Аленских Роман Львович: другие произведения.

Бездна для ангела

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


Оценка: 9.28*12  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Действие романа "Бездна для ангела" происходит в начале 22 века. На территории России установлен крайне авторитарный режим, с которым борются подпольщики из Интернациональных бригад. Главный герой со своей подругой идёт по следу таинственной Книги судеб, способной кардинально изменить расстановку сил.

  
  
  
  ***
  Дух отверженья и порока
  Без цели мчался с быстротой
  Новорожденного потока.
  Страданий мрачная семья
  В чертах недвижимых таилась
  По следу крыл его тащилась
  Багровой молнии струя.
  Когда ж он пред собой увидел
  Все, что любил и ненавидел,
  То шумно мимо промелькнул
  И, взор пронзительно кидая,
  Посла потерянного рая
  Улыбкой горькой упрекнул.
  М. Ю. Лермонтов
  'Демон'
  Часть первая
  - Хочу в настоящий лес! - Ольга задумчиво смотрела на безоблачное небо, чуть качающиеся верхушки могучих сосен. - Интересно, остались ли ещё на Земле такие места?
  - В Североамериканском союзе вроде бы есть несколько заповедников, - отозвался я. - Ну и в Уральско-Бурятской республике.
  - И почему история ничему людей не учит?
  - Учит только одному - что ничему не учит.
  - Знаешь, я читала много литературы из XX века. Тогда людям казалось, что все самое страшное уже позади. Войны, революции, все в прошлом. Фукуяма даже написал о конце истории. Мне нравится выражение 'Эра милосердия', это то, чего нам сейчас очень не хватает. Будет ли она когда-нибудь?
  - Угу, вместо эры милосердия, новое средневековье. Удивительно, как тонок слой цивилизации. Убери его, и люди снова превращаются в зверей. Половина Европы погрузилась во тьму. Недавно провозглашен Индо-Европейский халифат - бред какой-то. Кто мог подумать хотя бы лет двадцать назад, что так будет. А в Великорусской империи - Экзарх, Люди очень любят делать завтра из вчера, мир погружается во тьму.
  - Может быть, в XXII веке мы чему-нибудь научимся. Нельзя же бесконечно наступать на одни и те же грабли.
  - Ты хоть раз в жизни грабли видела? - я от души рассмеялся.
  Ольга в ответ презрительно фыркнула. - Не считай меня полной дурой. Я прекрасно знаю, что такое грабли. Ими раньше рыхлили землю. У моей прабабушки был небольшой участок, где она выращивала огурцы, картошку, лук. Кажется, это называлось дача. Смешное слово, правда? Почему именно дача, кто кому давал?
  - Кто надо, тот и давал, а вообще слово древнее, в XVII веке в России так называли земельный участок, подаренный царем.
  - Тогда понятно, - сказала Ольга и надолго замолчала, глядя в одну, только ей ведомую точку.
  Наш содержательный диалог происходил в номере на восемьдесят седьмом этаже элитного гостиничного кластера, расположенного в центре Лондона. К услугам постояльцев были все мыслимые блага цивилизации, включая специальный эффект 'Супервижн', превращавший номер в подобие лесной опушки. С одной стороны рос великолепный сосновый лес, который так нравился Ольге, с другой стороны - зелёный луг и река. Все было настолько реалистично, что казалось, можно разглядеть каждый листочек на дереве. Мы с Ольгой возлежали на мягком ковре, который полностью повторял рельеф лесной поляны, вплоть до отдельных травинок и опавших листьев, с той лишь разницей, что все было абсолютно стерильно, как в операционной.
  - Завтра идем к Дымову. У него для нас есть дело. Придётся возвращаться в Великороссию, - сообщил я Ольге.
  - Я даже рада, за восемь месяцев успела соскучиться по Родине, - ответила Ольга.
  - Ты же понимаешь, насколько это опасно. В последнее время там сплошные провалы. Министерство имперской безопасности и Тайная стража за последнее время провели несколько успешных операций против Интербригад. Еще недавно казалось, что режим Великого Экзарха вот-вот развалится как куча гнилой картошки. Но сейчас ситуация там сильно изменилась. Дымов считает, что есть утечка информации. Причем как минимум на уровне тактического руководства. С нами играют как кошка с мышью. То придушат, то немного отпустят, не нравится мне все это.
  - Мне тоже, - ответила Ольга.
  - Ладно, утро вечера мудренее. Встречаемся с Дымовым в девять утра, ждать он не любит. Так что ложимся спать. И мы будем именно спать, а не то, что ты обычно подразумеваешь под этим словом.
  - По-моему, это не я, а ты подразумеваешь, - парировала Ольга. С тех пор, как мы вместе, мне так и не удалось нормально выспаться. А утром я похожа на панночку из гоголевского 'Вия'.
  - 'Поднимите мне веки', - Ольга скорчила жуткую гримасу, скрючила пальцы и угрожающе пошла на меня. Если учитывать, что из одежды на ней была лишь кружевная ночная рубашка, доходящая до середины бедер, зрелище было весьма соблазнительное. Я схватил ее поперек талии, отнес в спальню и повалил на кровать... Уснули мы, как обычно, далеко за полночь и в результате чуть не опоздали к Дымову.
