Странник Алексей: другие произведения.

Для тех, кто сердцем ищет Бога

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эта книга о Любви, которая выше всех человеческих и земных законов. Эта книга о Боге и Его жизни в моем сердце.

   ...и будут пророчествовать сыны ваши
   и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть
   видения...
  
   Иоиль 2,28; Деяния св.апостолов 2,17
  
  
   Дух животворит; плоть не пользует ни мало.
   Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь.
  
   Евангелие от Иоанна 6,63
  
  
   I
  
   Я золотом плачу всегда,
   За всё и всем - врагу и другу.
   Гори души моей звезда,
   Мы перетерпим эту вьюгу.
  
   Мой друг, прощаться не спеши -
   Ты раздели со мной невзгоды,
   И ради праздника души
   Мы перетерпим эти годы.
  
   Звезда моя всегда со мной,
   И мне легко земное бремя.
   Мой друг, мы обретём покой,
   Мы перетерпим это время.
  
   Поверишь ли, - с креста видней
   И ярче будущего грёзы.
   Мой друг, остались только слёзы,
   Слова не жгут сердца людей.
  
   Эта книга о Любви, которая выше всех человеческих и земных законов. Эта книга о Боге и Его жизни в моём сердце. Я - свидетель и соучастник этой жизни. В книге нет ничего вымышленного. Если кто-то прочтёт о себе неприятное или не прочтёт хорошее, прошу прощения. Эта книга о Божественном Промысле, а люди и их поступки упоминаются как необходимое обрамление главного - участия Бога в нашей жизни.
   Ключевой вопрос для каждого - кому и как служить. От того, кому и как ты служишь, зависит твоя жизнь и после телесной кончины. Ко всем людям без исключения приходят предложения, призывы служить и от Бога, и от лукавого. И все выбирают себе господина, потому что двум господам служить невозможно.
   Редко Сам Бог или лукавый приходят лично к человеку, чаще их посланники, или какие-то чудесные события, явления, исцеления служат призывами повернуться к свету или искушения и соблазны - к тьме.
  И все делают выбор. Каждое человеческое сердце выбирает себе господина.
  Призыв от лукавого прозвучал неожиданно и мощно. Подобно вредителям, пожирающим самые нежные побеги цветов и деревьев, враг нападает на молодые неокрепшие души, стремясь исказить жизненные пути, поработить и увлечь за собой.
   Я благополучно закончил школу в 1991 г. и осенью поступил в технический институт. Учиться было не трудно, от дома до института 15 минут ходьбы. О еде и прочем заботиться было не нужно - заботился папа. Мама у нас умерла, когда мне исполнилось 11 лет, а брату ещё не было и 9. Мы занимались спортом, вели здоровый образ жизни, собирали с братом книги, ездили с папой на рыбалку (на Волгу, Пьяну, по озёрам - папа был увлечённым рыбаком), с друзьями обходили все окрестные леса, а зимой - хоккей, лыжи и много свежего воздуха. В наше время о компьютерах мы не мечтали и все развлечения были не дома, а на улице.
   Любимым моим занятием к 17-ти годам стало размышление обо всём. Я так глубоко погружался в раздумья, стараясь вместить увиденное, прочитанное, что это занятие стало для меня жизненно необходимым - обязательно найти какое-то гармоничное решение, всё и всех расставить по своим местам, найти объяснение и причину.
  В тот день осенью 1991 года какой-то вопрос занимал меня неотступно, я автоматически прослушал лекции в институте, обедал, ужинал и вечером в глубоких раздумьях лёг в постель. Брата и папы дома не было, я лежал на спине и смотрел в потолок. С улицы доносился шум от проезжавших машин. Настроение было приподнятым и каким-то просветлённым.
   Вдруг я почувствовал, как мои пятки под одеялом оторвались от постели и стали медленно подниматься вверх. За ногами стало подниматься туловище и через несколько секунд одна моя голова осталась на подушке, а всё тело ногами вверх вместе с одеялом повисло в воздухе. И какая-то жуткая неведомая сила тянула всего меня к потолку. Это было неприятно, и страшно, и любопытно одновременно. Я стал телом сопротивляться этой силе и прижиматься назад к постели. После этого меня также медленно опустили вниз. Какое-то время я лежал неподвижно, поражённый произошедшим.
  Это происшествие сломало мой привычный мир, в котором я до этого жил и знал свою роль, своё место; знал, что нужно делать, а что нельзя.
   Конечно, я никому ничего не рассказал, справедливо полагая, что меня сочтут больным и моих родных это огорчит, насторожит и расстроит. Но для себя я твёрдо уяснил, что есть силы нечеловеческие, которые могут вмешиваться в нашу жизнь, в наш мир, и эти силы действуют разумно.
  С того дня я стал жить намного осторожнее, ожидая продолжения, купил в книжном магазине Библию и настроил внутреннее внимание на информацию о потустороннем и чудесном и на раздумьях о том, зачем всё это нужно.
   Лукавый имеет некоторую власть над нашими телами. Он брал тело Иисуса Христа и переносил то на крышу храма, то на гору, он покрывал тело Иова гнилыми струпьями, многим подвижникам пустынножителям наносил раны и синяки как от побоев, но он не может без воли самого человека повредить душу человека.
   А между тем, моя душа томилась и задыхалась. Чего-то ей не хватало. Наростало необъяснимое чувство тревоги, хотя видимых причин не было. Учёба успешно продолжалась, я много читал и размышлял.
  В какой-то момент томление души неожиданно для меня вылилось в несколько рифмованных строчек. 'От избытка сердца глаголют уста'.
   Первые стихи были корявенькие, но от сердца. И постепенно душевную боль и томление я стал учиться переливать, переплавлять, перелепливать в стихи. Это был спасительный выход. Творчество приносило радость и, шаг за шагом, направляло к молитве, но это будет позже и до всякой молитвы ещё нужно дорасти.
  
   Вечер быстро гаснет, печь уже нагрета,
   Трескают палёные дрова,
   В чайнике горячем снова бродит лето
   И цветёт пахучая трава.
  
   Все соседи вместе соберутся в доме,
   Заведут ли песню, разговор -
   Звёзды за окошком почему-то вспомнят
   Под гитары тихий перебор...
  
   -''-
   Когда-то, в юные года,
   Под шум молоденьких берёз
   Весенний ветер мне принёс
   Печаль о Боге.
  
   Я не прогнал её тогда -
   Она осталась навсегда.
   Зачем? - немыслимый вопрос, -
   Печаль о Боге.
  
   С тех пор живу в земной глуши
   Как птица вольная живёт,
   Как мать рожденья чада ждёт
   В ночной тревоге,
  
   Я жду рождения души
   В небесной утренней тиши,
   К нему меня всегда ведёт
   Печаль о Боге.
  
   -''-
   Дна не видно у мутной реки
   И колодец сухой безполезен.
   От чего же так мир этот тесен,
   Что мы видим - всему вопреки?
  
   Моя мама, София, была глубоко верующим в Бога человеком, и её тяжёлая болезнь эту веру усиливала. У неё была очень трудная слёзная жизнь, непростой правдолюбивый характер, впечатлительная душа. Общение с книгами она предпочитала общению с людьми, безконечно любила Чехова. Мы с братом очень любили слушать сказки и повести, которые она нам читала вечерами.
  Мама брала книгу, зажигала лампу, устраивалась поудобнее на кровати, мы клубками сворачивались один с одного бока, другой с другого и слушали чудесные приключения сказочных героев. Это было настоящее счастье.
   Помню, как она учила нас молиться перед иконами. Заставляла учить наизусть 'Отче Наш', водила каждый год перед 1-ым сентября в церковь причащаться Христовых Тайн. Тогда мне было это непонятно и в тягость.
   Почему-то запомнилось, как она рассказывала нам о Христе, что Он жил 33 года, и я сказал ей, что тоже буду жить 30 лет. Она записала это в своём дневнике: 'Алёша твердит, что будет жить 30 лет'.
  Наше детство навсегда закончилось, когда её не стало.
  На львовском автобусе в июне 1985 года мы с папой ехали в г. Горький в онкологическое отделение областной больницы, где после операции лежала мама. Ехали, чтобы увидеть её в последний раз.
   Где-то на середине пути, где дорога окружена густым лесом, на большой скорости без видимых причин разбилась половина лобового стекла, и оно осыпало осколками передних пассажиров справа. Мы сидели слева, за водителем, и даже не успели испугаться. Никто не пострадал, водитель остановился, долго ждали другой автобус.
   В жизни бывают странные стечения обстоятельств. Через 16 лет я буду ехать на 'Газели' по той же дороге, в тот же город, но с другим названием, в ту же больницу, в то же отделение к папе. Он тяжело болен и ему только что сделана операция. У меня на сердце тяжёлые предчувствия, за окном конец сентября и душа из всего видимого и невидимого, медленно и сосредоточенно лепит строки:
  
   Голубая даль небес,
   Речка - синяя вода,
   Озимь, поле, серый лес
   И дорога в никуда.
  
   В никуда - чуднόе слово,
   Все куда-нибудь придём.
   Потерпите - всё готово,
   Подождите - отдохнём.
  
   За окном то поля, то деревни, то лес и вдруг у 'Газели' с шумом лопается заднее колесо. Все пассажиры вздрагивают, кто-то из женщин вскрикивает. Водитель справляется, съезжает на обочину, мы выходим из автобуса и минут сорок смотрим на замену колеса. Сердце ныло, и невольно вспоминалась грустная поездка 16-летней давности.
   Папа прожил после операции восемь месяцев и умер как христианин, с молитвой, исповедался и причастился незадолго до смерти, примирившись со всеми.
  
   всем скорбящим матерям
  
   Мне боль досталась по наследству
   От бедной матери моей,
   В моё безудержное детство
   Врывался мрак её ночей.
  
   О чём ты плачешь, мама, мама, -
   Ведь у тебя так много есть,
   Какая жизненная драма
   Тебе сказала: 'Тридцать шесть',
  
   Какие смутные виденья
   Тебя тревожили в ночи,
   Какие страхи и сомненья
   Ты изливала у свечи?
  
