# В мире животных 4. Сказка про волка, пса и его Хозяина

Максим Алексеев

Сказка про волка, пса и его Хозяина.


Дожди не прекращались. Зима в этом году не спешила вступать в свои права, и торговый тракт стоял раскисшим от грязи и совершенно пустым. Енот каждое утро смотрел на небо, ожидая солнца, или хотя бы мороза. После чего спускался в погреб, пересчитывал тающие на глазах запасы и вздыхал.

Глиняная стопка громко стукнула о столешницу, отполированную до блеска локтями посетителей, и отвлекла его от раздумий.

- Еще! - прорычал волк.

Енот с поседевшей от старости мордочкой, стоявший за барной стойкой, укоризненно посмотрел на пьяницу, но отказывать не стал. Он вновь наполнил протянутую стопку самогоном и продолжил протирать стаканы. Енот уже не первый десяток лет работал в этом трактире и прекрасно знал, когда и как надо разговаривать с посетителями.

С волком общаться не следовало. Перечить ему - тем более. Ему надо было дать напиться, всласть повыть на луну, а когда он отключится, аккуратно закатить под лавку, чтобы серый не мешал остальным, и дать проспаться до утра. Эти правила он выяснил в первые полгода, после того как отставной центурион волчьего легиона поселился в их городке. За знания енот заплатил сломанным столом, разбитой посудой и юшкой, пущенной из носа легким, но метким и молниеносно быстрым ударом.

Цена была уплачена. Знания приобретены и в таверне надолго воцарился мир. Особенно тихо в ней было в канун новолуния, такой как сегодня, когда волк приходил утолить свою жажду. Ведь волк был оборотнем. Нет, не тем мифическим, что каждое полнолуние превращается в чудовищного человека. Но преображение его было не менее полным и основательным. Раз месяц на ветерана, обычно тихо сидевшего в своей мастерской, обрушивались воспоминания о прежней жизни, о ужасах святых походов, о огне и мече, который несли северяне в далекие земли. Видения того что творили южане, и того, что приходилось делать самим легионерам в отместку не отступали, пока волк не падал пьяным замертво.

- По-моему тебе хватит, уважаемый, - раздалось басистое хрюканье со скамьи у входа.

В отличие от енота, кабанчик сидевший в дверях лишь недавно поселился в Феррете и не успел ознакомиться со всеми обычаями местной жизни. Трактирщик нанял его в качестве подсобного рабочего и по совместительству вышибалы, благо выглядел подсвинок несмотря на юные годы солидно. А уж костюм из толстой кожи с заклепками, способный выдержать удар ножа и тяжелая дубинка, зажатая в копытах, и вовсе делали аргументацию кабана неотразимой. Но не для волка.

Тот обернулся и посмотрел на вышибалу своим единственным желтым глазом. Рывком поднялась губа, обнажив клыки. Плащ ветерана разошелся, обнажив потертую кирасу, старую, но без малейшего следа ржавчины. Лапа волка легла на рукоять меча. Енот за стойкой демонстративно мотал головой и зажал лапками пасть.

Кабанчик, впрочем, сам понял ошибку и испуганно хрюкнул:

- Извините!

Во взгляде волка не было задора, стремления показать свою удаль в пьяной драке. В нем читалось только желание убивать. Кабан не выдержал, потупился, а потом и вовсе уставился в пол. Волк отвернулся, протянул лапу и опрокинул в себя очередную порцию яблочного самогона.

Между тем по лестнице спустились недавно прибывшие постояльцы. Енот видел разных путешественников - козлов, странствующих по своим торговым делам, котов, от которых, даже надевших форму, все равно пахло грабежом и разбоем, волчьих солдат, многочисленные семейства зайцев... Кто только не останавливался в единственном трактире Феррета. Однажды даже лев из столицы. Но сегодняшняя парочка была примечательной.