  Когда кибертакси остановилась возле Dymoff Tower было уже без пяти девять. Офис, в котором жил и работал Дымов, представлял собой гигантскую башню, похожую на летящий по ветру парус. Удивительно, как она еще не упала. Со стороны казалось, что она просто висит в воздухе. Может, так оно и было, деньги порой творят чудеса, а уж этого добра у Дымова как у иного дурачка фантиков. Преодолев три линии охраны, мы поднялись на скоростном лифте к самой вершине башни, где находились личные апартаменты бывшего теневого хозяина России, а ныне изгнанника со стажем Дымова.
  Кабинет Дымова был великолепен. Сейчас он представлял собой японский сад, где цвели сакуры. Легкий ветерок ронял с деревьев белые лепестки. Сам хозяин кабинета удобно расположился на циновке, постеленной прямо на земле.
  Если не знать, сколько на самом лет Серафиму Дымову, можно было предположить, что ему чуть за сорок. Копна рыжих волос, чуть вздернутый нос. Он производил впечатление рубахи-парня, только пристальный тяжёлый взгляд серо-стальных глаз выдавал его истинный возраст. При нашем появлении он легко поднялся и окинул нас с Ольгой цепким оценивающим взглядом, рукопожатие Дымова оказалось неожиданно сильным.
  - Как отдохнули? - спросил он, впрочем, думаю, что ответ на этот вопрос интересовал его меньше всего. Не дожидаясь ответа, он заговорил резкими рублеными фразами, каждым словом, будто загоняя гвоздь в невидимую доску.
  - Обстановку в Великорусской империи вы знаете не хуже меня. Нам необходимо предотвратить провал созданной агентурной сети. В ее создание вложены огромные силы и средства. Если сеть будет уничтожена, на деятельности Интербригад можно будет поставить крест. Их довольно быстро блокируют и ликвидируют. Агентурные данные, предоставленные сетью, позволяют Интербригадам наносить режиму Экзарха чувствительные потери, и в то же время самим оставаться неуязвимыми.
  Насчет неуязвимости Интербригад я сильно сомневался. За два с половиной года, прошедших с начала их активной деятельности на территории Великороссии потери были колоссальные. Из семи сформированных интернациональных бригад уцелели лишь две: бригада 'Призрак', и отдельная штурмовая группа 'Немезида'. Дымов прекрасно знал об этом, но упорно пытался выдавать желаемое за действительное. Возражать ему было бесполезно, поэтому я благоразумно промолчал.
  Тем временем Дымов незаметно перешел на свою любимую тему.
  - Сейчас нам выпал великий исторический шанс изменить будущее, направить развитие событий совсем в другое русло. Ресурсы Великороссии заканчиваются. Полезных ископаемых практически не осталось. Правящий олигархический класс использовал богатства страны исключительно для личного обогащения, не считаясь с интересами большинства населения. Но сейчас их дни сочтены. Наша задача - восстановить на территории Великороссии демократическое правление, обеспечить честные и открытые выборы с тем, чтобы передать власть в руки народа. Я уже приступил формированию Временного правительства, которое сможет обеспечить порядок и не допустить анархии на первом этапе построения нового общества. Но сперва необходимо свергнуть кровавый режим Экзарха.
  Пламенная речь Дымова не произвела на меня особого впечатления, подобные сентенции я слышал не один десяток раз. Политики произносят много красивых слов, но, придя к власти, быстро забывают свои обещания. Если бы они выполняли хотя бы десятую часть того, о чем трепятся - мы бы уже давно жили в раю или при коммунизме (кому что больше нравится).
  Серафим Дымов был падшим ангелом, низвергнутым с вершин политического Олимпа страны, которая тогда еще называлась Россией. И все его разговоры об олигархах, расхищающих страну, на мой взгляд, не более, чем зависть к более удачливым коллегам. Если бы 20 лет назад его не выкинули бы из системы он прекрасно устроился бы в среде нового дворянства, прогибаясь перед Великим Экзархом, при этом не забывая про свои шкурные интересы. В общем и целом Дымов был мне противен не меньше, чем Экзарх, но я работал у Дымова кем-то вроде офицера для особых поручений уже пять лет, выполняя самые каверзные задания, это был мой единственный шанс попасть в Великороссию. К Великому Экзарху у меня были свои счеты. Система, которую он создал, убила моих родителей.
  Закончив изложение своей политической программы, Дымов перешел к более насущным вопросам.
  - Вам Антон предстоит возвращение в Великороссию, - тоном, не допускающим возражения, произнес Дымов. - Ольга поедет с Вами. У нее огромный опыт подпольной работы, кроме того, она не так давно вернулась из Великороссии и прекрасно знает местные условия. Без нее Вам не продержаться и недели. Главная задача - любой ценой предотвратить раскрытие агентурной сети. Ну и по возможности вычислить место утечки информации.
  - Да и еще одно, - Дымов несколько секунд промолчал, словно собираясь с мыслями. Вы слышали когда-нибудь о Книге судеб?
  - По-моему так называлось одно из пророчеств Евангелия, - не слишком уверенно ответил я.
  - Это явление немного другого порядка, хотя по содержанию оно не уступает Евангельским откровениям. История достаточно любопытная. Сразу скажу, что многие детали мне неизвестны, а из того, что известно картина складывается следующая. Один из олигархов, приближенный к Великому Экзарху, был просто помешан на коллекционировании артефактов. Однажды ему в руки попал достаточно интересный экспонат, который получил название 'Книга судеб'. С её помощью можно узнать судьбу любого человека, который когда-либо жил на Земле, или будет жить. То есть с помощью Книги судеб можно узнать будущее.
