы не водятся, и где я нахожусь, теперь стало совершенно непонятно. Но с другой стороны и отчаиваться не стоит. Раз есть тропинка, значит по ней ходят. Вот доберусь до конца дорожки и узнаю, куда я попала'.

Девочка развернулась и направилась в противоположную сторону, но, уже не напевая песенок. Тропинка петляла между деревьев, один раз вплотную приблизившись к небольшому болотцу с лужицами бурой воды, другой - к зарослям малинника. Несмотря на сильное чувство голода, лакомиться ягодами Анна не рискнула. Мало ли чего скрывается в незнакомом мире под личиной малины.

- Не ешь незнакомых ягодок, дракончиком станешь, - перефразировала Аня цитату из известной сказки и от собственных слов, отдающих горьким юмором, почему-то почувствовала себя уверенней. Тропинка, по которой она шла, соединилась еще с одной и заметно расширилась. Деревья стали значительно реже, а вскоре девочка явственно увидела в просветах между ними ровную гладь поля. Оставшиеся до окраины леса шаги Аня прошла почти бегом и жадно взглядом охватила открывшуюся перед ней даль. На первый взгляд увиденный девочкой пейзаж ничем не отличался от аналогичных в ее мире. Колышущееся под дуновением ветра море колосьев и извилистая кромка леса, огибающая поле зеленой каймой направо от дороги. Слева деревья, постепенно редея, спускались по низкому склону и упирались в речушку с поросшими осокой берегами. На противоположном берегу реки виднелись приземистые домики селения, а впереди, за полем, высокие стены, сложенные из красного кирпича. Судя по возвышающимся над стенами куполам с золочеными крестами, там располагался монастырь. Типичная картина из жизни среднерусской глубинки неизвестного художника середины девятнадцатого века, хранящаяся в краеведческом музее города Неизвестно Какого Энской области, но увиделись и отличия, поразившие Аню. Стены у всех домов деревни имели ярко синий цвет, а крест на куполах производил впечатление неправильного. Присмотревшись, девочка поняла, в чем дело. Вертикальная составляющая креста, как и было ей положено, представляла прямоугольник, а вот горизонтальная вместо прямоугольника имела вид положенной на бок восьмерки - 'знака бесконечности'.


***


Сир Йенс, Главный хранитель Бурдосской обители Владетеля, 'четырежды вечный', о чем свидетельствовало количество знаков вечности, вышитых золотом на его черной сутане, наблюдал за кружащим над лесом драконом, стоя у распахнутого окна своего кабинета и терзался противоречивыми мыслями. Согласно 'Книге Канонов' Йована Бурдосского драконы, священные существа и являются только перед избранными Владетелем людьми, дабы передать его волю, но вот уже почти двести лет хроники Старого мира не фиксировали не единого случая прямого контакта с драконом. Более того, даже просто появление священного животного в небе стало явлением чрезвычайно редким.

'Если он явится мне, я смогу подать прошение о разрешении носить пять знаков вечности и стать единственным из сиров, удостоившихся подобной чести при жизни', - мысль 'четырежды вечного' сладкой истомой сдавила его сердце.

Дракон сделал еще один круг над лесом и полетел в сторону, противоположному монастырю. Сир Йенс облегченно вздохнул.

'Вот и хорошо. Слава Навеки Вечному. Тщеславие - пагубное чувство и оно не достойно жить в душе сира. Пусть все течет по привычному для нас руслу. Общение с посланником Владетеля может привнести ненужное беспокойство в размеренную жизнь обители, а нам нужен покой для выполнения своих повседневных обязанностей'.

Тем не менее 'четырежды вечный' с легкой печалью провожал дракона взглядом до тех пор, пока тот не превратился в едва видимую точку.

- Главный хранитель выслушает недостойного слугу Навеки Вечного? - в кабинет вошел старший хранитель Бурдосской обители, отвечающий за ее внутренний порядок, 'дважды вечный' сир Уорвик. Также как и у главного хранителя, его голову украшали редкие седые волосы, но в отличие от худощавого и поджарого, несмотря на преклонный возраст Йенса 'дважды вечный' обладал излишне располневшим и дряблым телом.

'Слишком много уделяешь внимания земным утехам, брат. Потому и имеешь даже не три, а только два знака вечности на сутане' - подумал сир Йенс. Сказалось раздражение, вызванное неудовлетворенностью от созерцания полета дракона, поскольку на самом деле Главный хранитель любил своего ближайшего помощника.

- Говори, брат.

- В монастырь забрела девушка. Подросток. Почти ребенок.

- Так случалось не раз. Накормите дитя и отправьте к родителям.

- Она задает вопросы, сир Йенс.

- Какие?

- Она спрашивает, где сейчас находится.

'Четырежды вечный' вздрогнул. Желания Владетеля неисповедимы. Почти одновременное появление дракона и девочки, задающей странные вопросы, может быть не случайным и являться звеном одной цепи неисповедимого промысла Навеки Вечного.

- Приведи ее ко мне, брат. Я хочу услышать ее вопросы.

Сир Уорвик вышел и через несколько минут вернулся вместе с девочкой лет четырнадцати. Главный хранитель недовольно поморщился при виде одежды ребенка. Одежда была слишком необычной. Такую в провинции Бурдосс никто не носил.

'Уж не принадлежит ли она к 'Отрицателям Вечности', стремящихся любым способом попрать устои Старого мира' - мелькнуло у него в голове, но 'четырежды вечный' сразу отмел эту мысль.

'Отрицатели Вечности' обычно принадлежат к низшим слоям общества и находятся вне закона. У них нет возможности выглядеть так, как выглядит девочка. Она слишком ухожена и явно принадлежит к аристократической семье.

- Здравствуй, дитя. Ты хочешь меня о чем-то спросить?

- Да. Где я нахожусь?

- В Бурдосской обители Владетеля, а значит в провинции Бурдосс.

- Извините, мне это ни о чем не говорит, - призналась Аня, - В каком мире я нахожусь?

- Ты не знаешь и этого? Ты в Старом мире. Что случилось с тобой, дитя, если ты задаешь подобные вопросы?

Рассказывать правду о себе, не разобравшись, где она оказалась, показалось слишком рискованным, и Аня соврала для пользы дела.

- Не знаю. Я очнулась в лесу, лежа на сырой траве, но как туда попала, не помню.

- Ты не помнишь ни имени, ни рода, ни места своего рождения?

- Ничего.

- Возможно, во время падения она ударилась головой и временно потеряла память, - высказал предположение сир Уорвик.

- Тогда, слава Навеки Вечному, который привел ее в нашу обитель и не дал пропасть. Скажи, дитя, хоть что-то ты помнишь?

- Помню. Я очень хочу есть.

- Это хороший признак, - улыбнулся Главный хранитель, - Если человек думает о еде, значит, он близок к выздоровлению. Брат Уорвик, отведи нашу гостью в корпус 'Зеленого дракона'. Пусть сестра Юльрика предоставит ей комнату и накормит. Иди с ним и не бойся. Мы предоставим тебе кров. Сегодня отдохни, а завтра наши врачи тебя осмотрят.


***


В первый момент, лишь только он исчез из поля зрения Ани и Аннет, Фан обрадовался. Присутствовать при ссоре подруг и попасться кому-то из них под горячую руку очень не хотелось. Обе девочки внушали Фану невольное уважение, граничащее с мистическим преклонением, но в душе он их сильно побаивался. Не зря его отец, пан Козадуй, говорил после выпитого кувшина вина, что все женщины в душе немного ведьмы, а уж те, кто когда-то умел колдовать таковыми навсегда и остаются. Во время войны с Мелом Кредером Аннет умела творить волшебство и Фан это прекрасно помнил. Но через пару минут, вглядевшись в окружающую его действительность, оруженосец лорда Зальцера не на шутку перепугался. Город, где Фан оказался, не походил ни на один из виденных им ранее. От патриархальной провинциальной столицы Империи, в которой можно наблюдать рядом с роскошным особняком Великого Лорда множество низеньких покосившихся домиков бедняков, архитектура этого города отличалась постоянством. Все строения представляли собой четырех-пяти этажные дома со стеклянными башенками над мансардами и фасадами, украшенными бронзовым орнаментом на растительную тему. А вот от Ситтауна он отличался отсутствием излишней суматохи и толчеи, несмотря на заполненные людьми и каретами улицы. Еще одним отличием стало полное отсутствие столь популярных в Союзе Королевств средств передвижения на основе паровых двигателей. Основной тяговой силой служили лошади и Фану, знакомому с московским метро и железной дорогой, было немного странно наблюдать, как по рельсам с помощью пары запряженных в него лошадей катили вагончик с чинно сидящими на деревянных сиденьях людьми.

'Она меня заколдовала, - мрачно думал оруженосец про дочь своего лорда, не находя вокруг ни одной знакомой приметы, - И поделом мне. Не надо Вика слушаться. Кто он такой по сравнению с Аннет? Что бы он мне сделал? Кайтнер под трибунал отправил бы? По какому праву? В конце концов, я гражданин другого государства'.

После осознания факта, что сюда его отправила Аннет, Фану не оставалось ничего другого, как оставаться на месте и ждать пока подруги помирятся и вернут его домой из чужого мира. Стоять на пути у движущихся в разных направлениях людей казалось не слишком удобно и, поискав вокруг глазами, юноша обнаружил неподалеку небольшой сквер с фонтаном посередине. Скамеек в сквере Фан не нашел и ему пришлось присесть прямо на парапет фонтана. Слушая журчание водных струй, он предавался безрадостным размышлением о своей несчастной судьбе, но постепенно звуки падающей с высоты влаги привнесли в его душу успокоение и Фан стал присматриваться к проходящим мимо него людям. Наибольшее внимание оруженосца привлекали женщины своим непривычным для него нарядом. Все они были одеты в платья с резко подчеркнутой талией и приподнятой линией плеч. Облегающая по бедрам и суженная спереди юбка сзади расширялась, а шляпы с перьями или лентами делали женские фигуры более высокими, придавая им удивительную стройность. При всей своей скромности наряд каким-то удивительным способом заставлял взгляды мужчин сосредотачиваться на его обладательнице. Сами же мужчины выглядели совершенно обыденно и своим внешним видом напоминали служащих всевозможных контор, расположенных в Ситтауне. Брюки, пиджак, жилет из простой не маркой ткани. Единственное, что удивило Фана - это наличие у некоторых из них шпаги, привешенной к поясу или перевязи. В совокупности с деловым костюмом подобное украшение выглядело немного несуразно. Постепенно Фан начал замечать, что люди иногда смотрят на него с откровенной ухмылкой и это будущему офицеру не понравилось. В Союзе Королевств он привык к выражению уважения, если не восторга, при виде мундира курсанта. Вскоре возле Фана собралась толпа преимущественно из женщин с детьми, предвкушающих нечто необычайно интересное.

- Мама, а когда клоун начнет выступление? - спросил вдруг маленький мальчик, одной рукой показывая на оруженосца, а другой, дергая стоящую рядом с ним женщину за подол платья.

- Сейчас узнаю, - дама подошла к оруженосцу и вежливо спросила, - Действительно, господин артист, когда вы начнете представление?

- Никогда, - мрачно огрызнулся Фан, не расположенный к восприятию дурацких шуток жителей незнакомого ему мира.

- Тогда скажите, где располагается ваш цирк и можно ли приобрести билеты у вас, а не в кассе? Судя по вашему костюму спектакль должен быть забавным.

- Я не понимаю, о чем вы говорите, - растерялся Фан, поняв, никто с ним шутить и не собирался.

- Разве вы не клоун из цирка?

- Нет, - со злобой выпалил будущий офицер и покраснел. Слова женщины слишком сильно ударили по его самолюбию.

- О, извините. Ваш наряд. Я обозналась, - женщина испуганно отшатнулась от Фана и ухватив сына за руку потащила того подальше от фонтана.

- Вырядился как шут гороховый, да еще и на людей кричит, - пробормотала она, отойдя от оруженосца на достаточное для собственной безопасности расстояние.

- Что вы себе позволяете, молодой человек, - перед Фаном вырос мужчина лет сорока, который в отличие от остальных встретившихся оруженосцу мужчин, носил не брюки, а бриджи с шерстяными гетрами и котелок на голове, - Я сам директор цирка и не позволю вам дискредитировать мой труд и труд моей труппы в глазах общества. Цирк - самое популярное и самое универсальное искусство, покоряющее зрителей независимо от возраста и социального положения, а вы, вы...

- Почему вы все ко мне пристали? - возмутился Фан, - Никого я не дискредитирую. Сижу и внимаю созвучию вод, для молний укоров не громоотвод.

Так с ним бывало часто. В состоянии нервного возбуждения Фан непроизвольно переходил в разговоре на стихи.

- Что это? - у мужчины в котелке глаза чуть не вылезли на лоб.

- Что что? - поинтересовался Фан, превозмогая желание треснуть вопрошающего.

- Ваша фраза. Я имею в виду это завораживающее сочетание слов и звуков. Словно музыка зазвучала, а музыкальных инструментов нет.

- Мои слова? Завораживает? - Фан недоуменно почесал затылок, - А, вы имеете в виду 'сижу и внимаю созвучию вод, для молний укоров не громоотвод'? Это стихи. Кстати, не самые удачные. У меня имеется и лучше.

- Стихи? Прелестно. Говорите, их у вас много?

- Да. Вы не знаете стихов?

- То, что вы называете стихами, я услышал впервые в жизни только сейчас и должен сказать впечатление от них потрясающее. Молодой человек, зачем вы здесь сидите? Идемте со мной и немедленно подпишем контракт. Это будет ежедневный аншлаг. Вы прославитесь если не на весь Старый мир, то уж на всю Бурдосскую провинцию точно.

- Вы предлагаете мне работать в цирке? Никогда.

В это время до плеча Фана мягко коснулась чья-то рука. Оруженосец повернулся в сторону незнакомца и увидел монаха в черной сутане, на которой красовалась вышитая золотом, лежащая на боку восьмерка. Другая рука монаха лежала на эфесе шпаги, висящей на левом боку.

- Слава Навеки Вечному, - произнес монах, ни к кому конкретно не обращаясь - Я 'единожды вечный' сир Янвик, член отряда блюстителей вечности Бурдосской обители Владетеля. Почему собралась толпа? Что проповедует этот молодой человек? Уж не идеи ли отрицателей вечности?

- Разве можно такое говорить об истинном последователе вечности, сир, - заискивающе улыбнулся мужчина в котелке, - Я директор цирка, а это артист моей труппы. Мы очень любим свою работу и прямо на дороге заспорили о новом номере. Молодой человек показал мне его фрагменты, вот народ и собрался.

Тем временем Фан с удивлением наблюдал, как быстро рассасывается толпа из скверика с фонтаном. Очевидно, людей не слишком радовала перспектива общения с монахом.

- Любить свою работу нам нарекал Навеки Вечный, и в этом нет ничего предосудительного. Предъявите свои печати принадлежности Владетелю и продолжайте путь.

Директор цирка полез было в карман пиджака, но поймав растерянный взгляд Фана, изменил свое решение.

- Видите ли, сир, наши печати случайно остались в помещении цирка. Если соблаговолите, мы проводим вас к нему, дабы вы убедились в нашей искренности, но если у блюстителя вечности слишком мало времени и слишком много дел, может быть это убедит сира в нашей преданности Владетелю.

Рука человека в котелке все-таки нырнула в карман, но не в тот, в который он собирался залезть изначально, и выудила из него хрустящую бумажку. Монах двумя пальцами брезгливо взял бумажку в руку, и она исчезла в глубинах его сутаны. После этого сир Янвик повернулся к фонтану и сделал вид, что внимательно разглядывает переливы тонких струй воды. Директор цирка немедленно подхватил Фана под локоть и стал настойчиво подталкивать того к выходу из скверика.

- Быстрей, быстрей, - зашептал он на ухо Фану, - И скажи спасибо, что я спас тебя от неприятностей.


***


- Куда ты так торопишься, дитя? - ласково обратился к Ане сир Уорвик, остановив девочку в коридоре обители.

- В библиотеку, сир. Мне надо очень многое прочитать, чтобы полностью восстановить память.

- Дело достойное вечности, - похвалил 'дважды вечный' девочку, - И ты чувствуешь улучшение? Память возвращается?

- Постепенно, сир.

- Хорошо, беги, - брат Уорвик потрепал Аню по волосам, и та продолжила путь к залу 'Черного дракона'. Так сиры называли библиотеку, потому что над входом в нее красовался черный дракон - знак мудрости. Изображений драконов в обители было великое множество, все они имели разный цвет и соответствующее цвету предназначение.

Самый большой, нарисованный над главными воротами алого цвета обозначал преданность Владетелю. Зеленый, нарисованный на дверях больницы Бурдосской обители, где временно и жила Аня, приносил здоровье, а синий, чьим цветом красили дома деревенские жители, приносил счастье. Драконы считались священными животными, приближенными к Владетелю, и встретить дракона для жителя Старого мира считалось удачей, но Ане о своей встрече в лесу со священным существом решила пока не рассказывать. Почему мир называется 'Старым', девочка узнала, пролистав толстую книгу древних легенд и приданий, с которых Аня и решила начать знакомство с чужим для нее миром.

Книга это почиталась в обители как непреложная истина, и согласно ей до появления Владетеля в мире царил хаос. Земля, небо, суша, вода смешались в одну кучу, переплетаясь, и проникая друг в друга, и существовать людям при таком устройстве мира было тяжело и неуютно. Откуда пришел Владетель, книга умалчивала, но он пришел несколько тысяч лет назад и выделил элементы порядка из всеобщего хаоса. После этого жизнь у людей стала легкой и счастливой. До тех пор пока они не решили, будто равны Владетелю и могут сами властвовать над собственным миром. Как утверждала книга, люди забыли, что властвовать значит обладать высшей властью среди равных тебе существ и управлять ими, а владеть значит иметь в своем полном распоряжении, поглощая и мысли и дух того, кем владеешь. В гневе на неблагодарных и непослушных людей Владетель разбил единый мир на три составляющие: Старый мир, Новый мир, Центральный мир и разобщил людей, запретив жителям трех этих миров общаться между собой. Так и образовалось Трехмирье.

На этот раз, очутившись в библиотеке, Аня решила ознакомиться с историческими хрониками Старого мира. Эта книга оказалась еще толще, чем предыдущая, но другого способа получения информации о параллели, куда ее занесло, девочка не видела. Забирать ее из этого мира пока никто не собирался, а чтобы выжить в незнакомой среде обитания, надо ее знать.

Первое тысячелетие после явления Владетеля мир развивался по привычному пути развития цивилизации. Образовывались и рассыпались империи, постоянно воевавшие друг с другом за земли, моря и богатые месторождения полезных ископаемых. Кто-то богател, кто-то беднел и становился работником более богатого. Развивались и модернизировались орудия производства, сменяли друг друга общественно-экономические концепции, но чуть больше тысячи лет назад, когда согласно легенде Владетель разбил единый мир на три, развитие Старого мира остановилось. Вернее оно продолжалось, но каким-то странным путем. Производство и экономика продолжали развития, а политического строя словно и вовсе не существовало. И что самое странное, стоило какой-либо провинции набрать силу и потихоньку начать прибирать себе власть, как на нее моментально обрушивался природный катаклизм невиданного размера. Бурдосскую провинцию подобные беды постигали дважды. Первый раз им стало разрушительное землетрясение невиданной силы, опустошившее Бурдосс, который к тому времени превратился в самый процветающий город Старого мира. Подземные толчки следовали один за другим, под разрушенными зданиями и в пожарах, охвативших тогда еще наполовину деревянный город, в первые же мгновения катастрофы погибли тысячи человек.

Во второй раз город не пострадал, но зато после коротких дождей неизвестно откуда взявшийся селевой поток на корню подкосил экономику провинции. Сто тысяч тонн жидкой грязи вперемежку с камнями на высокой скорости прошли по знаменитым бурдосским виноградникам, сметая все на своем пути и уничтожив десяток деревень. Откуда сель появился, так никто понять и не смог.

В результате этих двух и еще нескольких глобальных катастроф жители Старого мира зареклись даже думать о какой-либо власти людей независимой от Навеки Вечного. Высшим существом был Владетель, и были просто люди, а между ними находились 'сиры'. Насколько знала Аня, на Земле это слово являлось формой обращения к монарху, соответствующая 'Вашему Величеству' в русском языке, но здесь звание 'сир' использовалось по отношению к людям стоящем выше остальных на иерархической лестнице к трону Владетеля. 'Сиры' не осуществляли власть в привычном понятии. Скорее они выполняли гуманитарно-образовательную миссию и неукоснительно следили за строгим исполнением культа Владетеля. Получалось, в Старом мире правил страх. Страх перед недоступным пониманию людей могуществом.

Аня захлопнула книгу. Владетель не показался ей добрым и человеколюбивым, в соответствии со слышанными высказываниями сиров Бурдосской обители, но девочке захотелось увидеть, каким они себе его представляют. Аня отыскала сестру Юльрику, чьим заботам была предоставлена и попросила:

- Сестра, в обители есть изображение Владетеля?

- Конечно, маленькая госпожа. Изображений Владетеля не так много, но в каждой обители Старого мира есть хотя бы одно.

- Юльрика, а можно мне его увидеть?

- Какая я глупая, - всплеснула руками сестра, - Ведь вы ничего не помните. Идемте, Анна, я провожу вас в покои Навеки Вечного, и вы попросите его о скорейшем выздоровлении.

Сестра взяла девочку за руку и повела к невысокому строению в центре обители. Внутри здания царила полутьма и в мерцающем свете свечей Аня увидела стены, разрисованные разноцветными драконами и большую картину прямо напротив входа. На полотне удивительным образом был изображен человек в полный рост, но художник сумел изобразить его лицо так, чтобы зритель понял, перед ним именно человека, а вот разобрать черты лица не смог бы. Над головой нарисованного Владетеля сиял золотой знак бесконечности.


7. Новый мир


В отличие от обитателей Старого мира, свято веривших в Трехмирье, разобщенного Владетелем, жители Нового мира не верили и в само существование Владетеля, считая его не более чем сказкой, выдуманной суеверными и дикими предками современных людей. Их мир развивался за счет изобретения новых устройств и технологий, а возможность наличия неких мистических сил, способных влиять на развитие цивилизации вызывало у ученых только саркастическую улыбку. Владетель не вписывался в систему теорий и законов науки, четко описывающих происходящее в мире. Да и откуда было взяться Владетелю, если люди уже покорили воздушное пространство, и никто из пилотов сидящего на облаке Навеки Вечного не видел. Правда, иногда и среди просвещенных людей Нового мира находились те, кто продолжал верить в существование Владетеля. Для них, а также в качестве исторических памятников в Новом мире продолжали существовать обители Навеки Вечного, почти безлюдные, но от этого не менее богатые, чем и в Старом мире.

В ночь за сутки перед наступлением дня рождения принцессы Зальцер, примерно в тоже время, когда Аннет снился кошмар с участием Вика, действующего президента Нового мира Ивна Димитрия также тревожило неприятное сновидение, и это было неудивительно. Истекал его срок пребывания в президентском кресле, а грядущие выборы не обещали действующему главе государства ничего хорошего. Рейтинг его популярности среди населения неукоснительно стремился к нулю, зато рос у ближайшего соперника на выборах. Само по себе поражение не особо и расстраивало, если бы не влиятельные и очень богатые люди, ставленником которой господин Димитрий являлся. Вот они-то неудачу не простят и отыграются за каждую, потраченную денежку. Возможно, страх перед ними и вызвал у президента тот кошмар, что предстал перед ним в сновидении.

Птица сидела на спинке кровати прямо перед лицом Ивна, хотя на самом деле спинка располагалась за его головой. Проникающий через неплотно закрытые шторы свет луны играл серебряными бликами на перьях ее крыльев, делая сон еще более таинственным и страшным. Хотя для ощущения страха было достаточно и единственного, горящего зеленым огнем глаза птицы. Подобные птицы в Новом мире издревле ассоциировались с Владетелем и якобы являлись вестниками Навеки Вечного. Президент в существование Владетеля не верил и поэтому принимал птицу за кровожадного монстра, готового наброситься на него.

- Брысь, тебя не существует. Ты лишь сон. Не смей меня пугать, - отмахнулся президент от птицы.

Та не исчезла, а с ужасным скрежетом провела когтем по полированной поверхности своего насеста и, открыв клюв, произнесла человеческим голосом.

- Не будь дураком, зачем мне на тебя набрасываться? Я хочу помочь и предлагаю тебе способ вновь превратиться в кумиром для своего народа. Что ждали избиратели, проголосовавшие за тебя на прошлых выборах? Благоденствия. Ты обещал низкие цены и бесплатное жилье для каждой семьи. С их стороны ждать выполнения обещаний было глупо, поскольку это не входило в планы тех, кто давал тебе деньги на предвыборную кампанию. Им была нужна власть, позволяющая безнаказанно запускать руки в государственную казну, что они с успехом и делали весь период твоего президентства и в результате ты разочаровал народ. Новым обещаниям уже никто не верит, так зачем их произносить? Не обещай ничего, а дай зрелищ. Дай возможность выплеснуть адреналин. Найди врага, не позволяющего тебе сделать их счастливыми. Врага намного превосходящего человечество по мощи. Пусть им станет Владетель. Направь гнев народа на него и пообещай людям богатства, принадлежащие Навеки Вечному.

- Они и так принадлежат народу. Основная часть храмов Владетеля давно превращена в музеи. Да и нет в них уже никаких богатств.

- Это неважно для народа. То, что принадлежит всем, не принадлежит никому. Богатство только тогда является богатством, когда ты держишь его в своих руках. Так считают люди. Используй свой шанс. Народ разрушит и разграбит храмы Владетеля, а ты на короткий срок, оставшийся до выборов, превратишься в героя, прогрессивного государственного деятеля, ради счастья народа уничтожающего закостенелые предрассудки.

Сон повторялся снова и снова, заставляя президента ворочаться с бока на бок и стонать, но проснувшись, господин Димитрий сразу забыл о сне, зато четко понимал какие действия необходимо предпринять. Не вставая, он отдал по телефону помощнику по связям с общественностью распоряжения по поводу своего предстоящего официального заявления и только после этого бодро вскочил с постели. В прекрасном настроении Ивн стал готовиться к отъезду из загородного дома во Дворец Президента, когда его взгляд случайно упал на спинку кровати, и он увидел глубокую царапину на его поверхности.

'Ерунда. Мало чего померещится после бессонной ночи. Она наверно старая, просто раньше я ее не замечал' - подумал Ивн и продолжил туалет.


***


Мгновение назад Вик Хохер пытался подобрать нужные слова и успокоить Аннет, как вдруг оказался среди огромной толпы. За спинами окружавших его людей он не мог рассмотреть толком место, где так неожиданно оказался, но судя по очень высоким, построенным из стекла домам, вздымавшимся над скоплением людей, он был уже не в Стране Фей.

- Сограждане, - разносился тем временем над толпой многократно усиленный голос, - Хватит жить пережитками прошлого. Разве можно в период экономического кризиса, постигшего наш мир, позволять богатствам, принадлежащим народу, пустым грузом пылиться в храмах Владетеля. Владетеля, невозможность существования которого давно доказано наукой. Ради маленькой кучки выживших из ума глупцов все еще верящих в древние легенды мы станем терпеть жиреющих на бесчестно нажитых богатствах служителей культа? И это в то время как старики не могут купить даже необходимые для прожиточного минимума продукты на пенсии урезанные из-за массового накопления долгов перед государством ведущих корпораций и невозможностью своевременного погашения этих долгов. Так ли уж нужно нам хранить память о предрассудках прошлого? Не лучше ли отринуть со своих ног пыль веков и бодрым шагом идти в будущее...

Через некоторое время Вик разобрался, кому голос принадлежал. Мужчина средних лет с обаятельным лицом и седоватыми волосами говорил с большого экрана, висящего на фасаде одного из небоскребов. Ни экранов, ни небоскребов Верховный Правитель прежде не видел, но много слышал в свое время о подобных чудесах от Аннет, а уж принцесса достаточно попутешествовала по различным мирам.

- ...Я, Ивн Димитрий, законно избранный вами президент, объявляю войну закостенелой серости древних верований, - продолжал вещать мужчина с экрана, - Я объявляю войну Навеки Вечному. Он не имеет права владеть богатством, принадлежащим вам. Идите и заберите их себе. Указ о запрете любых проявлений культа Владетеля я подписываю сейчас на ваших глазах.

Согласно разработанного администрацией президента пиар компании на речь руководителя Нового мира активно откликнулись внедренные в толпу под видом простых граждан заранее подготовленные сотрудники службы безопасности.

- Да здравствует президент! - возопил молодой человек в расстегнутой не заправленной в брюки рубашке и надетой под нее белой футболке с высоким горлом.

- Долой Владетеля! Вернем принадлежащие нам по праву богатства, - вторил ему бородач в кожаной куртке, надетой на голое тело.

Толпа по своей сути глупа, даже если состоит из умных и образованных людей. Они настолько подвержены почти гипнотическому влиянию друг на друга, что растворяются как личности в серой однородной массе. Достаточно ввести в ядро толпы несколько провокаторов, и они легко увлекут за собой всю массу туда, куда необходимо.

Выкрики из толпы раздавались все чаще, и ее возбуждение росло с каждой минутой. Вик еще не успел толком понять, где он и почему, а масса агрессивно настроенных людей повлекла его куда-то по улицам незнакомого города.

Люди, находящиеся в толпе безлики и это безличие является прощением любых проступков. Чтобы не сделал любой из них - это сделал не он лично. Это сделала толпа. Чувство безнаказанности захлестывает, заставляя человека делать поступки, которые он никогда бы не совершил в одиночестве.

До слуха Вика донесся звон разбитого стекла. Повернув на звук голову, он увидел, как разлетелась на кусочки витрина магазина, и несколько людей с лицами, не сулившими ничего хорошо тем, кто находился в торговом зале, устремилось внутрь. Еще несколько человек активно раскачивали встретившийся на пути автомобиль, пытаясь его перевернуть.

Вик захотел выбраться из несущей его в неизвестном направление толпы, но попытка привела лишь к тому, что он получил несколько болезненных толчков в грудь и был вынужден вновь двигаться вместе со всеми. Вот тогда Хохеру стало по-настоящему страшно.


***


Саша Егоров обладал безупречной логикой и поэтому, внезапно переместившись в незнакомое место, панике не поддался, а попробовал спокойно разобраться в произошедшем. 'Ясное дело, без применения энергии магии здесь не обошлось' - сразу решил он. Саше нравился термин 'энергия магии'. Он как бы связывал волшебство со вполне ясными и привычными понятиями. В физике энергия является мерой форм движения материи, а также мерой перехода движения материи из одной формы в другую. Таким образом, волшебство не что иное, как совершенно не изученная форма движения материи. В конце концов, электричество человечество тоже не сразу узнала, постепенно и магию изучит. Может быть именно он, Александр Егоров и будет тем ученым, который разберет все чудеса на стройные математические формулы. Но пока этого еще не случилось, творить волшебство могли только волшебники. В момент, когда произошло его перемещение в пространстве, рядом находилось только одно существо способное управляться с магией - маленькая Диана, а значит именно она его сюда и забросила. Вывод был не очень приятным, поскольку по опыту общения с трехлетней сестрой своего приятеля Саша знал, детские головы забиты чем угодно, только не умными мыслями. Например, 'потрошим бельевой ящик, разоряем цветочные горшки, купаем игрушки в унитазе: как ещё развлечь мамочку?' или 'игра на губе и другие способы творческого самовыражения' - это для них, а 'вдруг дяде Саше плохо в незнакомой параллели' - извините, мне об этом нянечка в детском садике ничего не говорила, когда на горшок сажала. Гарольд сумеет вернуть его обратно, в этом Егоров не сомневался, но пока родители Дианы разберутся со своим чадом и поймут, что к чему, придется находиться там, куда его занесло и дабы не тратить время впустую, Саша решил посвятить его изучению чужого мира. Он бродил по улицам города, отдаленно напоминавшего Москву, и жадно впитывал новую информацию.

Жители неизвестной параллели внешним видом ничем не отличались от людей и одевались так же, как жители Москвы, но было в их виде нечто неприятно режущее глаз. Присмотревшись, Егоров понял, почему ему так показалось. Встреченные ему прохожие в своем наряде пытались совместить несовместимое, и это доводило их одежду до абсурда и оставляло впечатление полной безвкусицы. Девушка в оранжевых шортах и фиолетовой блузке, несмотря на теплую погоду одевшая на ноги высокие сапоги-ботфорты, женщина в босоножках, летнем сарафане и надетой на него отороченной ярко красным мехом серой куртке. Мужчина во фраке, белой манишке и галстуке бабочки, но в зеленых шортах и шлепках на босу ногу. Дополнялось вся эта несуразица на редкость скучными и однообразными городскими пейзажами, словно взятыми из иллюстраций к фантастическим романам начала двадцатого века: ни одного каменного строения, все дома высотки из стекла и железа и пулеобразные обтекаемые автомобили без окон на улицах. Тем не менее, город подтверждал придуманную Сашей теорию о том, что все параллельные миры при наличии на них разумной жизни, должны и развиваться параллельно. То есть уровень развития их цивилизации должен находиться примерно на одном уровне, если не вмешиваются силы, способные задержать естественный ход истории. В случае с миром Аннет, этой силой было наличие энергии магии. Глупо строить самолеты, если можно летать на метле.

Рассуждая подобным образом, Саша неторопливо шел по тротуару широкого проспекта, выложенному разноцветными плитами из пористого материала. Постепенно наполненная людьми и машинами магистраль стала пустеть и вскоре на пути Егорова остались лишь редкие прохожие. Автомобили же и вовсе перестали проноситься мимо него. Причину их исчезновение Саша понял через несколько минут, когда увидел вдалеке толпу, перекрывшую проспект и неумолимо приближающуюся к нему. Что все это значило, Егоров понятие не имел, но предпочел свернуть на небольшую улочку. По мере удаления от проспекта улочка становилась все уже и вскоре превратилась в узкую аллею. По обеим ее сторонам за стройными рядами зеленых деревьев тоже стояли дома из стекла и железа, но теперь их высота не превышала пяти этажей. Вдоль аллеи на равном расстоянии друг от друга стояли пластиковые скамьи, иногда пустые, иногда с отдыхающими на них людьми. Егоров достаточно находился пешком по жаре, ноги ломило от усталости, а прохладная тень манила к себе. Заметив скамейку, на которой сидел мальчик, по виду примерно его ровесник, Саша присел рядом.

На мальчике были надеты черные джинсы и футболка умопомрачительного розового цвета. В руках он держал включенный прибор с небольшим экраном. Судя по манипуляциям мальчика над кнопками расположенными на панели прибора, он являлся местным аналогом земной портативной игровой консоли. На экране маленький человечек, следуя указаниям мальчика, ловко обходил двух волосатых монстров один больше другого и пытался вступить в схватку с огромным чудовищем, но либо попадал под световой луч и испарялся, либо превращался в ледяную статую под действием замораживающего дыхания. Это очень напоминало игру, в которую когда-то играл Саша, правда, в ней главным героем был лисенок. Человечек на экране погибал снова и снова и каждый раз мальчик недовольно цокал языком и со вздохом возвращался к началу игрового уровня.

- Привет, хочешь, подскажу? - спросил Саша, после очередной неудачи игрока.

- А сумеешь? - хмыкнул в ответ мальчик.

- Ты зачем от первых двух монстров уворачиваешься?

- Чтобы силы для 'босса' сэкономить.

- Неправильно. Надо сначала подчинить себе первого монстра, потом с его помощью подчинить второго и только потом вторым монстром убить 'босса', то есть главное чудовище. Дай покажу.

Мальчик с интересом посмотрел на Егорова и передал тому игровую приставку.

- Здорово ты его, - восхищенно произнес мальчик, когда 'босс' рассыпался на мелкие кусочки, но потом решил для сохранения собственного лица добавить, - Я бы тоже так смог, просто давно на приставке не играл. У меня дома настоящий компьютер, процессор последней модели.

- Тогда зачем ты с этой игрушкой для детского сада возишься? - улыбнулся Саша.

- Работать перестал. Пищит, пишет мне всякую ерунду и зависает.

- Вирус подцепил. Тебя как зовут?

- Кирл.

'Если Кирл - местное производное от имени Кирилл, то Александр у них наверно звучит как Алек или Алекс' - решил Саша

- А меня Алек, - Егоров произнес слово так, что было неясно, произнес он букву 'с' на конце или нет. Похоже, это сработало, так как мальчик воспринял имя совершенно спокойно, - Слушай Кирл, могу тебе помочь. У меня с собой всегда 'флэшка' с антивирусной программой на всякий случай.

- Правда? - обрадовался Кирл, - Помоги.

Слово 'флэшка' мальчика тоже не удивило. 'Я гений. Моя теория о параллельном развитии параллельных миров верна' - возгордился Саша.

- А родители ругаться не будут? - на всякий случай поинтересовался он у мальчика.

- Не будут. Они на работе. Пошли.

Внутренние стены и лестницы городских домов были сделаны из материала, напоминавшего пластик, а зеркальные внешние стены, позволяли видеть, происходящее на улице, но не позволяли взглядам извне проникать в квартиру, при этом легко пропуская солнечные лучи.

Саша включил компьютер в режиме отключения программ-приложений, и хотел было запустить полную проверку компьютера антивирусной программой, но в этот момент в квартире резко потемнело.

- Включи лампу, - попросил Егоров, не сомневаясь в наличие в городе электрического освещения, но ничего не произошло.

Оторвавшись от монитора, Саша обернулся и увидел Кирла, который, не реагируя на его слова, стоял у окна и, раскрыв рот, во все глаза смотрел на улицу.

- Что там у вас? - поинтересовался Егоров, подошел к окну и от удивления тоже открыл рот. Закрывая собой небо, над домом медленно проплывал огромный диск летающей тарелки.


***


Внутренний интерьер помещения, куда вместе с толпой попал Вик, во множестве украшали настенные скульптуры птицы с единственным глазом, располагавшемся прямо над клювом в центре головы и человек с кувалдой, поигрывая мускулатурой обнаженного торса, ходил вдоль стен, методично разбивая гипсовое изображение одну за другой. От его ударов осколки иногда разлетались по залу, смешиваясь с кусками разбитой мебели, а иногда белым песком осыпалась на пол рядом со стеной. После удара по очередной птице, пыль накрыла лежащего под скульптурой пожилого человека, смешиваясь с кровью, сочившейся из его разбитой головы. Внутри здания, куда так стремилась толпа, находились в основном старики, не оказывавшие никакого сопротивления, но для людей еще по дороге озверевших от своей безнаказанности это не имело значение. Толпа уничтожала все, что встречала на своем пути. Это был беспричинно жестокий, тупой, но целенаправленный выплеск агрессии, вот только цели ее Вик понять не мог. Все крики о необходимости 'забрать по праву принадлежащие богатства' оказались пустым звуком. Не оказалось в бывшем храме Владетеля никаких богатства, если не считать толстых, пожелтевших от старости книг, которые агрессоры свалили в кучу на улице с явным намерением сжечь и висящих над дверьми и окнами повернутых на бок восьмерок из желтоватого металла с красноватым оттенком. Люди выламывали их вместе со штукатуркой, хотя, на взгляд Вика, цифры скорее были сделаны из меди, а не из золота.

Довершив уничтожение очередной скульптуры, человек с кувалдой направился к следующей жертве, по дороге пнув ногой лежащего на полу раненого старика. Это было омерзительно, и Вик понял - если еще секунду он останется в помещение его вырвет от отвращения. Ничего не видя перед собой, он растолкал людей пытавшихся снять с петель массивные дубовые двери и выскочил на свежий воздух. Оказавшись во дворе здания, Хохер сел на землю и закрыл лицо руками.

'Судя по всему, человек, который призывал к погрому, является местным правителем, так зачем он это сделал? - с ужасом думал Вик, - До какой степени надо ненавидеть свой народ, дабы провоцировать на подобное? Неужели он не понимает, что этим уничтожает собственную власть? Не хотел бы я теперь оказаться на его месте'.

Раздался сильный хлопок, а после радостные крики. Вик открыл глаза и увидел, как заполыхали книги, облитые горючей смесью.

- Хоть кто-нибудь, остановите их, - прошептал Вик, и словно в ответ на его мольбу вдалеке в небе показалось несколько точек.

Точки стремительно приближались к городу, увеличиваясь и принимая вид серебристых объектов круглой формы. Достигнув окраин, они замедлили скорость и разлетелись в разные стороны, охватывая город кольцом, а один из дисков направился прямо к подвергнувшемуся разграблению храму Владетеля. По мере приближения, летательный аппарат снижался, отбрасывая на городские кварталы огромную тень. Только теперь Вик понял, насколько тот велик. Диаметр объекта, напоминавшего Хохеру перевернутое блюдце, достигал примерно полкилометра. Нижняя поверхность летательного аппарата была абсолютно гладкой, а сверху виднелось множество мелких надстроек и купол посередине.

Немного не долетев до места скопления людей, летающее блюдце зависло над прилегающими к территории храма домами и в центре днища лепестками металлического цветка раздвинулись сегменты затвора. Если из здания еще доносился шум погрома, то во дворе наступила тишина. Новое зрелище завораживало, и уже никого не интересовал костер из книг. Все взоры были устремлены вверх. Детина с кувалдой, которому надоело расправляться с птицами, вышел из храма в поисках нового развлечения и удивленно уставился на летательный аппарат.

- Что за бред? Владетель прибыл? Давай спускайся, тебя только и не хватает для полного веселья, - заорал он донельзя довольный собственной шутке.

Неожиданно из открывшего отверстия в находящийся под аппаратом жилое здание ударил тонкий зеленый луч. На мгновение дом будто превратилось в большой драгоценный камень, наполнившись внутренним изумрудным сиянием, а в следующий момент начал плавиться на глазах пораженных зрителей. В течение минуты его стены, подобно краю свечи, оплавились и превратились в быстро застывающую лужу жидкого стекла. Аппарат передвинулся к соседнему строению и все повторилось.

- Бежим. Он расчищает площадку для посадки, - раздался чей-то истошный крик и толпа, еще недавно такая сильная и смелая, превратилась в кучу охваченных паникой людей. Сбивая друг друга с ног они устремились в разные стороны, не чувствуя ничего кроме собственного страха. Вик споткнулся и растянулся на пористом покрытие мостовой. Немедленно кто-то прошелся по его спине. Не дожидаясь пока его затопчут, Хохер откатился в сторону и перевернулся. Перед своими глазами он увидел, нацеленную в лицо ногу. Вик успел схватить ее руками и резко отвести в сторону. При этом владелец ноги не удержал равновесия и упал на бегущего следом человека, что дало Хохеру несколько лишних секунд и позволило подняться с земли. К этому времени 'блюдце' успело расправиться с четвертым домом и начало медленно опускаться на землю.


***


Что-то странное происходило в городе. Смеркалось, но не одно окошко в соседних домов не светилось и улицы, несмотря на время суток соответствующее земному 'часу пик' были безлюдны. Иногда далеко в небе сверкали тонкие зеленые молнии, но гром не звучал. Саша отошел от окна и присел рядом с Кирлом на некое подобие дивана из странного, на вид твердого, но на деле мягкого и упругого материала.

- Родители долго не идут, - пожаловался Егорову новый приятель.

- Так вообще прохожих не видно, потому и не идут. Наверное, транспорт не ходит. Точно. Я сегодня такую толпищу видел, так она широченный проспект целиком перекрыла. Ни одна машина мимо не проедет.

- Может быть, но мне тревожно.

- Мне и самому как-то не по себе, - признался Саша, - Может, свет зажжем?

- Давай не будем. Вдруг его специально никто не зажигает.

На некоторое время ребята замолкли, но сидеть одновременно в тишине и темноте было невыносимо.

- Слушай, почему у вас в городе так странно одеваются, - спросил Егоров.

- А ты разве не из города? - откликнулся Кирл. В его вопросе было больше желание поддержать разговор, чем желание выяснить, откуда его новый знакомый появился в городе.

- Не из города. Я тебе потом объясню, откуда я. Так почему вы так одеваетесь? Там, откуда я приехал не один нормальный парень не надел бы майку, похожею на твою.

- А что в ней не так? Размер подходит, и правила приличия соблюдены. А как, по-твоему, надо одеваться?

- Красиво.

- Красиво?

- Ну да, красиво.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Прикидываешься? Что непонятного. Кра-си-во. Есть девочки красивые, а есть некрасивые.

- Красивая девочка, некрасивая девочка? Все девочки одинаковые. Я слов даже таких не слышал никогда, которые ты сейчас выдумываешь. Нашел время меня разыгрывать, - обиделся Кирл и замолчал.

'Еще неизвестно, кто кого разыгрывает. Слово 'красиво' он, видите ли, никогда в жизни не слышал' - подумал Саша и обиделся в свою очередь. Он встал и вновь подошел к окну, но сразу испуганно отпрянул вглубь комнаты.

- Ты чего? - немедленно вскочил с дивана Кирл.

- Там кто-то есть.

- Дай посмотреть.

- А если они нас заметят?

- Так с улицы не видно ничего. Забыл.

Кирл прилип к стеклу, и Саша последовал его примеру.

По аллеи двигались люди в блестящих комбинезонах и с совершенно одинаковыми ничего не выражающими лицами. На плечах у некоторых из них сидели птицы, чей единственный глаз светился зеленым светом и словно фонарик освещал путь.

- Ты знаешь, кто это такие? - почему-то шепотом спросил Егоров.

- Людей не знаю, а птицы - вестники Владетеля. Мы по истории изучали, - также тихо ответил его новый знакомый.

- Кто такой Владетель?

- Существо могущественное. Якобы мы все ему принадлежим. Древние люди верили, будто Владетель существует, хотя доказано, что на самом деле это только легенда.

- Если Владетель легенда, то откуда взялось столько его вполне реальных вестников? - с сомнением в голосе спросил Саша. В ответ Кирл лишь пожал плечами.

Люди в комбинезонах вошли в здание напротив и вскоре стали выводить из него перепуганных жителей. Когда вывели всех, часть отряда куда-то повела людей, а остальные направились к дому Кирла.

- Все, - Саша потянул приятеля в дальний угол комнаты, - Сидим, как мышки и не шевелимся.

Они замерли, прислушиваясь к происходящему внутри дома. Вот лифт остановился на их этаже и створки кабины с легким стуком раздвинулись. Затем мальчики услышали непонятный шум, громко вскрикнула женщина и настала тишина. Не было ни стука, ни звука открывающейся замка. Просто сквозь закрытую дверь проник кокон изумрудного сияния, а когда он рассыпался по квартире зелеными блестками, Саша увидел человека с вестником Владетеля на плече. Обладатель блестящего комбинезона равнодушно смотрел на мальчиков, а птица открыла клюв и внятно прокаркала:

- Без сопротивление следуйте с нами, и тогда Навеки Вечный соизволит сохранить вашу жизнь. В противном случае немедленное исключение из вечности.


8. Старый мир


- Господин Козадуй, через три минуты ваш выход. Лично пришел напомнить. У нас опять аншлаг! - лицо заглянувшего в гримерку Фана директора цирка раскраснелось, глаза горели.

Новая знаменитость и герой всех последних сплетен жителей города Бурдосс сидел перед трюмо и пытался пригладить торчащие на макушке волосы с помощью смоченных слюной пальцев.

- Не волнуйтесь вы так, господин директор. Я готов, - добродушно, с долей самолюбования произнес Фан и попытался изобразить на лице улыбку, должную очаровать присутствующих на представление зрителей. Улыбка получилась далеко не обворожительной, но восходящую звезду манежа это особо не расстроило. Фан с наслаждением купался в лучах негаданно свалившейся на него славы. Он всегда ощущал себя человеком, получившим по чистой случайности не свое место под солнцем, и сильно комплексовал из-за этого. Фану часто казалось, что его нынешнее положение досталось ему не благодаря его способностям, а вопреки им. Он стеснялся своего происхождения, деревенской внешности и ему постоянно мерещилось, будто все вокруг потешаются, видя, как он из кожи вон лезет, чтобы быть достойным общества принцессы и ее подруги. Даже своих стихов он стеснялся, считая их неуклюжими, но не мог бросить писать и страдал ими словно неизлечимой болезнью. И вдруг выясняется - он всю жизнь ошибался. Ему нечего стесняться. Это именно он сейчас вызывает всеобщее поклонение своим талантом. Вот оно, истинное лицо Фана Козадуя. 'Вы, моя прекрасная дама, над стихами все больше смеялись, а слава, она всегда найдет своего избранника', - подобные мысли стали часто приходить ему в голову, но почему-то после них Фан особенно сильно начинал тосковать по друзьям.

- Как не волноваться, господин Козадуй. Такой небывалый успех. Пора, господин Козадуй, пора, - директор метнулся к выходу из гримерки и через минуту Фан услышал его поставленный голос, раздававшийся не только на арене, но и в прилегающих к ней гримерках актеров.

- Уважаемая публика! Настал миг, ради которой большинство из вас и пришли на представление. Итак, перед вами великий дрессировщик слов и повелитель фраз, единственный и неповторимый - Фан Козадуй Великолепный! Приветствуйте!

Аплодисменты прозвучали слабенькие, но Фан уже немного привык к странностям этой параллели. В Старом мире практически не существовало искусства. Здесь не знали, что такое стихи, музыка существовала только в виде нудных маршей, а рисовать могли лишь примитивные портреты, изображающие однообразные, лишенные чувств лица. Крылась причина этого нонсенса в повальном отсутствии каких-либо талантов у местных жителей или сыграл свою роль их низкий эмоциональный уровень восприятия окружающей действительности, Фан не знал, но именно такое бескультурье стало причиной его успеха. Фан оказался единственным, кто мог в Старом мире сочинять стихи.

Факелы, горевшие по окружности арены, обдавали жаром, не особо освещая зрительный зал, но Фан и без того ощущал восхищение зрителей, конечно в той степени, на какую они вообще были способны в проявлении чувств. В ярком мундире курсанта офицерской академии Союза Королевств поэт вышел на середину арены, простер к зрителям руки и начал декламировать.


Послушная ветру капля воды,

Сорвавшись с вершины, достигла земли

И вот разрывая безмолвия круг

Среди тишины зарождается звук.


Его к нам доносит движенье волны

Сквозь легкую сущность воздушной среды.

Но что за таинство творится когда

Мы сами из звуков рождаем слова?


Коль есть мудрецы, пусть они объяснят

Как несколько звуков образ хранят?

И тайну расскажут, что скрыли века

Кто раньше возник разум или слова...


Далее следовало пятикратное восхваление Навеки Вечного, чтобы на цирк и публику снизошла благодать всех 'пять раз вечных'. Самому автору произведение не нравилось. Фан считал стихотворение пафосным и не искренним, зато оно соответствовало зарождающимся взглядам на поэзию директора, а как говаривал отец поэта: 'кто деньги платит, тот и прав'.

В процессе выступления Фан постепенно привык к плохому освещению и стал немного различать зрителей. Первое, что бросилось ему в глаза, стало лицо зрительницы, сидящей в ложе для почетных гостей, Вытянутое и скуластое, оно больше походило мужчине, чем представительнице слабого пола. Властный, выражающий непреклонную волю, взгляд женщины безотрывно следил за артистом. Он давил на Фана, мешая сосредоточиться, и под его тяжестью поэт несколько раз чуть не запнулся, но все-таки довел первую часть выступления до конца.


...Пусть мне самому неизвестен секрет

Как образов цепь превращаю в сюжет:

У меры таланта формулы нет,

Быть может плохой, но все же поэт.


Я жить не могу, не слагая стихи

И в них превращаю кусочки души.

Слова будто жемчуг в бусы плету

И добрым друзьям своим раздаю.


Фан щелкнул каблуками и поклонился. В первый момент зачарованные зрители не произнесли ни звука, но затем в едином порыве издали вздох восхищения и к ногам артиста упало два букетика жухлых цветов.

- А теперь господин Козадуй продемонстрирует то, что можно сравнить только с мастерством самых знаменитых фокусников, - объявил директор цирка, - Скажите любое слово и Фан Великолепный моментально создаст из него чудесное созвучие, называемое 'рифма'.

Как и в предыдущие выступления, после прозвучавшего предложения среди публики царила растерянность, и пространство вокруг арены наполнилось сдавленным перешептыванием. Никто не решался первым произнести слово.

- Депрессия, - наконец решительно выпалил пожилой лысый мужчина с обрюзгшим лицом, на котором застыла маска вечного недовольства.

- Агрессия, - парировал Фан.

Зрители сразу осмелели и слова посыпались одно за другим.

- Банка.

- Склянка.

- Площадь.

- Лошадь.

- Масса.

- Бутылка кваса.

Женщина, чей взгляд весь вечер не давал Фану покоя, подняла руку, и над зрительным залом сразу повисла тишина.

- Конспирация, - произнесла столь уважаемая публикой дама на удивление красивым бархатным голосом.

- Дегустация, - неуверенно ответил поэт. Похоже, женщина воздействовала на него как удав на кролика. Дальнейший поток слов публики прервал директор, провозгласив:

- Дамы и господа! Смертельный номер! Из набора названных вами слов и своих рифм Фан Великолепный на ваших глазах создаст полную смысла историю!

Раздалась барабанная дробь, и пока она звучала, Фан должен был придумать очередной шедевр. На этот раз стихи сложились быстро и без особого усилия возможно из-за созвучности их чувству одиночества, терзающего автора в чужом мире.


Жизнь устроила мне дегустацию

Будто я ей бутылка кваса

Невзирая на конспирацию

Мне на голову гадостей масса.


И бреду я по жизни как лошадь

Что случайно вышла площадь.

Ах, печаль - не пустая я банка

Но так хочется лопнуть как склянка.


Может вылиться мне в агрессию

И весь мир разорвать на части?

Но приходиться впасть в депрессию

И признать - виноват сам отчасти.


Вместе с последним словом финальной строфы оркестр грянул традиционный марш, а артист, периодически кланяясь, сделал круг по арене под хлопки публики. Завершив его, он ушел с арены, предоставив работодателю наслаждаться плодами успеха. Закрывшись в гримерки, Фан дал свободу своим чувствам. На душе было тяжело.

'Наверное, импровизация действительно хороша, раз мне самому после нее так плохо. Неужели я больше никогда не увижу отца, принцессу, Аню? Развлекать стихами публику - это все, что осталось мне в жизни?' - горько думал поэт.

- Господин Козадуй, - в дверях возник директор цирка, но рука в тонкой длинной перчатке небрежно отодвинула его в сторону, и в гримерку вошла женщина, чей взгляд так мешал сосредоточиться Фану на выступление. Одета она была в довольно вольное, по меркам Старого мира платье, оголявшее щиколотку и с глубоким вырезом на груди в форме сердца, обрамленного кружевами, а голову украшала копна иссиня-черных волос, на вершине которой красовалась миниатюрная шляпка с пером. Женщина обладала худощавой, на вид хрупкой фигурой, с узкой талией, но широкими, налитыми мышцами плечами.

- Знакомьтесь господин Козадуй, это герцогиня Бурдосская.

- Зовите меня просто госпожа Лидия, - улыбнулась дама, и от этой улыбки Фану стало не по себе, - Я думаю, ваши сборы не займут много времени? Вечером мы отправляемся в мое имение.

- Мы?

- Да, мы.

- Но...

- Господин директор вам все объяснит. Карета будет ждать вас около цирка через два часа.

Женщина вышла, а Фан вопросительно уставился на директора.

- А что я мог поделать, господин Козадуй? - развел тот руки, - Герцогиня Бурдосская - это вам не шуточки. Она выкупила ваш контракт. Поверьте, мне очень не хотелось с вами расставаться, и цифру я назвал не маленькую, но запредельная сумма ее не остановила. Герцогиня очень хотела вас заполучить.

- Выкупила контракт. А меня кто-нибудь спросил? Рабство какое-то.

- Не надо так расстраиваться, господин Козадуй. Вы же не собираетесь всю жизнь работать в цирке. Для огранки вашего таланта понадобятся деньги и связи, а знатная дама настолько высокого ранга сможет вам обеспечить и то и другое. Знакомство с ней откроет дорогу в высшие слои общества.


***


Рассвет длился бесконечно. Фану мерещилось, будто он уже бессчетное количество часов наблюдает в застывшем между светом и тьмой освещении один и тот же пейзаж, состоящий из бесконечного виноградника и скрытых полупрозрачным туманом гор на горизонте. Из-за бессонной ночи кружилась голова и немного подташнивало. С вечера Фан трясся в карете, мчавшийся по полной ухаб дороге и нескольких мгновений дремоты между двумя очередными колдобинами не хватало для полноценного отдыха. Фан завистливо смотрел на сидящую напротив герцогиню, безмятежно спавшую на дорожной подушке в форме подковы нежно обнимавшей шею. За спиной Фана тихо переговаривались между собой сидящие на облучке кучер и слуга герцогини, что тоже не способствовало сну. Поэт не понимал, как женщина решается ездить в сопровождении подобных типов, поскольку более бандитских рож он в своей жизни не видел.

'Может и правда лучше быть при герцогине, - грустно размышлял сквозь полудрему Фан, - Никому я не нужен, все меня забыли, и возвращать домой не собираются. Надо как-то устраивать жизнь здесь. А что, вдруг мне еще и памятник поставят, как поэту Пушкину в Москве. Эх, хорошие были времена, когда мы с принцессой гостили у моей прекрасной дамы'.

Схватка между ночью и днем разрешилось наконец-то в пользу света, и сквозь щелку в занавесках на лицо Фана упал первый яркий луч солнца, за ним второй и вскоре оруженосец лорда Зальцера почувствовал себя так уютно в этих теплых лучах, что незаметно уснул.

- Господин Козадуй, проснитесь. Мы прибыли, - герцогиня ласково потрепала Фана по щеке.

Карета стояла в центре полукруга, образованного крылами трехэтажного дома с фасадом, окрашенным в желтый цвет, а вокруг кареты суетилась челядь. Полусонный Фан, не особо ладивший в этот момент с реальностью, без всякого интереса разглядывал, куда его привезли. Жилище герцогини Бурдосской не особо впечатляло. По виду здание не дотягивало даже до родового замка семьи Зальцер, не говоря уже о дворце Верховного Правителя, в котором поэту не раз приходилось бывать. Тем не менее, госпожа Лидия с таким апломбом ввела поэта в свой дом, словно точно знала - ничего более шикарного тот в своей жизни не видел.

- Виолет, - крикнула, едва очутившись внутри герцогиня, и на вершине парадной лестницы появилась шустрая девушка лет семнадцати.

- Что изволите, госпожа герцогиня?

На первый взгляд в девушке не было ничего особенного: простоватое круглое лицо и русые волосы, стянутые на затылке в пучок. Но помимо этого она обладала удивительными ямочками на щеках, из-за которых казалось, будто она постоянно улыбается и серыми глазами, сияющими так, словно в них живет солнце. Почему-то при виде служанки сон у поэта как рукой сняло.

- Проводи господина Козадуя в его комнату.

- Добрый день, господин, - поклонилась девушка, - Прошу вас следовать за мной.

Фан шел по коридору особняка вслед за Виолет и по странному для него обстоятельству никак не мог оторвать глаз от колышущейся во время ходьбы юбки девушки.

- Комната еще не до конца готова, - объяснила Виолет разбросанные на кровати простыни и наволочки, когда они добрались до места, - Нас поздно оповестили о прибытие гостя, и мы не успели приготовиться. Господин позволит мне застелить постель до конца сейчас?

- Да, - густо покраснел Фан и сам не понял, что заставило его лицо стать пунцовым после вопроса девушки.

Девушка принялась застилать белье на широкую кровать под балдахином и при этом, осмелев, кидала на Фана любопытные взгляды.

- Вы, правда, тот самый Фан Великолепный, про которого все говорят? - решилась, наконец, спросить девушка.

- Угу, - кивнул поэт, и его щеки на этот раз уже окончательно и бесповоротно залил румянец.

- Ах, как бы я хотела бы услышать то, что вы творите со словами. Говорят - это невозможно даже представить.

- Хотите, я сочиню стихи специально для вас? - неожиданно для самого себя предложил Фан.

- Господин шутит? Конечно, хочу.

- Не шучу. Напишу и подарю вам.

- Господин все-таки шутит. Я не умею читать.

- Давайте я сам вам их прочту, - заявил поэт, а про себя подумал, - 'Да, что же это такое? Зачем я это предложил?'. Язык явно больше не подчинялся ему и жил самостоятельной жизнью.

На некоторое время девушка удивленно замерла, а потом радостно прошептала:

- Я буду ждать господина в полночь в парке.

К радости Фана сморозить он больше ничего не успел, потому что Виолет закончила уборку и выскочила из комнаты.


***


Герцогиня не беспокоила своего гостя весь первый день его пребывания в имении, и предоставленный сам себе Фан терзался муками творчества. Обещанные Виолет стихи не получались. 'А как они могут получиться, если я пишу их только чтобы выполнить глупое обещание' - оправдывался поэт, но на деле лукавил. В глубине души он пытался создать нечто совершенно идеальное, способное привести девушку в состояние неописуемого восторга, но признаваться в поставленной цели не желал.

Фан написал массу вариантов, но, ни один из них ему не нравился. Сломав множество перьев, и усыпав половину комнаты клочками бумаги, так и оставшийся недовольным собой, поэт не заметил, как приблизилось время свидания. Взволнованный Фан схватил со стола последний, к счастью еще не разорванный вариант стихов и выскочил из комнаты.

Усадьба герцогини лежала на границе плодородных угодий, вследствие чего с тыла дворец ограничивался глубоким оврагом, за которым простирался неухоженный лес, а перед парадным входом был разбит небольшой парк с искусственно высаженными низенькими деревцами. Только оказавшись в нем, Фан осознал, что не знает, где искать Виолет. Он растерянно крутил головой пока не заметил в глубине парка, недалеко от металлического забора с фигурной решеткой беседку. Приблизившись к легкой летней постройке, Фан увидел девушку. Она сидела, сложив на коленях руки, и не моргая, смотрела вдаль. При виде входящего в беседку поэта Виолет встрепенулась.

- Ой, господин Козадуй. А я и не надеялась на встречу. Сидела и мечтала о том, как буду рассказывать подружкам о свидание с Фаном Великолепным, а пришел, или не пришел не важно. Они все равно обзавидуются. Ясно же, что оно не могло состояться. Кто я для такого важного и знаменитого господина.

- Почему не могло. Я всегда выполняю свои обещания, - щеки Фана вновь предательски загорелись. Хорошо, в темноте никто кроме него понять этого не мог.

- Нашим бы поварам у вас чести поучиться, господин Козадуй. А то только и умеют, что руки распускать. Надо же, я ночью в парке наедине с Фаном Великолепным. Даже не верится. Неужели вы и, правда, мне принесли эти, как они называются?

- Стихи. Принес, - Фан не знал, куда себя деть, настолько неуютно чувствовал себя в обществе девушки, но и уйти от нее сил не было.

- И вы мне их почитаете?

- Почитаю. А иначе я здесь для чего. Вот.


Равнодушные капли бегут по стеклу

Но сегодня ты даже рада дождю

И приникла лицом плотнее к окну

Чтобы не были слезы видны никому


Почему же так глупо устроили мир:

Куча истин простых, затертых до дыр

Умных слов миллион, но как не крути

Все одно людям хочется очень любви


Непонятно, ну чем же ты хуже подруг

Почему одиночество - это твой круг?

Для чего и зачем кто-то выдумал вдруг

Чтобы шла череда постоянных разлук?


Для чего очень часто делят людей

Нерушимость границ, километры путей.

Несусветная пропасть прожитых лет

И один необдуманный глупый ответ?


А тем временем где-то за сто тысяч стран

Тоже дождь и чудак обитающий там

Твой рисует портрет на влажном стекле -

Образ той, что к нему приходила в мечте


Вы, конечно, найдете, друг друга, поверь

И войдете в ведущую к истине дверь

Мне-то точно известен этот секрет,

Я ведь знаю - на свете тебя лучше нет


Фан пытался читать красиво, как во время выступлений в цирке, но вышло без выражения и комкая слова. Виолет молчала и не шевелилась, и Фан понял, что стихи его никуда не годятся, а сам он похож на идиота.

- Так вот как все происходит. Это так здорово, - словно сбросив оцепенение, прошептала девушка.

- Ничего особенного..., - начал Фан, но договорить ему не дали. Виолет обхватила его руками за шею и ее губы оказались прижатыми к губам поэта. Поцелуй длился мгновение, но за эти несколько секунд Фан понял, губы девушки хранят в себе тайну существования нежности. Поцелуй закончился и Виолет, отпрянув от Фана, выбежала из беседки, а поэт еще долго оставался на месте, пытаясь разобраться в происшедшем.


***


Смутные мысли одолевали 'четырежды вечного'. Количество драконов в окрестностях города Бурдосса увеличилось. Теперь два вестника Владетеля появлялись иногда в небе, кружа над лесом, но, ни один из них не подлетал близко к Обители и это удивляло. Если драконы не желают общаться со слугами вечности, ради чего они здесь?

- Сир Йенс, разрешите войти?

На пороге кабинета главного хранителя появился сир Уорвик.

- Заходи, брат. Какие добрые вести ты принес?

- Боюсь, вести не слишком добрые. Прибыл курьер, сегодня вечером нас проездом посетит герцог Бурдосский и останется в Обители на ночь.

'Четырежды вечный' недовольно поморщился.

- Действительно, что доброго в визите человека, чье мировоззрение недалеко ушло от мыслей 'отрицателей вечности'? Нам остается лишь молить Навеки Вечного о том, чтобы каждый визит герцога к нам укреплял его на истинном пути к вечности. Отказывать в любом случае нельзя. Распорядитесь, пусть приготовят все необходимое. Не известно о причине визита? От Обители до усадьбы герцога совсем недалеко.

- Курьеру причина неведома. Возможно, гость сам поведает ее.

- Если на то будет воля Владетеля. Спасибо, брат. Можешь удалиться.

- Но я хотел поговорить не только о визите герцога.

- О чем же еще?

- Об Анне. Она единственная молодая и красивая девушка в обители. Зрелые сестры милосердия не в счет. Ее присутствие смущает даже младших сиров, не говоря уже об учениках, готовящихся войти во врата вечности. И еще. Мы оба знаем, она лжет. Лекари неоднократно ее осматривали и пришли к выводу - ее память в порядке. Сир Йенс, я имею право на вопрос. Зачем эта девушка в обители?

- Я тоже имею право на вопрос, сир Уорвик, тебе когда-нибудь являлся дракон?

- Вестников Владетеля? Навеки Вечный не даровал мне подобное счастье.

- Вот уже двести с лишним лет такого счастья Навеки Вечный не даровал никому, а сегодня я видел сразу двух...

- Слава Владетелю, - в экстазе воскликнул, сир Уорвик.

- ...А знаете, сколько мне снится? - продолжал Главный хранитель, - Десятки. Они стали мне являться с появлением этой девочки. Вы не верите в мудрость Владетеля? Для чего он дает мне знак? Анна будет находиться в обители до тех пор, пока я не пойму замысел Навеки Вечного.

- Замысел Владетеля не подвластен смертным. 'Четырежды вечный' запамятовал об этом?

- 'Четырежды вечный' помнит больше, чем 'дважды вечный', брат. Если я не разберусь в намеке, данным мне навеки Вечным, она останется здесь до самой смерти.


***


Надежды Ани на возвращение в родной мир таяли с каждым днем. Внешне девочка старалась не показывать своего отчаянья, но каждое утро просыпалась на подушке мокрой от слез. Все свободное время Анна проводила в библиотеке, но пока не одна из книг не дала ответа на вопрос, как выбраться из Старого мира. Девочка прекрасно понимала, что способа вернуться домой самостоятельно может вообще не существовать, но чтение хотя бы днем отвлекало от тягостных мыслей, не дающих покоя по ночам. Однажды, лежа в темноте с открытыми глазами, Аня вдруг явственно поняла, если еще хоть на секунду останется в своей больничной палате, то сойдет с ума от невыносимой тоски по родному дому. Накинув на больничную пижаму свою легкую курточку, девочка выскочила в коридор и была вынуждена прижаться спиной к стене. Помещение больницы никогда не пустовало. Оно было единственным местом в Бурдосской провинции, где местные жители могли получить медицинскую помощь, и ее коридоры и днем и ночью заполняли люди. В момент, когда девочка вышла из палаты напротив ее двери катили ручную тележку, на которой лежал человек накрытый простыней.

- Осторожно, - крикнула сестра милосердия, при этом с таким осуждением посмотрела на Аню, что та сразу поняла всю глупость своего появления в коридоре среди занятых спасением человеческих жизней служителей Обители. Стараясь держаться ближе к стене, чтобы больше никому не мешать, Анна добралась до места, где больница заканчивалась, и начиналось служебное крыло Обители. Здесь ночью было совершенно пустынно. По привычки девочка направилась в сторону библиотеки, но та оказалась закрытой. Возвращаться в палату не хотелось, и Аня пошла дальше вдоль дверей учебных аудиторий. По пути ей встретился кто-то из 'единожды вечных', но не обратил на девочку внимания. Так она добралась до узенькой кривой лесенки, ведущей вверх. Из любопытства поднявшись по ней девочка, оказалась на плоской крыше здания, и в изумлении остановилась. Высокий парапет скрывал окрестности, и у Анны создавались впечатления, будто она осталась наедине со звездами. Они ярко сияли на фоне бездонной тьмы неба, и девочка села на не успевшее остыть от дневной жары покрытие крыши, чтобы растворить свои печали в неизмеримой глубине вселенной. Поймав взглядом самую яркую точку, Аня нафантазировала, что где-то там, на планете, вращающейся вокруг звезды находиться родной дом. На крыше можно было смотреть на ночное небо, думая о чем-то сокровенным и представлять себе, что мама слышит ее мысли и разделяет с ней печали.

