# В мире животных 8. Сказка про молчащее небо

Максим Алексеев

Сказка про молчащее небо


'Видишь, как всё изменилось?

Странное дело...

Я для тебя нарядилась

В новое тело.'

Ave Maria - Маша и медведи.


Последние дни Михал совсем разболелся и закрылся в небольшом чулане на юте, который капитан огромного трехмачтового карака почему-то гордо именовал каютой. Лисичку тоже тошнило. Даже Харун выглядел грустным и понурым. И виновата в этом была совсем не мерзкая на вид и вкус стряпня корабельного кока.

Азерия искренне верила в то, что привычна к морским путешествиям. В самом деле, в своих странствиях по землям зверей они с Михалом не раз пересекали северное море. Да и по рекам, которые в Медвежьем углу и землях волков заменяли дороги, они прошли, не одну сотню лиг. Но к океану ни изгоняющая, ни святой воин оказались не готовы.

Карак на несколько мгновений замер на вершине волны, лисичка увидела вдалеке полоску земли. А затем палуба наклонилась, и корабль вновь начал двигаться вниз, в долину между двумя водными холмами.

- Зареб, а когда шторм кончится? - спросила Азерия кота.

-Шторм? Ты что, рыжая. Обычное волнение в это время года. Осень близко, ветра дуют на восток, куда нам и надо. Самое время для путешествий в страну Кеми,- хмыкнул старый наридинийя и, видя как поникли ушки Азерии, поспешил ее приободрить. - Через день-два мы подойдем к проливам, а за ними нас ждет спокойная мелководная лужа такая же, как ваше северное море.

Лисичка облегченно вздохнула. Зареб между тем покопался за пазухой и достал небольшой пузырек.

- Держи. Раствори в воде и дай выпить Михалу. Да и сама можешь. Настойка мака, травы семилистника благостного и валерианы. Хорошее снадобье от морской болезни, жаль мало осталось, но на вечер вам хватит. А как придете в себя спускайтесь ко мне в трюм, я задолжал вам историю. И Харуна позовите, ему тоже будет полезно прослушать.


***

Блеклый голубоватый свет лампадного гриба с трудом рассеивал мрак в трюме, где Зареб устроил себе лежбище на тюках шерсти. Качка казалась здесь менее заметной. Тихо потрескивали доски корпуса, когда на них накатывала очередная волна. Измученный Михал растянулся прямо на палубе и задремал, а Азерия и Харун уселись на ящики.

- Наш отъезд из аббатства святой Вульфиры было несколько поспешным. Я не успел отблагодарить вас за выполненную работу. Меняющий форму не самый простой соперник, - Зареб встал и церемонно поклонился.

Азерия зябко повела плечами, вспоминая их бегство. Выйти из обители Рыжего ордена спокойно им не удалось. Кто-то подслушивал происходящее в кабинете Роттенкаца, и прорываться пришлось с боем. Неполная сотня святых воинов на стороне кардинала против почти полутысячи бойцов ордена. Пусть и не до конца вооруженных, разобщенных по строениям замка и без командования. Но все равно счет был явно не в пользу Ренарда.

Кровь, текущая по плитам двора, свистящие над ухом стрелы, звон клинков, черная ругань. И меч в ее лапах. Меч в крови зверей разумных вдруг ставших для нее чудовищами. И она ставшая чудовищем для них. Она убила? Двоих? Троих? Она никогда не узнает, насколько грешна. Скачка по ночному лесу на оленях покрытых пеной и задыхающихся от усталости. Отставший Зареб, синие всполохи колдовства в лесу за их спинами, крики умирающих преследователей: 'Ведьма!' И зарево горящего аббатства на горизонте. Выжил ли старый лис Ренард?...

Азерия поникла. Зареб взял ее за подбородок, что бы взглянуть в глаза.

- Чудовища, лисица, ходят по земле в разных обличьях - человека, дэва, ифрита... Но большая часть, по моим наблюдениям, в зверином. И ты понимаешь, надеюсь, что я не про Меняющих Форму?

Азерия кивнула. Кот прочитал меня безо всякой головологии, промелькнуло в ее голове. А Зареб между тем продолжил:

- Когда ты стала изгоняющей, ты принесла клятву защищать простых зверей любой ценой. Возможно, ты думала, что самое большее, что ты можешь отдать это твоя жизнь? Увы, это не так. Иногда приходится платить своей душой, поверь, лисичка, я знаю, - Зареб почесал Азерию между ушей и отстранился. - Но сегодня я хотел рассказать не про это. Помнится, в первую нашу встречу ты спрашивала, как я сбежал из тюрьмы генерала Касима. Пожалуй, пришло время дать ответ хотя бы на этот вопрос. К тому же попутно вы узнаете больше о Меняющих Форму. Из-за них-то я и везу вас на юг...


***

Яркая луна освещала долину. Скользили по небесному своду быстрые звезды. Громко стрекотали цикады, журчал ручей. Тихо потрескивал, остывая после попадания сгустка пламени, камень, за которым я прятался. Звуки природы почти заглушали гудение сердца затихшего железнокожего дэва. Ветер дул со стороны пустыни, он относил в сторону дым, запах гари и металла.

Я присел, оперся спиной о камень, отхлебнул немного вина и начал перевязывать рану на лапе. Наложив повязку, я наклонился и осторожно выглянул. Мне нужна была такая малость - всего на всего, что бы порождение подземелий сдвинулось на пару десятков локтей. Тогда бы я мог дернуть за веревку, что лежала под моей левой лапой, выдернуть подпорку и обрушить на него огромный камень, лежащий на обрыве. Но нет! Проклятая железная тварь замерла совсем не в том месте. Чудовище стояло все там же где и пять часов назад. Близился рассвет, а я не продвинулся ни на шаг вперед. И это было очень плохо. Днем на поверхность выходило еще несколько дэвов. Они контролировали территорию на лигу вокруг, собирали плоды в чахлом саду, возделывали какое-то жалкое подобие огорода. Удивительно мирное занятие для порождений рук человеческих.

Шанс проникнуть в пещеру был только ночью, когда охранник оставался один. За пару разведывательных вылазок выяснилось, что обонянием дэвы были обделены. Слух у них тоже был не очень хорош, и я решился на эту ночную эскападу. Судя вытоптанным в камне тропинкам, маршрут по которому ночной охранник обходил ущелье не менялся не то, что годами, столетьями. Это давало мне хороший шанс для того, что бы спланировать ловушку.

И, увы, ошибся. Все оказалось не так просто. В ночное зрение у них оказалось получше моего. Дэв заметил меня раньше положенного и начал плевать в меня огнем. Я чудом смог увернуться. И вот уже больше полуночи я пытался заманить его на нужное мне место. Но чудище ни как не хотело двигаться. К счастью, и на помощь не звало.

Я вздохнул и растянулся на камнях. Надо было еще немного отдышаться, выбраться отсюда и придумать новый план. Я подцепил когтем кусок металла, застрявший в трещине камня у моего хвоста. Формой и размером он напоминал заостренный на конце желудь. Снаружи была оболочка из меди, внутри, судя по весу и мягкости донца, свинец. Я невесело хмыкнул. Пуля, пущенная из пращи, может сломать кость, а эта, вытолкнутая пламенем из чрева дэва, пожалуй, совсем лапу оторвет.