Молоденькая лисичка привела себя с дороги в порядок - вымылась и вычесала грязь из шерсти. Она лучилась оранжевым - теплом, жизнью и песнями, и вместе с ее появлением в обеденной зале стало, кажется, светлее. Следом за ней тяжело ступал медведь, слегка припадая на левую лапу. Чем-то он напомнил трактирщику волка, была в нем такая же неизбывная грусть и тоска по прошлому. Когда они только прибыли, енот подумал, что это столичная куртизанка с охранником, или актриса, или волшебница-гадалка. Или еще что-то подобное... Ведь где это видано, чтобы рыжие честным трудом зарабатывали?

Только позже, когда лисичка расплачивалась за номер, он заметил, что под теплым кожаным плащом у нее надето не яркое платье с множеством юбок, а темная монашеская ряса, а на шее на суровой нити висит знак Зверя. Лисичка была экзорцистом. И тогда трактирщик внимательнее присмотрелся к северянину ее сопровождавшему. Медведь оказался тоже непрост - святой воин-храмовник. Тогда хозяин вздохнул с облегчением, проблем от гостей не ожидалось. А вот историй паломники могли рассказать много.

Лисичка уселась рядом с волком.

- Хозяин, найди мне кагор, разогрей, добавь корицу, мяту и чабрец, - сказала она и громко чихнула.

Енот очень переживал потому, что не предупредил гостей о волке. Но сделать это сейчас, когда серый был рядом, было невозможно - тогда драки не избежать точно.

- Знаешь, тебе действительно хватит, - между тем проникновенно сказала лисичка, обращаясь к волку.

- Уйди, распутница рыжая, - прорычал он, - не твое дело.

Злой взгляд волка не произвел на нее никакого впечатления. Как в прочем и слова к удивлению енота. Лисичка лишь грустно вздохнула.

- Не на мне тебе надо вымещать свою злость, серый. Хочешь, я облечу твои страдания? - предложила она.

Лисы это умели. Они могли забраться глубоко в чужой разум, так, что после этого звери менялись и надолго. Талант к волшебству "головологии" был у них в крови, а уж после обучения на экзорциста... Енот замер, неужели лисичка сейчас вылечит волка и ему не придется каждый месяц проходить по лезвию меча.

Увы, волк понял предложение лисицы несколько превратно.

- Мне не нужны твои услуги, шлюха! - прорычал он.

- Азерия, давай демона из него изгоню лучше я, думаю, пары благословленных моей молитвой оплеух этому пьянчужке будет достаточно, - добродушно пророкотал медведь и положил на плечо волка свою тяжелую когтистую лапу.

Енот увидел, как под плащом у волка шевельнулась лапа и легла на рукоять меча, как он сгорбился и напрягся, медленно разворачиваясь. Внезапно перед внутренним взором трактирщика встала картина трехлетней давности, когда заезжая банда кота, гордившегося своими шитыми бисером сапогами, решила его ограбить. Тогда все началось плохо. Разбойники забрали у енота все деньги, а волк сидел и пил, пока их атаман положил лапу на его плечо...

Сейчас будет также, понял енот по позе ветерана - резкий нырок вперед, чтобы уйти от захвата и одновременно молниеносный выпад левой лапой обратным хватом назад, прямо в медвежью печень. Трактирщик уже раскрыл пасть, чтобы предупредить медведя, но к счастью обошлось.

Волк, уставился на храмовника своим единственным глазом, внезапно зрачок расширился.

- Ты?!... Я тебя помню! Ты, этот... как же... Шатун!

- Да это я. Откуда меня знаешь? Мы знакомы?

Тут волк развернулся к медведю всем телом. Он улыбался.

- Да как же тебя не знать! Ты же в битве у Избушки Ледяной стоял замыкающим в первом ряду ауксиллы легиона на правом фланге.

- Было дело, - кивнул медведь, - давно, правда, сколько лет прошло... восемь?

- Десять, - сказал волк, - хозяин, стакан моему другу за мой счет!