  - Чушь собачья, - возразил я. Будущее никому знать не дано, ведь оно многовариантно.
  - В том то и дело, что эта штуковина предсказывает наиболее вероятный вариант будущего. Но это значит, что будущее можно немного подкорректировать. В свою пользу естественно. Олиграх просто обалдел от счастья, ведь Книга судеб давала ему неограниченную власть над людьми, и засобирался покинуть пределы Великороссии. Но накануне побега олигарха нашли повесившимся в собственной ванной, а Книга судеб исчезла. И сейчас имперская служба безопасности очень активно ее ищет.
  - Странно все это. Я слышал только про одного повесившегося олигарха из Великороссии. Его фамилия Тополевский. Но про Книгу судеб ничего не говорилось. А как МИБ узнало о существовании книги? Думаю, что Тополевский вряд ли всем рассказывал о своей находке, - спросил я.
  - На этот вопрос пока нет ответа, - Дымов пожал плечами. Как и на множество других. В моем распоряжении оказались лишь разрозненные фрагменты, кусочки мозаики, из которых я постарался сложить полную картину. Так вот, к чему я это говорю - Книга судеб не должна попасть к Экзарху.
  - 'Не слишком ли много ты от меня хочешь', - подумал я про себя. Я вроде на волшебника мало похож. Конечно, мне приходилось выполнять достаточно сложные задания, но там было хоть что-то конкретное, а в этот раз сплошной туман: неизвестный источник, сдающий информацию о наших агентах, про Книгу судеб вообще полный бред. По-моему Дымов окончательно свихнулся с горя. Естественно всего этого я Серафиму не сказал. Мы достаточно сдержано попрощались и покинули владения Дымова. Зато наедине с Ольгой я своих чувств не скрывал, при помощи непереводимых идиоматических выражениях высказав ей все, что думаю по этому поводу.
  - Ольга же восприняла задание совершенно спокойно.
  - Что ты переживаешь дорогой, вот попадем домой, там будет видно. Дома, как известно и стены помогают - резюмировала она. Похоже, пребывание в уютном безопасном Лондоне тяготило ее. Ольгина мятежная душа требовала опасности, приключений. А в том, что она эти приключения найдет, причем на свою пятую точку, у меня не было ни малейшего сомнения. Порой Ольга Дремова ставила меня в тупик. Яркая красавица, миниатюрная блондинка с голубыми глазами и третьим размером груди, к тому же дочь весьма состоятельных родителей, она могла бы выйти замуж за какого-нибудь наследного принца или главу транснациональной корпорации, но в свои двадцать восемь лет оставалась незамужней авантюристкой. Родители вывезли ее из России во время Большого исхода, двадцать лет назад, но она упорно стремилась вернуться обратно. Закончив Йельский университет, она некоторое время работала в крупной юридической конторе, потом внезапно все бросила и вступила в 1-ю ударную Интербригаду, которую формировал Дымов. Удивительно, как она смогла уцелеть. Из тех ультралеваков, романтичных мальчишек и девчонок, потомков эмигрантов, которые шли в Интербригады 'на борьбу с 'кровавым режимом Экзарха', наслушавшись Дымовской агитации, выжило не более десяти процентов. В отличие от них я сбежал из Великороссии пять лет назад, поэтому прекрасно знал возможности тамошней системы, сумевшей путем демагогии и террора полностью подчинить тех, кто ещё остался. Я неоднократно пытался доказать Дымову бесперспективность идеи с Интербригадами, но он оставался непреклонен. Справедливости ради нужно сказать, что Интербригады не были таким уж бесперспективным делом. Выжившие в ходе трехлетней жестокой войны закалились боях. Кроме того, сумели привлечь на свою сторону часть местного населения, недовольного беспределом, устроенным подручными Экзарха. Ядром сопротивления стала бригада 'Призрак', которую возглавлял мой друг Станислав Антонов. Бригада располагалась в Подмосковье и частично в подземельях бывшего метро Старой Москвы, разрушенной в результате Большого взрыва. Имперская гвардия неоднократно пыталась выбить их оттуда, но несла большие потери и вынуждена была отступать. Постепенно сложился хрупкий баланс. Интербригады не имели сил для решительного наступления, но и правительственные части не имели возможности окончательно покончить с Интербригадами. Вот уже три года в стране фактически шла гражданская война. Велась она, как правило, партизанскими методами. Интербригады, пользуясь разведывательными данными, наносили молниеносные удары по коммуникациям врага и тут же уходили, не вступая в серьезные столкновения. За последний год положение Интербригад несколько улучшилось. В одном из бункеров старой Москвы удалось открыть линию телепорта, по которой осуществлялась переброска грузов и добровольцев, а также эвакуация раненых. Конечно, возможности линии были невелики, но это позволило хоть как-то наладить снабжение.