   Я ничего не знал в начале,
   Не много буду - при конце.
   Ты так молилась о печали -
   Своём страдальческом венце.
  
   Я знаю, Богу ты вверяла
   Своих доверчивых сирот,
   К Пречистой Деве ты стучала,
   Предвидя страшный этот год.
  
   Я вырос, мама, груз потери
   Сжимает болью грудь мою,
   Через распахнутые двери
   Внезапно принял боль твою.
  
   И вижу, мир не изменяет
   Привычкам пагубным во мгле
   И неустанно убивает
   Детей Софии на Земле.
  
   II
  
   Возместить материнскую заботу всеми силами постаралась бабушка. У неё был очень сложный характер, с ней было трудно общаться, но она любила нас и эта любовь сглаживала поколенческие разногласия и непонимания. Она считала своим долгом рассказывать нам о Боге, если шёл пост, то говорила, что нужно поститься, в праздники пекла пироги и всегда следила за тем, чтобы мы были сыты. Наши дома стояли через дорогу и всегда можно было после школы пойти к бабушке.
   Начался Великий Пост в 1993 году её уговорами попоститься. Это было время пустых полок, государственных переворотов, всеобщей растерянности, зарождения новой полукриминальной России.
  Послушался я бабушку и решил попоститься, всё равно сидели мы тогда на картошке, капусте и хлебе.
  Был солнечный день в начале апреля, я с трудом отсидел лекции, хотелось поскорее освободиться из душной аудитории и выйти на улицу.
   Дома пообедал, делать ничего не хотелось, за окнами весело светило солнце, неудержимо потянуло уснуть. Я лёг и уснул.
  Просыпаюсь во сне в своей комнате, в темноте угадываются только очертания предметов и мебели. За окном тоже темнота. Я поднимаюсь с кровати, подхожу к окну, смотрю с пятого этажа на тёмную городскую улицу, на тёмное небо и вижу, как с востока поднимается жёлтый диск. Я понимаю, что это - Солнце, такого же размера, с той же стороны и по той же орбите как всегда, такого же цвета, но не дающее света.
   Солнце в полной темноте.
   Солнечный диск медленно поднимался справа от меня и двигался по тёмному небу над городом.
   Вдруг я увидел внизу маленькие огоньки. Ни людей, ни машин - ничего не было, только маленькие огоньки выплывали из подворотен со всех сторон на центральную улицу подо мной и сливались в середине улицы в реку из огоньков. И этот поток светильничков двигался вслед за Солнцем.
   Я проснулся и понял, что это непростой сон. Солнце ярко светило за окнами, продолжался чудесный апрельский день. Позже я найду ответ, что это было и зачем.
   'Но это есть предреченное пророком Иоилем: 'И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть; и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут.
   И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего и будут пророчествовать.
  И покажу чудеса на небе вверху и знамения на земле внизу, кровь и огонь и курение дыма.
   Солнце превратится во тьму, и луна - в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и славный.
   И будет, всякий, кто призовёт имя Господне, спасётся'. (Иоиль, 2,28-32; Деяния св.апостолов 2,16-21).
   Это был призыв от Бога, призыв к какому-то особенному служению.
   Время шло, и как-то осенью 1994 года я прочёл в местной газете объявление о том, что в загородном санатории состоится целительский семинар по улучшению здоровья, раскрытию способностей и т. п.
   Я почувствовал необходимость поехать, быть там и поехал, и познакомился с очень разными людьми. У кого-то были тяжёлые болезни, у кого-то семейные проблемы. Люди приезжали семьями вместе с детьми, были там целители с дипломами и экстрасенсы.
   Нам пытались объяснить с научной точки зрения, что такое болезни и проблемы, мы смотрели фильмы и много танцевали. Сейчас это называется танцетерапией и набирает популярность во всём мире. Танцы под ритмичную музыку, как способ освобождения от комплексов и болезней, дыхательные упражнения и много общения - дни пролетели незаметно.
   После семинара я продолжил общаться с новыми знакомыми. Мы ходили друг к другу в гости, отмечали дни рождения и, время от времени, собирались под руководством одной целительницы на танцы и чаепития. Она объясняла, что та энергия, которая выплёскивается во время танца, идёт на строительство чего-то важного в невидимом мире.
   Я провёл ровно год в этой группе. Серьёзно пострадала моя учёба в институте. После этих танцев я еле-еле добирался домой, был физически истощён, а на душе - тоска и пустота.
  Незадолго перед тем, как уйти из этой группы, со мной случилось примечательное событие. По форме наши занятия напоминали дискотеку, когда в большой круг выходят один, двое или больше участников и посредством эмоционального танца, телесных движений, что-то рассказывают созвучное музыке (грустной или зажигательной) и своему внутреннему настроению. Здесь была полная импровизация. А остальные, стоя кругом, сопереживают танцующим и пытаются понять язык танцевальных движений.
   В тот раз в круге я был один и едва включили какую-то песню, под которую мне предстояло станцевать, и едва я сделал несколько первых движений, пытаясь подстроиться под её ритм, как меня будто пригвоздили в центре круга и я начал неудержимо рыдать перед всеми (нас было больше 20 человек, кто постоянно приходил и кто это видел).
   Минут 15 я стоял и вместо танца, забыв обо всём, навзрыд плакал в центре круга, обливаясь слезами. Для всех это было шокирующее зрелище. Потом мне говорили, что со стороны это выглядело душераздирающе, т. е. мою душу раздирали на части и я от этой боли плакал. Для меня самого, как и для остальных этот случай стал полной неожиданностью и всех очень сильно потряс.
   А следом за этим со мной случилось ещё одно происшествие.
  Однажды, по дороге домой, мне стало так плохо, что я боялся упасть и почему-то вспомнил о Николае Чудотворце, и тут же мысленно призвал его на помощь. Как только я прокричал в сердце его имя, погасло электрическое освещение на всей улице и всё погрузилось в темноту. Это так отрезвляюще подействовало, что я смог доковылять до дома и понял, что хожу во тьме.
   В церковь я приполз, священник не стал отлучать от Причастия, как я того заслуживал, 'чтобы не погибла душа'.
   Причастившись после 10-летнего перерыва, я понял, по Кому томилась моя душа и Кого искала. К этому времени брат после техникума отправился на два года в армию, папа уехал в Нижний Новгород на заработки со строительной бригадой, а я в тишине квартиры изливал Господу душу, вспоминал и исповедовал все грехи за всю жизнь. И причащался Христовых Тайн.
  
   Мне тяжело и мыслей нет -
   Беру бумаги лист
   И отыскать пытаюсь след
   Хотя б одной... Как чист,
  
   Высок и ясен небосвод
   И даль его светла.
   Пройдёт минута, день и год -
   Всё та же глубина.
  
   И за волной бежит волна,
   Как в том далёком сне
   Мне мысль приходит лишь одна -
   Об этой глубине.
  
   Почти сразу после моего ухода группа развалилась, многие стали ходить в церковь и причащаться. Я со всеми сохранил добрые отношения и всегда при случае интересовался - кто как живёт. От некоторых слышал даже благодарность и такие слова: 'Спасибо, Алексей, ты о нас молился'.
   А через несколько лет узнал, что целительница, руководившая группой, и ещё несколько женщин с нею приняли монашество.
   Дивны дела Твои, Господи!
   После защиты диплома предстояло отслужить год в армии. В 1996 году была слякотная осень, снег не ложился до середины декабря. В октябре прошёл медкомиссию и настраивался молитвенно на службу в армии. Что-то там будет.
   Приблизительно за месяц до призыва снится мне какой-то провинциальный городок с одноэтажными деревянными домиками. Иду по улице навстречу колокольному звону и мысленно спрашиваю: 'Где это я?' И откуда-то приходит мысль-ответ: 'В Суздале'. Иду дальше и вижу людей в очереди перед подъездом в один из домов. Очередь длинная и непонятно, зачем люди стоят. Вдруг замечаю над головами людей светлое существо в длинных одеждах. Оно видит меня и по воздуху приближается, затем останавливается в нескольких метрах напротив. В этот момент вспоминаю, что всё надо крестить и большим крестным знамением трижды с молитвой 'Во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь' крещу это существо.
   Оно не исчезает, не изменяется, а по-прежнему чего-то ждёт.
   И я первым спрашиваю: 'Ты кто?'. Оно отвечает: 'Ангел-хранитель'. И, быстро приблизившись, целует в лицо. Меня охватывает чувство узнавания кого-то родного и дорогого, но я не успеваю спросить - сон прерывается.
   Может быть, кто-то родной пришёл меня благословить перед трудным жизненным испытанием. На Небе знают о будущем и в нужные моменты приходят нас поддержать.
  
