Воронина Алена: другие произведения.

Кровавый дар (Часть 2)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    +4 (15.02)

  Часть 2
  
  Пролог.
  
  Мы заключим с тобой сделку. Мы, кто не видит выхода. Мы, кого окружает тьма безысходности. Мы дадим друг другу надежду. Но помни, время безжалостно. Его поток, как стремительная горная река, стачивает, стирает, уничтожает. Ему не могут противостоять сильнейшие маги, и даже я не могу. Я - верный раб времени.
  С каждым новым вздохом воспоминания и цели твои будут все более призрачными. И ты можешь просто не успеть. Что же, ты будешь счастливее меня, ибо тебя поглотит забвение, а я потеряю надежду.
  
  Глава 1
  
  Душе, которая устала страдать,
  Даруют право один раз загадать,
  Вновь оказаться рядом с другой,
  Самой родной во вселенной душой
  Эпидемия "Сокровище Энии - В этом мире смерти нет"
  Невозможно яркий белый шар в небе был богом для многих отсталых племен, населявших леса вокруг герцогства Лакрас. И отчасти коренные жители, что обитали, кажется, со самого дня сотворения мира на огромном пространстве, простиравшемся от Холмов Линиана до речки Оралис, были правы, ведь лишь благодаря ему вызревала пшеница- кормилица. И даже великие маги, обладатели огненного дара, не могли помочь ей взрасти, и тем самым даровать пропитание подданным герцога.
  В тот летний, солнечный день мне предстояло перейти важную для любой женщины черту, и я хорошо подготовилась к этому ответственному шагу. Из тусклого старого зеркала эльфийской работы на меня смотрела шестая дочь воина Первого круга - Караласа, щита и меча герцога Бортала, правителя и хранителя Лакраса. Дочь мага, не наделенная магией в отличие от пяти сестер, обладающая лишь изумрудом глаз, толстой темно-каштановой косой, должным воспитанием и покровительством - именем своего рода.
  Я уже свыклась с этим. Все было не так уж и плохо. Семнадцать лет - возраст зрелой девы. Ища расположения могучего Караласа, много воинов-магов предлагали себя в качестве мужа его дочери без дара. И вот выбор отца сделан. Я буду одной из жен мага, ведь даже мое чрево способно дать мужу наследника с магией, если семя его окажется достаточно сильным.
  Отец подыскал мне достойную партию. Воин Третьего круга, Локарт. Он был зрелым мужем, владел магией холода и имел уже шесть жен, родивших ему пять детей-магов. Я знала двух его женщин, обе были кроткими, нежными, как цветки ирисов. Одна из них, взятая Локартом от Морских, рассказывала удивительные истории про Драконов и Драконоподобных - сильнейших из носителей дара, и, говорят, безумно красивых. С женами Локарта будет не скучно, за что моя особая благодарность судьбе.
  Имя мне Ария, в переводе с древних языков, Неудержимая. Отец и сестры любят меня, считая милой, беззащитной пташкой. Что ж, так и есть. Даже государь наш, видя меня, обычно приобнимает за плечи и говорит чуть тише, будто боясь, что спалит или сдует.
  Сборы на представление супругу были в самом разгаре, нянька как раз затянула корсет чересчур туго, и я судорожно выдохнула, приготовившись к новому рывку, но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась блистательная Аракиан, первая жена моего отца, воительница и маг воды. Сказать по чести, она была сильнее отца в своем искусстве и силе, об этом вслух никто не смел говорить, конечно, но супруга всюду сопровождала мужа, будучи его верным соратником во всех битвах. Лицо женщины пересекали множественные шрамы, и хотя возраст ее превысил алмазные пятьдесят, магиня оставалась подтянутой и по-своему красивой и мощной. И она любила меня, как ни странно, больше моей собственной матери, что почила много лет назад, когда я еще была ребенком.
  - Моя красавица, - женщина сложила руки на груди и улыбнулась. - Выглядишь достойной герцога. А отдавать придется Локарту, - удрученно покачала головой первая жена. Она всегда видела во мне какую-то красоту, которую мне, кажется, мог разглядеть лишь мой отец. - Какой платок выбрал Кар?
  - Золото, - улыбнулась я, чуть смутившись. - Но золото - удел сильных магов?
  - Ты у нас самая сильная, - Аракиан уселась на лавку у окна. - Умудрилась выжить в доме полном магов. Отец тобой гордится и безмерно любит. Он и Локарта выбрал, потому что тот с женщинами добр и вежлив, да и гнева отца твоего побаивается. Так что, покой и благополучие тебе обеспечены.
  Последний шнур в петлях корсета перетянул грудь, сверху был накинут бесформенный балахон, голова была покрыта толстым шитым золотом покрывалом, крепившимся тесьмой к запястьям: правило для женщин семьи воинов, если женщины- немаги, до замужества или момента выбора мужа не позволено расхаживать прилюдно, открыв лицо и волосы.
  - Церемония сейчас начнется, - Аракиан оправила складку юбки, ей привычнее были короткие доспехи и штаны, мечи и водная плеть. Сейчас же, поджарая старая кошка была не в своей тарелке, но держалась по-царски, как и подобает супруге воина Первого Круга. - Сам герцог пришел тебя благословить со свитой.
  Удивляться было нечему. Слишком часто отец вставал между смертью и государем, как впрочем и первая жена отца. Герцог любил нашу семью, он практически у всех дочерей отца был сватом.
   И вот последние складки расправлены, тесемки завязаны, и я представляю собой ходящий моток ткани, но это лишь до момента появления всех заинтересованных лиц в Зале Славы. Воительница поднялась, неуклюже наступив сапогом на краешек юбки, помянула всех демонов - подземников, лесников и эльфов, подала мне руку, которая была мне необходима: я боялась повести себя не красиво и растянуться, вот также наступив на край собственного одеяния. Эти нарядные одежды были тяжелы, неудобны, и в них было жарко летним полднем, но делать нечего.
  Мы проследовали по длинному крытому коридору, пролегавшему по крепостной стене в направлении зала. В окнах - бойницах мелькало синей гладью Ледовое море. Почему Ледовое, не понятно! Письмена старинные молчали. Некоторые народы звали его Лунным, вот это название больше походило на правду.
  Стены узкого каменного тоннеля отражали многократно перестук наших каблуков, и мое сердце вдруг забилось. Я делала шаги из родного дома в дом чужого мужчины. И хоть и готовила себя к этому, но все же ...
  Как и любая молодая дева, я мечтала о любви, о той самой, воспетой прекрасными эльфами. Когда ты - первая жена молодого и сильного мага, у него есть амбиции, крылья за спиной, как говорят те, кто видел знаменитых линормов, и мощь, и страсть, молодая горячая плоть. Но в моем мире - это невозможно, если ты-немаг, но род твой имеет влияние, брак тогда заключается исключительно по договоренности. Но мне ли печалиться?!
  Вдоль стены летали ласточки, толстые чайки в высоте кричали, паря над морем, раскинув белые крылья, они будто плыли по прозрачному воздушному океану на встречу солнцу.
  Это было моей тайной, тихой мечтой, исполнить которую способна лишь смерть. Я бы так же хотела взмыть к небесам. Мне кажется, Аракиан знала эту мою тайну, но молчала, поглядывая на меня и лукаво улыбаясь. Почему же мы не способны летать, как птицы, драконы или драконоподобные...
  Зал Славы был наводнен людьми. Воины и первые жены. Молодые маги-воины. Богатые купцы. На небольшом возвышении в красном углу возле огромного камина разместили кресла герцога и его первой супруги - субтильной женщины, умудрявшейся рожать только мальчиков -магов, здоровых и крепких и держать супруга в ежовых рукавицах.
  Герцог беседовал с моим отцом но, завидев нас, кивнул. Он умел быть весельчаком и балагуром, до того момента, когда его ладони окутывало пламя, и он обращался в грозную стихию, безжалостную к его недругам.
  Легкими поклонами мы и ограничились. Мне подобало стоять до начала церемонии в темном алькове. Это проходят все невесты. Просто магиням не так жарко, ведь их лиц и голов не защищает накидка.
  Аракиан отошла, чтобы встать рядом с мужем, а я из своего темного угла рассматривала публику. Уже замужних сестер. Они кидали приветливые взгляды в мою сторону и ободряюще улыбались. Двое старших уже участвовали с мужьями в боях , двое средних были беременны первенцами, а младшая пока лишь занимала очередь к ложу супруга, сильного Первого Тросада.
  Глаза вдруг моргнули от неожиданности. Я точно посмотрела на огонь и не могла поверить, что огонь может так передвигаться. Но я не ошиблась, стянутые в хвост волосы воина Первого круга мелькнули в толпе, и вскоре он уже стоял рядом с герцогом. Тот самый знаменитый Сальтирин.