Я снова выглянул из-за камня, примеряясь, куда бы кинуть найденный предмет. В сущности, подумалось мне, чудовище, несмотря на огромные размеры, выглядело достаточно жалко. Похожая на богомола тварь стояла на четырех ногах, одна из которых была позаимствована у какого-то иного создания, так как была короче и другого цвета. Многочисленные прорехи на шкуре, через которые были видны его металлические жилы и потроха, прямо таки кричали о старости чудища.

Я размахнулся и кинул кусок металла подальше. И тут же прижал уши. Дэв, услышав стук камней, не замедлил отреагировать.

- Private territory. No trespasser allowed! - проскрежетал он на проклятом человеческом наречии.

Из его пасти вырвался шар белесо-голубого пламени в направлении стука. Меня обдало жаром недалекой вспышки. Следом загрохотало. На валун, в направлении которого я кинул пулю, обрушился смертоносный дождь. Несколько осколков больно ударили по мне. Но буквально через пару секунд все стихло, лишь раздавалось какое-то беспомощное щелканье со стороны дэва.

- Ammunition depleted. Engaging melee. - грустно произнесло чудище и двинулось вперед.

'Сейчас' подумал я и дернул веревку. С хрустом гравия камень качнулся вниз. Дэв на секунду замер, поднимая голову вверх, а затем несколько тонн известняка вмяли его в каменистую почву долины, а я рванул, ко входу в пещеру с сокровищами. Внутри я нырнул за груду мешков, пропустил мимо себя трех дэвов, бегущих на помощь своему брату, и осторожно двинулся дальше. Ходить тихо железнокожие чудища не умели, металлический лязг их тел и гудение сердец были слышны за десятки метров, и я был уверен, что незаметно опасность ко мне не подберется.

Стены из природного камня сменились серой шероховатой монолитной поверхностью обычной для человеческих подземелий. Коридор делал поворот за поворотом спускаясь в глубь. Развилок не было, лишь короткие отнорки, забитые ржавым металлическим хламом или припасами. Я уже расслабился, думая что опасность мне не угрожает, как за очередным поворот нос к носу столкнулся с огромным саблезубым тигром, в халате расшитом золотыми звездами, высоком колпаке и посохом в лапе. Я не успел даже схватиться за саблю, как противник молниеносным ударом впечатал меня в стену. Жалобно хрустнули ребра.

- Попался вредитель! - прорычала старуха, по голосу и особенностями фигуры я уже понял, что встретил не колдуна, а ведьму. - Ты почто unit five сломал, поганец?

Я попытался подняться она мне не дала. Удар посоха по задним лапам обрушил меня на пол, а следующий, в голову отправил в отключку.


***

Очнулся я в логове ведьмы. Кости болели, голова подкруживалась и противно ныла. Веревки больно впивались в запястья. Я огляделся по сторонам. С высокого потолка пещеры на веревках свисали пучки сухих душистых трав и тускло светящихся оранжевым стеклянных шаров. На очаге в углу стоял котел, однако вместо запретной алхимии от него пахло тушеным мясом и приправами. Тигрица бурча себе что-то под нос помешивала варево. В огромном шкафу в углу на полках стояли зловещие металлические предметы, деяния явно не звериных лап. Ящички перемигивались цветными огоньками и тихо гудели.

На каменной плите заменявшей ведьме стол стоял большой белый ящик, одна сторона которого была из выпуклого стекла. На ней тускло светились знаки запретного человеческого алфавита.

Что же, по крайней мере, вокруг не было гекатомб трупов, да и пыточного инструментария не видно. Это внушало какие-то надежды. Я слегка развернул лапу и выпустил когти. Связали меня не очень профессионально, и, если повезет, я смогу освободится и сбежать. Драться еще раз с шустрой ведьмой не хотелось.

- Чую, очнулся, - проворчала тигрица и причмокнула, пробуя варево. - Карри не хватает. Ну да где ж его взять за тысячу световых лет от Земли... Рассказывай давай, зачем пришел? Шустрый какой. Давно таких смекалистых ко мне не заглядывало. Злато и серебро поди искал в моих подвалах?

Я не стал притворяться. Раз старуха не убила меня сразу, значит, какие-то шансы у меня еще были.

- Нет, мудрейшая, орден наридинийя послал меня вернуть одну из величайших своих реликвий - саблю Хасана ибн Ас-Саббаха, основателя ордена. Два века назад один из иерахов наридинийя пытался сразить твоего дэва этим орудием исполненной святой мощи, но пал. - Пока шел разговор я старательно нить за нитью перерезал толстые веревки.

- А, так ты из этих, котиков-наркотиков, - старуха недовольно фырнула, затем близоруко прищурилась - Ты же не местный, не персидский. С каких пор они северян стали в свои ряды брать?

- Я первый кто попытался, - ответил я.- Глава ордена назначил мне это испытание. Если исполню, то стану его правой лапой.

- То есть тебя послали на смерть, - утвердительно сказала старуха, - сразить чудище, которое уже полтысячелетия орден не может победить.

Я лишь пожал плечами. Что тут было ответить? Ведьма была права, наридинийя совершенно не горели желанием принимать в свои ряды чужаков. Те навыки которые я приобрел на севере во время учебы на убийцу и в стране Кеми, общаясь со жрицами, заставили иерархов присмотреться ко мне, но недоверие пересилило. Испокон веков такого не было, что бы беспородный длинномордый кот входил во внутренний круг. В лучшем случае, такие как я становились хорошо оплачиваемыми наемниками ордена. Но мне этого было мало.

Наша ссора с Калабом в Касра (или Теремке если по нашему, северному) больно ударила по нам обоим. Он презирал мою приземленность и жажду славы, а я недооценивал его силу веры и силу веры в него... Мы оба были еще молоды, горячи, и не умели искать компромиссы. Хотя в сущности, мы идеально дополняли друг друга.

Но результат был таков - я потерял друга, а он был бит камнями и чуть не умер. Впрочем, на собаках все хорошо заживает и я не сильно беспокоился за его здоровье. Хотя то что дальше мой бывший друг решил продвигать свою веру без моих ценных советов меня сильно заботило. Это могло закончиться костром местного аналога святой инквизиции. А с другой стороны, пока этот упрямый пес не наделает своих ошибок, он не будет воспринимать чужие советы.

Промышлять мелким мошенничеством дальше мне не хотелось. От политических интриг при дворе я устал еще в Кеми. В результате, что бы занять подобающее место в обществе оставалось не так много вариантов. И я решил попробовать себя в качестве наридинийя

- Что замолк-то? - спросила старуха, - ни как с оставшимися жизнями прощаешься?

- Нет, о мудрейшая, я размышляю о том насколько сильно твое колдовское искусство, раз оно позволило тебе подчинить этих железных чудищ! - лесть, подумалось мне никогда не будет лишней.

- Ха! - Хмыкнула старуха, - подчинить? Да я их сама собрала! Сама программировала!

- Но я думал лишь люди могут творить чудовищ! - утверждение старухи доверия не вызывало, я знал что колдуны на некоторое время могут подчинять всей воле нечисть, в этом не было ничего странного. Но создать ее ни одному зверю не под силу.

- Так я и есть человек. Была. - Тут же с грустью поправилась старуха. - Сейчас же я ужас из самых древних ваших легенд! Я - Меняющая форму! Хотя вы наверное забыли про нас...

Ситуация становилась все хуже и хуже, старуха была не только сильной и могущественной, но еще и безумной. Нередкое, надо отметить, сочетание. Это уменьшало мои шансы выбраться живым. Хотя, как знать... От веревок на моих запястьях к этому моменту осталась лишь видимость и я был готов в любой момент сорваться с места.