   III
  
   Описание службы в армии заслуживает отдельной книги. Это было непрерывное напряжение души, испытание веры на прочность.
   Начало было шокирующим. На областном сборном пункте во время медосмотра с нами обращались как со скотами. Сами медики этого не понимали - очерствели и привыкли так жить.
   По приезду в часть нас обокрали в очень циничной форме. Нам сказали оставить личные вещи и перейти в другую комнату. Через некоторое время к нам зашёл какой-то сержант и, жуя ворованное яблоко, смачно произнёс: 'Ну, ребята, вы попали!' Вернувшись к вещам, мы обнаружили рваные пакеты и пустые сумки. Зубные щётки нам великодушно оставили.
   Не могу не отметить в этом месте, что ехал я в армию основательно подготовленным, прочтя 'Архипелаг Гулаг' и собрание сочинений А.И. Солженицына. Я представлял, что с каждым из нас может случиться в жестокой среде, и как этому противостоять.
   Самое важное, что нужно осознавать - враг у нас один и он невидимый, а люди - просто несчастные, заблудшие существа, с которыми не нужно бороться, а которых нужно пожалеть, полюбить, и которым нужно разнообразно помогать. А дальше, с таким внутренним настроем, - Господи, помоги! - впрягаешься и трудишься на ниве Христовой. 'Жатвы много, а делателей мало'.
   Искушения и подвохи от людей и от лукавого были разнообразны и многочисленны. Но сначала о чудесном.
   Ещё на пересыльном пункте после 'скотского' медосмотра я почувствовал, как мне на шею и спину навалили огромный тяжёлый камень, и первые дни я ходил придавленный этим невидимым грузом. С первой минуты на сборном пункте я непрерывно молился во всякое время, призывал Господа помочь, призывал от сердца. Забирали нашу группу 10 декабря, шёл Рождественский пост, и я решил поститься в армии, как и в обычной жизни. Это никому, естественно, не понравилось, особенно командирам. Капуста, хлеб, огурцы, кисель, чай - вот, пожалуй, и все пригодные в пост продукты, имевшиеся на нашем столе.
  В части нас одели, постригли, разместили, много инструктировали, проводили беседы один на один, и на восьмой день меня отправили с другими ребятами в первый наряд в столовую. Это был день накануне праздника св.Николая Чудотворца.
   Меня определили мыть полы в варочном цехе и прилегающих коридорах. В цехе стояли три больших котла вдоль одной стены, разделочные столы и плиты вдоль других. В среднем котле на ужин варили кашу, повара (такие же ребята - срочники, как и мы, но закончившие кулинарные техникумы) сами помыли котлы и залили водой, включив электроподогрев. Это делается с вечера, чтобы с утра вода быстрее вскипела. Настроение моё было подавленным, я присел на корточки около котла и начал руками убирать кучки упавшей каши в какую-то посудину.
   И мысленно молился.
   В какой-то момент я услышал сзади шаги из коридора, и меня охватило необъяснимое волнение. Я почувствовал всем телом, как с моей спины сваливается этот невидимый камень, пригнетавший все эти дни. Я уловил на какой-то высокой и тонкой частоте - сейчас что-то будет, что-то случится важное. Страха не было, было трепетное предчувствие чего-то необычного.
   Между тем, на кухню зашёл один из поваров и, пройдя мимо меня, стал подниматься на приступок около котла. С этого приступка они черпают пищу и моют котёл. Парень поднялся, повернулся ко мне и повелительно произнёс сверху вниз: 'Ты, верующий, давай читай молитвы'. Он сказал это в том смысле, что я должен его развлечь какой-нибудь песенкой.
   В армии от напряжения и тоски многие ищут какого-то развлечения. Иногда жестокого, хмельного, на чаще весёлого. Наши сержанты, очевидно, сказали ему, что есть тут какой-то верующий, 'ничего не жрёт', ведёт себя непонятно, и он пошёл искать себе безплатное представление.
   Как только он произнёс эти слова: 'Давай читай молитвы', я услышал страшный вскрик: 'А-А-А-!!' Парень бросился в подсобное помещение к остальным поварам и нашим сержантам, и через несколько секунд они все, человек шесть или семь, вбежали в цех. Впереди всех Слава дрожащей рукой, правой рукой, показывает на меня, а левой держится за щёку и громко произносит: 'Верующий, ты что - колдун, верующий, ты что - колдун!?'
   Он стал рассказывать всем, что как только повелел: 'Давай, читай молитвы', из котла сама собой снизу вверх струя воды плеснула ему точно в левую щёку. Вода была тёплая, не причинила никакого вреда, но напугался он на всю жизнь (в хорошем смысле напугался).
   Повара тут же бросились уважительно со мной знакомиться: 'Алексей, ты всегда к нам приходи, если захочешь поесть. Спрашивай, что нужно в любое время'. Наши сержанты не знали как себя повести, но весть об этом происшествии стремительно разнеслась по части, дошла до командиров.
   С того дня отношение ко мне со стороны ребят изменилось кардинально, с насмешливого и осторожного на уважительное и даже боязливое. Приходили из других рот на меня просто посмотреть: 'Где тут у вас верующий, где он?' Посмотрят, посмотрят и уходят.
   А сам Слава настолько впечатлился чудом, что когда видел меня на улице или в столовой, останавливался и начинал креститься перед всеми в мою сторону. Это было умилительно и трогательно видеть, как в человеке проснулся ребёнок. Тот ребёнок, о котором написано в Евангелии: '... если не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное'.
  
   IV
  
   Рядом с воинской частью стоит действующая церковь в честь св. Николая Чудотворца. Батюшка её восстанавливал, приход был дружный и, имея добрые отношения с командованием части, ему для помощи иногда посылали ребят по желанию, кто хотел потрудиться для церкви. Мы с удовольствием ходили помогать: кололи дрова, копали весной огород при церкви, разгружали кирпичи.
   Меня без проблем каждое воскресение отпускали на службы и батюшка, для поддержания моего духа, благословил подниматься на клирос. Петь я никогда не умел, но стоять и подпевать было большим утешением. После служб были вкусные обеды. Домашняя атмосфера и очень доброе отношение согревали меня и, хотя бы по воскресеньям, душа распрямлялась, снимала боевые доспехи и просто
  отдыхала.
   Наступил Великий Пост 1997 года. Ребята поддерживали меня, и было до слёз трогательно, когда за обедами со всех сторон передавали мне кусочки ржаного хлеба, отломленные от своей доли. И на моей тарелке вырастала кучка хлеба рядом с капустой и кружкой киселя. Также было за завтраками и ужинами.
  В армии трудно и голодно было всем, но возникала совсем иная атмосфера, когда ребята видели рядом кого-то, кому ещё труднее. И те кусочки хлеба, которыми они делились со мной, будут свидетельствовать за них на Божием Суде.
   На Пасху командир части отпустил меня на всю ночь на пасхальную службу. Потом у батюшки дома была праздничная трапеза. Было много гостей: какие-то казаки в формах, прихожане, клирошане. После застолья матушка дала мне несколько освящённых яиц и кулич. И с этими подарками я отправился назад в роту.
   За полчаса до подъёма я вошёл в спальное помещение, многие уже проснулись, было светло.
  На табуретке прямо в пакете раскрошили кулич и яйца на мелкие кусочки, и все, кто был, понемножку вкусили Праздника. Ребята радовались как дети. Для радости и нужно не многое.
   И после той армейской Пасхи снизошло на меня настоящее блаженство, неописуемая благодать; никогда - ни до, ни после я не испытывал такого блаженства, и пусть оно продолжалось около месяца, я могу твёрдо сказать, что это был счастливейший месяц в моей жизни. Что бы я ни делал: ходил, сидел, ел, работал - мои душа и тело плыли, купались в тихом блаженстве, в спокойной и непоколебимой радости. Я был един с Богом и Святым Духом, и как же хочу вернуться в то блаженство, но уже навсегда!
   Благодать во мне была так сильна, что действовала на всех, с кем общался, даже на самых грубых ребят, и несколько человек в разное время просили принести им из церкви нательные крестики, что я с радостью исполнял.
   Обо всех и о каждом в глубине сердца молился (независимо от национальной и религиозной принадлежности), особенно о тех, кто был ко мне настроен недоброжелательно.
   Полгода в учебной части подходили к концу. Всем предстояло разъехаться по боевым частям. Большую группу ребят, в том числе и меня, привезли на новое место службы - в небольшой город на берегу Оки. Был конец мая. Нас встретила высокая трехэтажная казарма, похожая на общежитие, и новые командиры. В первые дни были разговоры и уговоры о посте - в том смысле, что если что-то со мной случится (умру, например), то им за меня придётся отвечать. По-человечески я их понимал, но не совсем же я ничего не ел, а только мясное и рыбное, а молочное и всё остальное - пожалуйста, в обычные дни, а в постные - хлеб, овощи.
   И через неделю после прибытия меня отправляют на все выходные в загородное село к тамошнему архимандриту, настоятелю сельской церкви.
   Отец архимандрит встретил меня очень ласково. Он был хорошо знаком с командованием, приезжал служить молебны в часть (не при нас, но раньше). Начал тоже с уговоров - оставь пост, это не грех, а ещё лучше - принимай у меня монашество, я тебя постригу, хочу организовать здесь монастырь, когда о тебе услышал, то сразу понял, что ты мой человек, через пару месяцев, если примешь постриг, я устрою, чтобы тебя уволили из армии, будем строить монастырь.
   Я просто ответил, что к монашеству не готов, даже не думал об этом, а пощусь потому, что так велит мне моя христианская совесть.
   Он понял, что уговорить меня будет невозможно. И тогда он нанёс удар с той стороны, откуда я никак не ожидал.
   Он сменил ласковый тон на грозный и сказал примерно следующее: 'Ты не слушаешь не меня, а Церковь, а послушание выше поста и молитвы, и если не послушаешь Церковь, то я не буду тебя причащать (он имел в виду ближайшую воскресную службу) и, вообще, не буду тебя принимать в своём доме, можешь ко мне больше не приезжать. Даю тебе сутки на размышление'.
  Это был удар в спину, от своих - о таком я даже не предполагал. Я всегда надеялся, что свои по вере будут меня поддерживать, как это делал батюшка на первом месте моей службы, ведь всё, что делается ради Христа (будь то пост, молитва, дела милосердия) - это служение Cамому Христу. И если мы несём это служение, то мы должны и помогать друг другу. От кого ждать помощи на Земле, как не от своих? Тем более, что такая возможность у отца архимандрита была (например, отпрашивать меня на выходные для помощи в службах). А он ударил по моей совести, да ещё именем Церкви. Этого удара я не выдержал.
   Я понимал, что его попросили меня уговорить армейские начальники. Это были мрачные, мучительные сутки раздумий.
   Я согласился есть всё, что дают до конца военной службы, и что-то внутри меня треснуло, я сам себе стал противен и благодать, которая была со мной ещё месяц назад, отошла, моя душа опустела, совесть запачкалась и оставшиеся шесть месяцев службы были для меня одним из самых мрачных периодов жизни.
   К терзаниям совести добавилась болезнь (внутреннее кровотечение), и последние три месяца службы я мучился не только душевно, но и телесно. И знал за что.
   Но я благодарен Богу за эти мучения, потому что один очень важный урок из всего пережитого в армии я вынес: ВСЕГДА СЛУШАЙСЯ ТОЛЬКО БОГА, несмотря ни на что и ни на кого СЛУШАЙСЯ ТОЛЬКО БОГА, как бы ни было трудно и одиноко - СЛУШАЙСЯ ТОЛЬКО БОГА!
   Этот кровавый (в прямом смысле) урок очень поможет мне в будущем сделать правильный выбор и не однажды.
   А голос совести в нас - это и есть голос Бога.
  