  Он был пришлым от Морских. Высокий, даже в сравнении не маленькими лакрасцами, широкоплечий, обладающий какой-то удивительной тайной магией: он не владел ни огнем, ни водой, не повелевал воздухом и холодом, но мог сразиться с любым магом простым оружием и выйти победителем, даже если последний использовал свой дар. Многие бросали ему вызов и проигрывали. Многим бы хотелось посмотреть на битву Сальтирина и герцога, но Бортал взирал с усмешкой на любопытных, жаждавших этого поединка и молчал. Сальтирин обладал и еще одной способностью - он жил уже достаточно долго, по слухам ему было за семьдесят. Но он оставался молодым сильным мужчиной. Не единого движения или жеста не выдавали в нем старика. Наоборот, он был полон энергии и интереса, жажды жизни. А еще он был советником и приближенным герцога, был богат, получил лично от Бортала в дар двух дочерей сильнейших магов-воинов. Но обе девушки еще не понесли наследников огневолосого. А еще у него были потрясающие синие глаза, о которых мне рассказали сестры.
  Я видела его на подобных собраниях, правда, тогда я стояла рядом с отцом, да и наряд мой не сильно отличался от сегодняшнего, если только головной платок не был вышит золотом. Представлены мы не были друг другу, ибо смысла это не имело. Воины первого круга берут лишь жен-магинь, по понятным причинам.
  Затрубили трубы, и в распахнутые ворота по широкому коридору, соединяющему Зал Славы с выходом из крепости степенно прошествовали мой будущий супруг и его свита.
  -Локарт, третий воин, - возвестил глашатай.
  Будущему мужу было под сорок. Он был поджар, худощав, покрыт загаром и шрамами. И очень хотел стать воином Второго круга. Что ему и пообещал герцог за брак с немагиней. Его сопровождали трое сыновей, - показатель плодовитости рода и самого претендента. Все трое были в возрасте от шестнадцати до двадцати, к тому же копией отца. Все были облачены в легкий кожаный доспех. И все трое были магами, что по традиции и продемонстрировали герцогу и присутствующим, ибо для них это было еще и представление правящему.
  Маги холода: воздух в Зале Славы зазвенел от смены температуры, изо рта присутствующих стал вырываться парок, а вода в бочках у входа, стоявших на случай пожара, и отсутствия мага воды, покрылась коркой льда.
  После чего все мужчины рода Локарта преклонили колена, прося дозволения герцога войти. Правящий взмахнул рукой, указав на место ниже себя на лестнице, но рядом с троном.
  За мужчинами следовала первая жена Локарта, воительница Мадара, она тоже украдкой кинула взгляд на мой темный альков и кивнула. Я же говорю, мне повезло. Обе семьи любили меня.
  - Ария, дочь Караласа. Выйди, дабы мы оценили тебя и вынесли решение, - провозгласил Бортал.
  Я, сделав глубокий вздох, шагнула в зал. Сейчас после показательных выступлений моих будущих пасынков и защитников стало прохладно, и походка моя была легка. Тонкие тесемки с моих запястий слетели, и за ними последовало тяжелое покрывало. Я же осталась в балахоне, единственным украшением стал кушак, утянувший талию с символом моего рода - сказочным линормом. Браслеты звякнули на запястьях. Толстая коса соскользнула с плеча под тяжестью золотых украшений и спряталась за спину.
  Я застыла в центре зала, совершенно спокойно пережидая момент необходимого ознакомления с моей персоной. Почти все присутствующие ранее общались со мной, смеялись моим шуткам и даже танцевали, но никогда доселе мужчины не видели моего лица.
  -Во истину, Каралас, все твои женщины достойны лучших мужчин, - возвестил герцог. - Право на дочь первого воина заявил третий воин Локарт. По традиции более сильный имеет право предложить свой род для молодой Арии, - огласила зал формальная фраза. Все было решено. Но с древних времен пришел к нам обычай: первые и вторые воины в таких случаях могли заявить права на девушку, если считали ее достойной своего рода.
  Я стояла смиренно, как и положено склонив, голову. Ровно через минуту после объявления герцога тишину нарушит звон меча Локарта, тот положит его к моим ногами, как знак того, что его оружие теперь будет направленно на мою защиту. И его сыновья, как и он, займут место рядом со мной.
  Эхо слов Бортала еще отражалось от стен, я приготовилась считать мгновения, но зал вдруг наполнился гулом, и передо мной точно в щель между каменными плитами вонзилось блестящее лезвие одноручного меча. Оружие мелко дрожало и пело особую воинственную песню.
   Я перестала дышать от накатившей тревоги. Все не по плану. Все не так, как должно быть. И вопреки всем порядкам и обычаям вскинула голову, встретившись с ярко-синими глазами Сальтирина, шедшего ко мне. Отец и князь, как впрочем, и все, обратились статуями. Но самой идеальной статуей был Локарт, только что потерявший шанс стать воином Второго Круга .
   - Ария, шестая дочь Караласа, - приятный чуть хриплый голос наполнил погруженный в тишину зал. - Я предлагаю тебе свой род и свою защиту. Примешь ли ты мой меч и мою руку?
  Я очень хотела посмотреть на отца и испросить его совета, я очень хотела посмотреть на герцога и дождаться его решения. Но я утонула в синих глазах мужчины, который выглядел как двадцатипятилетний молодой воин, а на самом деле был старше практически всех в этом зале. Он был загадкой. Силой. Разрушителем моего спокойного мирка, который уже был расписан до дня моей смерти. И моя ладонь оказалась в его сильной и горячей руке. Второй рукой он вынул меч легким движением и, встав рядом со мной, стал ожидать решения главы моего рода и правящего.
  Пауза затянулась. Герцог первым скинул оцепенение.
  - Давно такого не было. Но традиции не нарушены. Слово тебе, отец невесты.
  Каралас переглянулся с Аракиан.
  - Для моего рода честь, что моя дочь-немаг избрана сильным первым. И раз она приняла руку, значит, согласна встать под защиту его меча. Я принимаю решение дочери, - мне показалось, что голос отца звучал глухо.
  -Локарт, ты, как претендент, имеешь право требовать право поединка. Выиграв, ты получишь и невесту и место первого воина? - герцог заинтересовано посмотрел на мужчину.
  Тот стоял, сжав зубы. Он ничего не терял. Его место третьего оставалось за ним. Но он мог возвыситься, если победит, и бой шел не до смерти, и Локарт решил своего шанса не упускать.
  - Требую поединка.
  А вот тут толпа разразилась криками и возгласами. Младший сын Локарта на секунду вцепился в руку отца, не сдержав чувств, испугано дернулся назад. Я украдкой посмотрела на Сальтирина, тот был невозмутим, стоял даже в чересчур расслабленной позе. Он не боялся. Боялся Локарт.
  До момента, когда мужчины определят мою судьбу, я должна была быть со своим родом. Сальтирин повел меня к отцу и, оставив возле герцога и Караласа, последовал легкой походкой к выходу, за ним пошел Локарт и его сыновья, и лишь спустя минуту потянулись все остальные.
  
  Глава 2
  
  Мир вокруг колыхался в пламени свеч, дышал прохладой каменных стен, поскрипывал деревянными глухими ставнями на окнах, шелестел ворохом соломы в углу огромного зала.
  Мир... мир разделенный на две неравные части.
  Есть те, в чьих руках сосредоточенны богатство и власть, судьбы сотен и тысяч, право решать быть ли миру или войне, право определять все, от строя до семейного уклада и размера подати. Те, кому противостоять практически невозможно. Маги.
  И есть те, кто живет под гнетом или, если повезет, ласковой дланью правителей. Кто платит оброк, отдает сыновей и дочерей по требованию магов в услужение, те, кто пашет землю, сажая семена и лелея их, те, кто строит, те, кто торгует и ловит рыбу с радужной чешуей. Немаги.
  Жизнь не наделенной магическим даром огромной части населения любого государства зависит от того каков маг- правитель, может ли он защитить границы, умело распоряжаясь данной ему властью, приструнить носителей дара, что считают себя богами, или будет их послушной марионеткой, чтит ли он традиции и законы пращуров.
  Если бы я была магом - этой битвы не было бы. Мой выбор являлся бы окончательным и не подлежал пересмотру. Вне зависимости от уровня моей силы. Но я- немаг, и глупый, злой обычай глумился надо мной, давая претендующим на меня мужчинам определять судьбу шестой дочери Первого воина.
  Наш род должен был замыкать процессию, и хотя отец являлся телохранителем герцога, ныне же Каралас должен был выйти последним, и только с его появлением начнется бой. Аракиан стояла рядом со мной, напряженная как струна, и пристально смотрела на супруга, поджавшего губы, рука которого покоилась на поясе на том самом месте, где обычно крепятся ножны. По его лицу было понятно, что я поступила не правильно, я нарушила договоренности. Каралас не мог отказать воину Первого круга, а вот я могла.
