# Реквием неудачнику. Часть 2

Владимир Николаевич Алексеев

Продолжение. Воспоминания о первой и несчастной любви. Уход в "запой" главного героя и пророческий сон.

Глава III


Он снова взглянул в окно. Дождь уже перестал. Плотные, низко нависающие облака постепенно освобождали небосклон. На горизонте из-под багрово-сизых облаков блеснули жидкие лучи прощального осеннего солнца, рядом ярким огнем заиграли гроздья рябины. Внизу шумно захлопали двери подъездов, и пространство между дворами привычно заполнила неугомонная, затосковавшая по солнцу детвора, откуда-то из окон раздались крики встревоженных родителей - город после вынужденного безделья снова возвращался к своему привычному ритму.

Гуль, гуль... послышалось совсем рядом. Он скосил глаза и приметил чуть подальше на подоконнике любопытную картинку. Ворковали два голубка так близко, что дыхание перехватывало. Самец горделиво выхаживал вокруг самки, попеременно вытягивал, то втягивал стройную шейку и что-то нежное, наверное, очень важное шептал в невидимое ушко своей возлюбленной. Самка слушала, кокетливо склонив голову, сладко щурила глаза, и даже ему далекому от биологии человеку было понятно, здесь, под его окнами рождались великие чувства.

Странно подумал он: "Даже звери, способны на чувства. А мы люди?" Скорее всего, нет. Похоже, времена героев классической литературы безвозвратно канули в прошлое. А что теперь? Теперь всё иначе. На первое место выходят деньги, материальное благополучие, стремление жить в комфорте, а чувства, любовь отошли на третье, может даже на десятое место. Под любовью мы теперь ошибочно принимаем юношескую влюблённость, привычку жить как все, эгоистическое стремление во что бы, то не стало завладеть желаемым. Если настоящая любовь и зарождается где-то в глубине каменных джунглях современной цивилизации, то она быстро гаснет под ударами житейской рутины. А любил ли он?

После завершения учебы ему каким-то чудом удалось избежать печальной участи большинства детдомовских выпускников. Он не стал алкоголиком, наркоманом, не воровал по мелочи в магазинах, в чужих домах, не попрошайничал на переходах, не угораздило отбывать срок в местах лишения свободы. Ему удалось устроиться по рабочей профессии. Жил как вся иногородняя заводская молодёжь в общежитии. Жизнь здесь развивалась по своим законам, которые ему были привычны по будням в детском доме. Выходные, свободные от работы время с почти постоянными вечеринками, гуляньями протекала бурно, но он от всего этого старался держаться подальше. Даже с девушками, несмотря на возраст уже за 20, особо тесно не общался. Нельзя сказать, что они избегали его, скорее всего, наоборот. Высокий брюнет со жгучим взглядом и аскетичной внешностью привлекал противоположный пол. Он панически боялся "этих самых близких отношений" вообще, с любыми людьми. Подруги девчонок друзей по общежитии, девушки-коллеги по работе охотно флиртовали с ним, но все они завершились ничем, за исключением одной.

Звали её Лена. Встретились они банально на одной из вечеринок рабочей молодёжи, куда его затащили, несмотря на упорное сопротивление ребята, соседи по комнате. Вечер начинался как обычно с шуток, разговоров у застолья. Она весь вечер была рядом за одним столом. Искоса, мимолётным взглядом отмечал необычно милую для девушек её круга красоту и женственность, но прекрасно помня результаты прежних романов, особых иллюзий на что-то значимое с ней не строил. Однако уже через некоторое время в его настроении неосознанно произошли перемены, словно там внутри хитрый и таинственный механик "щёлк" и включил рубильник.

За весь вечер, кроме дежурных фраз, они даже особо не общались, пока....Зазвучала медленная мелодия, присутствующие стали расходиться по парам, за столом остались они и ещё несколько молодых людей без своих вторых половинок.

- Не хотите, ли пригласить девушку на танец, - она иронично взглянула на него сквозь густые и длинные ресницы.