В ночь, когда ее рыцарь читал стихи Виолет, Аня как обычно пришла на любимое место, но на этот раз ее мысленному разговору с мамой мешали чужие голоса.

- Как мои виноделы не старались повторить изысканный букет вин из ваших погребов, ни разу не сумели. Ваше здоровье, сир Йенс.

- Слава Навеки Вечному, - рассмеялся 'четырежды вечный', - Вы отсутствовали несколько дней, герцог. Что отвлекло вас от дел в провинции?

- Надеюсь, вы не пытается поймать меня на отрицании вечности? - в словах незнакомца сквозило чувство превосходства и желчной иронии. Ани даже стало обидно за сира Йенса, которого она считала хорошим человеком.

- Мне нет смысла это делать. Владетель доведет до меня весть об этом, если понадобиться.

- Шучу, господин Главный хранитель, шучу. Я собственно по делу. Да даже не дело, а так безделица. Хотел немного похвастаться. Надеюсь, тщеславие еще не противоречит учению вечности? Взгляните-ка, какую забавную вещицу я недавно приобрел. Она вам ни о чем не говорит?

Ане стало интересно, о чем идет речь, и она осторожно подошла к краю крыши. Слегка перегнувшись, она обнаружила, что находится над балконом, прилегающем к жилой комнате 'четырежды вечного', но происходящее на нем разглядеть не могла.

- Действительно, забавно, но о чем мне может говорить кусок золота, испещренный незнакомыми символами?

- Спросил на всякий случай. Вы единственный 'четырежды вечный' в нашей провинции, значит знаний у вас больше, чем у других. Решил узнать, вдруг вещица имеет историческую ценность или даже как-то связана с Владетелем. Вы не видите никакого намека на ее принадлежность Навеки Вечному?

- Опять иронизируете? Не надо кощунствовать, господин герцог. Зачем Владетелю вещи, если ему принадлежит весь мир?

- Хм, согласен, в таком случае отдельные вещи теряют свою значимость. Сир Йенс, а вас посещали когда-нибудь сомнения в могуществе Владетеля?

- Поберегитесь. Даже герцога Бурдосского ничто не спасет от суда, если он встанет на путь ереси.

- Какая ересь, сир Йенс. Просто шутка. Вы же давно знакомы с моим своеобразным юмором. Давайте сменим тему, а то я начинаю вас опасаться. Вы не видели в последнее время ничего необычного?

Чуть помедлив, Главный хранитель произнес:

- В провинции появились драконы.

- Которых никто не видел сотни лет? Интересная новость, - до слуха Анны донесся зевок, - Пожалуй, мне пора спать. Спасибо за славное угощение, сир Йенс.


***


Остаток ночи Фан провел в полусне, предаваясь душевным терзаниям. Не то, чтобы свидание с Виолет поэту не понравилось, но оно явно не вязалось с рыцарским кодексом, а уж как было неудобно перед прекрасной дамой словами не передать. Раскаиваясь в содеянном Фан воображал разнообразные подвиги, которые приводили к восстановлению его статуса верного рыцаря, пусть даже и посмертно. Самой бескровной из фантазий оруженосца лорда Зальцера стал единоличный прорыв к ставке противника во время кровопролитной битвы. Израненный, но не побежденный, со знаменем врага в руках, Фан появлялся из дыма и пламени перед прекрасной дамой, на последнем издыхание произносил: 'Этот подвиг я посвящаю вам, сударыня' и терял сознания от потери крови. Омывая слезами раны рыцаря, прекрасная дама преклоняла колени перед бездыханным телом и шептала: 'Я прощаю вас, мой герой. Случайный поцелуй с Виолет ничто по сравнению с вашим деянием'. Более кровавый вариант предполагал появление перед прекрасной дамой мерзкого чудовища. Его смердящая пасть уже почти сомкнулась на теле девушки, но в последний момент в схватку вступал Фан и успевал вонзить кинжал в сердце исчадия ада. Герой спасал прекрасную даму от смерти, но в смертельной агонии чудище разрывало его на мелкие части. Обливаясь слезами девушка бродила по месту недавнего сражения, не находя останков рыцаря, пока не обнаруживала оторванную от туловища и закатившуюся под куст голову смельчака. 'Прости меня. Ах, зачем я была так жестока из-за какого-то случайного поцелуя с Виолет' - прекрасная дама, покрывая поцелуями навеки закрывшиеся глаза. Но с поцелуями в фантазиях Фана получались почему-то закавыка. Лишь только губы Анны начинали тянуться к верному рыцарю, она сразу принимала вид Виолет.

Закончились переживания поэта здоровым, свойственным его возрасту сном, а разбудил Фана около полудня настойчивый стук в дверь. Нехотя он встал с постели, кое-как натянул на себя халат и, зевая во весь рот, промычал:

- Войдите.

В спальню впорхнула Виолет. Как показалось Фану, за ночь ее ямочки на щеках стали еще заметней, и вся она словно светилась счастьем.

- Госпожа Лидия ожидает господина Козадуя в столовой на поздний завтрак, - радостно выпалила служанка и сделала реверанс.

- Хорошо, - мрачно ответил поэт и холодно взглянул на девушку.

От этого взгляда лицо Виолет вытянулось, сглаживая ямочки, а глаза удивленно округлились. Девушка хотела что-то сказать, но Фан повернулся к Виолет спиной. Обернулся поэт, лишь, когда обиженная Виолет выходя, ожесточенно хлопнула дверью. Тяжело вздохнув, Фан стал переодеваться для встрече с герцогиней.

Несмотря на излишне теплую погоду в столовой горел камин, наполняя помещение потрескиванием дров и удушливым жаром. Над камином висели портреты герцогини Бурдосской и мужчины лет пятидесяти с пышной, зачесанной назад шевелюрой, отвислыми, как у бульдога щеками, придававшими лицо чрезмерно обрюзгший вид и глазами, одаривающих присутствующих презрительным взглядом.

- Присаживайтесь, господин Козадуй, - герцогиня указала на кресло у противоположного ей конца длинного стола, - Я люблю принимать пищу около горящего камина. Это делает помещение более уютным и придает атмосфере некий романтический оттенок. Надеюсь, вы не возражаете.

- Не возражаю, госпожа Лидия, - промямлил Фан, почувствовав себя домашним зверьком.

Лишь только поэт оказался на своем месте перед ним поставили тарелку овсяной каши, блюдо с пышными сдобами и бокал розового виноградного вина.

- Выглядите неважно, господин Козадуй, - продолжала герцогиня, - Вы часом не заболели?

- Нет. Просто бессонная ночь, - ответил Фан, пытаясь убедить себя, что овсянка с вином может быть не так противна на вкус, как он думает.

- Понимаю. Муки творчества, - улыбнулась герцогиня, - У нас с вами на сегодня большие планы. После завтрака вас ожидает портной. Необходимо обновить ваш гардероб, в связи с моим желанием дать несколько приемов для бурдосской знати, где вы будете главной достопримечательностью. Затем мы отправляемся в Обитель Владетеля. Хочу показать вас 'четырежды вечному' сиру Йенсу.


***


Поставив книгу на место, Анна передвинула стремянку к следующему стеллажу и полезла к самой верхней полке. Девочка упорно продолжала рыться в библиотеки, хотя за последние дни ничего нового не обнаружила. Содержание всех толстенных томов в разной интерпретации рассказывало об одном и том же: в гневе Владетель разбил единый мир на Старый, Новый и Центральный и разобщил людей и так далее и тому подобное. Но если мир был изначально един, то кто-то должен знать, где проходят границы между мирами, но об этом не говорилось, ни слова. Как не говорилось и о том, где обитает Владетель - на небе, под землей или в одном из трех миров. Девочка понимала, понятие Владетеля, скорее всего, сродни языческим божествам древних народов Земли, которые пытались таким образом объяснить действие природных сил непонятное им, но вдруг Владетель - волшебник похожий на духов стихии. Тогда знакомство с ним могло дать шанс на возвращение домой.

Раздался громкий нарастающий звук сигнального колокола, призывающий служитель Обители на обеденную трапезу. Большой зал находился прямо под библиотекой на первом этаже служебного крыла обители и несколько учеников вечности, не удостоенных права ношения знака бесконечности, торопливо направились вниз. Аня бывала в трапезной, стены которой украшали желтые драконы, символизирующие благоденствие, но когда она была пуста. Сир Уорвик запретил ей появляться там вместе со служителями обителями. Девочка обедала в 'Корпусе Зеленого дракона' вместе с сестрами милосердия и поэтому направилось по коридору в сторону больницы. Углубившись в мысли и глядя только себе под ноги, Аня задумчиво шла мимо окон, выходящих во внутренний двор, но случайно брошенный сквозь толстое, плохо отшлифованное стекло, взгляд заставил девочку резко остановиться. Там, внизу, под окном она увидела знакомую фигуру в мундире курсанта офицерской академии Союза Королевств.

- Фан! - что было мочи, закричала Аня. Оруженосец лорда Зальцера не услышал ее и стал садиться в карету, запряженную четверкой лошадей.

Расталкивая всех на своем пути, девочка бросилась к лестнице, но когда спустилась во двор, увидела только зад кареты, выезжающий за ворота Обители.

- Кто только что выехал из обители? - спросила Аня, подбежав к дежурившему на въезде в Обитель 'единожды вечному'.

- Герцогиня Бурдосская, госпожа Анна.

- А кто еще с ней был?

- Я не знаю. Они наносили визит сиру Йенсу.

Тогда девочка устремилась к Главному хранителю. 'Четырежды вечный' сидел за столом, углубившись в чтение бумаг, когда Аня без стука вбежала в его кабинет.

- Женщина, которая сейчас вышла от вас - герцогиня Бурдосская? - выпалила она, даже не успев отдышаться после быстрого бега.

- Да, - Главный хранитель оторвался от своего занятия и поднял на девочку удивленные глаза, - В чем дело, дитя? К тебе вернулась память?

- Начинает возвращаться, сир Йенс.

- Слава Навеки Вечному, это радостное известие, но даже оно не дает тебе права врываться ко мне без разрешения.

- Простите меня, сир.

- Я прощаю тебя. Что еще ты вспомнила?

- Молодой человек, сопровождавший герцогиню. Подскажите, кто он?

- Один из слуг, вроде придворного паяца. Хотя стоит признать, Владетель наделил молодого человека определенным талантом и он мог бы пригодиться и в Обители.

- Мне кажется, я его видела раньше.

- Ничего удивительного. Он довольно популярен. В народе его называют Фан Великолепный.

- А далеко ли от Обители дворец герцогини?

- Дворец? Не слишком. Полчаса верхом по дороге от главных ворот.

- Спасибо, сир Йенс. Я ненадолго покину Обитель. Мне бы хотелось навестить герцогиню в целях дальнейшего восстановления памяти, - Ане хотелось быстрей встретиться с Фаном.

- Ни в коем случае, дитя. Ты слишком больна, чтобы покидать Обитель самостоятельно. Завтра я сам отвезу тебя к герцогине Бурдосской.

Аню чуть не перекосило от досады, но она сумела сдержаться.

- Спасибо, господин Главный хранитель, - через силу улыбнулась девочка, - Извините, сир Йенс, я вела себя слишком импульсивно. Мне можно идти?

'Четырежды вечный' отпустил девочку кивком головы, и некоторое время задумчиво смотрел на закрывшуюся дверь, а затем вышел вслед за Анной.

- Найдите сира Уорвика и передайте, я немедленно жду его у себя, - остановил Главный хранитель первого попавшегося ему на глаза служителя, - И пусть захватит с собой сира Йомми.


***


Из слуг герцогини Бурдосской самое неприятное впечатление на Фана производили кучер герцогини, маленький юркий чернявый человечек с длинными, сальными волосами и вечно бегающими глазами и его приятель, странный тип с бритой головой и маленькими, как у крысы глазами. Второй определенного статуса при госпоже Лидии не имел, зато обладал телом, покрытом буграми мышц. Главная же подлость судьбы заключалось в том, что хозяйка постоянно таскала эту парочку с собой. Оказавшись в любимчиках герцогини, Фан автоматически стал четвертым членом почти неразлучной компании, а постоянно иметь под боком бывших каторжников, в чем поэт не сомневался, было удовольствием не из приятных. То ли из-за ревности к новому фавориту, то ли просто из-за врожденной тяги к отвратительным поступкам, но приближенные госпожи Лидии при каждом удобном случае сыпали в сторону Фана сальные шуточки или пытались толкать исподтишка. Попытка поэта защитить свое достоинство закончилась строгим выговором от герцогине, что вынудило Фана переносить издевательства молча.

Поездка в обитель Владетеля дала поэту небольшую передышку, поскольку бритоголовый здоровяк на этот раз остался в усадьбе, но лишь стоило возвратиться, как он сразу возник рядом с каретой. Заискивающе улыбаясь, гора мышц подала герцогине руку и радостно поведала:

- Герцог вернулся.

- Он привез? Говори, я приказываю.

- Разве они мне скажут, госпожа Лидия. Они меня не шибко привечают, - забубнил, оправдываясь, громила.

- С дороги, - крикнула герцогиня и слуга, как ужаленный отскочил в сторону. Словно девочка, госпожа Лидия легко выскочила из кареты и побежала к дому.

- Герцог недавно проснулись и изволят кушать, - крикнул ей вслед громила.

- Я тоже, пожалуй, пойду, - сказал Фан, который после утренней овсянки чувствовал себя изрядно голодным, но на него не обратили внимания даже мучители.

'Обедают в столовой. Даже если никто не приглашал, мне наверно тоже следует пойти туда' - решил Фан и направился по хорошо знакомому маршруту. Немного не доходя до стеклянных дверей, украшенных витражом, он услышал громкие голоса.

- ...Старый дуралей понятие не имеет о вещи. Понес обычный бред про могущество Владетеля. Получается, гроша ломанного их 'культ вечности' не стоит, что подтверждает мою правоту.

- Как же мы разминулись? Я тоже была сегодня в Обители.

- Я выехал на рассвете. Сир Йенс проболтался о появление драконов, и я решил без промедления встретиться с вестниками Владетеля.

- Получилось?

- Да. Я передал послание. Осталось немного потерпеть, и я обрету желаемое.

- Это замечательно. Мы встанем на равных с Владетелем.

- Неправильно мыслишь, милая. Я встану на равных с Владетелем, а ты будешь стоять там, где я укажу - раздался громкий хохот.

Хохочущего герцога и увидел Фан, войдя в столовую. Смех делал его бульдожью физиономию еще более отталкивающей, чем на портрете. Герцогиня же находилась в крайней степени возбуждения: лицо покрылось красными пятнами, глаза горели алчным пламенем

- Это что еще за создание? - одарил поэта не сулившим ничего хорошего взглядом герцог.

- Фан Великолепный, поэт.

- Привезли очередную игрушку? Нашли время. Я устал от вереницы молодых людей, нескончаемой чередой появляющихся в моем доме. Извольте завтра же избавиться от него, дорогая, или я устрою такой бракоразводный процесс, что над вами будет потешаться весь Старый мир. Мои способности вам теперь известны.

Герцог вытер рот салфеткой, затем швырнул ее на стол и поднялся со своего места.

- Я вас предупредил, сударыня, - погрозил он герцогине пальцем и удалился.

Все это время Фан с нелепым видом старательно рассматривал потолок. После ухода мужа, герцогиня перевела взгляд на гостя и несколько нервно рассмеялась.

- Испугался? Не волнуйтесь, мой поэт. У герцога просто разболелась печень от избытка выпитого. Завтра его желчный пузырь заработает как надо и ненависть ко всему миру пройдет. Вы не уезжаете. Вы пока нужны мне здесь.


***


Остаток дня Фан провел возле герцогини, развлекая ее стихами, и в результате когда его отпустили, он страдал от сухости во рту и почти не чувствовал онемевший язык. Вдобавок к этим страданиям Фан столкнулся с Виолет. Девушка меняла постельное белье с таким видом, словно ей приходилось брать в руки ядовитых змей. При виде поэта ненависть Виолет к белью удвоилась.

- Виолет, ты обиделась? - невнятно прохрипел Фан, пытаясь заступиться за свою простыню.

- Еще чего, - огрызнулась девушка.

- Значит, все-таки обиделась, - выдавил поэт и тяжело вздохнул.

В глазах Виолет промелькнуло сочувствие, но она быстро взяла себя в руки.

- Обиделась - не обиделась, вам, что за дело господин Козадуй. Привыкли, что девушки вам на шею вешаются, и этим пользуетесь. Я думала, вы как добрый Владетель, а вы злой и бездушный ловелас.

- Я не злой. Я могу все объяснить, - Фан задыхался, еле ворочал языком и выглядел совершенно несчастным.

- Хорошо, - сердце Виолет оказалось не каменным, - Приходите ночью в нашу беседку и объясните.

- В нашу? - припомнив произошедшее прошлой ночью, Фан испугался приглашения девушки. Он-то хотел рассказать о прекрасной даме и рыцарском кодексе.

- А можно не в беседке?

- Тогда я буду ждать господина Козадуя в полночь в холле.

Ночью в доме герцогини царила тьма. Свечи были потушены, а проникновению и без того слабого света зарождающегося месяца мешали облака и Фан даже удивился, что нашел выход в парк прошлой ночью. Держась рукой за стену, поэт с трудом спустился с этажа, где находились жилые комнаты в холл. Виолет сидела на диване, скромно сложив, как в прошлый раз, руки на коленях. Поэт осторожно присел рядом, стараясь при этом держаться от Виолет подальше.

- Что господин Козадуй хотел мне объяснить? - вкрадчиво, с каким-то особым придыханием прошептала девушка, и от звука ее голоса у поэта сладко защемило в груди.

- Ну, я это, как бы, хотел сказать, вы не думайте ничего такого. Я там, благодарен вам за беседку. Вы симпатичная и целуетесь...

Виолет немедленно придвинулась к Фану, и тот ощутил на щеке ее горячее дыхание.

- ...Целуетесь. Я никогда до, ну в общем, да. Но у меня есть прекрасная дама...

- Ах, господин Козадуй, не важно, кого вы любили до меня, главное, теперь мы вместе.

Девушка обвила шею поэта руками.

'Вы меня неправильно поняли', - хотел сказать Фан, но почувствовал, как к его плечу прижалось теплое, легко поддающееся и в тоже время удивительно упругое тело девушки. Голова поэта наполнилась туманом. В одно мгновение он забыл все крутившиеся в голове слова. Лицо Виолет оказались совсем рядом, и Фан неумело коснулся его губами. Поцелуи сменяли друг друга, и это занятие так увлекло молодых людей, что никто из них не заметил бледный силуэт, мелькнувший на галере второго этажа, там где находились спальни хозяев имения.


***


К восхищенным взглядам юных 'учеников вечности', которые поначалу нервировали, Анна привыкла, а в остальном отношение служителей Обители казалось ей вполне доброжелательным, за одним исключением. Среди сиров выделялся отряд, члены которого имели право поверх сутаны носить позолоченные перевязи со шпагами. Называли их 'стражами вечности', выполняли они практически роль полицейских, а командовал ими 'трижды вечный' сир Йомми. Людей со шпагами девочка побаивалась, да и сир Йомми к ней любви не питал.

Получив от главного хранителя запрет на выход с территории Обители, Анна его выполнять не собиралась. Глупо было бы не воспользоваться возможностью встретиться с другом и товарищем по несчастью, вот только внутренний двор Обители почему-то наполнился людьми сира Йомми. Каждая попытка девочки подойти к воротам приводила к появлению возле них кого-либо из 'стражей вечности' и, наталкиваясь на его суровый взгляд, Анна, несолоно хлебавши, возвращалась назад.

'Когда надо вечность сторожить их, поди, не дозовешься, а ребенка - тут как тут', - раздраженно думала девочка.

Вот уже над окружающей Обитель кирпичной оградой небо окрасил лиловый закат, а обстановка так и не изменилась.

'Ну, хорошо. Не будете же вы всю ночь во дворе торчать' - злая и недовольная Аня вернулась в свою палату. Ее надежды не оправдались. На улице темнело, неукоснительно приближалась ночь, а люди со шпагами со двора Обители не исчезали. Оставался еще один вариант ускользнуть, немного страшный, но другого не существовало. Встретиться с Фаном было жизненно необходимо.

Когда окончательно стемнело, и ежедневная суматоха успокоилась, Аня направилась на свое любимое место. Здесь, на крыше служебного крыла, девочка видела изогнутые перила ржавой железной лестницы, ведущий вниз по внешней стене здания. Девочка осторожно залезла на парапет, взглянула вниз и сразу отвела глаза. Там, далеко внизу из темноты выступали ветви высокого кустарника. Вцепившись в перила так, что побелели костяшки пальцев, Аня ступила на верхнюю ступеньку и почувствовала, как лестница заколыхалась. Ладони сразу вспотели от страха. Девочка подняла голову вверх, нашла свою звезду и прошептала:

- Мамочка, только не ругайся, пожалуйста. Правда, это очень надо, - и стала медленно спускаться.

Лестница не доходила до земли метра полтора, и Ане пришлось спрыгнуть в мокрую от вечерней росы траву. Теперь надо было выйти на дорогу. Найти ее оказалось на удивление несложно, двигаясь вдоль ограды Обители, но чтобы ее не заметили служители у ворот девочке пришлось некоторое время пробираться параллельно дороги через придорожные заросли, пугаясь треска каждой сломанной ветви. Наконец, девочка сочла себя в безопасности и вышла на обкатанную колею. Идти в полной темноте между подступающих к обочине деревьев было страшней, чем спускаться по лестнице, но постепенно глаза привыкли к ночному полумраку. В лесу царила тишина, которую не собиралось прерывать рычание диких зверей, и Аня постепенно успокоилась.

Примерно через час ходьбы дорога вынырнула из леса, и девочка оказалась на перекрестке. Не слишком далеко от главной дороги, в конце ведущего направо ответвления на фоне звездного неба виднелись очертания трехэтажного здания. Аня решила, что это и есть имение герцогини Бурдосской и направилась к нему. Идти между полей было не так страшно, как между создаваемой деревьями кромешной тьмы и даже птица, с глухим уханьем проскочившая перед девочкой не особо ее испугала. Добравшись до цели, Анна уткнулась в железную решетку запертых ворот.

- Эй, - потрясла она решетку.

В ответ к воротам подбежала крупная черная собака и нехорошо оскалилась.

- Мальчик, ты что? Не кусайся мальчик. Хороший мальчик, - зашептала Аня.

- Зря стараешься. Все одно тебя съест. Он натаскан на попрошаек, - перед воротами появился громила с редкостно тупым лицом, - Иди прочь. Мы не подаем.

- Я не попрошайка. У меня здесь друг, - возмутилась Аня.

- Ага. Так я тебе и поверил. Но если захочешь, я сам смогу стать тебе другом. Где-нибудь на недельку, - громила хмыкнул и протянул руку сквозь прутья решетки, пытаясь схватить девочку, но Аня увернулась и отскочила от ворот.

- Оставь ее в покое, Илдар. Она из Обители, - рядом с громилой появился низенький мужичок с сальными волосами, - Мне говорили, девочка воспитанница 'четырежды вечного'. Идем. Герцогиня зовет.

- Шпионишь? - громила посмотрел на Аню немедленно налившимися кровью глазами, - Исчезни. Еще раз увижу рядом с воротами - шею сверну.

Илдар и его приятель ушли, но, тем не менее, Ане показалось благоразумным отойти от ворот подальше. В надежде обнаружить другую возможность проникнуть на территорию имения, девочка решила обойти вокруг здания, но это оказалось не легким делом. С противоположной главному входу стороны усадьбу окружал овраг. Аня попыталась пройти вдоль здания, придерживаясь руками за каменную кладку, но поскользнулась и упала.

'Лишь бы ничего не сломать' - с ужасом подумала девочка, скользя по влажной глине, но достигнуть дна оврага ей не удалась. Где-то на середине пути земля под ней неожиданно разверзлась, и Аня плюхнулась в лужу. Напротив нее в лунном свете виднелся склон оврага, а сзади оказалось черная дыра ведущего неизвестно куда подземного хода. Особым благорассудством Анна никогда не отличалась, ну а сильное желание найти в незнакомом мире хотя бы одного близкого человека окончательно его уничтожило, и девочка двинулась, держась руками за стену, в глубину подземелья. Идти в полной темноте по хлюпающей под ногами воде, периодически натыкаясь руками на склизких насекомых было удовольствием малоприятным, но Аня мужественно преодолевала собственную брезгливость.

Спертый воздух вскоре наполнился свежестью, и девочка поняла, что очутилась в более обширном помещении. Тишину и непроглядность мрака неожиданно нарушили чьи-то приглушенные голоса и слабые отсветы факела. Слабое освещение, тем не менее, позволило Ане разглядеть, где она находиться. Подвал здания если чем и удивлял, то своей запущенностью. Приближающиеся шаги заставили девочку спрятаться за колонну опоры фундамента, и вскоре она увидела уже знакомых ей неприятных типов, что приставали у ворот.

- Гы, здорово ты спугнул парочку, Сагит, - очевидно, злорадные звуки, издаваемые бритоголовым громилой, должны были обозначать смех.

- Смешного ничего не вижу. Зачем нам свидетели? Будем надеяться, что эти дурачки ничего не поняли.

- Что они могли понять при таких-то объятиях? Я и сам бы с Виолет не прочь.

- Илдар, у тебя что? Врожденная тяга к суициду? Она же племянница лидера 'отрицателей вечности'. По мне, так лучше погибнуть от руки 'стражников вечности', чем 'отрицателей'. Тебе нормальных женщин не хватает?

- Да, я просто фантазирую.

- Фантазировал бы ты лучше, чтобы герцогиня нам больше заплатила. Вроде пришли.

Аня увидела, как тот, кого она про себя уже назвала 'малявкой' немного покопавшись, вынул камень из стены, что-то положил в тайник и вернул камень на место.


9. Новый мир


Стоя у широкого окна своего кабинета, господин Димитрий с тоской смотрел, как рассветные лучи солнца падают на безлюдные улицы столицы Нового мира. После ночи, проведенной во Дворце Президента небритый и голодный, в прилипающей к потному телу мятой рубашке, Ивн чувствовал себя униженным и раздавленным. Обращение по телевиденью к нации и последовавшие за этим погромы обителей Владетеля, привело к росту его популярности, но насладиться своей победой над конкурентами господин Димитрий не успел. Молниеносное вторжение армии Владетеля, обладающей оружием такой силы, что бороться с ним было бессмысленно, поставило под сомнение не только предстоящие выборы нового президента, но и само существование президентской власти как таковой. Весь обслуживающий персонал Дворца Президента оккупанты вывели в неизвестном направлении, а самого Ивна блокировали в кабинете, запретив его покидать. Бесстрастные, как будто скрытые восковыми масками лица воинов Владетеля пугали господина Димитрия, а еще больше он боялся говорящих птиц, чей единственный глаз словно прожигал его рентгеновскими лучами. Их вид напомнил Ивну недавний сон, и помог понять, что он стал игрушкой в руках Владетеля, в которого не верил. Навеки Вечный спровоцировал беспорядки и получил формальный повод для вторжения, вот только неясно, зачем ему это понадобилось. Обладая безграничным могуществом, Владетель мог бы не считаться с людьми и обойтись без игр в 'кошки-мышки'.

Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился давний друг Ивна, которому, став президентом он доверил кресло главы правительства. Некоторое время премьер министр, не говоря ни слова, смотрел на бывшего руководителя государства, а затем спросил:

- Зачем ты прогневил Владетеля?

- Какого Владетеля? Все мы знаем - Владетеля нет! Вспомни, сколько раз мы вместе смеялись над пережитками людей во время игры в шашки или за бокалом вина. Как планировали использовать глупые верования для собственной пользы? Разве я мог прогневить того, в кого не верил?

- Но прогневил. Нас убивают по его воле. История Нового мира разбилась на две части: до твоего выступления, направленного против Владетеля и после него. Мы больше никогда не будем прежними людьми. Думали, что являемся носителями великих знаний, обладателями уникального разума, но оказались жалкими букашки, которых при желании может легко прихлопнуть кто-то единственно всемогущий. Это неприятное осознание пришло к нам благодаря твоей глупости и народ никогда не простит тебе, что превратился в букашек.

- Владетель сам меня вынудил направить народ на разграбление храмов. Мне приснилась одноглазая птица. Вернее, я думал, что снилось, но может быть, я видел ее наяву. Она убедила меня, загипнотизировала.

- Теперь уже все равно. Ты тот, кто навлек на нас гнев Владетеля и сколько бы людей он не погубил, виноват будешь ты, а не он. Тот, в кого мы не верили, и которого на свете быть не могло, вдруг стал нашим хозяином, а ты превратился в главного врага для людей, жаждущих отмщение за гибель близких. Прости, ты обречен. Птица - вестник Владетеля пропустила меня к тебе, чтобы я передал повеление Навеки Вечного: завтра, на рассвете, тебя вычеркнут из вечности. Ты всегда был умнее и прозорливей меня, как же ты смог так проколоться?

- Я не знаю, - бывший президент сник на глазах, - Происходящее понять невозможно. Меня использовали, как марионетку. Что сейчас происходит в городе?

- Армия Владетеля медленно и неторопливо дом за домом уничтожают город. Жителей собрали под охраной в местах, предназначенных для большого скопления народа.

- Это конец света?

- Не знаю. Я добился разрешения составить списки выживших и сопоставить их с глобальной семейной базой. Это внушает немного оптимизма. Возможно, Владетель еще не решил до конца нашу судьбу.

- Я не понимаю, зачем ему все это.

- Пути и мысли Владетеля неисповедимы. Так было написано в древних книгах. Может просто хотел напомнить о своем присутствии после долгого периода забвения?

- Смотрю, ты стал верующим. Тогда зачем Навеки Вечный так долго не напоминал нам о себе. Чтобы сделать эффектней возвращение? Почему мы не видели ни одного подтверждения Трехмирья?

- А мы делали попытки подтвердить или опровергнуть древнюю легенду? Я не припоминаю ни одной попытки исследовать возможность наличия соседних миров. Нас больше манило покорение космоса.

- Ладно. Забудем пока про Трехмирье. У тебя уже есть план, как вытащить меня отсюда? Может, мне стоит переговорить с Владетелем? Ведь людьми подобно мне глупо разбрасываться. Я смогу пригодиться Владетелю.

- Ивн, ты так ничего и не понял, - премьер министр с сожалением посмотрел на друга и вышел из кабинета.


***


Сашу Егорова, Кирла и еще примерно двести тысяч человек разместили на Центральном стадионе города. Кто-то лежал на коротко подстриженной траве футбольного поля, кто-то сложился вопросительным знаком на сиденье трибуны, но никто, несмотря на глубокую ночь не спал. Мешал страх, зримо витающий над людьми. Периодически, хотя и редко где-то вдалеке мелькали зеленые молнии, не добавляя оптимизма людям, страдающим от тревоги и неопределенности.

Кирл, беспрестанно крутил головой и, в конце концов, поднялся со своего места и спросил:

- Можно я пойду родителей поищу?

- Угу, - кивнул Саша.

Новый знакомый ушел и больше не появлялся, а Егоров так и остался сидеть на пластиковом кресле. В душе царила опустошенность. События приняли такой оборот, что родители Дианы могли и не успеть исправить проказу своего ребенка до гибели. Смерть казалась невозможным событием, и мальчик рассматривал ее как теоретическую возможность, подобно одному из вариантов решения задачи.

Небо над близлежащими домами постепенно стало наполняться серым, сумрачным светом, а когда окончательно наступило утро, над стадионом раздался деликатный голос диктора.

- Доброе утро. Уважаемые сограждане, просыпайтесь. Необходимо составить списки выживших в катастрофе. Просьба ко всем выполнить гражданский долг.

Объявление Саша счел глупым, ведь напуганные люди и так не сомкнули за ночь глаз так зачем их будить. Он так и остался сидеть на своем кресле, несмотря на то, что поясницу ломило, а плечи онемели. Гражданского долга в этом мире у него не могло быть, а значит, и выполнять было нечего. Но лишь стоило снова задремать, как в Егорова ткнули резиновой дубинкой.

- Тебя слова не касаются? Марш на перепись, - человек был в обычной форме охранника, а не блестящем комбинезоне, да и лицо у него отражало чувства, а не являлось безжизненной маской. Почему-то этот факт сильно поднял Егорову настроение.

- Извините, заснул, - Саша радостно поднялся со своего места и направился в подтрибуное помещение, где и проводилась перепись.

'Чего меня учитывать? Я же здесь лишний, - равнодушно думал он, следуя указанием человека с дубинкой, - Раз им уж так хочется, пусть учтут. Почему бы не сделать людям приятное'. Но уже через минуту Саша считал идею переписи населения самой удачной мыслью местного правительства. В длинной очереди, выстроившейся в коридоре, Саша заметил Аннет. Сердце на миг остановилось, но потом, когда Егоров бросился к принцессе, начало стучать снова с удвоенной силой.

- Аннет, привет, - тронул Саша девочку за плечо.

Принцесса испуганно обернулась на прикосновение, но увидев Егорова, на секунду замерла, а затем, уткнулась ему в грудь.

- Гадость, гадость. Что за гадость случилась. Сашка, я думала никого рядом. Все чужие, - сквозь слезы твердила Аннет, пока Саша гладил плечи девочки, пытаясь ее успокоить. Он был очень счастлив, и уже не имело значения, в каком мире они находятся, главное - они вместе. Счастье оборвалось внезапно, когда Егоров услышал знакомый голос:

- Привет. Здорово, что мы встретились.

- Вик? - Аннет отпрянула от Саши, - Зачем ты это сделал?

- Подошел к вам? Не вижу в этом ничего странного, миледи. Любой, оказавшись среди чужих людей, обрадовался бы знакомому лицу, даже если оно принадлежит такой вредной и надменной девушке, как ты. А вот мир, куда мы попали довольно странный. Зачем ты меня похитила, Аннет?

- Оказывается, это я тебя похитила, а не ты меня? Разве это не ты меня повсюду преследуешь со своей пародией на любовь? Думаешь, Верховный Правитель и все можно? Кого из духов стихии ты подкупил, чтобы похитить меня? Пожалуюсь Наставникам, и они от твоего Союза Королевств камня на камне не оставят. Верни меня немедленно домой.

- Это ты меня верни, колдунья малолетняя. Я тебя обидел чем-то? Что ты устроила? Да, если бы я хотел похитить тебя, зачем надо было брать с собой еще одного твоего поклонника? Или ты не замечала, какими глазами Саша на тебя смотрит.

- Вик, глупости не говори, - лицо принцессы вспыхнуло праведным возмущением.

- Ребята, успокойтесь. Хватит ругаться, никто ни в чем не виноват. Это Диана устроила.

- Диана? - одновременно воскликнули принцесса и Верховный Правитель.

- Да. В момент нашей телепортации она была единственным магом среди нас. Аннет уже давно разучилась творить волшебство, а в то, что дух стихии, пусть даже самый завалящий, решится помочь тебе Вик и причинить вред 'матери стихий' - это уж точно из области фантастики.

- Если так, надеяться не на что, - Верховный Правитель от безнадежности обхватил голову руками, - Как это унизительно, быть куклой в руках маленького ребенка.

- Нам теперь находиться в этом мире до тех пор, пока Диана не подрастет и не вспомнит о нас? - принцесса была обескуражена не меньше Вика.

- Надеюсь, не так долго. Вскоре родители маленькой феи сумеют разобраться, что именно произошло с нами.

- Следующей, проходите, - во время перепалки ребята не заметили, как оказались в начале очереди.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровалась принцесса, оказавшись наедине с худощавым мужчиной в деловом костюме: темный трикотажный джемпер, светлая сорочка и галстук. Бледная кожа мужчины говорила о том, что он редко бывает на свежем воздухе, а сощуренные близорукие глаза о чрезмерном времени, проведенным перед компьютером. За спиной мужчины на подоконнике узкого оконца сидела одноглазая птица, беспрерывно вращающая своим единственным ярко зеленым глазом.

- Возраст, имя, - произнес чиновник равнодушным тоном.

- Аннет Зальцер, пятнадцать, - ответила принцесса, разглядывая помещение. Судя по всему, раньше здесь находился тренировочный зал, на что указывало наличие спортивных тренажеров, но сейчас их небрежно сдвинули в угол, а на их место поставили канцелярский стол

- Ваш идентификационный номер в ГСБ?

- В чем? - растерялась Аннет, - Я его не знаю.

- Забыли? Не страшно. Сейчас разберемся, - мужчина кивнул головой и углубился в изучения монитора, периодически нажимая на клавиатуру компьютера.

- Странно, в базе вас нет. Когда был ваше день рождение?

- Несколько дней назад, - точную дату принцесса называть не захотела.

- Понимаю, катастрофа, и ее последствия не позволили вам зарегистрироваться вовремя. Раз вам пятнадцать лет и вы не замужем я обязан внести вас в Глобальную семейную базу.

- Вводите, только я понятия не имею о вашей базе и замуж не собираюсь.

- Удивительно. Вы в курсе, за уклонения от участия в программе ГСБ предусмотрено суровое наказание, но это чисто теоретически, потому что практически уклониться невозможно, да и, ни к чему это. Всем хочется иметь семью и растить детей, ГСБ единственный способ найти спутника жизни Так вы ничего не знаете о глобальной базе? Возможно, на вашу память повлияли последствие нервного шока, который мы все испытали. Впрочем, и время сейчас не то, чтобы люди людей наказывали, - при этом мужчина осторожно покосился на птицу, - Позвольте, я вам напомню. ГСБ или 'глобальная семейная база' реализует необходимую потребность людей в продолжение рода. Если бы она отсутствовала, как бы создавались семьи? Каждая девушка, достигшая пятнадцати лет и молодой человек, достигший шестнадцати лет, имеют в ГСБ свой идентификационный номер. Раз в месяц запускается генератор случайных чисел, и он выбираются номера девушек и молодых людей. Так и рождаются семьи. Кстати, в связи с последними трагическими событиями премьер министр принял решение о внеочередном запуске ГСБ сегодня по окончанию переписи. Такое радостное событие, как свадьба отвлечет людей от тягостных мыслей и покажет, несмотря ни на что жизнь продолжается.

- А любовь? Она не причем?

- Я вас не понимаю, девушка.

- Любовь. 'Признаюсь я, что двое мы с тобой, хотя в любви мы существо одно. Я не хочу, чтоб мой порок любой на честь твою ложился, как пятно'. Шекспир. 'Ромео и Джульетта'. У Ани в мире его все знают. Вы меня не понимаете?

Мужчина смотрел на принцессу, как на безумную, зато птица явно заинтересовалась словами Аннет.

- Что вы вкладываете в понятие 'любовь'? Мне незнакомо это слово.

- Я не знаю, как вам объяснить. В энциклопедии это звучит так: любовь - чувство, свойственное человеку, глубокая, самоотверженная привязанность к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии, но эти слова ничего не объясняют. Любовь - это жизнь, жизнь пуста без любви. Жизнь - это вечное стремление к любви. Я не знаю, как еще вам объяснить, - Аннет тяжело вздохнула.

- Долг? Под любовью вы понимаете чувство долга?

- Нет. Молодой человек встречает красивую девушку и влюбляется в нее...

- Что значит 'красивая девушка'? Все девушки одинаковы.

- 'Красота' - незнакомое вам слово?

Мужчина недоуменно смотрел на принцессу.

'А ведь он и вправду не понимает, о чем я говорю', - вдруг поняла Аннет.

- Пусть она уйдет, - неожиданно произнесла птица, - Владетель хочет поговорить с тобой.

- Вы мне? - испуганно вздрогнул мужчина.

- Пусть девушка выйдет. Быстрей, - каркнула птица и добавила, - Хочешь выпасть из вечности?

- Владетель прекращает уничтожать ваш мир, - заявила птица, лишь только Аннет вышла, - Живите дальше, как вам заблагорассудится. Можете даже не поклоняться Владетелю и спокойно делать вид, что такового не существует, но эта девушка должна попасть к Навеки Вечному. Она должна быть у Владетеля, причем без всякого насилия, по собственному желанию. Владетель все сказал, я замолкаю.


***


Суматоха, связанная с переписью, немного отвлекла обитателей стадиона от мыслей о собственной судьбе, ну а ближе к вечеру их жизнь даже наполнилась надеждой. Страшные зеленые молнии над городом мелькать перестали и, хотя бесчувственные воины Владетеля все еще стояли вокруг внешнего круга строения и вдоль беговых дорожек между трибунами и футбольным полем, это не мешало распространению оптимистических слухов. Поговаривали об ответном ударе армии Нового мира под предводительство президента, получившемся настолько весомым, что даже напугал Владетеля. Ходили также слухи, будто вовсе и не армия Владетеля напала на Новый мир, а космические пришельцы. Один человек утверждал, будто ему рассказывал приятель, свояк которого слышал из очень достоверного источника, что кое-кто своими глазами видел, как одну из летающих тарелок пришельцев удалось сбить и, рухнув на землю, она сгорела зеленым пламенем. Между кучками пленников ходил высокий старик с трясущимися руками и безумными глазами, безостановочно повторяя под одобрительные возгласы:

- Я знаю, Ивн Димитрий никогда не бросит свой народ. Он - великий президент!

Но когда небо вновь окуталось присущим любому большому городу грязноватым вечерним полумраком, диктор объявил, лишая людей добрых чаяний:

- Сограждане, завтра, на рассвете прилюдно вычеркнут из вечности бывшего президента Нового мира Ивна Димитрия, обвиненного Владетелем в геноциде против собственного народа.

Сразу после объявления каждому предложили по плошке мясного бульона и несколько крекеров. Горячий ужин помог людям, сутки питавшимся только хлебом и водой, быстро смириться с участью бывшего президента.

Аннет, Саша и Вик отнеслись к предстоящей казни равнодушно. Ивна Димитрия они не знали и их головы были забиты собственными переживаниями.

- Меня в базу внесли, - сказал Хохер, окуная крекер в бульон, - Номер 'два икс триста двадцать семь тысяч шестьсот пятьдесят семь'. Сказали - раз шестнадцать лет, должен быть в базе, а отклонение от выполнения гражданского долга карается смертью.

- Так чего ты расстраиваешься? Хотел жениться, скоро тебе жену и подберут.

- Мне никого подбирать не надо, я в состояние себе жену сам найти, а вот ты для женитьбы маловат. Тебя пятнадцатилетнего даже в базу не внесли. Тебе только в игрушки играть.

- Скажешь, трон деда я для тебя играючи отвоевал? Мне за него еще и драться приходилось, между прочим. Тебе это понятие знакомо?

- Крутой боец? Не приходила в голову мысль, что ты просто был на подхвате у двух девчонок?

- Если и на подхвате, то только вместе с тобой.

- Замолчите оба, - вмешалась Аннет, - Нас здесь трое. Всего трое, а остальные не мы. Остальные чужие. Давайте друг другу глаза выцарапаем, а про возвращение домой забудем.

- Принцесса права. Предлагаю заключить временный мир, - Вик протянул Егорову руку.

- Согласен. Главное вытащить Аннет из неприятностей и выйти самим, а уж потом я докажу какой ты дурак, - Саша не торопился пожимать руку Верховного Правителя.

- Дурак - это ты. Вернусь в Союз Королевств, объявлю тебя вне закона.

- Вы меня не слышали? Я сказала - замолкните. Дайте поесть нормально, тоже мне, мужья нашлись. Лучше случайный выбор, чем один из вас. Мне тоже номер дали. 'Три двойное вэ триста сорок три тысячи шестьсот пятьдесят восемь'.

- Ладно, мир, - сдался Егоров и ответил на рукопожатие.

Друзья продолжили ужин в тишине, которую вновь прервал Вик.

- По-моему к нам гости.

В направлении друзей двигался уже знакомый им чиновник в сопровождении четырех воинов Владетеля и девушки в коротких шортиках, открывающих тонкие бледные ноги с выпирающими коленками.

- 'Два икс триста двадцать семь тысяч шестьсот пятьдесят семь', - обратился чиновник к Вику, - Рад представить вам 'восемь двойное вэ триста сорок одна тысяча восемьсот семьдесят шесть'. Ваши номера выбраны генератором случайных чисел, и вы объявляетесь мужем и женой. С этого дня ваши идентификационные номера изъяты из ГСБ, а все ваше имущество объявляется общим. Вы всегда обязаны быть вместе и заботиться друг о друге. Надеюсь, вы достойно выполните свой гражданский долг.

Девушка в шортиках попыталась улыбнуться:

- Меня зовут Луиз, а тебя, милый?

У Луиз было маленькое личико с длинным остреньким носиком, тонкие губы и глазки бусинки.

- Я не хочу на ней жениться, - возмутился Вик, но чиновник не обратил на его слова внимания.

- 'Три двойное в триста сорок три тысячи шестьсот пятьдесят восемь', - продолжил он, обращаясь теперь к Аннет, - Поздравляю, вам выпало 'золотое число'. Это высокая честь. Прошу вас следовать с нами.

- Я вас не понимаю, - растерялась принцесса.

- Ты идешь с нами, - немедленно прокаркала птица, сидящая на плече одного из солдат Владетеля.

- Она никуда не пойдет, - мальчики сделали шаг вперед, загораживая собой Аннет.

- Вычеркните их из вечности, - приказала птица, и один из воинов направил на друзей тонкую трубку, на конце которой возникло слабое зеленое свечение.

- Нет! - закричала Луиз, кидаясь к Вику, - Пожалейте моего мужа. Я еще даже не успела толком стать женой, а уже стану вдовой.

- Не надо никого ниоткуда вычеркивать. Я иду с вами, - принцесса вышла из-за спин друзей.

- Интересно, а что означает 'золотое число'? - задумчиво пробормотал Саша, глядя, как Аннет уводят с территории стадиона.

- Я знаю, знаю. Если выпадает 'золотое число', то девушка становиться избранницей Владетеля и отправляет в его дворец. Я об этом в одной старой книге читала и еще мне бабушка рассказывала, только я думала это сказки, а оказалось - правда, - Луиз попробовала взять Вика под руку, но тот аккуратно отстранил девушку, и она обиженно сморщила носик, - Думаю, Владетель питается незамужними девушками, которых ему приносили в древности правители Нового мира. Но потом про 'золотое число' забыли, Владетель проголодался, разозлился и на нас напал.


10. Старый мир


Анна вернулась в Обитель, когда новый день уже вступал в свои права. Через распахнутые настежь ворота она увидела во внутреннем дворике необычную для столь раннего времени суматоху. Служители суетились вокруг лошадей для верховой езды, никогда не виденных прежде девочкой в Обители в таком количестве. Кто-то прилаживал седло, кто-то затягивал подпругу, солнечные зайчики прыгали по черному одеянию сиров, отражаясь от золоченых ножен 'стражей вечности'. Чуть поодаль о чем-то переговаривались 'четырежды вечный' и сир Йомми.

Стоило Ане вступить на территорию Обители, как она оказалась между двух 'стражников'. Крепкие руки схватили девочку и чуть ли не волоком потащили к сиру Йенсу.

- Где вы пропадали всю ночь, сударыня? - Главный хранитель смотрел на девочку строго и даже с оттенком злобы и ненависти.

- Я гуляла, сир.

- Гуляли? Где? Посмотрите на себя. Вы вся в грязи. Сир Уорвик, - позвал 'четырежды вечный' своего помощника, наблюдавшего за работой конюхов, - Заприте госпожу.

- Мне отвести ее в тюремное помещение, брат? - сир Уорвик с сочувствием взглянул на девочку.

- Пока нет. Помести ее в карцере для провинившихся 'учеников вечности'.

- Идите за мной, - распорядился 'дважды вечный' и направился к служебному зданию. Люди сира Йомми повели Анну следом за ним. Лишь только они оказались в помещение, сир Уорвик остановился и обернулся к 'стражам вечности'.

- Прошу вас быть чуть добрее, сиры. У вас в руках все-таки ребенок, - 'дважды вечный' погладил Аню по слипшимся волосам, - Все будет хорошо, дитя. Сир Йенс во всем разберется и тебя отпустят.

- Извините, сир Уорвик, я ничего не понимаю. Что у вас происходит?

- Сегодня ночью в своем имении убит герцог Бурдосский.


***


Фану снились губы Виолет. Вернее не сами губы, а невероятное ощущение, наполнявшее душу, когда они касались поэта поцелуем. Словно ты сорвался с огромной высоты и камнем летишь вниз. Страх смешался с головокружительным удовольствием от ощущения полета, а еще внутри теплится надежда, что где-то там в конце полета тебе откроется неизмеримое счастье и хочется его скорее достигнуть, но и желания расставаться с радостью полета нет.

Фан не знал, как долго они с Виолет просидели, обнявшись, в холле. Не помнил даже ни одного слова, что они шептали друг другу. В сознании осталось только ощущение чего-то доброго и светлого, словно искупался в лучиках солнца.

Блаженная улыбка на лице спящего Фана сменилась настороженным выражением, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Сквозь сон он услышал голос, который ночью несколькими пошлыми фразами разбил хрупкое очарование зарождения любви, словно бросил в лицо ком грязи. Девушка испуганно убежала, и поэту ничего не оставалось, как тоже уйти. 'Если бы она осталась, я бы кучеру и его бритоголовому приятелю надавал, и не посмотрел бы, что они любимчики герцогини, - оправдывал себя поэт, - А так смысл какой? Виолет все равно их слов больше не услышит. В их тупоголовые башки нормальным мыслям не пробиться. Только с госпожой Лидией отношения испорчу и куда я тогда денусь? В Старом мире у меня никого нет, кроме Виолет'. Сон воспоминания о плохом развеял, но вот сейчас голос Сагита напомнил о неприятном ночном происшествии.

- Господин Козадуй, извольте спуститься в холл.

- Зачем?

- Да уж не служанок тискать, - гаденько хихикнул кучер.

- Отстань, я сплю, - грубо крикнул Фан. Ему захотелось хоть как-то проявить недовольство и неповиновение.

- Немедленно спускайтесь, иначе я выломлю вашу дверь и за уши вытащу вас из комнаты, - рявкнул незнакомый голос так, что поэт немедленно выскочил из-под одеяла.

В холле Фан обнаружил всю прислугу, испуганно сбившуюся в кучку и герцогиню, с печальным лицом и гордо выпрямленной спиной восседавшую в кресле. Помимо постоянных обитателей усадьбы в холле находились 'стражники вечности'. Еще несколько человек сира Йомми виднелось на балконе второго этажа рядом с жилыми комнатами.

Герцогиня периодически подносила к лицу кружевной платочек, но ее глаза при этом были совершенно сухими. За ее спиной горой мышц возвышался Илдар, а вскоре к нему присоединился и Сагит.

Пробежав глазами по лицам собравшихся людей, Фан обнаружил Виолет и приветливо кивнул девушке. В ответ она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной.

'Не к добру все это', - решил поэт и поинтересовался у стоящего поблизости знакомого ему поваренка:

- Случилось чего?

- Герцога ночью убили собственным кинжалом, - шепотом ответил паренек, - Ударили прямо в сердце и драгоценности из сейфа похитили.

Тем временем слуг продолжали собирать в холле.

- Сир, вроде все, - доложил один из 'стражников', притащив перепуганного молодого садовника.

- Госпожа Лидия? - обратился, сир Йомми к герцогини.

Та кивнула головой. За все это время госпожа Лидия не произнесла ни слова, всем видом показывая непереносимую скорбь.

- Приступайте к обыску, - приказал 'трижды вечный'.

'Стражник вечности', стоящий перед дверью комнаты Фана, немедленно вошел в нее и поэт недовольно поморщился, представив, что кто-то чужой будет рыться в его вещах. Правда, стражник пробыл в комнате недолго и уже через минуту вышел. Апартаменты герцогини и пустующие комнаты для гостей по соседству с жильем Фана 'стражники' вообще осматривать не стали. Зато, судя по шуму, доносящемуся из правого крыла здания, где располагались хозяйственные помещения, с удвоенной энергией обыскивали комнаты прислуги. Грохот от выдвигаемых ящиков и переворачиваемой мебели внезапно стих и Фан сразу понял, наступившая тишина не предвещает ничего хорошего. Довольные 'стражники вечности' возвращались в холл. Один из них подошел к сиру Йомми, молчаливо стоящему во время обыска подобно статуи возмездия, и шепнул предводителю несколько слов на ухо. 'Трижды вечный' протянул руку и 'стражник' вложил в нее нечто.

- У кого? - спросил, сир Йомми.

- Виолет Денмер, - услышал Фан ответ, и его сердце камнем рухнуло в пятки.

Казалось, в холле было не протолкнуться от собравшихся там людей, но в одно мгновения вокруг Виолет образовалась пустота.

- Узнаешь? - сир Йомми подошел к девушку и раскрыл ладонь. На ней сиял отраженным светом золотой перстень, украшенный очень крупным, не менее двадцати карат бриллиантом.

- Это украшение господина герцога, - пролепетала Виолет.

- Правильно. Куда ты спрятала остальное?

- Я не понимаю вас, сир.

- Этот перстень нашли у тебя в ящике с бельем. Где другие драгоценности?

- Не знаю. Я ничего не брала.

- Не хочешь облегчать вину признанием? Так и думал. Как говориться, 'яблочко от яблоньки'. Что еще можно ожидать от племянницы одного из предводителей 'отрицателей вечности'? - 'трижды вечный' вздохнул и резко, без замаха, ударил девушку в живот.

Виолет вскрикнула, согнулась пополам и упала. Юбка девушки при этом задралась, оголив ноги до колен и нижний край панталон. Чувство жалости захлестнуло Фана. Ему стало даже больнее, чем если бы ударили его. И еще поэт возненавидел всех находящихся в холле людей, кощунственно смотревших на то, что никогда не должны были увидеть. Виолет попыталась одернуть юбку, но сир Йомми ударил ее ногой по руке и потребовал:

- Встань, убийца.

- Не смей ее бить. Она не убийца, - сжимая кулаки, Фан бросился к 'трижды вечному', но уперся в острие шпаги.

- Соучастник? - судя по лицу сира Йомми, его даже обрадовало наличие двух преступников вместо одного.

- Слава Навеки Вечному, он не соучастник, сир, - впервые за все это время открыла рот герцогиня, - Это мой личный поэт. Творческие личности всегда немного безумны и слишком чувствительны. Оставьте его в покое.

- Вы уверены, госпожа Лидия?

- Да.

- Хорошо. Пусть ваша игрушка остается при вас, а девушку мы забираем, - 'трижды вечный' махнул рукой и шпага 'стража' вернулась ножны, оставив на шее Фана маленькое красное пятнышко.

- Одну минуту, сир Йомми. Пусть Виолет несколько дней посидит в моем подвале. Мне необходимо с ней поговорить, - попросила герцогиня.

- Зачем? Хотите узнать, где украденное? В Обители есть много способов кардинально развязать язык.

- Сир Йомми, я все-таки герцогиня Бурдосская и мои просьбы что-то значат. Отвезите в Обитель тело моего бедного мужа и передайте главному хранителю результаты расследования, а девушку я привезу лично вместе с пожертвованиями на развитие Обители.

- Насколько достойным будут ваши пожертвования?

- Очень, очень достойными.

- Я передам ваши слова сиру Йенсу, но если Главный хранитель будет против, мы вернемся за девушкой.

- Конечно. Я не 'отрицатель вечности', чтобы перечить 'четырежды вечному'. Помогите моим людям запереть воровку. Илдар, Сагит, ступайте с сиром Йомми. А вы все за работу. Представление закончено, - герцогиня хлопнула в ладоши и поднялась с дивана.

Вопреки ожиданиям Фан не обнаружил в своей комнате беспорядка после обыска. Лишь подушка и одеяло валялись на полу рядом с кроватью. В шоке от всего произошедшего поэт рухнул на кровать и закрыл глаза ладонями. Чувство безнадежности было настолько сильным, что мешало думать, но постепенно Фану удалось взять себя в руки.

'Надо спасать Виолет, - мелькнула в его голове первая внятная мысль, а дальше все пошло, как по маслу, - Убить герцога она не могла, потому, что почти всю ночь была со мной. Раз герцогиня мне так сильно доверяет, то это неоспоримое алиби. Надо найти госпожу Лидию и все ей рассказать'.

Фан бросился к двери, но герцогиня опередила его и сама вошла в его комнату.

- Госпожа Лидия, Виолет не виновата, - начал торопливо поэт, - Мы...

- Господин Козадуй, какая импульсивность, - герцогиня недовольно сморщилась, - Не думала найти у столь возвышенной натуры земную тягу к пустым и необразованным девчонкам, но раз уж она есть... Я знаю о невиновности Виолет, но не скажу никому, поскольку мне это не выгодно. И вы знаете, раз провели ночь с ней, но тоже не скажете. А почему вы не скажите, знаете?

Фан отрицательно покачал головой.

- Потому что девочка сидит у меня в подвале и в случае чего с ней может случиться непредвиденная беда. Например, ее охватит раскаянье за содеянное, и она повесится прямо в камере. Вы меня поняли, господин Козадуй.

- Да.

- Вот и славно, - герцогиня потрепала поэта по щеке, - А теперь, мой милый Фан Великолепный, почитайте мне стихи. У вас появилось что-либо новенькое? Посвященное, например, несправедливым превратностям судьбы.


***


- ...И раз убийца найден, с госпожи Анны сняты все подозрения, и ребенка можно выпустить из карцера. Я против присутствия девочки в Обители, но Владетель безгранично справедлив, - сир Уорвик закончил говорить, но Главный хранитель никак не среагировал на его слова. Выслушав доклад сира Йомми 'четырежды вечный' закрыл глаза и продолжал сидеть, не меняя позы, в кресле с резными подлокотниками в виде драконов.

Сир Йенс слышал слова помощника, но не суть высказанного сейчас волновало его. Он пытался отгадать ребус, что задал ему Владетель. Если бы события происходили медленно и планомерно, было бы проще разобраться в них, но они случились быстро, всего за одну неделю. Появление драконов, которые исчезли так же неожиданно, как появились, девочка, так и не вспомнившая, кто она, фокусник, манипулирующий словами, называя это поэзией и смерть герцога Бурдосского - события либо позволяющие усомниться в величии Владетеля, либо дающие возможность понять собственную ущербность, по отношению к нему. Главный хранитель предпочитал приписать их запутанность величию Владетеля, вот только знак, данный ему Навеки Вечным, сир Йенс понять не мог.

- Мы отпустим Анну, - произнес верховный правитель, открыв глаза.

- Я бы предпочел ее оставить в карцере, пока не выясним, где же она находилась ночью, - возразил, сир Йомми.

- Не имеет значение, где она была. Не имеет значение даже смерть герцога. Главное - что нам хочет сказать этим Владетель, ибо ни что не делается без его участия.

- Не думаю, будто Владетель хочет смерти и неопределенности?

- Ты не прав. Наоборот, Владетель хочет, чтобы мы поняли его и остановили смерть.

- Слава Навеки Вечному, - склонил голову, сир Йомми.

- Отпустите девочку, сир Уорвик. Мы не будем больше препятствовать ее перемещениям за стены Обители, но вы, сир Йомми, должны знать о каждом ее шаге. Даже не о шаге. О каждом движение ее руки. Прикажите своим лучшим людям незримой тенью следовать за ней.


***


То, что московскую школьницу и близкую подругу принцессы дома Великих Лордов Зальцер, подозревают в причастности к убийству герцога Бурдосского, с точки зрения Анны являлось фактом крайне возмутительным, но девочка находила в произошедшем событии и положительные аспекты, за что ей было немного стыдно. Смерть любого человека событие безрадостное, но желание встретиться с Фаном перекрывало чувство вины за желание воспользоваться горестными обстоятельствами, а сир Уорвик, выпустивший девочку из заточения вел себя немного заискивающе, очевидно ощущая неудобство перед ней за несправедливые подозрения, да и 'стражники вечности' больше не дежурили во дворе Обители.

На этот раз Аня покинула Обитель задолго до наступления темноты, и никто ей не препятствовал. Идти по освещенной солнцем дороге между веселых зеленых зарослей было гораздо приятней, чем пробираться в темноте между таящих опасность зловещих теней. К воротам имения девочка даже не стала подходить, а сразу направилась на поиски подземного хода. Удачно упасть, как получилось ночью, не удалось и пришлось долго рыскать по крутому заросшему склону, прежде чем Аня нашла лаз, а обнаружив, замерла в растерянности. Растущая на противоположном склоне оврага тонкая осина наклонилась, чуть ли не до земли и нависла прямо над входом в подземелье, а на стволе дерева сидел дракон и смотрел на девочку мудрыми глазами. Аня переминалась с ноги на ногу, не решаясь пройти в опасной близости с животным, когда дракон вдруг кивнул головой в сторону лаза. Сначала Аня подумала, будто ей померещилось, но животное повторило движения, словно приглашая войти.

- Я могу пройти? - в голосе девочки смешались удивление и настороженность.

Дракон снова кивнул головой и Аня медленно, стараясь не делать резких движений и не поворачиваться к огнедышащей рептилии спиной, вошла в подземный ход.

Внутри дневной свет не имел никакой власти и девочке снова, как и прошлой ночью, пришлось пробираться в кромешной тьме, держась руками за влажную земляную поверхность боковой стены. Правда было и приятное отличие. Где-то на половине пути, Анна увидела впереди крохотный огонек, который постепенно превратился в пляшущие на мокрых стенах блики. Добравшись до источника света, Анна обнаружила догорающий факел, закрепленный над крупной решеткой, сваренной из стальных прутьев. Внутри камеры сидела девушка, смотревшая в пустоту широко раскрытыми глазами и поначалу никак не реагирующая на появление девочки.

- Ты кто? - Аня близко к решетке предпочла не подходить, думая, что не с того ни с чего людей не сажают. Вопрос заставил девушку среагировать на присутствие рядом с камерой человека, но лучше бы она этого не делала.

- Меня зовут Виолет. Я не убивала никого. А они подумали. За что меня посадили? - начав фразу тихим голосом, девушка закончила ее, перейдя на громкий крик.

- Тихо, тихо, а то сейчас сюда весь Старый мир сбежится. Объясни спокойно.

- Говорят, я убила герцога, но как я могла его убить, если была всю ночь с Фаном Великолепным, - Виолет перестала кричать, но зато по ее щекам заструились ручейки слез.

- С Фаном Козадуем? Вот не знала, что он стал Великолепным.

- Ах, госпожа, вы даже не представляете, как он хорош, - слезы моментально высохли, а глаза Виолет засияли, - Он умеет говорить красивые слова и при этом их так хитро переплетает, что они становятся похожи на цветы. А еще он очень смелый и даже хотел за меня заступиться.

- Хотел, но не стал? Немного не похоже на Фана. Хотя если это мешало более важным планам, он мог и не заступиться за незнакомую девушку.

- Это я незнакомая девушка? - всем своим видом Виолет показывала небывалое возмущение несправедливой клеветой, - Да если хотите знать, теперь я его муза. Так мне сам господин Козадуй сказал. А как он целуется! Если бы вы знали, госпожа.

- Даже представить себе не могу, - фыркнула Аня, - Все любопытней и любопытней. Ладно, муза, мне надо встретиться с Фаном. Где его найти?

- Зачем? - теперь Виолет смотрела на девочку, подозрительно сощурив глаза, - Уж не Прекрасная ли вы Дама?

- По крайней мере, была до последнего времени, - девушка все больше и больше вызывала у Анны неприязнь.

- Так вот, Прекрасная Дама, хочу вам сказать - вы может и прекрасная, да только я Фана люблю и никому его не отдам. Что раньше у него в жизни было, ошибка, а теперь мы навеки вместе.

'Поздравляю Анна - вы ошибка. Похоже, девушка явно не в себе, но Фана увидеть необходимо. Придется врать, хотя и жалко обманывать жертву обаяния автора шедевра 'я кашу рубаю, тебя обожаю' и других подобных стихов' - решила Аня, припомнив один из ранних опусов поэта, и состроила невинную улыбку.

- Виолет, Прекрасная Дама - это не совсем то, что ты возомнила. Поэты и рыцари обязаны совершать подвиги. Невинных пастушек спасать или девиц похожих на тебя. Это как соревнование, чемпионат мира по футболу, а Прекрасные Дамы - они рефери, проще судьи. Или нет, они тренеры, воспитатели, по-вашему.

- Вы воспитали Фана Великолепного?

- В какой-то степени да, - гордо призналась Анна.

- А на вид такая молодая, - удивилась служанка, - А что такое 'чем пинать не помню по кому'?

- Не важно. Главное Прекрасные дамы считают разные поэтические подвиги и выбирают победителя. Я так раз искала Фана Великолепного. Хотела сказать, ему до победы не хватает одного маленького подвига. Например, освободить тебя.

- Ой, здорово. Так пусть же он спасет меня скорей, - наивно обрадовалась девушка.

- Вот и скажи, где Фана найти, и я смогу сообщить ему радостную весть.

- Господин Козадуй в комнате своей сидит, а комната в жилом доме, - сказала Виолет с серьезным лицом, - А жилой дом, он вот как из подвала госпожа поднимется, так и начнется...

'Да уж, описание пути - дальше некуда. Ты, Виолет, прямо героиня любимого папиного анекдота, - саркастически подумала Анна, - Блондинка купила навигатор, чтобы не заблудиться. В результате заблудился навигатор'.

- ...Только вам туда нельзя. Там 'хранители вечности' на каждом шагу. А если даже они уже ушли, то Илдар и Сагит вас, госпожа, непременно изловят, уж больно вы неправильно одеты. В имении так не одеваются, а эти два злодея еще хуже, чем 'стражники вечности'.

Аня взглянула на свою одежду и поняла, что девушка права. Появись она в больничной пижаме и грязной курточке вряд ли ее приняли бы за обитательницу усадьбы. Затем девочка перевела взгляд на Виолет и тут ее осенила идея.

- Если мы поменяемся одеждой, меня примут за одну из служанок?


***


В широкой коричневой юбке до пят, колышущейся из стороны в сторону при каждом шаге и без того было непривычно и тяжело идти, а тут еще оказалось, что при всей схожести фигур Виолет немного превосходила Аню ростом и ткань постоянно норовила попасть под толстые каблуки башмаков и уронить девочку. Помимо несоответствия роста служанка была чуть полнее девочки, но это являлось удачей, иначе Аня даже не представляла, как смогла бы дышать в туго стянутой на талии красной кофте. В брючках от больничной пижамы девочка ощущала себя почти в родных джинсах, а новом наряде казалась себе Золушкой-неудачницей, которой, как она не старалась, не удалось потерять хрустальную туфельку. Особенно нелепым представлялся почти такой же длинный, как и юбка, передник с нагрудной частью, представляющей из себя две широкие перекрещивающиеся полосы сероватой материи, связанные узлом на шее.

Сразу за клеткой, куда посадили Виолет, подземелье принимало вполне ухоженный вид обычного погреба. Вдоль стен стояли ящики и бочонки, на крюках висели связки репчатого лука, издающие пряный запах сухие травы и крупные куски копченого мяса. Среди всего этого кулинарного признака благосостояния виднелась лестница, сколоченная из темного старого дерева, но на вид крепкая и безопасная, а над ней в потолке находился люк. Взобравшись наверх, Аня попробовала приподнять крышку и та легко поддалась слабому нажатию. Тогда девочка осмелела и высунула в образовавшуюся щель голову. Ее глазам предстал пустой коридор с выкрашенными в фисташковый цвет голыми стенами. Было бы глупо не воспользоваться представившейся возможностью, и она быстро выскочила из погреба.

Несмотря на то, что Анна уже успела накрепко прикрепить к Виолет ярлык 'глупенькая дурочка', та сумела подробно рассказать, как найти Фана и девочка направилась по коридору в указанном ей направлении. Очень скоро струганные деревянные доски покрытия пола сменил фигурный паркет, а штукатурку на стенах сменил штоф: тяжелая шерстяная ткань с тканым рисунком. Долгожданная цель была уже близка, когда в конце коридора появились две фигуры. День только начинал клониться к вечеру и свечи в коридоре не горели, но стоило людям подойти к неплотно занавешенному гардинами окну, Аня поняла, почему их фигуры показались ей знакомыми. К девочке направлялись те самые неприятные типы, с которыми она столкнулась накануне ночью у ворот усадьбы. Быть узнанной никак не входило в планы Ани. Она юркнула в первый попавшийся боковой проход и быстро устремилась по нему прочь от главного коридора. То ли девочка действительно слышала звуки шагов у себя за спиной, то ли их навеял страх, но ее охватила паника. Не зная как спрятаться от преследователей, она открыла первую попавшуюся дверь, шагнула за порог и чуть не поскользнулась на мокром полу. Аня вляпалась в лужу, замочив подол платья. Прямо перед ней стоял, раскрыв рот, молодой человек с белоснежным колпаком на голове и грязными штанами, закатанными до колен. В руках он держал ведро, из которого вытекала струйка воды, а рядом примостилась швабра, нежно облокотившись на своего хозяина.

- Ой, - пискнула девочка, - Мокро.

- Ты кто? - удивился парень, но к радости Ани привел ведро в правильное положение.

- Я новенькая, - быстро сориентировалась девочка.

- Ты верно вместо Виолет, - догадался обладатель ведра и швабры, - А зачем сюда забрела? Тебе к комнатам гостей надо.

- Я первый день и заблудилась.

- Плохо. Герцогиня не в настроении и если что церемониться не будет. Хочешь, я тебя провожу?

- Хочу, - согласилась Аня, - А ты кто?

- Я то? Числюсь поваром третьего разряда, а на самом деле полы мою, да иногда овощи на салаты чищу. Платят копейки, зато на виду у высшего общества. Меня Джуди зовут.

- Меня Анна. Пошли, только посмотри сначала, за дверью никого нет. Ты меня напугал герцогиней.

- Сейчас гляну.

Джуди выглянул за дверь и через секунду махнул рукой.

- Чисто. Идем.