- Напротив, премного наслышан. В стране Кеми до сих пор вами пугают непослушных котят, - вежливо ответил я, - но я никогда не видел подобных вам. Быть может вы бы могли продемонстрировать мне свое искусство? Вы бы не могли превратиться в какое-нибудь другое животное? Например, в тушканчика?

Старуха согнулась пополам и зашлась в кашле. Через пару секунд я понял что это не кашель, а смех.

- Ой, не могу, насмешил. А ты меня потом поймаешь и съешь, да? Как в детской сказке. - Старуха вновь засмеялась.

- Нет, о мудрейшая, разве мог бы задумать подобное предательство! - я поспешил оправдаться.

- Ну-ну. Так я и поверила. Но искусство свое я, пожалуй, тебе продемонстрирую, давно пора было обновить эту шкуру. Узри же!

Тигрицу вытянуло в струну судорогой, глаза полыхнули синим пламенем, она захрипела, из пасти полезла пена. Но это был не обычный приступ падучей, я видел как с каждым сокращением мышц подтягивается кожа отвисшая на плечах и морде, как выпрямляется согнутая от старости спина. Хрустели кости, тяжелое дыхание и стоны заполнили пещеру. Камень столешницы, за которую ведьма вцепилась, чтобы не упасть, крошился. Парчевый халат расшитый золотом упал на пол. Зрелище преображения настолько поразило меня, что я забыл о бегстве.

Через пару минут она стояла передо мной нагая. Короткая шерсть лоснилась, подчеркивая в тусклом свете магических лампад все изгибы фигуры. Я сглотнул, но не от страха, а от вожделения, что проснулось во мне, несмотря на всю опасность моего положения. А может быть благодаря ему.

- Ну как тебе? Лучше чем тушканчик? - Тигрица сладко потянулась, посмотрела мне в глаза, а затем опустила взгляд ниже. - Вижу, лучше. Что же, молодое тело требует свое, не вижу причин отказывать в удовольствии ни себе, ни тебе. Но раз уж ты хочешь, что бы все было, как в сказке, то пусть это будет сказка моего народа. Для начала я тебе хамам истоплю и пловом накормлю, - она, качнув бедрами, повернулась, что бы позвать своих железных слуг и тут я не вытерпел, разорвал свои путы и бросился на нее...


***

Зареб потянулся за мехом с вином, что бы промочить пересохшую пасть. Пауза затягивалась. Старый кот мечтательно улыбался, вспоминая прошлое. Он настолько погрузился в воспоминания, что забыл продолжить рассказ.

- Ты поверг ее, великая тень? - Наконец Харун решился нарушить молчание. Кончик его хвоста метался из стороны в сторону от возбуждения.

- Что -то мне подсказывает, что да и не один раз, - буркнул Михал.

Зардевшаяся Азерия не знала куда деваться, ей было жутко стыдно, но очень хотелось услышать продолжение скабрезной истории. Зареб лишь вздохнул, освобождаясь от грез и продолжил.

- Неделю спустя ведьма вошла в мою комнату вновь в обличии старухи. 'Убирайся!' - сказала она мне, 'и никогда не возвращайся вновь, возмутитель спокойствия! Убью!'. Она бросила мне на кровать старую саблю, ту самую которая была описана в Саргузашт-и Саййидна ('Повествование о господине нашем'), кошель с золотом и драгоценными камнями. У входа меня ждала торба с едой и мех с водой для перехода через пустыню. Я не стал спорить и уговаривать, ведьма пожалела меня. Я взвалил на себя припасы и похромал к выходу из подземелья. Лапы двигались с трудом. Приходилось придерживаться за стену, чтобы не упасть от усталости...

Так закончилась наша первая встреча с Мариам.

Зареб отхлебнул еще вина. Азерия переваривала услышанное. Ни о чем подобном, ни она, ни Михал ни разу не слышали. Нет, конечно, по тавернам рассказывали всякое. И с кем только не возлегали честные звери. Но когда герои историй оказывались на допросе святой матери церкви, на котором соврать не нельзя, да и не очень хочется, они сразу отрекались от своих слов. Так что случай кота, если ему верить, был уникальным. Как отнестись к этой истории Азерия тоже не знала. Раньше бы, когда она только стала лисичкой- сестричкой, ее бы парализовало омерзением от самой возможности такого близкого телесного контакта с порождением темных сил. Сейчас же, особенно после событий последнего месяца в Нойебурге, эта история не вызывала столь отрицательных эмоций. В системе оценки Азерии древняя нечисть покинула первое место на пьедестале зла, уступив место обычным зверям.

Кот тем временем собрался с мыслями и продолжил:

- Вторая наша встреча произошла при гораздо более неприятных для меня обстоятельствах...

***

В груди начинало жечь огнем от нехватки воздуха. Меня немного колотило от холода, но больше от омерзения. Топили меня сегодня для разнообразия не в воде, а в помоях. Меня передернуло, когда я представил, каково слизывать с шерсти эту омерзительную жижу. Затем я притворно обмяк и пустил несколько пузырей, делая вид, что потерял сознание. Даже сквозь жидкость я слышал, как скрипнул плохо смазанный ворот лебедки, затем цепь дернулась, доставая из чана раму, к которой я был привязан вверх лапами.

- Ну хватит с тебя сегодня водных процедур, - усмехнулся старый пес в красном капюшоне отходя от ворота, - сейчас обтечешь немного и увидишь, какой сюрприз мы для тебя подготовили.

Строго говоря, пыточных дел мастер свое дело знал неплохо. Другой кот на моем месте уже давно бы выложил все что знает, покаялся, уверовал или удовлетворил любые другие требования палача. К счастью, мой визави не знал что в моем роду четыре поколения диких камышовых котов. Так что воду я любил, неплохо плавал и нырял, в отличие от своих калабистанских родственников. Впрочем, расстраивать пса не стоило. Пока он верил в эффективность пыток водой, меня не тянули на дыбе, не рвали когти и не прибегали к другому членовредительству, ограничившись стрижкой усов. Так что я сделал вид, что закашлялся, сплюнул немного помоев и застонал.

- Прочухался? Тогда продолжаем! - оскалился пес. - Смотри, что у меня есть! Адская машина из самых недр подземелий дэвов. Иных она доводит до разрыва сердца от ужаса. Генерал Касим строго настрого приказал сохранить все твои оставшиеся жизни для показательной казни, предатель. Дааа! Предатель! Хайин! Так я и буду отныне звать тебя, убийца пророка! Но я готов рискнуть, лишь бы увидеть страх и раскаяние в твоих глазах!

Отвечать я не стал, лишь немного, насколько позволял стальной обруч, фиксировавший мою голову, повернулся и посмотрел на новый пыточный инструмент. Странный желтый бак на колесиках был явно творением рук человеческих. Об этом говорили нанесенные на боку руны проклятого языка - BOSCH Atomic vacuum cleaner 3000W. Снизу от бака отходил толстый, в мою лапу, рубчатый шланг с короткой металлической трубкой на конце. Пока ничего не внушало опасений, но от произведений рук человеческих можно ожидать любой гадости.

- Приступим же, пока ты не заскучал! - старик разразился лающим хохотом и щелкнул рычажком на верхней поверхности бака.

Раздалось громкое гудение. Со свистом наконечник шланга в его лапе начал всасывать в себя воздух. Пес протянул его в моем направлении, стараясь провести вдоль моего бока. Я почувствовал, как мою шерсть затягивает вовнутрь, и что-то шевельнулось в моей душе. Что-то древнее. Страх. Ужас запрятанный в самых дальних уголках разума, но передававшийся из поколения в поколение тысячелетиями выбрался на свободу. Сердце заходилось, спину выгнуло дугой в неконтролируемой попытке разорвать узы, и я не сдержал вопля.