  Когда последние гости исчезли в коридоре, отец выдохнул и сгорбился.
  - Зачем ты согласилась, дитя!? - он закрыл глаза и покачал головой
  - Отец? - я заледенела. С рождения меня воспитывали в любви. Отец всегда говорил, что я мудра и спокойна не по годам. Но сейчас моя 'молодость' победила разум, который так упорно пытались взрастить мой отец и мачеха. И видеть его разочарование было выше моих сил. Аракиан положила руку на запястье мужа и чуть сжала.
  - Мы не могли этого предвидеть, Кар, - в ее голосе сквозили нотки неуверенности. Это напугало меня еще больше. Аракиан был силой рода, от ее решений во много зависела наша жизнь. Точнее теперь уже не моя. Потому сейчас мужчины во дворе крепости определят, за кем я пойду.
  - Все же было условлено, Ария! Сальтирин - чужак! Как бы не принимал его герцог , он - чужак, - отец сжал кулаки, и на тыльной стороне ладоней проступили синие нити вен.
  - Зачем Локарт согласился кинуть вызов? - задумчиво произнесла первая жена.
  - Ему нечего терять, - бросил отец. - Кто еще из Первых предложит ему дочь в жены?
  Отец глубоко вздохнул, пытаясь справиться с гневом, и подал руку жене. Вместе они медленно направились к выходу. А я следовала за ними и понимала, что натворила. И не исправить мне теперь ничего. Я была заколдована синими глазами огневолосого. Юной девушке было сложно справиться с таким взглядом. Раньше мужчины никогда не видели моего лица, нас разделяла плотная ткань. Со мной говорили, мне улыбались, но для них я была лишь ворохом обрядовых одежд. А тут... В глазах Сальтирина было... Это было странное и страшное слово. И я боялась произнести его даже наедине с собой. Как и поверить в то, что я не ошиблась... Вожделение. Локарт не смотрел на меня так. Его взгляд был спокойным, уверенным, довольным, сытым.
  - Прошу, отец, простить меня. Я виновата, - упав на колени, я смиренно склонила голову.
  Через несколько мгновений сильные отцовские ладони легли мне на плечи и подняли с пола.
  - Ты не подвела меня, дитя. Но теперь я не знаю, как защитить тебя, если Сальтирин окажется ... недостойным мужем. Я не знаю, каков он, как глава рода. Бьет ли женщин. Ты хрупка и беззащитна, тебе нечем ответить, кроме твоего языка. И сердце мое сжимается при мысли о том, что моего маленького ландыша будут обижать, а я даже не смогу вмешаться.
  -Кар, - позвала Аракиан, - Все не так плохо.
  - Плохо, Ара. Мы можем потерять нашу девочку.
  Отец мотнул головой и, взяв меня за руку, быстрым шагом направился к выходу. Залитая солнцем площадь, окруженная высокой крепостной стеной, была запружена народом. Маги и немаги, все в ожидании смотрели на нас. Отец чуть задержался на крыльце. Я знаю, эту паузу кивком одобрил герцог, лицо которого стало хмурым. Обычай ему тоже не нравился, но поделать он ничего не мог.
  Толпа окружившая арену, на которой обычно тренировались маги, расступилась, давая дорогу 'виновникам' торжества. Я проследовала за отцом и мачехой, решив не поднимать глаз от вымощенной камнем площади.
  Голос Бортала отразился от стен: обычай решил окончательно унизить женщину - немага.
  - Сальтирин, не откажешься ли ты от притязаний на обещанную Локарту деву, дочь Караласа, Арию?
  Я заскрежетала зубами. Может он откажется?!
   - Не откажусь, - его голос взволновал мое сердце, и я поняла, что не ошиблась, когда подумала о том самом слове, которое так боялась произнести.
  - Локарт, будешь ли ты оспаривать предложение Сальтирина и выбор Арии?
  - Буду, - голос Локарта звучал глухо. Он старался говорить спокойно, но различить обиду и злость было не сложно.
   - Да решит все битва.
  Я так и стояла на краю арены, вперив взор в крохотный росточек, пробившийся между камнями, если бы пристойно было, я бы и уши заткнула. Вокруг нас сгрудились зеваки и гости, прислуга и дворовые.
  Битва началась, но я слышала лишь легкую поступь на арене, перешептывание притихшей толпы, потом волной прокатился по воздуху холод. Несколько женщин не сдержали эмоций и громко вскрикнули.
  Не удержавшись, я подняла глаза. Огненные волосы Сальтирина мелькнули рядом с Локартом, под ногами которого сиял лед, ледяной же бисер сыпался с руки мага в разные стороны, не давая противнику возможность приблизиться. Локарт попытался призвать мороз, но открытое пространство и горячее летнее солнце сводили на нет его усилия.
  Длинные витые сосульки летели в сторону Сальтирина, но тот без труда уворачивался от этих своеобразных стрел, и они градом осколков осыпались на пол, разбиваясь о невидимую преграду, формируемую защитниками, устилая арену ледяным крошевом. Вообще-то на поле битвы основной смысл магии холода был в том самом льду, что покрыл ныне пол арены. Он ломал ноги лошадям и ездовым козлам. Он не давал врагу отражать удары, творить сложные заклинания, требующие выверенных движений. Лед был гладким, как зеркало эльфов, и скользким. Этих магов, как правило, всегда первыми пытались уничтожить.
  Помимо этого, Локарт был хорошим мечником. А вот как на поле брани выглядит Сальтирин-чужак, я видела впервые.
  Лед отвоевывал все большую площадь, и вскоре Сальтирин будет вытеснен, а это тоже считается поражением. Против магов огня или воды Локарт был бы бессилен. Но он знал, что Сальтирин не умеет кидать огненные шары и создавать водяные плети, единственным его оружием является меч. И все уже были готовы к тому, как удивительно быстро 'продует' легенда не самому сильному магу. Когда Локарт вдруг вскинул руки, а за мгновение до этого огневолосый рванулся, прокатившись по льду и всей силой ударил в ноги Локарту, над головой которого начал закручиваться снежный вихрь.
  Все оказалось так просто и быстро, что казалось невозможным, но острие короткого меча чужака застыло у шеи, прижатого к земле, мага холода, уставившегося на противника, внезапно ставшего так близко, полным изумления взглядом. И в этом взгляде определенно был страх.
  - Мате! - возвестил голос герцога, на старом общем это означало 'смерть'. Нет, не требование добить Локарта, а лишь то, что он побежден. И теперь моя судьба решена. Лед заискрился и стал исчезать, без подпитки мага, он быстро испарился, оставив огромное мокрое пятно размером с арену.
  Все были поражены. Сальтирин разделал Локарта как ребенка.
  - Судьба Арии решена. Каралас передай руку дочери победителю, -призвал моего отца Бортал.
  Ладонь отца опять сжала мои пальцы. И мы двинулись к центру арены, где стоял Сальтирин и все еще лежал ошарашенный Локарт. Сейчас нас не слышал никто кроме этих двоих, и отец вместо церемониальной фразы, посмотрел в синие глаза чужестранца.
  - Я прошу быть добрым к моей дочери. Я не хочу становиться твоим врагом, Сальтирин, - а ведь мог бы назвать чужаком, и навсегда разверзлась бы между ними пропасть. Но Каралас любил дочь и хотел лишь защитить свое дитя, лишенное магии и силы.
  Моя рука оказалась в руке Сальтирина. Я видела, что на его мизинце блеснуло необычной работы кольцо, и когда его пальцы сжали мои, ощутила легкий укол и тепло ободка, в тот же миг мир изменился. Он поплыл, стал переливаться всеми красками. Я пошатнулась и ухватилась второй рукой за его запястье, одетое в кожаные наручи.
  -Твоя дочь, первый воин, устала и испугана, я отнесу ее в свои покои, - меня точно куклу легко подхватили на руки.
  - Но... - хотела возразить, следовавшая везде за супругом, Аракиан. Но тот, кто получил на меня все права, уже развернулся и плавным шагом пошел куда-то. Мне стало все равно, лишь бы с ним. Мир кружился так, что я не могла открыть глаз. В нос ударил запах горячего тела, кожи и моря. Под ухом размеренно билось сердце. Он не прилагал усилий. Не прижимал сильно, и в тоже время руки его были надежны. Мне так хотелось еще раз увидеть эти глаза. Нянька моя - уроженка далекого северного селения лесников называла Сальтирина странным словом 'колдун'. 'И глаза у него колдовские!', - приговаривала она. Таких глаз не было ни у кого. Слишком яркой была синева, заполнявшая их.