"Она прекрасна, - не удержался он. По телу прошёл лёгкий разряд.

- Разрешите, - хрипло выдавил он, страшно, ругая себя за неотёсанность.

- А вы всегда такой стеснительный? - спросила она, уже кружась в танце.

- Вовсе нет, - нарочито сердито буркнул он.

Чувство неловкости нарастало. Она снова глубокомысленно взглянула. Лёгкой тенью скользнула по лицу многозначительная улыбка и спряталась в глубине длинных ресниц.

- Лена, - представилась она и обезоруживающе улыбнулась.

По телу распространялись неожиданные приливы тепла и новые порции неловкости. "Какой же я дурак, каким болваном кажусь ей, - продолжал терзать он себя.

- Серега...то есть Сергей, - осипшим голосом сумел выдавить.

"Она считает его, наверное, за неотёсанного мужлана, - с досадой мелькнула мысль. Он не узнавал себя. С ним творилось что-то неведомое, незнакомое ранее. "Господи, он же зрелый мужчина уже за двадцать, а млею перед девчонкой, которой походу не было и восемнадцати, как сопливый пацан-малолетка, - обескуражено ругал себя.

- Пойдёмте.

- Куда? - неожиданно очнулся от мыслей.

- За стол, - ответила она, - танец уже закончился, - и снова улыбнулась милой улыбкой.

"Опять, в который раз в глупом положении, - с досадой подумал и послушно направился к столу.


Глава IV


Дальнейший вечер он сидел как на иголках и с ужасом ожидал окончания вечеринки, но ситуацию снова разрешила сама Лена.

- Серёжа, не проводите меня домой? - просто попросила она, - я живу в другом конце города, а теперь уже поздно.

Бездонный омут больших и синих глаз испытывающее остановились на нём. "Океан, ну и пусть, - мелькнула обречённая мысль. Он непослушными ногами подошёл к ней, словно, заворожённый, продолжая утопать в её глазах, подставил руку, она с благодарностью просунула туда крошечные ладони и, наконец, к его великому облегчению вышли на улицу.

В лицо дохнуло вечерней прохладой. Сумбур в голове постепенно развеялся. "Хорошо, - облегчённо вздохнул он и впервые с интересом взглянул на девушку рядом. Милое личико с копной непокорных светлых прядей, спадавших забавными колечками сбоку и спереди, пониже за мягким овалом бровей тонули огромные синие глаза. Немного шарма лицу придавала аккуратные ямочки под щёчками, которые становились ещё привлекательными, когда она улыбалась. Ветер-задира шаловливо развевал лёгкое розовое платьице, под которым угадывались стройные девичьи линии. Было прохладно. Чувство неловкости окончательно исчезло. Он накинул на зябкие плечи девушки куртку, она с благодарностью приняла ухаживание и, дальше они просто пошли, наслаждаясь близостью друг к другу, чудесным вечером и неспешной прогулкой по ночному городу. Он смутно представлял, о чём они болтали в пути, да это было и не важно, но эти часы, минуты были одними из самых счастливых в его жизни.

- Вот и пришли, - с сожалением произнесла она, - здесь я живу, - и махнула рукой на многоэтажку напротив.

В голове мелькнула смелая мысль: "Сейчас или уже никогда".

- Лена, я... то есть мы можно будем встречаться, - виновато с надеждой взглянул он ей в глаза.

- Да, - тихо потупила она глаза, сделала паузу и неуверенно спросила, - я пойду...поздно уже?

Он, молча, кивнул. Она ещё какое-то время в неуверенности постояла рядом, потом решительно повернулась и побежала к дому, на секунду исчезла за дверью и оттуда снова появилась милое личико.

- Приходи завтра в восемь. Здесь во дворе, я буду ждать, - крикнула напоследок, задиристо засмеялась и исчезла в темноте подъезда.

В комнату он возвращался как на крыльях. "Приходи завтра, я буду ждать, - непрерывно звучал в голове её голос.