Рядом с начинающим поваром девочка чувствовала себя гораздо уверенней.

- Пришли, - сказал Джуди, когда они оказались в просторном уютном помещении, обставленным мягкой мебелью и с горящим камином в углу.

- Комнаты гостей на втором этаже. Третья от лестницы дверь Фана Великолепного. Виолет последнее время за его комнату отвечала. Тот еще фрукт. Ты с ним осторожней. Любимец герцогини.

'Еще и герцогиня? Ну, Фан, ты у меня сейчас получишь. Рыцарь тоже мне называется. Половина Старого мира в него влюблена' - среагировала на слова Джуди Аня.

- С тебя поцелуй, и я пошел, - прервал мысли девочки повар.

- Вы что тут, помешались на поцелуях. Разбежался. А просто 'спасибо' не подойдет? До свидания.

- Злюка, - расстроился Джуди, развернулся и ушел.

Сердечко Ани колотилось с удвоенной скоростью. Еще немного и она уже не будет одинока в чужом мире, ну а вместе с Фаном они придумают, как вернуться домой. Стрелой Аня взметнулась по лестнице и оказалась перед нужной дверью. Вобрала в семя максимально возможное количество воздуха и распахнула дверь. Она вошла в комнату и ничего не произошло. Никто не выказал радости, никто не бросился к ней и, судя по всему, никто не собирался ей помочь вернуться. Скорее наоборот, помогать всем придется ей самой. Так же, как и Виолет, Фан сидел, уставившись в пустоту широко раскрытыми глазами и ничего не видя вокруг.

'Похоже, это у них эпидемия, сидит на месте, и самоуничтожаться' - подумала девочка и тихо позвала:

- Фан.

- Виолет?

Поэт неуклюже вскочил. Сначала на его лице отразилось разочарование, затем брови так сильно взметнулись вверх, что девочка испугалась, как бы глаза Фана не вылезли из орбит. Некоторое время друзья, не говоря ни слова, смотрели друг на друга, но лишь Анна решилась заговорить, поэт рухнул на колени.

- Прости меня, прекрасная дама, - сбивчиво забормотал он, - Я виноват. Это кара за мою измену рыцарскому слову, но зачем ее. Пусть мое сердце зальется слезами, разверзнется бездной земля под ногами, но я не знаю как это мы. Само собой получилось. Пусть ваша рука вонзит в меня кинжал возмездия...

- У вас тут филиал больницы для слабоумных? Фан, перестань распускать сопли, ты же будущий офицер.

- Я так виноват, прекрасная дама, - попытался снова начать хныкать поэт.

- Хватит детский сад устраивать. Мы не в том месте и не в том положение, чтобы заниматься рыцарской ерундой. Да, виноват. Но не в том, что целовался с Виолет, а в том, что бросил девушку. Она сидит в клетке, смотрит на мир сквозь розовые очки и ждет, когда Фан Великолепный соизволят ее спасти, а ты тут по полу ползаешь и колени протираешь. Ты ли это, Фан? Ты же смелый и сильный парень.

- Не знаю, Аня, - поэт поднялся с колен, - Сейчас мне кажется, будто это был не я. Приключения, офицерское училище, лорд Зальцер. Может быть, это произошло из-за славы, неожиданно свалившейся на меня? Все вокруг говорят: ты слишком чувственный, ты - поэт, а поэты должны лить слезы, переживать и мучиться бессонницей.

- Поэты тоже должны уметь постоять за себя. Самый великий поэт моей родины стрелялся на дуэли из-за любимой женщины. Погиб, но честь не уронил. Идем спасать твою Виолет. Я знаю, где ее заперли, но не знаю у кого ключ от замка.

- У герцогини.


***


Лидия осталась довольна прошедшим днем. Изначально, когда муж предложил безумный план, основанный на предположение, что Владетель такой же человек, как все, но представляющий иную расу, герцогиня перепугалась. Первым желанием было бежать в Обитель и рассказать все сиру Йенсу, но поразмыслив, герцогиня решила: имея такую информацию, она всегда сможет при случае надавить на уже давно ставшего ей чужим мужа, так почему бы не дать ему шанс попытаться поработать на ее, герцогини, величие. И он поработал, и поработал неплохо. Герцог вступил в контакт с 'отрицателями вечности', заплатил немалые деньги, пообещал немыслимое, даже закрытие Бурдосской обители, но приобрел вещь принадлежащую Навеки Вечному. Пусть сам Владетель разбирается, какими путями еретики пробираются в его дом, Лидии был важен конечный результат. Герцог хотел власти. Не просто власти, а власти над Владетелем. Шантажом муж Лидии хотел поставить существо, правящее миром на колени и у него это почти получилось. Та вещица, что попала в руки герцога Бурдосского, судя по всему, имела особое значение.

- Думаю, я заставил это псевдо божество заволноваться, раз оно стало посылать к нам драконов, да еще и в таком большом количестве, - лицо герцога при этом расплылось в улыбке. Эти слова он сказал жене, когда она пришла к нему ночью. Герцогиня шла убивать. Быть послушным чучелом в руках герцога Лидия быть не хотела. До невиданного могущества оставался один шаг, и сделать его герцогиня вполне могла и одна. Делить власть с опостылевшим мужем она не хотела, но в последний момент что-то дрогнуло в ее окаменевшем сердце, и герцогиня решила дать герцогу последний шанс. Слишком многое их связывало в прошлом. В миг триумфа, на пороге новой, божественной жизни она надеялась разглядеть в глазах мужа хотя бы бледную тень того всепоглощающего желания, что видела в миг, когда герцог впервые овладел своей молодой женой. Сброшенный халат не произвел нужного эффекта. Скривив губы при виде обнаженного тела жены, герцог произнес:

- Дорогая, с ума сошли? Оставьте свои покрытые пылью прелести для Фана Великолепного, а мне не надо демонстрировать подобную гадость, - и тогда Лидия ударила мужа его же собственным ножом, который он всегда клал перед сном на прикроватную тумбочку. Герцог сразу обмяк, и его тело стало похоже на тушу зарезанной свиньи с застывшей навеки человеческой гримасой отвращения. Вид мужа был настолько неприятен, что Лидия еще несколько раз нанесла удары, каждый из которых мог бы стать смертельным.

Вскрыть сейф ключом, висевшим на золотой цепочке рядом с символом вечности на шеи герцога, и забрать его содержимое не заняло много времени. Сагит, почти раб, делящий иногда с ней такое холодное без мужчины ложе, послушно ждал в комнате. С драгоценностями расставаться не хотелось, и Лидия выбрала самое нелюбимое колечко, дабы отвести от себя подозрение. Ей было все равно, кому Сагит его подсунет, и кого потом обвинят в убийстве герцога. Виолет, так Виолет. Значит, звезды расположились не в ее пользу. Главное, вещь Владетеля и остальные драгоценности надежно спрятать, дождаться пока все утихнет и начать переговоры с Навеки Вечным.

Казалось, все происходит по намеченному плану, тогда отчего Лидию мучила смутная тревога, ни на минуту не оставляя душу в покое. А может быть, это было естественное волнение, реакция организма на совершенное герцогиней преступление или предвкушение предстоящих великих событий? В любом случае после того, как 'стражники вечности' покинули имение, Лидия заперлась в своей комнате, но не могла ни усидеть на месте, ни заниматься привычными делами. Даже вышивка крестом простеньких узоров из цветных нитей мулине, которая всегда успокаивала герцогиню и приводила мысли в порядок, на этот раз не помогла и привела лишь к болезненным уколам пальцев. Лидия пыталась читать, но быстро поняла, что лишь водит глазами по страницам книги, не понимая сути написанного. Отшвырнув от себя роман, герцогиня порывисто вскочила с места и метнулась к окну, когда услышала осторожный стук.

- Госпожа Лидия, это я, Фан. Вы позволите мне войти?

'Он вовремя. От волнения я даже забыла об его существовании. Надеюсь, стихи немного отвлекут меня', - обрадовалась герцогиня и открыла дверь. На пороге ее комнаты стоял поэт и незнакомая Лидии служанка.

'Дворецкий стал набирать прислугу без моего разрешения? Завтра же устрою ему нагоняй', - раздраженно подумала хозяйка имения.

- Пошла вон. Ты мне сейчас не нужна, - презрительно кинула герцогиня и моментально забыла об ее присутствии, переключив все свое внимание на поэта, - Дорогой Фан, заходите. Вы прочтете мне что-нибудь из новенького?


***


'Женщина, по природе не предназначена для поединков, но если уж дело доходит до драки, то она обладает одним очень значительным преимуществом перед соперником: ее никто не рассматривает как серьезного противника. Это дает возможность для неожиданной и стремительной атаки, целью которой должны стать уязвимые места. Ведь для их поражения не нужно много мощи, достаточно даже силы четырнадцатилетней девочки...', - так говорил Анне дядя Хендрик, личный телохранитель лорда Зальцера, высокий широкоплечий мужчина с короткой седой бородой. Несмотря на свой солидный возраст и добродушный вид воином Хендрик был непревзойденным. Безмерно преданный дому Великих Лордов Зальцер воин боготворил принцессу и в те дни, когда Анне удавалось гостить у Аннет, с удовольствием учил девочку основам боевого искусства.

'...Акцент следует сделать на удары стопой и коленом. Они раза в три сильнее ударов кистями и наносятся с недосягаемой для рук противника дистанции, а стопы практически всегда прикрыты обувью, это повышает их атакующий потенциал. Главное правило при использовании ног: если противник превосходит вас ростом, не бейте стопой выше его колена...'.

Слова учителя звучали в голове Ани, когда она нанесла удар правой ногой, обутой в тяжелый деревянный башмак по коленной чашечки герцогине. Девочка боялась, что не сможет ударить человека, но неприятная внешность женщины и ее поведение облегчили задачу. Герцогиня вскрикнула и сдала оседать на пол, но на полпути ее подхватил Фан и, зажав рукой рот, затащил внутрь комнаты.

Пока поэт привязывал госпожу Лидию к креслу, Аня рылась в ящиках трюмо и вскоре выудила из него связку ключей.

- Фан, какой из них?

- Бери все, на месте разберемся, - ответил поэт, потуже затягивая в узел шелковые чулки герцогини, которыми привязывал ее к креслу.


***


Сердечко Виолет колотилось в груди с удвоенной скоростью, ведь с минуты на минуту она увидит милого господина Козадуя, своего замечательного спасителя. Факел над клеткой, где сидела невинная жертва интриг госпожи Лидии, давно погас, но девушка продолжала усиленно всматриваться в обступившую ее тьму в надежде увидеть силуэт любимого. В причине, по которой ее оговорили и посадили за решетку, Виолет не сомневалась - любовь Фана Великолепного к ней, простой служанке, была кое-кому как кость в горле. Конечно, герцогиня сама хотела прибрать к рукам поэта, да и не она одна. Теперь, когда тот о ком мечтает каждая девушка Старого мира, выбрал именно ее, Виолет превратилась в злейшего врага всех женщин на свете.

- Виолет, ты здесь? - раздался шепот Прекрасной дамы.

- Да, - вот уж кого меньше всего хотела видеть девушка, так это Анну. То, что Прекрасная дама всегда находится при рыцаре Козадуе и описывает его подвиги, вселяло в душу Виолет тревогу и ревность, - А где Фан?

- Я здесь, - голос поэта дрожал от волнения, - Темень, какая, ни Владетеля не видно. Аня, где ключи. Я, кажется, замок нащупал

Виолет подбежала к решетке в надежде дотронуться до милого и действительно коснулась холодных пальцев, но в темноте не поняла чьих, Фана или Прекрасной дамы и вдруг вспыхнул свет.

Неожиданным образом около клетки оказался 'стражник вечности' с факелом в левой руке, сжимающий правой эфес шпаги.

- Заговор? И ты здесь? - человека сира Йомми скорее обрадовался, чем удивился, обнаружив Анну среди преступников, - Ни на минуту не сомневался в твоей причастности к преступлению, маленькая обманщица. Пригрели змею в Обители. Выпускай ее, и отправимся к сиру Йенсу. Он вам всем быстро язык развяжет.

Неожиданно 'стражник' неловко взмахнул руками, его лицо исказила гримаса боли, и он рухнул вперед, чуть не задев поэта. В свете упавшего на землю факела перед беглецами предстал Илдар с окровавленным ножом в руке

- Зря ты влез не в свое дело, мальчуган. Теперь твоя очередь, - слуга герцогини метнулся к поэту.

Фану повезло, что Анна успела подобрать шпагу убитого 'стража' и рубанула клинком по воздуху перед лицом Илдара

Громила отступил, но затем двинулся на девочку, широко размахивая ножом. На беду поэту удалось открыть камеру, и Виолет кинулась ему на шею. Попытка Фана вырваться из объятий Виолет и прийти на помощь Ане ни к чему не привела. Влюбленная девушка намертво вцепилась в поэта, не давая тому возможности пошевелиться, и при этом истошно вопила:

- Нет. Не ходи. Он убьет тебя.

Видя перед собой ребенка, да еще и девочку, Илдар расслабился. Шпага не позволяла ему приблизиться к противнику, но громила и не особо торопился. Он хотел повеселиться, поиграть с жертвой в кошки-мышки. Ребенок обязательно совершит когда-нибудь ошибку и станет легкой добычей, но случилось невероятное. Вместо того чтобы в страхе отступать девочка бросилась в атаку. Оруженосец лорда Зальцера не зря потратил время на обучение Анны. Ее выпады были точны и опасны. Один из них пришелся по запястью, заставив Илдара выронить нож, а в следующий миг он почувствовал, как кончик шпаги упирается в кадык.

- Говори, - потребовала девочка.

- О чем, госпожа?

- Обо всем. Начни с убийства герцога.

- Его убила Лидия. Она не хотела делить с мужем власть. Все из-за вещицы, похищенной у Владетеля. Герцог купил ее у 'отрицателей вечности'.

- Вещица - золотая пластина с символами, которую вы прятали прошлой ночью?

- Да, госпожа.

- Покажи, где тайник.

- Как я покажу, если пошевелиться не могу? Ослабьте хватку, сударыня.

Девочка отодвинула от шеи шпагу, и в тот же миг Илдар бросился на ребенка. Каким чудом она увернулась, а шпага оставила шрам на щеке и снова уперлась в шею, громила так не понял, но признал свое поражение.

- Я все покажу, только не убивай, - взмолился Илдар. В одно мгновение жестокий убийца превратился в послушного великана, но девочка понимала, бандит был готов в любую секунду нанести ей смертельный удар.

- Фан, не стой столбом. Помоги мне, - прикрикнула Аня на своего друга.

Поняв, что опасность больше не грозит ее кумиру, Виолет позволила поэту вырваться из ее объятий и он, следуя подсказкам Илдара, занялся поиском тайника.

- Нашел, - через некоторое время радостно заявил Фан, - Здесь золото и еще какой-то древний пергамент.

- Бери пластину. Пергамент нам не нужен, - распорядилась Аня и добавила, кивнув на громилу, когда принадлежавшая Навеки Вечному вещь оказалась в руках Фана, - Ты сможешь его на некоторое время успокоить, иначе он не даст нам уйти?

- Смогу, - поэт изо всех сил треснул слугу герцогини по голове золотой пластиной и тот массивной тушей рухнул на земляной пол подземелья. Анна бросила шпагу, подняла с земли факел и беглецы устремились в подземный ход.

Дракон так и сидел, не меняя позы рядом с входом в подземелье, когда друзья выскочили на свежий воздух.

- Куда теперь? - спросил Фан, лишенный возможности думать самостоятельно, поскольку Виолет слишком сильно прижималась к нему, и целиком полагался на Анну.

- К Владетелю. У нас в руках вещь, принадлежащая ему и если он так велик, как считают в Обители, то может быть сумеет отправить нас домой взамен на свое золото.

- Я думал, меня Аннет заколдовала. Перестанет злиться и обратно вернет, - вздохнул поэт.

- Зачем ей? Да и не умеет она творить волшебство. Нас убрал Вик, чтобы мы не мешали ему охмурять принцессу. Убедил какого-нибудь духа стихии, что это для блага 'Матери стихий' и тот согласился помочь. Гарольд разберется и спасет нас, но сидеть, сложа руки, не стоит. Попробуем выбраться самостоятельно.

- Мы же не знаем где искать этого их Навеки Вечного? - обреченно вздохнул Фан.

- Папа поможет. Он знает, как найди дядю Люка, а дядя знает о Владетеле даже то, что не ведают 'пять раз вечные', - вступила в разговор Виолет, ничего не поняла, но была счастлива помочь своему кумиру.

- Убей их всех, Сагит, - вопль появившейся из лаза герцогини заставил встрепенуться даже, казалось, заснувшего дракона. В перепачканном платье, с перекошенным злобой лицом и выбившимися из прически в разные стороны волосами госпожа Лидия больше всего напомнила Анне Мегеру, самую страшную из богинь мщения в древнегреческой мифологии, только бича в руках не хватало. Зато его с лихвой могло заменить оружие 'стража вечности' в руках кучера и одновременно любовника герцогини. Злорадно ухмыляясь в предвкушении предстоящей забавы, Сагит неторопливо двинулся на ребят. Две девчонки и трусишка поэт - хорошая компания, чтобы доставить себе удовольствие, убивая их медленно и наслаждаясь мучениями. Неожиданно на помощь беглецам пришел дракон. Он упал с ветки на плечо Сагита, раздирая острыми когтями и одежду и человеческую плоть, и дыхнул пламенем в лицо кучера. Любовник герцогини взвыл от боли и закрутился на месте, ничего не видя вокруг выжженными глазами. Воздух наполнился неприятным запахом горелых волос.

- Бежим, - Фан схватил девушек за руки и увлек их за собой вверх по склону оврага.


11. Новый мир


- Муж, когда ты выполнишь гражданский долг и сделаешь со мной, то, что мужья обязаны делать с женами? - ныла Луиз, - Мама говорила, лишь только мне выпадет муж, он в первую же нашу совместную ночь сделает что-то со мной и это навсегда изменит мою жизнь, а больше ничего не рассказала. Ночь уже подходит к концу, а ты ничего такого особенного не делаешь.

Голосок у девушки был писклявый, да еще во время разговора у нее смешно морщился кончик носика, и поэтому Луиз больше всего напоминала Вику маленькую серенькую мышку. Молодой человек старался делать вид, будто свалившейся ему на голову жены вовсе не существует, но тонкий голос девушки, подобно назойливому комариному писку проникал в мозг и мешал сосредоточиться.

- Саша, ты бы знал, до чего она мне надоела.

- Не обращай внимания. Сейчас надо думать, как Аннет спасти, - махнул рукой Егоров.

- Ты прав, только у меня от ее писка все мысли из головы разбежались.

- Ой-ой-ой, - немедленно отреагировала на слова мужа Луиз, - Раз я твоя жена, то и голос у меня самый лучший, а зачем вам ваша Аннет нужна, я не понимаю. Только о ней и разговариваете. Ее все равно Владетель съест, если уже не съел, а я живая и очень даже симпатичная.

- Какая ты симпатичная? Жертва любви гоблина и тролля, - сказал, стараясь намеренно обидеть девушку Вик.

- Не знаю, о чем ты, но, похоже, оскорбить хотел. Так вот - сам ты эти слова четыре раза. А если не выполнишь гражданский долг, пожалуюсь куда надо и, вычеркнут тебя из вечности, а мне дадут нового мужа, который по настоящему будет ценить меня, - девушка приняла обиженный вид, надеясь на раскаянье мужа, и это дало Саше и Вику ненадолго сосредоточиться на плане спасения Аннет.

- Смотри, они нечто глобальное готовят, - Егоров кивнул в угол футбольной арены, где суетилось множество людей под руководством вестников Владетеля, - Думаю, к обещанному вычеркиванию президента из вечности сцену готовят и это наш шанс. Все внимание будет на казни сосредоточено, и мы незаметно приникнем под трибуны, найдем переписчика и узнаем, куда точно Аннет отправили. Судя по вооружению его армии, Владетель, скорее инопланетянин, чем бог и живет на земле, а не на небе.

- Ой, тоже мне тайна, - не выдержала Луиз, - Это всем известно. Согласно древней легенде, Владетель живет в Центральном мире.

- Ага. И питается молоденькими девушками, но не такими, как ты, жена, поскольку тобой легко отравиться можно, - в очередной раз нагрубил Вик девушке, но на этот раз Луиз не обиделась, а наоборот, ее лицо довольно расплылось в улыбке.

- Ты слышал, - радостно обратилась девушка к Егорову, - Он признал меня своей женой. Никуда не денется. С ГСБ шутки плохи.

Тем временем суета в углу спортивной арены подошла к концу и воины стали отгонять людей от построенного сооружения, которое оказалось эллипсовидной платформой, сложенной из мелких блоков. Материал отдельных частей платформы по виду напоминал пенопласт, но отражал утренние лучи солнца подобно металлу. Неожиданно по периметру эллипса возникли вертикально направленные лучи. На фоне рассветного неба они выглядели нереально яркими, и неприятно резали глаза, заставляя их слезиться. По стадиону прокатилась волна изумленных возгласов. Кто-то пытался отодвинуться как можно дальше от платформы, кого-то любопытство наоборот гнало к ней. В возникшей суматохе можно было легко пробраться в подтрибуное помещение.

- Пора, - скомандовал Саша, решительно поднимаясь с травы. Вик последовал его примеру, но при виде вскочивший Луиз замер в позе человека, страдающего от приступа радикулита.

- Ты куда?

- Ты мой муж и я всегда должна быть с тобой.

- Пусть идет, а то подымет крик и все испортит. Давайте быстрей.

На первый взгляд слова Егорова соответствовали действительности, но помимо желания избежать ненужного шума он преследовал и чисто эгоистические интересы. Наличие жены у Вика автоматически увеличивало шансы Саши на благосклонность Аннет.


***


Чиновник, приходивший за Аннет, дремал, уронив голову на клавиатуру, перед погасшим экраном монитора.

- Эй, просыпайся, - потрепал его по плечу Вик.

- Что надо? - человек приподнял голову, демонстрируя отпечатки клавиш на лбу.

- Куда увезли Аннет?

- Какую, Аннет? - широко зевая, спросил чиновник, - А, понял. Три двойное вэ триста сорок три тысячи шестьсот пятьдесят восемь. Так и знал, вы заявитесь, уж слишком все с вами необычно: то молодые люди, избежавшие учета в глобальной базе, то птица со своими требованиями. К Владетелю. Дайте поспать, пожалуйста. Я так устал.

- Куда увезли Аннет, - Вик схватил переписчика за плечи и встряхнул.

- Я же говорю, к Владетелю!

- Где он обитает, Владетель ваш?

- Не кричите на меня, истерички. Откуда я знаю? Еще три дня назад его вообще считали древним мифом. Согласно легенде он живет в Центральном мире, но существование Центрального мира наукой отрицается.

- Видите, я права оказалась, - радостно запищала Луиз, - Вы меня за дурочку держите, а на самом деле я очень умная и очень красивая.

- Вы можете вывести нас со стадиона? - спросил Саша у переписчика.

- Как? Я сам сижу здесь второй день невылазно. Не знаю ни кто вы, ни что хотите, но помочь точно ничем не смогу. Дайте поспать, - человек снова уронил голову на клавиатуру.

- А ты что-нибудь про Центральный мир знаешь? - с надеждой спросил Саша у Луиз.

- Может, и знаю, а может, и нет. Посмотрю на поведение своего муженька, - злорадно ответила девушка.

- Нашел, кого спрашивать, - возмутился Вик, - Пошли. Надо выбираться отсюда.

Когда они вновь очутились на воздухе, то увидели зависшую над стадионом 'летающую тарелку', а Ив Димитрий висел над платформой. Лучи светившие в небо по периметру эллипса сейчас изменили свое направление, скрестившись на фигуре президента как бы поддерживая его в воздухе. В центре днища летательного аппарата появилось отверстие.

- Сейчас появиться зеленый луч и нам всем конец, - перепугался Вик, но вместо луча из 'тарелки' выскочила крохотная зеленая звездочка и стала медленно опускаться на платформу. Тысячи людей затаили дыхания и заворожено следили за ее падением. Лишь только изумрудная капля света достигла платформы, президента окутала пелена зеленого тумана, а когда он рассеялся Ив Димитрий начал медленно плавиться, превращаясь в капли жидкости, которые моросящим дождем проливались на платформу и исчезали. Картина эта была настолько омерзительна, что все двести тысяч наблюдавшие ее, не заботясь о своей безопасности, кинулись к выходам со стадиона. Самое удивительное, воины Владетеля не стреляли и не пытались остановить людей.


12. Старый мир


Аня шла чудь позади державшихся за руки Виолет и Фана. Служанка герцогини безумолку болтала, рассказывая про своего дядю. Тот являлся 'отрицателем вечности' и, по словам девушки весьма уважаем не только сподвижниками, но даже самим герцогом, что собственно и позволило Виолет устроиться на работу в усадьбу. Иногда рассказ прерывали поцелуи. Было ли Анне неприятно поведение влюбленных? Скорее да, чем нет. Она ощущала себя маленьким ребенком, у которого чужая девочка отобрала в песочнице любимую игрушку и никто не заступился. Аня вспоминала все хорошее, что связывало рыцаря и прекрасную даму, все пережитые вместе приключения, но вместе с чувством обиды ощущала и некоторую логичность происходящего. Хотела бы она, чтобы Фан оставался только ее другом и больше ничьим? Хотела. Хотела бы с ним целоваться? Не хотела. Ей вообще ни с кем пока целоваться не хотелось.

Смеркалось. А поскольку беглецы старались избегать открытой местности и шли в основном по лесу, где тьма сгущалась под кронами деревьев быстрее, пора было готовиться к ночлегу. Лишь только на пути встретилась уютная поляна, Аня распорядилась:

- Привал. Я за хворостом, а вы приготовьте места для ночлега.

Хворост Анна собирать не любила, ей просто хотелось побыть одной. Двигаясь среди редких деревьев и избегая зарослей кустарника, она подбирала сухие ветки и незаметно очутилась возле ручья. Присев на ствол сломанного дерева, девочка задумалась. От веселого журчания бегущих по разноцветным камешкам струек воды стало невыносимо грустно и очень захотелось домой. Если раньше путешествия в параллельный мир казались необыкновенными и захватывающими приключениями, то сейчас оно выглядело бессмысленным и пустым времяпрепровождением из-за чьей-то бесконечной глупости.

- Аня, прекрасная дама позволит с ней поговорить? - раздался за спиной голос поэта.

- Фан, перестань. Мы не в рыцарском романе, - не оборачиваясь, произнесла девочка.

- Ты считаешь меня предателем?

Теперь Аня посмотрела на поэта. Вид у Фана был одновременно и виноватым и обиженным.

- Не говори глупости. Знаешь, когда я ходила в детский садик, мне там нравился один мальчик, его звали Женя. Он представлялся мне таким красивым и всегда выигрывал все спортивные соревнования. Даже поступив в школу и уже не встречаясь с Женей, я считала его своей первой и единственной любовью. На самом деле это была просто детская игра, желание быть похожей на взрослых. Как игра в дочки-матери с куклами. То, что связывало нас тоже детская игра. Скоро мы оба вырастим из возраста, когда еще можно жить игрой и все придется делать всерьез. Вернее ты уже вырос, а у меня это получится чуть позже. Понимаешь, наша дружба чуть больше чем дружба, но гораздо меньше любви. Детское увлечение, которое остается только в памяти и никогда не превращается в настоящую жизнь. Я даже не знаю, будем ли мы дружить через несколько лет, но надеюсь, будем помнить друг о друге. Я не прекрасная дама. Я московская школьница и ты ничего не предавал, потому что ничего и не было. Вот так вот, мой бывший верный рыцарь. А теперь возвращайся к Виолет, иначе она вообразит неизвестно чего и будет плакать.

- Почему бывший? Я навсегда останусь твоим рыцарем. Спасибо тебе, ты меня успокоила, а то я так переживал. Госпожа Лидия не зря говорит, будто все творческие личности чрезмерно чувствительны. Я, правда, пойду, ладно?

- Да иди ты уже. Хворост захвати. Я еще немного посижу и тоже приду.

Фан подхватил охапку веток и скрылся за деревьями.

- Я навсегда останусь твоим рыцарем, - хмыкнула девочка, - Дурак, чрезмерно чувствительный. Поэт он. Я, между прочим, тоже стихи писать умею.

Неожиданная злость на весь мир, а больше всего на себя охватила девочку. Стихи она написала два года назад, после того, как с друзьями побывала в Стране Фей. Тогда ей безумно хотелось верить, что их отношения с Фаном самая настоящая любовь. Возможно, в стихах и присутствовали недочеты, но Анна ими очень гордилась и даже превратила в песню. Ноты валялись в ящике письменного стола, не зря ведь прошли два года занятий по классу фортепьяно, но никто никогда песню не слышал, а сейчас девочка тихонько пропела ручью.


Киноленты...

Медленно мотаются, переходим 'на ты'.

Это больше чем мечты,

Где я и ты


Кто любил, тот знает

Как любовь играет нами...

Кто любил, тот знает

Как минуты рядом дороги...

Кто любил, тот знает

Как легко бьются сердца.

Кто любил, тот знает,

Как сложно дотерпеть до конца


Киноленты - черно-серое кино без просвета.

Завтра лето.

Жаль, что мы с тобой не доживём до рассвета.

Просто сидим и ждём,

А в ночь на лето мы умрём.


Темнота сгущается,

Но горят проспекты.

В Москве сейчас время любви,

Но нам из него пора уйти


Кто любил, тот знает

Как любовь играет нами...

Кто любил, тот знает

Как минуты рядом дороги...

Кто любил, тот знает

Как легко бьются сердца.

Кто любил, тот знает,

Как сложно дотерпеть до конца.


***


Герцогиня Бурдосская проснулась от собственного душераздирающего крика. Всю ночь ее преследовал запах горелых волос, а стоило лишь прикрыть веки, перед глазами вставал фонтан крови, бьющей из перекушенной драконом сонной артерии на шеи Сагита.

В момент, когда чудовище начало рвать тело слуги, Лидия поняла всю никчемность идеи мужа. Вечное тщеславие людей, в гордыне свей пытающихся сравниться с богами, но как бы ни хотелось считать себя кем-то большим, чем в действительности, человек лишь смертный червь в руках Владетеля. Дракон, расправляясь с Сагитом, косился глазом на женщину, и герцогиня поняла, еще мгновение и ее тоже постигнет участь слуги. Сломя голову Лидия бросилась прочь и ноги сами несли ее к Обители. Ничего не соображающая от страха, герцогиня призналась во всем первому подвернувшемуся 'стражнику вечности' и была помещена в темницу. Вот только духовного облегчения и чувства безопасности это не принесло. Потому и не могла Лидия заснуть более чем на несколько минут.

Лязг отодвигаемого засова заставил безумно метавшуюся по камере герцогиню остановиться.

- Сир Йомми передал мне ваш рассказ, и у меня возникло несколько дополнительных вопросов, - сир Йенс был суров и смотрел на Лидию, не скрывая презрения, - На ваш взгляд, дракон вступился за детей или просто напал на вас?

- Мне кажется, напал на нас.

- Это важно. Если он напал на вас, то Владетель мстил вам за ваше преступление. Если защищал детей, то Навеки Вечный хотел чтобы именно они доставили ему похищенное.

- Нужны ему эти три замарашки. Конечно, он хотел отомстить, потому и не тронул детей. Я боюсь, теперь Навеки Вечный будет мстить до тех пор, пока не добьется моей смерти.

- Можете не сомневаться - добьется, - 'четырежды вечный' презрительно усмехнулся, - Лишь только мы заберем священную реликвию, я постараюсь найти способ передать ее и вас в руки Владетеля. Впрочем, надеюсь Навеки Вечный сам через вестников передаст, как должны развиваться события. Возможно, он препоручит вашу судьбу в мои руки. Брат Йомми уже отправился в погоню за детьми и вскорости настигнет беглецов.

- Я надеялась на вашу защиту, сир Йенс. Вы забыли, кто я и сколько хорошего сделала для Обители?

- Это вы забыли кто я, госпожа Лидия. Я наместник Владетеля на земле, а вы еретичка, сомневавшаяся в его величии. Ваша казнь, прямая дорога к званию 'пять раз вечный', а еще никто не добивался подобного звания при жизни. Прощайте.


13. Новый мир


- Говоришь ты много, но толку от твоих слов никакой. Даже не знаешь, как попасть в Центральный мир, - Вик с неприязнью смотрел на назначенную ему в жены девушку.

- Не ори на нее, - заступился за Луиз Егоров, - Дай сосредоточиться.

- Муж, в чем я виновата? В бабушкиных книгах было написано, будто он есть, а как туда попасть не говорилось, - Луиз чуть не плакала от досады.

Армия Владетеля постепенно покидала город. Улицы наполнялись людьми, спешащими домой, а летающие тарелки друг за другом поднимались в небо, унося захватчиков в таинственный Центральный мир. Один из отлетов молодые люди наблюдали совсем близко. Аппарат поднялся над домами, и никуда не перемещаясь, просто растворился на фоне облаков.

- Так это телепортация, - радостно воскликнул Егоров, - Моментальный перенос объекта из одного места в другой, минуя промежуточные перемещения. Но должен быть аппарат, хранящий информацию о внутренней структуре объекта и его свойствах, чтобы восстановить в конечной точке. Да и о самой конечной точке он должен все знать. Интересно, где это управляющее устройство?

- Управляющие устройство у воинов Владетеля я знаю только одни - птицы. Они распоряжаются, что и как делать. Я смотрю, кто-то себя слишком умным считает, а элементарных вещей не видит, - съехидничал Хохер.

- Точно - это птицы осуществляю телепортацию. Как я сам не догадался? Молодец Вик, а я считал, за Верховного Правителя всегда советники думают. Женитьба явно пошла тебе на пользу. Нам надо заполучить одного из крылатых вестников Владетеля.

Но получить желаемое оказалось невозможно. Ни воинов Владетеля, ни его крылатых вестников встретить в столице Нового мира было уже невозможно.

Хохер, Егоров, и Луиз покинули город, когда над Новым миром воцарился полдень. Куда идти никто из них не знал, и они просто брели по дороге наугад. Удача свалилась на них, как снег на голову в виде одинокой одноглазой птице, сидящей на нижней ветви дерева, растущего около дороги. Наклонив голову, вестник Владетеля внимательно смотрел на молодых людей и даже не пошевельнулся, когда Вик взял в руки камень

- Если я ее собью, ты разберешься с этой самой телепортацией? - шепотом спросил Хохер.

- Надеюсь, - ответил Егоров и Вик резким движением метнул в одноглазую птицу свой снаряд.

Птица даже не попыталась увернуться, и когда камень в нее попал, рухнула на землю. Удар и падение не прошли для вестника Владетеля даром, лишь только Саша взял его в руки, существо распалось на несколько частей. Внутренность птицы представляла собой ворох элементов очень маленького размера и различной геометрической формы. Связаны они были едва заметными, местами оборванными, серебристыми нитями.

- Похоже на электронику. Прямо терминатор какой-то. А вот эта штука вроде продолжает работать, - авторитетно заявил Егоров и дотронулся пальцем до тонкой вибрирующей антенны, выскочившую из разбитой головы одноглазого слуги Навеки Вечного.


14. Центральный мир


Дворец Владетеля сиял удивительной чистотой. Стены, пол, потолок, то исчезающая, то внезапно появляющаяся мебель - все было белее свежевыпавшего снега и оттого жилье Навеки Вечного ассоциировалось у принцессы с больничной палатой. Тяга к светлым и блестящим тонам было одной из причуд Владетеля. Второй являлась любовь к удивительному количеству еды на столе, которое Аннет видела три раза в день во время совместных с Навеки Вечным завтраков, обедов и ужинов. Съесть все было невозможно, а на вопрос к чему такое безумное количество деликатесов, Владетель ответил:

- Я привык потворствовать своим желаниям, а они у меня непредсказуемы, поэтому пусть у меня под рукой всегда находится разнообразие выбора.

- А куда потом деваются остатки еды?

- Утилизируются, перерабатывается и появляется на столе на следующий день. Как вы думаете, сударыня, откуда берутся свежие фрукты и овощи. Разве вы видели у меня сады и огороды? Вся пища искусственная, но менее вкусной от этого не становится.

Сам Владетель вызывал у принцессы двойственные чувства. Изящные черты его божественно прекрасного лица могли заставить любого пасть на колени перед подобным чудом, но два щупальца, растущие из-за ушей и постоянно извивающихся над головой приводили в ужас. Даже Аннет, которая не считала себя трусихой и встречалась во время своих приключений со многими злобными порождениями тьмы, они сначала испугали. Постепенно девочка привыкла к странной физиологии Навеки Вечного и сумела заставить себя не замечать их. Тем более, что Владетель вел себя по отношению к принцесс не как к пленнице, а как радушный хозяин к дорогому гостю.

- Ох уж эти человеческие легенды, - говорил Навеки Вечный за обедом, отправляя в рот аппетитный кусочек нежной ветчины, - Никакого раздела мира я не устраивал. Его сотворила сама природа задолго до меня. Я только кое-что изменил. К лучшему или худшему, кто же знает. Поставил непреодолимые границы между частями Трехмирья и заставил их развиваться разными путями, а Центральную часть обустроил лично для себя. В ней живут только я и мои слуги.

- Зачем вы хотели уничтожить один из трех миров? - спросила принцесса, придвигая к себе тарелку спелой клубники.

- Устал от однообразия. Знаешь - я практически бессмертен. Есть только одна вещь, способная меня уничтожить - тоска. С ней приходиться бороться разными путями. Вынужден экспериментировать. Решил пустить соседние миры разными путями развития. Одним разрешить все, другим все запретить. Первые быстро обнаглели и забыли обо мне. Вторые все стараются добиться самостоятельности. Кажется, что людям ещё надо? Еды и питья вдоволь. Даже достаток и богатство я им разрешил иметь, так нет. Подай им право властвовать самим над собой. Нонсенс. Увы, моя фантазия не бесконечна. Я в Трехмирье несколько тысяч лет и оно надоело мне до смерти. Вот захотелось уничтожить одну часть, чтобы себя повеселить, а заодно человеческую мораль от гнили очистить. Страх смерти возрождает в людях светлые чувства. Не расстраивайся. Я уже простил наглецов из Нового мира. Разговаривать с тобой гораздо интересней, чем их уничтожать.

- Вы Великий Маг?

- Какой я маг, дитя? Маги это вы - люди, правда и сами не знаете об этом. У вас есть одна удивительная способность - вы можете чувствовать: сопереживать, любить, ненавидеть, бояться и даже не знаете какое сокровище ваши эмоции. Я вот могу испытывать только либо тоску, либо любопытство и еще очень люблю жить. Зато я способен улавливать малейшие нюансы ваших переживаний и превращать их в энергию созидания. Местные глупцы зовут меня Владетелем, но на самом деле я Создатель. Создатель не мира или жизни. Создатель магии. Я способен создавать из пустоты нервного поля существ, способных творить волшебство. Они всемогущи и в тоже время послушны мне. Что бы вам сейчас хотелось, милая дама? Скажите, и я с их помощью реализую любое ваше желание.

- Я хочу домой и еще встретиться со своими друзьями.

- Извините, почти любое. Первое выполнить мои слуги не сумеют, а второе уже выполняется и без их помощи.

- О чем вы?

- Владеть мирами занятие не простое. Необходимо постоянно быть в курсе всего происходящего и для этого поддерживать связь с большим количеством информаторов. Люди называют их вестниками Владетеля. С птицами вы знакомы, а в Старом мире их роль играют драконы. Ваши друзья из Нового мира скоро сами будут здесь. Мне пришлось им помочь, но совсем немного, они так рвутся спасти вас от меня.

- Правда? - засияла Аннет, - Спасибо, Владетель.

- Не стоит уподобляться местным жителям, ведь вы не похожи на них. Не расспрашиваю, каким образом вас занесло в Трехмирье, но для вас я точно не Владетель. У меня есть имя. Зовите меня Сайд. Чуть позже я еще жду гостей, но уже из Старого мира и мне почему-то кажется они тоже ваши знакомые.

- Как их зовут?

- Пока не знаю. Это мальчик и девочка, поведение которых не укладывается в рамки обычаев аборигенов.

'Неужели Аня и Фан? - расстроилась принцесса, но быстро сама же себя успокоила, - Не может быть, чтобы все было плохо до такой степени и мы все очутились в Трехмирье. Кто-то же должен был остаться и разобраться в моем исчезновении'.


15. Владетель


Сайд Кадема принадлежал к расе этернелов, удивительной и неповторимой. Их основной особенностью являлась предрасположенность к вечной жизни. Отмирающие внутренние органы заменялись новыми, и никто из этернелов не задумывался, почему это происходит. Происходит - и хорошо. Больше волновало другое. За время бесконечной жизни этернелы уставали от нее и начинали саморазрушаться. Борьба за жизнь для них превращалась в борьбу с тоской и однообразием, заставляла постоянно подпитывать себя новыми впечатлениями и раса начала расползаться в поисках их по параллелям. Сами по себе этернелы не имели особых талантов, ничего ни создавали и не развивались. Единственным их достоинством было врожденное умения впитывать чужие чувства и эмоции, превращая в концентрат нервного поля. Из полученной таким образом энергии этернелы умели создавать для себя слуг, способных творить волшебство. Хозяева называли их духами стихии и с помощью этих бесконечно преданных своему Создателю существ могли ни в чем себе не отказывать и путешествовать между мирами.

Сайд как раз перемещался между параллелями, когда случилось непредвиденное. Аппараты, управляемые духами стихии медленно двигались к намеченной цели неторопливо, как бы всасываясь в новое измерение при переходе из параллели в параллель, что позволяло этернелам путешествовать с максимальным комфортом и возить с собой массу необходимых и просто привычных, милых сердцу вещей. Процесс перемещения занимал иногда несколько дней и большую часть времени Кадема предпочитал спать и не растрачивать впустую жизненную энергию. Кто же знал, что в момент сна один из духов стихии прочтет мысли хозяина. Он не должен был этого делать. Слуги создавались повиноваться, а не думать и чувствовать, в их головы закладывалось отношение к хозяину подобное трепету маленького ребенка, благодарного своим родителям. Но случилось так, что чувство безграничной любви к Создателю пересилило вето запрета и позволило духу стихии коснуться божественных мыслей хозяина, но истинное отношение этернелов к своим рабам ужаснуло его.

'Бездушные твари, - прочитал слуга мысли хозяина, - Они даже не рабы, они машины, созданные мной для удовлетворения моих жизненных потребностей. Я могу распоряжаться ими по собственному усмотрению, а они думают, что являются моими возлюбленными детьми. 'Думают'? Общаясь с этими тварями я, похоже, и сам отупел. Они не могут думать. Все мысли вложены в их пустые головы мной. Смешно и противно смотреть, как они всерьез считают себя личностями, кичатся своим умением управлять природными явлениями, возможностью заботиться о хозяине. Ничтожества'.

Разочарование в Создателе было столь велико, что духи стихии покинули корабль, переместившись в одну известных им параллелей, а Кадема оказался не там, куда стремился попасть, а в точке вынужденной посадки. Ситуация могла быть легко исправима, если бы не уникальность мира, в который Сайд попал. Параллель состояла из трех, удивительным образом связанных между собой миров, но ее обитатели поплатились за ее необычность очень низким уровнем энергии нервного поля. В одной части Трехмирья они не понимали искусство, в другой не ощущали красоты и всем им были чужды высокие душевные порывы. Манипулируя эмоциями аборигенов, Кадема обеспечил себе вполне приличный даже по меркам этернелов уровень жизни, но создать духа стихии и покинуть параллель не мог. Так и получилось, что Сайд застрял в Трехмирье на тысячи лет, превратившись в его Владетеля.

Отсутствие новых впечатлений вело к смерти. Кадема не сдерживал фантазию, пытаясь разогнать тоску, но чувствовал как саморазрушение все же начинает точить его тело. Жизнь утомляла и не радовала, желание смерти охватило этернела, и напоследок Сайд решил разрушить ненавистную параллель, но откуда не возьмись, появилась Аннет. Она буквально расплескивала вокруг себя настоящие, живые эмоции. А когда выяснилось, что в параллель она такая попала не одна, Кадема понял - у него появился шанс выжить.


16. Страна Фей


Переместившись обратно в Страну Фей из Империи Великих Лордов вместе с отцом виновницы торжества, Гарольд с удивлением обнаружил, что на предназначенной для празднования дня рождения Аннет поляне перед домом находится только его дочь.

- Дианочка, солнышко, ты не знаешь, куда подевались наши гости?

- Никакие они не гости. Гости доблые и меня любят, а эти даже смотлеть на меня не хотели. Я их плогнала.

Гарольд прекрасно понимал уровень магических возможностей дочери и после ее слов почувствовал неладное.

- Куда прогнала, Дианочка?

- Плосто плогнала.

- Где Аннет? - встревожился лорд Зальцер.

- Не волнуйтесь, милорд, произошло недоразумение. Диана куда-то перенесла миледи принцессу, но я ее найду.

- Как?

- С помощью дочери. Дианочка, ты поможешь мне их найти?

- Плости, папочка. Пока они не извинятся, не помогу.

- Солнышко, если они не вернутся, то и извинится, не смогут.

- Все лавно пусть сначала извиняются, - упрямо топнула ножкой маленькая фея, - Им мои лозовые клылашки не понлавились.

- Вы с ума тут все сошли от своей магии? - Великий Лорд был взбешен, - Я немедленно возвращаюсь в Империи и заставлю Наставников, послать на поиски Аннет всех духов стихии.

- Не стоит, милорд.

- Почему?

- Это бессмысленно. Для того чтобы перемещаться между мирами духи стихии, должны четко, до последних мелочей представлять себе место, куда хотят попасть, а двигаться наугад нам не дано. Такой способностью обладает только Диана и даже если все духи стихии последуют за моей дочерью, это ничего не изменит, если не считать того, что в параллели, куда направится маленькая фея, станет слишком тесно. Доверьтесь мне, милорд. Сколько бы ни было напрасных попыток, но я отыщу мир, в который попала Аннет.

- Думать даже не желаю о другой возможности.

- Дядя Фледлик на меня лугается? - расстроилась Диана.

- Что ты милая. Дядя Фредрик просто расстраивается, что не смог поздравить Аннет с днем рождения. Смотри, какой он грустный. Ты же любишь дядю Фредрика?

- Да. Он подалил мне мою любимую куклу.

- Тогда скажи мне, где найти принцессу и дядя Фредрик больше не будет грустить?

- Там, - Диана махнула рукой в неопределенном направлении.

- Сходим за ней вместе, хорошо? Дай мне ручку милая, и пойдем за принцессой.

- Хорошо, папочка.

Едва Гарольд почувствовал в своей руке ладошку дочери, мир вокруг стал стремительно меняться.


17. Центральный мир


Антенна словно прилипла к пальцу Егорова и ее колебания легкой дрожью передались ладони, постепенно охватив всю руку. Одновременно вокруг молодых людей начал сгущаться неизвестно откуда взявшийся туман. Уже через секунду через его густую пелену ничего нельзя было рассмотреть. Вик попробовал сделать шаг вперед, но туман оказался твердым, будто каменная стена. Луиз завизжала от страха, а ее виртуальный муж набросился на Егорова.

- Ты что наделал?

Саша сам пребывал в растерянности от происходящего, потому ответить сопернику ничего не смог. Через некоторое время туман стал быстро рассеиваться, но место, где очутились претенденты на любовь принцессы, а с ними и Луиз, поразительно изменилось. Не было не дороги, ни дерева, на котором сидел вестник Владетеля, а вместо них перед глазами молодых людей предстал ухоженный парк с аккуратными прямыми аллеями, веером разбегавшимися от круглой площадки, конечной точки свершившейся телепортации. Вдоль аллей стояли низенькие деревья, представляющие собой странный гибрид. Ствол напоминал пальму, а аккуратно постриженные кроны лиственное дерево. Но даже не странная растительность вызывала изумление. На вершине одного из деревьев восседал самый натуральный дракон, в том виде каким его обычно изображают в иллюстрациях к книгам в стиле фэнтези, только маленького размера. Между аллеями виднелись цветники и на некоторых из них ковырялись в земле, то ли что-то высаживая, то ли удаляя сорняки, воины Владетеля в своих серебристых комбинезонах. На пришельцев они не обращали внимания, да и выглядели совсем не грозно, а по-домашнему обыденно. Одна из аллей гораздо шире, чем остальные, вела к строению, напоминавшему гигантский цирк-шапито.

- Что ты наделал, что ты наделал, - Саша передразнил Вика, - Привел нас туда, куда мы хотели попасть. Я так понимаю, впереди дворец Владетеля. Идем или как?

- Я не понял, это меня сейчас кто-то в трусости обвинил? Хохеры никогда трусами не были, - Вик смело шагнул вперед, но Луиз повисла на его руке, не давая возможности двигаться дальше.

- Зачем нам туда? Я не пойду. Я боюсь.

- Правильно. Не ходи, - согласился Вик, освобождаясь из объятий девушки, - Оставайся лучше здесь, а мы пойдем.

- Я одна не останусь. Без вас еще страшнее, а ты мой муж и должен меня защищать, - не преминула напомнить о своем статусе девушка.

- Как хочешь, - равнодушно произнес Вик и бросился догонять ушедшего вперед Сашу.

Догнав Егорова, Хохер обернулся. Луиз с трудом передвигала ставшие ватными от страха ноги, но старалась не отставать от мужа. Глаза девушки были широко расширены, цвет лица стал землисто серым, а нижняя челюсть отвисла. Вику неожиданно для самого себя стало жалко Луиз.

'Смелая девушка. Чуть ли не умирает от страха, а идет за мной, - впервые со времени знакомство в душе Хохера шевельнулось доброе чувство по отношению к девушке, выбранной ему в жены генератором случайных чисел, - В конце концов, она не виновата, что так получилось'.

- Стой, - Вик схватил Егорова за локоть, - Подождем Луиз.

Саша удивленно посмотрел на Хохера, но остановился. Они продолжили путь, когда девушка догнала Вика и оперлась на его руку.

Где-то на половине пути между площадкой и строением, откуда ни возьмись, появилась птица, вестник Владетеля. Сделав круг над головами молодых людей, она уселась на вершину ближайшей лиственной пальмы и стала недобро коситься на непрошенных гостей своим единственным глазом. Луиз прижалась к Вику. Хохер ощутил, как девушку прямо таки трясет от страха и обнял за плечи, пытаясь успокоить. Так они и продолжали путь: молодые люди шли по аллее, а вестник следовал за ними, перелетая с дерева на дерево.

Здание, похожее на шатер цирка, было сделано из того же материала, что и платформа, на которой нашел свою гибель низложенный президент Нового мира. На поверхности полусферы сияющей под лучами солнца не оказалось ни окон, ни выступов балконов или террас. Только там, где аллея упиралась в строение, на ее поверхности просматривался абрис входного отверстия. Когда до здания оставалось несколько шагов, створка двери неожиданно отъехала в сторону, и на пороге появился мужчина. Тонкое лицо в обрамлении вьющихся светлых волос, орлиный нос с горбинкой, огромные ярко синие глаза и высокий лоб мудреца делали вышедшего из сферы необыкновенно красивым. При виде молодых людей Владетель повернулся к входному отверстию и произнес:

- Я же говорил тебе, что одно из твоих желаний выполниться само собой. Взгляни, кто к нам пришел.

После этих слов рядом с хозяином Трехмирья появилась счастливая Аннет.

- Привет, - радостно воскликнула принцесса.

- Познакомься, Аннет, - торопливо, опасаясь, как бы его никто не успел опередить, сказал Саша, - Это Луиз, жена Вика.

Счастливое выражение с лица принцессы моментально исчезло.

- И что? Вы пришли сюда только для того, чтобы нас познакомить. Спасибо. Мне очень приятно, - Аннет холодно взглянула на Луиз, которую Вик все еще обнимал за плечи, повернулась и скрылась внутри сферы.

- Аннет, я сейчас все объясню, - Хохер хотел последовать следом, но в этот момент над головой Владетеля взметнулись два извивающихся, словно змеи щупальца. Луиз на этот раз даже не успела завизжать. Ноги девушки подкосились и она, лишившись чувств, обмякла в руках Вика.


18. Параллели


С самого начала Александр понимал всю глупость своей авантюры, но шел на поводу своих чувств, отключив мозг. Как пользоваться прибором отца он знал, а вот об его устройстве и запасе энергии, не имел понятия. Это превращало путешествие в чрезвычайно опасную затею, поскольку риск остаться навсегда в мире, неприспособленным к жизни, с каждым новым переходом увеличивался. Чего Александр так опасался, в конце концов, и случилось. Свиндич оказался заперт в песчаной пустыни.

Правда, пустыней это место с привычной для землян точки зрения назвать было не совсем корректно. Да, почва представляла собой рыхлую смесь зерен, но зерна эти имели лазурный цвет, и солнце палило не так нещадно, как в Сахаре или Кара-Кум. И днем и ночью температура воздуха держалась примерно около двадцати пяти градусов тепла. Никогда Свиндич не увлекался географией, но помнил со школы, что в пустынях имелась кое-какая растительность, всякие там саксаулы и перекати поле, а из животных водились ящерицы и змеи. В параллели же лазурного песка он не обнаружил даже незначительных признаков жизни.

Когда стало ясно, что прибор больше не работает, и покинуть недружелюбный мир не удастся, Александр предпринял попытку отыскать оазис. Из-за постоянного дующего ветра лазурную гладь разрезали километровые волны дюн, высота которых доходила до ста метров. Подниматься по пологой, наветренной стороне, когда ноги проваливаются в песок, было тяжело. В результате двигался Свиндич не слишком быстро, и надежды найти приемлемое для жилья место неукоснительно таяли. Несмотря на экономное использование запасов пищи и воды, на десятый день пути они подошли к концу. Отсутствие пищи Александру еще оставляло шанс на спасение. Он где-то читал, как во время войны четверо моряков оказались в шлюпке вдали от берега в Черном море и один из них сумел выжить без пищи тридцать шесть дней, а вот без воды надежда спастись стала мизерной. Уже на следующий день Свиндич стал испытывать первые симптомы обезвоживания организма в виде обильного потоотделения и сухости во рту, а еще через сутки так ослаб, что идти уже не мог. Скатившись с крутой подветренной стороны дюны, Александр так и остался лежать в ее тени.

'Вот и все. Дальше галлюцинации, обморок и тихая смерть. Как жить-то хочется' - думал он, не в силах подняться.

Неожиданно прямо перед Свиндичем материализовались из воздуха высокий мужчина, державший за руку девочку лет пяти.

'Начинается' - мелькнуло в голове у Александра, и он потерял сознание.


19. Страна Фей


Несколько раз Гарольд вместе с Дианой бросался в совокупность параллелей, следуя детским фантазиям дочери, но, ни в одном из обнаруженных миров принцессу и ее друзей не удалось найти. Чрезвычайно расстроенный, лорд Зальцер покинул Страну Фей. Председателя Совета Великих Лордов в связи с последними событиями настоятельно просил о встрече генерал Кайтнер. Гарольд последнее время тоже выглядел печальным, и Диана пыталась успокоить отца.

- Папочка, мы, когда с тобой в плядки иглали, я часто в одно и то же место попадала и к плинцессе попаду. Не плачь, папочка.

Феечка поначалу спокойно относилась к прыжкам мужа и дочери по параллелям, но однажды они вернулись насквозь мокрые и дочь с серьезным видом заявила:

- Мамочка, оказывается, вода может быть очень соленой и пить ее нельзя, потому что если выпьешь, то утонешь. Так папа сказал.

Феечка вопросительно посмотрела на мужа.

- Мы попали в мир, где нет почвы. Вся параллель представляет собой один сплошной океан.

С этого момента, как только Феечка оставалась одна, она не находила себе места. Чтобы унять беспокойство, фея в отсутствие родных села за пряжу.

Если уж феи собирались что-то произвести своими руками, то изделия эти отличались красотой и чудесными свойствами. На конечный результат стараний Феечки очевидно неосознанно повлиял страх за семью, ткань получалась тоньше батиста, но сшитая из нее сорочка могла защитить тело лучше любой кольчуги.

Фея так раз собиралась пустить в ход волшебные ножницы для раскройки, когда увидела в окно, Гарольд и Диана вернулись не одни. В надежде, что нашелся один из пропавших, Феечка выбежала навстречу.

- А мы мелтвого дядю нашли, - поделилась новостью с матерью маленькая фея.

- Диана, дядя не мертвый. Он просто очень болен, но мама вылечит его, пока мы будем искать принцессу, - возразил дух стихии, бережно укладывая не подающее признаков жизни тело Александра Свиндича на густой и мягкий ковер из травы.

Феечка подошла ближе, всмотрелась в бледное, изможденное лицо человека и отшатнулась, словно перед ней лежало ядовитое чудовище.

- Гарольд, зачем ты его принес к нам? Разве ты не знаешь, кто это? - возмущение феи было настолько сильным, что несколько пчел, уютно примостившихся в бутонах цветов, предпочли взлететь и с испуганным жужжанием унеслись от греха подальше, - Он один из тех жалких смертных, посмевших обмануть нас всех и усадить земную женщину на трон Королевы Фей. Ты видно забыл, муженек - это по их милости твоя дорогая жена провела несколько дней в тюрьме, а стены ее специально оплели терновником и лишили меня возможности плести чары. Я так страдала. Не жалко меня, так он и его друзья чуть не погубили твою ненаглядную принцессу Зальцер, а уж ради нее ты готов даже жизнью собственной дочери рисковать. Я! А ты! Ты! Я ухожу к маме.

Фразу эту фея слышала в одном из телевизионных сериалов, к которым пристрастилась во время пребывания в мире Анны. Подобным образом главная героиня фильма обратилась к своему мужу во время ссоры и своими словами повергла того в печаль, а фее сейчас очень хотелось сказать Гарольду что-нибудь очень обидное.

- Какая мама? - растерялся дух стихии. Ему в голову никогда не приходила мысль даже о гипотетическом существовании тещи.

В ответ фея обернулась и строго потребовала:

- Диана, немедленно домой.

- Милая, я не мог бросить человека умирать. Их жизнь и так лишь мимолетное видение по сравнению с нашим бессмертием, - попытался оправдаться Гарольд, но его уже никто не слушал. - Извини, Аннет, придется ненадолго отложить твои поиски. Надеюсь, миледи, вы меня поймете.

Дух стихии тяжело вздохнул и склонился над Свиндичем. Гарольд сконцентрировал свои чувства, словно ограждая себя и Свиндича от остального мира, чтобы магическая энергия не распылялась по пустякам, и коснулся разума живого существа. Обычно, когда дух стихии так близко соприкасался с проявлением жизни, его охватывал восторг перед природой, создавшей подобное чудо, но только не в этот раз. У организма почти не осталось сил бороться за свое существование. Тогда Гарольд стал, медленно продвигаясь от клетки к клетке человека, восстанавливать гибнущее тело, наполнять его жизненной энергией. Лишь когда стало ясно, что опасность миновала, дух стихии позволил себе немного потерять концентрацию и отвлечься на собственные мысли.

'Такие странные существа феи и ведьмы, - думал Гарольд, - Совершенно не похожие друг на друга и в то же время такие одинаковые. Одна магия, одни чары. Только в одном случае их применяют просто так, ради самого волшебства, не требуя вознаграждения, а в другом только при условии личной выгоды. Всегда терялся в догадках, в чем же дело, а сегодня, кажется, понял. Дело в обиде. Неосторожное слово, необдуманный поступок, пренебрежение вместо благодарности - кажется пустяки, но они копятся, наполняя душу и раздирая ее на части. И вот добрая фея в легком розовым платьице постепенно превращается в вечно недовольную сварливую ведьму. Люди, вторгшиеся в Страну Фей, когда-то обидели Феечку, и из-за них сегодня она сделала первый шаг к ужасному превращению. Хорошо, что добро не исчезает бесследно. Уверен, оно переходит из рук в руки и человек, которому я сегодня спас жизнь сумеет помочь моей жене не превратиться в ведьму'.


20. Центральный мир


Центральный мир приводил Егорова в неописуемый восторг. Научно-технический рай, полный сложных механизмом, удивительных машин и преобразователей неизвестного вида энергии в нечто совершенно Саше непонятное. Он уже ясно видел себя, скромного, в черном фраке, на сцене концертного зала Стокгольма, где король Швеции вручает ему Нобелевскую премию в области физики, ведь с помощью Саши человечество гигантскими шагами устремится по пути прогресса. Деньги Саша, конечно, перечислит на благотворительные цели, а вот от славы никуда не денешься. Дело оставалось за малым, узнать у Владетеля даже не точную конструкцию удивительных устройств, а хотя бы принцип их действия и вот здесь-то Егорова и поджидало разочарование.

Сайд Кадема с интересом выслушал эмоциональную речь юного пришельца о необходимости сотрудничества двух высокоразвитых рас, которые просто обязаны через миллионы световых лет и непреодолимы границы параллелей, протянуть руки дружбы и взаимной поддержки, но только пожал плечами.

- Я понятие не имею, как все это работает.

- Откуда тогда в этом мире взялись летающие тарелки, телепортация, сверхмощная энергия? - удивился Саша, - Я считал это все достижением инопланетных технологий, что все это привезли сюда вы.

- Этернелы ко всему перечисленному тобой не имеют никакого отношения. Я лишь передавал через вестников свои желания, а местные ученые воплощали их в реальность.

- Биороботов тоже создали они?

- Каких биороботов?

- Ваших воинов.

- Мои воины не роботы. Они, как и ты, принадлежат к роду 'Homo sapiens' - 'Человек разумный'.

- Откуда тогда у них такое безучастное отношение ко всему происходящему вокруг?

- От меня, - без лишней скромности ответил Владетель, - Художник, композитор, ученый-теоретик или изобретатель: по сути своей творцы, а чтобы творить, нужен соответствующий эмоциональный фон. Он является для человека чем-то вроде жизненного топлива. Если эмоциональный фон велик - человек уникален и для него нет ничего невозможного, если мал - то это почти животное. В лучшем случае тупой исполнитель. Для воплощения моих идей нужны выдающиеся личности, и я слегка подкорректировал местных жителей. Приходилось у сотни людей доводить эмоциональный фон почти до нуля, ради его подъема у одного единственного, зато теперь я имею все, что хотел.

- А если уровень 'топлива', как вы называете, окажется бесконечно высоким?

- Тогда это будет уже не человек, а волшебное существо и его эмоциональный фон переродится в энергию магии. Знавал я несколько подобных существ. Знаешь, чего они боялись больше всего на свете? - Саша отрицательно помотал головой, - Проявлять чувства. Обратного хода нет. Снова превратиться в эмоции энергия магии не может и тех, кто ее терял, растратив на пустые переживания, ждала смерть.

- Оружие вашей армии, тоже придумали местные гении?

- Конечно.

- То есть, вы создаете себе слуг, гораздо могущественней себя? Не боитесь? В таких ситуациях слуги обычно мстят хозяевам за свои унижения.

- Не боюсь. Я их Создатель. Перечеркнув прошлые жизни, я подарил новые и они благодарны мне за это, независимо от того кем они сейчас являются, гениями или воинами. О, я умею вызывать у своих слуг восхищение и преданность. Говоришь, они могущественней меня? Ты даже не представляешь, насколько они могут быть могущественными. То, что ты видел в Новом мире лишь слабая тень от возможностей моей армии. Технологии запуска искусственного воздействия на природу и климат - вот это поистине ужасно. Землетрясение, наводнение или извержение вулкана в одно мгновение разрушает буквально все, создаваемое столетиями, ввергая мир в нищету и разруху. Ты не умер, но ты и не живешь. Старый мир испытал подобный ужас на себе несколько раз. Зрелище было весьма любопытное, впрочем, это не важно. Есть более интересные темы, помимо обсуждения мои слуг. Прежде, чем встретиться с тобой, я проходил мимо водопада и видел Аннет. Мне кажется ей очень одиноко, а ты теряешь время, рассуждая о дружбе двух высокоразвитых цивилизаций.


***


Дворец Владетеля стоял на плато, поднимавшемся над уровнем земли примерно на один километр. С трех сторон горную равнину ограничивали крутые склоны, а с четвертой не слишком высокие, но отвесные и неприступные скалы. Недалеко от границы между ними и одним из склонов располагался водопад. Низвергающейся с высоты поток образовывал у подножия скалы небольшой водоем и мчался дальше, бурным потоком проливаясь с возвышенности. За сплошной стеной падающей воды в каменной глыбе находился уютный грот, попасть в который можно было по узкой дорожке между скалой и озерком. Здесь Саша и обнаружил Аннет. Принцесса печально смотрела на воду, оперевшись локтями на инкрустированный малахитом круглый столик и положив голову на ладони.

- Привет, - радостно поздоровался Егоров, присаживаясь рядом с Аннет на мраморную скамью.

- Привет, - без особого энтузиазма отозвалась принцесса. Особого желания разговаривать принцесса не выказала, но Саша решил не сдаваться.

- Представляешь, оказывается из любого человека можно сделать гения. Для этого необходимо лишь поднять его эмоциональный фон. Так поступил Владетель, сделав из местных недотеп величайших ученых. Все, понимаешь, буквально все, что мы видим вокруг, создано этими гениями...

- Почему недотепы? - прервала Егорова принцесса.

- Что? - не понял Саша.

- Почему местные недотепы?

- Так Навеки Вечный сказал.

- Ты ему веришь? Чем больше я общаюсь с Владетелем, тем больше вопросов у меня возникает. Почему, например, его щупальца начинают порхать над головой, лишь только когда он видит нас?

- Согласен, зрелище не из приятных. Я про себя Владетеля даже 'горгонычем' стал называть. Но может быть, у этернелов так радость проявляется?

- А больше ничего Навеки Вечного в жизни кроме нас не радует? Владетель мне говорил, будто этернелы могут испытывать только два чувства: тоску и любопытство. Так что вызываем у Сайда из этих эмоций мы? Почему, кстати, 'горгоныч'?

- Это у нас, землян, легенда древняя есть о медузе Горгоне. Так женщину называли, у которой на голове вместо волос ядовитые змеи росли и еще от ее взгляда люди превращались в камень.

- Может быть, и она этернелкой была? Уж слишком с Владетелем твоя медуза схожа. Я после общения с ним тоже чувствую себя каменной. Такая слабость и ощущение, как будто у меня что-то очень хорошее отобрали.

- Может быть ты просто расстроена из-за Вика, вот тебе и мерещится.

- Я не расстроена, мне ничего не мерещится и Хохер здесь не причем, - отрезала принцесса, - А почему Владетель нам подробно отвечает на любой вопрос?

- Возможно, этернелы по природе необычайно честны.

- Думаешь? Мне кажется, ему просто все равно будем мы знать правду или не будем. Мы для него подобны букашкам. Ты ведь не скрываешь ничего от комара, летающего по комнате, прежде чем его прихлопнуть. Напрасно ты Навеки Вечным восхищаешься. Нашел себе кумира.

- Я не Владетелем восхищаюсь, а технологиями, разработанными его слугами. Все-таки здорово, отобрать у сотни дураков эмоции и с их помощью создать супер гения.

- А если в эту сотню попадешь ты сам?

- Ну, уж нет, - засмеялся Саша, - Ведь не зря я столько математических олимпиад выиграл. Скорее из меня будут делать гения.

- И тебе не будет жалко людей, у которых ради тебя отберут все эмоции? Как они будут жить дальше ничего не чувствуя, не имея возможности влюбиться и даже не имея возможности расстроиться из-за своего состояния?

- Так же, как и раньше жили. Для того чтобы пить пиво и курить за углом школы им эмоции не нужны, а переживать о чем либо или влюбляться такие изначально не в состоянии.

- Ты злой. А мне их жалко.

- Я не злой, я математик. По моему глубокому разумению все должно подчиняться логике, а ее в существовании шестнадцатилетнего идиота, основным достоинством коего является умение ругаться матом, я не вижу...

Саша так распалился, отстаивая свою точку зрения, ощутил такое вдохновение, что в его голову пришла сумасшедшая мысль: 'Хватит тянуть. Надо прямо сейчас все рассказать Аннет'. Егоров набрал в легкие побольше воздуха и, не закончив начатую мысль, выпалил:

- Аннет, давай дружить.

Принцесса озадаченно посмотрела на мальчика.

- Мне казалось, мы и так дружим.

- Дружим, но не так. Давай дружить по-настоящему. Будем часто встречаться, гулять, взявшись за руки по осенним аллеям и разговаривать обо всем. У меня парк рядом с домом. Знаешь как там красиво осенью. Можно ходить по желто-красному ковру из листьев и разбрасывать их в разные стороны, - Саша волновался и проглатывал половину слов, - Я хочу быть всегда рядом с тобой... Потом мы поженимся... Ну не сразу потом, а чуть позже потом, когда я институт закончу... Я люблю тебя.

Собственные слова целиком захватили Егорова, и он не сразу заметил, что Аннет отвернулась и теперь смотрит в противоположную сторону. Саша замолчал, и в гроте слышался только шум падающей воды.

- У меня тоже около дома парк и в нем тоже очень красиво осенью, - не оборачиваясь, произнесла Аннет, - Я ни разу не видела твоего, но верю - он красивый, но только он не мой. Наши парки существуют в разных мирах. Были бы мы всегда детьми, могли бы гулять то в одном, то в другом, но мы взрослеем и должны принадлежать каждый своей параллели. Как мы сможем быть вместе? Саша, ты только не расстраивайся, ведь дело даже не в этом. Все, что ты мне сейчас сказал... Нет, я очень рада такому твоему хорошему отношению ко мне, только ты все это сам себе придумал. Ты влюбился в сказочную принцессу, а я не принцесса. Вернее принцесса, но не такая. Я не сказочная и живу я не в сказке, а в реальном мире. В своем реальном мире. Да, у нас есть волшебство, но это как у вас телевиденье. У нас магия, а у вас живые люди в ящике разговаривают. Ты меня понимаешь?