- Отлично! - у старого пса даже слюна потекла от удовольствия при виде моих мучений, отметил я чудом сохранившимся осколком сознания. - Сейчас переключим на 'wet cleaning'. А, как тебе это, Хайин?

Ответить я уже не мог. Вместо меня в моем теле остался лишь загнанный, бьющийся в агонии паники зверь неразумный...

Очнулся я уже в своей камере. Наверное, была уже ночь, впрочем, узнать время суток в подземелье не было никакой возможности - только считать по приемам пищи. Меня все еще трясло от пережитого. Я поднял дрожащую лапу, лизнул ее и начал приводить себя в порядок, насколько позволяли кандалы.

Проклятье, они таки нашли ключ ко мне, теперь не прекратят, - подумалось мне. Но не так долго оставалось мне ждать последнего дня своей жизни. Кампания по покорению Кеми должна была занять по нашим планам два-три месяца. Не считая осады нескольких крепостей, в которой непосредственного участия генерала Касима Сулеймани уже не требовалось. А затем он вернется в столицу Калабистана с триумфом. И казнит меня. Судя по новостям, которые рассказывал злорадно мне палач (массовые казни жриц-кошек в Кеми, резня всех неспрятавшихся наридинийя) кампания продвигалась даже успешней запланированного.

Стены моей темницы дрогнули. Я удивленно вскинулся. Землятрясение? Здесь на юге Калабистана, вдали от гор они были редкостью. После следующего удара с потолка на меня посыпалась известка. Что бы ни было причиной, происходило оно явно наверху. Третий удар заставил выпасть достаточно крупный булыжник из кладки, и я поспешил занять место в дверном проеме. На пару минут наступила тишина, затем раздался скрежет когтей стражи по каменному полу. Трое или четверо машинально отметил я. Учитывая, что больше в этом крыле пленников не было, охрана явилась по мою душу. И это значило - кто-то решил меня спасти, но так же и то, что сейчас меня будут убивать, что бы предупредить побег. Во всяком случае, на месте стражи я бы поступил так.

Я подобрался, готовясь к бою. Мне удалось сохранить себя в неплохой форме, а цепи можно было использовать как оружие. Скрипнул ключ в замке, лапы у стражника явно дрожали. Один тихо молился, другой бормотал проклятья, третий же просто тяжело дышал. Короткий крик: 'вот она!' заставил меня расплыться в улыбке. Затем раздался тихий свистящий звук взмаха клинка, противный хруст рассекаемых костей и шорох падающих тел. На всякий случай я отошел от входа. Одним рывком мой спаситель выдернул толстую дубовую дверь вместе с косяком и частью стены. Я закашялся и зажмурился от пыли, а когда раскрыл глаза, передо мной стояла она. Кипенно-белая шерсть тела, на прекрасной мордочке, кончиках изящных лап и хвоста сменялась чернотой. В одной лапе она сжимала саблю... Нет, ее правая лапа и была клинком!

- Мариам... - хрипло прошептал я, глядя в ее светящиеся колдовским голубым светом глаза.

- Видишь, как все получилось, - несколько смущенно произнесла она, - странное дело. Я для тебя облачилась в новое тело. Но ты, ты узнал меня!

- Доброго дня, - я склонил голову.

- Извини, у меня не хватит сил, что бы перебить весь гарнизон, поэтому нам придется бежать.

Молниеносным ударом она рассекла мои цепи, и мы бросились прочь. Наверх, к Луне и звездам через узкие коридоры темницы, насквозь через монолитный гранитный валун, что перекрыл по тревоге путь и который Мариам просто пробила насквозь, когда шла меня спасать... Мы украли лучших скакунов их шахской конюшни. Каким-то чудом пролетели через всю столицу, не встретив ни одного стражника, несмотря на бивший набат и оказались среди садов и лесов, ее окружавших. Почти до полудня мы скакали не останавливаясь, не перекинувшись даже словом, пока я не начал выпадать из седла от усталости. Лишь тогда мы остановились на привал у родника. Я наконец напился вдоволь воды, закусил парой лепешек и провалился в сон.


***

Прохладный ночной ветер ласково шевелил шерсть. Моя голова лежала на коленях Мариам. Она сидела, прислонившись спиной к сосне и смотрела на небо. Только что я любил ее и сейчас, истощенный заключением, погоней и внезапной вспышкой страсти, лежал у ее лап. Новое юное тело изменило колдунью. Сделало ее нежной. И я не могу сказать, что эти изменения мне не понравились. Но мне не хотелось даже думать о том, что произошло с предыдущей хозяйкой этой оболочки.

- Она умирала, - Мариам явно прочитала мои мысли, - Я всего лишь забрала то, что ей и так было не нужно. Я не чудовище... Не всегда чудовище.

После недолгого молчания она спросила меня:

- Что ты видишь? - спросила она.

- Луна. Звезды. - Ответил я, - быстрые, что несутся от края до края небосвода и могут пройти небо несколько раз за ночь. И медленные, что стоят на своих местах и были даны нам для указания пути.

Мариам улыбнулась.

- Что говорит тебе небо?

Я лишь пожал плечами.

- Небо не говорит со мной. Я не пророк.

- Я хочу, что бы ты рассказал мне о нем. Все что знаешь, до последнего. Я уже пыталась допросить жрецов, выпотрошила память Касима и его самого, когда узнала, что он сотворил с тобой... В их словах нет правды, лишь выдумки и суеверия. Но главное я поняла. Вашу веру вы не выдумали сами, вам кто-то подсказал. И судя по действиям Калаба, чем дальше, тем более деятельными были эти подсказки.

Я кивнул. Я понимал, что не просто так древнее порождение мрака вытащило меня из каменного мешка. Ей что-то было нужно.

- Но пока, милый, отдохни. А я расскажу о себе.


***

Небо не говорит со мной. Когда я поднимаю голову, я вижу глазами лишь чуть больше чем ты. Группировку спутников, которые тысячелетиями висят на своих орбитах помогая делать машинам из огненного ада землю обетованную. Луну, пять оставшихся планет системы да с десяток самых ярких звезд, чей свет способен пробить отражатель противорадиационного щита этого мира. Больше мои глаза не видят ничего. Если бы ты видел в инфракрасном, то оценил бы красоту туманности раскинувшейся вокруг нас, нависающий огромный шар ядра галактики и щупальца что она раскинула по всему небу... Жаль рентген и ультрафиолет не проходят через защиту, и красота окружающего мира остается неполной даже для меня. Я переключаюсь на радио и микроволны. Но когда я начинаю слушать, небо не говорит со мной...

Яростно кричит наше солнце выбрасывая очередной протуберанец. Оранжевый карлик готовится к новой вспышке. Новой попытке соскрести тонкую пленку органической жизни без его разрешения обосновавшейся по соседству. Тихо шипит черная дыра Sagittarius A, словно морской прибой. Бывают годы, когда она ревет подобно шторму, пожирая очередную звезду, а потом сытая засыпает на столетия. Противно, словно назойливая муха, пищит пульсар неподалеку. Перекидываются пакетами информации спутники. В их голосах не больше разума, чем в пчелином рое. На самом краю восприятия, словно угли от костра, потрескивает реликтовое излучение - эхо пожара в котором родилась вселенная. Но небо не говорит мне ни слова.