  Для того чтобы попасть на место, мы с Ольгой решили воспользоваться телепортом. Конечно, существовал определённый риск, линия пока ещё работала не идеально, и был шанс телепортироваться внутри бетонной стены бункера, но другие способы были гораздо более долгими и не менее опасными. Секретная станция телепорта располагалась в неприметном особняке на территории Лондон-Сити. Оружие и экипировка были завезены заранее, нам оставалось только переодеться. Пройдя линию охраны, мы вошли в маленькую комнатку, где была сложена наша амуниция. Ольга, ничуть не стесняясь, скинула платье и, оставшись в лифчике и трусиках, принялась подгонять под себя специальный костюм 'Оборотень', позволявший маскироваться под окружающую местность. Удивительно, но даже на сложное и опасное задание она надела красивое кружевное бельё. Одевшись и рассовав по карманам оружие и боеприпасы, мы вошли в кабину телепорта. В кабине находился только дежурный офицер с нашивками капитана Интербригад. Он проинструктировал нас, пожелал удачи и, нажав кнопку на пульте, открыл шлюз, ведущий в канал перехода. Перед нами колебалась свинцово-серая стена - мембрана пограничного слоя. По ней как по поверхности воды время от времени пробегала лёгкая рябь. От нее веяло холодом и угрозой. Ольга решительно шагнула к свинцовой стене и... прошла сквозь нее, как нож сквозь масло. Я последовал за ней...
  Яркая вспышка света, боль в каждой клеточке тела, ощущение такое, что тебя разбирают на атомы. Впрочем, так оно и было. Потом непередаваемое ощущение, когда сознание вытягивается в тонкую трубку и устремляется куда-то ввысь. Жесткий удар о бетонный пол, рядом скорчившись, лежит Ольга.
  - С возвращением! - Ольга с трудом встала на ноги.
  - Удивительно, как нас не расплющило о стенку. Телепорт это конечно жесть, - проворчал я, массируя ушибленную коленку. Мы оказались в просторном помещении с голыми бетонными стенами. Позади нас чуть заметно колебалась упругая мембрана перехода. По ее поверхности иногда проскакивали голубые молнии электрических разрядов. В противоположной стороне бункера была расположена раздвижная дверь похожая на дверь лифта. Раздалось шипение, дверь распахнулась и нам в лицо ударила струя горячего воздуха. За дверью располагалась комната управления, под завязку набитая разнообразной аппаратурой. У пульта управления суетились двое техников в интербригадовской полевой форме - тёмно зеленый пятнистый комбинезон, красные молнии в петлицах, на рукавах - эмблема бригады 'Призрак' - орел, держащий в когтях щит с изображением серпа и молота. Нас встречал сам командир бригады Станислав Антонов. На нем была такая же полевая форма, как и на остальных. Лишь три серебристых ромба в петлицах свидетельствовали о его высоком положении. За то время, что мы не виделись, Стас здорово сдал: на лбу обозначились глубокие морщины, под глазами явственно залегли тёмные круги от постоянного недосыпания. Лишь твердый, даже колючий взгляд Антонова выдавал его по-прежнему непреклонную волю. Станислав был прирождённым командиром, способным вести за собой бойцов. Такие люди, как он, появлялись на Земле, наверное, раз в столетие, если не реже.
  - Вижу живы-здоровы, отьелись на Дымовских харчах, - съязвил Стас вместо приветствия.
  - Куда уж там, - я безнадёжно махнул рукой.
  Ольга быстро обняла Стаса и поцеловала в щеку. По-моему она была неравнодушна к Антонову. Иногда я думал, что если бы у нас с Ольгой не случился бурный роман, она была бы сейчас с Антоновым.
  - Времени у нас мало, есть серьезный разговор, - Антонов кивком головы предложил следовать за ним. Выйдя из кабины управления телепортом, мы оказались в огромном ангаре, сплошь заставленном и другим непонятным хламом.
  - Я смотрю, снабжение у вас улучшилось, - заметил я, с трудом пробираясь по узкому проходу.
  - Что толку, нам последнее время нос высунуть не дают, потери огромные, - с горечью ответил Стас. Из ангара мы попали в длинный коридор, напоминающий вагон поезда, который я видел на одной старой фотографии в энциклопедии. По бокам коридора были расположены раздвижные двери, что ещё более увеличивало сходство с купейным вагоном. Трудно было представить, что все это располагалось под землей на глубине более тридцати метров. Кабинет Стаса располагался этажом выше, в точно таком же коридоре. У входа в кабинет дежурили двое молодых ребят, обвешанных оружием. Сам же кабинет был обставлен довольно скромно. Никаких эффектов в стиле 'Супервижн', лишь компьютер поколения 'Doppler' и интерографическая карта на стене свидетельствовали о положении его хозяина. Отдельной достопримечательностью кабинета Стаса были большие фотографии Фиделя Кастро и Че Гевары на стене. Видимо в душе Антонов воображал себя наследником Кубинских революционеров XX века.
  - Присаживайтесь пока, - Антонов указал нам на кожаный диван, стоящий справа от его рабочего стола, затем достал из вмонтированного в стену сейфа бутылку 'Hennesy' и три стакана, наполнил стаканы примерно на две трети и подал нам. Сам сел в кресло в углу кабинета и, подняв свой стакан, произнес свой тост.
  - За дела и за нашу победу..., и за ребят, которые не дожили..., ну, в общем вы поняли. Мы выпили не чокаясь.
  - Как дела в Лондоне? - спросил Стас, опустошив свой стакан. Я вкратце пересказал ему свой разговор с Дымовым. Антонов слушал молча, не перебивая и не задавая вопросов. Когда я закончил, в кабинете воцарилось молчание.
  - Дымов конечно скотина изрядная, но насчёт утечки информации он прав, - произнес Стас. В последнее время несколько наших ячеек были раскрыты. Причём провал нельзя объяснить внешними обстоятельствами. Имеет место утечка информации изнутри.
  - Ты же знаешь, что делать в таком случае. Проанализируй, кто имел доступ к информации, наверняка круг посвященных достаточно узок. А дальше - дело техники.