Енот наполнил стопку, затем окинул медведя взглядом перелил налитое в пивную кружку и добавил еще сверху. После чего навострил уши. Байки он любил. Впрочем, не он один, лисичка тоже заинтересовалась.

- Почему-то все мне этот бой припоминают, - смущенно сказал медведь

- Шатун, расскажи! - попросила лисичка-сестричка. - Ты мне никогда не рассказывал про святые походы.

- Да что там рассказывать, Азерия... Шли, грязь лапами месили, жрали что попадется. Все свое на себе тащили. Ни обоза, ни снабжения. Ауксиллия же, ополчение, если по-простому. Потом встали, бились, умирали... Те что выжили - шли дальше. Вот и вся война, - нехотя сказал медведь.

Тут вклинился волк.

- Я понимаю. Трепаться о своих подвигах, я тоже не люблю. Бахвальство получается. Но, лисонька, представь себе. Через поле несется засадный полк южан. Бараны, верхом, как на параде - доспехи блестят, флажки на копьях... Заманили псы наших ложным отступлением, и во фланг галопом! Я думал все, живым бы уйти и царицу спасти. Даст Зверь, они об ополчение споткнуться, пару минут потеряют, мы хоть строй развернуть успеем. Хотя толку. Мы же мечники, не копейщики, все равно бы в поле не выстояли... И тут этот увалень выходит перед строем, со своим топором огромным за спиной. Сначала прямо с рук из хиробаллистры троих одним дротиком выбил из седла. Как из простого арбалета, ей богу! Потом с бердышом своим вперед бросился, прямо навстречу ощерившемуся копьями клину, и смешалось все. Мы только и слышали крики верблюжьи, да как отсеченные лапы бараньи в стороны летят смотрели! Враги замешкались, скорость потеряли, а там уже на них, стоячих считай, пехота набросилась. Ну а бараны они что, рыжая, только бодаться и умеют. В свалке им не выстоять. Короче смяли их. Бежали так, что копыта сверкали! Царственная Пантера Лео тогда собственноручно ему десять золотых вручила и брошь со своего плаща, - Волк ткнул лапой в плечо медведя. - Так было, герой? Не наврал?

- Нет, - коротко ответил медведь.

- А потом ты при штурме Теремка отличился. Первый в ворота ворвался. Таран подмышку взял и как дубиной, ей богу, ворота вынес. Был стрелами исколот, словно еж-переросток. Хорошо у кроликов луки слабые, да стрелы легкие, тростниковые, шкуру его толком даже пробить не могли. А ведь тоже, если бы не он, еще неизвестно как все повернулось, сколько бы нам там осаду держать пришлось бы. Ни мышки-норушки, саперы значит, подкопаться не смогли под стены, зайцев, кузенов кроличьих, и лис к ним подсылали на переговоры - не договорились. Мы легионом волчьим три штурма - без толку! Даже лягушки пытались через реку пробраться и ворота открыть ночью... Не получилось, - волк улыбался, в отличие от медведя. - Всегда хотел узнать, почему ты дальше не пошел? Ты ведь храбрец отчаянный и ранен серьезно не был. Почему отказался?

- Потому что в Теремке война закончилась, - буркнул медведь.

- Как это закончилась? Три годя же еще воевали. Южная кампания, переход через пустыню, осада столицы... - загибал пальцы на лапе волк, - сколько награбили, сколько невольников увели!

- Потому, что все последовавшее было бойней, а не войной. Как после взятия Теремка... Тук-тук, кто в теремочке живет? Никто. Только трупы в лужах крови лежат... Я тогда храбрый был, потому, что умереть хотел. Умереть, волче, а не душу свою загубить. Иначе, я был как ты - сидел бы со стаканом горькой и грыз себя изнутри из-за грехов, - холодно сказал медведь, глядя в единственный желтый глаз волка.

Тот тяжелого взгляда не вынес, отвернулся, опрокинул стопку. В трактире воцарилась гнетущая тишина. Первой ее нарушил волк.

- Я смотрю, нахватался ты от своей рыжей товарки "головологии" - мрачно буркнул он.