Егоров понял только одно - Аннет дружить с ним не хочет, а сами по себе слова принцессы пролетали мимо его ушей и их смысл Саша не улавливал, но кивнул головой в знак согласия.

- Мы сказка для вас, а вы сказка для нас. Понимаешь? Ты для меня сказочный принц, а все девушки Империи знают, что за духов стихии и сказочных принцев замуж не выходят. Да. Сказочный принц. Только иногда сказочные принцы могут из жалости понаделать глупостей и испортить сказку, да и свою жизнь тоже.

Глаза Аннет вдруг загорелись лихорадочным блеском, и она вскочила со скамьи.

- Саша, ты случайно не знаешь где Вик.

- Не знаю. Где-нибудь со своей мымрой сидит.

- Мне надо срочно увидеться с Хохером.

Аннет устремилась к выходу из грота, не обращая внимания на бок широкой юбки, попавший под водопад и насквозь промокший.


***


Вик Хохер полулежал в мягком кресле и дремал. Пристрастия к дневному сну никогда не являлось особенностью его характера, но на этот раз для оправдания подобной распущенности нашлось несколько причин. Первую звали Луиз, и она дремала, сидя на полу рядом с креслом. Вторая заключалась в чрезмерно развитой технике, присущей Центральному миру.

Комнаты, предоставленные Владетелем гостям, представляли собой совершенно пустые просторные помещения. Для появления мебели достаточно было лишь сильно ее захотеть, и часть стены принимала облик кресла, шкафа или кровати, согласно желанию жильца. Самое удивительное, одежда, спрятанная в шкаф, после нахождения в плоскости стены не только в целости и сохранности возвращалась назад, но даже не мялась.

Делить комнату Вику пришлось с Луиз. Ему этого не хотелось, но куда девать девушку, которая боится в Центральном мире всего и психически не может оставаться одна. Загадав для Луиз кровать, а для себя удобное кресло, Вик уже собрался заснуть, но вмешалась Луиз.

- Мне страшно, - заявила она, лязгая от страха зубами, - Иди ко мне и оберегай.

- Еще чего выдумала. Бояться не надо, ведь я рядом.

- Мама мне говорила, муж и жена должны спать в одной кровати.

- А мне дедушка говорил, спать в одной кровати с посторонним человеком не гигиенично. Если генератор случайных чисел считает тебя женой, с ним и спи.

Заметив, что девушка собирается возразить, Вик добавил не терпящим возражений тоном:

- Больше ничего не говори. Если страшно, оставим в комнате свет. Услышу от тебя хотя бы слово - выгоню.

Вик при свете спать не мог, но надеялся выключить освещение, когда Луиз заснет. Так он и поступил. Лишь только девушка начала тихонько посапывать, Вик послал мысленно приказ, и комната погрузилась в темноту. Луиз моментально проснулась, и начала подвывать от страха. Хохер представил, как девушка трясется, не решаясь произнести хотя бы слово, и ему стало жаль девушку. 'Пусть будет свет' - подумал Верховный Правитель и его желание немедленно исполнилось.

Дальнейшие события пошли по замкнутому кругу. Вик начинал дремать, свет в комнате автоматически гас, девушка начинала хныкать и Вик просыпался. Так и прошла его ночь между урывками сна и попытками успокоить Луиз.

Лишь днем, когда солнечный свет ворвался в комнату через исчезающее на ночь окно, Луиз успокоилась и измученный за ночь Хохер наконец-то уснул.

Проснулся он от громкого крика:

- Хватит спать.

Хохер вздрогнул и открыл глаза. Перед ним стояла принцесса.

- Хватит спать, Вик, - повторила Аннет, - Мне кажется, ты что-то хотел мне сказать в день моего рождения?

- Раньше хотел, а теперь я не уверен. Это еще имеет хоть какой-то смысл? - спросил Вик, зевая и протирая глаза.

- Я не понимаю. Ты всем уши прожужжал нашей свадьбой, а до дела дошло, перепугался? У тебя единственный шанс, Хохер. Соберись и перестань зевать.

- Не смей командовать моим мужем, - пронзительно закричала Луиз.

- Молчать, простолюдинка. Перед тобой наследница Великого Лорда, - что есть мочи крикнула в ответ принцесса и Луиз растерянно замолкла. Впервые в жизни ее смог перекричать кто-то другой. До этого подобное удавалось только матери девушки.

- Ну, Хохер?

Молодому человеку вдруг стало невыносимо жарко и дремотное состояние, словно рукой сняло. Вик поднялся с кресла и преклонил перед Аннет колено. Не таким Хохер представлял себе момент признания, но лучше так, чем вообще никак. Главное суть произносимых слов, а не внешние атрибуты.

- Аннет, принцесса дома Великих Лордов Зальцер, я, избранный народом Союза Королевств Верховный Правитель Вик Хохер молю тебя стать моей женой и смиренно жду твоего ответа.

- Я согласна.

- Тогда я предлагаю в знак серьезности нашего взаимного желания узаконить его предварительной помолвкой.

- Я согласна, - снова повторила Аннет и рассмеялась. Вик встал с колен и неуверенно обнял принцессу за плечи. Аннет не отстранилась и продолжала смеяться, а затем уткнулась в плечо Вика и неожиданно разревелась.


***


Сайд Кадема стоял в коридоре и наблюдал за сценой объяснения Аннет и Вика через открытую дверь комнаты. Щупальцы-локаторы Владетеля беспрестанно двигались над его головой в безумном танце, стараясь не пропустить ни одной капли человеческих эмоций. Прилив нервной энергии был настолько сильным, что Кадема ощутил тошноту и головокружение - признак, указывающий на приближение к критическому значению. Обидно было покидать людей в самый разгар эмоционального пиршества, но сконденсированную энергию следовало сбросить, и Сайд нехотя направился в ту часть дворца, где находилось его главное сокровище - 'саркофаг'.

Две тысячи лет пребывания в Трехмирье Кадема легкомысленно не опасался появления во дворце непрошеных гостей. Ему казались достаточными меры принятые для закрытия проходов между частями параллели, особенно из Нового мира, ведь именно там процветали передовые технологии. Старый мир у Владетеля вызывал гораздо меньше беспокойства. Он не сомневался, что внушает его жителям благоговейный трепет, граничащий с безумным страхом, но именно в Старом мире нашлись люди, решившиеся на безрассудный поступок. То, что ненависть к Навеки Вечному способна пересилить ужас перед ним стало для Кадемы неприятным открытием. 'Отрицатели вечности' сумели проникнуть во дворец и похитить вещь, без которой перемещение этернелов между мирами становилось невозможным даже при наличии духов стихии. Золотая пластина, испещренная символами этернельской письменности, являлась атласом параллелей. Тысячелетия раса бессмертных скитальцев составляла его. В каждой строке атласа кодировался определенный мир, и при произнесении кода в голове слуг этернела возникала картина места, куда хозяин хотел переместиться, даже если сам дух стихии в этой параллели никогда не был. Обнаружив утром несколько мертвых воинов в главном зале, рядом с входом во дворец и исчезновение золотой пластины из внутренних покоев Сайд отнесся к пропаже с апатией. Его мучила тоска и чувство неизбежной смерти, но прежде Владетель собирался уничтожить параллель, так какая разница, где находится бесполезный атлас. Наличие людей с полноценными эмоциями все изменило, но и возиться с проходами между мирами уже не хватало времени, поэтому Кадема просто оградил свои личные апартаменты от нового возможного проникновения. Для этого пришлось слегка демонтировать свой аппарат для перемещения между мирами, приказав снять с него систему контроля входа и установить во дворце. Теперь проникнуть во внутренние покои, а значит и к 'саркофагу' можно было лишь после замысловатой фразы на давно мертвом наречии этернелов. Со временем раса бессмертных превратилась в полиглотов, вместе с эмоциями поглощая основы диалекта людей, населяющих текущую параллель, а фразы на родном языке стали восприниматься как некие таинственные заклинания. Необходимая для прохода фраза сама по себе была тяжело произносимой, но помимо этого тщательно проверялись малейшие оттенки в тембре и тональности голоса. Завершив проверку, система безопасности отодвинула в сторону перегородку, скрывавшую проход в помещение, где находился 'саркофаг' и Кадема шагнул внутрь, с наслаждением вслушиваясь в однообразно дребезжащий звук работающего агрегата. Никто из этернелов уже не помнил, на основе чего работает 'саркофаг', и каков его принцип действия. Прожитые тысячелетия совершенно вытеснили из памяти воспоминания о том, кто, когда и где впервые построил механизм, но эта информация никого особо и не заботила. Этернелы не были расой созидателей, они являлись потребителями. Сайду 'саркофаг' и средство передвижения между параллелями досталось от отца. Дети у этернелов, хоть и редко, но рождались. Считалось, что ребенок последняя надежда разочаровавшегося и уставшего от жизни представителя сверх расы оттянуть смерть на несколько десятков лет, вот только для рождения ребенка необходимы были два разнополых представителя бессмертной расы, а найти вторую половину оказывалось делом не простым. Отцу повезло, он встретил такую же разочаровавшуюся в жизни, как и он, женщину - этернела. Рождения сына помогло родителям продержаться лишнею сотню лет, а когда они умерли, драгоценные агрегаты достались Сайду.

Кадема ласково провел рукой по мерцающему светящимися каплями красного цвета металлическому боку 'саркофага'. Сияние огней свидетельствовало о начале генерации нового духа стихии, а красный цвет предупреждал, что операция еще далека до завершения.

Владетель сел на узкое сиденье в торце 'саркофага' спиной к механизму, положил голову в специальное углубление и расслабился. Щупальца сами отыщут предназначенные для них отверстия, ведущие внутрь устройства, и тогда Кадема почувствует острую боль, словно грубая тупая игла втыкается в нежные окончания. Боль Сайда не пугала. Вместе с ней он испытает наслаждение от ощущения собственного величия и еще злорадное удовлетворение. Пройдет немного времени и можно будет покинуть все, что окружало Владетеля за последние века жизни. Острая боль пронзила щупальца и заставила взметнуться вверх умиротворенно сомкнутые веки. Случайный взгляд упал на нишу в стене, где еще недавно лежал атлас. 'Ничего страшного. Эта беда тоже легко поправима, - подумал навеки Вечный, - По сообщениям драконов, дети, несущие мне золотую пластину уже недалеко от перехода в Центральный мир и появятся во дворце вовремя. Не только атлас принесут, но и помогут завершить генерацию'.


21. Старый мир


При взгляде на деревню, где жили родители Виолет, создавалось впечатление, будто домики пытались взобраться на небольшой пригорок, но устали на полпути, да так и замерли, чуть скособочив стены. На возвышении, за крайней избой до горизонта расстилалось поле, а в низине, вдоль дороги, ведущей к деревне, тянулся перелесок. Среди его молодых деревьев и укрыл от лишних глаз свой отряд сир Йомми. В ожидание возвращения лазутчика, посланного в деревню на разведку, 'трижды вечный' предавался размышлениям.

'Вот, кажется, лежит передо мной ядовитое гнездо 'отрицателей вечности', но разве отличишь эту деревню от любой другой в Бурдосской провинции? Разве разносится из нее по полям зловонный запах? Нет. Из каких-то, только ему понятных соображений Навеки Вечный делит поровну красоты и дары природы между всеми живущими и пахнет жилье 'отрицателей', как и положено деревне, скошенным сеном, домашним скотом и свежевыпеченным хлебом. Кстати, и стены домов убогой деревеньки спорят своим окрасом с бездонной синевой неба, что явно указывает на недалекий ум хозяев. Получается, во Владетеля местные крестьяне не верят, но, тем не менее, надеются, что синекрылый дракон, вестник Навеки Вечного, принесет в их дом счастье. Все-таки наши люди беспросветно глупы'.

Народ сир Йомми не любил. Он представлялся ему серой амебобразной массой: тупой, необразованной и недостойной уважения. Главным же недостатком толпы являлось отсутствие должного восхищения самим 'трижды вечным'.

С самого рождения глава 'стражей вечности' Бурдосской провинции был болезненно тщеславен. Он жаждал славы, но судьба распорядилась иначе. Мальчик не понимал, как при его выдающихся талантах, в наличие которых сам он ни на секунду не сомневался, его угораздило родиться в бедной ничем непримечательной семье. Для достижения собственного величия понадобилось для начала оказаться в тени величия чужого, а кто более велик, чем Владетель. И мальчик поступил на службу в Обитель в качестве 'ученика вечности', но чтение восхваляющих Навеки Вечного проповедей и забота о страждущих не слишком прельщала юного сира. Шпагу в золоченых ножнах и власть, власть, от которой у людей в глазах рождается страх, вот чего хотелось Йомми.

Поток мыслей 'трижды вечного' прервало появление на дороге вышедшего из деревни мужика. Одет он был в типичную для крестьянина среднего достатка одежду: штаны, облегающие голени и сильно расширяющиеся на бедрах, рубаху с косым воротом, головной убор с околышем и козырьком черного цвета и сапоги из многослойной ткани, которую подвергли тиснению, дабы придать ей фактуру натуральной кожи. Почесываясь и зевая, мужик не торопясь направился к перелеску, но постепенно его шаг убыстрялся. Достигнув деревьев, крестьянин воровато оглянулся и быстро нырнул под сень.

- Говори, брат Йарвик, - приказал сир Йомми, когда мужик оказался перед ним.

- Они там. И обе девчонки и поэт.

- Выдвигаемся, - 'трижды вечный' махнул рукой, призывая готовиться к атаке, - Сначала охватываем деревню кольцом, затем входим в нее. Дома сжечь, в живых никого не оставлять. Еретики не достойны пощады.

- Сир, но в деревне могут быть люди твердо стоящие на пути к вечности.

- Сомневаться в мудрости Навеки Вечного недостойно нас, брат Йарвик. Убивайте всех. Владетель сам решит, кто из пришедших с нашей помощью на его суд достоин вечности, а кого из нее следует вычеркнуть. Вперед!


***


Анна сидела на грубо сколоченном стуле перед деревянным столом, покрытом белой холщевой скатертью. Рядом, на узкой скамье сидели Фан и Виолет. При этом девушка сжимала в своей руке ладонь поэта, стараясь, чтобы это не заметил сидящий напротив отец.

Дом, в котором оказались беглецы, представлял собой добротную, сложенную из сосновых бревен избу и Ане казалось, будто в воздухе до сих пор витает едва уловимый запах смолы. В левом от девочки углу дома стояла печь с лежанкой в верхней части, в правом висел знак бесконечности. В глубине печи что-то аппетитно булькало в массивном чугунке, заставляя желудок сжиматься от голода, но кормить гостей пока никто не собирался. Отец Виолет попеременно подозрительно рассматривал то Фана, то Анну и молчал. Под его недобрым взглядом девочка чувствовала себя крайне неуютно и, в конце концов, не выдержала молчания:

- Виолет говорила, будто ее дядя 'отрицатель вечности', а я смотрю, у вас знак Владетеля висит.

- Ты, Вилька, говорлива больно стала, - отец сурово посмотрел на дочь, - Висит и пусть висит, места много не занимает. Есть там Навеки Вечный, нет его, кто же знает? В жизни много чего случиться может. Только вот что-то я не пойму, кто же вы такие будете, гости дорогие?

- Мы же вам говорили, нам необходимо попасть к Владетелю, - уже не первый раз пыталась объяснить Анна, но ее явно не желали понять, - Это и в ваших интересах тоже, поскольку герцога убили и в убийстве обвиняют вашу дочь.

- Слышал уже, не глухой. Лучше расскажите, что за молодой человек почему-то рядом с дочуркой моей сидит?

- Папа, это мой жених, господин Козадуй, - вспыхнула Виолет.

- Вот, - на лице отца девушки появилось выражение злорадного удовлетворения, - Вот, куда собака наклала. А то - герцога убили. Мне до вашего герцога ни тепло, ни холодно, а дитя свое обижать не позволю. И чем же жених твой заниматься изволит, милая дочь?

- Он поэт. Фан Великолепный, - Виолет при этом одарила молодого человека таким страстным взглядом, что даже Ане стало за нее немного неудобно.

- Может и 'великолепный', да только я про профессию такую ничего не знаю.

- Поэт, папа, это человек, который так интересно складывает слова, что даже сердце замирает.

- Каши из слов не сваришь и голодной скотине в хлеву безразлично замерло у тебя сердце или нет. Как вы семью содержать собираетесь, господин Козлаветер?

- Папа! - возмущенно воскликнула Виолет, - Господин Козадуй!

Глаза девушки наполнились слезами.

- Цыц. Не смей на отца кричать, а то всыплю по первое число и в чулан запру. Ишь ты, с горшка недавно слезла, а жениха ей подавай. Придет время, я тебе сам мужа найду и ни какого-нибудь Великого Козлаветра, а нормального работящего парня. Шли бы вы, господин жених, подобру-поздорову, пока я вас батогами не погнал.

Мужчина поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен и в это время на улице раздался вопль: 'Помогите', затем женский визг и через открытое окно повеяло гарью.

- Папа? - встревожилась Виолет и даже слезы, готовые хлынуть из глаз девушки, подсохли.

- Пойду, гляну, а ты пока своему Козлаветру в дорогу собери. Мы не звери людей голодными из дома выгонять.

Отец Виолет вышел из избы, но уже через секунду вбежал обратно.

- Вилька, беги. К дяде Люку беги, он в Свиной впадине, - крикнул мужчина и снова выскочил на улицу.

- Что? - девушка растерянно заморгала ресницами.

- Бежим, - Фан опомнился первым, сдернул Виолет за руку со скамьи и потащил к выходу.

Оказавшись на улице, Анна поняла, в чем дело. Во двор избы въехали два всадника в черных сутанах и шпагами наголо. Отец Виолет размахивал перед лошадиными мордами вилами, не подпуская 'стражей вечности' к дому и за это время беглецы достигли палисада, перемахнули через него и оказались на территории соседского хозяйства, еще свободного от воинов сира Йомми. Неожиданно Виолет остановилась и полным боли голосом закричала:

- Папа!

Аня обернулась и увидела, как один из 'стражей' метнул в отца девушки шпагу, и ее острие насквозь пронзило горло мужчины.

- Папа! - снова закричала Виолет и метнулась обратно. Ане с трудом удалось удержать девушку. На помощь подоспел Фан и вдвоем они чуть ли не силком повели дворами обезумевшую от горя Виолет к околице.


***


Сир Йомми медленно ехал между горящих домов и вглядывался в тела жителей уничтоженной деревни. Судя по стонам, кое-кто из них был еще жив.

- Сир, добить раненых? - спросил ехавший рядом с командиром 'страж вечности'.

'Трижды вечный' небрежно махнул рукой.

- Не надо. Если выживут, значит на то воля Навеки Вечного.

Йомми не волновала судьба нескольких крестьян. Главное, гнездо порока уничтожено и слава о жестоком сире, нещадно карающем 'отрицателей вечности' прокатится по всей провинции. Сейчас 'трижды вечного' волновали только трое подростков, в руках которых находилась реликвия Владетеля, а их останков он пока не видел. Йомми очень хотел заполучить золотую пластину, украденную у Навеки Вечного, хотя и не верил он в возможность подобной кражи. Как тот, от кого ничего невозможно скрыть, не знал, что его пытаются обокрасть? Нет, это была не кража, а проверка искренности веры в вечность служителей Бурдосской обители. Недалекий Главный хранитель надеялся с помощью реликвии выторговать для себя звание 'пять раз вечный'. Торговаться с Владетелем! Сир Йенс не умнее чем крестьяне этой деревни. Сир Йомми собирался бескорыстно вернуть пластину Владетелю, а уж Навеки Вечный сам найдет способ отблагодарить его преданность.

Беглецов Йомми увидел, объехав большой каменный дом в центре селения, принадлежавший местному старосте. Дорога около строения изгибалась, и поэтому здание загораживало небольшой участок окраины деревни. На нем и находились подростки, в окружении сира Йарвика и еще нескольких 'стражей вечности'. 'Трижды вечный' недовольно поморщился. Никто из беглецов даже не был ранен, а значит, брат Йарвик вопреки приказу начальника даже не пытался их убить. 'Прихвостень Главного хранителя, - решил Йомми, - На мое место метит. Надо будет при случае убрать его из нашей Обители куда-нибудь подальше. Пусть в Бурдоссе мелких воришек ловит'.

- Смотрите, сир, - 'страж', недавно интересовавшейся судьбой раненых, показал в небо.

Над перелеском показалась большая стая птиц, летящая к селению. Скорость полета была настолько велика, что 'трижды вечный' успел проехать всего несколько метров, когда существа приблизились на расстояние, позволяющее хорошо их рассмотреть. Над деревней закладывали вираж не птицы, а драконы Владетеля, наполняя сердце сира Йомми гордостью. Ни в одном из жизнеописаний 'пять раз вечных' праведников не говорилось, что им являлось такое количество вестников Навеки Вечного, которое кружилось сейчас над головой главы 'стражей вечности' Бурдосской обители. Гордость сменило самодовольство.

'Твои слуги опоздали. Я справился без их помощи, - и сразу вслед за этой мыслью в голове сира Йомми появилась другая, кощунственная, но очень заманчивая, - А так ли велик Владетель раз, не все происходящее в Старом мире находится под его строгим контролем? Может быть, 'отрицатели вечности' правы и Навеки Вечный на деле мошенник, забравший себе власть над миром обманом, а значит по сути такой же человек, как и я? Владетель Йомми - звучит красиво'.

Несколько драконов отделились от стаи и устремились в сторону схваченных беглецов. 'Трижды вечный' придержал лошадь.

'Решил лично забрать свою реликвию? Пусть будет так. Мне ясен твой знак. Кто же я теперь: 'шесть раз вечный', 'десять раз вечный'?', - добродушно и даже немного снисходительно подумал сир Йомми о Владетеле, с любопытством ожидая развития событий.

На несколько мгновений драконы зависли над 'стражами' во главе с сиром Йарвиком и вдруг камнем бросились вниз. Последующее заставило 'трижды вечного' забыть и о добродушие и о самодовольстве и даже о жажде славы. С ужасом сир Йомми наблюдал, как два дракона налетели на Йарвика, и голова несчастного отделилась от перекушенной шеи и, стукнувшись о круп лошади, упала на землю. Сир Йомми оцепенел от ужаса и не заметил, что основная часть стаи последовала примеру своих собратьев. Последним в жизни ощущением 'трижды вечного' стали когти дракона, в кровь раздирающие кожу на спине и острые зубы, вонзающиеся в сонную артерию.


22. Центральный мир


Егоров сидел около обрыва, достаточно далеко, чтобы не бояться высоты, но на расстоянии, позволяющим чувствовать себя в полном одиночестве и глубоко несчастным. За спиной Саши возвышался купол дворца Владетеля, а перед глазами мальчика расстилался хорошо обозреваемый с высоты Центральный мир. Если вокруг дворца находилось достаточно много зелени, то внизу, в долине, от нее не было и следа. Ближе к плато на идеально ровной поверхности стояли ряды 'летающих тарелок', а за ними многокилометровой вереницей тянулись ангары, склады и заводские помещения. Вдалеке, там, где строения терялись в синеватой дымке, над ними возвышались силуэты гор и иногда на фоне вершин мелькали яркие зеленые молнии.

- Переживаешь? - неожиданно раздавшийся голос Владетеля заставил Сашу вздрогнуть.

- Но ведь она не любит его, - Егоров озвучил то, о чем только и думал все последние сутки, - Это не любовь, а ревность. Аннет привыкла, что Вик бегает за ней, а тут вдруг бац и он женится на другой. Обидно стало. Как же так, ее собственность и вдруг сбегает, подлец. Вот принцесса и решила Хохера себе вернуть.

- Любовь, ревность, обида - что за разница какое чувство привело девушку в объятия молодого человека. Главное, ее эмоции должны быть действительно сильны.

- Но ведь ревность и обида не могут принести счастья, а любовь может. Аннет будет несчастлива с Виком и, в конце концов, они все равно расстанутся.

- Разве любовь гарантирует счастье? Она проходит так же, как постепенно затухают ревность и обида. Чувства притупляются со временем.

- Вы не верите в вечную любовь?

- Вечная любовь? Какое смешное словосочетание. Память о ней, возможно, и живет долго, но не сама любовь. Я живу на свете пять тысяч лет и знавал много женщин. Все повторяется. Трепет, страсть, привычка, разочарование - вот и вся любовь. Что же оставалось неизменным из раза в раз? Только жажда получить удовольствие. Все гораздо проще, чем вы придумали себе, люди. Если ты смотришь на женщину и можешь представить ее тело без одежды, значит, ты жаждешь ее заполучить. Если нет - эта женщина тебе не нужна. Кстати, присмотрись к Луиз. Мне кажется она вполне мила.

- То, что вы говорите, цинично и пошло.

- Ах, люди, люди. Вы живете несколько десятков лет, но мечтаете о вечной любви, даже не представляя себе вечность. Хотя может быть в этом и есть задумка природы. Кому-то дано жить вечно, кому-то всего лишь мечтать о вечной любви и еще неизвестно, что лучше.

- А я хотел бы жить вечно.

- Бедный мальчик, ты еще радуешься жизни, не подозревая, сколько разочарований ждет тебя впереди. Живи ты вечно и через какие-нибудь двести лет тебе так все надоест, и ты будешь молить о смерти. Или превратишься в пошляка и циника подобно мне, чтобы спокойно жить дальше.

В течение всего диалога Саша так и сидел спиной к Владетелю, но обернулся, услышав шорох. Взмахнув крылом перед лицом Егорова, вестник Навеки Вечного приземлился на его вытянутую руку и уставился на хозяина единственным глазом. Несколько секунд Владетель и птица смотрели друг на друга, затем на лице Навеки Вечного появилось выражение озабоченности.

- Извини, срочные дела. Продолжим беседу позже, - сказал Владетель и быстрым шагом направился к дворцу.

Сайд Кадема не на шутку встревожился. Птица передала ему информацию о появлении в дворцовом парке двух существ, невидимых для глаз, но вычисленных вестником по исходящим от них волнам теплового излучения.


***


Свиндич быстро шел на поправку и уже на следующее утро, после возвращения в Страну Фей казался абсолютно здоровым. Убедившись, что подопечный вполне может позаботиться о себе сам и, веруя в разум и доброе сердце жены, которая хоть и поглядывала на Александра с неприязнью, но враждебных действий не предпринимала, Гарольд возобновил поиски Аннет и ее друзей. Первые две попытки ни к чему не привели, но третий бросок в параллели оказался удачным.

Несколько раз Гарольд вместе с Дианой бросался в совокупность параллелей, следуя детским фантазиям дочери, но, ни в одном из обнаруженных миров принцессу и ее друзей не удалось найти. Чрезвычайно расстроенный, лорд Зальцер покинул Страну Фей. Председателя Совета Великих Лордов в связи с последними событиями настоятельно просил о встрече генерал Кайтнер. Гарольд последнее время тоже выглядел печальным, и Диана пыталась успокоить отца.

- Папочка, мы, когда с тобой в плядки иглали, я часто в одно и то же место попадала и к плинцессе попаду. Не плачь, папочка.

Феечка поначалу спокойно относилась к прыжкам мужа и дочери по параллелям, но однажды они вернулись насквозь мокрые и дочь с серьезным видом заявила:

- Мамочка, оказывается, вода может быть очень соленой и пить ее нельзя, потому что если выпьешь, то утонешь. Так папа сказал.

Феечка вопросительно посмотрела на мужа.

- Мы попали в мир, где нет почвы. Вся параллель представляет собой один сплошной океан.

С этого момента, как только Феечка оставалась одна, она не находила себе места.

Во время очередной попытки, едва очутившись на поверхности незнакомого ему мира, дух стихии рассеял в нем сгусток магической энергии, разбив его на миллионы мелких частиц. За долю секунды они достигли границ параллели, и Гарольду оставалось только вытянуть волшебный невод, чтобы понять: по крайней мере, часть разыскиваемых, в том числе и принцесса Зальцер, находятся здесь. Выяснив главное, дух стихии более внимательно присмотрелся к деталям окружающего его пейзажа. Судя по ухоженному парку и видневшейся вдали постройке сферической формы, параллель была обитаема. Окружив себя и Диану для безопасности мороком невидимости, Гарольд взял дочь за руку и направился к зданию.

Местных жителей дух стихии увидел, только очутившись внутри здания. Вход в помещение был закрыт, но Гарольду не представляло большого труда его отворить. Дух стихии мог создать и новый проход, но чтобы ничего не ломать и не портить заранее отношения с хозяевами предпочел воспользоваться уже готовым. Ступив за порог, дух стихии оказался в обширном зале и увидел несколько человек в блестящих комбинезонах, которые торопились к входу. Лица их были безучастны, а в руках каждый из них держал короткий металлический брусок со слабым зеленоватым свечением на конце.

Сайд Кадема шел позади своих воинов, вооруженных смертоносным оружием. Он не боялся - этернелы не знали страха, просто так в случае неприятностей у него оставалось больше времени для принятия верного решения. Выглядывая поверх голов своей живой стены, Владетель с изумлением заметил, как створка входной двери сама собой взметнулась вверх, освобождая проход. В тот же миг в голове Сайда прозвучало предупреждение вестника Навеки Вечного: 'Они внутри'. Кадема и сам не знал, что заставило его произнести древнюю команду запрещающую применять магию духам стихии, возможно фантастическая интуиция, выработанная опытом тысячелетий жизни, но он ее произнес и сам удивился эффекту. Из пустоты перед ним явился бледный мужчина и маленькая девочка. Еще не до конца веря в свою догадку, Кадема отдал приказ:

- Оружие не применять. Помещение покинуть.

Мужчина со странной одноглазой птицей на плече, сразу Гарольдом и не замеченный, пробормотал невнятное и дух стихии вдруг осознал, что вопреки собственному желанию снимает морок. Изначально Гарольд принял его за человека, но таковым он быть не мог, поскольку у него росли щупальца, которые, взметнувшись над головой существа, извивались и тянулись к Диане.

- Какие смешные змейки, - пролепетала маленькая фея, и Владетель решил сосредоточиться пока на девочке, не до конца осознав неожиданное появление духа стихии. Слишком уж не похож был внешне пришелец на слуг этернелов, хотя на него и подействовала стандартная команда.

- Кто ты, милая и откуда ко мне прилетела такая очаровательная девочка? - спросил Навеки Вечный, и его прекрасное лицо расплылось в улыбке.

- Меня зовут Диана. Мне сколо будет два годика, - для солидности прибавил себе возраст при общении с незнакомым добрым дядей ребенок, - И я плилетела из Стланы...

Гарольд дернул дочь за рукав платьица, и Диана замялась, потом вздохнула, приложила пальчик к губам и прошептала:

- Не скажу, откуда плилетела, а то папа лугаться будет.

- А кто у тебя папа?

- Мой папа - дух стихии, - гордо заявила Диана и ее слова подвигли Владетеля к активным действиям. Он поверил, реакция на первую фразу была не случайной.

- Ты знаешь, кто я? - сурово спросил Кадема, повернувшись к Гарольду.

- Нет, - спокойно ответил тот.

Ответ был неправильным. Заданный Сайдом вопрос являлся частью обязательного ритуала между этернелом и духом стихии, подтверждающий права хозяев распоряжаться слугами. Кадема хотел услышать: 'Ты мой Создатель', но эти слова не прозвучали.

'Он нарушил ритуал, а девочка сказала - 'папа', - вспомнил Сайд слова ребенка, которые поначалу приписал ее глупости или наивности, - Неужели дух стихии действительно ее отец. В таком случае он должен был научиться чувствовать и при этом не погиб. Какую же удивительную эволюцию претерпели сбежавшие от меня слуги за прошедшие две тысячи лет'.

В том, что перед ним один из покинувших его когда-то преданных рабов Кадема не сомневался. Откуда еще мог взяться дух стихии, свободно расхаживающий по параллелям без этернела.

- Зачем ты вторгся в мой мир? - задал новый вопрос Владетель.

- Чтобы вернуть захваченных тобой людей.

- Они твои хозяева?

- Они мои друзья. У меня нет, и не может быть хозяина, - слова Гарольда в очередной раз заставили брови Владетеля от удивления взметнуться вверх.

- Как ты думаешь, почему ты снял морок?

- Твое умение творить волшебство на этот раз оказалось выше моего, но возможно в чем-то другом я окажусь сильнее.

- Ошибаешься. Ты снял морок по моему приказу. Я твой хозяин и одновременно Создатель. Мои команды заложены в тебя на генетическом уровне вида, и с первой секунды существования ты не в состоянии им противиться.

- Тогда прикажи что-нибудь, и мы узнаем, соответствуют ли твои слова истине.

- Прикажи своей дочери поцеловать мне руку.

Желание с точки зрения Кадемы являлось абсолютно безобидным. Духи стихии делали подобные вещи достаточно часто, выражая благодарность, признательность или уважение своим хозяевам и Владетель был уверен, выработанная в течение жизни привычка сработает. Главное положить начало, а дальше все пойдет как по маслу. Сделав первый шаг, дух стихии уже не сможет сойти с проложенной для него этернелами дороги. Однако надежды Навеки Вечного не оправдались. Дух стихии его приказ проигнорировал. Сайд повторил фразу на древнем языке - результат тот же.

- Видишь, ты можешь мне только запрещать, но не приказывать, - дух стихии усмехнулся и Владетель ощутил, внутри него рождается неприязнь к стоящему напротив существу. Это даже понравилось Сайду. Не так часто этернелы испытывали сильные эмоции, привносившие разнообразие в их жизнь.

- Если под 'создателем' понимается тот, кто подарил мне жизнь, то такой человек существует, но это не ты, - продолжил свою мысль Гарольд, - Мой 'создатель' никогда не станет мне приказывать или даже просить. Для меня 'создатель' и 'друг' одно и то же понятие.

- Человек? Сколько нового и удивительного я узнал во время нашего разговора. Так что ты хочешь, друг людей?

- Люди, захваченные тобой, должны вместе со мной вернуться домой. Я уже говорил об этом.

- Нет людей, насильно удерживаемых мной. Есть гости, для которых я распахнул свой гостеприимный кров, и ты тоже можешь вместе с дочерью присоединиться к ним. Отдохните, после перемещения между параллелями и насладись покоем. По ряду причин мне не хочется сейчас расставаться с твоими друзьями.

- Их ждут дома. Они уйдут со мной и немедленно.

После сказанных им слов Гарольд уловил в глазах собеседника зарождающуюся ярость. Дух стихии понял, сейчас произойдет нечто плохое. За мгновение до того, как Владетель произнес страшные слова, Гарольд титаническим усилием преодолел запрет творить волшебство и переместил домой дочь, которая настолько была увлечена танцующими змейками, что не обращала на разговор взрослых внимания, обратно в Страну Фей.

Фраза, произнесенная Кадемой на древнем языке этернелов, лишала духов стихии возможности двигаться, но и без нее Гарольд был уже ни на что не способен, потратив силы на спасение дочери.

Исчезновение девочки заставило Сайда недовольно поморщиться, но не удивило. Происшествие, случившееся две тысячи лет назад, приучило его не сомневаться в проницательности слуг этернелов, а похищение атласа не удивляться человеческой неблагодарности. Кадема не отказал себе в удовольствие плюнуть в лицо сбежавшего раба и произнес:

- Побудь пока статуей и не путайся у меня под ногами, слуга, возомнивший себя хозяином.


***


Аннет порхала. Дело заключалось не в том, что она носилась по дворцу Владетеля со скоростью птицы-вестника, а в том, что внутри девушки выросли некие крылья, дающие ей ощущение всемогущества над собой, над жизнью и над миром. Принцессе казалось, будто стоит лишь пожелать, и она легко оторвется от земли и взметнется под облака.

Причина поведения Аннет легко объяснялась: она пребывала в состояние влюбленности, состояние, когда лицо противоположного пола нравится не за какие-то заслуги, а просто за то, что он существует на белом свете.

'...Пора пришла, она влюбилась. Так в землю падшее зерно весны огнем оживлено...', - как читала принцесса, в красивой, но грустной поэме о несчастной любви, которую подарила Анна. Теперь миледи Зальцер больше времени проводила перед зеркалом, тщательно приводя свою внешность в порядок, потеряла аппетит, но приобрела учащенное сердцебиение и мечтательность во взгляде. Все мысли Аннет были направлены в сторону объекта ее обожания, причем, они претерпели странную метаморфозу. Она оправдывала избранника во всем. Вик уже не виделся принцессе заносчивым и смешным глупцом, а лишь мог казаться таковым тем, кто его плохо знал и не понимал тяжести груза ответственности легший на плечи шестнадцатилетнего парня, ставшим в одночасье Верховным Правителем великого государства. 'Сами попробовали бы оказаться на месте Вика, посмотрю я на вас, - возмущенно думала принцесса по поводу гипотетических недоброжелателей возлюбленного, - И я тоже хороша. Вместе того, чтобы поддержать в трудную минуту только о себе думала. Обидели, видите ли, меня, внимания слишком мало уделяли. А Вик, он ведь такой ранимый, такой добрый. Он умудряется даже Луиз жалеть, а уж она, то еще сокровище. В жизни противней девушки не встречала'.

Хохер же пребывал в свойственном сильной влюбленности состоянии легкого помутнения рассудка. Выражалось оно в необходимости безотрывно смотреть на Аннет, нести, находясь рядом с девушкой, несуразицы, испытывать непреодолимое желание держать ее за руку, гладить тонкие пальцы и при каждом удобном случае касаться своим плечом плеча принцессы, ощущая, как в груди вспыхивает жар, а лицо наливается пунцовой краской.

Мешала любовной идиллии только Луиз, преследовавшая влюбленных живым укором. В день, когда в Центральный мир попал Гарольд, влюбленные спрятались от нее в гроте за водопадом, но, наслаждаться одиночеством, суждено было недолго. Вскоре в искусственной нише появилась Луиз и, устроившись на краю мраморной скамьи, словно ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла:

- А я знаю, почему кое-кому 'золотое число' выпало, а Владетель его есть не стал. Он кое-кем отравиться испугался. Эта кое-кто прямо как змеюка ядовитая.

Аннет вспыхнула и хотела ответить чем-нибудь не менее резким и неприятным, но Вик наклонился к принцессе и прошептал: 'Не обращай на нее внимание'. При этом губы юноши как бы случайно слегка коснулись мочки уха Аннет. Принцессе стало щекотно, и она рассмеялась, чем вызвала у Луиз новый прилив желчи.

- Я смотрю, кое-кому просто обхохочешься, как смешно, а, между прочим, за уклонение от выполнения гражданского долга положено вычеркивание из вечности, потому что 'ценность семьи обусловлена её историческим предназначением для воспроизводства жизни, воспитания детей и формирования их индивидуального сознания, а, следовательно, и сознание всего общества будущего'. Так наш президент говорил. У меня в школе по 'Общественно-политическому строю' всегда 'пять' было. Впрочем, кое-кому и вычеркивание из вечности не грозит. Она еще раньше от собственной ущербности умрет. Мне мама рассказывала про таких женщин, им за всю жизнь ни разу номер в ГСБ не выпадает. Вот вроде глупая железяка 'генератор случайных чисел', а и то больше, чем некоторые молодые люди понимает, - Луиз многозначительно посмотрела на Вика.

- Все. С меня достаточно. Мне надоело выслушивать от тебя гадости, - Аннет вскочила со своего места, - Никакой 'генератор' любовь не заменит, но тебе этого никогда в жизни не понять. Вик, идем. Попросим Владетеля убрать ее с наших глаз.

Принцесса широким шагом направилась к возвышающемуся над деревьями куполу. Хохер поспешил вслед за ней, а замыкала процессию Луиз, взывавшая писклявым голоском к совести мужа.

- Вик, это не честно. Это не по правилам. Вернись ко мне.

Аннет настроилась очень решительно и действительно хотела потребовать от Навеки Вечного оградить себя от оскорблений навязчивой соперницы, но перешагнув порог дворца, застыла в недоумении. Посреди просторной залы стояла статуя Гарольда в натуральный рост.

- Что это? - испуганно выдавила из себя принцесса.

Вик подошел к Гарольду и дотронулся до его руки.

- Он теплый и дышит, - и добавил, внимательно вглядевшись в лицо духа стихии, - Да он живой, только не шевелится. Вот чудеса.

- Вик, ты, что ли не понимаешь - это конец. Теперь мы никогда. Слышишь, никогда, не сможем вернуться домой, - Аннет сорвалась с места и побежала по коридору, ведущему к внутренним покоям Владетеля.

- Стой. Это опасно, - попытался остановить любимую Хохер, но принцесса не остановилась.

Кадема выходил из личных апартаментов, когда Аннет чуть не сбила его с ног.

- Зачем вы это сделали? - возмущенно выкрикнула принцесса.

- Что именно? - спокойно спросил Владетель и его щупальца застыли в вертикальном положении, словно охотничьи собаки, вставшие в стойку в ожидание дичи, - Ты имеешь в виду, зачем я обездвижил твоего друга? Наши мнения разошлись в вопросе гостеприимства: я предложил ему недолго погостить в Центральном мире, он отказался.

- Гарольд хотел вернуть нас домой, а вы не хотели отпускать и превратили его в живую статую?

- Примерно так.

- Вы жестокий.

- Я не жестокий и не добрый. Все дело в том, что другие существа интересны мне только по мере надобности в них. Ты и твои друзья останутся во дворце до тех пор, пока вы мне необходимы. К чему эти слова о добре и жестокости, если сама оцениваешь чувства с субъективной точки зрения. Разве твое отношение к Луиз не жестоко? Ты мечтаешь немедленно вернуться в свой родной мир, но ведь во дворце не все твои друзья. Почему бы не подождать пока вся компания не соберется вместе?

- О ком вы говорите?

- О подростках, стремящихся сюда из Старого мира. Помнишь, я говорил о них. Теперь мне известны их имена. Анна и Фан. Ведь они знакомы тебе?

Внутри у Аннет, словно все оборвалось. Ощущение было такое, будто у нее из-под ног выбили опору и она летит в бездну. Гарольд превратился в статую, Аня и Фан блуждают по Старому миру, помощи ждать неоткуда и принцесса растерялась.

- Не знала, что их переместили, но рада, раз мы скоро будем вместе, - неуверенно пробормотала она.

- Согласись, глупо предпринимать попытки возвращения, пока они не присоединятся к вам.

- Согласна, но Гарольд... Вы оживите его? Он мог бы нам помочь.

- А зачем мне статуя долговязого мужчины перед входной дверью? Не с точки зрения удобства, ни с эстетической она мне не нужна, но пока ваш Гарольд пусть побудет статуей и не надо опять говорить о жестокости. Расскажи лучше о своей параллели. Согласись, меня особо не интересовало, откуда твоя компания явилась в мой мир, но последнее время тема вашего явления вдруг сильно меня взволновала. Дождемся ваших друзей за дружеской и интересной беседой. Мне кажется, в твоем мире живут удивительные и волшебные создания.


23. Старый мир


Свиная впадина представляла собой глубокую продолговатую яму, оставленную в почве селевым потоком в свое время принесшим немало бед жителям Бурдосской провинции. Края ямы обильно поросли деревьями и кустарником, а низина представляла собой болотистую местность с многочисленными небольшими водоемами и стала излюбленным местом обитания диких кабанов. Дабы предотвратить эрозию и дальнейшего расширение впадины, вплотную прилегавшей к виноградникам, на подступах к ней высадили лесные полосы, а миновав их, путники упирались в непроходимый бурелом. Пробраться через него можно было, лишь обнаружив одну из кабаньих троп, петляющей между лужами, валунами и поваленными стволами деревьев вели вниз по тянувшемуся несколько сот метров склону.

По одной из таких троп и спускались в Свиную впадину беглецы. Впереди шел Фан, вооружившись шпагой одного из 'стражей вечности', за ним обессиленная горем Виолет. Все слезы девушка давно выплакала и могла лишь иногда громко всхлипывать. Замыкала маленькую процессию Анна. Она была грустна и задумчива. Как девочка не старалась выкинуть из своей головы картины жестокого кровопролития, свидетелями которого стали недавно подростки, страшные сцены вновь и вновь вставали перед глазами. Отряд сира Йомми уничтожили, практически выгрызли. Драконы Владетеля не пощадили ни самого 'трижды вечного', ни его подчиненных и помогли таким образом беглецам скрыться.

Фан обогнул очередной валун и вдруг резко остановился. Впереди, в нескольких десятках шагов, в яме, выкопанной в мягкой почве с помощью копыт и клыков, спал матерый самец. Его черно-бурая щетина почти сливалась с землей, и только желтоватое подобие гривы на спине, да стоячие длинные и острые клыки позволили разглядеть животное.

- Назад, - прошептал поэт и попятился, но было поздно. Кабан с шумом втянул воздух и мотнул длинной черной мордой. В следующее мгновение он приоткрыл маленькие тупые глазки, уставился на молодых людей полным ненависти взглядом и поднялся. В плечах высота самца достигала пояса человека среднего роста, длина массивного туловища доходила примерно до двух метров.

Не глядя, Фан сделал еще один шаг назад, зацепился за торчащий из земли корень, и с треском ломая сухие ветви, рухнул на землю. В ту же секунду животное бросилось вперед. Кабан двигался неуклюже, но быстро. Поняв, что встать он уже не успеет, поэт выставил перед собой шпагу острием вперед. Словно сквозь ватную завесу он услышал дружный визг девушек. Широко раскрытыми от ужаса глазами Фан увидел, как мелькнув в воздухе, в холку зверя воткнулась стрела, затем вторая вонзилась в переднюю ногу. Бег кабана замедлился, и до своей жертвы оно добралось, шатаясь и сильно прихрамывая. Резким движением поэт послал клинок вперед и пронзил грудь животного. Зверь захрипел и повалился на бок, зацепив клыком ногу Фана и оставив на коже неглубокую царапину. Чуть поморщившись от боли, поэт огляделся в поисках спасителя, но такового нигде не увидел. Неожиданно часть леса отделилась от остальных деревьев и шагнула на тропу, оказавшись человеком в накидке из ткани в виде листьев с добавлением бахромы и натуральной древесной коры. Физиономию незнакомца скрывала лицевая сетка, и Аня насторожилась, но стрелок вложил лук в налучье, висящее слева на поясе и приподнял завесу, открыв лицо с чертами присущими мужественным и волевым людям. Едва взглянув на облик мужчины, Виолет вскрикнула и бросилась в его объятия. Зарывшись в пахнущую прелыми листьями бахрому маскировочного наряда, словно зверек, скрывающийся от опасности в спасительную норку, девушка жалобно произнесла:

- Дядя Люка, папу убили.


24. Страна Фей


Несколько раз Свиндич наблюдал, как Гарольд и Диана исчезали и вновь материализовались из пустоты, но дух стихии всегда выглядел настолько недовольным, что Свиндич воздерживался от каких-либо вопросов.

Однажды, перед очередным исчезновением, Гарольд предупредил Александра.

- Если приключиться невероятное, и я не вернусь, постарайся меньше попадаться на глаза моей жене, люд. Она добрая фея, но ее чары могут быть опасны для тебя.

Предчувствия не обманули духи стихии. На этот раз Диана вернулась домой одна, а вот совет Гарольда было выполнить нелегко: не так просто избегать встреч с хозяйкой дома, в котором ты живешь.

И без того Свиндич испытывал чувство неловкости перед Феечкой, а после исчезновения ее мужа, оно превратилось в навязчивое ощущение стыда и собственной вины. Каждый раз, сталкиваясь с взглядом хозяйки дома, Александр видел в ее глазах презрение. За время скитаний в параллелях Свиндич привык к одиночеству, но стена отчуждения, заставляющая думать, будто весь окружающий мир живет собственной жизнью, в которой ему нет места, угнетала. Даже Диана, не чуравшаяся Александра при отце, теперь все больше сидела на крохотном стульчике в дальнем конце двора и не заливалась хохотом, если Свиндич пытался скорчить маленькой фее смешную рожицу.

После одной из попыток растормошить печального ребенка, Александр решился разорвать очерченный вокруг него круг молчания.

- Диана, почему ты такая грустная? Смотри, солнышко ярко светит, птички радостно поют, а ты тоскуешь.

Маленькая фея посмотрела на взрослого человека, словно на глупенького ребенка, плотно сжала губки и отвернулась.

- Ты из-за папы расстраиваешься?

В ответ Диана вскочила со стульчика, подбоченилась и выпалила:

- Мой папа, между плочим, волшебник и никакие плитвольные змейки ему не стлашны. Вот.

- Какие змейки? - опешил Александр.

- Плитвольные змейки. Сначала весело танцевали, а потом папу домой не отпустили. Они во всем виноваты. Вот.

- Конечно они. Не ты же в этом виновата.

- Они, а не я, - упрямо повторил ребенок.

И тут Свиндича осенило.

- Кто-то думает, будто папа из-за тебя не вернулся?

- Мама на меня селдиться.

Ротик малышки скривился, и маленькие ладошки потянулись к лицу, чтобы прикрыть широко раскрытые глазки, из которых уже собирались вытечь первые крупные слезинки. Каждый раз, когда Александр видел плачущего ребенка, он поражался, настолько искренним было их горе. Наверное, мир казался детям настолько прекрасным, что даже самая незначительная трещинка в его восприятии как бесконечного счастья, превращалась в непереносимую трагедию, а уж что тогда говорить о переживаниях Дианы. Нечто схожее приходилось испытывать и Свиндичу, когда затаив дыхание он стоял около двери своей комнаты, а за ней рушился привычный добрый и уютный мир. Там ссорились родители, и довольно часто в их неразборчивых криках мальчику слышалось собственное имя. Столько лет прошло, но Александр до сих пор отчетливо помнил, как клял себя в тот момент. Не понимая сложности взаимоотношений взрослых, он думал: 'Если бы я вел себя хорошо и слушался папу и маму, то им не пришлось бы ругаться'.

Свиндич опустился перед маленькой феей, так, чтобы их лица оказались на одном уровне, и вытер медленно ползущую по щеке ребенка крупную слезинку.

- Диана, это тебе кажется, а на самом деле мама вовсе не на тебя злиться, а на меня. Я ее однажды обидел, случайно, не нарочно, вот она и сердится.

- Плавда? - глаза малышки моментально высохли, и Александр поразился, с какой же легкостью дети верят в лучшее.

- Конечно. Иначе, зачем мне на себя наговаривать? А насчет папы не беспокойся. Он не просто волшебник, он великий волшебник и ничего плохого с ним произойти не может.

Неожиданно Свиндич осознал, что оторвался от земли. В следующее мгновение он совершил заднее сальто, плюхнулся на клумбу с разноцветными тюльпанами и увидел перед собой Феечку. Все это время она незаметно стояла за спиной Александра и слышала весь разговор.

- Дианочка, милая, как ты могла подумать, будто я могу обижаться на свою любимую дочурку? Иди ко мне, солнышко.

Маленькая фея с радостью бросилась на руки к маме.

Весь день Феечка пыталась понять, почему человек, который по ее мнению был не способен на добрые поступки, помог найти взаимопонимание с дочерью. Размышления привели к мыслям о первоначальных причинах неприязни и фее они показались настолько серьезными, что она решила рассказать человеку о невозможности загладить вину даже с помощью добрых дел. Поздно вечером, лишь только Диана заснула, Феечка направилась на поиски Свиндича. Волновалась она при этом словно девушка, спешащая на первое свидание, ведь ненависть не менее сильная эмоция, чем любовь.

Александра Феечка нашла там, где последнее время любила находиться Диана. Свиндич сидел прямо на не успевшей растерять набранное днем тепло земле и смотрел вдаль, туда, где иссиня черная ночная мгла боролась с последними лучами заката необыкновенно яркого малинового цвета.

- О чем задумался, смертный? - агрессивно спросила фея.

- Я не задумался. Просто представляю, будто где-то там за горизонтом мой дом.

- Скучаешь по родному миру? Но ведь ты сам не захотел туда возвращаться.

- Я хотел убежать от боли. Глупо. Боль не снаружи, а внутри меня и я напрасно таскал ее с собой через все параллели.

- Моя боль тоже всегда со мной. Зачем ты и те, кто пришел с тобой обманывали и меня и маленький народец?

- У лжи так много лиц, Феечка. Белая ложь, чтобы не обидеть. Ведь жители Страны Фей так мечтали о королеве, и мы не стали вас разубеждать, когда вы приняли за нее мою жену. Ложь во благо, дабы за счет нее принести кому-то радость. Мы мечтали сделать счастливым все человечество, а о плате за счастье не задумывались. А еще есть ложь во спасение, ради избавления от грозящих опасностей, которые подстерегали нас на каждом шагу в чужом мире. Какая ложь принесла маленькому народцу наибольший вред? Впрочем, не важно. В какой бы маске ложь не представала, ее истинное лицо не назовешь привлекательным, но человечество так к ней привыкло. С самого детства нас убеждают в том, будто сказки существуют, а детей находят в капусте. Спустя несколько лет говорят - сказок нет, дети бывают от любви. Я вырастаю и узнаю, что сказки так раз существуют и живут в Стране Фей, а вот с любовью все не просто. Думаешь вот она, а это всего лишь иллюзия. Думаешь, любви на свете не бывает, а она тут как тут. Людям так легко запутаться в многообразии лжи, но, в конечном счете, мы обманываем сами себя и сами же больше всех страдаем от своего вранья.

Свиндич умолк. Он не ждал ответных фраз, и они не прозвучали. Вместо слов раздались легкие шаги. Не проронив ни звука, фея вернулась в дом.

На следующее утро Александр проснулся в выделенном ему для проживания небольшом чуланчике от красивого перезвона колокольчиков. Открыв глаза, он увидел рядом с кроватью Диану, которая с озорным личиком делала над его головой плавные пассы.

- Класивую музыку я наколдовала? - поинтересовалась малышка, заметив, что Свиндич открыл глаза, - Мамочка плосила тебя позвать на завтлак.

- Спасибо. Через минуту буду.

- Мамочка, человек сейчас придет, - закричала Диана звонким голоском, выскакивая из комнаты.

Приглашение Александра удивило. В отсутствие Гарольда он заглядывал в столовую, лишь, когда ее освобождали хозяева. Причину столь разительных изменений Свиндичу объяснила сама фея, пока ее дочь была целиком увлечена поглощением собранного для нее пчелами цветочного нектара.

- Я обдумала твои слова и поняла свою ошибку. Мою ненависть к тебе питали беды, свалившиеся на меня из-за появления тебя в Стране Фей. Воспоминания о пережитых неприятностях рождали во мне жалость к самой себе, но ведь помимо бед ты подарил мне и радость. Не будь страданий, я никогда бы ни встретила Гарольда и не родила бы дочь, а что достиг ты кроме разочарований? Ничего. Это ты достоин снисхождения и жалости, а не я, фея, способная взмахом волшебной палочки навести на слабого смертного какие угодно чары. В знак прощения я сделаю тебе подарок.

Фея передала Свиндичу белоснежную сорочку.

- Я сшила ее своими руками, а ткань, сотканная феями тоньше шелка и прочнее железа. Пусть мой подарок поможет тебе вновь обрести дом и радость жизни.


25. Старый мир


Свиная впадина растянулась на много километров и обрывалась там, где селевой поток вырывался на равнинные просторы. Вопреки законам тяготения грязь и камни не стремились с высоты вниз по максимально короткому пути, а медленно стекали вдоль склона возвышенности, стремясь к низине по касательной, и только в точке соприкосновения с полями резко поворачивали к густо заселенным районам, неся опустошения и смерть. Чем дальше от равнины находилось русло потока, тем более привлекательный вид принимала впадина. Болотца сменялись широким ручьем с покрытыми мелкой галькой и песком берегами, а заросшие пологие скаты принимали вид вертикально вздымавшихся каменных глыб, изрезанных лабиринтом пещер. В этом созданном природой подземном городе и нашли себе прибежище 'отрицатели вечности'.

Отблески костра играли бликами на стенах пещеры, а исходящее от него тепло разливалось негой по телу Анны, заставляя девочку уяснить, как же она устала за последние дни. Напротив, положив голову на плечо дяде и задумчиво уставившись на огонь, сидела печальная Виолет, а чуть поодаль от нее расположился недовольный Фан.

'Добралась до родственников, и я сразу стал не нужен. Спрашивается, ради чего я нарушил рыцарское слово и изменил прекрасной даме?', - мрачно думал поэт, доедая второй котелок репиной похлебки, отдающей ароматом пряных трав. Однако ни муки неоправданной ревности, ни завидный аппетит не мешали Фану внимательно слушать рассказ одного из предводителей еретиков.

- Веру во Владетеля придумали сами же люди, дабы оправдать в своем сознание наличие сил, перед которыми бессильны в повседневной жизни, - рассказывал Люка, - Так они и отказались от свободы, поставив себя в положение рабов неких высших сил. 'Отрицатели вечности' наоборот считают, что именно человек является не только источником моральных и нравственных ценностей, но и хозяином как окружающего мира, так и собственной судьбы. Необходимо было вернуть людям убежденность в собственной значимости, и мы стали ходить по селениям, призывая их жителей отказаться от веры в Навеки Вечного. 'Если он существует, - спрашивали мы, - почему он так жесток к людям, допуская в своих владениях нищету и мор? Почему разрешает катастрофам уничтожать свою собственность? Разве владелец чего-либо так относится к собственному хозяйству?'. Нас не слушали. Ради привлечения внимания мы стали нарочито вызывающе одеваться, но и это не помогало. Добились только того, что 'отрицателей вечности' стали преследовать 'служители вечности' и проповеди нашего учения превратились в череду погонь и схваток. Надо было срочно хоть чем-нибудь подорвать основы культа Владетеля, но как это сделать в сложившейся ситуации никто из нас не представлял. Вот тогда нас и нашел герцог Бурдосский. Он не скрывал, что его единственной целью является достижение власти равной власти Владетеля. В существовании такового герцог не сомневался, но считал Навеки Вечного не тем, за кого тот себя выдает. Не Владетелем, а существом подобным людям, но явившемся из иного мира и отнявшем у жителей Трехмирья право распоряжаться на своей родине. В подтверждение слов герцог предъявил неопровержимое доказательство, очень древние письмена, начертанные на свитке из тончайшей древесной коры. По утверждению герцога он нашел его в случайно обнаруженном старинном тайнике в фундаменте своего дома. Оригинал нам оставить себе не позволили, но разрешили сделать копию и с тех пор это послание носит с собой каждый 'отрицатель вечности'.

Люка вынул из кармана куртки грубо пошитой из дубленой кожи довольно сильно засаленную и мятую бумагу и протянул Ане. Девочка кое-как разгладила лист и прочла вслух:

- Послание сие написано для потомков моих, кои должны сами знать и детям своим рассказать о чуде великом перед моими глазами представшем. Зовут меня Йован, но многим жителям Трехмирья знаком я как Йован Бурдосский ибо проживаю я в славном городе Бурдоссе повсеместно знаменитом винами своими и без скромности ложной могу сказать, что из вин наших лучшим мое является.

В день, чудо мне явившим, занимался я отправкой зелья сладкого своего в мир, что срединным является, где купец местный, Зир Проныра, покупает его аж по восемь золотых диньгов за большой бурдюк. Стоял я на месте своем привычном и наблюдал за доставкой товара. Завораживало меня всегда, как прямо из воздуха, не имея видимой опоры материальной, висят канаты, по коим вещи всевозможные из моего мира в срединный переправляют и как люди в корзинах специальных то появляются из пустоты, то исчезают в ней. Надо сказать, что Сиянчевид, главный город срединного мира, так раз и располагался возле выхода из туннеля чудесного, что лежал между мирами. Утопая в зелени, поднимался сей город вверх по пологому горному склону, словно стремился навстречу солнцу благодатному, но встала на пути его преграда непреодолимая в виде крутого обрыва в бездну ведущего. В двадцати сажонек от пропасти вход в чудесный коридор и был, а сажонек, как известно, есть расстояние от подошвы ноги взрослого воина до конца меча его смертоносного и к земле обратно.

Как прежде сказано было, любовался я на проход меж мирами и предавался размышлением об устройстве мира удивительным, когда бурный ветер налетел на Сиянчевид. В небе великое облако сияющее образовалось, и явился из облака этого большой щит серебряный и упал на дом ко мне ближайший, ломая стены глиняные и в пыль черепицу разбивая. Не успела улица воплями горестными и испуганными огласиться, как в щите серебряном дыра открылась, и вышло из дыры чудище невиданное. По виду оно с людьми было схожее, но вместо одной головы три имело: одну человеческую и две змеиных. И без того явление щита с небес падающего в ужас толпу привела так еще и головы змеиные зашипели злобно, жала свои ядовитые выпустив. От страха обезумевший народ, что на площади был и что из домов близлежащих повыскакивал, кинулся к проходу меж мирами, пытаясь, кто с помощью корзин людей доставляющих, кто по канатам для грузов, предназначенных из срединного мира сбежать, за жизнь свою убоявшись. Не выдержали силы такой нити механические миры соединявшие, и один за другим куски канатов оборванных наземь рухнули. Головы же змеиные продолжали к людям беснуясь тянуться, а те, чудища страшась, толкая друг друга и давя, уже к самому краю пропасти приступили. Вскоре и я перед бездной оказался и воочию увидел, как срываются вниз люди, дабы найти смерть свою на дне. Понятно мне стало, что час смертный приблизился, но не было сил напору на меня давившему сопротивляться. Скользнули ноги мои по краю обрыва, и устремился я навстречу гибели. Смежил веки я в ожидании смерти неминуемой, но не последовало удара о камни, а почувствовалось мне, будто стою на почве мягкой благодатной. Открыв очи, увидел я себя стоящим на пологом склоне возвышенности, с коей открывался дивный вид на мир мой родной и догадался, что чудо дивное... На этом текст обрывается.

- Да, на этом манускрипт обрывался, - подтвердил дядя Люка, - Очевидно, часть свитка грубо оторвали и хотели уничтожить, но кто-то сумел ее сохранить. Древняя рукопись многое прояснила. Ведь Йован Бурдосский причислен к 'пять раз вечным', как один из основателей первой Обители, а его труды почитаются за святыни 'служителями вечности'. Видно сиры не слишком хотели поведать правду о появлении в мире Владетеля.

'Отрицатель вечности' расхохотался. Его глаза горели лихорадочным блеском.

- Представляете: Навеки Вечный, принесший в мир покой и порядок - трехголовое чудовище со змеиными головами. Но даже не змеиные головы главное. Главное, что оказывается люди спокойно и счастливо жили в Трехмирье и без Владетеля, а потом он вдруг свалился им на голову и начал устанавливать свои правила.

- Прочитав свиток, вы отправились в срединный мир?

- Это предложил герцог. Он же подсказал, где стоит поискать проход между мирами - там, откуда брал свое начало грязевый поток, чуть не погубивший в свое время Старый мир. Мы должны были проникнуть в Центральный мир и найти либо факты, подтверждающие гибель пришельца, либо, если он или его наследники еще живы, выкрасть какую-либо ценную вещь, чтобы Владетель сам явил людям свою суть. Взамен герцог обещал упразднить культ Навеки Вечного хотя бы в Бурдосской провинции, в которой собирался в случае успеха нашего предприятия безраздельно править. Я рассказываю все это с намерением объяснить, почему я поверил вам. Поверил и тому, что вы выходцы из другого мира и тому, что надеетесь с помощью Владетеля вернуться домой. Вы просите о помощи? Если честно, мне безразлична ваша судьба, но я помогу. Помогу ради освобождения своего мира от опутавших его оков Владетеля. Вместе с вами к Навеки Вечному отправится один из служителей вечности и станет свидетелем встречи пришельцев больно охочих до нашего мира, а вернувшись, поведает людям правду о Владетеле.

- А если служитель вечности не захочет вернуться?

- Захочет, - Люка нехорошо ухмыльнулся, - Его и спрашивать никто не будет. Неужели вы думаете, вас без охраны отпустят? Я служителям не доверяю независимо от того, сколько раз они вечные. Чужакам, кстати, тоже не особо верю, хотя от детей племянницу мою выручивших худа не жду. А пока мои люди какого-нибудь зазевавшегося сира из Обители не притащат, поживете с нами.

- Дядя, а можно мне с ними пойти в Центральный мир? - спросила Виолет.

- Зачем? - удивился Люка.

- Помочь. Они же спасли меня.

- Не говори глупостей. Мало ли кто кого спас. Я теперь тебе вместо отца и отвечаю за тебя.

- Ну, хотя бы проводить, дядечка Люкачка. Так хочется на проход между мирами посмотреть.

- Любопытно? Проводить можно, но на проход издали посмотришь. Рядом с ним очень опасно.

Виолет бросила на Фана быстрый взгляд и подмигнула. От нежданной радости поэт выронил из рук почти пустой котелок, и он со звоном стукнулся о каменный пол пещеры.

- Что случилось? - Люка неодобрительно посмотрел на Фана.

- Не обращайте внимания, поэты все такие, - Аня покрутила ладошкой у виска.

- Поэт? Это в вашем мире болезнь такая? - неправильно истолковал жест девочки Люка, - А с виду здоровый. Не заразная?

- Нет, что вы, совсем не опасная, - девочка придала лицу умильное выражение, - Расскажите лучше о Центральном мире. Мы же должны знать, с чем нам предстоит столкнуться и потом это так интересно. 'Отрицатели вечности' такие мужественные.

- Срединный мир мало походит сейчас на описание в манускрипте. Впрочем, прохода, описанного Йованом Бурдосским, тоже больше не существует. Не увидели мы и утопающего в зелени города, который тянулся бы к солнцу по пологому склону, да и склона самого нет. Вместо него громоздятся скалы, а на плато, недалеко от пропасти стоит один единственный дом - дворец Владетеля. Правда, обнаружили мы это позже, а миновав проход между мирами, сразу очутились внутри дворца.

- И вы увидели Владетеля?

- Самого Навеки Вечного не видели. Нас встретили его слуги, но с ними мы довольно легко справились. Они не ожидали нашего появления, и сопротивления почти не оказали. Долго во дворце мы задерживаться не стали, схватили первую же попавшуюся ценную вещь и постарались быстрей убраться подальше от Владетеля.

- Почему? И почему решили, будто вещь ценная?

- Испугались, - признался Люка, - У каждого в душе свой страх затаился. Можно бояться темноты, можно высоты. Дети вот боятся страшил из сказок. Кого чем напугали, тот того и боится. Если тебе всю жизнь твердят: 'твоя судьба в руках Владетеля', поверишь, даже если не веришь в самого Владетеля. У меня и то во дворце было ощущение, будто переступил дозволенную черту и впереди ждет неминуемое наказание. А вещь... Она же золотая, а ценнее золота ничего нет.

- Если старого прохода больше не существует, как вам удалось вернуться?

- Возвращение далось не просто. В свитке намек есть, что если спрыгнуть с обрыва в нужном месте, можно вернуться в Старый мир. Так ведь Йован Бурдосский спасся, но места, где прыгать надо, не указывалось. Прежде, чем поняли, потеряли трех человек, наугад прыгнувших в пропасть, а загадка оказалась довольно простой. Коридор между мирами замаскирован под водный поток, низвергающийся в бездну. Все, на сегодня хватит разговоров. Ложитесь спать, а у меня еще есть кое-какие дела.


***


Аня проснулась от холода. Костер давно потух и даже угольки не тлели, а лежать на тонкой шкуре отделяющий ее от каменного ложа оказалось удовольствием не слишком приятным. Рассветные лучи солнца, проникающие в пещеру, играли бликами на сводах и, наблюдая за их танцем, девочка думала об услышанном накануне. Аня не принимала фанатизма жителей Старого мира. Уничтожение целой деревни во славу Владетеля, как и самопожертвование людей, наугад бросавшихся в пропасть, ее пугали. В книгах, прочитанных девочкой в Обители, говорилось о благодеяниях Навеки Вечного, и вера жителей Трехмирья во Владетеля представлялась Ане светлой и доброй, словно от радости плакать хочется, а разве имеет нечто общее с таким чувством фанатизм?

Окончательно сон развеяли голоса громко звучащие среди дремотной рассветной тишины.

- Видишь, Люка, далеко и ходить не пришлось. В лесу прятался, там мы его и сцапали. Наверно один из тех, кто деревню твоего брата спалил.

- Ну и хорошо. Долго ждать не пришлось. Следующей ночью и отправим его с пришельцами. Какой-то он тихий. Вы его били что ли? - услышала Аня голос дяди Виолет.

- Нет, Люка, пальцем не тронули. Только для острастки пару раз стукнули и все.

- Ненавижу, отступники. Владетель вас накажет, и будете вы вместо вечности в муках до конца мира корчиться - голос сира был слаб, но горел неподдельной ненавистью.

- И, правда, не тронули. Ишь, разговорился.

Раздавшийся следом за словами Люка вопль заставил Аню открыть глаза. В неясном сумраке девочка увидела предводителя 'отрицателей вечности', давившего рукой на перебинтованное плечо 'стража вечности'. На и так перепачканной кровью повязке проступили свежие пятна.

- Ты бы, сир, поменьше языком трепал. Тебе можно сказать ведущая роль в изменении Старого мира отводится, а ты хамишь. Смотри, а то мы тебе другую роль отведем. Отправишься ты в свою единожды вечность, а на белом свете жить другой будет, менее говорливый. Надеюсь, ты меня понял. Уведите.

'Отрицатели вечности' поволокли пленника вглубь пещеры, а взгляд, брошенный Люка в ее сторону, заставил Аню закрыть глаза и притвориться спящей. Через некоторое время девочка снова открыла глаза, но дяди Виолет уже не увидела. Валяться на жесткой и холодной постели в ожидание непреходящего сна смысла не было, и Аня решила сходить к ручью умыться.

Пронзительный холод проточных струй колючками впился в кожу, окончательно прогоняя из головы сонную хмурь.