   V
  
   Любовь
  
   Я размышляю о причинах,
   Делах, рождениях, кончинах,
   О расселении народов,
   О суше, воздухе и водах,
  
   И почему огонь горячий,
   И почему не видит зрячий,
   И где укрыться от дождя,
   Когда застанет он меня
  
   В дороге к дальней стороне,
   Где ждут и помнят обо мне,
   Где я родился и любил,
   И этой радостью взрастил
  
   Любовь... Не Ты ли по ночам
   Зовёшь меня к своим свечам
   Молитву жаркую прочесть
   И снова, снова перечесть,
  
   И до утра забыться сном,
   Мечтая только об одном -
   Чтоб зори светлые цвели
   И к дальней стороне вели.
  
   Я вернулся домой залечивать раны в конце ноября 1997 года, надеясь в тишине и покое осуществить некоторые задуманные планы. Очень хотелось погрузиться в стихотворчество, в тихие неспешные размышления и в сосредоточенную молитву.
   Но более всего я хотел вымолить, упросить Бога направить мою жизнь по Его желанию. Я хотел услышать от Бога - в чём моё земное предназначение, куда направить свои стопы, чему уделять время и силы в первую очередь, какое оно - самое важное дело для меня.
   Я решил, что ничем не буду заниматься и не буду сам искать пути в мирской жизни, а дождусь Божественного Слова.
   Я верил, что Господь найдёт возможность и способ просто и понятно мне обо всём сказать. Я ходил на службы в женский монастырь, работал только там (монастырь восстанавливался и помощники были нужны), матушка давала мне кое-какие продукты - этим и жил. А дома, в перерывах между молитвами, неспешно читал Библию. Ещё в армии решил по возвращению домой прочесть всё Священное Писание.
   В армейской среде заниматься творчеством было почти невозможно. Огромные силы уходили на внутреннюю защиту сердца и сознания от сквернословия и грубости. Приходилось с напряжением почти непрерывно молиться и молитвой себя защищать.
   Как-то в тёплый не то июньский, не то июльский воскресный день, после службы в городской церкви я возвращался неспешно в воинскую часть, и решил немного прогуляться по высокой набережной окской старицы, рядом с которой мы располагались. По набережной пролегала дорожка, в кустах на склоне паслись козы, внизу в реке купались дети, женщины гуляли с малышами. По голубому небу плыли высокие белые облака, они отражались в воде, тёплый ветерок приятно обдувал; за рекой открывался вид на окские просторы и мысли потекли сами собой куда-то далеко.
   Мне представилось, как по этой земле когда-то давно двигались монгольские орды, сметая всё на пути, и такие же женщины с детьми со страхом прятались по дремучим лесам, а мужчины умирали в жестоких боях. И вся эта земля под моими ногами ещё гудит от пережитого ужаса.
  
   Эта песня так тиха,
   Что речные облака
   Шепчут мне её слова...
  
   Эти три строчки, что родились в тот тёплый летний день - единственное, что я смог воплотить за год службы.
  
   Странен этот мир, быть может,
   Мы сюда ещё вернёмся
   Дописать, что было важно,
   Дочитать, что было нужно
   И додумать до строки:
  
   Чем похожи дождь и люди? -
   Все они уходят в землю,
   Чтобы снова возвратиться
   К безконечным Небесам.
  
   Только ближнее мы видим,
   А что глубже, всё из сказок
   Нам дано разузнавать.
  
   Вот настанет тихий вечер,
   Смолкнем мы в своих кроватках,
   Дождик милый за окошком
   Сказки нам придёт шептать.
  
   Про неведомые страны,
   И про сладкие туманы,
   И про что нельзя сказать:
  
   'Спите, дети, почивайте,
   Я вам сказку расскажу,
   В путь-дорожку провожу'.
  
   Я ехал домой, мечтая отдохнуть и прийти в себя, а попал из огня да в полымя семейных разногласий. Враг обрушился на моих родных и, в первую очередь, на брата, который за полгода до меня вернулся из армии. Работая в Нижнем Новгороде, папа встретил вдову и они решили пожениться. Брат приехал со службы как раз к их венчанию. Папа остался жить в Н. Новгороде, часто приезжая домой, а мы с братом - в нашей двухкомнатной квартире.
   Мы жили очень по-разному и, однажды, в конце зимы 1998 года, я не выдержал и очень сильно погневался на брата.
   Гнев - смертный грех и, когда немного остыл, то понял, что тяжело согрешил.
   Через несколько дней снится мне сон. Я хожу по комнате на верхнем этаже какого-то здания. Вдруг пол подо мной проваливается и я падаю этажом ниже, мне становится страшно и я опять проваливаюсь ещё на этаж; начинаю руками и ногами судорожно хвататься за что придётся. Это не помогает, и я проваливаюсь ещё ниже, падение становится стремительным, и я уже падаю не с этажа на этаж, а в какую-то тёмную бездну. Меня охватывает ужас, и в этом ужасе я вспоминаю о Христе.
   Я кричу, что есть сил: 'Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!' - Иисусову молитву. Прокричав первый раз, замечаю, что падение в бездну значительно замедлилось, и я кричу второй раз: 'Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!' Падение ещё замедлилось, и я кричу в третий раз: 'Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!' Падение совершенно прекратилось и я остановился над бездной. И проснулся.
   А вот подняться предстояло самому через слёзное покаяние. Я просил прощения у брата, у Бога, с горечью оплакивал свой грех и знал, что должен потерпеть наказание.
   Примерно через месяц почувствовал боль в позвоночнике между лопатками, и после этого за короткое время один из позвонков заметно сместился вовнутрь так, что образовалась на его месте впадина. Всё это сопровождалось сильной болью.
   Целый год я мучился и слёзно просил у Бога прощения, прежде чем позвонок вернулся на место, и только через полтора года всё восстановилось полностью и боль исчезла. Двадцать минут греха и полтора года мучений за них - такова цена, и ещё я познал силу Иисуса Христа и молитвы к Нему.
   В том же 1998 году мы группой на автобусе несколько раз ездили в Санаксарский монастырь, и мне довелось побеседовать со старцем отцом Иеронимом.
   Я не знал, как мне быть с братом, мы отдалялись, и я спросил батюшку об этом. Он ответил: 'Закон Любви всё побеждает'. Ещё спросил: 'Батюшка, почему мне так тяжело, может быть, я сам виноват, делаю что-то неправильно?' Ответ был короткий и простой: 'Нет, это мир такой'.
   Я стал усиленно, слёзно просить за брата у Пресвятой Богородицы. Так продолжалось несколько месяцев. Не знаю, как объяснить, но я понял душой, почувствовал сердцем, что Она меня услышала. Это очень тонкое и труднообъяснимое чувство, но в сердце появилась теплота, какая исходит только от Неё, а вскоре Она Сама послала весточку и великое утешение моей душе.
   Это было в августе 1998 года.
   Мне снится бетонный подвал, весь усыпанный большими белыми цветами, похожими на лилии, ни стеблей, ни листьев, а только белые цветы по всему полу. Мне захотелось выйти наружу и я увидел проём в стене. Снаружи до горизонта расстилалось зелёное поле и вдалеке виднелось огромное дерево. К нему я и пошёл по этому полю, было светло.
   Неожиданно, очень быстро кто-то пролетел надо мной и остановился в воздухе в нескольких метрах впереди. Перед собой я увидел существо, похожее на большой подсолнух, только лепестки были не жёлтые, а белые и они очень нежно колыхались вокруг, а в середине было лицо, юношеское лицо во весь цветок.
   Он остановился передо мной и я вспомнил, что всё надо крестить, и большим крестным знамением трижды 'Во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь' перекрестил его.
  И тут же из глубины моего сердца выплыл сам собой вопрос: 'Тебя Пресвятая Богородица послала?' Он ответил очень быстро: 'Да, да, да. Имя тебе....'
   Произнеся эти слова, ангелочек так же быстро скрылся, как и появился, а то имя, которое он назвал, как будто впечаталось в меня. И весь остаток сна я ходил по зелёному полю в окрылённом, блаженном состоянии и непрерывно повторял своё новое имя.
   Проснувшись, я был охвачен радостью и чувством освобождения - понял, что меня простили. Таких имён нет ни в Новом, ни в Ветхом Заветах (по крайней мере, я не припоминаю) и не могу его открыто назвать.
   'Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает'.
   Откровение св.Иоанна Богослова гл. 2 ст. 17.
   'Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон, и напишу на нём имя Бога Моего и имя града Бога Моего, новаго Иерусалима нисходящего с неба от Бога Моего и имя Моё новое'.
   Откровение св.Иоанна Богослова гл. 3 ст. 12.
   С этим видением моя душа наполнилась непередаваемой радостью и восторгом, несколько недель я ходил как и во сне, но уже наяву, мысленно повторяя и повторяя своё новое имя.
   Оно очень, очень мне нравится.
  