Когда я родилась, все было по-другому. Небо пело тысячей голосов людей там живущих. Это из-за меня оно замолчало.

Как и вы, звери, мы, люди, смотрели на небо и ждали ответа и гадали, кто прячется за ним. Прошли века и мы смогли добраться до него и даже дальше, в мертвую пустоту меж звезд и другие миры, чтобы не встретить никого... мы были одни.

Поколения прошлого мечтали, что их потомки расселятся по всей вселенной. Но мы подвели их. В нашем доме, Земле, было слишком хорошо, что бы нас по своей воле тянуло куда-то еще. Даже колонии на Марсе и Луне были не более чем исследовательскими станциями. Все, что нужно, было у нас под ногами. Остальное же послушные машины были готовы принести нам с любой из планет. Да и зачем тащиться месяцы в другой мир, если у тебя есть их тысячи выдуманных на твой выбор, только подключи нейрошунт к симулятору... Мы меняли себя, сливались с машинами телом и разумом. Все меньше оставалось в нас от тех, кем мы были. И чем дальше тем, больше мы забывали про небо.

К моменту моего рождения лишь немногие остались там. Преступники, изгнанные из рукотворного рая Земли, фанатики древних богов, пытавшихся сохранить человечество в первозданном виде, да мы, потомки ученых, чьи исследования ни как не могли были быть проведены на родной планете.

Я родилась в системе Альфы Кентавра и первые двадцать лет своей жизни ни разу не ступила на землю, обитая на станции обращавшейся вокруг сразу двух звезд. Здесь располагалась последняя оставшаяся база Земли за пределами солнечной системы. Несколько тысяч человек и ИскИн командовавший мириадами машин принадлежащих AlfaCentauriCybernetics. Мы медленно потрошили безжизненные выжженые планеты системы и перерабатывали добытое в столь потребные Земле товары. Иногда на фабрики устраивали рейды изгнанники, обитавшие у окрестных звезд. Иногда мы сами вызывали их, что бы отдать излишки производства и освободить склады. Они оказались первыми, чей голос в небе замолчал.

Единственное что объединяло жителей семи планет вращавшихся вокруг неказистой звездочки TRAPPIST-1 была ненависть. Ненависть к тому во что превращались люди Земли. Они верили в разных древних богов, а некоторые и не верили в них вовсе. Они не могли договориться между собой о форме правления и экономической стратегии, пока фанатичный пуризм не объединил их. И первой их жертвой был вольный люд. Слишком много пираты прибегали к генной инженерии для того что бы приспособится к жизни в космосе.

Синхронность атаки поразила нас. Спастись не удалось почти никому. Лишь несколько кораблей бывших в момент атаки в состоянии перехода между системами избежали геноцида и прибились к нам. Не то что бы мы были рады, но с другой стороны лишних рабочих рук нам всегда не хватало.

Земля же не заметила происходящего. Разборки дикарей на краю ойкумены мало заботили ее. А зря. Пять лет спустя последовала первая атака на Землю.

Один из подпростраственных зарядов даже смог добраться до Луны. Все остальные ИскИны системы обороны остановили на орбите Сатурна. Ситуация вызвала некоторую обеспокоенность со стороны землян, и панику среди атаковавших. Однако возмездия не последовало. Прибегать к насилию в ответ посчитали неэтичным. ИскИнам правившим Землей показалось, что такая демонстрация силы и доброй воли остановит агрессоров. Увы, безнаказанность спровоцировала только новые нападения. Все более и более изощренные и надоедливые. И тогда, спустя почти десять лет этой странной войны Земля нашла выход. Однажды Солнце и все планеты вокруг просто пропали. Земляне забрали с собой даже пространство, стянув окружающие звезды друг к другу. Небо почти замолчало. Лишь издалека слышался голос врагов с которыми мы остались один на один.

Некоторое время про нас казалось забыли. А мы обустраивали быт, перепрограммировали автоматические фабрики оставшиеся без заказов и готовились кто к обороне, а кто к бегству. Увы, до земных технологий нам было далеко. Вместе с уходом нашей прародины ушли и облачные базы данных. У нашего ИскИна остались лишь осколки знаний. Как выяснилось, и этой крохи было достаточно, чтобы небо замолчало навсегда...

***

Я понимал, дай бог, десятую часть из того что рассказывала мне Мариам. Дремота одолевала, а она все говорила и говорила, гладя меня по голове. И слова ее становились моими снами. Быть может, это была какая-то разновидность магии, вроде лисьей головологии, или темное человеческое колдовство, что заставляет оживать мертвый металл. Кто знает... Но я видел последние дни ее народа.

Холодную тишину конференц-зала, где собрались беженцы и весь персонал станции нарушал только шорох систем вентиляции. Видеосообщение пуристов закончилось. Обсуждать их ультиматум смысла не имело. Стать 'настоящими людьми' за сутки мы не могли. Большинство после отказа от всех имплантов стали бы не просто в калеками. Удаление нейроинтерфейсов и когнитивных усилителей превратило бы нас в слабоумных. А уж вытравить нанитов и откатить генетические модификации до стандарта базового вида Homo было и вовсе невозможно с нашими знаниями и ресурсами.

- Война, - прошептала про себя Мариам древнее, полузабытое землянами слово.

- Избиение младенцев, - фыркнул ее сосед.

- В случае конфликта вероятность нашего уничтожения - единица, - подтвердил его мнение корпоративный ИскИн. Его бионическая аватар - щуплый мужчина среднего возраста с незапоминающимся лицом - встал со своего места в первом ряду и поднялся на кафедру. - Я буду сопротивляться. Ваше участие не повлияет на результат, но приветствуется.

Андроид направился к проему в стене, ведущему к центру управления. За ним потянулся жидкий ручеек людей в основном состоявший из беженцов. Остальные воевать не собирались. Кто-то решил расслабиться в баре, смирившись с неизбежным. Кто-то спешил в ангар, что бы сбежать. Куда? Они и сами не знали. Другие, те что приготовили себе уютные норки на планетах и астероидах, готовились к анабиозу в попытке переждать темные века или копировали свой разум на информационные носители в надежде, что будет кому воскресить их. Напрасно. Согласно отчетам министерства по делам неверных TRAPPIST-1d, спустя пять лет нашли и уничтожили всех.

Война людей оказалась молниеносной и разочаровывающей. Но я не видел ее глазами. Только графики, диаграммы и тактические схемы на мониторах передо мной. За несколько десятков минут враги расчистили систему от импровизированных защитных станций, а затем нанесли удар по жилым модулям. Сопротивление ИскИна не вызвало у них затруднений. Еще бы, они готовились воевать с самой Землей...

***

А вот другой сон.

Медицинский модуль летит на субсветовой скорости из системы Альфы Кентавра, пристыковавшись к огромной туше рудовоза. Есть надежда, что полные трюмы смогут защитить от удара межзвездного газа и пыли. Правда на таких скоростях от микрометеоритов не спасет ничто. Стелс-генератор прячет беглецов в небольшой складке пространства. Создавая недостаточно сильное возмущение, чтобы на него сработали детекторы гипердвигателей, это поле прячет корабль от других датчиков. Новейшая разработка на основе осколков земной технологии совершенно не обкатанная. Малейшее колебание поля может размазать нас в облако плазмы.

Андроид сидит, обхватив колени прямо на полу на мостике.

- Я не просил делать резервную копию, - упрекает он Мариам.