- Извините, госпожа Анна, мне очень надо с вами поговорить, - плеская в лицо воду ручья, девочка не заметила, когда к ней подошла Виолет, - Помнится, вы говорили, будто Прекрасная дама для поэта вроде воспитателя. Раз так вы, госпожа, просто обязаны нам помочь. Папу убили, а я Фана люблю и последую за ним хоть к Владетелю, хоть в любой другой мир, даже если его трехголовые змеи населяют.

- Люби на здоровье кого хочешь, хоть змей этих самых. Я здесь причем? - холодно поинтересовалась Аня.

- Как причем? - удивилась Виолет, - Вы должны передать Фану мои слова.

'Вот наглость, - возмущенно подумала девочка, - Мало того, что моего рыцаря отбила, так еще я должна ему об ее любви рассказывать'.

- Сама сказать не можешь?

- Неужели вы не понимаете, госпожа Прекрасная дама. Дядя Люка и так на господина Козадуя нехорошо косится, а если увидит, как мы шепчемся, проводить вас не позволит и я не смогу сбежать вместе с Фаном. У меня только на вас надежда.

В глазах Виолет отразилась уныние. Плечи девушки опустились, и вся она словно съежилась. Ане стало жаль Виолет и стыдно за свое поведение.

- Не расстраивайся. Я передам Фану все, о чем просишь.

- Правда? - девушка жалобно улыбнулась.

- Конечно. Надеюсь, у вас все получится.

Они вместе вернулись в пещеру и по дороге Виолет, настроение которой сразу улучшилось, безумолку щебетала, но Аня ее почти не слушала. Детское увлечение растаяло как дым, оставив чувство обиды и небольшой ревности, но вместе с тем девочка очень гордилась своим поведением.

'Вот я молодец. Пусть хотя бы они будут счастливы, - думала Аня, - Где-то я читала, что самопожертвование - основа сильных духом людей. Вот же жизнь пошла у прекрасных дам. Раньше рыцари совершали подвиги во имя нас, теперь нам приходится заботиться о них. Пару раз тебе стихи посвятят, и возись с ними за это как с маленькими, помогай обустраивать личную жизнь'.


***


'Отрицатели вечности' вместе с подростками и пленным сиром покинули лагерь, когда день уже близился к своему завершению. На вопрос, почему переход в Центральный мир необходимо осуществлять ночью и не лучше бы явится к Владетелю открыто средь бела дня, Люка немногословно ответил:

- На месте сами все поймете.

Закатные лучи солнца не попадали в узкое ущелье и полумрак накрыл Свиную впадину задолго до наступления ночи и, хотя сумрак еще позволял видеть узкую тропку, пролегающую между камней, процессию возглавляли люди с факелами в руках. Следом вели 'стража вечности', совсем молоденького парня, по предположению Анны совсем недавно удостоенного звания 'единожды вечного', что позволило ему на беду вступить в отряд сира Йомми. Пленника вели за веревку, привязанную к левой руке. Истерзанная драконом правая рука сира безжизненно висела вдоль тела. Из-за большой потери крови парень выглядел слишком бледным и еле передвигал ноги. За конвоем шли Анна с Фаном, далее Виолет и ее дядя, а замыкали шествие еще несколько факелоносцев.

Необходимость яркого освещения прояснилась, когда тьма стала сгущаться слишком быстро по причине постепенного сближения стен ущелья. Вскоре отряд достиг места, где ущелье сузилось настолько, что для дальнейшего продвижения осталась лишь щель между скалами. Аня задрала голову и увидела: по мере удаления от земли проход расширялся, но толку от этого было мало. На такой высоте он мог пригодиться разве только птицам.

- Нам туда? Я же застряну, - поэт с сомнением посмотрел на проход.

- Не застрянете, если хотите попасть к Владетелю. По крайней мере, до вас еще никто не застрял.

Словно в подтверждение слов своего предводителя 'отрицатели вечности' вставили факелы в щели между валунами и по одному стали исчезать в отверстие.

- Дальше свет нам разве не понадобиться? - удивилась Аня.

- Хуже того, он будет мешать. Ведите сира, - распорядился Люка.

Конвоир двинулся вперед, таща за собой 'стража вечности'. Тот не сопротивлялся и только громко застонал, когда стукнулся о выступ скалы раненым плечом.

- Теперь вы, - дядя Виолет легонько подтолкнул вперед девочку, - Пролезете щель, окажетесь в каменном зале и дальше не делайте ни шага, если не хотите расстаться с жизнью. Стойте рядом с выходом и ждите меня.

Аня нерешительно протиснулась боком между каменных стен. Двигаться вперед оказалось гораздо легче, чем она думала, но все равно девочке мерещилось, будто скалы, словно живые, давят на нее, стараясь раздавить, и от этого ощущения перехватывало дыхание и ватные от страха ноги отказывались идти.

- Ой, - вскрикнул сзади Фан.

- Что случилось? - шепотом, боясь побеспокоить камни, спросила Анна.

- Шею поцарапал, - также тихо ответил поэт, - Не останавливайся. Давай скорее отсюда выбираться.

Девочка сделала шаг вперед и уперлась плечом в скалу.

'Я застряла', - с ужасом подумала Аня, но через мгновение поняла, проход просто делает крутой поворот. Вправо уходил уже довольно широкий коридор, на стенах которого мелькали разноцветные блики. Желание быстрей выбраться из каменного мешка охватило девочку, и она чуть ли не бегом проскочила оставшееся до выхода расстояние, а оказавшись в просторном зале, замерла от восторга.

Синие, желтые, красные и зеленые лучи сплетались в воздухе в причудливую сеть, постоянно меняя расцветку и направления, отчего создавалось впечатление, словно невидимый художник примеряет на стены зала узоры, но не в состояние выбрать один из их прекрасного многообразия.

- Нравится, - над ухом Анны раздался голос Люка.

- Чудесно, - с восторгом ответила девочка.

- Лучи смертоносны. Несколько моих людей после соприкосновения с ними превратились в кучку пепла. Поэтому мы и пришли сюда ночью. Кажется, будто в зал не проникает солнце, но на самом деле из-за множества щелей и проемов днем здесь так светло, что лучей почти не видно. А вот это и есть древний переход между мирами, о котором писал в свитке Йован Бурдосский, - дядя Виолет кивнул на разрушенное сооружение, возвышающееся перед световой сетью, сбоку от выхода и поэтому сразу незамеченное Анной. Когда-то оно представляло собой ворот, механизм, с помощью рычагов навевающий на вал канаты, доставляющие в срединный мир и обратно людей и грузы. Сейчас от него остался только покрытый мхом кирпичный остов, труха от давно сгнившей деревянный постройки и насквозь проржавевший рычаг, валявшийся в луже, отражающей звезды. Отражение было настолько ясным и четким, что Аня посмотрела вверх, пытаясь увидеть звезды воочию, но ее взгляд уперся в каменный потолок.

- Сейчас проход закрыт, - Люка сделал несколько шагов и наступил на небо, - Там внизу подо мной плывут облака. Удивительное ощущение, словно паришь в воздухе. Дух захватывает. Кажется - ты сам и есть Владетель. Я бы каждого жителя Старого мира привел сюда, дабы он осознал истинное величие человека.

Неожиданно лучи погасли, а на скале, прямо напротив Ани вспыхнуло сверкающее изображение дракона.

- Четверо вперед, - крикнул Люка.

Несколько 'отрицателей вечности' стремительно бросились через зал к противоположной стене. Они еще не успели достигнуть цели, когда из верхней, широкой части щели вылетел дракон и плавно спикировал к собственному портрету.

- Быстрей. Сейчас лучи включатся снова, - поторопил своих людей дядя Виолет, но ничего страшного не случилось. Дракон приземлился на каменный пол под своим изображением, не обращая на 'отрицателей вечности' внимания.

- Странно, раньше мы такого не видели, - Люка выглядел озабоченным, - Сначала-то мы под лучи сунулись, но потеряв несколько человек стали осторожней. Прежде чем снова перейти к решительным действиям, долго наблюдали и выяснили: лучи гаснут при приближении драконов. Как только драконы исчезают, а исчезали они после прикосновения к изображению на стене, лучи загорались вновь. Сейчас вестник Владетеля впервые за время наблюдения не прикоснулся к портрету. Стоит рискнуть, пленника вперед. Виолет, прощайся со своими спасителями. Если лучи так и не зажгутся, они пойдут следующими, и ты их больше никогда не увидишь.

Конвоир и еще один 'отрицатель' попытались с максимально скоростью провести 'стража вечности' к изображению дракона, но сир быстро передвигаться не мог и упал. В результате его пришлось волочь по камням. В это время Виолет сделала шаг к поэту, но вместо слов прощания схватила Фана за руку и вместе с ним метнулась следом за пленником. Аня, ожидавшая от девушки чего-то подобного, моментально сориентировалась и тоже бросилась к противоположной стене.

- Виолет, вернись. Запорю, - Люка сделал несколько шагов в сторону сбежавшей племянницы, но его отвлек шум хлопающих крыльев.

Сира сумели дотащить до стены и кое-как поставить на ноги, а в это время в зале появился еще один дракон, плавно пикирующий к своему портрету. При виде надвигающегося на него чудовища пленный сир в ужасе отшатнулся, и чтобы удержать равновесие, оперся на светящийся рисунок и исчез вместе с конвоиром. В свою очередь дракон, так испугавший 'единожды вечного', коснулся изображения на стене и тоже исчез. Одновременно с этим световая сеть включилась вновь, но на этот раз лучи не стали перегораживать пространство между скальным коридором и стеной, а целенаправленно ударили по 'отрицателям вечности'. Анна увидела, как тело Люка сначала почернело, а потом стала осыпаться подобно скульптуре из песка. Вопль Виолет оглушил девочку. Картины уничтожения деревни, где жил отец Виолет и гибели отряда сира Йомми смешались в голове Анны с только что увиденным, наполняя душу отчаяньем и ненавистью к несправедливости происходящего. Страх сковал движения, парализовал мозг, и вдруг в ее голове явственно прозвучало, снимая оцепенение: 'Дотроньтесь до портрета. Владетель ждет вас'.


26. Центральный мир


- Я не понимаю, о чем можно говорить столько времени, - ревниво возмутился Вик, когда Аннет вернулась к себе в комнату после очередной беседы с Владетелем. Сайд Кадема выполнил обещание и последние два дня почти целиком посвящал беседам с принцессой.

- Я и сама не понимаю, что он хочет добиться. Разговоры ни о чем. Пытается разузнать как можно больше об Империи, я стараюсь ему рассказывать как можно меньше. Так устала. Чувствую себя выжитым лимоном.

- Бедненькая, иди, я тебя пожалею, - Вик распростер объятия, и принцесса с радостью положила голову ему на грудь. С блаженным видом Хохер гладил невесту по густым каштановым волосам. Вид их объятий заставил Луиз, которая старалась быть постоянно на виду у Вика, вскочить со стульчика в углу комнаты и выбежать вон.

- Я вот тоже начал замечать, как пообщаюсь с Владетелем, сразу спать хочется. Раньше мне с ним интересно разговаривать было, а теперь стараюсь избегать, - высказался Егоров, - Вик, я ценю твой ход, Луиз ты классно из себя вывел, но может хватить обниматься.

- А что в этом плохого? Я свою невесту обнимаю, между прочим.

- Правда, Саша, ты чего к нам придираешься?

- Да не придираюсь я, - попытался оправдаться Егоров, - Просто сосредоточиться мешаете, а важные дела решить надо.

Аннет отодвинулась от Хохера.

- Я не верю Владетелю и не знаю, что от него ждать, когда появятся Аня и Фан.

- Он же обещал.

- Саша, а что он обещал? Ни я, ни Аннет ничего конкретного от него не слышали. Это политика, если ты понимаешь, уж я-то знаю. Цели его не понятны, а действия непредсказуемы.

- Он обещал оживить Гарольда, а значит, мы вернемся.

- Ему все равно, что он обещает и все равно выполнит он обещания или нет, - вмешалась Аннет, - Он Владетель. Он превратил этот мир в свою вотчину и реализует на нем свои комплексы. Для того чтобы разговаривать с ним на равных, нам нужны аргументы, а аргументы я знаю одни - оружие.

- А оружие я знаю одно, палочки с зеленым свечением.

- И чтобы быть готовыми ко всему нам это оружие необходимо.

- Вот именно.

Выскочив из комнаты, Луиз не бросилась прочь, а встала в коридоре рядом с дверью. Весь разговор она слышала, но поняла из него лишь одно, если доложить Владетелю о неправильных разговорах, Аннет куда-нибудь денут и ГСБ реализуется. Быть как бы замужем и при этом одинокой казалось Луиз крайне возмутительно для нарушителей установленного статуса и очень неудобно для себя.


***


Сайд Кадема смотрел на индикатор 'саркофага'. Все шло к получению личного духа стихии, но эмоций еще немного не хватило.

'Ничего. Даже те, кто уже во дворце еще чувствуют, хотя и не так сильно как раньше, но скоро придут новые. Встреча, признания, поцелуи - все пойдет мне в зачет. Лишь бы хватило нервной энергии, а после я знаю, чем заняться. Ведь любопытно увидеть лица сбежавших рабов, уловить в их выражение смятение, разочарование, бессилие перед ликом хозяина. Или наоборот, увидеть личность, полную ощущения собственного уважения, как в случае с застывшей статуей и наказать за это. Увидеть разочарование, подобное тому, что мелькало на лице Аннет при виде духа стихии, возомнившего себя другом людей. Друг людей - смешно. В первую очередь ты мой раб, а твои друзья практически моя пища. Надо только найти нужную параллель, но ведь чем больше вариантов, тем интересней жить'.

- Владетель?

Сайд обернулся. Удивительно, перед ним стояла та, кого он считал при любой ситуации неспособной обратиться. Луиз - несчастная девочка-мышка, неспособная любить, но беззаветно преданная закону Нового мира.

- Ты больше не боишься меня?

- Боюсь.

- Тогда почему ты здесь.

- Это неправильно. По закону Вик мой муж, а получается все не так. Вы Владетель и законы ваши, а вам все равно.

- Ты хочешь, чтобы я наказал Вика за неподчинение выбору базы? Заставил быть с тобой?

- Да.

- Удивительно. Луиз, я знаю, ты не можешь любить. Так зачем он тебе?

- Он мне выпал, он мне муж.

- Пусть будет так, как положено?

- Они заморочили голову мужу, хотят найти оружие против вас.

- Оружие против меня? - Владетель рассмеялся, - Ты пришла мне рассказать о происках врагов, а если я уничтожу твоего мужа, вместе с теми на кого ты доносишь? Из-за твоего предательства?

- Предательства? - Луиз искренне удивилась.

- Ты же предала его, придя ко мне. Хотела выдать заговорщиков, а между делом подставила мужа.

- Нет. Я хотела ему помочь.

- Нет? Хорошо. Идем за мной. Даже любопытно, что ты позволишь - убить мне мужа или позволить мужу убить тебя, - хмыкнул Владетель.


***


Идея выложить на общее обсуждения предательство Луиз показалась Кадеме весьма привлекательной. Сколько эмоций эта тема должна была вызвать у людей, сколько энергии можно почерпнуть. Даже то, что с минуты на минуту должны были появиться гости из Старого мира, не остудило у Владетеля жажду энергии. Получать, получать и получать. Еще немного, до свободы останется один шаг. Прихватив с собой несколько воинов, Кадема позволил Луиз вести его к предполагаемым врагам, но встретились они в главном зале дворца.

- Муж, вернись ко мне и Владетель тебя не тронет, - потребовала Луиз.

- Давай, поцелуй жену, а то сейчас нас всех положат, - прошипел Егоров.

- Шаг сделаешь, больше ко мне не вернешься, - заявила Аннет.

- Они предатели вечности, а я тебе вечность смогу подарить, - привела довод Луиз.

- Вечность - слишком долго. Я люблю сейчас.

Неожиданно из воздуха появился дракон и при его виде Навеки Вечный цокнул зубом, уж больно не вовремя. Вестник Владетеля попытался усесться на плечо хозяина, намереваясь передать последнюю информацию, но она не понадобилась.

Вслед за драконом появилось два человека, которым было суждено повлиять на все произошедшее позже.

Первым вывалился безумно озирающейся 'страж вечности' и при виде Кадемы он повалился на колени с криком 'Владетель'. Вопля было достаточно, чтобы в руках у падающего следом 'отрицателя вечности' мелькнул нож. Зеленый луч из оружия воина Владетеля и нож 'отрицателя' одновременно достигли цели. Еретик исчез, оставив на руке сира огрызок веревки, а воин упал, пытаясь вытащить клинок из груди, и его оружие откатилось под ноги Вика. В этот момент материализовались Аня, Фан и Виолет. При их появлении Владетель приказал:

- Не стрелять.

Ему было необходимо сохранить 'атлас'. Вик не растерялся и поднял с пола оружие мертвого воина.

- Я сейчас здесь всех убъю, - истерично закричал он, размахивая металлическим бруском, на котором зловеще набухало зеленое свечение.

- Да убивайте всех на здоровье, - Кадема даже развеселился, - Я-то бессмертный.

Фан после перехода в Центральный мир пребывал в состоянии непонимания происходящего, отвык он к резкой смене обстоятельств, привык, что он мягкотелый поэт, а не будущий боевой офицер и попытался вытащить из-за пазухи золотую пластину.

- Мы вот принесли.

- Убери, дурак, - закричала Аня.

- Отдай мне, - приказал Владетель.

- Я сейчас эту штуку вместе с ним расплавлю, - не унимался Вик.

Кадема и так чуть не падал в обмарок от избытка впитанных эмоций, а теперь ему еще пообещали уничтожить атлас.

- Что вы хотите? - пошел на мировую Сайд. Его мутило, перед глазами вставала пелена и даже щупальца прекратили безумный танец и без сил упали на спину.

- Оживите Гарольда, - потребовала Аннет.

- Отдайте золото.

- Гарантии?

- Этернелы никогда не обманывают. Зачем лгать букашкам? Потом вас прихлопну.

- Берите, - Фан бросил золото под ноги Владетелю.

Кадема произнес непонятную фразу и Гарольд ожил.

- Быстрей, уходим отсюда, - закричала Аннет, но Владетель и не собирался препятствовать. Держа в руках золотую пластину, он нежно гладил ее поверхность.

Гарольду особых объяснений не понадобилось, он лишь потребовал:

- Всем взяться за руки.

В руке Вика лежала ладонь Аннет, но что-то заставило его поискать взглядом Луиз. Та стояла неподалеку от раненого 'стража вечности' и не двигалась.

- Луиз! - крикнул Вик.

- Зачем, - одними губами ответила девушка, - Чтобы быть служанкой у твоей жены?

А через мгновение Хохер оказался среди махровой травы Страны Фей.


***


Кадема точно знал, полученной во время последних событий энергии нервного поля должно хватить для создания духа стихии, но не мог себя заставить подавить излишнее возбуждение. Две тысячи лет ожидания, усталость от однообразия существования, смирение перед неминуемой гибелью и вдруг неожиданный шанс вернуться к жизни. Человеческие детеныши сопровождают криком переход от небытия к рождению, испытывая боль и страх, связанные с этим переходом. Кричат ли в такие моменты дети этернелов Сайд не знал, но все внутри него сейчас, не кричало, а вопило, предвкушая возрождение и страшась того, что неучтенная мелочь вновь вернет все на грань жизни и смерти.

Едва сбросив в 'саркофаг' свой последний улов эмоций, Сайд вскочил с сиденья, чтобы видеть индикатор аппарата. Десять из двенадцати изначально красных квадратиков шкалы уже давно окрасились зеленым, а последние два неуверенно подмигивали, как бы сомневаясь, стоит ли менять расцветку. Наконец, и они окончательно наполнились нужным сиянием, и крышка аппарата с шипением отъехала в сторону. Кадема с напряжением вглядывался в клубы вырвавшегося наружу пара. Десятые доли секунды, промелькнувшие с момента раскрытия 'саркофага' до момента, когда испарения вызванные разностью температур внутри аппарата и снаружи начали рассеиваться показались Сайду вечностью, но ожидание было не напрасным. В воздухе над 'саркофагом' возникла высокая, словно сделанная из очень плотного тумана фигура духа стихии. Существо обладало вытянутым лицом и белыми волосами.

- Ты знаешь, кто я? - задал Кадема ритуальный вопрос.

- Ты мой Создатель.

- Ты знаешь, кто ты?

- Я твой Раб, Создатель.

Только теперь Сайд облегченно вздохнул.

- Следуй за мной, Раб. Мы покидаем эту параллель, и нам необходимо подготовиться к отлету.

Вновь оказавшись в главном зале дворца, Кадема с удивлением обнаружил, что в нем почти ничего не изменилось после ухода гостей. Только воины Владетеля, послушные приказу покинули его, но тела погибших остались лежать на своих местах, 'страж вечности' все еще стоял на коленях и благоговейно шептал слова из священного писания Йована Бурдосского, а Луиз, с перекошенным от страха лицом топталась на месте, опасаясь сдвинуться с него хотя бы на сантиметр. При виде Навеки Вечного девушка пересилила свой ужас перед Владетелем и настолько решительно насколько хватило смелости произнесла:

- Что теперь будет со мной? Я требую немедленно отправить меня домой.

Пораженный подобным поведением человека, которого он и за человека-то не считал, Кадема остановился.

- Куда катиться Трехмирье, если уже даже ты, Луиз, начала выдвигать требования Владетелю? - воскликнул Сайд, - Мне безразлично твоя судьба, дитя. Я улетаю.

- Как улетаете? - опешила девушка.

- Не вижу в этом ничего удивительного. Вы же хотели самостоятельности, так получайте ее. Или вам просто хотелось самоутвердиться за мой счет? Все равно против кого протестовать, лишь бы все видели какие вы особенные. Самое простое решение: разрушать легче, чем созидать, протестовать против чужой личности легче, чем воспитать ее в себе самом. Как же мне омерзителен ваш невыносимо скучный мир населенный никчемными людишками. Вы не умеете любить, не чувствуете истинную красоту, ничего не смыслите в искусстве. Ваши эмоции ограничены лишь желанием удовлетворять собственные, чаще всего низменные нужды, но зато вы возомнили себя величайшим созданием природы и бесконечно требуете, требуете, требуете: славы, богатства, денег, здоровья, удачи себе, неудачи всем остальным. Владетель дай то, Владетель дай это. Надоело. Прощайте. Надеюсь, больше никогда не окажусь в вашей параллели.

- Навеки Вечный, не покидай нас, - 'страж вечности' пополз на коленях к Кадеме, протягивая к нему руки в иступленной мольбе, - Трехмирье погибнет без Владетеля.

- Не думаю, что это был бы худший вариант, - рассмеялся Сайд, - Не можете жить без Владетеля, придумайте его себе сами. Не хватает фантазии, назначьте на эту роль первого попавшегося. Да вот хотя бы Луиз, вполне милая девчушка. Кстати, в этом случае я, может быть, и загляну снова к вам посмотреть, что у нее получится, но не скоро. Несколько ближайших сотен лет мне будет, чем заняться.


27. Союз королевств


Городская ратуша Ситтауна находилась на берегу озера, недалеко от резиденции Верховного Правителя. В этом проявляли себя амбиции мэров города, которые не имели по сути реальной власти, но таким образом хотя бы ее пытались обозначить. Помимо расположения еще одним признаком власти являлась фиксация пар, желающих вступить в брак. Сами браки заключались на небесах, в смысле в церквях, где молодожены перед лицом Бога обязались любить друг друга до гроба, а вот регистрация желания вступить в брак и предоставление года на проверку чувств лежала на плечах городского правления. Обычно этими вопросами занимались клерки отдела семьи, но случай был особенный и мэр решил лично заняться регистрацией. Не каждый год Верховные Правители изъявляют желание жениться, и событие такой значимости привлекло к зданию ратуши из красного кирпича и флюгером над золоченым куполом башни с колоколом немало желающих приобщиться к истории.

Не обращая внимания на гомон толпы под окнами, Аннет примеряла парадное, золото на зеленом, платье принцессы дома Великих Лордов Зальцер в специально отведенной для нее комнате в присутствие своей лучшей подруги.

- Я и сама не знаю, как и почему я вдруг поняла, что не смогу жить без Вика, - пыталась объяснить Ане свое решение Аннет, - Представила себе Луиз в тот момент, когда мы с Виком были в приюте мадам Шортюк. Помнишь, тогда, перед решительной битвой с Мелом Кредером? Вот он гуляет, взяв Луиз за руку, а меня нет. В смысле я должна была быть там, но меня нет. Смогла бы она очутиться на моем месте? Скорее всего, нет. Второй вопрос: мог бы Вик жениться лишь потому, что так решил какой-то там механизм? Нет. Могла бы я быть тупой цифрой в машине? Ну, нет же конечно, посмотри на меня. Значит пара Луиз и Вик абсолютная несправедливость, а ты знаешь мое отношение к несправедливости. Ничего. Пусть Верховный Правитель думает, будто я пошла у него на поводу. Жизнь со мной ему малиной точно не покажется.

Дверь в комнату без стука открылась, и в нее вошел отец Аннет.

- Миледи Анна, пожалуйста, проследуйте в церемониальную залу. Мне необходимо поговорить с принцессой наедине, - попросил лорд Зальцер.


***


Церемониальная зала представляла собой в этот день сказку наяву. Постарались подруги Феечки, которые порхали под потолком, размахивая крылышками удивительной расцветки, и разбрасывали созданные с помощью волшебства цветы, наполнявшие помещение ароматом свежих бутонов.

Зал, предназначенный для проведения в ратуши праздничных балов, украшенный по периметру стен большими зеркалами, что придавало ему легкость и иллюзию бесконечного простора, заполнился выдающимися личностями Союза Королевств всех мастей и рангов. Незанятым оставался лишь проход в центре зала, предназначенный для виновников торжества. Анна не стала пробиваться сквозь толпу, а идти по проходу посчитала неправильным и остановилась около соседок Аннет по университетскому общежитию, которым, как лицам неважным, достались места в задних рядах.

- Вот чего она к нам пришла? Тоже хочет букет невесты поймать? - прошипела на ухо подруге Матильда при виде Ани, но так, чтобы та все услышала.

- Мэтт, ты глупая совсем? - хихикнула Аша, - Букеты кидают на свадьбах, а сейчас помолвка. Пусть стоит и радуется. Где она еще подобное в своей деревенской Империи увидит? Тоже мне, подруга невесты. Посмотри лучше на отшитого офицерика, вот уж действительно повезло парню, а по нему особой радости не видно.

- В чем повезло-то? Был парень невесты Верховного Правителя, а стал кем?

- Будь он парнем невесты, никакой невестой Аннет и не стала бы. В лучшем случае превратилась бы в любовницы Верховного Правителя, а офицерик в рогоносцы. А кому охота рога носить, даже если их сам Хохер наставил?

- И, правда. Я об этом не подумала. Ну, соседка наша и хитрюга. Смотри, какую служанку своему бывшему подсунула. Будь у меня такая грудь, я бы этого офицерика тоже в пол оборота заграбастала.

Слушать дальше всю эту чушь сил не было, и Анна попробовала протиснуться вперед, но не смогла. Хорошо, что на помощь ей пришли феи.

- Миледи, что вы здесь делаете? Ваше место в первых рядах, - воскликнула подруга Феечки, приземлившись на плечо девочки, - Давайте я перенесу вас на место по воздуху.

Анна не возражала и вскоре очутилась рядом с семейством Гарольда, мрачным Егоровым, Фаном под руку с Виолет и еще одним, смутно знакомым девочке человеком.

- Александр Свиндич, - представился тот.

- Анна Шилова. А я вас вспомнила. Вы были среди тех, кто явился в Страну Фей и сами толком не понимали, что хотят...

Продолжить разговор не удалось. На кафедру поднялся мэр, одетый по случаю торжества в фиолетовый фрак. Подобный наряд девочке показался более подходящим цирковому номеру, нежели столь важному событию, но мэр так не считал и, приняв подобающий случаю гордый вид взмахнул рукой. В тот же миг оркестр, располагавшийся на балконе над кафедрой, грянул торжественную песню, входные двери зала распахнулись, и в проход шагнула Аннет в сопровождении отца. Насколько Аня знала свою подругу, та была необычно взволнована, раскраснелась и прикусила нижнюю губу, как обычно делала в самые решительные моменты, и это никак не вязалось с показным равнодушием, которое пыталась принцесса изобразить во время разговора с подругой.

Когда Зальцеры прошли половину пути к кафедре в проходе появился Вик с генералом Кайтнером, игравшим роль родителей Верховного Правителя и сразу же вслед за оркестром в дело вступил хор. Песенка была довольно незатейливой и рассказывала о том, как две половинки одной души находят друг друга и обретают счастье. Удивительной была мелодия. Каким-то чудом она вобрала в себя воспоминания обо всех ранее услышанных слащавых, как сгущенное молоко песнях, при этом чудом отличаясь от них. Почему-то в этот момент Анне захотелось разреветься. Не от радости за подругу, не из-за обиды на кого-нибудь, а просто вдруг в одну секунду она поняла, детство ушло. Ушло бесповоротно в тот миг, пока Аннет Зальцер шла давать согласие на брак с Виком Хохером и уже больше никогда не вернется. Не будет больше сказок и волшебных приключений, не будет легкомысленных слов и поступков, потому что с этого момента ты взрослая.

- Аннет Зальцер, принцесса дома Великих Лордов Зальцер, подтверждаешь ли ты готовность вступить через год в брак с Виком Хохером, на данный момент Верховным Правителем Союза Королевств?

- Подтверждаю.

- Великий Лорд Фредрик Зальцер, имеете ли вы факты, подтверждающие не возможность брака вашей дочери с Виком Хохером.

- Не имею.

- Вик Хохер, на данный момент Верховный Правитель Союза Королевств, подтверждаешь ли ты готовность вступить через год в брак с Аннет Зальцер, принцессой дома Великих Лордов Зальцер?

- Более чем.

- Генерал Кайтнер, известны ли вам факты, подтверждающие не возможность брака Вика Хохера с принцессой Аннет Зальцер.

- Согласно воле погибших родственников Верховного Правителя выражаю их мнение и говорю - не имею.

- Так пусть свершится ваше желание. Через год, если сила любви останется неизменной, в назначенный срок совершится ваше бракосочетание в главном кафедральном соборе государства. Терпения вам и взаимопонимания, ибо любовь не приемлет эгоизма и направлена в первую очередь на твоего избранника, а не на себя.

Музыка, хор, цветы, радостные лица - все смешалось в атмосфере всеобщего праздника.

- И ангел с высоты им умилился, когда его план в жизни воплотился, - прошептал Фан.

- Милый, ты такой романтичный, - Виолет крепче прижалась к плечу поэта.

- Гарольд, я хочу к маме. Сможешь меня сейчас отправить в Москву? - попросила Аня стоящего по соседству Гарольду.

- А как же праздничный ужин. Принцесса расстроится, если вас не будет.

- Ничего не расстроится. Ей сейчас кроме Вика никто не интересен.

- Это точно, - вступил в разговор Егоров, - Давайте, правда, домой.


28. Москва


Дом был полон родных запахов, и от этого Анне стало необыкновенно спокойно и уютно. С кухни доносилась песня, и девочка сразу поняла, где находится мама. Это стало почти семейной традицией, заниматься хозяйственными делами под тихую музыку из радиоприемника.


Я жал на все педали,

В висках стучала кровь,

Я так боялся опоздать в страну

С названием Любовь.

Я все боялся опоздать в страну

С названием Любовь.

Мне цель казалась ясной,

Я так был юн и смел

И столько слов напрасных

Наговорить успел.


Подкравшись к матери со спины, девочка обняла ее за плечи и шепнула на ухо:

- Привет.

Мама моментально обернулась к дочери.

- Анечка, почему так долго? Что-то случилось?

- Ничего страшного. Просто я шла на день рождения, а очутилось на свадьбе.

- На какой свадьбе? Я испереживалась вся. Больше не пущу, ни в какие сказки. Лучше пусть твои феи и принцессы к нам в гости приходят.

Аня внимательно посмотрела на мать. Та и правда выглядела бледной и немного осунувшейся.

- Что ты мама, я же говорю, ничего страшного. Представляешь, Аннет выходит замуж. У нее была помолвка. Мне столько тебе рассказать надо. Только можно я поем сначала. А сказки... Я туда пока больше и не собираюсь.

- Что так?

- А я поняла: в мире Аннет нет никаких сказок, а есть жизнь, с такими же, как у нас сложностями, радостями и бедами. Так что нечего бегать по чужим сказкам, а надо превращать в сказку свою жизнь здесь.

- Вот и умница, - мама чмокнула дочь в щеку и улыбнулась, - А для начала помоешь посуду после обеда.

- Мам, но я не говорила, будто хочу превратить свою жизнь в сказку о Золушке, - рассмеялась Анна, - Шучу. Конечно, помою.


Исписанных тетрадей

В столе не перечесть,

В них - пылкими стихами

Я выплакался весь.

Под солнцем в абажуре

Отцвел бумажный куст,

И отшумели бури

В стакане мнимых чувств.

Ах, если б знать в ту пору,

Что где-то ты - одна...

Мне нравится смотреть на город

Из твоего окна.


Часть третья

Москва


...Девушка приставила пистолет к виску и нажала курок. Крови не было, лишь бурая пыль взметнулась над головой Милы, а потом скрыла и всю ее фигуру. Стас заметил, как контур тела Руслана расплылся, а затем он сам стал рассыпаться, словно статуя из песка. В вихре бурой пыли стали исчезать люди и стены.

Непроглядная пелена встала перед глазами Барбари, но почти сразу ее пробил яркий, режущий глаза свет, а в сознание пробился мерный писк. Постепенно сияние ослабло и приняло облик белого потолка и не менее белоснежных покрытых кафелем стен. Жгучий огонь изнутри опалил грудь, разлился тупой болью и Стас застонал. Немедленно перед его глазами появилось лицо Жоры Носорога, личного телохранителя одновременно отвечающего и за силовые операции Барбари. Настороженно вглядевшись в лицо раненого, он немедленно повернулся к еще одному человеку, находящемуся в палате и приказал:

- 'Соленый', тащи сюда терапевтов. Босс очнулся.


* * *


Начинал 'Барбари' занимаясь рыночным рэкетом и собирая поборы за торговлю, но тогда все еще оставался 'Хряком'. Оставался им даже став 'бригадиром' и придумав новые технологии поборов: не успел продать товар за час - плати снова. Но конечным результатом стала все-таки трансформация 'Хряка' в 'Барбари', авторитетного в определенных кругах человека, известного своими эстетическими наклонностями. Мелочный бандитизм остался в далеком детстве, а в руках Стаса окозался ночной клуб в центре столицы и сеть наркоторговли. Танцевальная музыка, модная, бьющая по ушам плотным ритмом, заставляет раскрепощаться, делает человека более открытым. Оглушающий звук, разгоряченная, легко одетая, готовая на многое публика, вовлекают неопытную молодежь в свой круговорот, и она легко идет на уговоры 'проводников': попробуй, с одного раза ничего страшного не случится, зато сможешь всю ночь танцевать. И пробуют. Сначала дешевое и легкодоступное 'экстази', затем сильнодействующий стимулятор амфетамин, высасывающий из организма все запасы жизненной энергии и, в конце концов, садятся на галлюциногены.

От сети распространения легких наркотиков Барбари греб деньги лопатой. Несколько раз его пытались привлечь к продаже тяжелых наркотиков, но Стас отказывался. Он знал, чем это заканчивается: постепенно меняется контингент, появляются мелкие бандюки и дешевые проститутки, молодежь разбегается по другим клубам и вскоре на заведение можно ставить крест и добро пожаловать назад в 'хряки'. Последний раз, услышав очередной отказ сотрудничать, Барбари предложили продать клуб и пообещали в случае несогласия прибегнуть к кардинальным методам устранения помех. Исполнения угрозы долго ждать не пришлось.

Стас проживал в доме на небольшой улочке, которая соединяла два крупных проспекта, параллельными курсами стремящихся к границам столицы. Здание построили одним из первых, когда в середине пятидесятых годов двадцатого века началась реконструкция Юго-запада Москвы, приуроченная к сорокалетию Великой Октябрьской революции, и поэтому отличалось от последующей типовой застройки. Дом как бы завершал собой целую эпоху советской архитектуры, став одним из последних в Москве, построенным в стиле сталинского ампира, а предназначалось здание согласно сплетням старожилов толи для работников Комитета Государственной Безопасности СССР, толи для профессуры Московского Государственного Университета, возвышающегося поблизости. Монументальность и даже некая эпохальность, легко угадывавшияся в стенах дома, и подвигли Барбари на приобретение в нем жилья. Это пусть 'хряки' живут в новостройках за месяц возводимых гастарбайтерами, хотя комфортабельные квартиры, цветы в подъездах, огороженная территория и еще масса всевозможных удобств тоже сыграли свою роль при покупке. И конечно зелень - двор дома просто утопал в ней, что собственно чуть и не привело к гибели Стаса.

Стреляли из-за кустов поблизости от детской площадке. Обычно Стас, будто зверь, чувствовал опасность, но в этот раз на него вдруг напала апатия и равнодушие. Несмотря на высказанную прямым текстом угрозу, он вышел из машины и остановился, вдыхая полной грудью пряный запах летней ночи. Прежде чем Жора толкнул босса на землю и открыл ответный огонь, две пули попали в грудь Барбари. Телохранителя не зря прозвали 'Носорогом', он пер до конца и пули его не брали. Из двух киллеров Жора одного уложил, а второго тяжело ранил, но два почти смертельных проникающих ранения Стас получил. Задержись скорая помощь еще на несколько минут и Барбари настал бы конец, хорошо консьержка, старая тетка коммунистической закалки вовремя позвонила.

- Короче, босс, все нормалек. Заказчика сдали, менты всех повязали, выздоравливай без волнений.

Стас слушал рассказ Жоры, и внутри у Барбари зарождалось раздражение. Жора не стал его причиной, просто Стас осознал, все приключения, связанные с 'есликабыкой', бессмертными и его ролью в городе иллюзий являлись лишь бредом воспаленного болью мозга. Стало немного обидно. Барбари его виденья показались лучшим из всех прожитых лет, но оставалось только удивляться тому, насколько яркими и живыми оказались ощущения во время беспамятства.

- Жора, консьержку отблагодарил?

- Да чем ее отблагодарить, босс? Она же на марксизме завернутая. Собрания сочинений Ленина подарить, гы.

- Ленин тоже от денег не отказывался. Сделай там, чтобы ей хорошо было. Понял?

- Не вопрос, босс.


***


Майора полиции Петра Альфредовича Подшивленко, выдернутый из теплой постели звонком вышестоящего начальства посреди ночи нельзя было назвать красивым мужчиной, но женщины находили в нем нечто такое, что внушало мысль: за ним я буду, как за каменной стеной. Вот только к их сожалению это уютное место уже занимали жена и двое детей. За время службы Петр звезд с неба не хватал. Сначала участковый инспектор, потом закончил заочный юридический и перешел в следственный отдел ГУВД округа. Петр с детства мечтал быть сыщиком. Воплощать в себе нечто среднее между высоким интеллектом Шерлока Холмса и бесконечно преданном своему делу следователем Знаменским из сериала 'Следствие ведут знатоки', но иногда, как сейчас, работа становилась ненавистной.

Пареньку на вид не было и восемнадцати, чуть постарше сына Петра. Его обнаружил патруль, курсирующий на 'уазике' вокруг Борисовских прудов и принял за пьяного, заснувшего на скамейке парка. Попытались разбудить, потыкали дубинками. В темноте не заметили кровь, а потом поняли - мертв. Три ножевых ранения, одно в сердце. Ориентировочно убили около полуночи, но редкие гуляющие предпочитали не обращать внимания на парня. Лежит себе и пусть лежит. Напился или наркоман, связываться - себе дороже.

- ...На лбу жертвы черным маркером нанесен знак бесконечности..., - диктовал эксперт оперативнику местного отделения, составлявшему протокол.

Из этого рисунка майору и не дали спокойно доспать. Знак бесконечности навел начальство на мысль о ритуальном убийстве, ну а значит давайте теперь не давать спать главным специалистам о всяких неестественных гадостях. Паренька жалко, но с выводами начальства майор был не согласен. Период взросления подростков - штука сложная и способов, которые они находят для самовыражения море разливанное, логику уловить почти невозможно. Петр и сам прекрасно помнил, как будучи старшеклассником, разрисовывал стены школы названием популярной тогда группы 'KISS' (Поцелуй), с удовольствием изображая две буквы 'Эс' в виде символики нацистских войск 'СС', хотя не любителем панк-рока, ни сторонником фашистских идей не являлся, просто модно было. Хочешь иметь вес среди сверстников, иди в ногу с современными тенденциями, особенно если они попахивают духом бунтарства. Повзрослев, узнал - 'Эс' изображались в виде молнии и к нацизму не имеют никакого отношения, поскольку половина группы имела еврейские корни.

Второй опер из дежурной группы топтался на посыпанной красным песком дорожке, не зная, куда себя деть.

- Поищи понятых, - попросил его капитан Дюков из Следственного Комитета, - Вон вдалеке рыболовы сидят.

Наступало утро августовского дня. Над водой клубился туман, а вдалеке за Каширским шоссе первые лучи солнца упали на голубые купола храма Живоначальной троицы. Насколько помнил Петр, в его детстве август пах влагой и прелыми листьями, но сейчас он скорее напоминал середину июля.

- О, начальство пожаловало, - недовольно сообщил Дюков.

По дорожке парка к месту преступления направлялся черный мерседес главы УВД округа.

- Извини, разбудил, - без всякого раскаянья заявил генерал, пожимая руку Петру, - Но сам видишь, дело какое. Ритуальное убийство практически в центре Москвы - это тебе не хухры-мухры. Боюсь и мэрия, да и министерство под контроль возьмут. У тебя с Дюковым как отношения?

- Нормальные. Уже сотрудничали.

- Вот и славно. Я на тебя надеюсь.

'Вот уж обрадовали', - подумал Петр, но промолчал.

Генерал потоптался, выдал несколько никому ненужных ценных указаний и уехал.

Эксперт закончил диктовку, опер привел понятых, труп увезли.

- Чем займешься? - поинтересовался Дюков перед отъездом.

- Выяснением личности убитого. Для начала отправлю ребят по близлежащим домам с фото. Не мог же он приехать сюда, на ночь глядя, с другого конца Москвы просто погулять.

- Заедешь ко мне?

- А куда я денусь? Как что - так сразу.

- Не в этом дело. Разговор есть. Ладно, поеду дело возбуждать.


***


Лифт поднял Александра на девятый этаж, и он оказался перед обтянутой дерматином железной дверью, стоящей на страже квартирной площадки. Номера квартиры Сергея Саша не помнил, знал только - она крайняя справа на этаже.

Гарольд выполнил обещание и два часа назад Свиндич шел по дорожке, вьющейся вокруг Патриарших прудов и млел от счастья, словно в детство вернулся. Справа желтел павильон бывшей лодочной станции, перед ней лебединый домик, а слева хорошо знакомые статуи персонажей басен Крылова, вот только ухо ослу кто-то за время отсутствия Свиндича в Москве сумел отломать. Родной дом тоже преобразился, обзавелся новым богатым фасадом и бабушки, еще три года назад сидевшие перед подъездом исчезли. От изменений ощущалась небольшая горечь в душе, но радости от возвращения она не мешала.

Дверь в четырнадцатую квартиру, где жили Свиндичи, оказалась не похожа на ту, к которой привык Саша. Пытаться ее открыть своим ключом он не решился и нажал кнопку звонка. На пороге появилась девушка в коротком домашнем халатике. При виде Свиндича она особо не засмущалась, но удивилась.

- Вы к кому? - спросила девушка, не стесняясь взглядов Саши, который непроизвольно сосредоточил взгляд на ее коленках.

- Извините, тут раньше жили другие люди. Я давно не появлялся в Москве и хотел навестить.

- Не знаю, мы достаточно долго здесь живем. Говорили, бывшие хозяева все умерли, а наследник в экстремальной ситуации погиб и его права по суду прекратили. Ой, извините, вы наверно его и ищете?

- Да. Это вы извините, что побеспокоил, - Александр повернулся и стал спускаться по лестнице. За спиной раздался хлопок от закрытия двери. Куда идти дальше особого выбора не осталось. Из всех оставшихся вариантов в количестве двух, Настя или Безымянный, приемлемым был только второй.

Раздался щелчок замка, дверь открылась, и перед Свиндичем предстал совершенно непохожий на себя Сергей. Не было широкополой шляпы, украшенной перьями и шпаги на боку. Костюм, в котором Безымянный щеголял в Стране Фей, сменили майка и штаны от тренировочного костюма, а длинные вьющиеся волосы превратились в короткую стрижку 'ежик'.

- Привет, - поздоровался Саша.

Мгновения назад Сергей улыбался кому-то, стоящему в глубине коридора, но перевел взгляд на гостя и лицо Безымянного вытянулось.

- Профессор? - на одном выдохнул он привычное обращение членов экспедиции к Александру. Затем сразу засуетился и втащил Свиндича на площадку.

- Только молчи. Не говори пока ничего, - Сергей повернулся к женщине с годовалым ребенком на руках, - Лен, знакомься - это Саша, мой старый приятель. Мы сейчас к Борису поедем. Ладно?

- Сереженька, ночевать вернешься?

- Нет. От Борьки сразу на работу.

- Хорошо, - кивнула женщина, но в глазах ее отразилась невыносимая тоска, - Возьми новую рубашку, а, то я старую уже в стирку бросила.

- Жена? - поинтересовался Саша, когда они неслись на пойманных 'Жигулях' в сторону Измайлова.

- Да.

- Ты при ней говорить не хотел?

- При Ленке? Нет. Она хорошая. Хотелось, чтобы и я и Борька тебя одновременно слушали. Ты же в параллели ушел, столько всего видел.

- Не перегибаешь? Жену одну с маленьким ребенком на ночь кидать?

- Я потом по хозяйству отработаю. Говорю же, хорошая, все понимает. Не в первый раз. Иногда знаешь, к горлу подкатывает, сил нет. Как приснится закат в Стране Фей, двести процентов малинового цвета, так потом весь день больной хожу, а вечером к Борьке и на всю ночь зависаю. Шеф, тормозни у магазина, - попросил Сергей водителя, - Саш, ты посиди, я сейчас быстренько затоварюсь, а то после девяти уже не купишь.

К кирпичной пятиэтажке недалеко от границы Измайловского парка они действительно подъехали уже в начале десятого часа.


* * *


Маленькая шестиметровая кухня казалось, пахла всем, что готовила семья за последние годы на бытовой газовой плите, но это не раздражало, а придавало дополнительный уют и теплоту. Да и вся 'двушка' хрущевской эпохи вместе со старой темной полировки румынской стенкой, раскладными диванами и оставшимся еще со школьной поры письменным столом Бориса, на котором красовался новенький 'Мак-про' не издавала запаха затхлости. Свойственный каждой отдельной квартире запах конечно был, но не вызывал неприязни, скорее навевал покой и благодушие.

Мама Бориса выставила на стол банку консервированных огурчиков, шматок домашнего сала и сковородку только что поджаренных котлет. Может и не самая лучшая закуска для дагестанского коньяка, но ведь главное компания, а не еда.

- ...Особо ничего интересного, если конечно, ребята, не считать таковыми пустыни из песка лазурного цвета, - рассказывал Саша, ощущая, как сидящие рядом люди разбивают вдребезги его многолетнею привычку к одиночеству, сложившеюся за время путешествия, - Но встретился один мир, я назвал его 'Хрустальный город'. Помните, песня еще такая у Макаревича есть. Так вот, я почти реализовал там все детские мечты. Забил свой самый лучший гол, играя за сборную, пожил в стране, где короткие волосы считаются преступлением и даже познакомился с вампиром...

- Счастливчик, похоже на сон, - позавидовал Сергей. Он сидел на кухонной табуретке с гитарой в руках и иногда непроизвольно перебирал струны.

- Если бы все так просто. Внешне в параллели все крутилось вокруг 'есликабыки', вещества способного осуществить любую мечту, все зависело только от количества.

- От количества мечты? - удивился Сергей.

- 'Есликабыки'. На деле миром владел демон, установившей связь с Москвой и забирающей себе души слабых людей, теряющих над собой контроль.

- Ты-то там как выжил? - теперь настало время удивляться Борису.

- Оказался бессмертным, поскольку в мире отражений оказался единственным реальным и не подвластным чарам демона человеком.

- И ты его убил.

- Не я. Я только нашел способ. Вернее рукопись, где был описан способ убийства.

- Красиво! - восхитился Борис, - Можно я это использую в своей книге?

- Сашка, ты же еще не знаешь! - воскликнул Сергей, - Борис у нас про заек пишет.

- Не понял?

- В смысле прозаик. Он книги теперь пишет, - пояснил Безымянный и взял аккорд на гитаре, которую держал в руках.


Писатель на посту стоит не унывает -

Видит за версту и мысли выражает.

Не смог бы столь глубоким быть его роман,

Когда бы был писатель пьян


- шутливо пропел он песню из репертуара любимой 'Машины времени'.

Следующий куплет они пели уже вместе со Свиндичем:


И мы должны понять, что надо нам стремиться,

К тому, чтоб твердо знать, когда остановиться.

А если понял - подставляй стакан,

Но только не напейся пьян!


- допели они, пока Борис разливал коньяк.

- Борька, о чем пишешь? - спросил Саша, после того, как выпили.

- Не трудно догадаться, - улыбнулся Безымянный, - О Стране Фей, естественно.

- Подаришь экземпляр с автографом?

- Хм, - замялся писатель.

- Что ты хмыкаешь? Так и признайся: я для себя самого пишу. Не печатают его, Саша.

- Ну и врешь, - обиделся Борис, - Уу меня за год на сайте четырнадцать тысяч читателей. И рейтинги у книг высокие. А еще я преноминацию на очень престижном конкурсе прошел. Идемте, я вам отзыв покажу. Идемте, идемте.

Расстроенный шутками приятелей, Борис потащил их к компьютеру. Пошарив мышкой по экрану, он открыл нужное окно и ткнул в него пальцем:

- Смотрите.

В окошке комментариев значилось:

'Борис, некорректно выстраиваете предложение. Мягко говоря. Нареканий по тексту довольно много. Однако отдаю должное стилю автора, теме и жанру. Читать интересно. Вещь добрая, чем-то по атмосфере задевающая ностальгические струнки'.

- Борька, умница, - восхитился Свиндич, - Не то, что мы дебилы. Зря ты Серега, смеешься. За это стоит выпить.

Они выпили за талант Бориса, за Страну Фей, за себя самих.

- Девушка, та, что убила демона, симпатичная? - поинтересовался Безымянный, - И вообще, девушки в параллелях есть?

- В параллелях хорошо с лазурными пустынями, а девушки лучше живые, чем иллюзии, - ушел от ответа Свиндич.

- Саша, ты Настю видел? Давайте за наших девчонок, - предложил Борис и сразу осекся, заметив, как Безымянный сделал страшные глаза и незаметно для Александра постучал себя по лбу.

- Давайте, - согласился Саша, - А потом расскажете, каковы у них дела. Ни Настю, ни Иру я уже давно не видел.

- Собственно и мы тоже. Ира куда-то переехала и пропала. Адреса не оставила, телефона тоже. А Настя, - Сергей ненадолго замолчал, словно раздумывая, стоит говорить или нет, - Я ее и видеть не хочу. Предательница. Она со своим Денисом все испортила. Для них все вокруг, включая и людей, - проекты, которыми они руководят.

Разговор принял не слишком приятный для Александра оборот, и он решил сменить тему, а заодно и ошарашить друзей.

- Помните Феечку?

- Феечка? Фрейлина Насти?

- Да. У нее родился ребенок, Диана, малышка-фея.

- Ребенок? Первый раз слышу, чтобы у фей были дети, - удивился Сергей.

- Редко, но бывает, - авторитетно заявил Борис.

- Ну, раз главный наш специалист по эльфам утверждает, спорить не буду. А отец кто? Саша, надеюсь, ты на нас с Борисом не грешишь?

- Еще чего, тоже мне герой-любовник нашелся, - улыбнулся Свиндич, - Отец, дух стихии Гарольд, который собственно меня и спас.

- А вот с этого момента поподробней, - попросил Борис.

Старые знакомые сидели почти до утра, слушали рассказы Свиндича и вспоминали экспедицию, а потом улеглись спать в комнате Бориса на полу, предварительно постелив на него выуженную с антресолей старую перину.


***


Страна, в которой Стаса угораздило родиться, удивляла его своими метаниями. Вот, вроде сто лет назад каждый российский город гордился церквями и часто уездные города могли дать фору даже Москве при пересчете количества златоглавых куполов на душу населения. Но спустя время города начали соревноваться друг перед другом уже в количестве уничтоженных храмов, и уж совсем удивительным для Барбари стало узнать, что в детстве, плескаясь в бассейне с гордым названием 'Москва', он практически плавал в фундаменте взорванной в тридцатых годах двадцатого века главной церкви столицы. Бассейн закрыли, храм восстановили, но чувство, будто его обманули у Стаса осталось. А если обманули один раз, могут обмануть еще и потихоньку Барбари вкладывал неправедно нажитое в зарубежную недвижимость, но делал кое-что для себя и на родине, например, занимался благотворительностью. Во-первых, потому что он не 'Хряк' какой-то там, а во-вторых, хоть Стас и не верил в Бога, но считал необходимым на всякий случай его задобрить. Мало ли как. В качестве объекта для доброго дела Барбари выбрал расположенную неподалеку от места проживания больницу.

Территория клиники оставляла ощущение случайно оказавшимся по соседству с крупной городской магистралью старым монастырем. Чувствовалась в нем некая стабильность и незыблемость. Богадельня, построенная давным давно купчихой меценатом, успела за время своего существования побывать и военным госпиталем, и туберкулезной клиникой в период Гражданской войны. В период расцвета социализма носила гордое название Советская клиническая больница номер такой-то, а в наше время перешла под эгиду московской патриархии и стала довольно известной клиникой, славящейся своими врачами и отличным питанием. Лечили в ней в основном служителей церкви, но и другим не отказывали, а поскольку коммерческого отделения в больнице не было, и существовала она за счет отчислений патриархии и пожертвований, то благодетелей своих руководство клиники почитало, ведь один богатый спонсор позволял лечить многих бедных и неимущих. Получившего тяжелые ранения Барбари приняли в больнице с распростертыми объятиями, создали максимально комфортные условия и даже разрешили присутствие личной охраны.

Три недели Стас провел в беспамятстве, а придя в себя начал быстро выздоравливать и, несмотря на сопротивление лечащего врача, все же добился разрешения переехать из реанимационного отделения в отделение восстановительного лечения. Побывав на пороге смерти, Барбари с новой силой захотел жить полной грудью, вершить и властвовать, так, чтобы каждый день наполнял кровь адреналином и заставлял чувствовать себя парящим над тупой и серой массой. Лишенная окон, с белыми кафельными стенами, заставленная аппаратурой жизнеобеспечения, реанимационная каюта наводила на Стаса депрессию, вынуждала ощущать себя немощным и слабым, а подобных ощущений Барбари не мог себе простить.

Поэтому, когда двери грузового лифта распахнулись и молодая санитарка, на бейджике которой значилось имя 'Анастасия', выкатила реанимационную кровать из кабинки, Стас невольно улыбнулся. За окном шумел город, утверждая - жизнь продолжается, солнце заливало ярким светом больничный коридор, и даже грязный серо-голубой окрас стен казался восхитительным.

- Вам помочь? - поинтересовался верный Жора, протягивая широкие ладони к спинке кровати.

- Не мешайте мне работать, - одернула девушка телохранителя и с явным напряжением покатила кровать по покрытому светло-желтым линолеумом полу.

Из лежачего положения Стас видел только лицо Насти и то, если немного запрокинув голову.

'Белая косынка с красным крестиком ей явно к лицу' - подумал Барбари и с неожиданным удовольствием явственно представил себе, как солнечные лучи просвечивают сквозь ткань медицинского халата, обрисовывая силуэт стройных ног санитарки.

- Леди, что вы сегодня вечером делаете? - игриво спросил Стас, символизируя вопросом свое возвращение к активной жизни.

- В клизменной дежурю. Это рядом с душевой, там, где ванна. Приходите, вы такой симпатичный, я вас на процедуру без очереди пропущу, - хмыкнула Настя.

- Нет, уж лучше вы к..., - Стас хотел ответить крылатой фразой из известной кинокомедии, но замер на полуслове.

Через раскрытую дверь палаты, мимо которой его катили, Барбари увидел полусидящую в кровати молодую девушку. Девушку, превратившуюся в вихрь пыли в кошмаре, что преследовал Стаса в бреду. Рядом с ней на стуле сидел мужчина, в видении представшим в роли отца близнецов.


***


- Тебе ничего не нужно? Кормят нормально? Может быть чего вкусненького привести? - Филиронов с тревогой вглядывался в лицо дочери. Она и без того всегда являлась девушкой хрупкой, а сейчас вообще остались кожа да кости.

- Спасибо, папа. У меня все есть, - Людмила улыбнулась. Улыбка навсегда так и осталась, будто в детстве, искренней и светлой, заставляющей непроизвольно улыбнуться в ответ, но сейчас за ней Филиронов увидел в глазах Милы безысходную тоску.

- Ты с врачом говорил? Скоро меня выпишут? - подобный вопрос Олег Никифорович ожидал и приготовил ответ заранее.

- Говорил. Ответил, что ты еще слишком слаба и порекомендовал еще немного полежать в больнице. До полного восстановления.

Филиронов врал. Диалог с заведующим отделением состоялся, но содержание его было абсолютно противоположным.

- Олег Никифорович, мне кажется, Людмилу лучше забрать домой. Во врачебно помощи она уже особо не нуждается, а родные стены благотворно повлияют не ее психологическое состояние.

- Юрий Павлович, позволю с вами не согласиться. Мне кажется, дочери именно в психологическом плане будет пока еще тяжело находиться дома. Пока Мила еще не в полной мере осознала смерть брата, и если будет постоянно видеть перед глазами напоминания о Руслана, надломиться. Близнецы. Особая душевная близость. Вы меня понимаете? Пусть окрепнет. Ведь нет ничего страшного, если дочь останется в больнице.

- Страшного ничего нет, - ссорится с влиятельным чиновником из Управы Округа, который помог людьми и материалом для организации на территории больницы пандуса и укладки нового асфальта, доктор не хотел, - Пропишем дополнительный курс физиотерапии. Хуже точно не будет.

- Жаль, так домой хочется, - Людмила вздохнула, - И еще Руслана навестить. Пап, не делай такие глаза. Я могилу имела ввиду. Отчего он умер? Ты так мне и не рассказал.

- Случайность. Был в клубе, устал, желудок разболелся и принял два несовместимых лекарства.

- А если бы я в тот день пошла с ним...

- Если бы ты пошла с ним в клуб, ничего не изменилось бы. Ты не причем и не кори себя.

- Понимаю, ты прав, но все равно на душе неуютно.

- Все будет хорошо, - Филиронов нежно погладил руку дочери, - Мне пора. Точно ничего не надо привезти? Может быть печенья с мармеладными прослойками. Помнишь, ты в пять лет их прямо обожала.

- Папа, мне давно уже не пять лет. Ты бы еще предложил детское пюре, что я маленькой ела, - мила рассмеялась и на этот раз тоска из глаз ненадолго улетучилась.

'Уже лучше', - удовлетворенно подумал Филиронов, выходя из палаты.

Дочери он рассказал почти правду. Медицинское заключение гласило, Руслан умер, приняв одновременно 'экстази' и циметидин, лекарство от изжоги и язвы желудка. Использование препаратов в такой комбинации чрезвычайно опасно, так как организм становится неспособным метаболизировать наркотик, а это может вызвать передозировку даже от очень маленькой дозы и в следствие высокое давление крови, потеря сознания, конвульсии и смерть вследствие быстрого повышения температуры до чрезвычайно высокого уровня.

Но помимо официальной версии Олег знал и еще кое-что, о чем не признался бы никому: информации, полученной от Дюкова. Все бы хорошо, вот только Олег был уверен, будто его видение не сон, и он действительно ненадолго перенесся в другой мир, где телом сына завладел злобный демон.


***


Вагон электрички качался из стороны в сторону, и поэтому Юлька периодически прижималась грудью к Игорю, заставляя его сердце замирать от предвкушения раскрытия вечной тайны взаимоотношения полов. Хотя парень и врал приятелям, будто у них с Юлькой было все, на самом деле всего не было, хотя девушка и позволяла многое и здорово умела целоваться.

Игорь, высокий и худой семнадцатилетний блондин с короткой стрижкой не первой свежести, вследствие чего волосы лезли на уши, ехал с друзьями после тусовки на ВДНХ. Выставка Достижений Народного Хозяйства давно из выставки превратилась в рынок всевозможных услуг и продуктов, но попить пива, взять напрокат ролики и покататься вокруг пафосного фонтана 'Дружба Народов' считалось круто. В девять вечера катание пришлось прекратить, посколько пункты проката закрывались, но домой не хотелось. Шли последние дни августа и очень скоро должны начаться последние полгода обучения в Полиграфическом колледже, куда Игорь поступил после девятого класса, и перед предстоящими мучениями за партой хотелось как следует нагуляться. Прикупив на дорожку еще пива, компания отправилась пешком через Останкино и переулки Марьиной рощи к станции железной дороге, чтобы по ней добраться до Царицынского парка, в окрестностях которого вся компания и жила. Огромным плюсом железной дороги по сравнению с метро являлась возможность бесплатного проезда. В случае появления контролеров всегда можно перебежать в соседний вагон.

Пересекающий Москву от Белорусского направления к Курскому, поезд был полупустым, и Игорь небрежно развалился на деревянной лавочке, положив обутые в красовки ноги на сиденье напротив. В левой руке парень держал полупустую бутылку пива, правая лежала на плече Юльки.

Пиво Игорь не любил и не понимал, что вкусного в горько-кислом напитке, но не пить его значило уронить престиж в глазах приятелей, и потому он неустанно подкреплял свою славу человека, способного выпить пива больше всех. Правда, после выпитого он испытывал тяжесть во всем теле, а виски наливались свинцом и пульсирующей болью.

Вторым фактором, возвышающим Игоря над другими ребятами, стало наличие собственной девушки. Поддерживать престиж с помощью Юльки оказалось гораздо приятней, чем с помощью пива. Красивой девушку Игорь не считал, но зато ее смело можно было назвать прикольной. Щупленькая, низенького роста, Юлька внешне не соответствовала возрасту и больше походила на школьницу средних классов. Маленькое личико, узкий лоб, хрупкие ладошки и обтянутые леггинсами худенькие ножки, напоминающие формой букву 'Х'. При этом во время ходьбы Юля так резко по-детски вскидывала ноги, будто желала таким образом оторвать все, что находилось ниже колен.

Сидя рядом с Игорем, девушка перебирала перекинутые вперед жиденькие темные волосы и слушала болтовню подружки Ольги, которая ростом и габаритами была полной противоположностью Юльки.

- Представляешь, такой ржач, - вещала Ольга, перелистывая купленный у ходящего по вагонам торговца модный женский журнал, - Я тут захожу в продуктовый, захотела яйку Киндер, а продавщица спрашивает, вам какой, для мальчиков или для девочек? Ну, я, не раздумывая, говорю 'Мне юнисекс', так у нее чуть челюсть не выпала. Смотри, классная сумочка...

Еще двое ребят из компании, Олег и Леха, сидели через проход и громко рассуждали на около футбольные темы. Ребята болели за два разных московских клуба, но это их дружбе не мешало. Отдельные фразы разговора разобрать было сложно, поскольку их обильно пересыпали слова паразиты, заимствованные из нецензурной брани и постоянно прерывал гогот. Причем Олег начинал 'гы-гыкать' резко и громогласно. При каждом раскате его хохота пожилая тетка, сидевшая следом за ребятами, недовольно цыкала зубом, что заставляло Олега заходиться смехом повторно. Леха хихикал тоненько, с легким подвыванием, но никак не тише приятеля, вынуждая людей в вагоне морщиться, будто от зубной боли. Недовольство пассажиров ребят не смущало, и они продолжали с упоением выражать свое недовольство общим врагом: футбольным клубом из другого города.

Бомж вошел в вагон на 'Каланчевской', станции расположенной недалеко от площади трех вокзалов и всем своим видом вызвал у Игоря омерзение. С почти лысого черепа на морщинистый лоб спадали две пряди сальных волос, впалые щеки, красные воспаленные глаза. Одет мужчина, несмотря на теплую сухую погоду, был в широкий серый плащ-болонья, напоминавший мешковатый балахон. Столкнувшись с бомжем взглядами, Игорь быстро отвел глаза, вагон качнуло, Юлька прижалась к плечу в очередной раз, и парень сразу забыл о неприятном типе. Напомнил о нем Леха:

- Смотри, Игорек, бомжара на Юльку запал. Прямо глаз не отводит, - заявил он.

- А может на Игорька? - добавил Олег и заржал на весь вагон, - Чего вылупился, старый извращенец?

- Да, ему просто пива хочется, - высказал свое мнение Игорь и чтобы перечеркнуть обидные намеки приятелей, крикнул бомжу, - Не надейся, не обломится, но бутылку оставлю. Я сегодня добрый.

Всю оставшуюся дорогу Игорь периодически ловил на себе пристальный тяжелый взгляд бездомного и как не старался казаться веселым и беззаботным, чувствовал себя неуютно, словно в кресле стоматолога перед удалением зуба и ничего не могло отвлечь от неприятных ощущений. Поэтому когда поезд прогрохотал по мосту через Москва-реку, и настало время выходить, Игорь испытал облегчение.

- Все, пошел? - спросила Юлька, подставляя губы бантиком для поцелуя, - Не забыл? Я к тебе завтра прихожу последнюю часть вампирской саги смотреть.

Игорь жил вдвоем с матерью. Работала она на двух работах: два дня диспетчером на телефоне в службе ремонта стиральных машин, два дня курьером развозила театральные билеты, заказанные через интернет, но денег в семье никогда не хватало. Позволить покупку компьютера семья себе позволить не могла и приходилась довольствоваться Юлькиным планшетом, по которому они вдвоем смотрели скаченные из сети новые фильмы.

- Конечно, помню. Буду ждать, - Игорь чмокнул девушку и направился к выходу.

Остальные ребята жили в одном доме недалеко от парка, а ему приходилось выходить на одну станцию раньше. Игорь подошел к автоматическим дверям и закурил. Сзади раздалось тяжелое дыхание. Скосив глаза, парень увидел выходящего в тамбур бомжа и недовольно поморщился. Лишь только вагон остановился, Игорь спрыгнул на покрытую бурой плиткой платформу и быстрым шагом направился к ее концу. Дожидаясь, пока электричка проедет, он бросил взгляд на платформу. Станция находилась в низине и редкие в поздний час пассажиры торопливо поднимались по лестнице к турникетам, и лишь фигура в мешковатой одежде двигалась к месту, где стоял Игорь. Сердце у него екнуло, одно дело травить кого-нибудь толпой, чувствуя полную безнаказанность, другое остаться один на один.

Мимо промелькнул последний вагон, Игорь спрыгнул вниз и торопливо пошел вдоль рельсов. Быстрым шагом он прошел под мостом и стал подниматься по насыпи. Добравшись до вереницы гаражей, Игорь посмотрел вниз. Возле железной дороги царила темнота и только провода звенели натянутой тетивой, сигнализируя о приближение поезда. Как парень не вглядывался, так никого и не заметил.

'Дебил, бомжа испугался', - обругал он себя и направился к видевшимся над крышей гаражей панельным пятиэтажкам. Выпитое пиво давало о себе знать нестерпимой резью в нижней части живота. Терпеть сил не было. Облегчившись на стену гаража, Игорь хотел застегнуть джинсы, но порыв горячего ветра всколыхнул ветви деревьев, бросил в лицо сдутую с покрытой шифером крыши гаража грязь, заставив парня сощурившись посмотреть вверх. Над плоской крышей единственной возвышающейся над остальными домами девятиэтажки беззвучно сверкнула зеленая молния, а затем возникло облако густого тумана такого же цвета. Словно завороженный, Игорь смотрел, как он медленно рассеивается и на крыше начинает вырисовываться силуэт блестящей боковой поверхности приплюснутого цилиндра.

'Ни фига себе', - подумал парень, и в этот момент в него вошло лезвие, наполнив тело острой невыносимой болью. Боль моментально проникла в каждую клеточку мозга, попыталась вырваться наружу воплем ужаса, но чужие, потные пальцы зажали рот. Второй удар ледяной иглой коснулся сердца и принес облегчение. Боль превысила порог восприятия и переросла в равнодушие, а время замерло, отсчитывая толи последние секунды, толи часы бытия. Что происходило с ним и вокруг, Игорь не воспринимал, и лишь перед самой смертью вдруг увидел склонившееся над собой бледное, словно слепленное из снега существо.

'Ты ангел?' - хотел спросить паренек, но не успел.


***


- Игорь, с тобой все в порядке? - вывел его из задумчивого покоя знакомый голос. Говорила женщина, человек, подаривший ему жизнь. Углубившись в себя, Игорь обнаружил жившую в нем жалость к матери, еще любовь, тщательно скрываемую за стеной бытовой грубости и цинизма.

- В порядке, - ответил, зевая парень.

- А вот сейчас проверю, - заявила мать, стаскивая с сына легкое байковое одеяло.

- Да ради бога, - пробормотал Игорь, не реагируя на действие женщины.

Через мгновения он почувствовал, как руки другого человека коснулись кожи, но отвращения не ощутил, скорее радость. Прикосновения оказались необычайно нежными, а пальцы излучали ласку.

- Тогда скажи мне, что это? - руки перестали быть нежными и, проявив силу, повернули Игоря лицом к матери.