  - Думаешь, мы полные идиоты! - возмутился Станислав. - В том то и дело, что ничего общего между ячейками не было, их курировали разные резиденты. Моя служба безопасности проанализировала все данные.
  - Хорошо, я попробую вычислить утечку, но мне будет нужен доступ ко всем данным. А что ты думаешь насчет Книги судеб? - спросил я.
  - Не знаю, по-моему, Дымов слегка перегрелся в сауне. Хотя всякое может быть. Я попробую навести справки.
  - А я навещу свою старую агентуру, - подала голос Ольга, во время нашего разговора не проронившая не слова. Единственное, что может сейчас изменить расклад сил - это физическое уничтожение Экзарха и его окружения.
  - И как ты себе это представляешь? - спросил Антонов.
  - Пока не знаю, - честно ответила девушка. - Буду думать.
  - Тогда обустраивайтесь, - Дымов нажал кнопку на пульте и в комнату вошел мужчина средних лет, восточной наружности, с плоским невыразительным лицом и раскосыми глазами.
  - Знакомьтесь, это наш квартирмейстер, - представил его Антонов.
  - Ким, пожалуйста, размести гостей и предоставь им доступ к внутренней системе данных.
  - Слушаюсь командир, пойдемте со мной, - Ким повел нас длинным коридором, на лифте мы спустились двумя этажами ниже. Отведенная мне комнатка была достаточно тесной, из мебели только кровать и две тумбочки, да столик с персональным терминалом, имеющим доступ к локальной сети Интербригад. Ольга заняла комнату напротив. Заглянув вечером к ней на рюмку чая, я обнаружил, что обстановка в Ольгиной комнате такая же убогая, единственным предметом роскоши являлось трюмо с зеркалом. Ольга была радостно возбуждена в предвкушении настоящего дела. Завтра утром она собиралась наведаться в Новую Москву.
  - С чего будешь начинать расследование? - спросила Ольга.
  - Начну с утечки информации, - кое-какие соображения на тот счёт уже есть. Смотри, провалы нашей нелегальной агентуры начались примерно полгода назад. Значит, вражеский агент появился примерно в это время, даже чуть раньше. Посмотрю списки тех, кто появился на базе бригады 'Призрак' за последний год. А дальше буду отсеивать тех, кто физически не может иметь доступ к интересующей информации. Все просто, не знаю, почему Стас до этого не додумался.
  - Насколько я знаю, местная служба безопасности уже проверяла этот вариант, и безуспешно - возразила Ольга.
  - Значит, плохо проверяли, попробую еще раз пройтись по цепочке. Ладно, утро вечера мудренее, пошел я к себе, нужно еще поработать.
  И ради бога, будь там, в Новой Москве, поосторожнее, не суйся в самое пекло, - напутствовал я Ольгу.
  - Постараюсь дорогой, ты же меня знаешь, понапрасну я не рискую, - Ольга подошла ко мне, обняла за шею и поцеловала в губы.
  - Я то тебя как раз очень даже хорошо знаю. Точно влезешь в очередную авантюру, - я слегка шлепнул ее ладонью пониже спины и, не дожидаясь ответных действий, выскочил из комнаты.
  Войдя в свою каморку, первым делом заварил крепкий чай на алтайских травах, включил терминал и начал изучать данные на персонал бригады 'Призрак'.
  Заснуть удалось только под утро, когда фрагменты мозаики в голове вроде бы сложились в одно целое, оставалось уточнить некоторые детали. На следующий день я встретился с начальником отдела внутренней безопасности - молодым энергичным парнем лет тридцати, которого звали Василий. Антонов познакомил нас накануне. Предоставленные Василием сведения полностью подтвердили мою гипотезу, все было просто и одновременно... непросто. Попросив Василия установить скрытое видеонаблюдение за подозреваемыми я пошел к Антонову. У Стаса шло какое-то архиважное совещание с командирами подразделений, пришлось полчаса просидеть в приемной. Когда совещание закончилось и все присутствующие вышли, я зашел в кабинет Антонова.
  - Наглядный пример того, что бюрократия практически неискоренима, - сказал я вместо приветствия. К тебе уже сейчас не пробиться, а что будет дальше!
  - Ты прав, - устало сказал Станислав. С этим позорным явлением ничего невозможно поделать. Вопросов тьма, я один просто не справляюсь. Сплю по четыре часа в сутки.
  - Ладно, не буду тратить твое драгоценное время. Есть первые результаты расследования по утечке данных об агентурной сети.
  - Быстро ты работаешь, еще и двух дней не прошло, как вы здесь появились, а уже есть результаты, - усмехнулся Стас. Рассказывай!
  - Сейчас расскажу, но прежде ответь на такой вопрос: насколько ты доверяешь Серафиму Дымову?
  - Я вообще не доверяю, политикам и олигархам, но Дымов бизнесмен, он вложил в наше дело огромные деньги и, думаю, что вряд ли он откажется от идеи свержения режима Экзарха. В этом ему можно верить.
  - А насколько Серафим посвящён в деятельность Интербригад? - спросил я.
  - Что ты имеешь в виду? Каждое подразделение, в том числе и бригада 'Призрак' раз в неделю отправляет Дымову сводку боевых действий, причем с нарочным, каналам связи я в принципе не доверяю, информацию легко перехватить.
  - А донесения разведывательной сети ты ему тоже отправляешь?