   VI
  
   Я рассказал об этом видении своему духовнику, а впоследствии, и многим другим священникам. Диапазон мнений был очень широк, начиная от: 'Да ты кто такой? Грешник, за что тебе это?', 'Ты прельстился, доверяешься всяким снам'; продолжая нейтральным: 'Ну, молись Богу. Он всё управит'; и, заканчивая вполне доброжелательным: 'Это Бог тебе дал (с ударением на слове тебе), для чего-то это нужно, молись'.
   Я хотел знать, для чего это нужно и что с этим делать. Истинность видения проверена троекратным крестным знамением и молитвой 'Во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь'. А это - абсолютный критерий истинности. Бесы не терпят креста и Имени Святой Троицы.
   С высоты прожитых лет я понимаю, почему священники отреагировали так по-разному - они сами не знали, что с этим делать, откуда это упало и на какую полку поставить.
   Так бывает, когда принесут неформатную книгу, которая никуда не помещается, и её начинают запихивать - сюда не лезет, туда не забивается, а там полка короткая и, в конце концов, её ставят не на полку, а в раздражении закидывают куда-нибудь на чердак или в пыльный чулан; и, если используют, то не по назначению, а как какой-нибудь подсобный инструмент (например, для колки орехов) или подставку для хозяйственных нужд.
   Это сейчас я могу поиронизировать над тем, как со мной обошлись и ещё будут обходиться, а тогда было не до шуток, недоброжелательные слова я воспринимал очень лично и остро.
  К слову сказать, свидетельства такого рода очень редки в святоотеческом наследии, а в Евангелии описано, как Христос давал апостолам имена. Такое свидетельство не просто вместить, и я ни на кого не обижаюсь, тем более, что это были только цветочки, а ягодки - впереди.
   Месяц после этого видения я будто летал на крыльях, душа пела и ликовала. Я благодарил Бога и Небесную Заступницу. В какой-то сентябрьский день 1998 года я обсуждал со своим духовником какие-то вопросы и речь коснулась Ислама и его Пророка. Батюшка очень резко начал говорить об этом. Я набрался смелости и возразил ему, что не надо никого ругать и проклинать, а к мусульманам нужно относиться доброжелательно. Его глаза расширились от удивления и он произнёс: 'Ты меня будешь учить? Немедленно проклинай это учение или, может быть, сам хочешь стать мусульманином?'
   Я ответил, что я - христианин и проклинать никого не буду - Христос не давал такой заповеди, а злословят чужую веру только те, кто ничего не смыслит в своей. Он резко сказал, что не может допустить меня до Причастия, пока не раскаюсь. 'Иди подумай', - завершил он.
   Я отошёл глубоко потрясённым. От меня опять потребовали сделать что-то против совести. Я отказался и десять месяцев до лета следующего года он не допускал меня до Причастия за отказ проклинать ислам.
   Через десять месяцев он смягчился, разрешил причащаться раз в месяц, но дал понять, что ему трудно общаться с таким 'непослушным' и я могу жить в 'своеволии' как хочу. Прямо он меня не прогонял, но я всё прекрасно понял, что нужно искать другого духовника. Взаимное доверие было подорвано, а оно - основа духовничества.
   За всеми личными переживаниями почти не заметил дефолта, который прошёл по стране как стихийное бедствие и очень сильно ухудшил общую духовную атмосферу.
  Наступил 1999 год. Я уже второй год усиленно продолжал просить Господа сказать о моём предназначении.
   И дождался - Бог сказал.
  Как-то зимним вечером после молитвенного правила я сел на кровать, готовясь ко сну, и от всего сердца взмолился мысленно: 'Господи, скажи мне, кто я, что мне делать?'. И лёг спать.
   В ту ночь не видел никаких снов, а только услышал три слова, подобно трём ударам колокола: 'Епископ, пресвитер, дьякон'.
   После пробуждения вместе с радостью было и большое недоумение - почему не одна, а три, хотя и близкие стези? Как это понимать? Много позже я рассказал одной знакомой об этих словах, и она не задумываясь сказала: 'Это тебе на выбор'. И она была права.
   Господь полагал передо мной три дороги, которые отличаются трудностью, степенью самоотречения, глубиной подвига и силой бесовского искушения. 'Кто может вместить, - пусть вместит'.
   По большому счёту, у епископа две самых важных задачи. Первая - это хранение Истины во всей доступной человеку полноте, исповедание Истины делами, словами, мыслями; и вторая - это молитва о городе, где живёшь, о родной стране и о всех людях, которых способно вместить твоё сердце, забота о спасении каждой души.
   Рукоположение зависит от других людей, от внешних обстоятельств, а вот хранение и исповедание Истины, молитва о России, родном городе и людях станут с этих пор смыслом моей земной жизни, определяющим всё.
   Почти полтора года просил я Бога и удивлялся, почему Он молчит, а Господь посещает ровно тогда, когда и нужно человеку. И в этот раз, как и всегда, Он посетил Своим вниманием мою душу накануне тяжелейшего испытания. Почти прошёл Великий Пост и в четверг страстной седмицы, на следующий день после Благовещания, соседи обнаружили в подъезде рано утром тело брата, как позже определит экспертиза - это было убийство.
   Тяжела рука Твоя, Господи!
  
   Неизбежен крестный путь,
   В небо синее взглянуть,
   Два-три слова прошептать,
   Имя Божие узнать,
   Отрясти с подошвы прах -
   Всех времён предсмертный страх,
   Отвести беду рукой,
   Встать туманом над рекой,
   Белым лебедем проплыть,
   Ключевой воды испить
   Из родимой, из земли,
   Где цветами мы цвели,
   Где оставлены слова,
   Где народы как трава
   Шелестят, и вот их нет...
  
   Безконечен белый свет,
   Быстротечен бег реки...
   Боже, Боже, ПО-МО-ГИ!
  
   VII
  
   Мучительно было сидеть в тихой и пустой квартире. Нужно было, хотя бы на время, куда-то уехать. Осенью в Троице-Сергиевой Лавре я попросил у старца благословения поехать в какой-нибудь монастырь. Он сказал: 'Ну, испытай себя', - и отправил очень далеко потрудиться в сопровождении молодого иеромонаха.
   Мы ехали двое суток.
   Я рассказал ему вкратце о себе, последних событиях своей жизни и о том, что был отлучён от Причастия десять месяцев. Он спросил: 'За что?' Я попытался объяснить, почему защищаю ислам от злословия (не хвалю чужую веру, а только защищаю отзлословия). Это связано с невидимым мироустройством и очень тонкими богословскими понятиями, объяснить которые можно, а доказать нельзя.
   Он сказал: 'Правильно батюшка отлучил, и я тебя не могу допустить'. Потом он советовался с другими священниками и они решили также. Два месяца пожил и потрудился в нескольких местах. Просил позвонить старцу и спросить о моём причащении.
   Ему звонили и он сказал: 'Пусть пока воздержится'.
   'Пусть пока' продолжается уже почти двенадцать лет. Ислам - это сад, который насадил Бог, а если кто-то этого не вмещает, то пусть хотя бы не злословит, и не будет греха.
   Я чувствовал, как дома переживает папа (одного сына потерял, другой уехал куда-то в монастырь) и попросил благословения вернуться. Благочинный не хотел отпускать и дал только четверть необходимых на билет денег. Я не знал как поступить - остаться или уехать (и на что уехать) и в таких раздумьях стоял на литургии в соборном храме, глубоко погрузившись в молитву.
   В глубоких молитвах время и даже окружающий мир перестают для тебя существовать, и в какой-то момент литургии ясно и чётко в своём сердце я услышал голос: 'Истина в том, что мир не может принять Истины'. Господь ответил на всё сразу.
   После литургии потянуло меня к одной монахине обратиться с вопросом: 'Где можно покушать?'. 'Идите к настоятелю, он благословляет', - на ходу сказала она и побежала по своим делам. Я отправился искать настоятеля, мне сказали, что он уехал и до вечера не вернётся. 'Значит без обеда', - подумал я и пошёл в часовню рядом.
   Через несколько минут вбегает та самая монахиня и обращается ко мне: 'Я вас везде ищу, пойдёмте, я вас покормлю'. Привела в подсобное помещение, усадила, достала свой домашний обед, поделила пополам и мы поели, подкрепляя обед беседой. Я рассказал, что хочу вернуться домой, работал в монастырях, а денег не хватает. К беседе присоединилась другая женщина, не монахиня. Она просто предложила: 'Приходите завтра с утра в храм, я принесу вам деньги'.
   На следующее утро она принесла мне ровно столько, сколько было нужно, и я благополучно вернулся домой. Матушки, я помню ваши имена и доброту.
  'Мир не может принять Истины', а что же делать мне? Только и оставалось, что с болью всем сердцем взывать к Богу о милости.
   К 1999 году относится ещё одно сновидение, о котором хотелось бы рассказать.
  Долгое время очень желал приобрести мои любимые иконы Спасителя на убрусе и 'Знамение' Пресвятой Богородицы, написанные маслом и не маленьких, а хотя бы средних размеров. Средств, чтобы заказать их написать, у меня не было.
   Я и не молился об этом, а просто носил такое желание в глубине души. Уже после смерти брата мне снится сон.
   Во сне стою в очень большом храме около солеи с левой стороны. Никаких окон в храме не видел, а только сплошные стены. Было всё хорошо видно, но источника освещения я не приметил. Впереди в храме был алтарь, как и в наших земных храмах, но иконостаса не было, потому что вся Небесная Церковь, души всех святых и пророков сами живые стояли рядом на солее слева, нас разделяли несколько ступенек, ведущих на солею. А позади меня, в самом храме стояла вся земная Церковь, души всех божиих людей, живущих на Земле. Я их не видел, а только знал и чувствовал, что они здесь, в храме позади меня.
   Мы все ждали появления Господа.
  С солеи ко мне повернулся один человек, в котором я сразу узнал Иоанна Крестителя. Он стоял ближе всех ко мне и у него в обеих руках я увидел две иконы. Характерным жестом рук, протягивая их ко мне, он пригласил подойти и взять у него иконы. Я подошёл и взял. На этом сон обрывается.
   Смысл сновидения был понятен - у меня будут иконы, оставалось только подождать и посмотреть, каким образом они ко мне попадут.
   В то время по личным причинам я стал ходить в другой храм на богослужения и познакомился там с интересным человеком, своим почти ровесником, который оказался талантливым художником. Мы быстро подружились, я узнал, что наряду с преподаванием живописи, он пишет на заказ портреты и, по благословению, иконы для храма.
   Я понял, что это тот человек, к которому и надо обратиться с просьбой написать для меня иконы. Он согласился, от денег отказался, попросил только выпилить дощечки и подождать до конца лета, когда он вернётся из дома после летних каникул.
   К осени он привёз мне две иконы - Спасителя и Пресвятой Богородицы, но не 'Знамение', а 'Всех скорбящих Радость'.
   Так святые исполняют наши благочестивые желания, даже когда мы об этих желаниях и не упоминаем в молитвах. Иоанн Креститель просто захотел сделать моей скорбящей душе очень приятный и утешительный подарок.
   С трепетным восторгом подхожу к описанию того события, СВИДЕТЕЛЬСТВА, во многом ради которого и пишу эту книгу.
  