- Что это? - вопросила еще раз мать, тряся перед глазами сына футболкой с двумя прорезями на спине и красными разводами вокруг них, - Футболку недавно купили, я перепугалась до смерти, когда увидела. Совсем совесть потерял?

Несмотря на злобные нотки, Игорь уловил в голосе матери скорее радость, чем неприязнь.

- Да, ладно мама. Все же нормально. Так получилось.

- Так получилось! Бьюсь, как рыба об лед, чтобы тебя одеть, сил не жалею, а ты? Двести рублей! Что теперь с ней делать? Выбрасывать?

- Мам, не переживай, я постираю и зашью.

Игорь знал, так обозначается процесс восстановления испорченной одежды, но не ожидал эффекта, который вызвали его слова. Мать замерла от неожиданности. Впервые за свою жизнь, не считая наивного пятилетнего возраста, сын предложил ей помощь.

- Не надо. Приду - сама зашью. Вставай, завтрак на столе, посуду я вечером помою.

- Я помою, не волнуйся, - мать настороженно посмотрела на сына и машинально потрогала его лоб. Уж больно удивительным и непривычным показалось ей поведение Игоря. Температуры не было, выходит, все происходящее не вызвано бредом.

- А это у тебя что?

- Где?

- На лбу. Татуировка.

Игорь послюнявил пальцы и потер лоб. На них осталась краска от черного фломастера.

- Мам, ну какая татуировка. Просто дурачились с ребятами.

- Ладно, я на работу, - задумчиво произнесла мать.

Дождавшись, когда хлопнет входная дверь, Игорь провел рукой по футболке, восстанавливая структуру ткани и убирая пятна засохшей крови, затем вскочил с кровати и отправился подробно изучать свое жилище.

Он жил с матерью в однокомнатной квартире, жилое помещение которой разделял на две части шкаф для одежды. В крохотной прихожей, в зеркале, Игорь увидел свое изображение и недовольно поморщился, заметив на лбу частично стертое изображение знака бесконечности.

Одна дверь из прихожей являлась выходом из квартиры, другая вела в совмещенный санузел. Игорь подивился, как в таком ограниченном пространстве помещается столько полезных предметов, смыл с лица остаток рисунка и отправился на кухню. Она оказалась не намного больше ванной, причем значительную часть кухни занимали холодильник, газовая плита и раковина. Игорю подумалось, зачем люди, принадлежащие к тем немногим, кто в состояние оценить совершенную красоту бесконечного мироздания, сознательно загоняют себя в тесные и неуютные помещения. На маленьком столике стояла хлебница, прикрытая вышитой салфеткой, сахарница, масленка и чашка с двумя пакетиками чая. Игорь убедился, что чайник на плите еще не остыл, плеснул в чашку кипятка и принялся за еду. Процесс не вызвал у него положительных эмоций, но был необходим материальной составляющей его сущности.

Завтрак подходил к концу, когда в прихожей прозвенел звонок.

- Завтракаешь? - Юлька чмокнула парня в щеку, и он ощутил неприятный запах табака, исходящий от нее. 'Мы договаривались вчера о встрече' - подсказала память. Воспринимать дыхание девушки оказалось крайне неприятно, поскольку в выдыхаемом воздухе ощущались смолы, засоряющие легкие, и никотин, ядовитое вещество в больших дозах вызывающее паралич нервной системы, в малых - легкое возбуждение. Отношение же его самого к Юле показалось Игорю неясным и противоречивым. С одной стороны он относился к девушке будто к ценной и престижной вещице, с другой равнодушно и даже пренебрежительно.

- Уже поел. Ты будешь что-нибудь?

- Неа. Я дома завтракала. Пошли кино смотреть, а то я без тебя даже краешком глазика не взглянула, а очень хочется.

Игорь убрал постельное белье, и они забрались с ногами на его узенький диван-кушетку. Экран Юлиного планшета оказался небольшого размера и, чтобы обоим было достаточно хорошо видеть изображение, пришлось тесно прижаться друг к другу. Столь глубокое вторжение человека в его жизненное пространство вызывало отвращение, но позволяло ясно ощущать эмоции девушки.

Первые же кадры фильма заставили Игоря насторожиться. На них люди превращались в зверей, но люди неспособны на подобные трансформации. На такое способны только духи стихии.

- Это кто? Люди? - попытался он прояснить ситуацию у Юли.

- Ты че, прикалываешься?

- Просто спрашиваю.

- Это оборотни, умеют превращаться в волков и едят людей, а еще есть вампиры - это живые мертвецы сосущие кровь. У-у-у, - Юлька перекосила лицо и протянула к Игорю руки, - Да ладно, ты прикалываешься!

- Но они люди?

- Раньше были. Они живые мертвецы.

Тем временем на экране оборотни и вампиры сражались друг с другом, уничтожая при этом большое количество подвернувшихся под руку людей, а эмоциональный уровень девушки по мере просмотра то поднимался к верхнему пределу выражения чувств, то падал почти до нуля.

- Почему ты так бурно реагируешь на происходящее?

Юля удивленно посмотрела на Игоря.

- Ты издеваешься?

- Я пытаюсь понять причину твоего эмоционального подъема.

- Серьезно?

- Серьезно.

- Хорошо. Давай прикалываться вместе, - девушка сложила большой и указательный пальцы рук в кружки и приложила к лицу, изображая очки, - Страх является одной из базовых эмоций и ужастики нравятся людям, поскольку люди готовы переживать страх, чтобы в конце насладиться эйфорическим чувством облегчения. Похожа я на нашу 'психичку' Галину Сергеевну?

Игорь молчал, роясь в себе в поисках информации. 'Психичка' - душевнобольная, Галина Сергеевна - героиня популярного телесериала, она же педагог-психолог колледжа. Юля истолковала молчание по-своему.

- Ты чего? Мы же сами с тобой вспоминали мультик и смеялись. Как котенок по имени 'Гав' с другом щенком специально на чердак лазили грозы бояться. Ты нарочно что ли? Не хочешь кино смотреть и не надо.

Юля выключила планшет, обвила руками шею Игоря и прикоснулась губами к его рту, смешивая секреции двух сущностей в единое целое. Парень попытался отодвинуть от себя девушку, но она продолжала прижиматься к нему, и тогда Игорь властно оттолкнул ее.

- Мне же больно! - возмутилась Юля.

- Не смей никогда больше так делать.

- Да что случилось, Игорь? Тебя электричка вчера сбила, и ты головой ударился? Раньше тебе целоваться нравилось.

- Теперь не нравится и вообще, тебе надо уйти, - попросил он Юлю.

Глаза девушки удивленно распахнулись.

- В смысле?

- Мне надо побыть одному.

Не произнеся ни слова, девушка встала с дивана и пошла в прихожую. Открыв входную дверь, она обернулась.

- Игорь, ты понимаешь? Если я сейчас уйду, то между нами все кончено.

- Продиктованная обстоятельствами необходимость заставляет меня не считаться с твоим заявлением.

Слова Игоря поставили точку на усилиях Юли сдерживаться. Слезы сами собой хлынули из глаз.

- Сдохни! - крикнула она первое, что пришло на ум, и выскочила из квартиры.

Почти не видя и ступенек, Юля бежала по лестнице и чуть не сбила на одном из поворотов странного типа, одетого не по погоде в ветровку с надвинутым на голову капюшоном из-под которого еще и выглядывал козырек бейсболки.

- Идиот, - обругала Юля ни в чем не повинного человека и устремилась дальше.

Как назло автобуса долго не приходил, и она долго стояла на остановке, прикуривая одна за другой сигареты и пытаясь таким образом остановить рвущиеся наружу рыдания. Самое страшное, она думала, что этот день станет самым счастливым в жизни. По крайней мере, она на это рассчитывала, когда решила - сегодня мы с Игорем будем вместе.


***


Саша стоял на автобусной остановке и с неприязнью наблюдал за щупленькой молоденькой девчонкой, которая прикуривала длинную тоненькую сигаретку, делала две затяжки, выбрасывала и прикуривала новую. Мало того, что Свиндич не курил, так он еще и не понимал логики поведения девочки и это его сильно раздражало.

Быт у Саши после возвращения худо-бедно налаживался. Сергей выдал ему довольно значительную сумму денег, утверждая, будто эта часть заработанных экспедицией денег и Саша смог снять вполне приличную однушку на окраине прилегающего к московской кольцевой автодороге спального района. Правда, попытки найти работу пока не увенчались успехом. Во-первых, кризис, разразившийся, пока Саша гулял в иных мирах, сильно подорвал рынок труда, во вторых за несколько лет отсутствия программирование далеко ушло вперед и не по сути конструкции языков, а в области их приложения к системе машинных прерываний, но пока отсутствие работы не особо беспокоило. Был другой червячок, который с момента возвращения не давал покоя и неустанно точил душу - Настя. Обида прошла, а чувство потери чего-то очень хорошего и ценного, без чего жизнь превратилась в бесконечное одиночество, осталось. Так и не сумев дозвониться, Саша решился встретить Настю около дома ее родителей, надеясь, что она продолжает жить с ними. Подъехал автобус, и странная молоденькая девушка с тонкими сигаретами судорожно сделала очередную затяжку, бросила окурок рядом с урной и метнулась в открывшиеся двери. Свиндич усмехнулся, покачал головой и вошел вслед за ней.

Внутрь квадрата, огороженного с трех сторон невзрачными c ржавыми подтеками панельными домами, построенными в семидесятые годы двадцатого века, оказались втиснуты детский сад, одноэтажное здание продуктового магазина и небольшая игровая коробка, огороженная деревянным бортиком. Зимой там обычно устраивали каток, летом каждый использовал ее в меру своей испорченности, кто для спорта, кто для выгула собак, а кое-кто для распития спиртных напитков. Сейчас внутри коробки трое ребят лениво перекидывала друг другу мяч.

Все хорошо знакомое Свиндичу с того времени, когда он вместе с Настей был вынужден приезжать к родителям жены за прошедшие годы ни капельки не изменилось. На дорожке, вьющейся вокруг коробки и ведущей к детскому саду стояло две скамейки. На одной из них, несмотря на ранний час, двое мужчин и одна женщина, больше похожая на бесполое существо, с опухшими лицами продолжали начатое с вечера, а вторая оказалась свободной. На ней и пристроился Саша, ожидая появление бывшей жены. Ждать пришлось недолго.

Лишь только дверь подъезда начала открываться, Свиндич понял - сейчас выйдет Настя, и она действительно появилась. Сердце неприятно кольнуло. Исчез румянец на щеках, и кожа приняла землистый цвет. Под глазами расплылись фиолетовые мешки, лоб, который Настя всегда морщила, когда выполняла институтские задания или читала серьезную книгу, прорезала полоска пусть едва-едва, но все-таки заметной морщинки, а ниспадающие на плечи завитые волосы сменила короткая прическа с куцым хвостиком сзади. Но помимо этих изменений в облике девушки появилось нечто, что неприятно поразило Свиндича. Такой Настю он еще не видел. Хорошо знакомая молодая девчонка, вспыхивающая по любому поводу и всегда одетая в джинсы или юбку выше колен, выглядела теперь незнакомкой в длинной юбке и жакете под горлышко. За время, незаметно промелькнувшее для Саши в многообразии параллелей, Настя выросла и превратилась в чужую и неприступную женщину, но все-таки до боли родную.

Девушка достала из сумочки ключи от машины, нажала кнопку сигнализации и стоящий неподалеку серебристый 'дэу матиз' ответил радостным попискиванием. Поняв, еще немного и их встреча может не состояться, Свиндич вскочил и устремился к жене.

- Привет, - выпалил он подбегая.

- Привет, - даже не удивившись, ответила Настя.

- С тобой все в порядке? Ты себя хорошо чувствуешь?

- А что?

- Выглядишь не очень.

- Комплименты так и остались твоей 'сильной стороной', - усмехнулась девушка, - А я так и знала, ни в какие параллели ты не ушел. Покрасовался передо мной и по-тихому вслед за нами. Всегда у тебя все на словах, а как до дела доходит - ничего. Пустой пшик.

- Да что ты говоришь? А вы с Денисом прямо такие деловые были, когда строили тупые планы завоевания чужих миров. И в параллели я действительно ушел, - Свиндич понимал, своими словами все портит, но остановиться не мог. Все ожидания от встречи легко рассыпались под напором вновь ожившей обиды.

- Ага. А то я забыла, как прибор твоего отца работает. Сам говорил: вперед можно, назад нет. Ире, с которой в Стране Фей обнимался, лапшу на уши вешай или еще другой молоденькой дурочке, попавшей под обаяние вечного подростка.

- Назад нельзя, все правильно. Меня дух стихии спас, и я не обнимался с Ирой.

Настя недовольно поморщилась.

- Понимаешь, Саша, мне все равно. Я тебя не видела несколько лет и дальше видеть не собиралась. Ты зачем пришел? У меня недавно подруга с мужем развелась, так они чуть не поубивали друг друга. Она ему даже всю машину гвоздем исцарапала. Я так не хочу, потому что у меня с тобой, как ни странно, было очень много хорошего. Пожалуйста, не порти мне воспоминания. Прощай, мне на работу пора, - не обращая больше на Свиндича внимания, девушка уселась на место водителя и завела двигатель. Обдав напоследок Сашу запахом выхлопных газов, 'дэу матиз' направился к выезду со двора.


***


Магистраль, ведущая к центру города, стояла. Четыре ряда автомобилей заполнили всю ее ширину и периодически дергались с места, чтобы проехать десяток метров к спасительной кольцевой автостраде. Пробки, превратившиеся в банальную обыденность московской жизни, уже давно никого не удивляли. Выезжать из дома задолго до начала работы, вошло у Насти в привычку и ей даже нравилось сидеть в салоне собственного автомобиля, слушать музыку, тихонько подпевая радиоприемнику и никуда не торопиться. Это стало единственным способом побыть наедине с собой и отдохнуть от проблем, свалившихся на плечи за последние годы.

Развод с Сашей был воспринят родителями девушки со злорадным удовлетворением.

- Мы тебя предупреждали. Нашла принца на белом коне! Он мне сразу крашеным блондином показался, - 'крашеный блондин' в устах Настиной мамы означало крайнюю степень морального падения мужчин, - Какие ребята за тобой бегали. Один Шлычков из вашего класса чего стоил. Сейчас в люди вышел, бизнес свой имеет, а ты?

С четырнадцати лет Настя вела с родителями войну за независимость, по кусочку отвоевывая право на самостоятельность и собственные ошибки. Свиндич стал победой в войне, но через некоторое время он стал ее раздражать по любому поводу и развод для Насти стал облегчением. Отчего же сейчас, после их встрече, на душе так тяжело? Может быть оттого, что замужняя жизнь позволила насладиться бесконечной свободой и независимостью, а сейчас она вновь попала под унизительный контроль? Родители по полной программе отыгрывались за поражение в случае со Свиндичем, не давая и шага сделать самостоятельно. Бесконечные звонки с вопросами: 'Ты где? Когда домой вернешься?' и сменяющие друг друга потенциальные женихи, поставляемые мамой. Понятно, что она хочет лучшего для своего чада, но в глазах давно выросшей из детского возраста Насти это выглядило снисходительным покровительством, а в худшем - подавление личности.

Поначалу хорошая зарплата позволяла Насте взять кредит, купить собственную квартиру и освободиться от опеки родителей, но жизнь распорядилась по-своему. Грянул экономический кризис, рекламодатели перешли на режим строгой экономии и издательство нескольких глянцевых журналов, в котором Настя работала, сократила половину сотрудников. С мечтой о квартире пришлось расстаться. Накопленных средств хватило только на маленький автомобиль, и он стал хоть какой-то радостью в жизни. Зато неприятности опять вернули в жизнь Насти подвиги. Только теперь они перешли на качественно новый уровень. Быть настолько несчастной и бедной и в тоже время делать что-то очень важное и полезное людям - девушка гордилась сама собой. Дело в том, что оставшись без работы, она окончила краткосрочные курсы патронажных сестер и поступила на работу в клинику. Сострадание к больным и немощным людям переполняло Настю, вот только к бывшему мужу она ничего подобного не питала.

Мощный гудок стоящего в пробке за ее малолитражкой 'Ситроена' вывел девушку из задумчивости. Машины впереди уже оторвались метров на пятьдесят, а Настя замешкалась, давая возможность внедряться в образовавшуюся брешь автомобилям из соседнего ряда.

'Понакупают себе правов и давай гудеть. Думают раз женщина за рулем, значит, ездить не умеет, - раздраженно подумала девушка, нажимая педаль газа. Злость на весь мир накатила удушливой волной, но быстро сосредоточилась на одном единственном человеке, - Принесло муженька с утра пораньше на мою голову. Ну, зачем? Так спокойно все шло'.

Нести милосердие, когда внутри тебя полный разлад тяжело. Надо было срочно привести душу в порядок, и Настя знала, кто сможет ей помочь.


* * *


Матушку Лизавету, сухонькую пожилую монахиню с покрытым морщинами сморщенным лицом, на котором сияли удивительно чистые, хранящие в своей глубине понимание таинств, скрытых от неверующих, глаза, Настя застала в палате. Старушка, одетая в черные рясу и апостольник, головной платок с вырезом для лица, ниспадающий на плечи и покрывающий грудь и спину, сидела на краешке стула и, беззвучно шевеля губами, читала потрепанный псалтырь. Руки монахини лежали на коленях и в такт чтения перебирали узелки, навязанные на четках с маленьким серебряным крестиком. Казалось, матушка всем своим видом олицетворяла свет и добро, привнося покой в мечущуюся душу девушке и ничто не говорило о страшной боли, раздирающей тело. Монахиня страдала острой формой артрита и именно утром обезображенные болезнью, распухшие и деформированные суставы ног давали о себе знать, не давая покоя ни на секунду.

- Доброе утро, матушка Лизавета.

- Благослови тебя Господь, Настенька, - улыбнулась старушка.

- Матушка, у меня несколько минут свободных есть. Давайте я вас в скверик провожу. На улице так хорошо.

- Спасибо милая.

Скверик, разбитый рядом с небольшой часовенкой, прилегающей к главному корпусу, представлял собой десяток деревьев покрытых городской пылью. Перевалило за полдень и летнее солнце нещадно палило, легко проникая сквозь жухлую листву, поэтому скамейки были пусты. Лишь на одной из них играли в шашки двое мужчин в пижамах. Настя усадила матушку, с трудом доковылявшую в скверик на негнущихся ногах. Врачи рекомендовали монахини стараться больше двигаться, но передвигаться без посторонней помощи она практически не могла.

- Матушка, все хорошо? Солнце не печет? - заботливо поинтересовалась девушка.

- Что ты, Настенька, благодать такая. Солнышко светит, купол с крестом сияют! - старушка попробовала вытянуть ноги и болезненно поморщилась.

- Больно? Как вы только терпите.

- 'Христос терпел и нам велел'. Терпение - добродетель, а каждая добродетель вырастает из причин духовных. Дух же верой крепится. Вера мне и помогает.

- Вера учит терпеть физическую боль?

- Боль физическая не страшна человеку так, как боль духовная, а вера ее излечивает. Малые дети терпеть не умеют и ноют, если водицы хотят, но взрослым терпеть следует и жажду, и жару, и голод, и холод, и боль.

- А несправедливость и обман тоже терпеть?

- Должно терпеть, но с разумением. При всяком испытании нужно рассудить, Господь ли его посылает или это результат нашего упрямства, неумения с людьми поладить, а попросту - не обижать людей, тогда и самому обиды от них терпеть не придется.

- Но ведь часто бывает, что тебя обижают без всякого повода. Причем человек, которому ты верил, которого любил.

- Кто обидел тебя, девочка?

- Никто. Просто встретилась сегодня с бывшим мужем и как-то все так неприятно отозвалось.

- Его в разводе винишь?

- Нет. В таких случаях всегда оба виноваты.

- Ох уж, суета мирская. Предупреждает Спаситель в Евангелии: 'Смотрите, чтобы сердца ваши не отягчались объедением и пьянством и заботами житейскими', а нам хочется все успеть, все узнать, все попробовать. Забываем мы, что каждое из земных дел и привязанностей отнимает частицу души, и потому для Бога и для любви в ней места не остается. Сказано в послание к Ефесянам: 'Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа'. Только вот, что я скажу, милая: боятся сложнее, чем любить! Тут нужно через гордыню переступить. Детишки-то есть у вас?

- Нет.

- Может и правда тогда не судьба вам, раз Бог детей не послал. Не печалься, все у тебя еще будет. Спасибо, хоть свет божий повидала, воздухом свежим подышала, а теперь на процедуры мне пора.

Они медленно двинулись обратно.

'Странно, - думала Настя по дороге, - Вроде ничего полезного я не услышала, но успокоилась и раздражение прошло'.

А самое удивительное, вместе с покоем появилось желание снова увидеть Сашу, и расспросить где он был и что видел.


***


Ирина чувствовала себя героиней фильма ужасов. Причина была проста - страх стал неотъемлемой частью ее жизни. Ночью она просыпалась в ужасе, потому что ей снился один и тот же сон - ствол пистолета, пляшущий в дрожащей руке перед лицом годовалого сына. Не знала Ира ничего ни про 'Хрустальный город', ни про роль пособника демона, доставшаяся сыну вследствие его уникальности. Пребывая в непонимании творящегося вокруг сына, Ира и сама забыла о своей уникальности человека путешествующего по параллельным мирам и времени. Не надо ей стало ничего этого, а нужным оказалось только счастье для себя и сына, но прошлое не отпускало. Встречаться раз в месяц с человеком чуть не убившим Мишу - страшно, но еще страшнее игнорировать встречу. Поэтому раз в месяц Ира вместе с ребенком приходила на набережную Москва-реки недалеко от Братеевского моста и ждала приезда самого страшного в мире человека.

Слева, с другой стороны моста, сиял детским смехом парк аттракционов, а здесь тихо. Лишь редкие велосипедисты и гуляющие в неожиданно ранний для свиданий час парочки нарушали покой молодых мам и их юных отпрысков, а посередине находилась Ира и просчитывала варианты своих действий, когда у человека, знающего о ней все, вдруг окончательно снесет голову.

Джип появился с небольшой задержкой, затормозил недалеко от калитки в заборе, между улицей и прилегающей к реке пешеходной зоны и Олег Никифорович приветливо помахал рукой, выходя из автомобиля. Через минуту он присел рядом и протянул Ире конверт. Она знала - там лежит плата за ее страх в размере пяти тысяч долларов.

- Я так виноват перед вами. Может быть, смогу помочь, чем либо, кроме денег?

- Что вы, даже и они лишнее.

Во время беседы Филиронов внимательно смотрел на ребенка, сидящего в прогулочной коляске, и думал, насколько это существо близко с демоном. Вдруг он знает все про него, даже больше его самого и способен распоряжаться судьбой первого зама округа столицы еще хлещи, чем мэр или президент.

- Вот собственно все. Встретимся через месяц?

- Может не стоит? Я вас давно простила.

- Я не простил себя.

Филиронов встал и направился обратно к машине.

Ира смотрела ему вслед, стараясь скрыть от случайного ответного взгляда радость. Машина отъехала, и Ира облегченно вздохнула. Хотелось схватить ребенка на руки и бесконечно целовать, а еще чувствовать, как исчезает пробка, мешающая дышать и легко смотреть на окружающий мир, который разом преобразился, превратившись из черно-белого в цветной. Вот совсем недалеко сидит мужчина, с надвинутым на бейсболку капюшоном. Идиотизм в такую жаркую погоду, но как красив! Лицо будто одновременно напоминает всех секс символов кинематографа мужского пола.


***


Сайд Кадема, вызвавший интерес Ирины, изначально был разачарован параллелью, куда попал. Раб накинул на корабль морок невидимости и отправился по приказу хозяина осмотреться. Бегство слуг вынудило Сайда свалиться на Трехмирье подобно грому среди ясного неба, а обычно он прежде чем явить себя выяснял сложившиеся в параллели условия существования мыслящих существ, если таковые имелись. Не стоило прежде времени распугивать стадо, призванное обеспечивать Кадеме питание, а главное - убедиться, что стадо уже не кормит другого этернела. Правила запрещали находиться в одной мире более одного представителя расы, а нарушать правила считалось этернелами ниже их достоинства. Ожидая возвращения Раба, Сайд попытался просканировать уровень нервного поля и нашел его очень низким. Уже после, выслушав доклад Раба и окунувшись лично в жизнь населения параллели, Кадема понял, в чем дело. Мир оказался кладезю раздирающих души жителей эмоций, но аборигены старались их максимально скрыть и не являть себе подобным. Страх, вожделение, жажда власти и даже чистейшая, как горный хрусталь любовь, переполнявшая жителей, хранилась на самом донышке сердца, а Сайду требовалось, чтобы они выплескивались наружу. Надо было заставить местное населения проявлять эмоции более открыто и тогда вместо пары слуг, что успел уже создать здесь Кадема, в короткий срок появятся тысячи.

'Раб оказался прав, ярче всего они проявляют страх' - размышлял Кадема. Ведь именно это чувство Кадема сейчас ощущал. Оно жаркими волнами исходило от женщины с маленьким ребенком и заставляло немыслимым образом извиваться спрятанным под бейсболкой и капюшоном щупальцам. Но к страху в улавливаемых эмоциях примешивалось еще что-то. Нечто незнакомое и удивительное исходило от ребенка. Оно заставляло Сайда углубляться в ощущения, которые ему совсем не хотелось знать, но они неумолимо тянули к себе. Беспокойство, охватившее Кадему, оказалось настолько велико, что он обрадовался, когда женщина встала со скамейки и увезла ребенка за пределы досягаемости сенсоров этернела.


***


Темно коричневый окрас стен помещения Следственного Комитета всегда вызывали у Подшивленко психологический дискомфорт. Возможно, цветовая гамма задумывалась, как дополнительное давление на нарушителей закона и дабы предвещать неотвратимость наказания, но Петр закон не нарушал, и потому ему всегда казалось, будто он здесь не желанный гость.

Кабинет Дюкова представлял собой длинной узкое пространство, заключенное между двух стен. Поперек стол следователя поставить возможности не было, ибо в этом случае пролезть за него не смогла бы даже самая изможденная супер модель. Поэтому рабочее место капитана располагалось вдоль стены, вследствие чего традиционно висящий за спиной следователя портрет президента с тоской смотрел на буйство лета через распахнутое окно и явно не способствовал повышению работоспособности.

Капитан писал, склонившись над столом, но при виде Подшивленко оторвался от бумаг и радостно заулыбался:

- Привет, майор! Что там у тебя новенького по маньяку-математику?

- Почему математик?

- У нас ребята так его прозвали. Кому еще в голову придет жертву арифметическими знаками разрисовывать, - рассмеялся Дюков.

- Может и математик, но надеюсь не маньяк. Случай-то пока единственный. Жертву мы. Паренек жил по соседству с парком. У них там во дворе гулянка случилась, вот он с девушкой и поругался. То ли на самом деле она другому на шею вешалась, то ли показалось, но парень психанул, схватил бутылку портвейна и умчался в парк. Больше его живым не видели.

- Запах алкоголя был, а вот бутылки вроде при нем не нашли.

- Не нашли. Скорее всего, выпил и в пруд выкинул.

- Жаль. Может на ней убийца пальчики оставил.

- Может и оставил, а толку? Водолазов вызывать? Так там этих бутылок к концу августа не счесть, да и какие пальчики после суток в московских прудах? Полное вымывание давно произошло.

- Слушай, Петр, так может это второй 'Отелло' соперника прирезал?

- Проверяем, но не похож он на убийцу. Да и алиби у него: из компании не отлучался, а после сразу домой. Родители подтверждают.

- Тоже мне алиби: друзья и родители, - ухмыльнулся следователь, - В обычном состоянии не похож, а если выпить и дряни курнуть? Да еще и девушка примешалась. Впрочем, я тебя не ради этого звал. Мог бы все и из протоколов допросов узнать. Прикройка дверь, ключ в скважине.

- Зачем? - ничего хорошего от складывающейся ситуации Петр не ожидал.

- Разговор есть. Не для чужих ушей, - ответил Дюков и достал из-под стола бутылку коньяка, - Пить будешь?

- Так двенадцати еще даже нет. Да и дел невпроворот.

- И что? Дела и подождать могут. Помнишь, мы с тобой хорошо так выпили, а потом в странный город попали? Так вот я несколько раз пытался снова туда попасть, а не получается. Напиваюсь до чертиков в глазах, а не попадаю.

Петр тяжело вздохнул. Худшие опасения подтвердились. Дюков поднял тему, на которую майор разговаривать не имел никакого желания. Ноги из странного места унесли с трудом, а после ничего. Не Свиндича, ни 'Хрустального города', ни странных смертей. И хорошо! И не надо! Зачем рождать в себе мысли о собственной шизофрении.

- Дюков, мы с тобой перебрали, вот и привиделось.

- Ага, обоим одновременно. Ты меня обмануть хочешь или себя? Пулевое ранение в плечо без пули, что я обнаружил, проснувшись в собственной кровати, вместе с нами перебрало? Прикинь, какие возможности. Какой порядок можно установить в Москве, устроив террор в иллюзорном мире. Любой гад, пусть даже коррумпируемый на самом высшем уровне, становится зависимым от нас. Мы там, в другой параллели, с ним как угодно поступить сможем, а здесь отзовется и никто нас за руку не поймает.

- Я смотрю, подход у тебя практичный.

- А я вообще человек практичный. Вот вы все портреты прошлого президента сдали, а я своего припрятал, - Дюков засунул руку в щель между массивным сейфом и стеной, - Прошлый станет будущим, глянь - а он уже у меня на стене. Все лохи, а мне повышение.

- Пойду я капитан, - Подшивленко поднялся со стула, - А тебе советую пить меньше. Мозги - они не железные, такой нагрузки могут и не выдержать.

- Дурак ты, майор. Я чего тебя позвал. С выпивкой не получилось, так я решил на всякий случай по месту жительства этого самого Свиндича твоего проведаться. И знаешь, оказалось он в Москве. Свиндич приходил в свою бывшую квартиру. Новые хозяева фото опознали.

Петр опешил. По словам самого же Александра он был единственным реальным человеком в городе иллюзий, и вернуться в Москву никак не мог.

- Вот, - удовлетворенно спрятал обратно под стол так и не раскупоренную бутылку Дюков, - Иди, майор, подумай над моей информацией.


***


Один из последних летних дней приближался к своему завершению, и если в дневные часы солнце нещадно парило, то к вечеру стало явственно прохладней. Анна возвращалась из супермаркета, где накупила все необходимое для начала учебного года, включая новую юбочку, которая к школе не имела никого отношения, но показалась премиленькой. Родители умчались на юг отдыхать впервые в жизни без дочери, а как распоряжаться оставленными деньгами решать ей самой. Впереди Анну ждал десятый класс, сзади остались волшебные приключения, подруга - принцесса, собиравшаяся замуж за сказочного принца и детская влюбленность. Последнее легко развеялось словно дым, но девушка почти не обиделась. Она и сама чувствовала - каждый день детство по капельке покидает ее. Реальная жизнь стремительно вытесняла за свои пределы сказку, и если раньше расставание с ней вызывало грусть, теперь осталось понимание: так и должно было быть. Сказка - привилегия детей, которую они теряют повзрослев.

Поглядывая на темные облака, затянувшие небо, прикидывала: успеет домой до того, как грянет ливень или нет. Дождь девушку не пугал. Не зря она постоянно твердила:

- Я по гороскопу рыбка - вода моя стихия.

Просто Анна загадала, если на нее упадет даже несколько капель, значит, в будущем все сложиться как надо: для начала родители за потраченные не на целевые нужды деньги ругать не будут, а потом институт, интересная работа и обязательно любовь. Такая, что и Ромео с Джульеттой не снились, не говоря уже о всяких оруженосцах.

Первая тяжелая капля неожиданно стукнула Анну по голове и стекла на лоб, намочив челку, и в тоже время еще несколько предвестниц непогоды расплылись темными пятнами на сером асфальте. Девушка радостно рассмеялась. Пусть они там, в сказке все по десять раз переженятся и совсем забудут про нее. Все равно, впереди, во взрослой жизни ждало счастье, а Аннет - она навсегда останется в памяти самым лучшим воспоминанием о детстве.

Тяжелый камень, неизвестно каким образом залезший в душу и мешающий дышать полной грудью все дни после возвращения из Трехмирья в один миг рассыпался на миллион песчинок, которые с каплями дождя унеслись в безвозвратную даль. Необыкновенная легкость наполнила тело. Анна вытянули в стороны руки, подставив ладони небесной влаге, и закружилась, закрыв глаза.

'Меня же за сумасшедшую примут' - опомнилась она через секунду и остановилась. Прохожие опасливо обходили ее стороной, и только светловолосый коротко стриженый парень лет семнадцати стоял недалеко от девушки и во все глаза смотрел на нее.

'Сейчас он прикроет ладонью глаза, через несколько секунд откроет снова, улыбнется мне и быстрым шагом пройдет мимо', - неожиданно пришло к Анне понимание того, что должно произойти. А когда все так и случилось, как она предсказывала, застыла на месте, удивляясь сама себе и не обращая внимания на усилившийся ливень.


***


Игорь любил бродить по городу, вглядываясь в лица встречных. Добрые и не очень, улыбчивые и озабоченные, они так не походили друг на друга и в тоже время несли в себе некую общность. Игорь и сам чувствовал в себе неосознанное, ничем не обоснованное ощущение нити, связывающий его с людьми, хотя никто из его собратьев ничего подобного не испытывал. Возможно, сыграло свою роль мертвое тело, обнаруженное им в первые минуты появления в текущей параллели. Желая как можно лучше выполнить волю Создателя, он зарастил смертельные раны и примерил тело на себя, словно новую одежду. Похвалы хозяина псевдо Игорь добился, но появившиеся с тех пор новые эмоции пугали. Словно крохотный кусочек чужой личности теплился еле-еле в глубине его сознания.

Поначалу во время прогулок Игорь пытался читать мысли аборигенов, но очень скоро сдался. Боль, радость, тоска, счастье, безысходность, а чаще всего жажда богатства и удовольствий. Они сыпались со всех сторон, давили, мешая думать и двигаться, высасывали магическую энергию, а иногда даже отдавались внутри его сущности острой болью и, в конце концов, заставили Игоря блокировать свою возможность внедряться в чужой мозг. В результате изучать поведение людей, не зная заранее их мыслей, показалось ему даже интересней.

Вот девушка, идет и улыбается каждому встречному мужчине, но глаза полны злобой. Так чего она хочет добиться на самом деле? Скорее всего, отомстить близкому человеку, не сознавая, что при этом она привнесет в мир еще больше боли, ведь от мести пострадают три человека: тот, кому мстят, тот с кем мстят, но больше всего страданий достанется ей самой. Совершенно неожиданно Игорь вдруг ощутил волну положительных эмоций, против его воли проникшую внутрь сознания. Этого не должно было происходить. Чужие эмоции не могли самостоятельно пробить блок, но посторонние чувства захватывали, мешали мыслить, превращали в послушную чужому счастью марионетку. Игорь попытался определить его источник и много времени процесс не занял. Им оказалась молоденькая девушка, высокая, плотного телосложения с темно каштановыми волосами.

'Сейчас она расправит руки и закружится', - вынырнула мысль толи из подсознания девушки, толи самого Игоря. Когда так и случилось, Игорь закрыл ладонью глаза, желая убедиться, он не читает мысли человека, а девочка каким-то образом вынуждает его чувствовать себя без всякой магии. Ощущения проникновения в чужой мозг не оказалось, но каждое движение девушки Игорь представлял, даже не видя. Открыв глаза, одно мгновение он залюбовался естественностью радости человека, а затем быстрым шагом прошел мимо девушки. Игорь понимал, он обязательно вернется сюда, чтобы разобраться в удивительных ощущениях, но сейчас следовало торопиться.


***


Гена Соленый, мужчина лет тридцати, имел субтильный вид и лицо, отличительной чертой которого являлось полное отсутствие каких-либо следов интеллекта. В действительности внешность обманывала. Силенок он имел достаточно, да и дураком самого молодого в бригаде Хряка времен рыночного рэкета назвать было никак нельзя. Свою кличку Гена получил по причине преданной любви к текиле. Уже сам факт того, что мексиканский алкоголь производят из сердцевины голубой агавы, а не какой-нибудь брюквы, приводил его в неописуемый восторг, так к нему еще примешивалось восхищение героями фильмов Тарантино. Вот уж на кого Соленому хотелось быть похожим: пить текилу, крушить все без разбора, целовать красоток мулаток и чувствовать себя на голову выше остальных. Реальная жизнь оказалась гораздо прозаичней. Крушить особо не получалось, да и хозяин не разрешал, а место красоток заняли девчонки из обслуживающего персонал клуба Барбари. Собственно они и прозвали Гену 'Соленым', вследствие его поведения в дни, когда тот позволял себе расслабиться. Согласно канонам мексиканских боевиков употреблять текилу следовало по следующей ритуальной схеме: лизнуть соль с колена прекрасной спутницы, залпом влить в себя напиток и закусить кусочком лайма, который держит в зубах подруга. В случае с Геной роль колена играла ладонь официантки, лайма - лимон, а подруги - общепитовская тарелка с дольками лимона. Официантки на Соленого не обижались, поскольку все его хорошо знали, да и вел он себя прилично: чаевых не жалел, руки не распускал и целоваться не лез.

В окружение Барбари Гена считался человеком хоть и преданным, но недалеким и потому, даже не смотря на расположение к нему правой руки босса Жоры Носорога выше 'дежурного' дослужиться не смог. В самом клубе наркотики Барбари не продавал. Этим занимались 'дежурные' в точках недалеко от заведения, а доставляли к ним клиентов 'проводники' - низшая ступень в иерархии империи Стаса, которые кто за дозу, кто за мелкие подачки доставляла к ним клиентов. И тех и других Гена презирал. По его разумению принимать наркотики может только самое последнее отрепье и даже их вид вызывал у него отвращение, но работа есть работа. Опять же хороший способ почувствовать свою силу и значительность хоть перед кем-то.

Дворик, где дежурил 'Соленый' в ожидание клиентов ничем не отличался от других московских двориков. Плотно припаркованные автомобили, несколько деревьев и детская площадка, скрытая ими. На ней разломанные качели, обозначенная деревянными бортиками песочница без песка и лесенка, на самый нижний прут которой были нанизаны кубики, с изображенными на каждой грани буквами. В них и хранился товар. Сидеть в машине вместе с вооруженными ребятами страховавшими его на случай непредвиденных обстоятельств показалось душно и Гена пристроился рядом с джипом на низенький железный бордюр.

В арке, ведущей с улицы во двор, показался Денис. К этому 'проводнику' 'Соленый' относился чуть с меньшим презрением, чем к остальным, поскольку точно знал, парень наркотики не пробовал и даже от халявной выпивки отказывался, а шестерил за возможность считаться в клубе своим и красоваться перед посетителями, особенно женского пола своей крутизной и значимостью. Возможно, если Денис так и не сорвется, из паренька может выйти толк, и он дослужиться до 'дежурного'.

'Проводник' довольно фамильярно обнимал чуть ниже талии совсем молоденькую девчушку в коротенькой юбочке, едва прикрывавшей место, из которого растут ноги. В свете фонарей Гена хорошо разглядел лихорадочный блеск глаз и блуждающую по лицу девчонки нервную улыбку.

'Дрянь малолетняя, - резюмировал мысленно 'Соленый', - Ну и что из этой соплячки может хорошего вырасти? Если вообще вырастет'.

Денис приблизился и, рисуясь перед клиенткой, подмигнул и довольно нагло поздоровался бодрым голосом:

- Привет, Соленый!

- Экстази? - равнодушно поинтересовался Гена, пропуская приветствие мимо ушей.

- Нет. Светочка у нас большая девочка. Она до 'марочки' дозрела, - оторвавшись от девчонки, Денис наклонился к уху 'Соленого' и жарко зашептал, - Будь другом, я тебе бабло сам чуть позже принесу. Я ей такой лапши о себе навещал, а она ведется. Вроде у нас наклевывается.

'Маркой' называли квадратик бумаги, пропитанный ЛСД - одним из самых сильнодействующих галлюциногенов и самых ядовитых химических веществ на земле.

- Пусть большая девочка подождет немного. Пошли, - кивнул Гена.

Кому другому Соленый отказал бы, но с Денисом можно и добрым дядей побыть, да и куда он денется с подводной лодки. Последствия известны, а парень в своем уме, чтобы о них не задумываться, но по поводу девчонки счел необходимым предупредить.

- Зачем она тебе? Ведь знаешь, что после дозы будет: расширенные зрачки, потливость, дрожь пальцев, трясущуюся челюсть. Приятного мало. И еще неизвестно куда ее глюки заведут. Вдруг твой вид внушит ей чувство ужаса и страха. Нормальную найти не можешь за такие деньги?

- Нормальная замуж хочет и денег таких на нее не хватит, а с проститутками скучно. Так хоть какая-то иллюзия любви.

- Вот именно - иллюзия. Держи, герой любовник, - Соленый подцепил длинным ногтем мизинца грань красного кубика с белой буквой 'М' и достал целлофановый пакетик с разноцветной бумажкой внутри, - До конца смены деньги отдашь.

- Будут. Ты же меня знаешь, Соленый.

Собаки появились внезапно, словно вышли из кромешной тьмы, хотя летняя безоблачная ночь позволяла даже при потушенных фонарях неплохо разглядеть хотя бы очертания предметов, но чувство опасности не вызвали. Всего лишь две бродячие дворняжки, которых последнее время в Москве развелось немыслимо много. Даже когда с каждым шагом по направлению к людям животные стали увеличиваться в размере это не вызвало страх, скорее удивление. А чуть позже бояться уже стало поздно. В каждую клеточку тела проник всепоглощающий ужас, а внутри все оцепенело. Собаки встали на задние лапы, вытянулись вверх и ростом превысили людей на пару голов. Передние лапы приняли вид человеческих рук, грудная клетка с треском раздвинулась, а плечевые мышцы налились. Грязно серая шерсть отрастала прямо на глазах и свисала клочками, но в горящих красным огнем глазах появилась свойственная людям осмысленность. Соленый попытался непроизвольно выругаться, но обнаружил, что не помнит слов, а весь мозг забит бесконечно длинным воплем девушки. Одна из тварей одним прыжком оказалась рядом с Денисом и перекусила шею 'проводника'.

'Почему крови нет?' - пробилась сквозь пустоту мысль в голове у Гены и в тот же миг длинные, острые, будто бритва, когти вонзились в его тело. Вместе с болью возникло ощущение, будто кто-то по капле высасывает из тела жизнь, а пока она еще не покинула его окончательно, Соленый видел, как из машины выскочил охранник и открыл по оборотням стрельбу. Пули прошивали тварей насквозь, не причиняя вреда, и одна из них вонзила зубы в грудь стрелявшего. Дальнейшее Гена уже не видел.

У второго охранника, оставшегося за рулем джипа, из всех чувств остался лишь животный инстинкт сохранения жизни. Руководствуясь им, он рванул автомобиль с места, но пока тот набирал скорость, сумел схватить и впихнуть в салон через оставшуюся открытой дверь девчонку, так и не выпустившую из рук пакетик с маркой.


***


- Я не понял, сэр, - поинтересовался вкрадчивым голосом, не предвещающим ничего хорошего подчиненным Стаса, - Вы хотите сказать, будто девчонка из клиенток уложила четверо твоих человек?

'Носорог' всерьез перепугался. Слово 'твоих' означало, что ответственность за произошедшее целиком возложена именно на него, а переход Барбари к излишне театральным манерам английского лорда был сродни стойки кобры перед броском.

- Нет, босс, они вроде сами, - забормотал Жора, косясь на стены палаты и, таким образом пытаясь спастись от недоброго взгляда Стаса.

- Как говорят у нас в Йоркшире: keen eyes are small gain in the head without brain, что означает: безмозглой голове и зоркие глаза ни к чему. Всегда считал будто кличку 'Носорог' вам, сэр, дали вовсе не за тупость, но видно ошибался.

- Это не я, это терапевты сказали: умерли вроде от разрыва сердца.

- Не бубни! - Барбари сорвался на крик, и это немедленно отозвалось болью в груди. Он побледнел, откинулся на подушку и закашлялся. Испуг у Жоры сменился искренним состраданием. Не то, чтобы он перестал бояться Барбари, кому как не Носорогу было знать, насколько жестоким может быть Стас, но остаться без хозяина он боялся еще больше. Так обычный работяга опасается потерять престижную и высокооплачиваемую работу.

- Босс, да я сам в расстроенных чувствах. Не соображу, как такое могло произойти, вот и путаюсь.

- Не надо соображать, я за тебя соображу. Просто расскажи подробно, по порядку, что произошло, - попросил тихим голосом Барбари. По мере рассказа картина происшествия стала проясняться.

Жора, на плечи которого в отсутствие Стаса легло управление бизнесом, благо дело было отработано до последних мелочей и главной задачей стало ничего не испортить, сидел в кабинете босса, когда туда прибежал парень с фейс-контроля у входа в клуб и доложил об аварии. По его словам джип группы прикрытия 'дежурного' вылетел из арки 'точки' и очутился на встречной полосе. В результате столкновения автомобиль вынесло на тротуар, и он на полном ходу врезался в дом. Захватив пару своих ребят, дежуривших в зале, Носорог бросился на улицу и вовремя. Джип вписался в стену со стороны водителя, и понять жив окровавленный шофер или нет оказалось невозможно, а вот сидящая рядом девушка совсем не пострадала. Хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, она не могла произнести ни слова. Ее трясло, словно во время приступа эпилепсии, вытарещенные глаза размером напоминали блюдца и самое ужасное - в кулаке была зажата 'марка'. 'Наркоша' - решил Жора и хорошо, что ему удалось убрать девушку с места происшествия до приезда гаишников. Сам он тоже предпочел не светиться лишний раз, пусть в качестве свидетеля выступает прибежавший к нему охранник, а отправился с ребятами проверить 'точку'. Там его поджидал неприятный сюрприз. Соленый, 'проводник' и еще один человек из группы прикрытия оказались мертвы.

- Шары во-о, - широко развел большой и указательный пальцы рук Жора, - Не хуже, чем у девчонки, разве что не трясутся, как она.

- Забавно было, если бы тряслись, - скептически заметил Барбари, - У вас, сэр, прямо 'Ночь живых мертвецов' получилась бы.

- Щутите, босс, а мне не до шуток было, - обиделся Носорог.

Сначала он подумал, будто на 'точку' напали, но раскинув мозгами, пришел к выводу, такая версия правдоподобной не выглядит. Старых солидных врагов Барбари прижали, новые еще не завелись, а с простыми грабителями и тем паче наркоманами его ребята легко справились бы. Да и не существовало никаких следов нападения. Ни ран, ни крови, только множество собачьих следов. Вот только парень из группы прикрытия сделал пару выстрелов непонятно по кому и зачем. 'Так может он по собакам стрелял, благо пистолет с глушителем' - пришла в непривычную к глубоким размышлениям голову Носорога гениальная идея, которую он сразу отверг. После случая, когда один из охранников почесал нос дулом пистолета и отстрелил его кончик, а Стас пообещал самому Носорогу отстрелить кое-что другое, если обнаружит еще хотя бы одного идиота среди своих, таковых у Жоры не должно было остаться. Он очень строго стал относиться к отбору людей в группы прикрытия. Тяжелую мысленную работу Носорога прервал звук сирены. Видимо происходящее привлекло внимание жителей дома, и кто-то из них вызвал полицию. Пришлось быстро ретироваться, только и успели забрать пистолет и подобрать гильзы. Не обнаружив явных признаков 'криминальной смерти' наряд заморачиваться не стал, а сразу вызвал скорую помощь. Ко времени ее прибытия в дворике собралась кучка любопытных, среди которых затерялись и люди Барбари. Пока трупы грузили в машины, Жора даже успел перемолвиться с врачом несколькими словами. Тот привередничать не стал, а получив сто долларовую бумажку, пояснил, смерть, скорее всего, наступила от сердечного приступа.

- Одновременно у троих? - выразил сомнение Носорог, - Они же на вид здоровые как быки.

- Кто же его знает, чего у них там внутри. Вскрытие покажет, - врач равнодушно пожал плечами, но принятая денежная купюра предполагала выдачу более пространной информации, и он добавил, - Может, испугались чего, вот вам и разрыв сердца. При чрезмерно частом сердцебиении кровь из желудочков не успевает выходить и происходит сердечный приступ.

- Результата вскрытия есть? - спросил Барбари, когда Жора закончил рассказ.

- Да. Все подтвердилось.

- Товар?

- Весь на месте. Мы его изъяли и точку пока прикрыли.

- Правильно. Шофер жив?

- Жив, но говорить пока не может.

- А девчонка? Где она кстати?

- Что она может сказать, когда на галлюциногенах сидит? Утверждает, будто на них оборотни напали. Сама не местная. То ли учиться приехала, то ли работать. Ни жива, ни мертва. Слово с трудом вытянешь. Отвез на съемную квартиру и паренька с ней оставил. Типа мы ее от волколаков спасаем.

- Тоже правильно, за девчонкой присмотри пока. Собачьи следы и оборотни? У самого гипотезы есть?

- Откуда? Ни гипотенузы, ни катеты в голову не лезут, - рискнул пошутить Жора, определив по поведению Стаса, гроза прошла стороной, - Странно как-то все. Словно в кино попал.

- Ладно. Побудь в коридоре пока, а я подумаю, кто режиссер и какой фильм про нас снимает.


* * *


Если бы происшествие на 'точке' произошло два месяца назад, перед покушением, Барбари счел бы слова об оборотнях бредом 'наркоши' и попытался найти правдоподобное объяснение случившемуся. Пребывание в мире иллюзий все изменило, а что он, находясь в бессознательном состоянии на больничной койке, одновременно жил в 'Хрустальном городе' Стас больше не сомневался.

Неожиданная встреча в коридорах больницы с другими, в реальной жизни никогда ранее не пересекавшимися с ним персонажами видений, пробудила у Барбари любопытство, и однажды во время прогулки он попросил Жору подвести кресло каталку поближе к Миле. 'Бессмертная' таковой не казалась. Бледное лицо с впалыми глазами, на дне которых жили грусть и растерянность.

- Извините, мы с вами не встречались раньше? - приветливо улыбнулся Стас.

- Нет, хотя ваше лицо мне кажется немного знакомым, - ответила девушка, но в ее взгляде промелькнуло нечто новое, то ли испуг, то ли удивление.

'Помнишь ты меня, еще как помнишь. Просто сама себе признаться не хочешь', - с удовлетворением подумал Барбари.

- Знаете, я три недели лежал без памяти, в бреду и вы мне постоянно мерещились, а сегодня увидел вас живьем и решил спросить. Ведь если мы с вами раньше не встречались, откуда в моем воображении появился ваш образ? Вдруг это судьба.


Not from the stars do I my judgment pluck;

And yet methinks I have astronomy,

But not to tell of good or evil luck,

Of plagues, of dearths, or seasons' quality;


Я не по звездам о судьбе гадаю,

И астрономия не скажет мне,

Какие звезды в небе к урожаю,

К чуме, пожару, голоду, войне...


Но вижу я в твоих глазах предвестье,

По неизменным звездам узнаю,

Что правда с красотой пребудут вместе,

Когда продлишь в потомках жизнь свою.


- Шекспир? Никогда не слышала его в оригинале, а вот в переводах Маршака присутствует некая витиеватая прелесть. Правда, наизусть я их не знаю. Вы любите поэзию? - стихи сделали свое дело. Испуг растворился в заинтересованности.

- Не особо. Скорее Англию. Фильмы, юмор, книги - в них есть скрытое очарование. Английский рок, словно музыкальное олицетворение британской погоды: вечный туман, грустный дождь и одновременно бесшабашная веселая беготня по лужам. А монархия? Разве это не олицетворение стабильности и покоя. Всегда говорил - править миром должны женщины.

- Звучит романтично. А к России вы как относитесь? Не любите?

- Почему? Раз я здесь, так куда деться? Рождение - лотерея. Мне мама рассказывала, что всегда на сдачу в магазинах брала лотерейный билет. За 30 копеек можно было выиграть автомобиль, а можно лишь рубль или вообще ничего. Сколько не брала - больше рубля не выигрывала, но и для нее и это становилось большой радостью. Англия - джокер, но сказать, будто я проиграл, не могу. Рубль ведь я выиграл и рад. Так как насчет судьбы?

- Вряд ли, - девушка улыбнулась, - Мой психолог говорит: каждому непонятному событию можно найти обыденное объяснение. Снам и видением тоже. Скорее всего, вы меня видели случайно в больнице, находясь в беспамятстве, и моя внешность отпечаталась в подсознание.

- В подсознание? Может быть. Тогда наверно во мне умер великий писатель фантаст. Представляете, в фантазиях мы с вами жили в удивительном городе, где сбывались любые мечты. Сейчас припомню, как же там называлось штука, с помощью которой исполнялись желания. Вроде бы, если бы...

- Есликабыка? - предположила Мила, переменившись в лице.

- Действительно, но откуда вы знаете? Догадались? Или может быть, мы видели один и тот же сон, леди?

- Что? - девушка смотрела на Стаса широко открытыми глазами, но казалось, не видела его, - Ах, да, конечно. Догадалась. Извините, мне пора.

На этом разговор закончился, и в дальнейшем Мила избегала Барбари, но главное стало ясно и так. Девушка бывала в 'Хрустальном городе'.

Следующим допросу подвергся Жора, который в видениях Стаса всегда оставался рядом с ним. С Носорогом все оказалось проще. Тот сразу признался, что если ему случалось спать во время дежурства около раненого босса, снились удивительные, слишком похожие на реальность сны. В них ему приходилось выполнять не совсем привычные задания Барбари. Сам-то Стас о них знал, а вот то, что и исполнитель помнил о нескольких заказных убийствах, порученных ему по настоятельной просьбе Лилии Сандовски, говорило о многом. Еще более кричащими оказались результаты проверки, порученной Жоре. Все жертвы заказных убийств, совершенных в 'Хрустальном городе' оказались мертвы и в реальности. Сердце, инсульт или что-то еще бытовое, но мертвы. Разглядывая их фотографии, еще живых и таких разных по возрасту и социальному положению, если судить по выражению лица и одежде Барбари убеждался: он никогда не знал их здесь, но давал приказ на уничтожение там. Слишком много совпадений. Если несколько человек в одно и то же время видят одинаковые сны, что это? Другое измерение реальности? Но если можно из Москвы попасть в тот мир, то почему нельзя проследовать в обратном направлении? И не является ли проявлением подобного явления нападение оборотней на 'точку'? Тогда можно связаться с выходцами из другого измерения и предложить взаимопомощь. Если это сработало один раз, там у них, почему не сработает второй здесь. Снова ощутить почти всевластие, гревшее душу в мире иллюзий, было бы упоительно. Пусть на вторых ролях у бессмертных, ну и ладно. Оставалось нащупать точки соприкосновения для последующего диалога, а таких оказалось немного. Мила - живучее быдло, а не бессмертный. Вот ее брат действительно не из мира сего, но Свиндич нашел способ его убрать. Свиндич - вот собственно интересная веревочка, а еще госпожа Сандовски.

Стас нажал кнопку вызова медсестры, будучи уверенным что Жора, услышав звонок, явится раньше.

- Терапевты нужны, Босс? - встревожено поинтересовался Носорог с порога палаты.

- Зайди и слушай меня. Найдешь Свиндича и приведешь ко мне. Если конечно он существует. Если нет, значит, в церковь идти пора и в грехах каяться.


***


Сергей всегда назначал встречу с клиентами на станциях метро в центре города. Среди снующих туда-сюда пассажиров при необходимости можно легко затеряться, а шум поездов и гомон толпы заглушал разговор. Конечно, в скоплении людей нелегко найти друг друга, зато можно ощущать себя в относительной безопасности. Слишком часто люди, поручения которых Безымянный выполнял, не внушали ему большого доверия, а кому очень надо, тот сумеет встретиться в любом случае.

Сергей начал свою деятельность после возвращения из Страны Фей, испытывая внутреннюю опустошенность. Привычная обыденная реальность, куда пришлось вернуться, показалась невыносимо скучной. Словно поманили сладкой конфеткой, а угостили опостылевшей манной кашей с комочками и застрял Сергей между мирами, не нужный ни там, ни тут. За время экспедиции из института его отчислили, приличную работу найти он не сумел, поскольку хорошо умел только драться, да и не хотелось ему уже ни высшего образования, не престижной работы. Безымянному не хватало адреналина, а не то ни другое дать его не могли. Исстрадавшись от тоски и невыносимой скуки, Сергей решил стать частным детективом. Официально он числился ночным сторожем на автостоянке, а в свободное время брался за все подряд: следил за супругами, дабы уличить в измене, проверял по просьбе обеспокоенных родителей, чем занимается любимое чадо, разыскивал родственников и старых друзей. Постепенно Безымянный нажил себе определенный авторитет. У него появился устойчивый поток клиентов, среди которых стали попадаться известные в определенных кругах люди. Времени для тоски не осталось. Даже работу сторожа пришлось бросить. Тогда же Сергей и повстречался с Леной, своей будущей женой.

Когда-то, чуть ли не в прошлой жизни, как казалось Безымянному, влюбленный в Настю он принял ее выбор и постарался стать верным другом и Насти и Свиндичу. Душа надорвалась позже, когда Настя бросила Александра. Получалось, Настя легко, без напряжения, бросила преданного ей до мозга костей Сергея ради мимолетной и недолговременной связи. Олицетворение любви оказалось вдруг в его сознании олицетворением эгоизма, и Безымянный стал относиться к женщинам с нескрываемым цинизмом и пренебрежением. Будучи красивым и обаятельным это оказалось просто. Лена стала исключением. Серая мышка, единственным достоинством которой была высокая грудь и очарование свежести, свойственное молоденьким девчонкам. Запинаясь и краснея, она рассказала, что пришла по рекомендации старшей сестры, которой Сергей помог уличить в измене мужа, и это позволило преодолеть семейный кризис. Затем, потупив взгляд, поведала суть проблемы - ее непосредственный начальник не дает ей прохода ни на работе, ни вне нее. В офисе распускает руки, вечерами названивает по телефону, а в последнее время у него в привычку вошло напиваться и нагло заявляться к Лене домой, пугая соседей и старенькую мать. Озабоченного товарища Сергей поставил на место, а вот от его жертвы избавится не смог. Лена стала постоянно попадаться ему на пути, смотрела восторженными и преданными глазами и всегда с ним соглашалась. Сначала Безымянный девушку просто жалел, потом общение с ней вошло в привычку и он решил: если сам он уже не сможет никого полюбить, почему бы не позволить любить себя. По крайней мере, можно быть уверенным, никто больше на такое 'сокровище' не позарится. Они поженились, а сейчас, после рождения ребенка Сергей не променял бы Лену ни на кого, даже на Настю.

Прислонившись спиной к прохладному мрамору вестибюля, Безымянный в ожидании клиента от нечего делать, равнодушно разглядывал окружающих. Станцию в основном заполняли молодые люди. Красивые и не очень, веселые и сосредоточенные, кто-то в мини-юбках, а кто-то с банкой пива в руке - все они жили своей собственной неповторимой жизнью, и каждый думал, будто мир существует только ради него одного. Стоит исчезнуть ему и все окружающее тоже исчезнет. Отличный повод жить вечно и не думать о смерти.

Жора появился неожиданно со стороны платформы противоположной ожидаемой. Черная футболка, заправленная в черные брюки, на ногах, несмотря на жару черные полуботинки и массивная золотая цепь на бычьей шее. Заметив Сергея, он напролом двинулся к нему, по дороге толкнув плечом зазевавшегося паренька с рюкзачком за спиной, который отлетел от Жоры как мячик от стенки.

'Вот уж действительно Носорог', - подумал Безымянный.

- Привет, терапевт Холмса, - клиент со всего размаха хлопнул Сергея по плечу.

- Евгений, давайте без фамильярностей, - поморщился тот.

- Обиделся? Тогда извини, я наоборот похвалить хотел. Он же вроде знаменитым сыщиком был. Я в кино видел.

- Он был лишь другом сыщика, и звали его доктор Ватсон.

- Полезный ты парень, Серега, но излишняя интеллигентность тебя погубит. Евгений, - передразнил Носорог, - Мне лично Жора больше нравится. Будь проще и народ к тебе потянется. Кстати, другое метро нельзя было найти? Надо обязательно в центре? Припарковаться негде в радиусе трех километров. Пришлось на две станции вперед на машине проехать.

- Евгений, давно за тридцать, а вы все Жора. Не солидно. Текст явно не совпадает с вашей целевой аудиторией.

- Вот только хамить не надо.

- Я и не хамлю. Так один мой знакомый писатель говорит.

- Тогда ладно. Дюма-сына прощаю. Слушай сюда: надо человечка одного найти. Зовут Александр Свиндич. Оплата по факту. Найдешь - не обидим. Нет... Ну на нет и суда нет, как говорил один мой знакомый прокурор.

Сердце у Сергея нехорошо екнуло.

- А зачем он вам? - стараясь придать лицу максимально равнодушное выражение, поинтересовался он.

- Много вопросов задаешь. Мы тебе достаточно платим, чтобы их не было. Любопытство не порок только для тех, кто нос в чужие дела совал, а теперь на дне речки отдыхает. Все. Связь как обычно.


***


'Сосиски - прекрасный колбасный продукт, и люди и кошки в нем прелесть найдут. Но как же они меня достали!' - крутилось в голове у Ани, когда она направлялась в магазин за очередной порцией опостылевшего продукта. За последнее время рацион девушки не отличался разнообразием и состоял всего из трех блюд: сосиски с кетчупом, сосиски с майонезом и сосиски с горчицей. Причин для подобной диеты было две, но обе очень важные. Первое - лень. Готовить, когда никто не висит над душой и не заставляет глупо. Есть множество более интересных занятий, стоит только компьютер включить. Вторая заключалась в двух блузках, в совокупности с юбочкой съевших большую часть оставленных родителями денег.

Появление перед глазами парня, мысли которого Анна прочитала, или, по крайней мере, так казалось, недавно, когда попала под дождь, девушку не удивило. Почему-то ей так и виделось продолжение их пока еще не начавшегося знакомства.

- Привет. Меня Игорь зовут, - улыбнулся парень.

- Привет. Анна, - ответила девушка. Вот сколько родители не предупреждали об осторожности, да и сама она многое понимала, но вдруг доверие к парню перевесило все. Странные чувства он вызывал в душе девушки. Словно родного брата встретила.

- Можно я с тобой немного пройдусь?

- Можно. У тебя есть ровно тридцать девять минут.

- Такая точность?

- А я проверяла. От дома до магазина и обратно так и получается.

- Ты любишь математику?

- Сложный вопрос, - рассмеялась Аня, - Скорее изучаю на практике тезис 'от любви до ненависти и наоборот'. Когда получается решение - люблю, когда нет - ненавижу. Но вот что точно на духу не перевариваю, так это географию.

- Почему? Ведь интересно: новые страны, моря и горы.

- Когда могло быть интересно, нам учитель плохой попался. Вместо того чтобы рассказывать давал задание на урок, типа контурные карты разрисовать, а нарисовал - делай чего хочешь. А теперь учитель хороший, но такая тоска. Демографическое положение стран. Б-р-р-р.

Они продолжали идти рядом по узкой дорожке мимо ровно подстриженной травы, по которой, не стесняясь, вышагивали хозяева четвероногих питомцев, сопровождая домашних любимцев, но разговор оборвался, и наступила тягостная тишина. Ее прервал воробышек, сидевший на ветке дерева, нависшей над дорожкой. Наклонив голову, он внимательно посмотрел на Анну и начал чирикать, а через мгновения к удивлению девушки его свист начал складываться в слова.


Я умею летать.

Не орел в облаках,

Но над городом крыльев хватает взлетать.


Манит птиц высота,

Где царит синева

А меня вот к земле прижимает тоска


Грустно быть воробьем,

Коль поэтом рожден,

Коль влюблен и мечтаешь быть с милой вдвоем


Да - она человек,

Но прекраснее нет,

Даже россыпи крошек не конкурент


Пусть косятся коты,

Мне они не страшны

Тридцать девять минут нам с тобой по пути.


- Милая песенка. Может быть, его взять ко мне жить?

- Не стоит. Птица должна летать, а не сидеть в клетке. Да и не чувствует он ничего подобного. Это я его заставил. Знаю - ты музыку любишь и решил развеселить.

- Откуда знаешь? Я тебе об этом не рассказывала. Ты в мою голову залез?

- Нет. Просто знаю, а откуда - сам не пойму.

Девушка неопределенно хмыкнула и вновь замолчала. Асфальтовая дорожка, диагональю рассекающая газон, вывела ребят в соседний двор, и в открывшемся их взорам просвете между домами показалось двухэтажное здание супермаркета.

- Хотя я умею мысли людей читать, - добавил Игорь. Он искал Анну в надежде понять сущность нитей, связывающих его с девушкой, но при встрече неожиданно обнаружил в себе желание привлечь ее внимание, заинтересовать. И самое удивительное - наличие чисто человеческой эмоции не вызывало ощущение стыда и отвращения.

'Ой-ей-ей - какие мы великие, - усмехнувшись про себя, подумала Анна, - Знал бы он, с какими настоящими магами мне приходилось встречаться, а все-таки интересно кто он такой. Читает мысли, говорящая птичка. Телепатия? А ведь утверждал, будто не лез в мою голову и главное, точно знаю, так и было'.

- Ты экстрасенс? - спросила она.

- Кое-какие сверхъестественные способности у меня есть, - ответил Игорь. Он чувствовал, что не смог произвести на девушку нужного ему впечатления и несбывшиеся надежды наполнили сознание неуправляемым разочарованием. Человеческие эмоции не только все больше заполняли его сущность, но и выходили из-под контроля. - Хочешь, я устрою тебе веселое представление?

- Давай, - согласилась девушка.

Двери магазина автоматически раздвинулись, они вошли внутрь и в тот же миг щупленький охранник, стоящий около входа в торговый зал, с гордой надписью 'Витязь' на черной форме пропел могучим басом:

- Что наша жизнь - еда!

Дородная кассирша продолжила в ритме фокстрота:


Соки и конфеты,

Рыбу и котлеты

Тоннами несут мимо меня.

Деньги и монеты,

Выбиваю чеки -

Дела никому нет, как устала я.


Музыка, звучавшая прямо из стен и заполняла собой все пространство магазина, создавая полную иллюзию присутствия в концертном зале, начала изменяться. Замедлился темп, постепенно стихла духовая секция и ей на смену пришли нежные аккорды пианино. Стоящая у кассы худенькая женщина среднего возраста с пучком салата в руках прошептала:


Женщина за кассой с завидной судьбой

Как бы мне хотелось поменяться с тобой


Но когда к клавишным присоединилась ритм-секция из ударных и бас-гитары, покупательница запела в полный голос. Мелодия напомнила Анне известный хит, вот только какой именно и кто его исполнял, девушка не вспомнила.


Сковородка котлет на плите и кастрюля борща,

Сын-оболтус вернется домой неизвестно когда,

На диване муж смотрит футбол, а под стулом носки -

Женское счастье и нет больше в сердце тоски.


Ну а я с одиночеством ночи делю

И на сайтах знакомств до рассвета торчу

Все лелею мечту половинку найти

Ради цели диетой себя извожу


Йогурт на завтрак, морковка в обед.

Милый взгляни - тоньше талии нет

Что ж мой сон нарушаешь не ты, а комар

Да средь ночи желудок сжимает кошмар


А в нем...


В этот момент, заглушая женщину и пританцовывая между стеллажей, дружно, в один голос грянули все присутствующие в торговом зале:

- Батон колбасы, килограмм ветчины, куриный рулет, пересоленный шпик и еще винегрет.

- А причем здесь винегрет? Его в кошмаре вовсе нет, - возмущенно пропела женщина с салатом.

- Батон колбасы, килограмм ветчины, куриный рулет, пересоленный шпик и уберите винегрет, - исправился хор.

Из общей массы покупателей шустро выдвинулась старушка с суровым лицом и пропела на манер частушек:

- Пенсия нынче не ух ты, ни ах ты - разворовали страну олигархи, - а завершила свою выступление мелодией из известного мультфильма.


Ах, если бы сбылась моя мечта

И вновь была два двадцать колбаса...


Неизвестно, как события развивались дальше, если бы их не прервал звонкий подзатыльник, отвешенный Игорю.

- Прекрати! - потребовала Анна и потянула парня из магазина. Представление резко оборвалось и пока ошарашенные покупатели и сотрудники магазина с удивлением и подозрением косились друг на друга, не понимая, что за наваждение на них нашло, ребята выскочили на улицу.

- Почему? Ведь ты желала, чтобы мир наполнился музыкой. Я это явственно ощущал, - Игорь был скорее удивлен поступком девушки, чем возмущен ее неуважительным отношением к существу более высокого порядка. В нем жила необоснованная, но сильная вера, будто данному представителю человеческой расы позволено больше, чем остальным.

- Ты ничего не понял. Музыка должна звучать в душе.

- Душа? Ты имеешь в виду внутренний уровень нервного поля? У людей в супермаркете он довольно низкий. Я просто покопался у них памяти и соединил их эмоции с обнаруженными там мелодиями.

- Просто покопался? Да ты манипулировал живыми людьми, словно они бездушные куклы. Кто ты такой? От тебя магией несет за километр. И не вздумай врать, я сразу пойму.

- Я дух стихии и не владею искусством сознательного искажения собственных мыслей.

- Дух стихии? - Анну слова Игоря наоборот, скорее возмутили, чем удивили, - Тогда ты странный и неправильный дух стихии. У меня есть очень хороший друг, Гарольд. Вот он настоящий дух стихии. Более доброго и умного существа я в жизни не встречала. Ни Гарольд, да и никто из его собратьев не позволил бы себе так обращаться с людьми. Духи стихии живут с ними словно одна семья. Они помогают людям с помощью магии, но и сами многому учатся от нас. Например, любви. Ну, все, пока.