  - Ты не будешь бояться меня, - в его голосе сквозили чужие языки и наречия. Далекие края возле океана, где он родился и откуда был родом. Больше он ничего не сказал.
  Нас накрыла тень, мы оказались в одном из коридоров крепости. А я все никак не могла сосредоточиться. Кровь бурлила, будто я выпила вина и не разрешенную кружку, а пол бочонка опустошила. И мне хотелось, чтобы он говорил еще. Чтобы его теплое дыхание овевало мое лицо.
  Хлопнула дверь, и меня мягко опустили на кровать. Я вцепилась в его руку, на свой страх и риск распахнув глаза, и тут же зажмурилась, потому как круговерть, кажется, только усилилась.
  - Не уходи,- мой полный мольбы шепот поразил мои собственные уши.
  Его рука замерла, голос был полон удивления.
  - Что ты чувствуешь?
  - Я чувствую, что если ты уйдешь, я сгорю.
  Кровать рядом прогнулась под его тяжестью.
  - Посмотри на меня, Ария.
  - Не могу, голова кружится.
  - Открой и смотри мне прямо в глаза.
  Я послушно встретилась взглядом с умопомрачительной синевой.
  -Что ты видишь, Ария? - его голос мягко окутал меня, заставляя подрагивать.
  - Океан, огромные синий океан, он полон странных существ и магии и силы. Он зовет. У него твой голос.
  Его глаза стали невыносимо близко. А лицо мое его руки заключили в горячий капкан.
  - Твое кольцо, - прошептала я. - Ты отравил меня? - голос звучал удивительно спокойно. Я была готова упокоиться в этом океане.
  - Кольцо? - его губы удивленно приоткрылись.
  А потом он застонал, прижав мою голову к своей груди.
  - Вода, неужели ты говорил правду?! Что же я наделал?
  
  
  Глава 3
  
  Он больше не приходил, и я начала бояться того, что его никогда и не существовало, что образ его - страшная болезнь - сумаcшествие, которое не щадит ни людей, ни магов. В моих снах царили и правили лишь синие глаза, огненные волосы и сильные руки, я засыпала с мыслью о нем и просыпалась в мечтах, в испарине от желания, расчесывая в кровь костяшки пальцев. Я была один на один со своими видениями, и хотя дверь не была заперта, и окна не были наглухо забиты, ощущение того, что я в клетке, не отпускало.
  Третья жена Сальтирина передвигалась там, где хотела, встречалась с тем, с кем хотела, но люди были для меня словно из другой жизни, из другого мира, о котором старая нянька рассказывала шепотом сказки - мира духов, а реальным был тот, кого рядом не было. Я всюду искала его и не находила. Слова прислуги и родных о том, что Сальтирин отбыл, оставив на попечение правителя своих жен, я слышала десятки раз от десятков людей, но не понимала, не принимала, не могла поверить, что его нет, и никто не мог мне сказать, когда же он вернется.
  Меня даже почтили визитом две жены Сальтирина, которых я воспринимала скорее, как говорящих кукол, тех, что набивают соломой, сшитых из старых застиранных платьев, пахнувших сундуками, пыльным и страшным подвалом крепости. Я же себе казалось безумно свежей, я была рекой, травой, ветром. Я должна была нравиться ему. Я должна была быть первой. Это мысль мучила и снедала. А две такие разные жены, Орита и Дольна, смотрели на меня с недоумением, и, как ни странно, с состраданием.
  Отец, увидев меня первый раз после схватки на арене, поменялся в лице, его глаза потухли. Он, наверняка, подумал, что Сальтирин причинил мне вред, и дочь его тронулась рассудком. И я действительно тронулась. Я не могла жить без огневолосого. А его все не было.
  Глиняные таблички были исписаны его именем, оно выводилось тщательно, так чтобы края получались в меру острыми и в меру плавными, буквами его имени я рисовала его образ.
  Лето сменилось осенью, но мне становилось только хуже. Глиняные таблички уже не давали прошлой радости, и я с остервенением прокалывала пальцы и рисовала кровью по содранным с перины простыням. Руки стали худыми и бледными, как и ноги, тело истаивало на глазах. Только я единственная, кто этого не замечал.
  Каралас приходил почти каждый день. Я слышала, как тяжелеет с каждым днем поступь отца, понимала, что он мучается, но не могла его утешать.
  Именно тогда я и потеряла первого дорогого человека, и не только для себя, но и для рода, для государства.
  Меня спасла Аракиан.
  Однажды ко мне пришел не отец, а она, моя мачеха, моя названная мама, показавшая как держать кинжал положено юной деве, катавшая меня на плечах и позволявшая срывать цветки вишни и спелые плоды яблок из сада. Она грубыми мозолистыми руками плела мне венки и косы и учила меня плавать, создавая маленькие водовороты, которые не пугали, а наоборот веселели ребенка.
  Аракиан вошла и, плотно закрыв дверь, опустила засов, отрезая нас от мира, хотя в последнее время запирали меня. Но насторожило не это, а то, что Сальтирин придет и не сможет попасть ко мне. Я даже отложила свои художества и, встав, направилась к двери, дабы не пропустить его прихода.
  - Подойди ко мне, дитя! - позвала женщина.
  Под ее глазами залегли синие круги, морщины, которые до последнего времени больше напоминали тонкие волоски, избороздили лицо, соперничая с глубокими шрамами, светлые волосы с серебристыми прядями были стянуты в тугой хвост. На ней было простое белое платье, прямое без изысков, даже без пояса, а ведь Аракиан платья ненавидела. И это должно было насторожить, но я была уже далека от этого мира, мира, в котором белый цвет траура.
  - Он придет! - я потянулась к засову.
  - Он не придет, - голос ее был полон жалости и тепла.
  Я упрямо покачала головой.
  - Нет, он придет! Я нужна ему!
  - Милое мое дитя. Присядь рядом со мной, - Аракиан уселась на мою постель и похлопала ладонью по перине рядом с собой. - Я хочу поговорить с тобой, а потом мы пойдем искать твоего Сальтирина. Он - мужчина, а я учила тебя, что мужчина - не бог. И ради бОльшей любви ему не мешает немного помучиться.
  Я заколебалась, но подошла и села рядом. От нее пыхало жаром, и когда ее рука поймала мои холодные пальцы, и я испугалась, что обожгусь о ее кожу.
  - Расскажи мне о Сальтирине. Какой он? - светлые глаза, в котором угадывалась весенняя зелень, засветились нежностью.
  - Он... Он... У него синие глаза и волосы подобные раскаленной лаве. Его голос, как горный поток, спрятавшийся в глубоком ущелье. Он пахнет далеким океаном. Он сильный и красивый. Он... - я замешкалась. Больше ничего на ум не приходило. Я хотела сказать, что он чувственный и нежный, страстный... Но не могла. Его образ стоял передо мной, но соткан он был из тех нескольких минут, которое судьба выделила нам. Но это, ни коем образом, не мешало мне думать, что он любит меня до безумия.
  - А ты можешь показать мне, каков он? - наклонилась ко мне Аракиан. - Я так хочу восхищаться им вместе с тобой.
  - Ты отберешь его? - взвилась я. Но ее рука оказалась сильнее моих слабеньких усилий.
  - Ну что ты? Ты - избранная жена. Он только твой. Но я хочу разделить с тобой твою радость. Ты же мой девочка. Мое дитя. Не ты ли считала меня мамой, чем льстила моему сердцу?!
  На меня волной накатило раскаяние. Аракиан действительно была для меня мамой. А разве мамы отбирают и причиняют боль? Нет! Они холят и лелеют свое дитя, как первая супруга отца любила меня. Пусть она узнает, как прекрасен огневолосый чужак.
  - Да, хочу!
  -Тогда вытяни руку, - ее лицо приятно изменила улыбка.
  И я послушалась. Порез сделанный кинжалом, который достала из под моей подушки, куда сама и научила прятать, был гораздо глубже, чем делала я, он шел почти по самому запястью, Аракиан сделала тоже самое со своей рукой. Наши руки сцепились: ладони к ладони, кровь к крови, а вокруг тонкой струйкой побежала вода, окрашиваясь в темно красный цвет, подобно кокону опутав наши руки.
  - Ты покажешь мне его, милая? - женщина чуть прикрыла глаза.
  И точно по ее велению мои воспоминания потянулись к Аракиан, она будто впитывала их, начиная дрожать всем телом. И в какой-то момент я тоже забилась, осознав, что воспоминания не просто передаются они, стираются из моей памяти, оставляя лишь расплывчатые тусклые образы, как на глиняных табличках, у них не было красок и красоты.