Их роман с Леной длился чуть больше года. Потом расстались. Такие серьёзные чувства он не испытывал ни до, ни после неё. Ему нравилось в своей Лене буквально всё, начиная от нежной улыбки заканчивая незначительным элементом её гардероба, движения рук, глаз. Какое счастье, блаженство было чувствовать рядом её ровное дыхание, запах милого тела, да просто знать, что она здесь, рядом. Любил ли он её? Скорей всего да. А она? Возможно, тоже, по крайней мере, в первое время, но отношения у них так и не сложились. Он сам всё испортил. Образ "замкнутого нелюдима", "одинокого волка", намертво прикрепившаяся к нему после смерти матери преследовала его по пятам и не давала покоя и здесь. Эту ненавистную черту своего характера он не смог преодолеть даже в отношениях с любимой девушкой.

По этой причине роман у них развивался странно, подобно морскому прибою. Были периоды, когда чувства переполняли его, эмоции перехлёстывали через край. Он в такие минуты готов был на всё ради неё, но за ним неизменно наступала другая полоса. Подступало чувство страха, неопределенности, боязни раскрыться и, тогда кто-то "невидимый" внутри нажимал на тормоза, он останавливался, исчезал на непродолжительное время. Возвращался к Лене, только тогда, когда укладывались эмоции. В первое время она не придавала этому большого значения, считала их типичной причудой парней, в тайне, конечно, надеялась, что время излечить. Однако один день сменялся на другой, а "приливы-отливы" его странного характера не исчезали, а, наоборот, усиливались. Даже заветные слова "я люблю тебя, ты мне нравишься", так и остались невысказанными. Мужчины могут долго, некоторые всю жизнь обходиться без этих слов, женщины нет. Им важно подтверждение любви в словах, возможность опереться на крепкие мужские плечи, найти взаимопонимание, он как раз ничего этого, видимо, не мог ей дать. Да и с взаимопониманием у них тоже был большой дефицит, особенно, в последнее время. В какой-то момент ей надоело ждать, и она ушла к другому.

Это случилось, однажды, после привычных очередных "отливов". С даты последней их разлуки уже прошел месяц. Он лежал в тесной комнате заводского общежития и перебирал в памяти прежние встречи. Разлука явно затягивалась. Надо было решиться, закончить раз и навсегда с недомолвками. Лена нравилась ему, он любил её, не мог жить без неё. Следовало было прямо сказать ей об этом. Решено, он пойдет к ней прямо сейчас.

Купив по пути огромный букет белых роз, он словно на крыльях помчался к ней. Мысленно перебирал слова, которые скажет при встрече. Вот и её микрорайон, дом, знакомая до мельчайших неровностей дверь. Привычным движением он нажал на звонок, послышались знакомые до боли шаги, щелкнули дверные открыватели и, на пороге показалась она.

Слова, готовые вылететь с губ, застряли на полпути. Перед ним была другая, не прежняя Лена.

- Здрасть... я к тебе, - неуверенно вымолвил он.

Прежнее приподнятое настроение исчезало.

- Здрасте, - холодно ответила она и отвела глаза.

- Лена, ты прости, пожалуйста, за всё. Я виноват, очень перед тобой. С самого начала вёл себя как последний глупец, - неуклюже подбирал он слова, - прости, пожалуйста, если сможешь,- с надеждой взглянул в глаза.

Она продолжала отрешённо смотреть в сторону.

- Я многое передумал в последнее время и только теперь понял, как тебя мне не хватает. Мы будем счастливы и можем начать всё с начала, потому что, Лена, я тебя...

- Серёжа, - прервала она на полуслове, - а ведь знаешь, я так долго ждала этих слов. Вечерами, когда ты исчезал, одна в пустом доме, в мечтах представляла, как ты произносишь их мне. Всего лишь месяц назад была бы, наверное, безмерно счастлива, услышав, а теперь..., - Лена нервно поправила волосы, - пусто, ничего.

Она горько улыбнулась. На душе было паршиво, но надежда ещё не покидала его.