Рассерженная девушка шла быстрым шагом и сама не заметила, как очутилась перед своим домом.

- Но ведь тридцать девять минут еще не прошли, - попытался возмутиться Игорь.

- Ты сам все испортил, - отрезала Анна и скрылась за дверью подъезда. Только оказавшись на кухне, она вспомнила, что так ничего и не купила. Идти в магазин повторно не хотелось и да и неудобно снова показаться на глаза героям колбасной оперы. На всякий случай девушка открыла холодильник, но он был по-прежнему абсолютно пуст. Тяжело вздохнув, Анна поставила на плиту греться чайник и потянулась к верхней полке шкафчика, где хранился неприкосновенный запас - пакет черствого овсяного печенья.


***


Металлическая дверь, покрашенная в неприятный серый цвет, захлопнулась перед лицом Игоря. Проникнуть сквозь нее не составило бы труда для духа стихии, но вряд ли за ней он получил бы ответы на возникшие после беседы с девушкой вопросы и Игорь перенесся туда, где их надеялся найти.

Создатель находился в помещение аппарата для перемещения между параллелей. На лице этернела застыло обычное при сбросе 'улова' эмоций выражение одновременно непереносимой боли и глубокого наслаждения, приводившее Игоря в состояние благоговейного трепета. Десять из двенадцати красных квадратиков шкалы индикатора 'саркофага' окрасились зеленым, что означало приближения появления еще одного духа стихии. Трое уже родившихся братьев Игоря парили в воздухе поблизости от издающего однообразно дребезжащий звук механизма.

Наконец, напоминающий дребезг шум работающего 'саркофага' стих, передача накопленной этернелом энергии завершилась. Щупальца выскользнули из устройства и плетьми недвижно висели за спиной. Лишь только Кадема поднялся, Игорь обратился к нему:

- Хозяин, позволь задать мне несколько вопросов.

- Вопросы? У тебя ко мне? - усмехнулся этернел, - Это человеческая оболочка так на тебя влияет? Ты забыл, кто я?

- Ты мой Создатель.

- Ты помнишь, кто ты?

- Я твой Раб, Создатель.

Диалог успокоил Сайда. Заданные им вопросы являлись частью ритуала, определяющего суть взаимоотношений этернела и духа стихии. Полученные ответы подтверждали преданность раба.

- Согласись, необходима веская причина, чтобы Раб задавал вопросы Создателю. Что обеспокоило тебя?

- Люди.

- Люди? Вот уж кто меньше всего может вызвать у нас тревогу. Они всего лишь милые овечки, возомнившие себя повелителями мира.

- Среди них есть одна девушка... Словно незримые нити связывают меня с ней. Я ощущаю ее чувства и мысли, не применяя магию, и не понимаю, каким образом. Создатель знает кто она?

Кадема обескуражено развел руки. Случившемуся было только одно объяснение.

'Я становлюсь самым невезучим этернелом, и скоро обо мне будут сочинять анекдоты, - иронизируя по поводу себя, подумал Сайд, - Попасть именно в ту параллель, откуда мои невольные спасители попали в Трехмирье'.

Ложь не была в почете у представителей сверх расы и причиной являлась вовсе не высокая мораль, а вскормленное за тысячелетия жизни высокомерие. Глупо притворяться перед муравьем, если ты можешь раздавить его в любой момент.

- Все очень просто. Я создал тебя почти целиком из ее эмоций. Отсюда ваша незримая связь.

- Я заглядываю в себя и не нахожу правильного решения. Как мне следует относиться к ней, Создатель?

- Также как к остальным людям - никак. Произошедшее с тобой случайность. Твои братья, созданные из чувств множества людей никогда не испытают ничего подобного, но мир, откуда мы прибыли оказался ловушкой. Его жители не обладали нужным мне уровнем нервной энергии, и только появление нескольких выходцев из других параллелей помогло тебе появиться на свет. Получается, одна из них отсюда.

- Она рассказывала мне о духах стихии, живущих вместе с людьми и ставших им друзьями.

Жаркая волна гнева захлестнула мозг этернела, спутала мысли, заставила задохнуться, но через секунду сменилась восторгом самолюбования. Это было прекрасно: вновь ощущать внутри себя сильные эмоции. Значит апатия, усталость и безразличие, ведущие к смерти отступили и впереди новые тысячи лет, наполненные жаждой жизни.

- Как бы ты назвал собратьев, предавших и тайно покинувших своего Создателя, обрекая того на гибель, Раб?

- Недостойными.

- Так и поступили духи стихии, про которых тебе рассказывала девушка. Они бросили меня, того, кто подарил им жизнь. Какое из известных тебе человеческих эмоций наиболее точно определяет отношение к предателям?

- Презрение.

- А люди называют презренных своими друзьями. На друзей недостойного тоже попадает грязь его проступков, а ты спрашиваешь: 'Как мне следует относиться к ней?'.

Игорь виновато опустил голову.

- Я ответил на твои вопросы, Раб.

- Да, Создатель.

- Тогда приготовься. Мне необходимо прогуляться в город. Ты будешь сопровождать меня и заглянешь в мысли одного маленького человечка.

Такого Сайд Кадема не испытывал за всю свою жизнь, а длилась она ни много ни мало почти три тысячи лет. Желание вновь изведать волны удивительных ощущений, исходящих от случайно встреченного детеныша точило этернела изнутри, не оставляя в покое. Даже удовольствие от впитывания эмоций больше не удовлетворяло его как прежде. В попытке добиться нужного эффекта он пил человеческий страх и не мог остановиться до тех пор, пока не высасывал из человека всю энергию нервного поля, но утолить свою жажду не мог. В ребенке без сомнения было что-то способное придать новый мощный стимул для жизни, даже поднять его на новый уровень развития. Возвыситься над остальными вечными - заманчивая цель. Вот только надо побороть постыдное для этернела и свойственное низшим расам подобие животного влечения, а для этого необходимо понять его причину. И Кадема решил попытаться разобраться в происходящем с помощью духа стихии.


***


Последнее время Ира стала замечать, что чужие дети ее раздражают. Кричащая, безумно носящаяся по детской площадке, машущая лопатками и разбрасывающая песок, куча малышни пугала молодую маму. Любой из них мог толкнуть, задеть или уронить еще неуклюжего, лишь недавно научившегося ходить ее драгоценного Мишеньку. В душе Ира понимала, что ребенку необходимо общение со сверстниками, но ничего с собой поделать не могла и упорно уводила ребенка подальше от детских площадок в аллеи небольшого кусочка зелени среди асфальта и громад новостроек, расположившегося на берегу напоминающего формой запятую прудика. Правда и здесь молодая мама чувствовала себя спокойно лишь когда мальчик сидел в прогулочной коляске, а стоило Мише из нее вылезти Ира откладывала в сторону книгу и с тревогой следила за сыном.

Бросив вперед маленький разноцветный мячик, мальчик побежал за ним, по-утиному переваливаясь с ноги ногу. Шаг, другой, неокрепшие ножки заплелись, и ребенок уже собирался упасть, но его успел подхватить мужчина, одетый в спортивную куртку с надвинутым на голову капюшоном. Ира мгновенно сорвалась со скамьи.

- Спасибо вам, - поблагодарила она, забирая мальчика к себе на руки.

- Не за что, - ответил мужчина.

- Дядя, - удовлетворенно заметил Миша.

- Да, дядя, - засюсюкала Ира, - Дядя хороший. Если бы не дядя, Миша бах и бо-бо.

- Бо-бо, - повторил мальчик, и его личико сморщилось в преддверии рева.

- Нет, Мишенька, не бо-бо. Дядя помог Мише, и не было бо-бо.

- Дядя, - лицо ребенка засияло улыбкой, и мужчина рассмеялся.

- Ой, спасибо вам еще раз и извините нас, пожалуйста, - вроде разговор закончен, но незнакомец не торопился уходить.

- Мне лицо ваше кажется знакомым. Вы в кино не снимались, - Ира попробовала разрядить возникшую неловкость.

- Нет.

- Странно. У вас лицо такое фотогеничное.

- Обычное лицо. Просто я здесь часто гуляю в последнее время и вам примелькался. Кстати, знакомьтесь, мой племянник, - мужчина кивнул в сторону стоящего рядом долговязого белобрысого паренька, поначалу незамеченного Ирой.

- Точно, я вас на прогудке уже видела. Так мы соседи? А в каком доме вы живете?

- Не совсем. Мы не москвичи, погостить приехали. Мы из этого, как его, - замешкался незнакомец.

- Мухосранска, - подсказал парень. Все это время он глаз не сводил с Миши, а теперь переключил свое внимание на Иру.

Девушку возмутило и то, как молодой человек все это время пялился на нее и его слова.

- Я выросла из возраста подросткового юмора вашего племянника, поэтому мы пойдем.

Взяв сына за руку, Ира постаралась максимально быстро уйти от незнакомцев, но мальчик вырвал ладошку из руки матери и радостно смеясь, побежал вперед.

- Миша, стой. Бах будет. Дай мне руку, - бросилась за ребенком мать, моментально забыв о случайной встрече.


***


Пока Создатель вел беседу с женщиной Игорь медленно, стараясь не потерять ни одного нюанса, погружался в мозг ребенка. Светлый верхний слой. Улыбка мамы, ее добрые прикосновения, бутылочка с соской. 'Луняка и Соняка' - луна и солнце. 'Собака, сиди смирно, не прыгай' - мысль, нашедшая языковое выражение во фразе: 'Гав-гав'. Чуть дальше - и словно озноб охватил тело Игоря. Будто бы он оказался в давно заброшенной холодной комнате. Запах плесени и пыль, упорно забивающая ноздри. Хаос картинок, каждая из которых поражала своей глубиной. Оружие и смерть. Великая любовь и не менее великое предательство. Власть, несущая никчемность целым народам и народы, превращающие в никчемность власть. Этот мальчик собрал в своем подсознании опыт ста с лишним лет развития человеческой цивилизации, но помимо этого нес в себе нечто страшное и непредсказуемое - победу над временем. Мальчика увели, но у Игоря осталось ощущение, будто остатки паутины, сплетенной за век по углам заброшенного подсознания ребенка, остались на одежде и духа стихии невольно, чисто по-человечески, передернуло от отвращения.

- Слово, произнесенное тобой, оказалось сложным и для меня и для человека, - выразил недовольство Кадема, когда он и Игорь скрылись из зоны видимости Иры.

- Хозяин, это слово я выловил в памяти женщины и оно, в ее понятии, обозначало самое далекое и глухое место страны.

- Но оно испугало ее. Похоже, люди используют в речи слова, суть которых не могут уяснить ни они, ни даже мы, этернелы. Что удалось тебе выяснить?

- Внутри ребенка живет его вторая сущность, и ее возраст намного превышает средний возраст жизни человеческой особи. Дитя не сознает ее и не использует. Более того, ребенок постепенно уничтожает свое второе я. Каждое новое воспоминание из реальной жизни заменяет собой в памяти скрытые от зарождающейся личности знания.

- Как второе я маленького человечка могло существовать так долго?

- Виной его мать. Она хранит воспоминания о своем путешествии во времени.

- Даже я не могу побороть время, как же смогли это осуществить низшие существа?

- Я не успел узнать, Создатель. Она ушла.

- Сколько времени понадобится ребенку, чтобы уничтожить свое второе я.

- Не более года. Он все забудет и будет счастлив.

- Я не буду счастлив! Мне нужна его вторая сущность, а не он сам.

- Создатель сам признался, что не может побороть время. Нельзя спорить с естественным природным развитием.

- Чушь. Значит, развитие надо заморозить. Мне нужно именно подсознание ребенка, а не его личность.


***


Прелесть новостроек заключается в их нетронутой невинности, целомудрии цементной пыли, рассыпанной по площади комнат и тонким слоем легшей на окна, а также запаха клея и краски, никак не связанный с конкретным человеком. Съемная квартира подобна женщине, у которой ты не первый. Грязь между плинтусом и стеной становится родной и близкой, но все равно ты знаешь, ее принес кто-то другой, а тебе приходится мириться с сомнительным удовольствием от ее созерцания. Вторая сомнительная прелесть съемных квартир - посуда, оставленная бывшими жильцами в совокупности с мебелью. Мало того, что постоянно мерещится, будто ты спишь на диване, где умер дедушка хозяйки, так в твоих руках еще может оказаться тарелка, из которой он ел перед смертью. Так размышлял Александр, слушая Сергея Безымянного. Сейчас ему очень хотелось, чтобы именно такая тарелка досталась старому знакомому. С тоской глядя через окно на чадящий вдалеке за Москва-рекой факел нефтеперерабатывающего завода, Александр слушал все более и более распалявшегося Сергея:

- Так может, ты объяснишь мне, почему они тебя ищут? Где ты им дорогу перешел?

- Слушай, хватит кричать. Может, это лучше ты мне расскажешь, зачем я понадобился твоим бандюкам?

- Они не мои.

- Да? Еще скажи, будто они мои клиенты.

Мечущийся по комнате Сергей как-то сразу сник и присел на краешек дивана.

- Успокоился? - ехидно поинтересовался Свиндич, - Теперь расскажи все, что о них знаешь.

- Нечего рассказывать. Меньше знаешь - дольше живешь.

- Ты вроде говорил, кого-то еще для них разыскивал. А можно узнать кого?

- Пожалуйста, любуйся, - Безымянный вынул из кармана и протянул Александру сложенный вчетверо лист, - Только они все умерли.

- Ты хочешь сказать, будто нашел этих людей, и бандиты их убили? - насторожился Свиндич.

- С ума сошел? Они все умерли еще до того, как мне их разыскать поручили.

Александр развернул лист и невольно поежился - словно тени прошлого обступили его. На бумаге в столбик были написаны знакомые фамилии: Сергей Фирсанов, Лев Пачецкий... В конце списка значилось имя Лилии Сандовски. Президент корпорации 'Альтернативная реальность' не погиб в мире иллюзий, но умер в Москве от рака легких. Видно 'Хрустальный город' был ниточкой, на которой держалась жизнь женщины.

- Как зовут того, с кем ты встречался?

- Жора.

- Такой, с бычьей шеей, золотой цепью и стрижкой ежиком? - описал Свиндич помощника Барбари.

- Да они все такие, - досадливо махнул рукой Сергей.

- Ладно. Кажется, я знаю, кто меня ищет. Назначай на завтра встречу, только скажи честно, если бы я отказался, ты меня по-любому сдал?

- Не знаю, - буркнул Безымянный.

- Значит, сдал бы. Спасибо за правду.

- Что ты несешь? Ну что ты несешь! - со злобой выкрикнул Сергей, вскакивая с места, - Думаешь, я за деньги друга продам? За кого ты меня принимаешь? Хочешь жить - умей крутиться, но не до такой же степени! В нашей стране всегда люди находились, которым дозволено больше, чем остальным, и сейчас есть. Да, я таких людей опасаюсь, а что в этом странного? Коррупция. Где бандиты, где кто не разберешься, а у меня, между прочим, жена и грудной ребенок. Мне о них думать надо.

- Не кипятись. Извини, не прав. Если я не ошибаюсь и это мои старые знакомые, тебе действительно наверно лучше в стороне побыть, чтобы отстали, а я с ним сам попробую разобраться.


***


Жаркие дни, радовавшие жителей города в преддверии осени, сменились резким похолоданием. Было не так уж и поздно по меркам летней поры, около одиннадцати вечера, но улицы словно вымерли. Непогода разогнала желающих прогуляться по домам. Зарядивший после полудня дождь так и не прекратился, то затихая ненадолго, то с новой силой бил в лицо жгучими струями. Стоило Петру вылезти из машины, как капли монотонно застучали по фуражке, а некоторые особо наглые из них попытались забраться за воротник кителя.

- Ты чего при параде? - удивился Дюков, кутаясь в офицерскую плащ-накидку, приобретенную на собственные деньги специально для подобных случаев.

- Плановое заседание в верхах, не успел переодеться.

- Понятно. Иди, любуйся. Наш маньяк-математик во всей красе, а ты говорил: 'единичный случай, единичный случай'.

Там, где трасса поднималась вверх, приближаясь к мосту через железнодорожное полотно, на месте автобусной остановки шла подготовка к укладке ставшей нынче модной тротуарной плитки. Асфальтовое покрытие сняли, и дождь превратил большой кусок пешеходной дорожки в месиво из земли и глины. Среди грязи в окружении деловито выполняющих свою работу членов дежурной оперативной группы и лежало тело убитого. На лбу жертвы привлекал внимание нарисованный черным маркером знак бесконечности.

- Юморишь? Тебя-то чего сюда принесло? Дело возбудил ну и сидел бы в кабинете, доклады собирал и допросы производил. А то примчался такой весь, словно по грибы собрался, - не разделил непонятной радости капитана Петр.

- Угадал, Петя, угадал. За грибами и примчался. Хочешь, с тобой поделюсь? Поговори с ребятами, которые тело обнаружили, много интересного узнаешь.

Оба члена наряда, обнаружившие труп сидели в УАЗИКе с выражением невыносимой тоски и муки на лицах. Перехватив сомнительный взгляд майора на узкое, оставшееся свободным место в машине патруля, Дюков смилостивился:

- Иди в свою машину, не мокни. Сейчас приведу.

Через несколько минут полицейские, рядовой, молодой парень, очевидно вступивший в ряды органов после армии и сержант в возрасте далеко за тридцать, втиснулись на заднее сиденье машины Подшивленко. Дюков уселся на сиденье рядом с шофером и откинул капюшон. Вода с накидки обильно закапала на обивку кресла. Петр хотел было возмутиться, но патрульные представились и брови майора взметнулись вверх:

- Так вы к УВД смежного района приписаны. Сюда каким ветром занесло?

- Виноваты, товарищ майор. Теща у меня, не дай бог. Кому угодно плешь проест, - невнятно забормотал сержант.

- Сержант, не мямли. Ничего тебе не будет. Может даже благодарность объявят, - хохотнул Дюков, - Рассказывай четко и подробно.

- Я и говорю - теща все нервы измотала. Телевизор у нее сломался, так она каждую минуту звонила: 'Я из-за тебя дорогой зятек все сериалы пропущу'. Требовала, чтобы я маленький со своей кухни немедленно привез, а ей легче сделать, чем объяснить, что я на работе. Смена заканчивалась, двенадцать часов отпахали, все тихо. Вот я и решил. Потом посидели, чайку для приличия попили...

- Чайку? - Подшивленко явственно ощущал, как салон наполняется пивными парами, - Может пивка для рывка?

- Товарищ майор, это я малому, напарнику, поставил пару банок вроде за помощь, а сам ни-ни. Я не пацан пиво пить. Если уж и пью то мужицки - водки, - и быстренько добавил, - Только по праздникам, товарищ майор, и в меру. Собственно из-за пива все и случилось. Малой остановить попросил.

- Товарищ майор, я думал, чуть спущусь по насыпи, никто и не увидит. Я же быстренько, а тут этот из склона вываливается и лицом в грязь. Я к нему. Пока разобрался в чем дело, пока метнулся к краю - смотрю, внизу мужик убегает...

- Вы видели нападавшего?

- Не особо. Здесь фонари горят, а под насыпью темень. Фигура такая мешковатая. Хотел за ним, но он в машину и будь таков.

- Машину рассмотрели? Номер?

- Нет. Говорю же - темень. Судя по размерам - иномарка.

- Товарищ майор, догонять не стали, бессмысленно. Пока мы развернулись бы, пока с моста спустились и на дорогу внизу вырулили бы.

- Я понимаю, сержант. Все?

- Не совсем. Я когда к жертве подбежал, он еще жив был и шептал ерунду какую-то. Я поначалу внимания не придал: бред, он и есть бред, а вот товарищ капитан говорит, будто это важно.

- Что вы слышали?

- Отчетливо разобрал только одно слово: 'демон'.

- Какие мысли? - поинтересовался Дюков, когда полицейских отпустили.

- Кажется, догадываюсь, к чему ты клонишь.

- А ты не согласен? Лично у меня слово 'демон' четко ассоциируется только с одним человеком.

- Свиндич?

- Да. И, между прочим, все сходится. Убийства начались после его появления в городе, знак бесконечности для профессорского сынка символ хорошо знакомый, убийца явно не профессионал, раз жертвы не сразу умирают.

- Мотив?

- Зачем ему мотив? Вернее, мотив есть, конечно, но нам его не понять. Все связанное с этим типом находится за пределами обычного понимания.

- И какие выводы?

- Надо в розыск объявлять. Согласен?

- Согласен, - немного подумав, ответил Подшивленко, - Поговорить со Свиндичем в любом случае не помешает.

- Вот и славненько. Утром подготовлю постановление. Ну, я пошел?

- Иди уже. И так всю обивку испортил.

- Да ладно тебе. Демона найдем, договоримся, он тебе не только обивку, а целиком машину сменит, - довольно заявил Дюков, прежде чем хлопнуть дверью.

- Тупые у тебя шутки, капитан, - прошептал ему вслед Петр. Он радости следователя не разделял. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего от ближайшего будущего ждать не приходится.


***


Традиции решили не нарушать и встречу Сергей, как обычно, назначил в метро. Жору Саша узнал моментально, хотя тот и изменился. Не внешне, скорее внутренне. В 'Хрустальном городе' во взгляде громилы всегда просматривалась прямо таки детская растерянность, словно он и сам не понимал, что с ним происходит. Сейчас взгляд не выражал ничего и на людей Жора взирал словно на пустое место.

- Ты про него думал? - спросил Безымянный, который заставил Свиндича взять его с собой для подстраховки и даже придумал замысловатый план действия, на случай если Саша ошибался.

- Ага. Спасибо Сережа. Деньги за меня не брать не передумал?

Безымянный промолчал, но так взглянул на Свиндича, что и без слов все стало ясно.

- Ну и зря. С дурного козла хоть шерсти клок. Тогда в сторонку отойди и на глаза ему не показывайся. Дальше я сам.

Жора покрутил головой и, не обнаружив человека, назначившего встречу, с недовольной физиономией плюхнулся на мраморную скамью, вспугнув сидевшего на ней паренька с гвоздикой в руках.

Саша смотрел на реальный прообраз тени из мира иллюзий и не мог заставить себя подойти к нему. Ему вдруг почудилось, что стоит лишь коснуться Жоры рукой, заговорить с ним и в душу вновь вернется непереносимая горечь, которую Свиндич почувствовал, когда его стремления и желания исказили, извратили до неузнаваемости, а затем попытались заставить поверить, будто именно такими они и являлись. Нет большей подлости, чем подарить человеку надежду на счастье, а затем ее отобрать. Словно показал ребенку долгожданную конфету, а затем съел ее у него на глазах и с удовольствием наслаждаешься детскими слезами.

- Молодой человек, как мне до 'Комсомольской' доехать? - громкий голос женщины с солидным баулом в руках вывел Сашу из задумчивости. Он объяснил, каким образом добраться до площади трех вокзалов и тяжело вздохнув, перешел к действию. Напрямую, через вестибюль Свиндич не пошел, а пройдя по перрону, вынырнул из-за колонны так раз за спиной Жоры и со всего размаха стукнул его по плечу:

- Здорово, сосед.

- Че? - вскочил громила, но увидев Сашу, радостно заулыбался, - Какие люди без охраны. Приятная неожиданность. Выходит деньги информатору платить и не надо.

- Информатору? Ты меня искал?

- Искал. Мне-то без надобности, век бы тебя не видеть, а вот Барбари очень с тобой поговорить хочет. Раз все так удачно сложилось, и ты сам нашелся, сейчас к нему и поедем. Не возражаешь, сосед? - нагло ухмыльнулся Жора.

- Поговорить о чем?

- Он сам все расскажет, а мы люди маленькие. Приказали доставить - я доставляю. Двигай на выход, - бандит легонько подтолкнул Свиндича по направлению к эскалаторам.


***


- Как виртуальное знакомство продвигается? - полюбопытствовала Зоя, остроносая женщина за тридцать с уставшим взглядом, забирая к себе на салфетку, заменявшую тарелку, кусочек песочного торта с розочкой из шоколадного крема.

- Нормально. Вчера в театр ходили, - ответила Яна, низенькая круглолицая девушка. По случаю ее дня рождения медсестры отделения и собрались на чаепитие.

- Хороший спектакль? Как называется? - заинтересовалась старшая сестра Валентина Андреевна. В обычные дни подчиненные ее побаивались, но в честь праздника можно было расслабиться.

- Да я не помню уже. Мне понравилось.

- Кто? Спектакль или парень? - рассмеялась Настя. Значительную часть десятиметровой сестринской комнаты занимали шкафы для одежды и халатов. Места возле небольшого столика с электрочайником всем не хватило, и девушка стояла возле окна, из которого хорошо просматривался вход в корпус.

- И то и другое, - не растерялась именинница.

- А кавалеру твоему? - не унималась Валентина Андреевна.

- Спектакль? - искренне удивилась Яна, - А зачем он ему? Он же не его смотреть приходил.

- А другое, - хихикнула Зоя.

- Думаю, понравилось.

- Как догадалась? Давай, рассказывай, что после театра происходило.

- Ничего не было. Я замуж хочу, а не просто так. Мне двадцать пять скоро. Спасибо, уже нагулялась, только все без толку.

- Дожили, прости господи, мужей уже через свой 'тернет' ищут, - осудила именинницу пожилая пенсионерка, работающая в отделение санитаркой, и с шумом хлебнула из чашки чай.

- Где же их еще искать, баба Маша? На работе - так врачи все женатые, а в метро если и лезут знакомиться, то с таким перегаром, всякое желание пропадает.

- Зачем тебе вообще муж нужен? Носки грязные по квартире собирать и от плиты вечерами не отходить? - вмешалась Зоя, - Нашла счастье.

- Ты, Зой, тоже не права, - не согласилась баба Маша, - Женщине семья нужна, детки, а будет ей сорок лет, кто ее возьмет?

- Меня молодую взяли и что? Отдала ему лучшие годы жизни, а благодарность где? Настрогал двоих детей и был таков, а кормить кому? Скотина! Встретила бы - своими руками задушила.

- Так зачем ты за скотину замуж выходила?

- Любви хотелось.

- Я так скажу: от хороших жен мужья не уходят, - веско заявила баба Маша, отставляя пустую чашку, - Вон сыну моему такая, прости господи, досталась, грех не уйти было.

- За хороших мужей жены тоже руками и ногами держатся, - огрызнулась Зоя.

- Девочки, перестаньте ругаться. Плохие мужья, плохие жены - и те и другие хороши, - охладила спорщиков Валентина Андреевна, - Мы с мужем двадцать лет живем: всякое бывало, но слова плохого про него не скажу. Нельзя относиться к мужчине, словно к предмету для использования в определенных целях и стараться женить на себе, чтобы он обеспечивал женщину и жил, как той нравится. Пусть остается, каким был во время первых свиданий, и относиться к нему надо соответственно всю жизнь. Как к чужому человеку что ли. С собственными планами, секретами, мыслями и правом на принятие самостоятельных решений. Уважать его надо. Отношения мужей к женам это тоже касается, кстати. Лишь только супруги начинают считать друга своей собственностью - на этом любовь и заканчивается.

'Каждый из них по-своему прав, - Настя слушала болтовню подруг и задумчиво разглядывала не успевшие высохнуть после шедшего всю ночь ливня лужи, - Какой бы не был человек, он уже стал частью твоей жизни и ею останется. Невозможно полностью отказаться от своего прошлого. Да и не могло быть всегда все плохо, наверняка что-то хорошее можно вспомнить. Например, как я Сашке первый раз в жизни суп сварила. Вот он удивился'.

Девушка улыбнулась воспоминаниям, а они вдруг вырвались из памяти и воплотились в облик Свиндича, шагающего по сырому асфальту к входу в корпус.

'Зачем он здесь? - удивилась Настя, но словно что-то переключилось внутри. Она поняла и неожиданно для себя самой обрадовалась, - Это же он меня ищет'.

- Яна, извини, мне срочно уйти надо, - сорвалась с места девушка и выскочила из комнаты.


***


Сколько раз в своей жизни Свиндичу не приходилось надевать бахилы, с удивительным постоянством они расползались на левой ноге. Саше стало неловко за рваный синий целлофан, сползающий с ботинка, и еще он с детства стыдился осуждающих взглядов и замечаний чужих людей. Чувствовал себя при этом дураком, которого специально на посмешище выставляют. Ведь не специально же он бахилы порвал. Охранник перед лестницей, ведущей к палатам, дружелюбно кивнул Жоре, задержал взгляд на ногах Свиндича, но промолчал и Саша облегченно вздохнул.

Когда Свиндич был маленьким, ему очень нравилось с мамой или бабушкой посещать детскую поликлинику при академии наук, куда его определили, как сына известного ученого. Кажущиеся огромными пальмами из джунглей фикусы в кадках, аквариум с золотыми рыбками, игрушки, которые можно беспрепятственно трогать и добрые, веселые тети за каждой белой дверью кабинета. Даже болеть оказывалось не страшно, хотя и неприятно, ведь впереди ждал настоящий праздник, а уколов и прививок мальчик не боялся.

'В какой же момент больница перестала ассоциироваться у меня с игрой, а превратилась в воплощение боли? То ли, когда я первый раз попал к зубному врачу и мне лечили зуб без всякой заморозки. Или когда ставили швы после того, как меня толкнули во время перемены, и я разбил голову об угол квадратной колонны. А может быть неприязнь к больнице - естественное состояние людей, суррогат приближающейся старости и болезней. Даже воздух в больницах пахнет особенно. А может быть это и есть запах страха', - думал Саша, поднимаясь по ступеням и вдыхая неповторимую смесь хлорки, спирта, лекарств и еще чего-то липкого и неприятного.

С очередной лестничной площадки Жора свернул в коридор и Свиндич последовал за ним. Слева палата номер десять, справа девять. Старушка с трясущимися руками, бредущая навстречу. В конце коридора появилась коляска с сидящим на ней Стасом и в этот момент раздалось:

- Саша?

Свиндич обернулся и увидел Милу. Такой, как он видел ее последний раз, прежде чем они поехали к корпорации 'Альтернативная реальность'. Хрупкой, с ярко желтыми, словно лепестки подсолнуха, крашеными волосами и выглядывающими из-под короткого халатика беззащитными, острыми коленками.

- Мила?

- А я думала, ты мне привиделся во сне, - девушка бросилась к Саше и уткнулась лицом в грудь.

От неожиданности Свиндич неосознанно обнял девушку за худенькие плечи и вдруг увидел Настю. Запыхавшаяся девушка выскочила из того же дверного пролета, откуда минуту назад вышел он и Жора.

- Саша, ты зря приехал в больницу. Я не смогу тебе уделить... - задыхаясь, выпалила Настя и только тогда заметила, что Свиндич не один. Не в ее привычках было останавливаться на полпути, и девушка закончила фразу, но уже очень тихо, - Я хотела сказать, лучше нам встретиться после работы и поговорить. Извини. Помешала. Прощай.

- Настя! - крикнул ей в спину Саша, от растерянности так и не выпустив из рук плечи Милы. Никакого эффекта его крик не возымел, и Настя скрылась за дверью.

- Кто это? - настороженно спросила Мила, чуть отстранившись, чтобы видеть глаза Свиндича.

- Жена, - и через паузу, - Бывшая.

- Извини, - Мила повела плечами, освобождаясь от объятий, и сделала шаг назад.

'Вот тебе новая народная примета: если в течение одной минуты две девушки перед тобой извинились, значит, в твоей жизни не происходит ничего хорошего и в ближайшей перспективе не предвидеться', - горько подумал Саша и в это время услышал за спиной голос Барбари:

- Как трогательно. А я глупец читал вашей подруге Шекспира. Приношу свои извинения, мисс. Разве могут даже самые прекрасные пьесы сравниваться с драмами, что порой разыгрываются на наших глазах в реальной жизни. Какая экспрессия, какие перипетии судьбы. Разлуки и встречи, любовь и предательство. Даже моя невозмутимая и безчувственная к сентиментам душа истинного британца, обливается слезами при виде подобных сцен.

- Перестаньте паясничать, - Свиндич резко повернулся к Стасу.

- Напрасно вы не веретите в мою искренность, сэр. В действительности я готов даже несколько отложить очень важную для меня беседу с вами, скажем, минут на тридцать, желая дать вам возможность поболтать со старой знакомой. Ведь вы не сбежите?

- Не вижу смысла. Всеравно найдете.

- Люблю здравомыслящих людей. Жду вас у себя через полчаса.


* * *


- Вот такая история, - вздохнул Свиндич, завершая рассказ о приборе, созданным отцом, путешествии между параллелями и 'Хрустальном городе', - Не верится?

Они с Милой сидели в больничном скверике и все время, пока Саша говорил, Мила молчала и смотрела на часовню.

- Верится. Я где-то читала, будто когда человек спит или в коме его сознание летает по свету. Еще кино на эту тему есть. Красивое, про любовь. Мне нравилось. Только в нем героиня пришла в себя и ничего не помнила, а я помню все, до последней мелочи. Так удивлялась. Теперь-то все понятно.

- Ты грустная. Из-за Руслана расстроилась? - в душе Свиндич злился на девушку, сидящую рядом с ним. Так хотелось, чтобы на ее месте сидела Настя и также внимательно слушала его рассказ, но и оттолкнуть Милу он не мог. Слишком тесно переплел, спутал в узелки их судьбы город иллюзий. Да и не было ни в чем ее вины. Просто всегда, когда сам в чем-то виноват, легче найти причину в окружающих, чем в самом себе.

- А разве можно не страдать, если погибает брат? Нет. Просто стало немного спокойней. Я сильно переживала: неужели мой Руслан такой, каким я его видела в последний раз? Теперь знаю - не был. Брат погиб задолго до этого и остался самым близким мне человеком, - и добавила, - Теперь ты вместо него, а папа меня совсем не понимает. Или не хочет понимать.

Перед глазами Саши вдруг явственно встала картина гибели 'Хрустального города' и стройная фигурка, на глазах превращающаяся в вихрь бурой пыли. Жалость болью наполнила сердце. 'Ну и гад же ты, Свиндич', - подумал Саша и произнес, - Ты извини. Я там, в городе обманул тебя...

- Ерунда. Это же все словно не по правде, в мире иллюзий. На самом деле ведь ты не предашь меня?

- Нет, - ответил Свиндич, твердо веря в этот момент, будто и на самом деле никогда не сможет сделать девушке ничего плохого.

- Саша, знаешь, я слушала тебя и думала: раз есть на свете черное зло, должно быть в противовес ей и светлое-пресветлое добро.

Свиндич невольно улыбнулся.

- Я смешная?

- Нет. Просто вспомнил, как ты меня кормила пельменями с салом по бабушкиному рецепту. Иллюзия иллюзией, но есть пришлось реально.

- Ты же говорил, будто тебе понравилось. Ты врал! Обманщик! А я так собой гордилась, - Мила рассмеялась и шутливо стукнула кулачком по плечу Свиндича, но вдруг посерьезнела, - Зачем тебе встречаться с этими людьми? Я их помню, ты их помнишь. Мы оба знаем - они плохие. Были такими в 'Хрустальном городе', такими остались и здесь. Это почти как в сказке Андерсена: город разбился, но его осколки разлетелись по миру, и творят свои черные дела. Я их боюсь.

- Не надо. Все будет хорошо.


* * *


К удивлению Свиндича палата Барбари не выглядела слишком шикарной и мало чем отличалась от других на этаже, только чуть просторней. В одну похожую Саша заглянул, проходя по коридору и увидел четыре кровати, на которых кто сидя, кто лежа устроились старушки, а у Стаса на такой же площади располагалась лишь одна койка. Ни телевизора, ни другой радиоаппаратуры, да и мебель не отличалась особыми изысками: пара стульев и обычная больничная тумбочка.

- Не ожидал. В прошлые встречи вы мне не показались настолько скромным, - удивился Свиндич.

- Здесь лечат, а не развлекают. Лечат хорошо и потому приходиться мириться с местными правилами. Не будем отвлекаться на глупые замечания, сэр. Давайте сразу перейдем к сути вопроса.

Сам рассказ Барбари ничем Александра не удивил. Великое множество параллельных миров и его путешествие по ним само собой подразумевало возможность проникновения в мир людей таких существ, что и представить сложно. Удивил сам рассказчик. Сомнений не осталось, он искренне верил в наличие вурдалаков, демонов, магии и относился к ним со всей серьезностью, оценивая их возможное влияние на развитие собственного бизнеса. Большинство людей на его месте и собственным глазам не поверили бы, не говоря уже о словах сомнительных свидетелей, и подобное неординарное мышление вызывало у Свиндича некое подобие уважения.

- Очень интересно, но причем здесь я?

- Как? - Барбари придал лицу удивленное выражение, - Понимаю, мои мелкие проблемы неинтересны главному специалисту по всевозможной нечисти, мешающей человечеству, но еще старик Бернард Шоу поговаривал: 'Больше всего люди интересуются тем, что их совершенно не касается'. Неужели любопытство не гложет и не тянет разобраться в такой таинственной истории?

Любопытство не глодало, оно прямо-таки вгрызалось в мозг, но Свиндич понимал: стоит сделать один шаг, и потом не вырвешься, завязнешь в цепких лапах бандитов. Так, как случилось с Сергеем. Сказать, будто Саша, встречаясь с Барбари, пытался помочь Безымянному, было бы не совсем правильно. Скорее ему хотелось увидеть каковы же в реальности выходцы из 'Хрустального города'. Желание, продиктованное эйфорией от пребывания в мире иллюзий, не успевшей еще полностью исчезнуть. При виде злых маленьких глаз Стаса эйфория быстро улетучивалась, но Саша все еще надеялся выпутаться из истории без особых последствий.

- Боюсь, я ничем не смогу помочь.

- Кто если вы? Джентльмены так не поступают. Ведь у вас, сэр, неоплаченный долг передо мной.

- Хотелось бы знать, откуда он взялся?

- Из города иллюзий. Вы обещали мне власть над ним, а на деле разрушили.

- Вам плохо в Москве?

- Не плохо. Но, видите ли, сэр, вы меня грубо выкинули из мечты.

- Это была иллюзия мечты, а не мечта. Вы бы оставались в реальности без памяти и, в конце концов, умерли.

- Реальность, иллюзия - слова, слова. Я вот к иллюзиям отношусь хорошо. Видимо сказывается влияние контингента, с которым работать приходиться. Им иллюзии очень дорого обходятся к моей большой радости, - хохотнул Барбари, - Вы же не спросили меня, хочу я очнуться или остаться в забытье. Там я был почти счастлив, боли не чувствовал, а очнулся и мне стало очень больно. Получается, вы причинили мне боль. Я подобного не прощаю.

- Позвольте, я останусь при своем мнении.

- Все! Хватит! - Стас стукнул кулаком по подлокотнику кресла и Жора, вальяжно развалившейся на стуле, немедленно вскочил с места и сунул руку за пазуху, - Не хочешь по-хорошему, будешь по-плохому. Ты мне нужен, и мне плевать на твое мнение. Думаешь, для чего я дал тебе полчаса? Чтобы понял, кого потерять можешь из-за упрямства. Впрочем, оказывается, у меня выбор есть. Чья жизнь тебе дороже: жены или любовницы? С кого начать?

- Мила мне не любовница, - машинально пробормотал ошарашенный Свиндич.

- Сей факт меня весьма радует, - Стас снова вернулся к привычной роли, - В консервативной Англии с большим уважением относятся к институту брака, да и отец у Людмилы Филироновой весьма уважаемый человек. Думается, мы с вами, сэр, договорились.

'Все, я доигрался, идиот 'бессмертный', - выругал себя Александр, кивая головой.


***


- И главное, на кого променял, - возмущалась Юля.

- Бэби, бэби, бэби н-о-о-у, - Оля тоненько пищала, подпевая новому кумиру молоденьких девушек Джастину Биберу, чьими фотографиями, натасканными из интернета, была оклеена половина стены напротив, и никого, кроме мечты всей жизни не слышала. Несмотря на свои крупные габариты, она пьянела гораздо быстрей, чем щупленькая подруга.

Девчонки сидели на застилающем пол стареньком ковре, когда-то бывшем гордостью бабушки, и пили красное сухое вино из пластиковых стаканчиков. В свою комнату вход взрослым без разрешения Оля строго запретила еще в школьные годы, поэтому их гнева особо не опасалась. Бутылку, изъятую из домашнего бара, пронесла в сумочке Юля, что оказалось несложно. Родители подруги считали ее девушкой из приличной семьи, поскольку мама девушки работала в Бюро Технической Инвентаризации недвижимости, а все, связанное с жилплощадью традиционно причислялось в стране к очень полезным связям, и дружба девочек поощрялась. Впрочем, Юльку родители действительно держали в ежовых рукавицах, и распускаться не позволяли, но обида на Игоря в купе с подростковой повышенной чувствительностью с одной стороны и свойственная этому возрасту черствостью с другой снесли многие барьеры. Сейчас девушке было горько, досадно и очень хотелось делать всевозможные гадости.

- Ты меня не слушаешь? - обиделась Юлька, - Выключи музыку.

- С дуба рухнула? - это-то Оля услышала и немедленно среагировала, - Мой Джастик поет, пусечка. Просто офигенный пацан. Говорят, зарегистрировался в русскоязычной сети, потому что ему приснилась девушка мечты и будто бы она украинка или россиянка. Вдруг это я, а у меня английский никакой. Дура была, в школе не учила. Теперь не смогу с ним в Лос Анделесе или как его там жить? Может еще не поздно начать по новой учить? Как думаешь?

Юле не нравился Бибер. Выглядел он чересчур слащаво, а голос более подходил для женщины, чем для мужчины, но ведь это не повод ссориться с подругой. Поэтому Юля не стала спорить, а наклонилась к Олиному уху и прокричала:

- И главное, на кого променял.

- Игорь что ли? Не кричи на меня, истеричка, - Оля потянулась к столу и сбавила с помощью горячих клавиш звук компьютера, - На кого?

'На толстушку крашенную', - хотела пожаловаться Юля, но вовремя спохватилась, с сомнением посмотрела на упитанную фигуру подруги и ярко рыжие волосы, передумала и ткнула пальцем в сторону висящей на стене мишени от дартса, на которую украшала фотография восемнадцатилетней американской актрисы и певицы, встречавшейся с Бибером, если верить сплетням 'желтых' новостей.

- Вот типа этой. Только волосы не черные, а каштановые, - потом не выдержала и все же злорадно добавила, - Наверно крашенные.

Слова подруги немедленно нашли отклик в душе Оли.

- На эту корову голливудскую! - при полном отсутствии самокритики воскликнула она, - Ненавижу! Джастика моего клеит. Все они такие. Кинься в нее, легче станет.

Девушка подняла с ковра и протянула подруге дротик. Юля бросила, промахнулась и от расстройства чуть не разревелась.

- Ты чего?

- Я тут одна страдаю, а Игорь... Чуть ли не наконец света поперся, чтобы с ней встретиться.

- А ты следила?

- Следила.

- Ну и наплюй на него. Забудь. Тебе надо развеяться. Давай в клуб завалимся. Найдем та-а-а-ких мальчишек, что твой Игорь повесится на дверях женского туалета.

- Почему женского?

- В назидание дуракам, кто счастье свое не ценит.

- А на дверях мужского не в назидание?

- Неа. Кто там на него внимание обратит? Все мужики одинаковые, - веско определила Ольга, - Кроме Джастика, конечно. Ну что?

'Почему бы и нет, - решила Юля, - Раз жизнь все равно пропала, так чего бояться'. Так хотелось, чтобы у нее был ЕЕ мальчик, любовь. Но получилось так, что пришлось задуматься: а любовь ли это была. Может, показалось, и все лишь иллюзия. Еще на уме крутился вопрос: а бывает ли вообще любовь? Секс точно есть. О нем на каждом углу трубят, а о любви мало.

- Едем. Только у меня денег нет.

- Ничего. У мазер пару тысяч попрошу, - мама Оли торговала на продуктовом рынке, но старалась дочери ни в чем не отказывать, - На коктейль хватит, а вход для девушек бесплатный.


* * *


Юля посещала клуб первый раз в жизни и пока стояла в очереди очень волновалась. Девушку терзали сомнения: может не стоит туда идти, может лучше домой, а то ругаться будут, но ведь нельзя так просто взять и уйти. Стыдно, да и что подумает про нее Ольга. Ту сомнения не мучили. Подруга равнодушно жевала жвачку и мурлыкала под нос песенку своего Бибера. 'А вдруг она расскажет кому-нибудь, какая я трусиха, - думала Юля, косясь на Олю, - Тогда все подумают, будто я еще маленькая и станут смеяться, а больше других Игорь'. Неоновая реклама над входом неумолимо приближалась. Оставалась последняя надежда, что 'фейс-контроль' их не пропустит, но она не оправдалась. При виде маленькой фигурки в коротенькой голубой юбочке и жилете без рукавов охранник, хотя и довольно равнодушно, но поинтересовался:

- Паспорт есть?

- Есть. Мы с ней ровесницы, - ответила за подругу Оля.

Охранник оглядел девушку с ног до головы и видимо внешний вид Оли произвел на него должное впечатление, поскольку он отодвинулся в сторону и кивнул:

- Проходите.

Рубикон был перейден, пути к отступлению не осталось и это сразу привнесло в душу Юли успокоение. В голове шумело от выпитого вина, кругом сияли, мигали и кружились разноцветные огни, гремела музыка, и все это наполняло радостью и создавало атмосферу ожидания чудес. Обстановка в клубе показалась девушке необычной и восхитительной. Стены, разрисованные едва проглядывающими сквозь пелену дождя фасадами домов старого Лондона, потолок из зонтиков, древние уличные фонари, нависающие над столиками, клетчатые диваны вдоль стойки бара и такие же легкие воздушные шарфики на шее барменов и официантов. На этих диванах подружки и расположились с коктейлем в руках. Юля опасалась пить еще алкоголь, но ощущение праздника оказалось так велико, подруга так бесшабашна, что настроение вседозволенности передалось и девушке. 'Бум-бум-бумс, бум-бум-бумс', - била по ушам музыка и в унисон ей трепетал каждый нерв. Где-то там далеко за стенами клуба остался Игорь и обида, нанесенная им, а здесь по телу разливалось тепло, вселяя надежду на лучшее будущее, которое не заставило себя ждать, явившись в облике двух молодых людей.

- Привет, девчонки, - парень походил на Игоря, но выглядел старше, более накаченным и носил длинные волосы, стянутые на затылки в куцый хвостик, - Хочу вас познакомить с моим другом. Зовут Паша и ему вы очень понравились.

Второй парень, низенький и черноволосый, виновато улыбнулся, не отрывая взгляда от Юли и такое откровенное проявление интереса девушки понравилось. Ром, разбавленный лаймом, кружил голову, внутри все трепетало в унисон басам, от высоких аккордов мурашки бегали по коже, и все это делало Пашу в глазах Юли милым и симпатичным.

- У нас свой бизнес, - вещал первый парень, как бы ненароком положив ладонь на плечо Ольги и прижимая ее к себе, - Мы жвачку на складе берем и по киоскам развозим.

Его слова почему-то показались Юле необыкновенно смешными. Она громко рассмеялась и схватила Пашу за руку:

- Пошли танцевать.

Покрывающее танцпол бронестекло с подсветкой, выполненное под булыжную мостовую до отказа забила молодежь, но Юля, не раздумывая, вторглась внутрь толпы. Танцевать она любила, но стеснялась: не слишком верила в собственную пластику, казалась себе угловатой и неповоротливой. Сейчас все внутренние барьеры исчезли. Девушка чувствовала себя свободно и совершенно раскованно. Она прыгала в бешеном ритме, смешно дрыгая ногами и размахивая руками, насколько позволяла теснота. Иногда ее тела касались руки танцующего рядом Паши и тогда словно молния взрывалась в возбужденном сознании девушки. Время растворилось в бесконечном 'бум-бум-бумс' и сколько времени Юля провела на танцполе она не понимала. Девушка тяжело дышала, ей стало жарко и душно.

- Больше не могу, - Юля упала на плечо парня.

- Хочешь экстази?

- Это же наркотики! - испугалась девушка.

- Ерунда, простой энергетик. А если даже и так, что с одного раза будет. Зато знаешь как круто. Такой драйв. Можно пять часов с танцпола не уходить.

- А ты пробовал?

- Конечно. И как видишь, ничего страшного со мной не произошло, - убеждал Паша, прикидывая в голове, какую выгоду вместе с приятелем получит, если приведет на 'точку' двух новых дурочек. Юля ему очень нравилась, но своя рубашка ближе к телу.

- Точно с одного раза ничего не будет? - продолжала сомневаться девушка, хотя внутренне уже склонялась к согласию. Ей очень хотелось стать крутой, ощутить этот самый 'драйв' и испытать неизведанное.

- Все будет хорошо, не бойся, - Паша уверенно потащил новую знакомую из толпы.

Когда они вернулись к дивану, обладатель хвостика пытался поцеловать пьяненькую Ольгу, а та успешно уворачивалась и хихикала. Паша наклонился к приятелю и зашептал на ухо.

- Девчонки, а деньги есть? - оставив попытки поцеловать девушку спросил тот, - Ничего такого только не подумайте. Вы классные и я бы вас угостил, только вот в развитие недавно вложился. Бизнес. Понимаете?

- Понимаю, - вновь хихикнула Ольга, - Есть.

- Тогда пошли.


***


С предложенным Барбари планом: восстановить 'точку', чтобы Александр мог подежурить там и своими глазами увидеть оборотней, скрепя сердцем пришлось согласиться, хотя Свиндич и пытался сопротивляться.

- Я не буду помогать торговать наркотиками, - наотрез отказался он.

- И не надо, - спокойно ответил Стас, - Ваша задача, сэр, бороться с врагами человечества, созданиями, так сказать, тьмы, а остальное вас не касается. Даже слово 'наркотики' забудьте. Навсегда его из своей умной головы выкиньте и детский сад прекратите. Буду - не буду. Можно подумать у вас выбор есть.

Выбора у Свиндича действительно не существовало.

- Жора подберет вам людей.

- А вот этого не надо. У меня есть люди.

- Почему мои не подходят?

- А какой от них прок. Разве они часто сталкивались в своей жизни со сверхъестественными явлениями? Весь опыт в этой области ограничивается у них просмотром ужастиков...

- Нет, сосед, у пацанов другие вкусы, - ухмыльнулся Носорог.

- Тогда совсем нет опыта, а в результате несколько трупов вы уже имеете. Ваши люди скорее будут мешать, чем помогать, а мои встречались с такими сущностями, что парой оборотней их не удивишь.

- Логично. Вы специалист - вам виднее, только товар я вам доверить не могу. Найдешь кого-нибудь на 'точку', так, чтобы в случае чего не особо жалко стало, но и не особо тупого, - распорядился Барбари.

- Слушаюсь, босс.

Большую часть оставшегося до вечера времени Саша пришлось проводить все с тем же Жорой, которого Барбари выделил ему и в качестве консультанта и в качестве надсмоторщика. Необходимо было встретиться с выжившими свидетелями происшествия, и начали они с девушки. Та до сих пор выглядела испуганной, нервно озиралась по сторонам и вздрагивала при каждом громком звуке. На вопрос Свиндича о происшествии ответила:

- Не помню.

- Но ведь вас что-то испугало. Что вы видели?

- Собак видела. Большие такие, бездомные, а больше ничего не помню. Пожалуйста, отпустите меня. Я домой уеду в Саратов. Не могу больше в Москве находиться.

'Она ничего не расскажет. Боится в психушке оказаться даже больше, чем людей Барбари', - решил Александр и напоследок поинтересовался:

- Вы наркоманка?

- Нет! Нет! - девушка вся напряглась - Пару раз 'травку' курила ради интереса и все.

- Но при вас нашли ЛСД.

- Мне говорили. Обещали без полиции обойтись, если расскажу, как все случилось, но я не помню. Дура была. Не знаю, что в голову ударило, зачем согласилась? Денис уговорил. Я никогда больше. Слышите никогда. Честное слово. Отпустите меня к маме, мне страшно.

- Отпустите? - поинтересовался Свиндич, когда они покинули квартиру.

- Не вопрос, если она тебе больше не нужна. Стас просил тебя слушаться и сильно не расстраивать. Скажу ребятам, завтра до поезда проводят.

Шофер группы охраны лежал в обычной палате травматологического отделения ближайшей к месту аварии больнице. Пока он находился в тяжелом состоянии, поговорить с ним не разрешали, но наудачу именно в этот день его состояние улучшилось и Жору со Свиндичем пропустили. При виде командира глаза охранника радостно распахнулись, ярко выделяясь на фоне напоминавшего после ушибов баклажан лице.

- Вы меня отмажете? - прошептал он опухшими губами.

- Отчего? - удивился Жора, - Жертв нет, так что нормально все будет. Денег заплатим и все.

- Выходит, мальчик жив?

- Какой мальчик? - насторожился Свиндич. Про мальчика он ничего от Барбари не слышал и вопросительно взглянул на Жору. Тот лишь удивленно пожал плечами.

- Светленький такой, долговязый. У меня в голове все словно на две фотки разбилось. Первая, как псина лохматая с человека ростом Денису шею перекусывает, а вторая: я на машине с девчонкой в арку въезжаю, а там этот парень на пути и я его прямо под колеса.

- Совсем у пацана крыша поехала. Если бы он мальчишку сбил, тот пластом лежал бы. Не мог я его не заметить, да и голова у Дениса на месте была. Кстати и ни одной капли крови, ни во дворе, ни в арке. Ума не приложу, куда его теперь такого пристроить? - сокрушался Жора по дороге к машине, но Свиндич не особо верил в правильность его выводов, хотя и промолчал.


* * *


Как не крути, было приятно снова собраться втроем и ощущать адреналин, наполняющий кровь в предвкушении схватки. Пусть и не понятно с кем, но так еще волнительнее. Друзья сидели за деревянным столом, вдалеке от детской площадке, возле которой болтался человек Барбари. Отсюда хорошо просматривался не только он, но и проход под аркой. В фильмах о московской жизни середины двадцатого века за такими столами собирались жильцы близлежащих домов поиграть в домино, но сейчас его поверхность с облупившейся краской украшала только оставленная кем-то пустая бутылка пива, а вокруг ножек валялись скомканные пластиковые стаканчики и окурки сигарет.

После шумевшего все прошлые сутки ливня, днем распогодилось, но поздним вечером вновь заморосил мелкий дождь, хотя он оказался даже на руку: плащ, надетый Сергеем с целью скрыть висящие на боку ножны, выглядел естественно и не привлекал внимания. В ножнах покоилась его гордость - меч, не один раз приходившей на помощь членам экспедиции в Страну Фей.

- Серебряные пули нужны, да где же их взять, - в очередной раз сокрушался Борис. В ближнем бою от него толку было мало, но толстяк отлично стрелял и имел пистолет 'Макарова', доставшийся в наследство от отца, старого офицера, но главное достоинство Бориса заключалось в удивительной вере в Сергея. С детских лет он привык беспрекословно выполнять все, о чем просил друг, не задумываясь, зачем и почему.

- И это говорит современный писатель-фантаст, - посмеивался над приятелем Сергей, - Ты мыслишь банальными идеями прошлых веков. Где прогрессивные взгляды? Известно ведь, что длительное воздействие низких частот разрушает кирпич и цемент, так представь, какая тема. Люди бороться с волколаками с помощью современной танцевальной музыки, от которой оборотни впадают в депрессию и стремятся к самоуничтожению...

- Но одного из них спасает девушка-вампир с помощью классической музыки и соответственно влюбляется, - улыбнулся Свиндич, - Девушки стоя рыдают, уборщицы не успевают вытирать стекающую с экрана кровь, а Борька просыпается 'новой суперзвездой'.

- Не получится, - возразил начинающий писатель, - Мне ближе классические каноны. Не верю я в вурдалаков с человеческим лицом.

В арке показались два парня и две девушки: одна высокая и толстая, вторая миниатюрная и напоминала издали совсем ребенка. Безымянный недовольно выругался. В течение вечера на 'точке' периодически появлялись люди, шептались с 'дежурным', получали товар, и каждое новое их появление все больше раздражало друзей.

- Вот бы на ком я с удовольствием перед оборотнями потренировался, - кивнул Безымянный в сторону наркоторговца.

- Успокойся. Мы не можем его сейчас трогать. Давай сначала разберемся, что здесь происходит, а там посмотрим. Ты ведь и раньше Барбари помогал и ничего.

- Помогал, но одно дело некий гипотетический бандит, которого в глаза не видел, другое, когда все на твоих глазах происходит, а ты ничего сделать не можешь. Стыдно.

И в этот момент на их глазах прямо из воздуха стали вырисовываться силуэты собак. На этот раз их оказалось четверо. Гладкошерстные, с висячими ушами и длинным хвостом, они в доли секунды обрели плоть и стали расти. В тоже время Александр почувствовал головную боль и прилив безразличия и апатии. Встав на задние лапы, твари двинулись к людям: двое к молодым людям, двое к Свиндичу и его друзьям. Словно в плохом ужастике Саша видел, как собака повалила 'дежурного' на землю. Казалось, Свиндич четко видел брызнувший фонтан крови, но раздались выстрелы и их звук помог скинуть наваждение. Крови не было, хотя человек Барбари неподвижно лежал на земле, а свалившая его тварь вместе с другой пытались добраться до ребят, но не могли. Делая шаг вперед, собаки словно натыкались на невидимую стену. Тем временем Борис вел огонь по приближающимся к месту засады тварям, не причиняя не малейшего вреда.

- Стреляй по парню! - крикнул другу Сергей, выхватывая меч и устремляясь наперерез собакам.

Там, куда указал Безымянный, у выхода из арки стоял, прислонившись к углу дома, долговязый парень, в джинсах, модно разорванных на коленках. Не сомневаясь ни на мгновение, Борис выстрелил. Парень дернулся, и на его лице промелькнуло удивление.

'Попал', - обрадовался Свиндич.

Снова раздался выстрел, но на этот пуля, не долетая до парня, непонятно от чего срикошетила, оставив в воздухе зеленый след, а за фигурами тварей, метавшихся перед размахивающим мечом Сергеем, неожиданно появился человек. Над его головой двигались в странном танце две змеи и вдруг все исчезли: и парень, и человек, и собаки. Только четыре клочка тумана еще весели некоторое время на месте, где долю секунды назад стояли оборотни, но вскоре их развеяло дуновением ветра.


***


'Легче всего из людей вытекает страх, - сказал Создатель о жителях параллели, а каждое его слово истина, - Не так важны чувства, что мы заставляем их испытать, важен конечный результат. Они лишь глина, из которой Великий Скульптор лепит свои непревзойденные произведения'. Создателю требовалось много духов стихии, следовательно, необходимо много страха. Как его получить подсказали сами люди, искусственно пугая себя собственными сказками. Достаточно только с помощью магии придать им реальность даже большую, чем сама действительность.

Место для осуществления намеченного подсказал тоже страх. В первый день своего пребывания в незнакомом мире и познавая его, Раб нашел в сознание случайно встреченного человека часть города, вызывающую у того одновременно крайнюю степень ужаса и неистребимую жажду бывать там. Создатель торопился, очень торопился, и это определило выбор. Первый визит оказался удачным, энергии нервного поля оказался даже переизбыток, Хозяина от нее даже мутило. Вторая попытка Игорю сразу не понравилось. Стоило лишь перенестись и просканировать пространство, как сразу проявилось наличие людей, не испугавшихся чудовищ. Вернее они испугались, но не источали эмоций в необходимом Создателю количестве, а умудрились их скрывать. И еще одно обстоятельство встревожило: присутствие хорошо знакомой девочки. Вот из нее волны страха исходили подобно цунами, а вместе с ними Юльку покидали и жизненные силы. Еще немного и ее сердце могло не выдержать. По сути, судьба девушки не должна волновать Раба, но что-то дрогнуло внутри него. Воспоминания человека, в теле которого находился дух стихии, ожили, с неожиданной силой захватили сознание Раба и заставили проявить жалость. Отменить приказ, отданный Создателем, он был не в силах и поэтому просто создал преграду вокруг сгрудившихся в кучу молодых людей. Теперь Рабу приходилось скрывать мороком аппарат для перемещения между параллелей, Создателя, поглощавшего эмоции людей, сдерживать своих более слабых по уровню магической энергии собратьев и на это уходили все его силы. Непонятные ощущения вдруг пронзили сущность духа стихии. Он знал боль, но только душевную. Она возникала вместе со стыдом и раскаяньем, когда Раб вызывал недовольство Хозяина. Но физиологическая боль, передаваемая нервными окончаниями и сигнализирующая о разрушения тела, ему была незнакома, ведь духи стихии в этом смысле неуязвимы. Бросив взгляд на место, откуда пришли новые ощущения, дух стихии увидел пятно крови, расплывающееся по рубашке, хотел исправить нарушения ткани, но вспомнил, что сейчас не имеет для этого возможности.

'Ерунда, потом восстановлю', - подумал Игорь, но заметил еще одну металлическую конструкцию, предназначенную для разрушения плоти и мчавшуюся к нему. Все произошло моментально и необъяснимо с точки зрения Раба. Он снял морок с Создателя, чтобы предохранить свою человеческую оболочку, и лишь когда опасность миновала, понял постыдность своего поведения. Не мешкая, он вернул себе магические способности, оставив морок только на аппарате, и переместился в него вместе с Хозяином и собратьями.


***


'Если вдруг вы столкнетесь с существом удивительной красоты, но двумя змеевидными отростками над головой, бегите в страхе прочь', - слова Гарольда, сказанные на прощанье, звучали в голове Свиндича. Тогда он не придал им значения, а сейчас лишь один человек в Москве мог хоть как-то их объяснить.

- Уходите, - обратился Саша к друзьям, - Сейчас сюда люди Барбари примчаться, не хочу, чтобы они вас видели. Сергей, огромная просьба: мне кровь из носу завтра как можно раньше нужна информация об Анне Шиловой. Она учится то ли в девятом, то ли в десятом классе.

- Йес, капитан, - отсалютовал взбудораженный схваткой Безымянный и потащил медлительного Бориса к выходу из дворика.

Александр подошел к наркоторговцу и пощупал пульс. Как и предполагал Свиндич, человек был мертв.

- Чегой-то? - поинтересовался один из ребят.

- Умер.

- Че? Ноги, Паша. Ща такое начнется, - вместе со своим малорослым приятелем парень устремился к арке, оставив выглядевших растерянными девчонок.

- Девушки, помните чего-нибудь? - спросил у них Саша.

- Неа, - ответила толстушка, - Собаки вроде какие-то, а потом темень.

- Только сердце прихватило, - добавила ее подруга, - Дура ты, Олька. По коктейльчику, по коктейльчику. Поехали домой.

- Два часа ночи. Деньги на такси есть? - Свиндичу девчонок стало жалко.

- Есть, - ответила Ольга.

Проводив подруг, Александр отправился в клуб докладывать Жоре.

- Реально оборотни? - в глазах Носорога стояло не то, что недоверие, скорее обида ребенка, которого всю жизнь обманывали, не рассказывая самую интересную сказку, - Обалдеть! Сосед, а ты не балуешься дрянью всякой?

Взгляд Свиндича ответил на вопрос без слов.

- Понял. Что делать думаешь?

- Есть кое-какие мыслишки.

- Давай, сосед мысли. Помощь нужна?

- Пока нет.

Домой Свиндич вернулся совсем разбитым, ноги подкашивались, глаза слипались. Пошвыряв одежду, Александр завалился в кровать, но сон не шел. Промучившись в подвешенном состояние до пяти утра, Свиндич решил из него выйти, выпил кофе и моментально заснул. Разбудил его звонок сотового телефона.

- Записывай адрес, - услышал он голос Сергея.


* * *


Свиндич вдавил кнопку звонка и через минуту услышал за дверью детский голос:

- Кто там?

- Анна? Вам привет от Гарольда.

Волшебное слово возымело свое действие, и сезам стал открываться. Перед Александром появилась вполне созревшая девушка, и только голос выдавал возраст.

- Вы? - удивилась Анна.

- Мне необходимо поговорить с вами.

- Проходите. Чай будете?

Они сидели на кухне и прихлебывали из чашек слабенький чай, настоянный на неоднократно используемых пакетиках.

- Во всем виновата Диана, - рассказывала Анна.

- Очаровательный ребенок.

- Да уж. Собственно из-за нее мы в Трехмирье оказались. Странная параллель. Три в одном. Сама все части не видела, но мне рассказывали. Будущее, прошлое и чужое. Новый мир, почти как наш, но чуть более развитый технически. Старый мир, похож на наше средневековье, а Центральный - место пребывания Владетеля или Навеки Вечного. Так там называли существо, прибывшее неизвестно откуда и живущее вечно. Его почитали наподобие бога. Повсюду висели его символы, особенно на посвященных ему храмах, знаки вечности. Знаете, такая горизонтальная восьмерка.

Анна поискала глазами, увидела маленький блокнот, очевидно предназначенный для записи кулинарных секретов, вырвала листок и нарисовала знак бесконечности.

- Вот такой...

Свиндич машинально взял со стола бумажку и сунул в задний карман джинс.

- ...Представляете, Владетеля возвеличивали, а он со скуки развлекался, чем мог. Закрыл проходы между частями Трехмирья и направил по разным путям развития. Ему было любопытно, куда это приведет.

- Он настолько могуществен?

- Вам об этом лучше поговорить с Сашей Егоровым, мы когда-то учились вместе, дружили. Он тоже попал в Трехмирье, долгое время провел в Центральном мире и восхищался его устройством да и самим Навеки Вечным. Вот он многое мог бы рассказать о Владетеле. Только после возвращения в Москву Саша нелюдимым стал, но я попробую его разговорить.

- Хотелось бы с ним встретиться. Гарольд предупреждал об опасности, исходящим от существа со змеевидными отростками. Он Владетеля имел в виду?

- Да уж, картина не для слабонервных. Как вспомню эти щупальца - мороз по коже. Гарольду от Навеки Вечного конечно досталось. Мы нашли его во дворце Владетеля в виде недвижной статуи.

- Получается, духам стихии с Владетелем не справиться?

- Не знаю точно. Гарольд старался этой темы не касаться...

'Так вот что за чудовище занесло в наш мир', - пришел к нерадостному выводу Александр, хотя еще и не понял до конца всю степень опасности.

Свиндич и девушка еще некоторое время разговаривали, проникаясь взаимной симпатией, и расстались друзьями. Пока Александр шел к остановке, его посетила мысль: девушка пьет жидкий чай и ничего больше не предложила. Торт станет отличной благодарностью за рассказ. Вкусно и приравнивается к букету цветов, то есть ни к чему не обязывает. Сменив направление движения, Свиндич направился к ближайшему магазину.

Руководствуясь воспоминаниями детства, Александр выбрал нечто максимально шоколадное и вышел на улицу.

- Документы предъявите, - полицейский вырос перед глазами, олицетворяя статую правосудия, но с лицом правонарушителя со стажем.

- Зачем? - растерялся Свиндич, - Я ничего не сделал.

- Гражданин, я сам разберусь кто, что сделал. Документы предъявите! - повысил голос полицейский. Александр полез за паспортом, стараясь не наклонять драгоценную коробочку со сладостью, но неожиданно получил сзади удар дубинкой по почкам от незаметно подошедшего сзади второго полицейского и упал на колени.

- Вали, сволоча, - закричал первый блюститель порядка, при этом стараясь не приближаться к Свиндичу близко. Новый удар дубинкой пришелся по затылку и последним, что помнил Александр, стал ботинок полицейского нещадно давивший шоколадное чудо.


***


- Подъем. Завтрак готов, - улыбаясь, мать потрепала Игоря по волосам.

Возможно, сказывалась привычка тела, в котором он жил, но Раб чувствовал себя в маленькой квартирке уютней, чем в корабле Хозяина. Создатель не препятствовал человеческому образу жизни слуги и даже поощрял: пока еще рано громогласно объявлять о своем прибытие жителям параллели.

Кадема поджидал Игоря на кухне, с неприязнью поглядывая на тарелку с глазуньей, посыпанной зеленым луком.

- Семен, позавтракаешь с нами?

- Спасибо, я сыт, - невольно поморщился Сайд.

- Как ты можешь это употреблять? Убогая пища с точки зрения эстетики вкусовых ощущений, к тому же не особо полезная, - выразил вслух недовольство Кадема, когда женщина оставила его наедине с Игорем.

- Создатель знает - духам стихии не нежна еда. Она необходимо лишь моему новому телу, а оно не притязательно и привыкло именно к подобной пище.

- Скоро ты сможешь от него освободиться. Кстати, кто такой Семен? За кого мать твоего тела меня принимает?

- Родственник. Двоюродный брат, Создатель.

- Такой действительно существует?

- Нет. Я скорректировал воспоминания женщины.

- Почему брат? Почему не муж? - лицо Кадемы озарила улыбка, - Можно было бы иногда неплохо с ней расслабиться, не тратя время на ухаживания. Особенно после ночей, подобных вчерашней...

Слова Создателя вызвали мучительное и неприятное ощущение внутри Раба. На одно мгновение его сознание даже захлестнул гнев, чему он ужаснулся:

'Неужели эта женщина значит для меня больше, чем Создатель? Что внутри меня вызывает настолько чуждые эмоции?'. Гнев сменился чувством вины перед хозяином.

- ...Хотя, сколько ей? Лет сорок. Этот цветок уже начал ронять лепестки, - продолжал Кадема, не замечая смятения слуги, - Стоит немного подождать, а через месяц самые прекрасные и юные женщины этой параллели станут целовать пальцы моих ног. Ты утверждаешь, будто вчера мы встретили людей, пытающиеся мне сопротивляться? Овцы объявляют охоту на волка. Какая любопытная параллель. Найди мне их. Я немного развлекусь. Глобальные планы утомляют, стоит развеяться. Но сначала пойдешь со мной. Мне необходимо поближе познакомиться с женщиной и удивительным ребенком. Поможешь мне добиться ее доверия.