   Аракиан забирала не только память, но и чувства, оставляя пустоту, зверский голод, тело начало ломить. Только сейчас я осознала, что кто-то там, снаружи, пытается выбить дверь, и засов уже почти поддался. Между мной и ею текла уже не окрашенная вода, а кровь, чуть разбавленная каплей воды. Рука магини ослабела в тот момент, когда дверь была снесена с петель, и на пороге появился отец с зятьями.
  Первая супруга Караласа, оплот рода, медленно повернула голову в сторону мужа, смотревшего на нас полными боли глазами.
  - Дитя свободно, - пошептали бескровные губы.
  Рука ее разжалась, кровь ухнулась вниз, обдав меня и ее, но и ей и мне было все равно. Мне, потому что я, как и все, с ужасом смотрела на маму, а ей, потому что Аракиан была мертва. Тело ее откинулось на кровать, и женщина, испустив последний вздох, застывшими глазами уставилась в потолок.
  -Мама, - я коснулась ее руки. Глаза обожгло, и грудь сдавило от нахлынувшей боли.
  Отец подошел к кровати и опустился на колено возле тела жены, его пальцы нежно коснулись ее лба и мягко скользнули по лицу, закрывая веки. Эта же рука обхватила безжизненную ладонь магини и прижала ее к тому месту, где билось сердце воина.
  - Папа? - мир сузился до кольца на пальце отца с черным камнем, он и поглотил мое сознание, окунув во тьму.
  ***
  Аракиан хоронили с большими почестями в кругу рода и семей сестер. Я, несмотря на обычаи, стояла рядом с отцом. После всего случившегося Каралас забрал меня из рода, исчезнувшего Сальтирина. Да, для других это было вызовом воину Первого круга, если он вернется, конечно. Потеря супруги отразилась на характере и внешности отца очень сильно. Лицо его постарело, глаза... В них раньше, невзирая на возраст, прекрасно уживались молодость, азарт, игривость, хотя он никогда не вел себя вызывающе, пользуясь уважением и почетом. Аракиан была для него ближе, чем собственное сердце.
  А я ненавидела себя. Ведь из-за моей опрометчиво протянутой огневолосому руки случилось то, что случилось. Я гораздо легче приняла бы ненависть отца, чем опеку и заботу над недостойной дочерью. Каралас пошел в разрез с существующим укладом, он не имел права забирать меня от жен Сальтирина, ведь я роду своего отца больше не принадлежала, но, как ни странно, этим отец сплотил вокруг сЕмьи, куда были отданы пять его дочерей.
  В день похорон я не чувствовала ничего, пустота заполнила меня, как холодный воздух наполняет комнату, если убрать ставни зимой, от него остынет очаг, покроются налетом инея стены.
  Три страшных дня тянулись неимоверно долго, еще мрачнее это время скорби становилось от заунывных песен плакальщиц, чей режущий душу вой о тоске оставленных и грусти ушедших, следовал за тобой по пятам всюду.
  Когда я очнулась после обморока, то обнаружила себя в своей старой комнате под несколькими одеялами, за окном царствовала ночь, мерцали звезды, осенью они кажутся пронзительнее и свет их становился 'острее'. Где-то вдали слышался шум шагов, звон оружия.
  Рядом в кресле спала моя старая нянюшка, укутавшись толстым платком.
  От рвавших меня горьких воспоминаний не спасали одеяло и зажатый в ладони мой кинжал, предусмотрительно кем-то спрятанный под подушку, в постели стало страшно и неуютно.
  Залы крепости пустовали, босым ногам было неприятно и холодно, но мне было все равно. Иногда попадались служки или солдаты, шарахавшиеся от меня, как от приведения. Дева в непотребном виде находилась: лишь легкая рубаха до пят, волосы распущены по плечам. И больше ничего. Я была очень похожа на призраков, о которых слухам полнится земля.
  Потрескивающие факелы в скобах, серый камень, а вот огромный зал, тот самый зал, где я, не подумав, вручила свою судьбу человеку с глазами как океан. Там, на столе, устланном черным полотнищем в окружении веток хвои лежала Аракиан.
  Свечи тихо потрескивали, большой камин умер. И зал наполнился холодом. А вот сама фигура супруги отца будто светилась.
  В молодости Аракиан была дерзкой и строптивой. Но отец, увидев ее первый раз и узрев ее восхитительное искусство, которым владели выходцы от Морских, был задет до глубины души, Он и она были молоды. И она стала первой и, по сути, единственной. Остальных жен не менее шести для сильного воина требовали брать обычаи ради продолжения рода.
  Аракиан это не нравилось. Она воспитывалась там, где пары едины на всю жизнь, не было и речи о том, что у мужа может быть несколько женщин. Ради Караласа ей пришлось унять собственную гордыню и характер. И он платил ей верностью в той мере, в какой мог, и безграничным доверием и любовью. Спустя десять лет, когда каждая из жен даровала ему ребенка, Каралас стал проводить время исключительно с Аракиан, но она так и не смогла понести. Однако, он выбрал ее, оставив иных в качестве скорее добрых знакомых, нежели тех, кого должен называть женами.
  Трое из них умерли, включая мою настоящую мать, от болезней, которые тогда господствовали в Лакрасе. Две поселились в большом Луговом доме - крепости, среди полей пшеницы и раскидистых яблоневых садов. С ним осталась одна женщина, руку которой он не отпускал. Только смерть все равно победила...
  Я тогда почти сделала шаг в зал, но тихий разговор, настолько тихий , что слова были едва различимы, остановил занесенную ногу.
  -Почему ты не запретил ей? - прошипел Каралас. - Должен был быть другой способ!
  - Тебе ли не знать ее упрямство и любовь к Арии, - низкий раскатистый голос дяди не приглушал даже шепот, которым он пытался говорить.
  Таралас был старшим братом моего отца, в прошлом сильный воин, он отрекся от мирской жизни, и все его существо было посвящено служению богам. Но брат часто посещал наше жилище, связь они с отцом не утеряли. С годами она даже крепла, потому что Таралас дарил мудрые советы и несколько осаживал папину буйную натуру. А мы были для жреца семьей мирской, с которой его сердце не могло расстаться.
  - Мне так больно, Тар. Ты ведь понимаешь... Ты один меня понимаешь... - судя по шелесту и звону, отец опустился на пол.
  - Не намекай мне на любовь, Кар.
  - Объясни мне, ради всех богов, зачем... - голос отца зазвучал глухо, будто Каралас спрятал в лицо ладони.
  - Она пришла ко мне с неделю назад и сказала, что знает причину помешательства Арии. Ее предки были из Морских, а там творятся чудные вещи, ведь там обитают Богоподобные. Морские поклоняются Воде, она считает, что это он виноват в том, что случилось с Арией.
  -Дракон? - голос отца наполнился трепетом.
  - Да, Аракиан рассказала мне. Драконы иногда одаривают милостью тех, кто что-то совершил, или те семьи, откуда забирает женщин, возможно чужак из них. Говорят, что Вода одарил Драконоподобных способностью создавать одну пару на всю жизнь. Мужчина избирал женщину и влиял на ее кровь своей. И она принадлежала ему. Возможно тут случилось тоже самое. Судя по состоянию Арии так и есть.
   - Аракиан... Разве ее сила подобна дракону, чтобы снять такое проклятие?!
  - Она сказала, что есть простой способ, но Ария не сможет сказать 'Нет'. И Аракиан не сняла колдунство,- тяжко вздохнул жрец, - она забрала его себе. Это магия слишком сильна даже для нее.
  - Но зачем он это сделал? - взорвался отец. - Зачем хотел навредить мне? Наши интересы при государе не пересекаются. Зачем?
  - Я не знаю, брат.
  Отступать! Все дальше и дальше, пятясь, убегая от собственных мыслей и кошмаров. Я летела по коридорам крепости, прикусив губу и завывая на ходу как раненая волчица. Ворвавшись в комнату и разбудив няньку я упала в кровать и наконец-то заплакала, я так долго не плакала, что глаза отвыкли от жгучих слез.
  И вот, спустя два дня ,стоя возле огромного погребального костра в белом балахоне я смотрела на того, кто забрал мое проклятье. И молилась чтобы очередь к Весам Судьбы для Аракиан была короткой.
  За последние три дня я не думала о Сальтирине , не испытывая не ненависти ни злости, ни той странной любви.
  Погребальный костер расцвел ярким цветком, и вспыхнул, заключив в объятия тело и одежду первой супруги Караласа. Плакальщицы все выли, как выла моя душа. Одна из сестер сжала мою руку. Отец стоял чуть впереди, и когда пламя взметнулось к самым небесам, опустился на колено - знак великого уважения воину и жене.
  Гул и топот вломились в мое сознание, когда больше двадцати вооруженных всадников, осадив лошадей застыли возле площадки с костром, одним из прибывших был хмурый герцог, но с лошади первым соскочил, тот кто носил огненные волосы, такие же огненные как костер, что возносил душу моей названной матери.