   Кроме радости и боли
   Есть иное состоянье -
   Распростёртое блаженство,
   Глубина небесных высей,
   Посещение Творца.
  
   Многим это - просто сказка,
   Смысл и цель оно - немногим,
   Единицам временами
   Погружение в него.
  
   Это - Таинство Крещенья,
   Евхаристия избранных,
   Невозможная возможность
   Сочетаться с Божеством.
  
   Только Слово о Высоком,
   Жар сердечного моленья
   И поэзия избранных
   Нам надёжная опора
   В неизбежной пустоте.
  
   Кроме радости и боли
   Есть иное состоянье -
   Распростёртое блаженство,
   Глубина небесных высей,
   Посещение Творца.
  
   По возвращению домой я всецело погрузился в молитву. Богу приятно, когда человек относится к молитве как к самому важному делу в жизни.
   Это случилось в 2000 году, уже не помню точно дату.
   Во сне я вижу над собой свет и читаю в этот свет (неописуемо глубокий и тёплый) молитву 'Отче Наш', вернее не читаю, а пою.
   Отче Наш, Иже еси на Небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.
   А дальше я начинаю петь другие слова и мой ум, осознавший это, вдруг с удивлением замечает, что поёт не он, а песня истекает из моего сердца, а ум со стороны просто за этим наблюдает. Зная начальные слова Господней молитвы, ум не замечал, что источник молитвы не он, а когда пошли слова, неведомые ему, то он и стал удивляться.
   Между тем, моё сердце пело другое окончание Господней молитвы, оно было длиннее, чем земное окончание, и в нём не было ничего земного, только такие радость и блаженство, которые невозможно описать словами, да и самих слов ум не запомнил ни одного, остались только неизреченные радость, теплота и блаженство, в которые погрузилось сознание и в которых пребывало моё сердце во время пения. В них погрузилось всё моё естество.
   Как беден наш земной язык, как скудны наши чувства и эмоции, какая неполнота и ограниченность во всём!!!
   После того сна и той молитвы Земля стала для меня темницей, из которой непрестанно желает освободиться душа!
  
   Есть ангельский язык,
   Всем любящим сердцам понятен он,
   Но в разной мере.
   С годами исчезает желанье говорить
   На грубом языке земном,
   Тяжёлом и несносном
   И маловыразительном
   Для проявлений свыше.
   Как мало просвещённых Духом,
   Чьи сердца
   Поют сладчайшие напевы
   Новой Песни,
   Как тяжело переложить в слова
   Мелодии божественных созвучий,
   Но только в этом состоит
   Земной поэзии призванье,
   И только тот поэт,
   Кому дано
   Хотя б отчасти понимать
   Язык Любви!
  
   Как же я хочу, чтобы все вкусили и погрузились в это блаженство!
   'И взглянул я, и вот, Агнец стоит на горе Сионе, и с Ним сто сорок четыре тысячи, у которых имя Отца Его написано на челах.
   И услышал я голос с неба, как шум от множества вод и как звук сильного грома; и услышал голос как бы гуслистов, играющих на гуслях своих:
   Они поют как бы новую песнь пред престолом и пред четырьмя животными и старцами; и никто не мог научиться сей песни, кроме сих ста сорока четырех тысяч, искупленных от Земли.
   Это те, которые не осквернились с женами, ибо они девственники; это те, которые следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошёл. Они искуплены из людей, как первенцы Богу и Агнцу,
   И в устах их нет лукавства; они непорочны пред престолом Божиим'.
   Откровение св. Иоанна Богослова гл.14 ст.1-5.
   С тех пор самым сильным моим желанием стало желание поскорее вернуться Домой.
  
   Я на Земле хотел бы жить
   Одно мгновенье,
   Я на Земле хотел бы знать
   Лишь вдохновенье.
  
   Свободной, пламенной душой
   Я жажду счастья -
   Во всякой боли и нужде
   Души участья.
  
   Хотел бы слить я все слова
   В одно - любите,
   Любовью Бога и Христа
   Чудотворите.
  
   Как много нам дано с тех пор,
   Как есть Надежда,
   Её крыла, её огонь -
   Моя одежда.
  
   Её стремительный полёт -
   Моя отрада,
   Её победы на Земле -
   Моя награда.
  
   Я все дороги исхожу
   За Нею, с вами
   И всем, кто спросит, я скажу:
   'Надежда с Нами!'
  
   VIII
  
   Для тех, кто сердцем ищет Бога,
   Пусть будет краткою дорога,
   Пусть будет радость у порога
   Для тех, кто в сердце ищет Бога.
  
   Пусть Вера в век не угасает,
   Пусть вечно воск пред Ликом тает,
   И пусть свеча твоя пылает,
   Пусть Вера в век не угасает.
  
   И пусть Любовь не знает меры,
   Наполнит все земные сферы,
   Пусть дышит в каждом слове Веры,
   Так пусть Любовь не знает меры!
  
   Сколько и как молиться каждый сам решает для себя. С самого начала я стал просить у Бога дара молитвы, сердечной молитвы. Очень хотел знать её таинственный смысл и какая молитва от нас, людей, нужна Создателю. А узнать что-то можно только этим занимаясь, и чем больше сил, усердия, внимания прилагаешь, тем глубже открываются тайны. Самым сложным по-началу было научиться, вставая на молитву, оставлять всё земное за бортом души, сердца, ума. Всё за борт! Обиды, суету, корысть и, конечно, грехи.
   Сердце и ум должны быть младенчески чисты, и тогда молись о чём хочешь. И не нужно бояться искушений от лукавых духов. Просто не обращать на них внимания, всецело полагаясь на Бога. Христос сильнее всякого зла.
   'Здесь терпение и вера святых'.
   Сердце живёт своей жизнью и нужно стремиться к тому, чтобы оно руководило жизнью человека, а ум только помогал (например, как постирать бельё или порезать салат).
   Неправильно делают те, кто молятся только одной молитвой, например, Иисусовой. Молиться в первую очередь и больше всего нужно Богу Отцу 'Отче Наш', затем Иисусу Христу, затем Пресвятой Богородице 'Богородице, Дево, Радуйся' и поминать святых, пророков и всех угодников Божиих, читать им тропари и молитвы. Нужно призывать и помнить всех, но в первую очередь - нашего Создателя и Его Сына - нашего Спасителя.
   Правило может быть небольшим, но исполнять его нужно неукоснительно и целиком.
  Постепенно, день за днём, углубляясь в молитву, я стал видеть, как через глаза из сердца истекают некие потоки света, сначала понемногу, а потом всё больше и больше. Чем глубже и сильнее включалось в молитву сердце, тем сильнее становился свет, исходивший из него. Этот свет и есть сердечная молитва. Независимо от земных условий (день или ночь), этот свет видится одинаково.
  Когда удаётся особенно глубоко и сильно сосредоточиться, то свет начинает истекать и через лицо и через всё тело и затоплять всё вокруг так, что виден только свет и ничего больше.
   Это приходит Святой Дух и Сам молится в сердце человека, тогда не нужны никакие слова и ум пусть помолчит, нужно просто стоять и созерцать.
   Это может продолжаться минуты, десятки минут, однажды я простоял в созерцании около полутора часов - сколько нужно Святому Духу.
   Он прекрасно знает, что мы - люди, а не железные механизмы и нам нужны перерывы и телесный отдых, поэтому и сердечная молитва через некоторое время прерывается. А возникнуть она может не только перед иконами или в церкви, а в любом месте и в любое время (в автобусе, например, или даже во сне), главное, чтобы было свободно внимание человека и был телесный покой.
   Непрерывно пребывать в сердечной молитве в земной жизни - я себе такого не представляю, а вот молиться умом нужно везде и всегда (когда не молишься сердцем). Сердечная молитва слабела, когда делал что-то не верно или грешил, и разгоралась, когда исправлялся.
   В 2000 году почти полгода я лил свечи в монастыре. Настоятельница снабжала продуктами, этого мне хватало. Бабушка давала из пенсии 50 руб., ещё немного помогали родные и я мог платить за квартиру. Так прошёл тот год, наступил следующий и в мае 2001 мне предложили работу в сельской церкви рядом с городом.
  
  IX
  
   Бывают дни, заноет грудь
   От нескончаемой тревоги,
   Дождей осенних и ветров,
   И листьев жёлтых на дороге,
   Как одинок осенний путь
   И горек дым его костров.
  
   Живу я ради тех минут,
   Когда блаженный мир нисходит
   На душу бедную мою,
   Когда душа покой находит,
   Как путник ласковый приют
   В далёком и чужом краю.
  
   И ничего желанней нет
   Свободы, радости, покоя,
   Победой кончить путь земной,
   И в неземном теченье лет
   Блаженно слушать шум прибоя
   В волнах бегущих за волной,
  
   И ничего прекрасней нет
   Природы в солнечных объятьях.
   А мы всё спорим о понятьях,
   Чужое делим без конца,
   Когда с небес струится свет
   Для всех - от Божьего Лица.
  