* * *


Раб мысленно сконцентрировал магическую энергию, представив ее в виде клубка нитей. Затем сплел невидимую сеть и словно невод забросил над Москвой. Иру вместе с ребенком он обнаружил на привычном месте. Переместившись в Марьинский парк, дух стихии не стал сразу показываться девушке, а устроившись вдалеке, внедрился в ее сознание. Слой за слоем он считывал память Иры в поисках сильных эмоций. На поверхности лежала любовь к ребенку, тесно переплетенная с любовью к мужчине. Ни тем, ни другим воспользоваться оказалось невозможно. Мужчина умер, а попытка повлиять на женщину через ребенка вызвала бы у нее неприятие и негативную реакцию. Чуть глубже любви лежал страх, и Раб вновь восхитился величием Создателя, определившим это чувство, как одно из главенствующих у людей. Страхом можно было легко воспользоваться. Дух стихии воздействовал на источник страха и перенес к себе хозяина. Теперь оставалось только ждать.

Олег Филиронов находился в своем кабинете и ждал начала селекторного совещания, когда назойливая мысль острой иглой пронзила мозг:

'Необходимо срочно увидеть Иру'.

Мысль жгла, не давая покоя. Олег даже почему то знал наверняка, где сможет найти девушку.

- Леночка, перенесите совещание, - не выдержав, попросил Филиронов секретаршу и срочно покинул здание управы округа.

- Пора, Создатель, - прошептал Раб и Кадема подошел к Ире, - Здравствуйте, вы меня помните.

- Помню, - улыбнулась та, - У вас такая внешность, что тяжело забыть. Как в Москве гостится?

Ответа девушка не расслышала, посколько в этот момент увидела приближающегося Филиронова.

- Ой, - непроизвольно вырвалось у Иры.

- Что-то случилось, - сочувственно поинтересовался Кадема.

- Этот человек...

- Он вам неприятен?

- Да, - призналась Ира.

- Что вам нужно от этой девушке? - резко спросил Кадема у Филиронова.

Олег никогда не был робким, иначе не достиг бы своего нынешнего положения, но сейчас растерялся. Он и сам не знал, зачем ему понадобилось срочно увидеть Иру, а непонимание причин собственного поведения угнетало. Ко всему прочему Филиронова вдруг охватила удивительная апатия.

- Не знаю, - честно ответил Олег.

- Тогда оставьте ее в покое.

- Хорошо, - согласился Филиронов, не подозревая: безразличие, царившее в душе, связано с воздействием духа стихии.

- Спасибо вам большое, - поблагодарила этернела Ира, с облегчением глядя на удалявшуюся спину Олега.

- Не за что. Надеюсь, я никогда не смогу вызвать у вас подобной неприязни.

- Ну что вы. У вас лицо человека способного только на добрые дела. Меня Ира зовут.

- Семен, - Сайд незаметно махнул рукой Рабу, - 'Свободен'.


***


Прежде, чем выполнить поручение Создателя, Игорь отправился в место, которое старался хоть ненадолго посещать каждый день - к дому Анны.

'Ты должен относиться к ней так же, как к остальным людям, то есть никак', - утверждал хозяин, но на этот раз Раб не мог себя заставить подчиниться воле Создателя. Это оказалось выше его сил. Вид девушки вызывал внутри духа стихии благоговейный трепет. Вот из этой улыбки, из выражения глаз, трепета ресниц - эмоций, находивших свое отражение на лице, родился он. Раб не приближался к девушке, не разговаривал с ней и не смел проникать в ее память. Он лишь хотел убедиться, что Анна существует. Ее вид привносил в сознание Игоря умиротворение и покой. Один взгляд и можно снова заниматься делами, важными для Создателя, но на этот раз все получилось по-другому.

Раб увидел, как из подъезда, в котором жила Анна, вышел один из посмевших вступить с духом стихии в схватку прошедшей ночью. Что его заставило, преданность хозяину или беспокойство за девушку, Игорь и сам не понял, но немедленно вторгся в мозг Свиндича. Через мгновение Раб знал все о том, кто отдал приказ охотиться на Создателя. Мысли о нем лежали на самой поверхности. Еще Игорь понял: покинувший дом мужчина каким-то образом связан с Анной, но большего узнать не удалось. Плоть, раненая накануне, хоть и была восстановлена, но, словно предупреждая об опасности, вновь отозвалась болью и заставила Игоря обернуться.


* * *


Человек заметил притаившегося демона, несмотря на то, что находился в плохом состоянии духа и слишком сильно углублился в собственные мысли. Заметил и поразился. Он уже убивал именно эту тварь, ошибки быть не могло. Человек видел своими глазами, как жизнь покидала дьявольское отродье после ударов священного клинка, но видать демон оказался слишком хитер и обманул своего палача. Такое прощать было нельзя. Тварь следовало немедленно уничтожить повторно.

- Имя им легион, их число бесконечность, - пробормотал человек и последовал следом за демоном. Ему казалось, будто произнесенную фразу он слышал в детстве от бабушки, вслух читавшую Библию, но ошибался. Он придумал ее для себя сам, исказив подлинник.

Демон привел человека в пустынный дворик. Минул полдень буднего дня. Взрослые находились на работе, бабушки увели детей обедать и даже дворники гастарбайтеры куда-то попрятались. Лучшего места для свершения задуманного и не придумаешь.

Человек вернулся к машине, достал из багажника мешковатый серый плащ, приобретенный за бутылку водки у бомжа на площади трех вокзалов и, морщась, накинул на себя. Плащ нещадно вонял, но собственно это от него и требовалось для придания нужного образа. Затем натянул на голову силиконовую маску с прядью жидких волос, падающих на лицо. На дне багажника остался только кинжал с выгравированным на рукоятке знаком бесконечности. Прежде, чем взять оружие в руки человек перекрестился и снова повторил:

- Имя им легион, их число бесконечность.

Теперь он был готов для нанесения удара.


* * *


Перед духом стихии предстал незнакомец, сжимающий в руке нож с длинным лезвием, но память Игоря моментально напомнила о холодной стали, разрывающей кожу и мышцы, подбираясь к сердцу, и Раб отключился от врага Создателя, чтобы сосредоточиться на спасении своей оболочки. Человек сделал шаг вперед и уткнулся в созданный Игорем барьер. Дух стихии вытянул перед собой руку, раскрытой ладонью вперед и отодвинул человека с оружием от барьера. В глазах нападавшего мелькнули растерянность и страх, но мгновенно сменились яростью. Еще несколько раз тот пытался преодолеть барьер, но каждый раз натыкался на невидимую преграду. Игорь ощущал как злоба, переполнявшая человека подобно вулканической лаве, стала выплескиваться наружу, выжигая энергию нервного поля вокруг него. Словно в крутившейся по кругу киноленте, действие повторялось вновь и вновь, пока вой сирены полицейской машины, на которой увозили Свиндича, не прекратил его. Бросив на Игоря полный ненависти взгляд, человек бросился прочь.


***


Даже мимолетное прикосновение к эмоциям скрытой сущности ребенка приводило Кадему в состояние, схожим с эйфорией. Чувство собственного величия распирало его изнутри, рвалось наружу. Сайд не знал, как поступит в больнице, где скрывался человек, бросивший ему вызов, но это казалось хорошим поводом заявить о своем прибытие. Восьми духов стихии вполне достаточно, чтобы сломить сопротивление и поставить на колени город. Сначала один город, потом весь мир. Следует показать людям их слабость и никчемность по сравнению с этернелами. Почему с этернелами? С ним, Сайдом Кадемой. Этернелы и сами скоро будут поклоняться ему. Стоит лишь быстрей прибрать к рукам ребенка и это тоже аргумент для скорейшего завоевания города. Вот только завоевать его следовало извлекая для себя максимум удовольствия. Устроить шоу, поиграть с врагом в кошки мышки. Может быть, даже выказать перед человеком ложный страх, потешить его самолюбие, а затем призвать духов стихии и ткнуть человека лицом в его жалкую сущность, словно в собственные испражнения.

- Спаси нас Господи, - прошептала матушка Лизавета, сидящая рядом с Настей на любимой скамейке, и перекрестилась.

- Что случилась, матушка, - забеспокоилась девушка.

- Чудны дела, - кивнула старушка в сторону идущего по дорожке к корпусу мужчина в накинутом на голову капюшоне и долговязого паренька рядом с ним, - Тело вечное, а душа мертва. Да и во втором она чуть теплится.

Кадема не собирался считывать эмоции женщин, гулявших в больничном скверике. Он лишь мельком взглянул на сгорбленную старуху своим внешним видом, словно олицетворявшую недолговечность и ущербность человеческой расы, но их глаза встретились, и невыносимая боль наполнила этернела. Будто расплавленный свинец вылили на нежную плоть его сенсоров. Сайд явственно представил, как морщится и сползает кожа на щупальцах, как они обугливаются, и закричал от ужаса.

Раб не слышал воплей Создателя. Он сам в этот момент настороженно прислушивался к происходящему с ним. Словно маленькое солнышко вспыхнуло внутри него, наполняя тело непонятным теплом. Крохи человеческой жизни, сохранившиеся благодаря вмешательству духа стихии, пробудились и ворвались в сознание Раба вопросом:

- Я жив?

- Ты жив? - удивился слуга этернела, - Мы живы?

А в следующий миг человек и дух стихии сплелись в единое целое:

- Я жив!

Только тогда Игорь услышал вопли Создателя и переместился вместе с ним в безопасное место.


***


Барбари ничего не ведал ничего о происходящем буквально за его окном и не подозревал о нависшей над его головой опасности. Он даже не обратил внимания на крики в больничном дворике. Стас с нетерпением ждал Свиндича, а тот в это время ворочался не находя себе места на жесткой скамье в 'обезьяннике' отделения полиции. Наручники с него не сняли и с заведенными за спину руками, принять боле менее удобное положение оказалось практически невозможно. Помимо ломоты во всем теле Сашу тревожила неопределенность. Причину задержания ему не сообщили, позвонить и предупредить Сергея об аресте не позволили.

Лязг открываемого замка заставил открыть глаза.

- На выход, - распорядился сержант, поигрывая висящим на боку автоматом. Свиндича провели на второй этаж и втолкнули в кабинет. За окном было еще не слишком темно, но на столе горела настольная лампа, оттеняя лицо человека, сидящего за ним. Несмотря на это Саша легко узнал Подшивленко.

- Майор? Давно не виделись. Может, вы объясните, в чем дело.

В ответ Петр нехорошо глянул на Александра и положил перед ним рисунок Анны:

- Это что?

- Знак бесконечности. Вы в школе не учились?

- Математик, значит.

- Пятерку имел.

Петр без размаха, но вполне весомо ткнул кулаком в лицо Свиндича. У Саши треснула губа, наполняя рот вкусом крови.

- Отличник, мать твою! - заорал Подшивленко, - А это что? Вот это что, отличник?

Петр кинул перед Свиндичем несколько фотографий. Синюшные, перекошенные лица, закатанные глаза. На всех снимках оказались мертвые молодые люди и у каждого на лбу нарисован знак бесконечности. Саше стало нехорошо. В нос ударил воображаемый запах фенила, хорошо знакомый с молодости, когда по дороге от метро к институту приходилось проходить мимо морга. Свиндич непроизвольно отвел глаза.

- Нет, ты смотри! - Подшивленко подскочил сзади, схватил за шею, наклонил голову к столу, - Дети же совсем! Ты кем себя возомнил? Богом, способным распоряжаться жизнями других. Совсем с катушек съехал в своем 'Хрустальном городе'?

- Майор, это не я.

- Не ты? А кто? Кто еще в нашем городе в демонов играется? Ты же говорил мне, будто никогда не сможешь вернуться в наш мир. Откуда ты здесь?

- Случайно получилось.

- А то, что вместе с твоим появлением трупы с такими метками, - Подшивленко ткнул пальцем в рисунок, - На каждом шагу встречаться стали, тоже случайность? Где ты был прошлой ночью?

- Я не могу сказать.

- Не можешь, - лицо майора стало багровым от ненависти, и Свиндич съежился в ожидание нового удара, но в это время зазвонил телефон.

Петр поднял трубку, подержал некоторое время ее возле уха, недовольно бросил на аппарат и позвал, - Сержант!

- Да, товарищ майор.

- Побудь с ним. Мне ненадолго отойти надо.


* * *


Человек пребывал вне себя от злобы. Его, палача демонов, единственного, кто взвалил на свои плечи заботу об освобождения людей от нечисти, снова провели вокруг пальца. Человек воочию видел, над ним насмехаются. Демон, сидящий напротив, нагло щерился прямо в лицо. Вынести подобное унижение было невозможно.

Парень, сидевший напротив, не замечал ненавистных взглядов, направленных на него. Как не замечал и мешковатого, дурно пахнущего плаща, да и самого бомжа. Он вообще ничего не замечал. Полчаса назад он простился с любимой девушкой, впервые проводив ее до дома.

- Я люблю тебя, - шепнула девушка, прежде чем убежать и слегка коснулась губами его губ.

Возможно, так только казалось парню, но он до сих пор явственно ощущал цветочный запах ее помады и блаженно улыбался, глядя в никуда. Правда и оставаться долго на одном месте молодой человек то же не мог. Ему хотелось куда-то мчаться, что-то делать: творить подвиги и добрые дела. Счастье клокотало в нем, не давая покоя. Вскочив с сиденья, парень направился в тамбур покурить.

Человек кинул взгляд за окно. Он не первый раз ехал в электричке и прекрасно знал маршрут. Приближалась остановка. Секунд через пятнадцать редкие пассажиры, выходящие на ней, потянуться к выходу. Затем еще двадцать секунд и начнется торможение. Человек поднялся и направился следом за ухмыляющейся тварью. Ему повезло: демон оказался в тамбуре один и продолжал улыбаться. Не мешкая, человек ткнул несколько раз ножом в ненавистное тело. Длинные волосы парня закрывали лоб, и чтобы не терять время палач торопливо нанес знак бесконечности на щеку.

- Сдохни демон, - прошептал палач и бросился в соседний вагон.


* * *


- Дюков, еще одно убийство, - Подшивленко звонил следователю с телефона дежурного.

- Знаю. Сейчас выезжаю на место.

- Выходит, Свиндич не причем. Он целый день в камере провел. Отпускать?

- Я бы не торопился. Согласись, подозрительное в его поведение есть. Пусть посидит немного. Ничего с ним не случится. Переживет. Хочу поговорить с ним завтра, а там посмотрим.

- Как скажешь. Ладно. На месте встретимся.

Петр вернулся в кабинет местного опера, на время представленный в его распоряжения. Свиндич облизывал разбитую губу, сержант стоял у стены, направив оружие на задержанного.

- В камеру, - распорядился майор, - Завтра утром за ним машина придет из Следственного Комитета. И снимите с него наручники.


***


Кадема стонал, развалившись на ложе внутри летательного аппарата, а вокруг суетились духи стихии, которые ничем не могли помочь Хозяину. Система считывания эмоций постепенно восстанавливалась, хотя боль еще не прошла, накатывая волнами. Каждый раз, когда она отступала, достигнув апогея, Сайд вскакивал и метался по помещению, изрыгая ругательства.

- Я уничтожу их. Эта параллель не должна существовать, - кричал он, но боль возвращалась, и этернел, корчась, вновь падал на ложе.

Игорь наблюдал за Создателем, и противоречивые чувства раздирали его: сострадание и презрение. Первое испытывал Раб, живущий в нем, второе человек, не понимающий, почему такое жалкое существо могло дарить жизнь могучим волшебникам и превращать их в слуг. Смешиваясь, чувства заставляли страдать оба сознания, живущих в одном теле.

'Я покину тебя ненадолго' - обратился дух стихии к человеческой части сознания.

'Ты хочешь встретиться с ней'.

'Да'.

'Я боюсь не справиться. Он разгадает меня'.

'Не бойся. Я буду следить и вернусь, если что-то изменится'.


* * *


Белый силуэт, слепленный из густого, как молоко, тумана, отделился от стены и повис, загораживая экран телевизора. Анну появлением духа стихии было не удивить.

'Тэкс. Приплыли. Хорошо, родители на юге. Представляю, загороди он папе Лигу чемпионов' - лишь мелькнуло у нее в голове.

'Ты узнаешь меня?' - на этот раз дух стихии разговаривал телепатически.

- Узнаю, но если честно в прошлый раз ты выглядел симпатичней.

'Банальность мышления. Каждому роду не принадлежащая к нему особь кажется уродливой'.

- Я не то имела в виду. Извини. От растерянности неудачно пошутила, - исправилась девушка, но тут же ляпнула снова, - Птичек будем дрессировать?

'Я хочу задать вопрос и получить ответ'.

- Задавай.

'Мой Создатель слепил меня из твоих эмоций...'

- Из моих? - удивилась Анна, но вдруг ее осенило, - Ты говоришь о Владетеле? Он в Москве?

'...О Создателе. Он утверждает, будто это не имеет значения. Ты ничто. Именно он подарил мне жизнь и имеет на нее право. Как считаешь ты?'.

- За 'ничто' обидно, но мне кажется, главное, что думаешь ты.

'Я хочу услышать твой ответ'.

- Если хочешь - получи, - девушка ненадолго задумалась и продолжила, - По смыслу вроде подходит. Это из занятия по психологии. Жили, были король Творец и королева Муза. Родилась у них дочка Глина. Решили король и королева выдать ее замуж, и понаехало к ним со всего света женихи-скульпторы, но король всем им отказал. 'Почему' - спросила королева. 'У каждого из них есть и фантазия и вдохновение, но, ни один из них не любит Глину. Они замечают только собственную значимость и талант' - ответил король. И лишь один скульптор сказал Глине: 'Я полюбил твою пластику'. 'Вот достойный жених, - воскликнул король, - Раз он смог увидеть в еще бесформенной массе пластику и красоту, значит, в их союзе родится гармония.

'Ты говоришь аллегориями, но я понял тебя'.

- Вот и славно. Если не секрет, как он тебя слепил?

'Он поместил твои эмоции в специальный аппарат'.

- Так это еще проще. Получается, тебя создал аппарат, а не Создатель, - Анна схватила пульт от телевизора и вынула из него источник электропитания, - Твой Создатель - батарейка. Он ничего не делает. Только берет энергию в одном месте и переносит в другое. Еще неизвестно, кто из нас 'ничто'.

В ответ дух стихии произнес: 'Прости. Мне пора' и исчез.


* * *


Дух стихии вернулся вовремя. Кадема окончательно пришел в себя и давал распоряжения Рабу:

- Приготовь все. Завтра мы заберем ребенка и покинем параллель, но сначала подложим мину, способную разнести их мир в клочья.


***


Отзвучал последний аккорд и песня оборвалась. Саша Егоров попытался дотянуться до пульта музыкального центра, но не сумел. Тогда он со вздохом поднялся с кресла и запустил песню заново вручную.


В жизни подвигу мало места,

Но много мест для дурных идей...

Он придумал себе принцессу

И отнес свое сердце ей.


- донеслось из колонок.

Аннет обручилась с Виком, и из Трехмирья Егоров вернулся в Москву в жуткой депрессии и с разбитым сердцем.


И, конечно, ей лестно было,

Что такого с ума свела...


- эти строчки Егоров не любил, поскольку действительности они не соответствовали. Зато следующие...


Но она его не любила,

Не любила - и все дела.


Оставалось только одно - совершить великое открытие, отказаться от Нобелевской премии и умереть в бедности и одиночестве, как и положено истинному гению. Пусть кое-кто потом изойдет слезами и обкусает все локти.

- Это прекратиться когда-нибудь? - дверь распахнулась и в комнату ворвалась разгневанная мать, - Сколько можно крутить одно и то же? Я скоро с ума сойду от твоей песни. Что ты, словно тюфяк целыми днями дома сидишь. Иди на улицу, проветрись. В кино сходи, в конце концов.

- Как скажешь, - равнодушно согласился Саша. Родителям ведь не объяснишь, что жизнь разрушена навсегда. Теперь улица, не улица - все одно.

До кинотеатра было несколько остановок на автобусе. Построен он был в стародавние времена развитого социализма и еще несколько лет назад представлял собой заброшенное здание с заколоченными дверьми, но кто-то рискнул вложить в него деньги, переоборудовал зал, превратив его в современный и комфортабельный.

Фильм не имел значения. Саша взял билет на девятичасовой сеанс, особо не задумываясь о содержании, но к его сожалению кино, оказалось лирической комедией, а еще до начала сеанса жизнь ему испортила щупленькая девочка с ведром попкорна в руках. Заняв место по соседству, она принялась с отрешенным видом его поглощать, издавая громкий хруст.

'Класс шестой, не больше, - подумал Егоров, - Куда родители смотрят? Так поздно из дома отпустили'.

Тем временем фильм начался. На экране бушевали выдуманные страсти любовного треугольника с тупым углом. Он любит ее, еще один он любит ее, она не знает, кого любит.

- Обожаю голубоглазого. Третий раз смотрю, но так и не поняла чего она кобенится. Я бы на первом свидании сдалась, - шепнула сидящая сзади девушка подруге по поводу одного из главных героев.

'Какие глупые, - раздраженно подумал Саша, - Разве они знают о настоящей любви'. Ему стало одновременно грустно и смешно. Страдания героев казались наивными и неестественными. Словно соглашаясь с мыслями Егорова, соседка возмущенно фыркнула и принялась хрустеть с удвоенной силой.

Тем временем шутки на экране окончательно перешли в область ниже пояса, голубоглазый дорвался до предмета своей страсти. В самый кульминационный момент от экрана стали отделяться матовые силуэты и расплываться по периметру кинозала.

- Прикол. Ты мне не сказала, что фильм тридэшный.

- Сама не знала. Раньше такого не было. Класс! И очки не нужны, - восхищались девушки за спиной Егорова. Он оказался единственным в зале, заподозрившим неладное. Уж больно происходящее походило на появление духов стихии. Саша не испытывал страха, скорее недоумение. Знакомство с Гарольдом и рассказы Аннет и Анны приучили его не ожидать от духов стихии неприятностей, да и не должно их быть в Москве.

'Может и правда спецэффекты, - мелькнуло в голове, но Саша сразу оборвал себя, - Какие спецэффекты? Не уподобляйся глупым дурочкам. Ты же физику отлично знаешь. Духи стихии сошли не с экрана. Они прошли сквозь него'. И еще Егоров уловил изменение в окружающем мире, только не мог понять какое. Наконец до него дошло: хруст смолк. Он хотел повернуть голову, чтобы посмотреть на девочку, но шея не слушалась. Скосив глаза, Егоров увидел, соседка застыла с открытым ртом и горстью попкорна в руке возле него. Вид при этом девочка имела уморительно растерянный, но Саше стало не до смеха. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Лампы на потолке зажглись, но едва тлели, освещая зал тусклым светом, придающим и без того фантастическому действу еще больше таинственности. На сцену перед застывшим экраном поднялся долговязый паренек и человек в накинутом на голову капюшоне. Движением руки мужчина откинул его и над ним взметнулись вверх два змеевидных отростка.

'Владетель Трехмирья' - узнал этернела Саша.

- Дамы и господа, жители ущербной параллели не должной существовать, - произнес Кадема, и духи стихии многократно увеличили силу звука, превращая голос в подобие грома, - Рад сообщить: вы удостоены чести стать материалом для создания первого настоящего гения среди людей. Конечно, не самого выдающегося из созданных когда-либо мной, но на порядок превосходящий всех ваших ученых вместе взятых. Правда, я еще не решил, кто из вас им станет и выполнит мой приказ разрушить ваш мир, но с этим разберемся позже. Посмотрим, у кого эмоции будут наиболее подходящими, а пока приступим. Предупреждаю, процедура болезненная, но зато по окончанию ее вы ничего не будете помнить и к вящему удовольствию досмотрите столь веселящие вас мелькающие на белом полотне картинки.

Саше предстояло воочию увидеть процедуру создания гения, которой он так восхищался. Один из духов стихии вытянул руки, и зритель из первого ряда воспарил над полом, чтобы переместиться к этернелу и рухнуть перед ним на колени. Паренек протянул Кадеме бархатный футляр и тот извлек из него золотой стилет с рукояткой посередине. Одежда на спине человека разошлась, обнажая позвонки у основания черепа. В один из них и вонзил стилет этернел. Лучезарная улыбка озарило лицо Кадемы, щупальца над его головой дергались в безумном танце - Сайд наслаждался страхом и болью жертвы. Часть стилета над рукояткой изменила оттенок, слегка побледнев на самом кончике. Кадема выдернул лезвия. Егоров отчетливо видел, как сначала затянулась рана, затем восстановилась одежда, и зритель переместился на свое место. Действие повторялось снова и снова, и после каждого нового зрителя стилет наливался серебристом сиянием.

Когда-то в Трехмирье Егоров с жаром говорил Аннет: 'Представляешь, оказывается из любого человека можно сделать гения. Для этого необходимо лишь поднять его эмоциональный фон. Так поступил Владетель, сделав из местных недотеп величайших ученых. Все-таки здорово, отобрать у сотни дураков эмоции и с их помощью создать супер гения'.

'А если в эту сотню попадешь ты сам?' - спросила принцесса.

'Ну, уж нет, - рассмеялся Саша, - Ведь не зря я столько математических олимпиад выиграл. Скорее из меня будут делать гения'.

Сейчас он не хотел быть ни материалом для создания гения, ни самим гением. Больше всего на свете Егоров хотел остаться самим собой. Еще минут двадцать и от Саши Егорова ничего не останется. Все его мечты, сны и стремления, даже понимание того, что без Аннет жизни нет, исчезнут навсегда. Останется только тело, наполненное неизвестно кем.

'Я спасу тебя, если ты поможешь девушке рядом с тобой', - раздалось вдруг в голове у Саши.


* * *


Раб чувствовал, что теряет позиции единственного доверенного слуги. Новые духи стихии набирали силу. Сотканные из чувств множества людей, они не ведали сомнений, и хозяин стал единственным солнцем в их жизни. Раб даже немного завидовал им. Той легкости преданности, не обрамленным переживаниями, которыми они руководствовались. Иногда дух стихии ощущал некую благодарность Создателя за содеянное им, но одновременно и неприязнь, словно Хозяин пугался долгом перед слугой. Кадема ошибался. Долг должен быть перед той, кто дал Создателю возможность снова жить и путаница, царящая в голове этернела, но ясно видная слуге умаляло веру Раба в его непогрешимость.

Игоря же, стоящего на сцене рядом с этернелом волновали немного другие проблемы. Он смотрел на Юлю и мучился угрызениями совести. Кусочек жизни уже прожитый им. Невозможно вернуть, невозможно исправить. Игра в кукольную любовь, за которую теперь стыдно. Да и не только за нее. Что-то случилось между смертью и воскрешением что заставило по-другому взглянуть на себя и свою жизнь. Наверно тот парень, бывший Игорь, жил, как умел и даже был, возможно, для кого-то симпатичным, эталоном крутизны, но это уже не нынешний Игорь.

Неприятно смотреть на свои ошибки, еще хуже видеть чужие достижения. Молодой человек, сидящий рядом с Юлей, оказывается хорошо знаком с Анной, и это Игорю показалось неприятным. Внутри него бушевала ревность. Отношения к Анне духа стихии передалось человеку и заставило пересмотреть многое в отношениях с противоположным полом.

Когда Кадема начал осуществлять создание живой бомбы для уничтожения параллели, Игорь чуть не вывернуло наизнанку от увиденного.

'Я должен спасти Юльку', - решил он.

'Цель не приоритетна, - немедленно, среагировал Раб, - Мы должны спасти для Анны ее родную параллель, но планы Создателя пока не ясны мне полностью. Дождись конца процедуры, а после мы расстанемся, и я перенесу тебя в безопасное место. Ты будешь точно знать, что следует сделать'.

'Я не могу ждать. Он убьет мою бывшую девушку на моих глазах'.

Игорь попытался коснуться сознания Юли, но не смог. Оно оказалось заблокировано. Ужас парализовал мозг девушки, отключил любое восприятие действительности и тогда Игорь обратился к Егорову. С ним контакт удалось установить легко. Оставалось только придумать способ спасения.

'Людей, словно на цепи, держат мои собратья, не позволяя шевелиться. Для побега надо снять заклятье', - пояснил Раб.

'Так сними'.

'Мне не справиться с магией восьми духов стихии'.

'Тогда помоги мне напасть на Создателя'.

'Нет. Я не могу причинить ему вред. Я люблю его, но люблю и ту, из чьих эмоций создан'.

'Хотя бы посоветовать мне и не мешать ты сможешь?'.

Странное ощущение полной пустоты в голове, из которой вдруг исчезли все мысли, длилось несколько долгих секунд.

'Разозли Создателя', - наконец произнес Раб.

- Хозяин, могу ли я спросить? Я создан тобой или машиной, принадлежащей тебе? - Игорь почувствовал, как часть его сознание в ужасе скорчилось от произнесенных слов.

Кадема застыл со стилетом в руке, занесенным над очередной жертвой.

- Раб, ты сомневаешься в своем Создателе? - вопрос духа стихии располагал к конфликту, но ссориться со слугой сейчас Кадема не хотел. Однажды его несдержанность привела на грань гибели. Сейчас в параллели, грозящей неприятностями всем этернелам, повторить ошибки означало проявить тупость, а следовательно уподобиться низшим расам, - На твое сознание давит оболочка и путает мысли. Выброси ее. Носить человеческое тело больше не имеет смысла.

- Сомневаюсь. Мне все больше кажется, будто я порождение нервного поля людей, а не мудрости этернелов.

Неуправляемый гнев охватил Кадему. Все пережитое за тысячелетия заточения в Трехмирье, где он почти умер, боль, перенесенная им впервые в жизни здесь, в параллели, жители которой могут столь пагубно действовать на этернелов, смешалось, и выплеснулась ненавистью к своему лучшему слуге, решившемуся спорить с хозяином. Слова древнего наречия сами слетели с языка Сайда и заставили духов стихии согнуться в судорогах. Кадема хотел заставить Раба содрогаться от жуткой боли, словно через его сознание пропускали электрический ток, но в гневе не учел одного: слова, предназначенные одному, услышат все. Цепи, удерживающие людей, в один миг оборвались. Толпа, обезумевшая от страха, вопила, металась и топтала все, что попадалось на пути, пытаясь вырваться из кинозала.

'Хватай девушку, и уходите', - распорядился Игорь, на которого слова Кадемы не оказали никакого воздействия. Егоров почувствовал легкость, наполнившую мышцы, будто его сняли с паузы, схватил за руки безучастную к происходящему девушку и потащил к дверям, но добраться до них оказалось практически невозможно. На помощь пришел Раб, спрятавшейся от гнева хозяина за человеческой сущностью. Игорь неожиданно понял, что надо делать. Закрыв глаза, он мысленно представил, как словно кукол берет в руки маленькие фигурки Егорова и Юльки и ставит посередине своей квартиры. В общей суматохе их исчезновение прошло незамеченным. Не более пяти секунд понадобились Кадеме, для понимания ситуации и отмены приказа. Еще столько же понадобилось духам стихии, чтобы прийти в себя и вновь взять людей под свой контроль. Удалось ли кому-либо из них улизнуть или этернел так и не понял.

'Плевать. Все равно завтра улетать', - подумал Кадема и повернулся к Рабу.

'Прощай', - пронеслось в голове у Игоря. С удивлением он увидел, как от него отделился белый, сотканный из плотного тумана силуэт, а сам он начал стремительно уноситься куда-то задом наперед. Несколько мгновений силуэт еще был виден, постепенно уменьшаясь, а затем Игорь будто провалился в бездонную темную пропасть.

- Создатель, я освободился от оболочки, - со смирением произнес Раб.

Неповиновение следовало наказать в назидание другим, но Кадему терзали сомнение. Слишком мало у него еще было духов стихии, чтобы легко терять одного из них.

- Ты знаешь, кто я? - задал этернел ритуальный вопрос.

- Ты мой Создатель.

- Ты помнишь, кто ты? - ответа не прозвучало.

- Заберите его магию. Он предал своего Создателя, - распорядился Кадема.

- Подчинив себе сущность и магию этого существа, я забираю себе его волшебную силу, ибо он ее недостоин, - друг за другом произнесли духи стихии, вытянув руки в направлении своего собрата. Восемь тонких ручейков золотистой пыли вышли из тела Раба, перетекая в направленные на него пальцы. Словно завороженный смотрел на эту сцену Сайд, ненадолго забыв, зачем он здесь, среди замерших с выражением ужаса на лицах людей. Никогда прежде он не видел, как духи стихии убивают себе подобных.

Магия покидала тело Раба, и он знал, когда ее последняя капля покинет его, придет смерть. Возможно, он мог бы сопротивляться, но оставил себе слишком мало магической энергии, поделившись ею с Игорем. Да и ни к чему было сопротивляться. Создатель должен считать, будто все идет по его плану и без лишних подозрений покинуть параллель, которую обрек на гибель. Сил для спасения мира у его второй, человеческой составляющей, ненадолго слившейся с ним в единое целое, теперь будет достаточно. Духи стихии не умели улыбаться, но нечто подобное промелькнуло на лице теряющего последние силы Раба, при воспоминании о девушке, из чувств которой он родился. Она будет жить!


***


Полицейский распахнул дверь и чуть ткнул в спину Саши дулом автомата, приглашая войти в тесный кабинет.

- Товарищ капитан, задержанный Свиндич, доставлен.

- Спасибо. Свободны, - поблагодарил, сидящий человек в мундире офицера юстиции с синими погонами.

- Присаживайтесь, Александр Николаевич. Не узнаете? Капитан Дюков, веду ваше дело, - представился следователь.

- Я никого не убивал, - выпалил Свиндич, едва присев.

- Не сомневаюсь. С вашими-то возможностями таких дел можно наворотить, а вы в доброго самаритянина играли. Тоже мне герой евангельской притчи нашелся.

- Кажется, вспомнил. Мы встречались в 'Хрустальном городе'. Вы были вместе с Подшивленко. Извините, в форме не узнал.

- Именно. Солидно пришлось с Петром перебрать, чтобы к вам туда добраться, - Дюков многозначительно щелкнул себя по шее, - В здравом уме и не попадешь. Кстати, коньяк хотите?

Свиндич кивнул головой. Следователь понимающе улыбнулся, достал из ящика стола две граненые рюмки, выудил из-за стола пустую на треть бутылку и разлил светло коричневую жидкость. Алкоголь огнем обжог пустой желудок, сдавил его спазмой, но прочистил голову.

- Вот я и говорю, - продолжил, выпив, Дюков, - Все другим помочь пытались, о себе не думали. Даже явных врагов не трогали. Не способны вы на убийство.

- Вы словно осуждаете меня?

- Ни в коем случае. Хотя, как там у Достоевского: 'Кто я? Тварь, дрожащая, или право имею'...

'Уж ты-то для себя решил давно, будто право имеешь, - размышлял Свиндич, слушая разглагольствования следователя, - Тщеславие так и прет отовсюду. Думаешь, рожден для славы, почета и всеобщего признания, а тебя держат в этой каморке'. Спинка офисного кресла, на котором сидел Дюков, возвышалась над его головой, Александр устроился на низеньком стульчике с вращающимся сиденьем. Свиндич знавал неумелых руководителей таким же приемом пытавшихся повысить свой не особо высокий статус среди подчиненных.

- Если вы уверены в моей невинности - отпустите меня, - прервал Саша следователя.

- Не все так просто. Александр Николаевич. Согласитесь, улик на вас много и алиби нет. Рисунки странные у вас находят. Дался вам этот знак бесконечности. Орудие преступления не нашли, так найдем. Покопаемся, как следует, и найдем, - Дюков хитро подмигнул. Про последнее убийство он предпочел умолчать, - Конечно, если вы пойдете мне навстречу, то я постараюсь помочь.

- От меня требуется что-то конкретное?

- Вход в 'Хрустальный город'. Вы же, Александр Николаевич, бродите туда-сюда - выходит где-то дверь есть. Укажите мне ее, и мы расстанемся друзьями.

- Невозможно. Города больше не существует. Он рассыпался подобно песчаному замку. Превратился в прах.

- Жаль. Как же тогда мы будем дружить? Может осколочки остались? Помните, в нашем детстве говорили: 'Ленин умер, но дело его живет!'.

И тут Свиндича осенила. С одной стороны ему грозил Дюков и пожизненное заключение, с другой Барбари и смерть близких. Так почему бы их не столкнуть лбами, а самому отойти в сторону.

- Пожалуй, сохранился один довольно большой осколок - Стас Барбари. Вы знаете его?

- Нет. Кто это?

- Бандит.

- В Москве столько бандитов всевозможных стилей и рангов. Всех не упомнишь.

- Он работал на корпорацию 'Альтернативная реальность'. Занимался с ее ведома нелегальным распространением 'есликабыки'. Можно сказать, являлся правой рукой господ Сандовски. Сейчас вернулся в Москву и, похоже, притащил с собой нечто, - Александр излагал факты с помощью полуправды в максимально удобном ему свете.

- В смысле.

- Барбари владелец ночного клуба и сети распространения наркотиков, но в последнее время несколько его людей погибло непонятной смертью от разрыва сердца. Кто-то очень их напугал, и этот кто-то явно преследует Стаса. Он просил меня разобраться.

- Просил?

- Заставил.

- Разобрались.

- Да, но заказчику еще ничего не сказал. Сайд Кадема - пришелец из другого мира со свитой. Есть такая всемогущая раса - этернелы. Он один из них.

- Прямо сказка на ночь. Не побывал бы в вашем странном городе, не в жизнь не поверил: всемогущий пришелец, которому чем-то не угодил местный бандит. Доказательства есть?

- Проверте сводку происшествий за неделю вот по этому адресу недалеко от клуба Барбари, - Свиндич назвал местонахождения точки.

- Проверю, а дальше?

- Вы же хотели дверь к могуществу и славе. Захватите неугодного пришельцу бандита и обменяйте его на ключик от нее. Как подступиться к этернелу, я знаю.


***


Игорь очнулся от холода. Одновременно нечто мокрое коснулось лица и немедленно заставило открыть глаза. Он лежал на мокрой от утренней росы траве у стены того самого гаража, возле которого его нашел Раб, а в лицо ему тыкался нос бродячего пса.

- Пошел вон, - испугался Игорь.

Собака отскочила от него и зарычала, а сам он неожиданно для себя оторвался от земли и поднялся в воздух метров на пять. Пес посмотрела на парня снизу вверх, взвизгнула и бросилась прочь.

'Веселенькое дело. Что теперь?'.

Над Москвой царила предрассветная тишина. Город спал, готовясь к встрече первого дня осени.

'Вниз!' - попробовал приказать себе Игорь, но ничего не изменилось.

'Как же у меня получилось? Тоже мне, дух стихии, нашелся'.

Подул легкий ветерок, и Игоря стало медленно сносить к поднимающимся из скрытой туманом низины мачтам электропередачи железной дороги.

'Ведь шарахнет, мало не покажется', - с тревогой подумал парень и попытался ухватиться за ветви медленно проплывающего мимо дерева. С первого раза не удалось: в ладони остались только ободранные листья, зато вторая попытка увенчалась успехом. Спустившись с дерева, Игорь некоторое время стоял в обнимку со стволом, опасаясь вновь взмыть ввысь. Наконец решился и к его огромной радости остался на земле.

- Где тебя полночи носило? Хоть предупредил бы. Я глаз не сомкнула, - встретила дома Игоря мать, - Посмотри на себя, весь мокрый и в грязи.

- Прости, пожалуйста. Так получилось. Я больше не буду.

- Не буду. Слышали уже. Ты Юле ключи давал? Прихожу с работы, она тут с мальчиком каким-то. Вы что, поссорились?

- Мам, не лезь. Сами разберемся.

- Я и не лезу. Спросить нельзя? А она не заболела часом? Странной мне показалась. А мальчик хороший. Интеллигентный такой. Только я его раньше не видела. Не знаешь, откуда он взялся?

- Знаю. Все нормально. Дядя Семен не заходил?

- Какой дядя Семен? - насторожилась мать.

- Никакой. Я пошутил.

- Есть будешь?

- Нет. Я спать, - Игорь постарался быстрей скрыться за шкаф, на свою часть комнаты.

Он с трудом сдерживал слезы. Мать не помнила выдуманного для нее двоюродного брата Семена, под видом которого сюда приходил Создатель и выходит наваждение, больше не действовало. С трудом верилось, будто Кадема озаботился состоянием женщины и вернул ей память. Значит, оставалось одно, наложивший наваждение дух стихии больше не существует. Раб погиб. Игорю стало невыносимо одиноко, словно он потерял любимого брата, словно частичку его самого оторвали и убили. Не выдержав, Игорь уткнулся в подушку и почти беззвучно, чтобы не беспокоить мать разревелся.

Рассвело. Город постепенно наполнялся гомоном детей, спешащих в школу с букетами цветов. Мать суетилась на кухне, готовя завтрак. Боль утихла, и слезы высохли, но чувство потери не прошло. Теперь предстояло все делать самому, только с чего начать. Раб говорил: Кадема завтра улетает и хочет забрать с собой ребенка. Ребенок для него бесценен. Он путь к беспредельному могуществу. Получив его, Создатель обязательно вернется и в любом случае уничтожит наш мир. Без ребенка побоится. Надо связаться с врагами этернела и с их помощью остановить его.


***


Дюков даже не стал переодевать мундир. Как был, взял Свиндича с конвоем и отправился в больницу. Капитана лихорадило от предвкушений, словно невесту перед первой брачной ночью, и опасаться раненого, полуживого бандита ему даже не приходило в голову. Да и не такое дело он затеял, чтобы посвящать в него много народа. Сунув под нос охраннику на входе удостоверение, Дюков в сопровождение полицейских направился в палату Барбари, не подозревая, что пока они поднимались по лестнице, охранник торопливо набирал номер телефона Жоры.

Капитан вошел первым.

- Гражданин Храпунов, вы задержаны, - объявил он.

- На каком это основании вы врываетесь в обитель больного благопристойного эсквайра? - спокойно поинтересовался Барбари.

- Что? - не понял Дюков.

- Санкция от прокурора есть?

- На черта мне санкция? Я тебя по подозрению на сорок восемь часов закрою и наркоконтроль на клуб напущу. Каждую пылинку проверят, людей потрясут что-нибудь и нароют. Впрочем, не нароют, мне тоже плевать. Ты лично мне нужен, а через двое суток тебя может и в живых не будет. Фантастику любишь? 'Чужие' смо..., - сильные руки схватили капитана сзади, сдавили горло, холодная сталь коснулась виска: Жора выскочил из шкафа для верхней одежды и приставил к голове Дюкова дуло пистолета.

- Автоматы на пол! Живо! Иначе мозги ему вышибу! - заорал он, застывшим на пороге полицейским.

- Выполняйте, - приказал побледневший капитан.

- Теперь на колени лицом к стене. Дернешься - выстрелю, - отпустив горло следователя, Жора вынул из кобуры его пистолет и дважды нанес удар рукояткой. Обмякшие тела конвойных с глухим шлепком упали на пол.

- Помоги Стасу сесть в кресло, - кивнул телохранитель Свиндичу.

- Я только помочь хотел, - начал оправдываться, пришедший немного в себя за время пока Александр выполнял приказ, следователь, - Вот он говорил, будто на вас пришельцы охотятся.

- Спасибо, сэр, но я привык сам себе помогать. Жора дай мне его пистолет, - Барбари тщательно протер оружие Дюкова носовым платком, - Теперь вашу ручку, позор Скотланд Ярда.

Стас аккуратно вложил пистолет в ладонь не смевшего пошевелиться капитана и направил на Свиндича:

- Прощайте, покоритель демонов.

Барбари три раза нажал на курок пальцем Дюкова. Жору вдруг охватило состояние дежавю. Он ясно понял, что сейчас произойдет. Время замерло и, затаив дыхание, телохранитель Барбари смотрел, как одна за другой пули касались когда-то белой, но за последние дни изрядно перепачканной рубашке с закатанными рукавами, надетой на Свиндича, расплывались металлическими кругами и падали вниз. Феечка не обманула: сотканная феями ткань была тоньше шелка и прочнее железа, но Жора об этом не знал. Он понял - сопротивляться стало бессмысленно. Опустил пистолет, отступил от Дюкова и немедленно получил от того удар ногой ниже пояса. Согнулся, пропустил повторный удар в голову и плюхнулся рядом с полицейскими.

- Бессмертный, - с отрешенным видом шептал тем временем Барбари. Его власть над людьми оказалась иллюзией. Ему не стать властителем судеб, не встать выше толпы. Он навсегда так и останется Хряком. Ни деньги, ни сила не могут изменить судьбу. Так может быть, Бог действительно есть? Апатия захлестнула Стаса. Ему стало безразлично, что станет с ним, его людьми, его клубом.

Дюков поднял с пола выроненный пистолет и с сомнением смотрел на Свиндича. В голове все смешалось. Капитан ощущал себя выдернутым из реальности и помещенным на киноэкран. Еще бы знать какого фильма.

- Я наверно врачей позову? - спросил Свиндич.

Дюков неуверенно пожал плечами и в этот момент в палату влетел хорошо знакомый Александру белобрысый паренек.

- Я знаю, где Создатель, - задыхаясь, выпалил он.

'Создатель - Владетель', - мелькнуло в голове у Свиндича, - Кадема? Этернел?

- Да. Он хочет похитить ребенка. Ему нельзя позволить. Выпьет подсознание - тогда не остановить.

- Адрес? Быстрей! - гаркнул в лицо Игорю капитан. Пленка крутилась, роль следовало играть дальше, и замечательно. Дюкову очень хотелось хоть что-то делать. Таким образом, может, удастся приглушить навязчивые мысли, лезшие в голову, потому что если стоять на месте и думать - прямая дорога в сумасшедший дом.

- Скверик в районе Марьинского парка.

- Свиндич, хватай этого и в машину, - следователь кивнул на Стаса, который с закрытыми глазами тряпкой развалился в кресле. По подбородку Барбари стекала струйка слюны.

- Подождите. Обязательно надо старушку захватить, - попытался остановить их Игорь.

- Какая старушка! С дороги, парень!


***


Вроде обычный день, обычная прогулка с ребенком, но что-то с самого утра подсказывало - день станет особенным. Первое пюре перегрела, второе холодное - странная ситуация для обожающей ребенка матери, но причина ясна - любовь. Не в том банальном смысле, которому сама Ира была подвластна несколько лет назад, а в высшем ее проявлении. Положа руку на сердце, девушка могла честно сказать: она обожает сына и верна его отцу, но время не стоит на месте. Мальчик растет, ему нужно общение с мужчиной, и маме стоило задуматься о сыне, да и о себе тоже. Семья ради ребенка - вот достойная цель и лучшего кандидата на роль мужа кроме нового знакомого Ира не видела. От ее глаз не могло ускользнуть, с какой нежностью он берет Мишу на руки, какими глазами смотрит на него, ну а внешние данные предполагаемого мужа могли свести с ума любую женщину. Поэтому, как обычно гуляя с сыном и увидев в конце аллеи Семена, Ира поняла - сейчас все решится.

- Привет, - поздоровался мужчина. На этот раз он пришел без племянника, и сей факт еще больше вдохновил женщину.

- Привет, - улыбнулась Ира.

- Я хочу забрать с собой твоего ребенка, - улыбнулся в ответ мужчина.

- Вы предлагаете мне выйти за вас замуж? - слова мужчины показались Ире перебором, но она еще была готова услышать извинения.

- Замуж? - Семен расхохотался, - Ну пару ночей с вами я провел бы, но не больше. Отдай ребенка.

- Не понимаю.

- Ты - ничтожество. Твой ребенок - сокровище. Я забираю лучшее. Теперь понятно?

Белесые тени стали проявляться вокруг Иры постепенно приобретая почти человеческие силуэты. Женщина метнулась к ребенку, играющему на травке с игрушками, но ветви деревьев, обрамляющих аллею, нагнулись и ударили ее по лицу. Удар отбросил Иру на скамейку.

- Какая экспрессия. Давай еще разок, - улыбнулся Создатель, присаживаясь на корточки рядом с ребенком, - Миша? Идем со мной. Я отведу тебя на звезды.

Ира попробовала еще раз и вновь оказалась в начальной точке своего движения.

- Соняка, - доверчиво пролепетал ребенок.

- Да, - уверенно подтвердил Кадема и подхватил ребенка на руки.

Из-за поворота аллея выскочил милицейский 'уазик' и Ира бросилась ему навстречу с криком:

- Помогите!

Машина резко затормозила, и из нее вышел Дюков, властным движением отодвинул в сторону женщину и с предусмотрительно захваченным из больницы автоматом одного из конвойных направился к Кадеме. Следом появился Свиндич.

- Сашка? - Ира кинулась к нему, - Сашка, спаси. Мой сын.

Тем временем Дюков остановился в двух шагах от этернела.

- Приветствую тебя, пришелец, - начал приготовленную по дороге фразу капитан, приложив руку к сердцу жестом, который видел в детстве в фильмах об индейцах, - Как говорится, у нас товар, у вас купец.

Вихрь налетел неожиданно, оторвал следователя от земли, метнул в ствол близлежащего дерева. Создатель откинул капюшон, обнажая змеевидные отростки.

- Во, блин, - прошептал Дюков, морщась от боли в пояснице.

- Стреляй капитан, стреляй, - крикнул Свиндич.

Дюков выпустил в сторону Кадемы очередь, но она не достигла цели. Пули срикошетили от невидимой преграды, сбивая ветви. Одна из них просвистела в опасной близости от уха Александра.

В ответ крышами домов взметнулся столб воды, а уже через секунду он вырвался на улицу, ведущую к скверу. Водяной смерч стремительно приближался, втягивая в свой водоворот припаркованные машины, круша ларьки и рекламные щиты, а Саша не мог пошевелиться. Его ноги судорожно сжимала стоящая на коленях Ира, твердившая:

- Сашенька, спаси Мишу. Я все для тебя. Все, что захочешь.

- Да пусти же, - Свиндич грубо оттолкнул подругу бывшей жены, но бежать было поздно.

Воздух вокруг наполнился влагой. Иру, лежащую на дорожке, потащило навстречу смерчу. Она пыталась вцепиться в песок, но ее ногти лишь оставляли на нем мелкие бороздки. Александр, пытаясь спасти женщину, схватил ее за руки, но центробежная сила вращающегося воздуха потянула его вслед за Ирой.

Неожиданно столб воды рухнул вниз, обдав Свиндича брызгами, и разлился, ударив волной по ногам. Александр увидел, как один за другим стали исчезать духи стихии, как сначала скорчился от боли Создатель, выронив из рук ребенка, а через мгновение тоже исчез. Ира бросилась к ревущему мальчику.

- Мишенька, солнышко, где болит?

- Попа бубо, - сквозь слезы признался ребенок.

- Все нормально? - Свиндич тронул женщину за плечо.

Крепко прижимая к себе сына, Ира уткнулась лицом в плечо Саши и тоже расплакалась.

- Ну почему я? Что всем надо от моего ребенка? Ненавижу. Будь ты проклят вместе со своим отцом и его прибором. Зачем я только поперлась с вами в Страну Фей.

- Привет, подруга. Давно не виделись, - к ним подошла Настя.

- Привет. Оставьте меня в покое, - забыв разбросанные по мокрой траве игрушки, Ира повернулась к ним спиной и, понурив плечи, побрела к дому.

- Надеюсь это не твой ребенок, - ехидно поинтересовалась Настя.

- Нет. Ты как здесь?

- Паренек такой шустрый, светленький сказал, будто если я не привезу сюда матушку Лизавету, все погибнут, - девушка указала на сидящую вдалеке на скамейке старушку, - Я ему почему-то поверила. Приехал с нами, а потом куда-то убежал.

- Странно. Что такого особенного в твоей матушке?

- Зря ты так. Она очень хорошая женщина. Монашка.

- Все равно странно. Почему ее появление так их переполошило. Я вот тоже крестик ношу.

- Саша, дело не в крестике, дело в вере. Смотрю, интересной жизнью живешь. Рассказал бы при случае.

- Сама слушать не захотела.

- Теперь хочу. Давай матушку обратно в больницу отвезем и поедем ко мне. Ты наверно голодной. Я тебя накормлю.

- Давай, - улыбнулся Саша, но вдруг вспомнил, что нигде не видит Дюкова, - Только подожди минутку.

На месте, откуда недавно следователь пытался стрелять в духов стихии лежал рекламный щит. Черным по желтому на нем было написано: 'Зоомагазин Бандерлоги: мы открылись!'.

- Настя, помоги.

Вдвоем им удалось его поднять. Под щитом и нашелся Дюков, пребывавший в легкой контузии. Свиндич похлопал его по щекам:

- Ты как капитан?

Следователь открыл глаза и посмотрел на Сашу очумелым взглядом.

- Иди ты к черту со своими звездными войнами.

- В смысле я свободен?

- Свободен. Руку дай.

Дюков поднялся с помощью Свиндича, отряхнул перепачканный мундир и пошел к 'уазику'.


***


Кадема покидал ненавистную параллель и яростно вытравливал из атласа упоминание о мире, в котором побывал, а в это время Свиндич сидел рядом с Настей в маленьком салоне ее машины. Саше было спокойно и уютно.

- Как утверждают компетентные источники, - доносилось из радиоприемника, - Появление на юге Москвы облаков зеленого цвета не связано с аварией на химзаводе, а является следствием слишком большого количества растений осеннего цветения, завезенных в столицу в связи с Днем знаний...

Свиндич улыбнулся и прошептал:

- Скатертью дорога.

Он-то точно знал, что зеленоватое свечение нижних слоев атмосферы вызвано проникновением через него аппарата этернела.

- Уникальное атмосферное явление, а именно водяной смерч, наблюдали сегодня на Москва-реке...

Новость вновь вернула Свиндича к событиям утра. Чем же смогла победить немощная пожилая женщина могущественного врага человечества? Верой в Бога, ведущей человека к свету и бессмертию или верой в божью искру, сияющую внутри каждого. Ведь можно быть атеистом, но нельзя не верить в сияние человеческой души, которая приобретает вечную жизнь в детях и творениях, созданных человеком, сохраняясь в памяти множества поколений светлыми делами и поступками. А можно уйти в вечное забвение, поменяв человеческие ценности на мгновения иллюзорного удовольствия или гореть в аду людской памяти, будучи вместе с потомками проклятым за причиненное зло.

- ...Жертв и разрушений нет.

Трель телефона прервала размышления.

- Саша, приезжай, пожалуйста, сейчас ко мне домой.

- Мила? - удивился Свиндич.

- Это очень важно. Я так боюсь. Пожалуйста. Скорей.

- Настя, останови. Я выйду.

- Пожалуйста, - девушка пожала плечами и подрулила к тротуару.

Свиндич вышел, но не торопился захлопнуть дверь.

- Я заеду вечером?

- Зачем?

- Поболтаем.

- Не надо. Мне опять расхотелось тебя слушать. Закрой дверь, здесь долго стоять нельзя.


***


Заведующий отделением, в котором лежала Людмила Филиронова, несмотря на многочисленные просьбы ее отца все же счел чрезмерно расточительным держать в клинике абсолютно здорового человека при постоянной нехватке мест и выписал девушку. А чтобы избежать давления со стороны высокопоставленного лица и лишний раз того не нервировать сделал это не поставив Олега в известность. Так и получилось, что незадолго до появления Дюкова и Свиндича Мила покинула больницу.

Дом встретил ее пустотой и запустением. Дело было не в том, что папа отсутствовал - дом стал другим, чужим. Здесь уже никогда не появится Руслан, здесь остался ничего не понимающий и почти чужой отец, и квартира в 'Хрустальном городе', где в соседней комнате жил последний единственный друг, показалась гораздо родней. Мила зашла в свою комнату, непроизвольно отыскала одежду, в которой последний раз ее видел Свиндич незадолго перед поездкой в корпорацию: шортики и цветной топик, открывающий тонкую талию. Покрутилась перед зеркалом, сочла себя очень даже ничего и пришла к выводу: Александру она не может не нравиться. Захотелось посмотреть на комнату брата, где в городе иллюзий жил Свиндич. Просто так, на минутку захотелось почувствовать себя ближе к нему, но комната Руслана оказалась закрыта.

Преграды девушку никогда не останавливали, скорее, предавали лишний стимул, и Мила направилась на поиски ключа. Ей уже приходилось ковыряться в вещах отца, но по мелочам и с его разрешения. Сейчас она обыскивала кабинет неуверенно, с давящим на нее чувством вины, даже страшась что-либо найти, но в результате нашла. Выдвинутый ящик стола явил ей неприятно пахнущий серый плащ. Двумя пальчиками Мила подняла его, не понимая, откуда у отца подобная мерзость, и из него вывалились маска и нож с бурыми пятнами на лезвии. 'Кетчуп', - решила Мила, но на всякий случай понюхала, подковырнула пятно ногтем. На лезвии оказалась запекшаяся кровь, и девушка с отвращением отбросила нож. Порыв ветра, ворвавшийся через открытую форточку, шорохом пронесся по занавескам и заставил Милу вздрогнуть. Она метнулась к входной двери, проверила замки. Затем комнату за комнатой проверила квартиру - никого. Включила свет в ванной, заглянула - тоже пусто. Выключила, но быстро включила снова и оставила лампу гореть. На душе стало спокойней, но стоило бросить случайный взгляд в кабинет отца, как паника вернулась и тогда девушка позвонила Свиндичу, единственному человеку на которого могла положиться.

Тот приехал только через сорок минут. Все это время Мила не находила себе места, шарахалась от каждого скрипа и с радостью бросилась Саше на шею. Мужские руки сами собой обняли тонкую талию. Мила всегда казалась Свиндичу удивительно трогательной и беззащитной, так и хочется спрятать у себя за пазухой, но только сначала место там освободить надо, а Настя никак не хотела исчезать из его мыслей.

- Что случилось? - Свиндич бережно отодвинул от себя девушку.

- Сейчас покажу.

Плащ и маска не особо заинтересовали Сашу, но когда он взял в руки нож, его мозг словно молния пронзила. На рукоятке Свиндич увидел грубо нацарапанный знак бесконечности.

- Я милицию вызову, а ты пока одевайся. Надо немедленно отсюда уходить.

- Уходить? А если папа придет?

'Этого я и боюсь', - подумал Свиндич, а вслух сказал, - Нормально все будет. Милиция разберется.

- Может папе позвонить? Предупредить.

- Не надо. Зачем нервировать.

- Думаешь? - с сомнением произнесла девушка и ушла одеваться, а Свиндич потянулся к трубке, стоящего на столе телефона. Неожиданно взгляд Саши упал на визитницу рядом с аппаратом. Внимание Свиндича привлекла знакомая фамилия. Взяв в руки картонный прямоугольник, он прочел: 'ГУВД Округа. Майор Петр Подшивленко'

- Так даже лучше, - пробормотал Саша и набрал указанный на визитке номер.

- Майор Подшивленко? Это Свиндич звонит. Я нашел вашего маньяка, - и в этот миг Александр услышал звук открывающегося замка. Вошедшего Филиронова присутствие Александра, похоже, не удивило.

- Имя им легион, их число бесконечность, - мрачно заметил Олег, - Так и знал, что встречу тебя здесь, потому и примчался, как только узнал о выписке дочери. Видно сильно я вам мешаю, раз за Людмилу решили взяться.

- Папа? - Мила переоделась и вышла из комнаты.

Филиронов подошел к дочери, чмокнул в щеку и заботливо поинтересовался:

- С тобой все в порядке?

- Со мной да, но я нашла, там в кабинете...

- Нашла? - Олег зашел в кабинет, поднял нож, - Ты все правильно нашла, дочь. Он тебя не обидел.

'Тянуть время. Тянуть до приезда полиции', - повторял себе Свиндич.

- Чем он может меня обидеть, пап. Он мой друг.

Лицо Филиронова стало наливаться багрянцем

- Друг? Демону отдалась! - взревел он.

- Мила, прячься, - Саша схватил девушку за руку и впихнул в ванну.

Удар ногой опрокинул Свиндича на пол. Второй пришелся по лицу, заполнил болью каждую клеточку мозга. Из носа хлынула кровь.

- Папа, не тронь его.

- Продалась, - Филиронов шагнул к дочери, но та с визгом захлопнула дверь, заперлась.

- Все меня бросили, - тихим, печальным голосом пожаловался Олег, - Один я. Один перед наступающей на мир тьмой. Последний воин света.

- Ты придурок, а не воин, - Свиндич поднялся с пола.

Филиронов резко ударил ножом в дверь ванной, вытащил его и двинулся на Александра.

От первого выпада Свиндич увернулся, от второго загородился рукой. Острое, словно бритва, лезвие легко распороло кожу, дотронулась до кости.

- Сдохни, демон, - Олег замахнулся для решающего удара, но выстрел остановил его.

- Больно, - Филиронов схватился за простреленную руку. Он упал на пол и, подвывая от боли, стал кататься по паркету.


***


Свиндич сидел прямо на полу, слушал признание Филиронова и смотрел, как по скулам майора Подшивленко перекатываются желваки. Молоденький опер, протоколирующий показания только головой качал.

Некоторое время после выздоровления дочери Олег чувствовал себя почти счастливым. Одна мысль только не давала покоя. Почему именно его сын стал жертвой демона. В чем собственно провинился Руслан, что им завладело зло? Ответа на вопросы не находилось, а мысль словно червячок точила Филиронова изнутри. Причина нашлась легко и неожиданно.

У Олега сломалась машина, пришлось спуститься в метро и проехать одну остановку. Филиронов вошел в вагон и попытался занять место ближе к выходу, но ему не позволили. Молодой человек стоял рядом с дверьми и ни на шаг не собирался сдвинуться с места, несмотря на то, что внутри вагона было свободно. 'Тоже выходит на следующей остановке', - решил Олег и протиснулся мимо парня. Поезд пришел на станцию, но парень не выходил. Он так и стоял возле дверей, мешая войти и выйти, нагло выставив локоть. И тогда Филиронова озарило. Демоны кишат повсюду. Молодые и наглые они портят жизнь людям. Извратить, низвести на нет ценности, к которым всю жизнь стремился Олег - вот их главная цель, и им легко удалось втянуть в свой круг его мальчика. Сын не виноват. Руслана обманули, и главное, его гибель не стала бессмысленной. Она стала знамением для него, Олега Филиронова, раскрыла его настоящее призвание - палача демонов.

Чем больше Олег убивал 'демонов', найденных в своей больной голове, тем больше их там становилось. Филиронова влекло дальше и дальше по потоку безумия.

Порезанную руку, обработанную врачами, нещадно дергало, но Свиндич старался не обращать внимания на боль. Здоровой рукой он обнимал уставшую плакать Людмилу. Что значила его боль по сравнению с невзгодами, свалившимися на плечи девушки, за короткий промежуток времени потерявшей семью? Ему было жаль тех молодых ребят, которых безумие Филиронова лишило жизни, как жаль и самого Олега, надломленного смертью сына и окончательно потерявшего рассудок в 'Хрустальном городе'. Да, город разрушен. Превращен в пыль, но Мила права. Подобно осколкам зеркала тролля в сказке Андерсена, она разлетелась по свету и, попадая в глаза людей, разрушала души. Заменяла чувство достоинства гордыней, доброту - корыстолюбием, любовь - сладострастием. Уводила с помощью алкоголя и наркотиков в мир пустых иллюзий, заменяя реальность секундным наслаждением, плодила лжепророков и заставляла в них верить. Зло изобретательно, а способ борьбы с ним один: проживи настоящее в настоящем.


***


'Почему каждый год одно и то же: с нетерпением ждешь первого сентября и возвращения в школу, а стоит в ней провести всего один день и уже больше ходить туда не хочется. Хорошо недолго мучиться осталось - всего два годика', - думала Анна, возвращаясь из школы, хотя и понимала в душе, что не права. Рассуждает по-детски, а пора становиться взрослой. Все-таки десятый класс, пора за ум браться. Игоря она заметила издалека, тот мерил шагами пространство между ее подъездом и соседним.

- Привет. Я смотрю, ты критике внял. Сегодня выглядишь гораздо симпатичней.

- Правда что ли? - покраснел парень.

- По любому гораздо лучше, чем сметана, висящая в воздухе, - девушка Игоря видеть была рада, но непроизвольно постаралась скрыть чувство за насмешками.

- В этом смысле, - разочарованно произнес Игорь, - Это не я был. Вернее, не совсем я. Мне тяжело объяснить.

- Очень путано, но ладно, проехали. Что привело ко мне великого волшебника?

- Я уже не волшебник. Вернее, волшебник, но какой-то неправильный. Недавно взлетел над землей, а как приземлиться не знаю.

- Понятно. Здесь волшебник, здесь не волшебник, здесь мы рыбу заворачивали, но левитируем потихоньку. Какое дело сегодня, 'Не Волшебник'? Вопрос? Песенки? Дрессированные пенсионерки?

- Может быть, просто в кино сходим? - и столько в этом вопросе слышалось надежды и неуверенности, что Анна улыбнулась и согласно кивнула головой.


***┐


Десять месяцев спустя Аня и Игорь сидели в моторной лодке, плывущей по озеру Селигер к острову на котором стоял знаменитый мужской монастырь. Девушка опустила в воду ладонь и слушала тезку своего приятеля. Игорь старший, видный мужчина сорока с хвостиком лет и мастер на все руки, в хозяйстве частного пансиона, где отдыхали ребята под присмотром Аниного папы, был человек незаменимый, за что ему и прощались приуроченные к дням выдачи зарплаты трехдневные запои. В такие дни он прятался от глаз хозяев в кладовке у одинокой поварихи Ольги, души в нем не чаявшей, но замуж не выходящий по причине склонности предмета страсти к алкоголизму. Впрочем, ее особо настойчиво в ЗАГС и не звали.

Сейчас Игорь находился на стадии раскаянья после очередного залета, вел себя идеально и только мешки под глазами на некогда красивом лице напоминали о недавней невоздержанности.

- Сейчас еще ничего: что-то построили, что-то отреставрировали, а лет пятнадцать назад вообще ни одного целого здания не было, - рассказывал он сидя в хвосте и управляя лодкой, - Все полуразрушены.

Впереди, по мере приближения словно поднимался из воды монастырь, сначала колокольня, за ней купола церквей.

- Красиво, - восхитились Анна.

- Да, - согласился Игорь-старший, - Погуляете, посмотрите. На колокольню поднимитесь - такой вид открывается, дух захватывает. Хотите - меда купите. У монахов пасека своя, хороший мед, вкусный.

Неожиданно мотор чихнул и заглох.

- Эх..., - чуть не выругался рулевой, но вовремя глянул на Аню и проглотил половину фразы, - Хотел же перебрать, да форс-мажор проклятый помешал.

Девушка укоризненно посмотрела на Игоря-младшего: 'Твоя работа?'.

Тот интенсивно замотал головой: 'Куда мне. Я же 'Недоволшебник'. Захочу - не сумею'.

После нескольких попыток завести двигатель Игорь-старший отчаялся и пересел на весла. С замедлением скорости сказочность возникновения монастыря разрушилась. Гребец после трех дней форс-мажора задыхался и его младший тезка предложил:

- Помочь?

- Нет, ребята, отдыхайте. Вы же туристы, я вас обслуживать должен. Мне за это деньги платят.

Таким образом, прибытие на остров оказалось немного омрачено, но сам монастырь без сомнения оправдал ожидания. Даже при не восстановленных до конца фасадах угадывалась величественность сооружения. Не обращая внимания на посетителей, привыкшие к ним монахи продолжали заниматься своими делами. Один из них, кативший тележку, груженную кирпичами, показался Игорю-младшему знакомым.

- Не знаете, кто это?

- Тоже достопримечательность. Дурачок местный, а раньше, люди говорят, был вашим московским мафиози. Не разговаривает ни с кем. Будто бы обед дал, пока грехи не искупит, говорить не будет, только так ему и после смерти молчать придется. Если не врут про него конечно. Глупость я сейчас сказал: покойник говорящий. Все форс-мажор. Надо завязывать.

Послушник, в миру Стас Храпунов, по забытой им кличке Барбари, равнодушно посмотрел на молодых людей и покатил тележку дальше, а ребята погуляли еще немного по территории монастыря и поднялись на колокольню. Вид с нее действительно открывался умопомрачительный. Водная гладь, обрамленная зеленью лесов, простиралась до хорошо видного с высоты города Осташкова и где-то там за ним, за полоской горизонта жили невидимые ребятам люди.

Борис с нетерпением ждал обновления рейтинга на сайте писателей-любителей, надеясь, что его повесть о Стране Фей войдет в топ пять. Безмерно счастливый Сергей Безымянный клялся себе найти приличную работу, узнав: его Ленка снова беременна. Жора ждал начала регистрации на рейс в столицу Кипра Никосию, где пытался скрыться от правосудия, и еще не знал, что паспортный контроль ему пройти не удастся. Саша Егоров шел рядом с Юлькой по аллее Коломенского парка и как бы невзначай взял в свою ладонь пальцы девушки. Та не возражала и сердце победителя множества математических олимпиад начало так колотиться, будто хотело сбежать от хозяина. В больничной палате умирала матушка Лизавета. Боль, не дававшая покоя последние годы, вдруг ушла и, поняв, предвестником чего был покой, старая женщина возблагодарила Бога, завершившего ее мучения. Сияющая дорога предстала перед ее глазами, а в конце пути пятном яркого света ждали любовь, тепло и покой. Отринув сомнения, матушка сделала первый шаг по дороге. Дверь назад исчезла, и она пошла вперед. Туда, куда и уходят человеческие души в конце жизни, если конечно люди не убивают их задолго до кончины.

Жизнь продолжалась.