  Сальтирин исхудал, черты лица его заострились, он стал старше . Его потускневшие глаза с безумной скоростью шарили по толпе, он искал кого-то и я вздрогнула, едва он заметил меня. Воин Первого круга, почти легенда побежал ко мне. На его обнаженной мощной груди, а одет он был в кожаный куртку отороченную мехом, бился и переливался маленький фиал, который исчез в его ладони, мужчина рванул веревочку удерживающую флакон и оказался возле меня быстрее чем кто-либо из окружающих среагировал.
  - Выпей! - его голос звучал, как удар кнута.
  Но увидев мои глаза, он замер.
  И как гром среди ясного неба упали тяжким грузом слова отца:
  -Сальтирин, Первый воин. Ты не коснешься более моей дочери. Ты виновен в ее безумии. Ты виноват в гибели в моей жены. Я бросаю тебе вызов.
  
  Глава 4
  
  За спинами, впившихся друг в друга взглядами мужчин, бесновалось пламя костра, те самые врата, что открывают душам умерших путь к богам. Маленькое мое человеческое сердце заныло в предвкушении беды. Сестры рядом напряглись: средние искали поддержки мужей, старшие... они видели Сальтирина на поле боя и знали отца и его силу лучше меня. Я же была слишком далека от битв и магии, но одного взгляда на старшую Миану, было достаточно, чтобы понять - для отца это приговор. Только теперь мне чуть приоткрылась завеса тайны тихих разговоров Караласа и Аракиан о нем. Только теперь в памяти закопошились воспоминания о том, как огневолосый заслужил благоволение герцога несколько лет назад, уничтожив отряд вражеских магов соседнего королевства, вторгшийся на территорию Лакраса. Сальтирину прощалось и разрешалось больше других. Так всегда, тот, кто-то близок к драконам и линормам, вызывает в окружающих чувство трепета и даже страха, а с учетом того, что умения Сальтирина выходили за привычные рамки, за грань понимания, чувства эти только усиливались.
  Огневолосый молчал, слова Караласа удивили пребывавшего еще в возбуждении после скачки и в смятении от моего 'оправившегося' вида Сальтирина: едва оказавшись возле меня его ладонь легла на мою щеку, а глаза были полны неверия, скляночка из драгоценного стекла выпала из пальцев и зазвенела по камням, устилавшим погребальную площадку. Сосуд не разбился, наверняка, магия помешала хрупкому стеклу познать твердость камня.
  Я смотрела в его глаза и чувствовала себя потерявшейся в далеком краю, где океан бьется о высокие скалы, где ветра раздувают паруса гномьих кораблей. Волосы Сальтирина слились с пламенем, бушевавшим за его спиной, сами стали огнем, ореолом. Он вдруг показался мне тем, о ком я слышала столько рассказов и сказаний, Драконоподобным полным магии и силы, и чтобы скрыть смятение я опустила глаза.
  Догадка о том, что воин проделал что-то невероятное, чтобы принести мне этот пузырек, и возможно спасти жизнь, была задвинута далеко ужасом при мысли о возможной гибели отца.
  Каралас тяжело дышал, пламя жило внутри него. Такое же ревущее и неудержимое, полное боли, ему еще надолго хватит дров - воспоминаний по ушедшей Аракиан.
  А я не могла скинуть оцепенение. Представить, что отца не станет, было невозможно. И больше уже не задумываясь об обычаях, чести и позоре, обязанности женщины- немага помалкивать, я рванулась к противникам, встав между ним. Оба оторвали взгляды друг от друга и обратили взоры на меня.
  - Прошу вас, заклинаю... - я сложила руки и умоляюще посмотрела на Сальтирина. - Вы же можете отказаться? Прошу, не отнимайте у меня отца!
  Я не говорила, я истово молилась, готовая упасть на колени, сделать все что угодно, чтобы огневолосый отказался от поединка. Бряцание оружия заставило меня смахнуть слезы, застилавшие глаза. Рядом остановился герцог.
  - Ты уверен в своем решении, Каралас? - герцог был в печали, ведь он тоже не верил, что отец сможет победить чужака.
  - Ария, вернись к роду, - тихо, но сурово приказал отец.
  Но я уже закусила удила. Потерять отца теперь для меня было равносильно смерти. Боги, зачем я отдала свою руку Сальтирину в зале?!
  - Нет, отец мой! Государь наш, - обратила я заплаканное лицо к Борталу, - прошу, останови это безумие. Молю тебя.
  - Я не могу, дитя. Если Сальтирин не примет вызов, это удар по его месту в круге, твой же отец бросил вызов, а ты знаешь, он не может отказаться от своих слов. К тому же он забрал тебя из рода мужа, на что права не имел.
  Герцог пристально посмотрел на Сальтирина. Тот уже справился с удивлением и сейчас глаза его сияли, и в них явно присутствовала решимость и ... сожаление, причем последнее было обращено ко мне.
  - Выбор был твой Каралас, я принимаю вызов, - слова Сальтирина хоть и были сказаны тихо, но услышали их все присутствующие.
  Отчаяние снесло меня гигантской волной, такой, что рушит скалы и уносит их в свою пучину. Я шарила взглядом по лицам в поисках спасения и помощи.
  - Мой государь, есть способ не дать поединку свершиться и примирить воинов, - к нам, замершим, подошел Таралас, тяжело опираясь на посох, изрезанный рунами. - Боги дали нам обычай избежать позора. Но согласится ли на это Ария?
  - Я на все согласна, - кинулась я к дяде.
   От фигуры Верховного Жреца повеяло холодом.
  - Маг, желающий примерить стороны, мог бы сразиться на выбор с тремя воинами Второго круга. Но ты - немаг, Ария, ты примешь позор воинов на себя, дитя.
  -Я даже слушать этого не буду! - рявкнул Каралас, схватив меня за локоть. - Тар! Твои благовония лишили тебя разума? Это моя дочь! И благодаря ему, - кивнул он в сторону огневолосого, - она безумна.
  - Твоя дочь хочет спасти твою глупую, старую голову и честь рода, и раз боги лишили ее разума, решает ее сердце, - Таралас ударил посохом о камень под ногами, высекая искры наконечником, знак того, что никто не имеет право спорить с Верховным Жрецом герцогства.
  - Дядя, - я упала на колени и ухватила край одежды жреца, с этого момента я была неприкосновенна, рука отца опустила мой локоть, но почтительного шага назад Каралас не сделал.
  - Ты можешь принять их позор, но лишишься рода, твое имя будет вычеркнуто из всех источников, ты покинешь Лакрас, но перед тем как ты уйдешь, ты вытерпишь двадцать плетей. Дань не пролитой крови во имя богов.
   По толпе моих родственников пронесся ропот, отец зарычал. И, о чудо, заговорил огневолосый.
  - Я отказываюсь от поединка. Пусть девушка остается в ее роде.
  Бортал тяжко вздохнул.
  - Ты уже принял вызов, Сальтирин. Перед вратами в иной мир и людьми. Слово воин назад не берет.
  Я не осознавала в полной мере того, что мне грозит, того, что женщина там за стеной без мужчины долго не живет, если она не сильный маг, конечно, да к тому же раненая.
  -Да, да, пожалуйста. Я согласна на все, - Аракиан зря ты жизнь отдала за никчемную, лишенную магии названную дочь. Я не поднимала глаз, боясь увидеть жалость и страх на лицах сестер и отца и осуждение, его я боялась больше всего.
  -Тогда пойдем, - жрец протянул мне руку и помог подняться. - Эту ночь ты проведешь в храме. Все свершиться завтра, на рассвете.
  -Ария! - рык отца и всполох пламени в его руках озарил лица окруживших нас людей не хуже погребального костра.
  Жрец тяжело вздохнул из-под капюшона, лица его никто не видел, так заповедовали боги.
  -Она могла отказаться, Каралас! Но выбрала свой путь. Она ныне под защитой богов.
  Телохранители герцога, воины Первого круга, окружили нас плотной стеной, отделяя от семьи, мужа, которого я видела лишь несколько раз, будущего, да и жизни.
  ***
  Внутри крепостной стены стоял небольшой храм - маленькое, но добротное строение из камня с мощной дверью, украшенной узорами и символами. Сюда несли жители главной крепости герцогства свои горести и радости. По праздникам храм украшался еловыми ветками, отчего запах хвои сливался с запахов курившихся благовоний и создавал новый необычный аромат, для меня в детстве это был аромат того, что отец и Аракиан будут дома, и все хорошо. Мы с названной мамой приносили к большому храмовому столу снедь: спелые яблоки и сыр, прохладное молоко из подполов. Каждый приносил что-то от рода к общему столу на праздничный пир. Мне нравились такие застолья: звучали барабаны и лютни, флейты, люди танцевали и пели. Наши боги были добры и щедры, однако, если надо, они могли быть суровыми и даже жестокими. Но если это способ спасти отца, я согласна и на жестокость.