- Так ведь и она теперь из лука без промаха бьет и посохом приложить может, - развел лапами медведь.

Они помолчали, выпили еще по одной. После чего волк попрощался и пошел домой, а медведь с лисичкой-сестричкой перекусив отправились осматривать город, несмотря на позднее время.

Енот вздохнул с облегчением. Кажется, сегодня угроза миновала. Зал был пуст, и посетителей не предвиделось - про привычку волка знал весь городок. Енот оставил на всякий случай кабанчика за стойкой, а сам взял корзину с бельем и отправился к реке. Ему надо было успокоиться, а в этом случае нет ничего лучше, чем прополоскать пару простыней.

***

Волка енот снова встретил по пути к реке. Тот спорил с псом, вокруг уже стояла пара десятков зверей. Енот сначала хотел было свернуть на другую улицу - становиться свидетелем смертоубийства ему совсем не хотелось. Южанина, как многие другие горожане, трактирщик недолюбливал. Хотя тот был спокоен, всегда предельно вежлив, трактирщика бесили безвольно висящие длинные уши, странная морда пса, на которой было слишком много кожи, его вечно несчастные глаза и неизменный ошейник на шее - символ веры в Хозяина. Приехал южанин в Феррет еще до войны и приняли его поначалу неплохо, несмотря на то, что он был иноверцем.

Не то, чтобы енот считал пса "отвратительным еретиком и чернокнижником", как регулярно называла его старая черная кошка, жившая на окраине. И участвовать в расправе не собирался. Найти второго такого сапожника в округе было тяжело. Да и к тому же, пес все еще должен был еноту целую монету серебром. В общем зверем был со всех сторон нужным и полезным. Но не настолько, чтобы рисковать ради него своей шкурой.

Однако, прислушавшись, енот понял - разговор пока идет спокойный и решил подойти поближе. На его глазах, на вечерней улице разыгрывался нешуточный философский диспут.

- ... я говорю тебе, волче, уверуй в Хозяина, и твоя жизнь измениться. Только так ты сможешь обрести прощение. Я же вижу, как ты мучаешься из-за всех злодеяний, что совершил. Как грехи твои тяжкие толкают твою душу все дальше и дальше в пропасть... - увещевал пес волку. - Прими веру мою.

- Чтобы я, свободный зверь, принял веру в ложного бога, бога рабов? - закашлялся от подступившего смеха волк. - Да, я б тебя бы порешил, в иное время, за такое предложение.

- Да и сейчас бы надо. - Послышался голос из толпы.

- Тоже мне, проповедник нашелся! - протявкал старый лис, - на вилы его надо.

- Цыц, - отрезал волк, - я воевал, я победу зубами выгрыз. Говорить с ним хочу. Я тут решаю, а не вы.

- Да что это за победа то такая, - недовольно крикнула зайчиха, - вон ходят, проповедуют ересь свою по нашим улицам. Словно не разбили мы их святую армию в неравной битве. Козлы деньги наши последние в свои карманы собирают. Жиреют, а мы тут сохнем!

А зверей между тем собиралось все больше и больше на крики.

- Зверь Всевышний, в которого ты веруешь, не дает прощения, - между тем сказал волку пес. - Только Хозяин может.

- Ты ошибся, пес, - снова рассмеялся пьяным смехом волк, - Я в Зверя не верю.

- А в кого же? - кротко спросил пес.

- Хочешь, я покажу тебе своего бога? - спросил волк и откинул полу своего плаща так, чтобы была видна рукоять меча. - Вот он. И апостолы его, - свет заходящего солнца отразился от четырех острых клыков в оскаленной пасти. - Сколько раз они дарили мне спасение, и гибель врагам моим!

Зайчиха, стоявшая рядом с енотом, открыла пасть и прошептала со страхом в голосе "безбожник!" Похоже, волк сейчас вызывал у нее большее отвращение, чем пес. А южанин лишь покачал головой.