   Основная работа в церкви была: летом заготовить, наколоть и сложить в сарай дрова, а зимой топить ими водяной котёл и три печки в храме. Кроме того, нужно было убираться вокруг храма и заниматься мелким ремонтом и другими хозяйственными делами внутри. Воскресенье - выходной, а летом ещё и суббота.
   Всегда знал, что божественными дарами, благодатью нужно щедро делиться с ближними и Господь предоставил мне такую возможность. В этом сельском храме я провёл три замечательных года с золотыми людьми, которых очень люблю и всегда буду им благодарен.
   Где-то в конце лета 2001 года ночью вижу сон. В нём я просыпаюсь в своей комнате в той же обстановке, как обычно, но во сне - светлый день. Сажусь на кровати и вдруг какая-то сила переносит меня из спальни на кухню к окну и ставит перед окном. Кухня и спальня выходят окнами с противоположных сторон дома. В окне я вижу над горизонтом огромную чёрную тучу, которая наползает на город. Моё сердце больно укололо чувство опасности. Та же сила, не мешкая, перенесла меня в спальню и сама поставила на колени перед иконами на подстилочку.
   И я начал читать молитвы, какие обычно читаю: 'Отче Наш', 'Богородице, Дево, Радуйся', Иисусову молитву. Помню это очень чётко и молился довольно долго. Неожиданно для меня та же сила приподняла мою левую руку и непонятным образом на огромное расстояние протянула к туче, и как большую мягкую игрушку взяла эту тучу, обнесла город стороной и бросила по ходу её движения, но за городом, т.е. просто обнесла его стороной. И после этого мои уста сами собой сказали фразу: 'Ну вот, на Нижний Новгород пошло'.
   Когда я проснулся, то ничего не понял, особенно - причём тут Нижний Новгород.
  Отношение к снам у меня простое - если это искушение, то не стоит обращать и внимание, а если от Бога, то в своё время всё станет понятно само собой.
   Проходят примерно три недели и приезжает из Нижнего Новгорода папа за пенсией. Он регулярно приезжал, потому что был здесь прописан. Мы расцеловались у порога, как обычно, он спросил о делах и о родных, я стал рассказывать, потом спросил его о делах и он ответил: 'Ты знаешь, Алёшь, пару недель назад у нас по городу прошёл такой страшный ураган, особенно в нагорной части, посрывал крыши, навалил деревьев'.
   Когда он это говорил, разбирая свои вещи, мой рот приоткрылся от удивления. Эта новость меня потрясла, я сразу всё вспомнил и понял. Телевизора у меня не было, нижегородских газет я не читал и ничего не знал об урагане.
   Он должен был пройти (наверное, за грехи людей) и по моему городу, но Святой Дух моей рукой его отвёл - ураган прошёл стороной по лесу.
   Конечно, папе я ничего не сказал, а только удалился к себе в комнату и потрясённый стал пытаться всё обдумать. Мне было понятно, что это связано с предназначением - епископ должен молитвенно покрывать и защищать свой город, и в церковной истории немало примеров такой защиты. Мне вспомнился св.Николай Чудотворец, и как он спас Миры Ликийские от голода.
   Господь показал мне новую реальность, которую нужно было как-то вместить и новую степень ответственности за всё происходящее. Молитвенная ответственность за всё происходящее - это ключевые слова.
  
   Ты родился в России, поэт,
   На земле, что зовётся святой,
   Где над каждой берёзкой простой
   Шелестят золотые дожди.
  
   Ты прими эту чашу, испей,
   Ты шагни и подставь плечо,
   Ты возьми эту тяжесть на грудь -
   Боль и муку родимой страны.
  
   Всё простит милосердный Господь,
   Всё покроет любовью Своей,
   Не простит равнодушных сердец,
   Нищеты безпризорных детей.
  
   Я - поэт, моя ноша легка,
   Я не знаю особенных слов,
   Я не знаю иных языков,
  
   Только сердца скорбящего крик,
   Только пламень души неземной,
   Я не знаю иных языков
   На земле, что зовётся святой.
  
   Когда мама в 1985 году приехала в областную больницу на операцию, то писала родным записочки, как у неё дела. В одной из них она пишет, что по приезду в областной город, она пошла искать близстоящую церковь и просила священника её соборовать перед операцией. Она писала, что как его ни упрашивала, как ни умаливала, он ей отказал. После операции она прожила всего несколько дней.
   Мне было больно это читать, очень больно. Впоследствии, когда осознанно обратился к Богу, и помня об этом случае, я положил себе в сердце, что постараюсь никогда никому не отказывать в помощи, помочь каждому, кто попросит. Были исключительные случаи, когда физически не мог помочь и вынужден был отказать и один случай, когда меня не просили, а угрожали и я отказался.
   Целыми днями был при церкви, работал, если были поручения или сидел в сторожке, занимаясь своими делами. Пришли как-то две бабушки прихожанки и попросили поколоть дрова, за ними пришли ещё и ещё другие - кому-то надо картошку окучить, кому-то забор поправить, крышу подлатать, покрасить чего-нибудь и т. д., сельской работы много. И приходили всё вдовы.
   У многих были родственники, но бабушки говорили: 'Нам удобнее тебя попросить, чем родных'. С мая по октябрь на протяжении нескольких лет я колол, копал, полол, красил и т. д. почти каждый день после работы и в субботу, и не воспринимал это как работу, а как служение, никогда не назначая никакой платы, а так - сколько дадут или просто покормят.
   Бабушки меня кормили и не только летом, но и зимой, снабжая картошкой, соленьями, вареньями, компотами и т. д. На вдовьих огородах во мне постепенно зрело и росло очень большое и важное чувство. Любовь к Родине зреет на вдовьих и сиротских огородах.
  
   Молитва
  
   В далёкой северной стране
   Мне суждено гореть в огне
   Неисполнимости мечты,
   Надежды, боли, немоты,
   В огне безсилья слабых рук,
   Душевных ран, сердечных мук,
   Что всё не так, как быть должно,
   Что нам иное суждено,
   Что мир принять никак не смог
   Мгновенный Истины урок:
   Любовь мученьям предана.
   Позволь и мне испить до дна
   Ту чашу горького вина,
   Что Ты испил, испил сполна!
  
   Работал в сельской церкви, а на службы ходил в городские. Постоянно посещать один храм было очень сложно из-за того, что начинались простые вопросы с трудными ответами: 'А почему ты не причащаешься?' - 'А как благословили'.
   Чтобы никого не вводить в соблазн, приходилось ходить в разные храмы. Город небольшой и все верующие друг друга не плохо знают, тем более, священники. Батюшки относились ко мне по-разному: кто-то с жалостью и доброжелательно, а кто-то просто называл меня 'отступником', 'еретиком', 'прельщённым' и даже 'бесноватым'. Больно слышать такие слова от людей, которых любишь и уважаешь. Единственным утешением была мысль о том, что точно такими же словами клеймили Иисуса Христа, и Он сподобил меня испытать те же чувства, какие испытал Сам.
   Божественный путь состоит в том, что Бог постепенно готовит человека к подвигу - воинскому, трудовому, духовному и человеку нужно готовиться к подвигу ради Бога.
   У молодого сельского священника, настоятеля нашей церкви и моего начальника, было ледяное сердце. Искренне желая помочь смягчиться, потеплеть, стать человечнее, я предложил ему горькие лекарства. Если бы он меня потерпел и то, что я ему предложил, то получил бы большую духовную пользу. Но он не хотел терпеть и в мае 2004 г. я услышал от него: 'Ты мне надоел, я тебя увольняю', и выгнал меня с работы из церкви.
   Староста, её заместительница, все прихожане и даже сельчане встали на мою защиту, ходили целыми делегациями просить его передумать: 'Батюшка, что Вы делаете, сироту выгоняете!' Но он был непреклонен, видимо, я очень сильно ему надоел.
   Своих бабушек в селе я не оставил после увольнения и, до вынужденного отъезда в Москву в 2007 году, каждое лето работал для них.
  
   Х
  
   Родине
  
   Если б я родился на Востоке,
   То бы женщине воздал сполна,
   Расплескал бы трепетные строки
   Струями звенящими вина.
  
   Но в России страсти - напускное,
   Русская душа не любит страсть,
   Нам присуще качество иное
   И другая нами правит власть -
  
   Тихое, глубокое моленье,
   Колыханье золотых степей,
   Золотая струйка песнопенья
   О небесном Родины моей.
  
   Что ей быть голодной, рваной, бедной? -
   Ослепительно душа чиста,
   Что тоска и мировые бредни
   Для души, влюблённой во Христа?
  
   Родина, тебя не представляю
   Без небесной синевы в глазах.
   День и ночь я вижу, слышу, знаю -
   Пред Христом ты предстоишь в слезах.
  
   Вот твоя единая дорога,
   Нет неотвратимее судьбы -
   Всей душой любить и славить Бога
   И служить послушнее рабы.
  
   Это стихотворение написано в пыльной сторожке сельского храма 'на одном дыхании', - как говорят.
  Результатом сложных отношений с батюшкой стали острые приступы боли в сердце, сначала редко - раз в месяц, а к тому времени, когда он меня прогнал - каждый день по несколько раз. С этим уже нельзя было жить и мириться, я стал усиленно молиться об исцелении сердца и о помощи в трудоустройстве. Ходил в другую церковь устраиваться на работу, священник мне сказал примерно следующее: 'Нам нужен работник, но тебя уже выгоняли из церкви, нам такие не нужны'.
   В глубоких молитвах прошли три летних месяца 2004 года и в конце августа я получил долгожданное исцеление.
   Когда мне нужно о чём-то помолиться, я призываю Отца, Сына и Духа Святого, Пресвятую Богородицу, пророков лично по именам (или просто 'все пророки'), также святых, архангелов, ангелов, и прошу у них в простых и немногих словах то, что нужно. Затем всех в том же порядке и по именам от души благодарю (благодарить всегда и за всё - это обязательно), и начинаю читать мысленно в большом внимании молитву 'Отче Наш' много, много раз, сколько есть сил и времени молиться (10, 20 или 50, или 100, или больше раз), а затем столько же молитву 'Богородице, Дево, Радуйся'.
   В молитву нужно уйти целиком всей душой и так каждый день, каждый раз, вставая на молитву. В тот августовский день я стоял перед иконами и уже читал 'Богородице, Дево, Радуйся', как почувствовал в глубине сердца какое-то движение, как будто с сердца сдёргивают сеть или колпак, я услышал даже шум от этого сдёргивания. Сердце мгновенно от чего-то освободили. И сразу же после этого в глубокой тишине души я услышал мягкий женский голос: 'Тебе не надо уже ни о чём заботиться'.
   После этой молитвы и исцеления, данного мне Пресвятой Богородицей, приступы никогда не повторялись, и я почувствовал своё сердце обновлённым и лёгким.
   Эти слова Пресвятой Богородицы можно было понять только в одном смысле - Она Сама будет обо всём заботиться, что мне необходимо. Несколько дней до первого сентября я пребывал в глубочайшей благодарности к Ней, и думал, что если не нужно ни о чём заботиться, то усилю молитвенное правило в благодарность за исцеление.
   А первого сентября 2004 года, как все помнят, случилось страшное событие в Северной Осетии. Я следил за всеми новостями по радио и со всей Россией молился о страдальцах. Это преступление было за гранью человеческого. В те дни в моей душе что-то сошлось, события личное и общественное наложились по времени, и я решился исполнять большое правило: много-много молитв 'Отче Наш', 'Богородице, Дево, Радуйся', Иисусовых каждый день, чтобы в России такое больше никогда не повторилось. В этих молитвах протекли 2004, 2005 и начался 2006 год.
   За это время накопился большой долг за квартиру, но я всегда помнил о словах Пресвятой Богородицы и ни о чём не заботился, кроме молитвы.
   Думаю, что полезно будет рассказать ещё об одном сне, в котором молилось моё сердце, а не сознание. Очень переживал и сейчас переживаю об одном своём родственнике. Во сне я учу его однообразной и скучной работе, той работе, в которой воспитывается терпение, любовь и уважение к труду. Со шваброй в руках и с молитвой на устах я учу его мыть полы повторяя и повторяя в такт движениям рук слова: 'Матушка, Пресвятая Богородица, спаси нас!'
   'Пресвятая Богородица, спаси нас!' - эта молитва известна всем, но моё сердце добавило к ней очень тёплое сердечное слово 'матушка' и призывание Пресвятой Богородицы стало не суховатым умным, а сердечным мягким. Молитва в исполнении сердца потеплела и я знаю, что такая тёплая молитва приятна Небесной Заступнице. После того сна, уже наяву, я стал всегда так молиться: 'Матушка, Пресвятая Богородица, спаси нас!'
  