  Таралас молчал всю дорогу до крепости. Люди останавливались и смотрели вслед нашей процессии. Я знаю, они верили слухам и считали меня безумной. Но никто не осмелился высказать этого вслух, даже мальчишки, игравшие в камешки, пока рядом со мной шествовала укутанная в плащ фигура Жреца, маленьких хулиганов вряд ли бы смутили телохранители герцога, максимум что они сделали бы - надрали уши, а вот Жрец мог проклясть, а что может быть страшнее проклятия посланника богов?
  Когда мы оказались в каменной прохладе священного строения, телохранители остались снаружи, двое из них будут нести вахту, чтобы не дать роду Караласа вмешаться. Таралас закрыл дверь и задвинул засов. Глухой деревянный звук вызвал у меня приступ безысходности, и отдававшего болью желания оказаться в объятиях Аракиан и отца.
  Усадив нерадивую племянницу на скамью у большого камина, занимавшего большую часть стены у входа, Верховный Жрец удалился в одну из пристроек храма, куда вела крохотная неприметная дверь, оставив меня смотреть на пустой вычищенный очаг, и утешаться мыслью, что я все делаю правильно.
  С того момента, когда Аракиан сняла с меня заклятие, я все еще пребывала словно в пустоте. Внутри тела гулял осенний ветер, прохладный и тоскливый. Возможно, будь у меня время, я наполнила бы себя приятными воспоминаниями, объятиями сестер, руками отца. Но судьба заставила меня слишком горько и быстро платить за свою ошибку в Зале Славы. Жизнь жестока...
  - Жизнь жестока с нами, Ария. И не всегда справедлива, - голос Тараласа отразился от стен и проскакал по огромной комнате, затихнув под потолком, что тонул во мраке.
  Я подняла голову и, посмотрев на дядю, чуть отпрянула, открыв рот. Он снял капюшон, что не полагалось делать жрецам в присутствии простых смертных, даже в присутствии брата Таралас этот атрибут не снимал.
  Передо мной стоял усталый мрачный мужчина, голова его была бела, как снег, глаза выцвели, кожа бледна. Хотя стати он не потерял. Сложен он был так же хорошо, как и брат. Одет в простую тканую рубаху и штаны, как любой воин средней руки. В руках он нес каравай и бурдюк с вином. Все это легло на пустой огромный стол передо мной. Из огромной ладони выкатилась пара ранних яблок, еще кислых и зеленых.
  - Ешь. Пей, - он опустился на скамью напротив и вынул нож, прятавшийся за голенищем высокого сапога.
  Ломти хлеба, отделяемые узким хищным лезвием от тела каравая, источали удивительный аромат, они пахли домом, ранней теплой осенью, праздником пшеницы. Я отломила краешек от огромного куска и надкусила. Запах чувствовался, но вкус никак мне не давался, земля, наверное, была бы такой же, попробуй я ее на зуб.
  - Отец не рассказывал тебе, но я, до того как принести богам обет, много где побывал, - он прижался губами к горлышку бурдюка, делая большие глотки. - Я даже видел Драконоподобных. Видел, как они оборачиваются крылатыми и бескрылыми чудовищами, как владеют магией. Как прекрасны их лики.
  Мне протянули бурдюк, так обычно делают воины меж собой, женщинам наливают в кубки.
  - Есть те, Ария, кто живут рядом с Драконоподобными, мечтая прикоснуться к их тайнам, к дару, что дали линормам сами Драконы. А есть женщины, мечтающие стать парой для них. Если драконоподобный берет женщину из людей - это праздник, - его лицо вдруг исказилось болью, а глаза стали безжизненными. - Ведь их связь так редка и удивительна. Кровь, что может быть сильнее крови? Она закипает, когда рядом тот, кто тебе нужен. И никто не может расторгнуть этой связи кроме смерти, - он вернул себе сосуд с вином и опять сделал большой глоток. - И упрямства. Аракиан была упряма. Она сумела сказать 'нет'.
  Я громко сглотнула, в наступившей тишине утробный звук заставил поежиться.
  - Да. Она была избранной линорма, молодая, сильная, опасная. Она удостоилась великой чести. Они потянулись друг к другу, и она готова была отдать ему свое сердце. Но Аракиан поняла, что для нее это будет цепь, с которой не субежишь, и равной линорму не будешь, а она слишком ценила свободу и равенство, и, несмотря на боль и жажду быть рядом с драконоподобным, она ушла, люди могут уйти, люди могут преодолеть все, - он закрыл глаза, белесые ресницы были почти не различимы на фоне светлой кожи. - Я помог ей уйти, бежать, - локти Тараласа опустились на стол и он спрятал лицо в ладони. - Я полюбил ее, и моя любовь была сильнее крови, сильнее любой магии. Но не сильнее чувства к моему брату. Пять лет скитаний, надежд, и вот, она смотрит на него, он на нее, и все, мой мир распадается на кусочки.
  Он надолго замолчал. А я практически не дышала, его откровение меня потрясло, даже больше того, что меня ожидало утром. Аракиан всегда тепло отзывалась о Тараласе, но никогда в ее голосе не проскальзывала любовь женщины к мужчине. Мне так кажется... Отец любил брата.
  - Есть люди, что приближены к Драконоподобным, и те в силу их заслуг делились с поклонявшимися своими знаниями. Эти люди завидовали связи линормов и создали ритуал крови, Сальтирин специально или случайно, но по воле богов провел с тобой этот ритуал. Он подчинил тебя себе, сделал тебя своей таям, не настоящей, как у Драконоподобных, но с этого крючка ты бы не сорвалась. Слишком ты молода и неопытна. Аракиан... Она не могла позволить тебе сгинуть в пучине собственной страсти, она забрала его кровь себе. Но ритуал, я даже не представляю, откуда она узнала о таком, он оказался сильнее ее. Твое спасение убило мою любовь, - его бесцветные глаза были полны горечи одинокого мужчины, всю жизнь отдавшего служению богам, и тем, кто не смог полюбить его... той, кто не смог.
  Значит, он не сказал отцу всей правды, тогда в зале.
  Мужчина тряхнул головой, скидывая навалившиеся воспоминания.
  - Чтобы спасти твоего отца, ты выдержишь завтра двадцать плетей. Я дам тебе настой, он поможет уменьшить боль. А потом ты уйдешь со мной в Девой, там почитают тех же богов, дружат с Лакрасам. Будешь жить при храме послушницей.
  Он встал и направился к одной из дверей.
  -Вы меня ненавидите, дядя? - вдруг вырвалось у меня.
  - Ты считаешь это местью? - он горько усмехнулся. - Может ты и права... Когда ты теряешь того, кто для тебя безмерно дорог, какими бы не были обстоятельства и причины, и как бы ты не любила виновного, да, ты будешь его ненавидеть. Но ненавидеть можно по-разному. Жертва, принесенная за тебя Аракиан, не будет напрасной, твой отец будет жить, и ты будешь жить. Это самое главное. Будь я твоим отцом, я бы сказал тебе, Ария, что пора учиться предвидеть последствия своих поступков, - он говорил это, не оборачиваясь, и также, не оборачиваясь, исчез за дверью. Послышался звук задвигаемого засова.
  А я осталась одна, наедине со сгущающимися сумерками, хлебом и вином. Свернув траурный платок, что укрывал мои плечи, и подложив его под голову, укутавшись в плащ, я легла на скамью в надежде обдумать все то, что услышала, но странный сон, не спрашивая, унес мой разум далеко от тела. Там драконоподобные правили людским королевством, пожелавшим таких правителей, а маги и немаги были равны.
  ***
  - Яна! Яна, очнись! - встревоженный голос настойчиво тянул меня из сна. А я все цеплялась за него, и никак не могла сбросить опутавшую меня паутину. - Яна, давай!
  С трудом распахнув глаза, я воззрилась на обеспокоенные лица Алари и Джута. В горле жутко пересохло, словно я не пила целый день, отчего слова царапали язык и небо.
  -Что случилось?
  - Это ты нам скажи! - покачала головой леди Салито. - По словам Джута, ты вцепилась в эту несчастную книжонку и попыталась грохнуться в обморок, едва я ушла. Прошу тебя, Яна, без очереди к Весам богов не лезть, - возмущенно пробубнила пиро, сложив руки на груди.
  - У меня было...- я посмотрела на Джута, - было видение.