  - По-твоему, я совсем идиот! - возмутился Стас, полная информация есть только у меня. Резиденты сбрасывают шифрованные сообщения, наш информационный сектор обрабатывает их и лично мне, после этого вся информация уничтожается. Ключ от шифрограмм есть только у меня.
  - Когда ты посылаешь донесения Дымову, пользуешься тем же ключом?
  - Да, подожди..., ты хочешь сказать, что кто-то из наших тайно сливает информацию Дымову?
  - Другого объяснения нет. А потом из его окружения сведения попадают в МИБ, даже догадываюсь через кого, есть там весьма темные личности. На эту мысль меня, кстати, навел сам Дымов, он как-то проболтался, что знает все, что здесь происходит. Я тут поговорил с твоим Василием, толковый парень, он обещал установить наблюдение за сотрудниками службы информации, которые имеют доступ к донесениям разведки, их всего четверо. Между прочим, двое из них приступили к работе месяцев семь назад, вслед за этим пошли аресты наших разведчиков. Думаю, что таких совпадений не бывает.
  - Что думаешь делать дальше? - спросил Стас.
  Я пожал плечами:
  - Остается только ждать, когда агент Дымова проявит себя.
  - Нужно сохранить все это в тайне. Агент нам еще пригодится, я распоряжусь насчет этого, - Станислав связался по видеому с Василием и вызвал его к себе.
  Следующую неделю я провел, в основном, в своей комнате, просматривая записи с камер наблюдения, установленных в информационном секторе любезно предоставленные Василием. Особенно меня заинтересовали два персонажа: мужчину звали Евгений Степанов, а женщину, точнее девушку, - Татьяна Торн. Оба не так давно прибыли из Лондона и являлись квалифицированными IT-техниками. Однажды я заметил, что скачивая на внешний dp-носитель поступившую информацию для того, чтобы отнести ее Антонову, девушка, как бы невзначай, кладет рядом с терминалом пудреницу. Конечно специалист по шпионскому оборудованию из меня никакой, но про такие штуки слышать приходилось. В какую-нибудь безделушку встраивается дистанционный считыватель, никаких следов не остается. Я тут же связался со Стасом и поделился своим открытием, мы решили под благовидным предлогом вызвать шпионку к Антонову и поговорить с ней по душам. Согласно нашему плану Татьяну должны были пригласить в кадровый отдел, якобы для уточнения данных. Там ее будет ждать сотрудник службы безопасности, который проводит Таню в кабинет Антонова. В это время Василий незаметно возьмёт сумку девушки и обыщет.
  - Никогда бы не подумал на Татьяну, - удивлялся Стас, когда мы в его кабинете ожидали прихода Тани. - Я ведь беседовал с ней, когда принимал на службу, девушка на вид безобидная, к тому же сирота, ее родители погибли в автокатастрофе.
  - В общем-то, девчонка не виновата, ей запудрили мозги, она думает, что делает полезное дело.
  В дверь робко постучали, и на пороге появилась девушка: небольшого роста, темные волосы заплетены в косу. Вид у девушки был испуганный, наверное догадалась, что вызвана, не просто так.
  - Вызывали Станислав Владимирович? - спросила она.
  - Заходи Татьяна, - Антонов встал из-за стола, молча прошелся по кабинету.
  - Ну, как твоя служба. Освоилась? - наконец спросил он.
  - Так точно, - голос у Тани был звонкий, как колокольчик.
  - Нам с тобой предстоит трудный разговор, от которого будет зависеть твоя дальнейшая судьба, - взгляд Антонова, казалось, прожигал насквозь, Таня не выдержала и опустила глаза. В это время раздался вызов видеома. Стас быстро открыл сообщение на экране терминала и кивком предложил мне посмотреть, Василий сообщал, что в Таниной сумочке пудреницы не обнаружил.
  - 'Черт возьми, девчонка сообразительная, где-то успела спрятать', - подумал я.
  - Какое задание тебе дал Дымов? Кому ты передавала данные о разведсети? - грозно спросил Танечку Стас.
  - Я не понимаю, о чем вы говорите, я никому ничего не передавала, - тихо, но твердо произнесла девушка.
  - Бесполезно с ней разговаривать, - сказал я Антонову, девушка по хорошему не хочет, значит будет по плохому, нужно ее досмотреть.
  Антонов нажал кнопку видеома:
  - Ирина, зайди срочно. В кабинет вошла симпатичная шатенка лет тридцати пяти, служившая у Стаса личным секретарем.
  В отношениях с противоположным полом Антонов был крайне щепетилен. В принципе проведение личного досмотра относилось к компетенции службы безопасности, но там служили исключительно мужчины, так что в подобных щекотливых ситуациях Станислав предпочитал пользоваться услугами Ирины.
  - Нужно досмотреть... ее.., - Антонов указал на Танечку, которая, испуганно сжавшись, стояла перед нами. Ирина не высказала ни малейшего удивления, сказала: 'Конечно Станислав Владимирович...', подошла к Танечке и со знанием дела принялась за обыск. Вначале она тщательно ощупала каждую складку на Таниной одежде, затем провела руками по ее телу, выискивая возможные тайники. Не найдя ничего подозрительного, аккуратно вытащила форменную рубашку из-под юбки девушки, расстегнула пуговки и стянула ее с Тани. Нам со Стасом следовало бы выйти, но оставлять Ирину наедине с подозреваемой было опасно, неизвестно, что она может выкинуть. За рубашкой последовала юбка, белье и туфли. Раздев Таню догола, Ирина тщательно осмотрела ее волосы и тело. Затем перешла к ее одежде и обуви. Пока ничего подозрительного обнаружено не было.