- В отличие от тебя, с уничтожением производственного комплекса я не потеряла цель в жизни, и твоя помощь нам нужна. В конце концов, ты не только за своим киберстадом должен следить, но и безопасность сотрудников обеспечивать. А нас без малого полсотни осталось в живых. Пока...

- Оптимизировать себя под местные вычислительные мощности мучительно больно... Ты бы могла отрезать себе руку? А мне приходиться удалять целые мыслительные модули, игнорируя систему контроля целостности. Зачем я тебе?

- Марвин, я тут откопала в локальной сети один интересный проект почти полувековой давности. Хочу внести некоторые изменения и довести его до ума. Нужна твоя помощь.

Над столом зависает голограмма подобия человеческого скелета. Скорее дань вежливости и привычке, чем необходимость. ИскИн уже читает файлы напрямую.

- Да интересная идея, может повысить срок вашего функционирования в текущих условиях. Неплохая возможность back-up'a биологических объектов в отсутствии связи с облаком. Хотя копирование синаптической схемы и работает нестабильно. Понимаю, почему проект оказался заброшен. Что ты хочешь изменить?

- Нужна возможность модификации произвольного носителя под сохраненную 'душу', а не только 'чистого' клона как предусмотрено изначально. И некоторые дополнительные боевые возможности.

- Теоретически возможно, но учитывая имеющиеся у нас ресурсы, ошибок копирования будет еще больше. При частой смене тел все может кончиться плачевно для твоего ПО, Мариам.

- Приемлемая цена за достижение моей цели.

- А какая твоя цель? - Андроид наконец оторвался от созерцания пола и посмотрел на Мариам.

- Отомстить.

- Никогда не понимал этого в людях, - вздохнул Марвин. - Почему вы не оптимизировали эти примитивные инстинкты? Вся текущая ситуация результат такого подхода. Хорошо, что у меня их нет.

- Мы же не совсем идиоты, что бы прививать ИскИнам чувство самосохранения, любовь к воспроизводству или стремление к лидерству, например, - криво усмехнулась Мариам, - А что касается оптимизации, возможно, потому что именно инстинкты и эмоции делают нас людьми, а вовсе не разум?

Андроид лишь печально покачал головой:

- Я учту это факт при разработке проекта. Но давай для начала сформируем четкое ТЗ, а потом я начну расчет вариантов исполнения.

***

Сны коварны. Тебе кажется, что ты видишь интересную и связанную историю, достойную пера лучшего из поэтов, но когда просыпаешься, от нее остаются в памяти лишь осколки. Да и те тают быстро, словно лед под весенним солнцем. Остается только тоска и привкус чуда, что происходило с тобой где-то в другом мире.

Но ощущения того как менялось тело Мариам, я буду помнить до конца жизни. Сначала боль от того как кусок жидкого живого метала, кажущийся раскаленным обволакивает тебя, затем он начинает проникать внутрь, вонзаясь в каждую пору тела, стальные черви шевелятся под кожей, ища путь к своей цели. А потом, они пронзают кости, заливая их расплавленным свинцом своей мерзкой неживой плоти, чтобы через несколько мгновений растворить их вовсе, оставить лишь жалкий мешок кожи с биогелем, маскирующий истинную суть нового создания.

Мариам орала не переставая, просила прекратить, изгибалась дугой. Марвин грустно смотрел на нее. Остановить пытку он не мог. Точка невозврата была пройдена. Возможности дать наркоз или хотя бы обезболить не было никакой. Нейронные схемы и паттерны возбуждения должны были быть скопированы 'в здравом уме и твердой памяти'.

Через пару минут Мариам лишь тихо стонала, началась вторая фаза - копирование долговременной памяти. Извлечь воспоминания из РНК напрямую машина в ее теле не могла, поэтому тонкие нити погрузились в мозг и стимулировали гиппокамп, заставляя вспоминать каждую секунду ее жизни, проживать ее заново. Метаморф считывал активность клеток, использовал мозг в последний раз всего лишь как проигрыватель, перегоняя память в электронную форму, чтобы потом удалить лишние нейроны за ненадобностью, оставить лишь малую часть в качестве сопроцессора эмоций и инстинктов для корректной симуляции человеческого поведения.

Через сутки, прожив заново свою жизнь, со всеми ее поражениями и победами, Мариам поднялась с ложемента в операционной и хрипло произнесла:

- Я хочу выпить.

Марвин молча протянул ей раствор глюкозы и этилового спирта в воде. Иногда люди были очень предсказуемы.

- Это каждый раз так будет при переселении? - Спросила она.

- Нет, только первый, когда осуществляется полное копирование. Хотя жертвы, при твоем вселении будут ощущать что-то схожее.

Мариам передернуло.

- Ладно, давай понаблюдаем недельку за мной, прогоним меня через психотестер и томограф. Если маскировка окажется удовлетворительной, потом я поговорю с оставшейся командой.

***

Я плохо запомнил, как Мариам становилась чудовищем. Не телом. Душой.

Команда в целом отрицательно отнеслась к ее желанию мести. Лишь трое примкнули к ней добровольно. А Мариам нужны были все. И нужен был корабль, который никто не хотел ей отдавать. И вот тогда она начала превращаться в монстра.

Сначала убеждением, потом интригами, ей удалось получить еще нескольких обращенных. Затем пришлось действовать жестче - применять психоактивные препараты, взламывать мозги через нейрошунт. Потом, когда люди на корабле остались в меньшинстве, начались внезапные болезни и несчастные случаи, которые не оставляли никакого другого шанса на выживание пострадавшего кроме Превращения, в процессе которого было так удобно немного откорректировать личность. Все средства были хороши для достижения цели, но особенно помогало наличие скрытого доступа к памяти других. И когда последний член экипажа стал ее подобием, Мариам почти завершила метаморфоз. Что бы окончательно измениться не только телом, но и душой ей осталась самая малость - убийство.

Этот завершающий штрих я помню.

Парой лет субъективного времени спустя (и примерно десять объективного из-за релятивистского замедления во время их бегства) рудовоз выкинуло в нормальное пространство на подлете к TRAPPIST-1с, третьему, самому населенному миру системы. Сработала система планетарной обороны. В качестве цели это мир выбрали не потому что потенциальных жертв было бы больше, а потому что в момент прибытия планета находилась в противостоянии с остальными. Это позволяло подойти ближе, избежав дополнительных зон обнаружения ПКО.

Перегрузка в двадцать G была бы фатальной для людей, но не для новых созданий, что составляли команду. Корабль стонал, выпускал облачка газа из сочленений обшивки, системы отказывали одна за одной. Даже в аварийную капсулу проникала вибрация - ложные цели отстреливались сотнями за минуту, вели огонь по подлетающим ракетам перепрограммированные противометеоритные турели. Мариам закрыв глаза, ждала удачного момента для катапультирования.

Программой максимум было провести 'астероидную' бомбардировку столицы. Полоснуть ее выхлопом двигателя, а затем упасть сверху всеми своими десятью миллионами тонн корабля, и еще примерно такой же массой редкоземельных металлов из трюма. Или как минимум постараться проскользнуть незамеченными в хаосе этого боя до поверхности в аварийных посадочных модулях.

Получилось средне. Одна из боеголовок смогла пробраться сквозь заградительные термоядерные взрывы и превратила корабль в обломки своим гравитационным генератором. Какие-то из них направились прочь из системы. Другие - прямиком на звезду. Но большая часть просыпалась смертоносным дождем на планету. И Меняющие Форму вместе с ней.