  Мне не хотелось больше лгать и скрываться. Я не причинила никому вреда, меня попросил о помощи сам император. Если Джут умный человек, он примет меня такой. Защитник же переводил удивленный взгляд с меня на Алари, а вот леди пиро приняла стойку заправской охотничьей собаки, учуявшей добычу.
  - Что-то о Валконе?
  - Нет. Это прошлое, далекое. Прошлое Арии, - я с трудом села на кровати, куда меня видимо перенесли. Небольшая комната тонула в закатных лучах. - Я так долго спала? - удивлению моему не было предела.
  - Почти час. А почему ты думаешь, что это видение? А не бред или сон? Хотя Зартан вроде тебя осмотрел, и сказал, что все нормально, - задумалась Алари.
  - Все было так реально. Это не может быть сном. Ощущения, детали, все так четко, - я потерла руками лицо.
  - Мда... нам бы что-нибудь поближе к настоящему, - промямлила расстроенная леди Салито.
  - Дамы, а вы не желаете мне ничего объяснить? - голос Джута был наполнен достоинством, но чувствовалась в нем толика обиды, и грамм высокомерия и аристократизма, плохого аристократизма, которого я в нем не замечала. Но его можно понять. Вокруг него крутилось слишком много тайн, а он стоял в эпицентре, и никто не пытался даже донести до защитника истину.
  - А, - махнула рукой Алари, и выдала с таким видом, будто сообщала рецепт пирога. - Видящая у нас госпожа Стиантон.
  Джут побледнел.
  -Да-да, и уважаемые господа ящеры в курсе, - добивая деверя как бы невзначай, закончила леди Салито. - Ты же раньше не видела прошлого? - покосилась она на меня подозрительно.
  - Нет,- покачала я головой. - Возможно, это книга. Ария написала, что я найду ответы на Утесе. Но книга тоже магическая. А я ведь только сейчас осознала одну вещь. Во времена Сальтирина не было книг. Бумагу гномы еще не придумали.
  Алари застыла.
  - Тогда как такое возможно? Не могла же она заглянуть в будущее и узнать, как делают бумагу и создать ее там? - леди Салито удивленно развела руками.
  Но ответа даже на этот вопрос у меня не было. Да у меня не было ответов на кучи вопросов.
  - Опиши видение, - попросила леди Салито, присаживаясь на край постели.
  - Вы же не верите... - начала было я.
  - Если ты уверена, я поверю. Может, есть в этом смысл. А она ничего не писала в книге о том, что ты можешь увидеть прошлое?
  -Нет, ни единого слова, - разочарованно пробормотала я.
  Джут отошел к окну, не отрывая от меня взгляда, он явно не собирался нас покидать, хотя на лице его все еще присутствовала крайняя степень ошеломления. Алари же прислонилась стеной к одной из стоек кровати. А я при всем своей любви к театру и истории вдруг задумалась, а стоит ли говорить о своем видении. Оно было личным для Арии. Но, возможно, Алари права, и в нем скрыт какой-то ответ, знак, в котором мы так нуждаемся. Вздохнув, я принялась рассказывать.
  ***
  Заклинание. Слово.
  Стиа шел по длинным коридорам дворца, погруженный в думы. Он знал, что в большинстве случаев, чтобы распутать самый сложный магический клубок, есть решение, ответ, и он прост и незатейлив, ниточка, за которую стоит лишь потянуть, чтобы разрушить сложную вязь. Неужели достаточно сказать Антрацит, что они не пара, и это разрушит тягу ?! Но, как ни странно, эта мысль ускользала. Она никак не хотела поместиться на языке. Даже сейчас, наедине с самим с собой, Стиа не мог ее озвучить, слова звучавшие в голове растягивались, прерывались, убегали в рассыпную, как тараканы в закромах нерадивой хозяйки. Вот в чем суть древней магии Воды, тот, кто ей подвергся, не захочет отказываться от дара, ему и на ум не придет подобное сказать. А тот, кто долго живет, нуждается в стабильности не меньше людей, даже сильнее.
  Последствия...
  Все было так просто, и даже если прочесть слова по бумаге, не вдаваясь в смысл, и это сработает... Алари умирает. Умрет. Линорм прекрасно это осознавал. И внутренний голос шептал: 'Зачем расставаться с таям, ради того, кто исчезнет через несколько дней, недель? Но вулкан под коркой льда продолжал пыхтеть и не собирался сдаваться.
  Тряхнув головой, Стиа сосредоточился на угрозе, которая сейчас была более реальна. Ему надо вытащить Айдэла. И дело не только в том, что тот - его друг, но и в том, что мощи магии Айдэла может опасаться и сам ослабленный Душа. Дракон не лез в открытую схватку, сила его была ощутима, но сейчас, когда было время осмыслить то, что произошло, Стиа стало ясно, что против пары десятков линормов дракон не выстоял бы. Хотя древний маг был и активатором и защитником.
  Загадкой оставалось то, по чьему желанию Айдэл не попал во дворец, когда сработали кристаллы. Это явно не идея дракона была: тому, чем больше силы бы вышло, тем лучше. У кого хватило сил остановить императора? Древняя? Она сильнее любой женщины-линорма, но не сильнее Валкона. Эллинар? Ритана? Другой дракон?
  Новой болью в сердце стало предательство дяди, которого Стиа любил. Он был ему даже ближе по характеру, чем отец. Элькарас. Как же так?! Стиа искал хоть какое-то оправдание его поступку, но его не было. Он, все демоны мира, знал, что кристаллы уничтожат его друзей, его родных... Ради чего? И, скорее всего, Советник переместился еще в самом начале. Ведь Стиа своими глазами не видел, что происходило наверху. Все мысли тогда его были поглощены ... Алари. Нет, нельзя разрушать связь с Антрацит. Таям не туманила разум, не заставляла, забыв обо всем, бросаться туда, где человечке может грозить опасность. Особенно сейчас. Сейчас ему надо мыслить здраво.
  - Стиа, - голос отца вывел линорма из горьких дум.
  - Неужели ты не ощущал ничего, не замечал ничего подозрительного в поведении Элькараса? - Стиа выжидающе посмотрел на отца. Они стояли в конце коридора, упиравшегося в выход на огромную террасу. Природа будто пыталась покорить каменный дворец, ее "щупальца"- кадки с цветами и зелеными деревцами заполняли этот уголок огромного помещения, но дальше первой двери им было не покорить это царство 'мраморного льда'.
  Лорда Райдела, чье лицо осунулось и потемнело, кажется, предательство его близкого друга подкосило сильнее всех.
  - Элькарас всегда был замкнутым. Он не распространялся о своих чувствах и мыслях. Он шел в русле наших дел и наших идей. Я не знаю, что послужило причиной его... В любом случае, теперь ты понимаешь, как важно расторгнуть договор и уходить в Ризгар, - горячо заговорил отец. - Забудь об Айдэле, сын, я молю тебя. Тебе пора принять то, кто ты есть ныне. Они все проголосовали за тебя. Главы родов возложили на тебя защиту линормов.
  - Отец, я уже принял решение.
  -Айдэл не пошел бы на это. Он понимал, что такое править, - глаза лорда Райдела Старшего сияли магией. - Сейчас ты заберешь сильных и сам пойдешь на убой. Ты видел его силу, - отец слегка побледнел. - Сын! Ради твоей матери, ради Антрацит. Уведи всех в Ризгар!
  -Айдэл - не пешка, отец. Его мощь нам нужна, - отрезал царствующий. - Если мы сумеем его вытащить, мы вынесем еще раз на голосование вопрос о расторжении договора. Подготовь объявление на случай...
  Тренос Райдел упал в кресло, ютившееся среди растений, уронив голову на руки. Переубедить сына он бы уже не смог. Упрямство было особой чертой рода.
  - Я пойду с тобой.
  - Ты останешься здесь, - Стиа не хотел даже спорить на сей счет.
  - Нет, сын, я пойду с тобой. И ты не сможешь мне запретить. Я потерял друга, я не хочу потерять еще и сына, - вскочив лорд Райдел развернулся на каблуках и пошел по коридору не оборачиваясь.
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Е.Горская "Я для тебя сойду с ума" (Любовное фэнтези) | | Е.Стасина "Подъем" (Современный любовный роман) | | J.Liss "Мне не нравятся рыжие" (Современный любовный роман) | | Е.Болотонь "Кольцо на счастье, или Академия Тёмной Магии" (Приключенческое фэнтези) | | Н.Любимка "Обратная сторона луны" (Приключенческое фэнтези) | | Lucrecia "Начало" (Проза) | | Ю.Журавлева "В другой мир на пмж" (Приключенческое фэнтези) | | С.Суббота "Горячая Штучка" (Современный любовный роман) | | С.Бельский "Монстр 2. Улей" (ЛитРПГ) | | Н.Любимка "За гранью" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"