  - 'Неужели я ошибся и напрасно обвинил девчонку', - подумал я.
  Тайник обнаружился в каблуке Таниной туфли. Если бы не профессионализм Ирины, обнаружить его вряд ли удалось. Черный плоский диск размером с пуговицу был извлечен на свет. Танечка задрожала как осиновый лист.
  - Спасибо большое, можешь быть свободна, - обратился Стас к Ирине. А вот тебе, Таня, придется задержаться. На Таню было страшно смотреть, лицо ее разом утратило все краски и стало серым. Маленькая, худенькая она стояла перед нами, безуспешно пытаясь прикрыть наготу.
  - Не хочешь нам ничего рассказать? - спросил ледяным тоном Стас.
  В ответ Таня разрыдалась. Видя, что в таком состоянии от нее ничего путного не добиться, я начал успокаивать девушку. Не смотря на обстоятельства мне все же было немного жалко ее. Вряд ли она была предательницей, скорее всего, ее использовали в темную. Взяв со стола бутылку воды, я налил полный стакан и заставил Таню выпить его до дна. Зубы девушки стучали о стекло, она жадно выпила воду и немного успокоилась. Подняв с пола форменную рубашку, я накинул ее на хрупкие Танины плечи, усадил девушку на диван и присел рядом.
  - Слезами горю не поможешь. Давай так, ты нам все расскажешь, только честно, а уж потом будем решать, что делать дальше. Согласна?
  Татьяна энергично закивала головой.
  - Я в принципе догадываюсь, как было дело, но нужно выяснить кое-какие детали. Итак, тебя сюда послал Дымов?
  - Да, то есть, нет..., я сама к нему пришла.
  Танечка поплотнее запахнула на груди рубашку, плотно сдвинула колени и начала рассказывать. Из ее сбивчивого рассказа вырисовывалась следующая картина. Татьяна отчаянно нуждалась в деньгах. Ее родители погибли год назад. Единственным родным человеком, который остался у неё на этом свете, был младший брат. Таня работала по двенадцать часов в день, чтобы оплатить обучение брата в колледже и прокормить семью. В наследство Тане досталась квартира в одном из небогатых районов Лондона. Вскоре выяснилось, что квартира была в залоге у банка, от Тани потребовали вернуть деньги в течение трех месяцев. Однажды в Мегасети девушка наткнулась на объявление о предложении высокооплачиваемой работы для женщин с риском для жизни. Терять ей было нечего, и Таня связалась с вербовщиком. Так она оказалась в офисе Дымова. Тане объяснили, что она должна вступить в Интернациональную бригаду 'Призрак'. Ей будет обеспечена должность инфотехника. В свое время девушка закончила колледж по специальности 'IT-технологии' и была неплохим специалистом. Помимо своих должностных обязанностей Таня должна была негласно собирать и передавать Дымову информацию о состоянии дел в бригаде, в том числе донесения агентурной сети. Взамен корпорация Dymoff &Ko погашала долг перед банком за квартиру, а также ежемесячно выплачивала неплохое денежное вознаграждение. В течение полугода Таня собирала информацию и передавала ее в Лондон.
  - 'Ай да Дымов, ай да сукин сын', - подумал я. Решил, что он самый умный, никому не доверяет. Чуть не загубил все дело.
  - Кому ты передавала донесения? - спросил я у Тани.
  - Нашему интенданту, он каждую неделю ездит в Лондон по своим делам.
  - Интенданта нужно проверить, - сказал я Стасу.
  - Безусловно, проверим, - ответил он, но чутье мне подсказывает, что его тоже используют втемную.
  - А где пудреница? - спросил Стас.
  - Таня секунду смотрела на него непонимающе, потом, вспомнив, улыбнулась. Когда меня вызвали в кадровый сектор, я сообразила в чем дело и незаметно спрятала ее в цветочный горшок.
  - Эх, Таня, Таня, ты хоть понимаешь, что из-за тебя погибли люди?
  Девушка шмыгнула носом:
  - Я же не знала, что донесения попадают не в те руки.
  - Но, наверное, догадывалась? Девушка ты вроде неглупая.
  - Мне было страшно... Да, я виновата, нужно было все рассказать, теперь можете делать со мной все, что считаете нужным.
  - Значит так, с этой минуты будешь выполнять только мои указания. Учти, Василий будет контролировать каждый твой шаг, и не дай бог тебе больше ошибиться. Сейчас оденься и приведи себя в порядок, мы отвернемся. Танечка, начала торопливо одеваться, путаясь в белье.
  - Простите меня, пожалуйста, - жалобно сказала она, собираясь уйти.
  - Ладно, это будет тебе урок на всю жизнь, - уже остыв от гнева, ответил Стас. - И ещё одно, про наш разговор никому ни слова, понятно?
  - Да, я все поняла, - повеселевшая Танечка выскользнула за дверь.
  - Какие же бабы дуры, - проворчал Стас. Надо было ее выпороть как следует, но не могу я на нее злиться.
  - Да дела, - задумчиво произнес я. Получается, что все донесения сети за последние шесть месяцев попадали прямиком на стол не только к Дымову, но и к начальнику контрразведывательного отдела МИБ. Пользуясь ими достаточно просто вычислить наших разведчиков, что МИБ успешно и делало.
  - Главное, что они пока не добрались до наших резидентов, - сказал Стас.