Первым кинул камень молодой хорек, тип со всех сторон гнусный и злобный. Разговор ему надоел, хотелось развязки и побыстрее. Булыжник попал прямо в нос псу и тот взвизгнул от боли. Потом добавила зайчиха. Затем присоединился еще кто-то. Раздавалось гневное рычание. У кого-то в лапах оказалась палка, которую он не замедлил пустить в дело.

Пес упал на колени и заскулил молитву, прикрыв голову.

- Пр-р-рекратить, я еще с ним не закончил, - рявкнул волк, обнажая меч. Толпа отшатнулась. - Хозяин не спасет тебя, в отличие от моего бога - глумливо добавил отставной сотник.

- Все в руцех его... - прошептал почти неслышно пес

Тут через замершую толпу просочилась Азерия, а за ней медведь. Они встали рядом с волком, прикрыв пса. Енот облегченно вздохнул. Похоже, долг ему все же вернут.

- Если вы помните в писании сказано, "не вкушу я плоти речью обладающего и не пролью крови разумного" - сказала нахмурившаяся лисичка-сестричка.

Плащ она сняла и стояла в черной рясе, с амулетом экзорциста на груди. По правую руку от нее замер медведь, с бердышом в лапе. Очень действенное средство, когда надо успокоить разбушевавшихся горожан.

- Но, он... - послышался голос хорька, предусмотрительно оказавшегося в задних рядах.

- Ты будешь спорить со мной? Даже человекопоклонник заслуживает жизни. Наше дело дать ему возможность встать на путь истинный.

Начался долгий разговор. Лисичка-сестричка убеждала горожан оставить пса в покое. Те соглашаться не хотели. Толпу лишили любимой забавы - расправы над не-таким-как-все. Но спорить с экзоцистом никто не хотел. Проклясть монахиня если надо могла не хуже лесной колдуньи-белочки. Да и медведь с волком, стоявшие за ее спиной...

А енот между тем смотрел в небо, откуда слышался все громче гул. Приближалась гроза, совсем неуместная поздней осенью. Вдруг из облаков, оставляя за собой огненную дорожку показалась комета. Трактирщик раскрыл от ужаса глаза, казалось, она летит прямо в него.

Остальные звери тоже отвлеклись. Не прошло и мгновения, как началась паника. Горожане с воплями разбежались в стороны. На месте остался лишь пес. Он застыл, раскинув в стороны лапы, и громко читая молитву. Из глаз его катились слезы счастья.

- Это что за?! - прорал волк, пытаясь перекричать дикий вой падающей кометы, он развернул пса к себе мордой и показал лапой в небо.

- Хозяин послал ангела своего, дабы защитить меня...

Лисица и медведь переглянулись. У енота сдали нервы. Сейчас в Феррете появится порождение зла - человек. Потерявший голову от страха трактирщик не придумал ничего лучше, чем сесть на мостовую и накрыться сверху корзиной с бельем. Как детеныш он обнял колени и шептал про себя: " я спрятался, я в норке!".

Взрыв смел его хлипкую защиту, протащил самого трактирщика по улице и ударил об стену дома. Сколько он пробыл без сознания, енот не знал, но когда он очнулся, на месте дома хорьков стоял огромный металлический зверь. Второй этаж соседнего здания он разметал, пока падал, было видно, что он задел и еще несколько крыш по пути. На его глазах рыбообразная небесная тварь шевельнулась, выпустила блестящие железные лапы и приподнялась над землей. Глаза ее налились слепящим светом. Сквозь прорехи в шкуре вытекал дым и сыпались искры.

Енот, сотворяя без остановки святое знамение перед собой, начал пятиться. Сердце просто заходилось, кровь стучала в ушах. Внезапно чрево твари из преисподней отворилось и оттуда в клубах смрадного дыма показался человек в чудных белесых доспехах. Он тяжело опирался на посох.