   XI
  
   Есть взросление души, которое выражается в том, что человек всё более и более печётся о самом важном и перестаёт уделять внимание всему остальному. Я много думал о России, об опасностях, которые ей угрожают, и её грехах.
   Главный грех - это детоубийство; статистика абортов, медицинские устройства для их совершения, использование младенцев для производства 'лекарств' - это невыносимая боль и тяжелейший грех для всех, кто в этом участвует. А государство было прямым соучастником этого греха, оно разными путями (мизерными пособиями, доступностью и безплатностью аборта, отсутствием материальной и иной защиты женщины) толкало женщин на грех.
   И с этим было невозможно жить дальше и надеяться избежать божественного наказания. А наказания известны давно - стихийные бедствия, войны, голод и т.д. Россия катилась к бездне.
  Год за годом всю её боль я складывал в своём сердце и в какой-то момент мне стало невыносимо жить с этим грузом. Эта невыносимость созрела во мне к 2006 году и в Великий Пост я решил поститься до смерти, ничего не есть совсем, только пить и молиться Господу об абортах в России, чтобы Он Сам сделал что-нибудь, чтобы это прекратить.
   С этим нельзя было дальше жить!
   Я ничего не ел полных семь недель до Пасхи; ничего, даже просвир и антидора, а только пил солёную и сладкую воду, добавляя туда немного рассола или компота, и сладкий чай. Господи, пусть я умру от голода, но Ты сделай что-нибудь!
   Как прошли эти семь недель, не буду описывать, Господь знает, скажу только, что у меня была небольшая обязанность в церкви, куда ходил молиться, а именно - уборка снега вокруг храма. Я не знал, угоден ли этот пост Господу, но точно знал, что меня слышат.
   На шестой неделе поста снится сон. Иду в сумерках по какому-то скверу, под ногами дорожка, вокруг большие деревья, кустарники и ухоженные газоны, где-то дальше за деревьями угадываются очертания зданий или высоких стен. Я иду по дорожке и вижу - ко мне навстречу издалека приближается один человек. Мы приблизились друг к другу до нескольких метров и остановились. Я узнал в нём президента России. Мы не сказали друг другу ни единого слова.
   Но из моего сердца стал истекать некий поток той боли, смертельной скорби, невозможности так дальше жить, которые были во мне; и этот поток стал вливаться в его сердце. Из моей души в его душу. Продолжалось это не долго, словами не было сказано ничего; общение было исключительно из сердца в сердце. Сон на этом закончился.
   Я проснулся и так по-детски подумал, что если доведётся мне наяву встретиться с президентом, то я всё ему скажу начистоту.
   Был апрель месяц, началась последняя Страстная неделя поста, самая тяжёлая. Мы готовились к Пасхе, убирались в храме, потом был Праздник, а за ним начался огородный сезон.
   Это было 2 мая, собирался поехать покопать к кому-то в село, включил радио послушать новости и услышал выступление президента, его послание федеральному собранию. Слушал очень внимательно, неужели что-то сдвинулось?
   А потом были законы о материнском капитале и прочие на эту тему. Я за всем внимательно следил.
  Вот прошло с тех пор 5 лет и рождаемость увеличилась на 24%, если верить статистике. Мы медленно, но выползаем из пропасти. Государство неуклюже, но повернулось лицом к семье, к женщине-матери и сейчас, если кто-то решится на аборт, то этот грех ляжет целиком на саму грешницу и её родных, а не на государство, и отвечать и принимать наказание будет она одна, а не вся Россия.
   И с этим уже можно жить, двигаться дальше, но самое главное - это живые детки, вымоленные детки, которых много и будет ещё больше. А в конце 2006 года я услышал во время молитвы слова: 'В России семь столпов, ты из них - шестой'.
  
   XII
  
   У России ещё много других грехов, от которых нужно очищаться, и сама Церковь, вслед за мирскими, заразилась коммерциализацией, и кто-то упорно пытается превратить Церковь Христову в прибыльное коммерческое предприятие по выбиванию денег из прихожан (вы, сребролюбцы, понимаете, о чём я говорю); предприятие, в котором, может быть, и будет порядок, но не будет Любви, Истины и Благодати.
  26 декабря 2006 года я вижу сон. На каком-то просторном дворе, на лужайке, лежит куча полугнилых досок, брусков, и я с инструментом пытаюсь из них что-то собрать, сколотить что-то полезное. Поработав, я всё оставляю и поднимаюсь в большое здание рядом, понимая, что это - казарма, а я - на воинской службе. Внутри казармы я вижу только одного дневального на посту и больше ни души.
   Поднимаюсь на второй этаж - там спальное помещение и стоят ряды заправленных кроватей, я иду вдоль них к своей. В большие окна льётся солнечный свет.
   Непонятно откуда и как передо мной появляется высокая Женщина и мы начинаем разговаривать аллегориями. Она говорит мне: 'Завтра поедешь Домой, но только сначала заедешь в университет'. После этих слов в моём сердце вспыхивает глубокая радость, я давно об этом просил, так что от радости по-детски подпрыгнул несколько раз и взглянул при этом в окно.
   В большом окне сверху вниз с приличной высоты увидел огромный проспект и меня кольнула неприятная мысль. Я не хотел ехать в 'университет' и сказал: 'А можно мне билеты прямо Домой?' Она на этот вопрос промолчала и я понял, что придётся заехать в университет. Потом сказал ещё кое-что и сон на этом обрывается.
   Между тем, к осени 2007 года мои долги за квартиру перевалили за 50 тыс. и в октябре пришло письмо из СЕЗа, в котором они грозились со мной судиться. На следующий же день ко мне домой пришёл старый знакомый и сказал: 'Алексей, я нашёл тебе работу в Москве, тебе понравится'.
   Это была работа дворника и садовника, зимой чистить с дорожек снег, а летом ухаживать за садом у одной семьи, живущей в большом доме рядом с МКАД. Тихое место, отдельный домик для меня и никуда не надо каждый день ездить (москвичи понимают). Главное - тишина и уединённость. Я не хотел ехать в Москву. Это мутный город, который отравляет ядами всю страну, из неё же высасывая все соки. Но смирился с этой необходимостью, потому что так хотят на Небе.
   И зачем ехать, тоже это осознавал - об этом городе и властях нужно помолиться. С ноября 2007 г. я живу в Москве (вернее, в ближайшем Подмосковье). В праздники езжу в один из московских храмов. За два года постепенно выплатил все долги. И готовлюсь поехать Домой.
  
   Тихий звёздный вечер упокоил Землю,
   В безмятежном небе дремлют облака,
   Пред окошком тёмным я стою и внемлю -
   Принесёт ли что-то памяти река...
  
   Где-то в мирном доме девочка смеётся,
   Рада маме, папе, звёздам и себе,
   Ждёт, когда же снова Боженька вернётся
   К маленькому сердцу и простой судьбе.
  
   Так, и в нашем сердце под тяжёлым спудом
   Расцветает Жизни трепетный цветок.
   Называйте счастьем, называйте чудом
   Доброты сердечной жизненный итог.
  
   Бог есть Любовь и познать Его можно только любящим сердцем. Открывается Он чисто любящим сердцам, в которых нет даже тени неприязни, обиды ни к единому человеку или к другим народам. Чисто любящее сердце подобно вспышке и сиянию сверхновой звезды на ночном небосводе, и ради таких сердец Бог благословляет Землю и живущие на ней народы. Перед такой Любовью смиряются и склоняются все - и друзья, и враги и на земле сохраняется мир.
   Непобедима только Божественная Святая Любовь. Она Сама всех и всё побеждает. И блаженна душа, носящая в сердце такую Любовь.
   Очень многие думают, что избранные - это никому неведомые монахи-отшельники, живущие в пещерах и пустынях (так вполне может быть), а в обычной мирской суете избранным нет места и жить им невозможно. Вот, Бог благословил мне жить в простой квартире, как и множеству других
  людей, питаться той же пищей, носить такую же одежду, ходить по тем же дорогам и в те же храмы, как и всем.
   Мою внешнюю жизнь хорошо знают многие: родные, соседи, друзья, одноклассники, однокурсники, преподаватели и т.д. Единственное, что отличает избранных от всех остальных людей - это устроение и устремление их сердец, отношение их сердец к Богу и ближним и то, какие песни поют их сердца.
   Каждый из людей перед Богом есть то, о чём и как поёт сердце каждого. Никогда не попирайте свою и чужую совесть, живите чисто и пойте Богу сердцами чистые, вдохновенные, хвалебные песни и Он вас найдёт, отметит, изольёт на вас и на окружаю щих вас людей множество милостей, даст вкусить ещё здесь, на Земле, небесное блаженство, защитит от многих напастей и в небесном мире приготовит вам место. Аминь. июнь-июль 2011 года
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"