- Лена, я был глуп, знаю, сам всё испортил, но изменюсь. Ты увидишь, я всё исправлю. Лена, я люблю тебя, мы..., - не теряя надежды, буквально выпалил он заветные слова, хотел продолжить, но...

- Серёжа, не надо, - снова оборвал его бесстрастный голос Лены и, почти как приговор закончила, - слишком поздно.

- Слишком поздно, - обречённо повторил он.

- Да теперь поздно и ни к чему, - как эхо отозвался её голос в голове.

Надежда окончательно угасла. Он бессмысленно взглянул на ненужные теперь цветы.

- Это тебе...думал помириться...теперь...как-то так некуда, - он виновато улыбнулся и протянул ей.

Она, молча, взяла букет, приложила к лицу.

- Спасибо, Серёжа, за всё, особенно за цветы. Они прекрасны и пахнут чудесно...

Её голос предательски дрогнул, в глазах блеснула и покатилась слезинка. В следующую секунду он почувствовал на своих плечах знакомые руки, губы обжёг неожиданный поцелуй.

- А теперь, пожалуйста, иди, Серёжа, - умоляюще попросила она.

Угаснувшая было надежда, снова затеплилась в груди. Перед ним стояла прежняя Лена.

- Лена, Леночка, я знаю, ты ещё любишь меня, - быстро заговорил он, с силой обхватив её за плечи, - ещё ничего не поздно, всё можно исправить, вернуть назад, - с жаром продолжал, целуя в губы, в солённые от слёз глаза, в лицо.

- Серёжа, пожалуйста, уходи. Поздно, ничего нельзя уже изменить, - отчаянно вымолвила она и почти с мольбой выдохнула, - господи, где же ты был неделю назад?

Неожиданно дверь в её квартиру приоткрылась. Оттуда слышался чей-то непринуждённый смех, лилась лёгкая музыка.

- Лена, ты идёшь? Гости заждались нас, - позвал незнакомый мужской голос.

Он понял всё.

- Ты права. Да, действительно, слишком уже поздно что-либо исправить, - глухо повторил он её, медленно повернулся на ватных ногах и зашагал прочь.

- Серёжа, прости меня. Я люблю, и буду любить тебя всегда, - тихо прошептала она вслед, но он уже не слышал этих слов.

Дальнейшее происходило с ним как во сне. В памяти всплывали только отдельные фрагменты: чужие равнодушные взгляды, лицо припорашивало снегом, мелькали дома, проезжающие мимо машины - очнулся в центре города, перед зданием круглосуточного кафе. Заманчивые огни ночного заведения настойчиво приглашали к себе. В тот вечер он впервые по-настоящему напился. Впоследствии привычка залить горе спиртным стала постоянной.

Ежедневные выпивки сказались на нём: исчезла безупречность в ношении одежды, цвет лица приобрел характерный нездоровый цвет. Прежние друзья и товарищи потихоньку сторонились и отошли от него. Он медленно спивался. Скорее всего, при такой жизни его ожидала "канава" - печальная участь местных алкашей, если бы не сон, однажды.


Глава V


Ему снился полузабытый деревенский домик. Ярко светило солнце. Во дворе благоухала сочная зелень. Где-то привычно шумел инструментами отец, рядом резвились ребятишки. Долгие годы разлуки не изменили родные лица и места - всё здесь было как прежде. Неожиданная новость обрадовала его. Он по привычке окликнул своих братиков и сестёр, но ему не спешили с ответом. Детвора продолжала увлечённо копошиться в песочнице, отец также стучал в сарае и тут его осенило. Звуки, несмотря на монотонное перестукивание тяжёлого молота, их не было. Он был чужим в чуждом для него мире. Это открытие потрясло его, к горлу подкатил знакомый ком, захотелось, как в детстве заплакать, излить слёзы незаслуженной обиды. Вдруг, в саду скрипнула дверца предбанника и на пороге показалась мать.

- Мама...? - удивлённо воскликнул он, - разве ты не умерла?

Мать горестно вздохнула.