На него набросились медведь и волк. Шатун с топором наперевес бежал к нему по улице, лисица следовала за ними поодаль безоружная. Посланец Хозяина поднял свой посох. В воздухе сверкнула молния, запахло грозой. Святой воин споткнулся и безвольной кучей покатился дальше по булыжникам мостовой, влекомый инерцией. Сестра Азерия склонилась над ним с молитвой на устах.

Но волк был хитрее и быстрее. Молния сверкнула раз, другой, но бывший центурион был непредсказуем, метался от стены к стене, и замер лишь вплотную к человеку. Тот попытался неловко отшатнуться от выпада мечом, но хладная сталь пронзила его и по безупречно белому доспеху начало расплываться багровое пятно. Однако и от удара молнии пущенного в упор и волк не успел увернуться. С каким-то щенячьим визгом его выгнула дугой судорога, нос енота почувствовал запах паленой шерсти.

Человек начал пятится, пытаясь зажать рукой рану в животе. На глазах енота он с трудом забрался обратно во чрево своего небесного зверя и закрылся там. А медведь уже вскочил на лапы. За пару мгновений он оказался рядом с летучей тварью. Он обрушивал один за другим удары на ее шкуру. В стороны отлетела отсеченная опорная лапа. Погас начала один глаз, затем с искрами разлетелся осколками другой и чудище испугалось. Взвыло, исторгло из себя пламя и подпрыгнуло в небо. На миг замерло на месте, крутясь вокруг собственной оси и качаясь, словно пьяное, а потом полетело на север. Не успело оно удалиться и на пару верст, как в небе вспух огненный цветок, а потом на городок обрушился раскат грома.

Енот собрал всю свою волю кулак и поспешил к волку на помощь. Над ним уже склонилась лисица и пес.

- Вот видишь, - прохрипел серый, так и не выпустивший из лапы свой клинок, - я же говорил, мой бог сильнее...

После чего потерял сознание. В обрушенном доме, подожжённом огненным дыханием железной твари начал заниматься пожар. Пока лисичка-сестричка отпаивала волка настойкой наперстянки и ландыша, которая был у нее в сумке, Шатун как мог тушил пламя - топтал его, закидывал мокрой грязью с обочины.

Постепенно к месту явления чудища стали стекаться горожане. Большая часть еще не знала, что случилось. Медведь наорал на зевак и заставил их найти ведра.

- Пес, помоги, - приказала Азерия южанину и протянула ему свой плащ, что бы тот подложил его под волка. - А ты, енот веди нас в таверну. Мои снадобья там остались.

Енот коротко кивнул и повел лису с псом, тащивших волка, через город.

Всю ночь Азерия провела в своей комнате с псом и ветераном. Они вели нескончаемую беседу о богах. Енот несколько раз поднимался к ним то неся котелок горячей воды, то лисице требовались срочно травы...

И каждый раз он видел скорбную морду пса, как он помогал лисичке сжимая грудь волка, чтобы прокачать кровь через остановившееся сердце, молился в углу о здравии старого воина, спасшего его от толпы. От этого вида енота передергивало, он боялся что человек, посланец Хозяина, может явиться вновь. Но спокойствие лисички, находившейся рядом с еретиком, к утру передалось трактирщику, и он заснул.

Закопченный, воняющей гарью и паленой шерстью медведь вернулся только под утро. Со стоном он упал на постель и тут же захрапел.

А днем случилась вполне ожидаемая вещь - перед дверями таверны собралась толпа зверей с топорами и кольями в руках. Во главе ее был братец-лис, священник местной церкви. Ни его морда, ни морды остальных горожан ничего хорошего псу, так и оставшемуся в трактире не сулили.

На дверь запертую на засов обрушились тяжелые удары. Енот заметался. Ему опять хотелось спрятаться, но он понимал, сейчас это не поможет. Если он не откроет, то его таверну спалят вместе с постояльцами. Не посмотрят ни на то, что волк ранил человека, ни на сан лисички.

Пока он в нерешительности застил в зале, сверху на шум спустилась Азерия и Шатун.