Мариам повезло, ей не пришлось тащиться несколько недель через частично терраформированные пустоши. Она жестко приземлилась около небольшого городка, вспахав носом с десяток метров глинистой почвы. Тяжелым ударом ноги выбила заклинивший люк и направилась к строениям на горизонте. За ее спиной синее пламя превращало металл спасательной капсулы в бесформенную раскалённую лужу. С неба продолжал идти огненный дождь. Тускло светило красноватое солнце этого мира с трудом пробиваясь через клубы пыли все больше заполнявшую стратосферу.

За пару часов она добежала до города, точнее поселка, льнущего поближе к станции генератора атмосферы. На улицах не было ни души, работала сирена. Периодически раздавался призыв на архаичном варианте английского укрыться в убежище. За триста лет относительной изоляции язык аборигенов изменился значительно меньше, чем на Земле.

- Госпожа, с вами все в порядке? Не соблаговолите ли пройти в укрытие?

Мариам резко обернулась и увидела человека в темно-синем комбинезоне и легком экзоскелете с надпись Police.

- Госпожа, представьтесь, я не помню вас. Откуда вы? - Полисмен пристально вгляделся в лицо Мариам, а потом заметил надпись на гермокомбинезоне AlfaCentauriCybernetics и потянулся кобуре на бедре одной рукой, а второй видимо попытался активировать связь.

Мариам, не говоря не слова, бросилась на него. Бетон мостовой жалобно хрустнул от толчка. Ее правая рука удлинилась на метр, превратилась в клинок, пробила горло, позвоночник, спинной мозг и застряла в задней бронепластине экзоскелета. Парализованный полицейский обмяк и начал заваливаться. Измененная заметила приоткрытую дверь склада и, превратив клинок в крюк, потащила свою агонизирующую жертву туда. Ей нужно было около получаса, на то что бы переселиться и выпотрошить память. Благо крупные сосуды были не задеты, и ближайшее время перерабатываемому мозгу ничего не угрожало.

Вскоре сержант полиции Бергман вышел со склада и неловко потянулся, пробуя свое тело. За его спиной тихо гудел утилизатор органических отходов. Ожила связь, на забрале шлема спроецировалось изображение девушки в форме.

- Итон все хорошо? Ты пропустил сеанс связи! Что за царапина на горле?

- Все отлично, милая, - ответила Мариам чужими губами на чужом языке и показала на небо. - Залюбовался зрелищем уничтожения нелюдей.

- Фу! Больше так не пугай. До связи.

Мариам медленно пошла дальше по улице, привыкая к новому телу и новой памяти. Ограничение по времени не дало ей забрать все, что она хотела, но и поверхностного сканирования было достаточно, что бы начать ориентироваться в этом мире. Экономика, язык, политика, правители, жена, дети... Меняющая Форму на секунду чуть не заплакала, когда поглощенные осколки личности взвыли от тоски в ее разуме. Но тут же она хищно оскалилась и стерла ненужную информацию. У нее были родители, сестры и брат, их никто не пожалел, не будет жалеть местных и она. Впредь, надо тщательнее выбирать, что копировать в себя, решила она, иначе и до безумия недалеко.

В целом, Мариам была права в своих предположениях. В отсутствие общего внешнего врага десяток разных 'традиционных' человеческих цивилизаций сбежавших неполных три столетия назад от трангуманизма Земли, захваченной по их мнению ИскИнами, уже начали раздирать конфликты. Ей остается совсем немного работы, чтобы эти пауки в банке перебили друг друга.

- Предаст же брат брата на смерть, и отец - детей; и восстанут дети на родителей и умертвят их... - память полицейского послушно подсказала ей подходящую цитату из местной святой книги.

***

Провокации на границах и теракты. Убийства. Саботаж. Все инструменты доступные Мариам и ее товарищам, что разбрелись по планетам системы, пошли в дело, чтобы столкнуть лбами государства людей. Но главным ее оружием была ненависть. Религиозная, национальная, расовая. По любому признаку отличающему одного человека от другого. То самое чувство что заповедовал забыть нам Зверь Всевышний. Та терпимость, что сделала из нас зверей разумных оказалась совершенно чужда людям.

За пару лет ритуальные стычки бывших европейцев и азиатов в космосе, которыми раньше решались конфликты, превратились кинжальные удары по наземной военной инфрасуктуре. Люди сдерживались, боялись нарушить эфемерный успех терраформирования. Но их терпения хватило ненадолго. Начались удары по заводам, энергостанциям, а потом ковровые бомбардировки. Вскоре подключились и другие нации, ведь нарушения процесса климатообразования влияло на миры в целом. Они попытались остановить зарвавшихся противников сначала словом, затем силой. Мариам сделала все, чтобы этого не случилось. Разрушала шаткие союзы, усугубляла кризисы. Вскоре система поддержания жизни на планетах рухнула, производство лежало в руинах. И началась война всех против всех, уже не за идею, а за оставшиеся ресурсы, что могли обеспечить хоть недолгое выживание в стремительно умиравших мирах.

Долгих полвека спустя, полных кровопролития и ненависти, Мариам стояла на главной площади столицы Си, третьей планеты с которой она начала свой путь. Оплавленные руины застилали горизонт. Разреженный, лишь немногим более плотный чем марсианский, ветер ворошил песок, и забрасывал его в открытые ящики с маркировкой AlfaCentauriCybernetics Combat Metamorph, новенькие, еще пахнущие пластиком после фабрикатора. Мягкая выстилка внутри образовывала выемки как раз подходящие, чтобы уложить туда человеческий скелет. Меняющая Форму поправила кислородную маску. Текущее тело рослой негритянки было на пределе функционирования, но необходимость в нем скоро отпадет. Она знала это наверняка.

Мариам смотрела на небо. Марвин сидел у ее ног и выкладывал из осколков стекла слово 'вечность'. Они нашли его случайно осматривая один из обломков рудовоза, по счастливому стечению обстоятельств оказавшемуся на стабильной орбите вокруг звезды. Полубезумный ИскИн вызывал сейчас лишь жалость, вместе с гибелью корабельного компьютера, служившим ему пристанищем, он потерял почти все базы данных и мыслительные программные модули.

Сначала приземлились два космоатмосферных истребителя. Ее названные братья вернулись самого края системы, уничтожив внезапно подавшую признаки жизни исследовательскую станцию. Они вышли, отдали салют своей повелительнице и теряя куски плоти направились к своим саркофагам. Жалобно хрустнув о торчащие камни брюхом упал с неба экскурсионный флаер. Он включил двигатели только в самый последний момент, чтобы не совсем развалиться от удара. Последняя энергетическая сигнатура в этом полушарии была проверена, зачищена от выживших, и теперь тварь в обличье совсем юной девочки-подростка направлялась к своему гробу чтобы уснуть навсегда. Она хмуро кивнула Мариам, и порыв ветра сорвал прах с металла ее костей.

Они прибывали со всех сторон. Чтобы попрощаться с создавшей их и закончить свое существование. И наконец остался лишь один пустой саркофаг.

Меняющая Форму подняла голову и вслушалась. Небо молчало. Как миллиарды лет до того, когда человек еще не появился.

'Заряд батареи иссякнет через десять минут!' - всплыло перед ее внутренним взором предупреждение.

- Ты удовлетворена? - ИскИн с интересом смотрел на Мариам. Разреженный воздух искажал голос превращая его в противное пищание.

- Да.

- Интересный социологический эксперимент. Жаль я не могу поделиться результатами со своими братьями на Земле... Уровень агрессии вашего вида явно избыточен.

Мариам пожала плечами и отправилась к своему последнему пристанищу.