- Конечно, нет. Разве вас можно оставить одних, вы же пропадёте без меня. Вот и ты, пока меня не было, пошёл по кривой дорожке, - она укоризненно покачала головой, - говорят, и от водки уже не отказываешься. Отец, поди, насколько старше тебя и то только по праздникам позволяет.

- Мам, я больше не буду честно-пречестно, - быстро залепетал он, - а ты, правда живая и не уйдёшь больше? - с недоверием посмотрел на неё.

- Куда же я могу деться от вас, - по её лицу скользнула тень печали, - я всегда была рядом. Тяжело пришлось тебе, сынок, осунулся весь.

Он судорожно кивнул.

- Иди ко мне и тебе полегчает, - протянула мать руки, - в детстве, бывало, плачешь, не остановишься, а как в руки возьмешь, сразу успокоишься. Иди сюда, сыночек, - снова ласково поманила она.

Он уже захотел подбежать, обнять её, укрыться в подоле вкусно пахнущего платья, но, неожиданно налетел холодный порыв ветра. Внутри стало зябко, в глазах потемнело, а когда снова их открыл, матери уже не было, вместо неё перед ним возвышалась голова матёрого волка.

- Ну, здравствуй, мой мальчик. Я давно ждал тебя, - заговорил зверь вполне человечьим голосом.

- А ты кто? - испуганно спросил он, пятясь назад.

- Я тот, кто всегда был с тобой, - оскалил белоснежные зубы хищник.

- Я не помню тебя, - попытался он отмахнуться от неприятного собеседника.

- Нет, помнишь, - широко заулыбался волк, - и ты знаешь об этом. Я всегда присутствовал рядом с тобой. И в первую неделю твоего рождения, когда ты, мать и отец возвращались домой с роддома. Помнишь этот день, сынок, - волк внимательно посмотрел на него и, не дождавшись ответа, продолжил, - ты мал был тогда, но помнишь. Я стоял рядом с тобой на кладбище, когда хоронили твою мать. Рано она ушла из жизни, - зверь удовлетворённо ощерился,- я везде непрерывно следовал за тобой, где бы ты не находился: в школьные годы там, в далёком детдоме, шёл по пятам за тобой здесь в городе, даже в отношениях с твоей девушкой незримо присутствовал, только время для встреч не было. Теперь наступил.

Хищник удовлетворительно крякнул.

- Как видишь, мы есть одно целое с тобой, мой мальчик. Пошли, следуй же теперь за мной, - позвал волк и, не дождавшись ответа, пошёл вперёд.

Он как под гипнозом последовал за ним. Путь пролегал через лес, чем дальше, тем гуще деревья. Он спотыкался о многочисленные корни, больно поранил колени, но какая-то незримая сила толкала его вперёд. Ветви всё теснее сгущались над головой, они уже закрыли почти всё небо, становилось темно. Рядом слышались подозрительные шорохи, звуки. С каждым шагом они становились ближе к нему. В душу закралась тревога, и тут он услышал далёкий голос: "Сынок, остановись, не иди за волком - эта твоя погибель". "Мама, - догадался он и остановился. Волк подозрительно оглянулся назад.

- Чего остановился, мой малыш. Пошли, осталось совсем чуть-чуть, - вкрадчиво позвал он дальше.

"Сынок, послушай меня, не иди, - продолжал звучать в голове еле слышный голос, пока совсем не исчез вдалеке. "Что я делаю в этом богом забытом лесу, - неожиданно очнулся он.

- Уже немного, за тем бугром, - требовательно показал волк лапой куда-то вдаль, - пошли.

- Нет, - решительно возразил он зверю и остановился как вкопанный.

Силы и разум возвращались к нему.

- Ты пойдешь за мной, я заставлю тебя идти туда, - зло нетерпеливо оскалился хищник.

- Ты будешь подчиняться моей воле, мой мальчик и будешь следовать за мной, - повторил волк и протянул к нему огромную мохнатую лапу.

- Не-е-ет, - истошно завопил он и проснулся.

Больше после этого случая он к спиртному не притрагивался.

Продолжение следует.