- Открывай хозяин, - приказала она, - я буду говорить.

Енот послушно кивнул и отпер дверь. Зала сразу заполнилась зверьем, большим и малым.

- Спасибо тебе сестра, что не дала сбежать ночью человекопоклоннику, призвавшему Хозяина вчера. Теперь ты можешь передать его нам, а мы довершим остальное. Костер уже собран и ждет, когда... - пафосно изрек братец лис.

Лисичка зло сощурилась.

- Ты веруешь в Хозяина? - грубо прервала она священника.

- Нет, сестра, но...

- Тогда как пес мог призвать то, что не существует? - спросила лисица гневаясь. Енот задрожал. Вот сейчас погром и начнется, подумал он. И действительно, по толпе пошел шепоток.

- Ты еще молода, сестра и не знаешь, любое зло приманивает людей... - изрек священник.

- О, вот это я знаю прекрасно! - рявкнула лисица. - Вчера тут было зло! И этим злом были все вы! Вы! - она обвела взглядом горожан и те отшатнулись, даже братец лис сделал шаг назад. - Вы хотели убить невиновного ни в чем, кроме как в заблуждении! Разве Зверь Всевышний где-то в своих книгах заповедал нам убивать иноверцев? Разве есть силы в мире кроме от него? Человек тот был не посланцем Хозяина, ибо нет его и не было никогда, а посланцем Зверя наказующим!

В трактире воцарилась тишина. Горожане судорожно пытались осмыслить сказанное Азерией. Священник сжал челюсти, возразить ему было нечего. Тем более, что за спиной у лисы появился медведь. И если с одной молодой экзорцисткой имея толпу за спиной можно было и не спорить, то с заслуженным святым воином, про которого не раз вспоминал сам понтифик на святом соборе явно не стоило пререкаться. Лис развернулся и стал проталкиваться через зверей к выходу.

***

На следующий день пес покинул город. Было ясно, стоит лисичке-сестричке покинуть Феррет, как произойдет или пожар в обувной мастерской или еще что похуже... Енот достаточно наслушался разговоров в своём заведении на следующий день, чтобы быть в этом уверенным. Впрочем, пес сам не хотел оставаться. Он спешил отправиться обратно, к своему народу, чтобы сообщить ему благую весть - Хозяин помнит о них.

Медведь и лисица задержались до первых морозов, прихвативших дорожную грязь ледком. Они ухаживали за волком, которому пришлось тяжко. Старое сердце, измученное пьянством, с трудом выдержало удар человеческой молнии. Но через неделю серый смог подниматься на лапы, а потом сам глава городского совета решил помочь герою, спасшему город от небесного человека. Так что Шатун и Азерия, с которыми енот за эти дни сдружился, с чистой совестью продолжили свой путь дальше на юг, в столицу. Им было, что рассказать на грядущем святом соборе.

По весне же в полях на севере от города находили куски странного легкого металла, который вместо того, чтобы плавиться горел, причем так, что водой не потушишь. Большую часть по настоянию священника сожгли. Кое-что припрятали, что бы перепродать позже заезжим гостям.

Нашли в лесу и странный камень, упавший в родник. Вода вокруг него светилась голубоватым светом и кипела. Те двое котов, что обнаружили его, умерли потом в мучениях. Им пришлось потратить по две их своих девяти жизней, прежде чем они смогли оказаться достаточно далеко от проклятого предмета.

Позже смертоносный булыжник прикрыли огромным гранитным валуном. Но и то на несколько аршинов вокруг него ничего не росло много лет...

***

- Думаешь, правильно поступила, рыжая? - просил Шатун. Они шли через лес. Листья уже давно опали, а от свежего мороза ветви покрылись инеем.

- Не было силы в молитве собачьей. И колдовства я не чуяла, - вздохнула Азерия. - Может, и ошиблась. Не знаю, Михал. Правильно или нет... По совести я поступила, точно могу сказать.

- Это главное, - кивнул медведь.