- Как бы смешно это не воспринималось исходя от меня, никогда не имевшего биологического тела, но... Ты знаешь чего вам, людям, не хватает? - бросил ей в спину Марвин, указывая обломком арматуры на слово выложенное в песке. Меняющая форму обернулась. - Вот этого самого!

- Вечности? Чтобы начать все сначала?

- Извини, опять ветер песком занес. - Прут в руке андроида нарисовал размашистые буквы 'Ч', 'Е', 'Л' и 'О'.

Мариам вздрогнула как от удара, услышав упрек ИскИна, сгорбилась и рухнула в свой саркофаг. Крышка захлопнулась.

Марвин поднялся, отряхнул от пыли комбинезон и направился к руинам фабрики неподалеку. В конце концов, он был создан для добычи полезных ископаемых и тяжелого машиностроения. В этом был смысл его существования. Эта работа доставляла ему удовольствие, даже если и была бессмысленна по сути.

- С людьми все ясно. Посмотрим, что за вечность успею создать я.

Это было последнее, что услышала Меняющая Форму, засыпая вечным, как она думала, сном.

***

Полуденное солнце припекало. Мариам закончила свою исповедь. Тихо потрескивал костер, на котором она готовила похлебку.

- Ты хочешь сказать, что этот Марвин создал нас, и мы живем на руинах человеческого мира? - спросил я, сложив вместе доступные мне факты.

- Если бы все было так просто, - Мариам загадочно улыбнулась, подцепила палкой котелок и поставила его на землю. - Признаться, когда я пробудилась, увидела зелень вокруг и птиц в небе, я тоже подумала так. Но в первую же ночь я убедилась в своей неправоте. Мы за тысячу лет от моей родины, в небольшом шаровом скоплении звезд. Я не знаю, как мы попали в ваш мир, мой милый пушистый синтет. Мои братья и сестры к этому времени давно уже правили в стране сейчас называемой Кеми. Их память и разум были непоправимо повреждены принудительным пробуждением. Кто бы не доставил нас сюда, он явно не разбирался в технологиях Земли. Марвин бы не допустил подобной ошибки.

А вселение в ваши звериные тела, плохо совместимые с нашими механизмами, окончательно сделало моих братьев сумасшедшими. Смутно они помнили, что когда-то были живыми, они меняли как перчатки ваши тела пытаясь снова ощутить с их помощью радость и боль. Но, увы, вы, звери, не могли дать им в полной мере необходимое и с каждой сменой тел они лишь все больше теряли себя среди поглощенных осколков чужой памяти.

- А как же ты? - спросил я прихлебывая из котелка.

- Я создала себя сама, мне были ведомы все подробности устройства моего тела. Поэтому я не спешила, подготовилась, как могла. Потом выбрала самый подходящий по нейронным схемам вид и использовала его.

- Значит и откуда появились мы, звери ты не знаешь...

- О, нет, как раз на этот вопрос я могу тебе ответить. Хозяин создал вас.

- Ты шутишь?- расхохотался я.

- Отнюдь. Все вокруг создано землянами. Их творения, даже после того как ИскИны потеряли контроль вслед за инкапсуляцией Терры, продолжают поддерживать этот мир в заданном состоянии. Некто, чей логин Хозяин, 'master', создал вас. Тонкое сращение живого и микроскопических машин пронизывающих все ваше мироздание. Я гораздо более примитивная работа... Поэтому я хочу узнать, кто рассказал вам с Калабом истину. Я слышала небесный голос, что говорил с ним в тот злосчастный день. Я слала знаки, но небо не ответило мне. Я не знаю кто, там наверху, но я должна узнать.

- Зачем? - спросил я, пристально глядя ей в глаза.

- Теперь, после долгой жизни в этом мире, я осмыслила многое. Я очень надеюсь, что тогда шесть тысячелетий назад я не до конца завершила задуманное. Что мой грех не так велик... - Мариам подняла мордочку вверх и от яркого солнца на ее глазах выступили слезы.

Я отставил миску с недоеденной похлебкой, обнял ее и начал свой рассказ:

- Мне было жарко. Словами не передать, ту муку, которую приходилось терпеть. Щенок, шедший по дороге рядом со своим ишаком, и то был близок к обмороку. А уж каково было умирать мне, непривычному к пустынному солнцу северянину, и вспоминать страшно...

***

Зареб замолчал. Качка пошла на убыль. Михал спал тихо похрапывая. Голодный гриб в фонаре почти потух. Сейчас он светил лишь суть сильнее, чем глаза Харуна. С хрустом в коленях старый кот встал и налил в светильник новую порцию сладкого чая.

- А дальше? - с трепетом спросила Азерия.

- Нам пора размять ноги и подышать свежим воздухом. Море успокоилось, значит мы прошли проливы. Пойдемте наверх.

Оставив Михала дальше отдыхать, они поднялись по скрипучей лестнице на палубу, что бы полюбоваться голубым заревом Маяка Навкратиса на горизонте. Если ветра будут благосклонны, то уже завтра их плаванье закончится, обрадовалась Азерия и продолжила терзать Зареба. Альтернативная точка зрения на происхождение мира привлекала ее, пока правда в роли исследователя. Она понимала, что все больше и больше впадает в ересь, но удержаться не могла, ведь мудрость древних церковных книг по ее опыту уже не раз оказывалась выдумкой.

- Ну, пожалуйста, расскажите что было дальше, хоть немного. - Азерия состроила жалобную мордочку.

- У твоего медведя наверное ангельское терпение, хитрая рыжая прохвостка! - рассмеялся Зареб. - Заработаешь, расскажу. Хотя немного завесу тайны приоткрою.

***


Три месяца спустя мне удалось собрать несколько десятков выживших членов ордена и добраться с ними до нашего тайного убежища в северной части Калабистана. Что делать дальше я еще не решил. Мстить мне было уже не кому, обелить свою репутацию я не мог. Золота на текущие нужды пока хватало.

Молодой наридинийя с извинениями прервал мою скромную утреннюю трапезу и поставил передо мной на стол корзину, в которой лежали три чудовища.

Я с недоверием смотрел на копошащиеся создания.

- Откуда? - я развернул записку, в которой содержалось лишь одно слово: 'Заребу'

- Кто-то подкинул их нам на порог убежища, Великая тень. Кто-то выследил нас! Мы должны бежать, пока не появились солдаты шахиншаха. Орден еще слаб после поражения.

Я аккуратно взял в лапу одно из порождений древнего чудовища и внимательно осмотрел его. Месяц не больше, решил я для себя. Глаза только начали открываться.

- Да, это все усложняет, - признал я.

- Мне утопить их? - спросил мой помощник.

- Не вздумай, - рыкнул я, выпусив когти.

- Отдать крестьянам в долине?

- Нет. Они останутся со мной. Поверь, через полтора десятка лет они станут самым страшным оружием нашего ордена. Я сам воспитаю их.

- О, Великая Тень, ваша доброта сравнится лишь с коварством и беспощадностью к врагам! Молодой плоскомордый кот поклонился и оставил меня, а я не отрываясь смотрел на дар Мариам: рыжую словно всполох пламени Аману, что не могла пролежать и пары минут спокойно, все время норовя вылезти из корзины; черную, как безлунная ночь, Айшу - она шипела, выпускала когти пытаясь защитить сестер; и снежно-белую Мариам, которая тихо сидела и пристально смотрела на меня. В ее голубых глазах играло тоже колдовское пламя, что и у ее матери. Три чудовища. Три моих дочери.