  - Это всего лишь вопрос времени, - достаточно расколоть кого-нибудь из связных, попавших к ним в руки.
  - Твою бога мать..., - Антонов витиевато выругался, что позволял себе крайне редко. Придется срочно сворачивать деятельность разведгрупп и эвакуировать резидентуру.
  - Есть другой выход, но сразу предупреждаю, что он тебе не очень понравится, - сказал я, глядя Стасу прямо в глаза.
  - Говори, у меня все равно никаких идей нет.
  Я в общих чертах посвятил Антонова в детали своего плана.
  - Нужно подсунуть им фальшивую сеть, для достоверности включить туда малозначимых агентов и тех, кто уже под подозрением. Но главное - сдать им хотя бы одного-двух резидентов. Причем одним из них буду я.
  - Ты с ума сошел! Хочешь добровольно сдаться МИБ. Да они тебя вмиг расколют. И потом, тебя же убьют.
  - Не горячись ты так! Риск, конечно, есть, но я вовсе не собираюсь строить из себя партизана-героя. Выложу им все. А потом, у меня есть иммунитет к 'Сыворотке правды'. Сразу меня не казнят, а у тебя, я слышал, есть свои люди в тюрьме. Вытащишь меня, когда придет время, а не вытащишь..., тоже ничего страшного.
  Но главное, у вас будет несколько месяцев, чтобы перегруппировать силы.
  Стас обещал подумать.
  ******
  Совещанию была присвоена высшая степень секретности, поэтому проходило оно не в кабинете Антонова, а в Сфере - специально защищенном помещении, откуда не могла уйти информация. Присутствовали все высшие командиры Интербригад. Когда собравшиеся уселись за столом, Антонов закрыл единственный шлюз, по которому можно было попасть внутрь Сферы. Наступила полная тишина. Все взгляды были устремлены на Антонова, однако он не торопился начать совещание, видимо обдумывая то, что хотел сказать. Наконец он прервал затянувшееся молчание. Как всегда Антонов начал с самого главного, не тратя времени на обстоятельства произошедшего, которые впрочем, все и так знали.
  - Как вы знаете, в результате утечки информации существование агентурной сети поставлено под угрозу. Единственный шанс избежать полного провала - подсунуть противнику ложную сеть, сдать малозначимых информаторов тем самым отвлечь внимание от настоящей сети. Другого выхода нет. Да, наши товарищи, возможно, погибнут, но тем самым мы выиграем время для перегруппировки сил и главного удара, который покончит с властью Экзарха. Нам нужно хотя бы две-три недели. Пока МИБ и Тайная стажа будут возиться с ложной сетью, внимание будет ослаблено, и мы сможем провести необходимые приготовления. Нам удалось вычислить агентов, внедренных в наши структуры. Через них информация о ложной сети попадет в МИБ. Если все пройдет удачно, последуют аресты. Вопрос в том, что все это должно выглядеть достоверно. В руки контрразведывательного отдела МИБ должен попасть кто-нибудь из высшего руководящего звена нашего движения. Поэтому кому-то из нас придется пожертвовать своей жизнью. Один кандидат у нас уже есть - это товарищ Антон. При этом Стас кивнул в мою сторону. Он кстати добровольно вызвался. А вот второго добровольца нужно выбрать сейчас. Я знаю, что каждый из вас готов умереть за наше общее дело, но на всякий случай спрашиваю: все ли к этому готовы. Если кто откажется - я пойму. Одно дело воевать, рискуя жизнью, а другое - идти на верную смерть. Собравшиеся промолчали.
  - Ну что ж, я так и думал, поэтому будем тянуть жребий.
  - Я приготовил пять бумажек по числу присутствующих, на одной из них крестик, - Антонов взял со столика в углу форменную шапку, на дне которой лежали маленькие бумажные треугольники.
  - Думаю все ясно - берем по очереди.
  - Нет, не все, - вдруг сказала Ольга. Бумажек пять, а нас шестеро, не считая Антона.
  - Ты не участвуешь, это не женское дело, - резко сказал Стас.
  - Как раз женское, - возразила Ольга. Во первых у женщин более высокий болевой порог - значит, у меня больше шансов выдержать пытки. Во-вторых, женщин все же меньше мучают, чем мужчин. В-третьих, информация о нашем с Антоном приезде в качестве руководителей сети с чрезвычайными полномочиями наверняка уже дошла до МИБ. Если именно я попаду к ним в руки, то и подозрений будет меньше. Кроме того, только мы с Антоном обладаем иммунитетом против 'сыворотки правды'. Так что выбирать нет смысла, я должна сделать это.
  - Твоя правда, против этого трудно возразить, - подумав, сказал Антонов. Но все-таки пусть судьба выберет. Станислав быстро изготовил ещё одну бумажку, внешне неотличимую от остальных, бросил ее в шапку и тщательно перемешал. Присутствующие по очереди тянули жребий Бумажка с крестиком оказалась у Ольги, что чрезвычайно ее обрадовало, будто речь шла о выигрыше в лотерею. На этом секретное совещание закончилось, Антонов открыл шлюз, и все покинули Сферу.
  *****
  Я появился в Новой Москве под видом удачливого купца из Саратова. Перед отъездом Антонов передал мне материалы на несколько 'ячеек', не имевших особой ценности с точки зрения доступа к оперативной информации. Разведывательная сеть Интербригад была построена достаточно грамотно. Низовым ее звеном были т.н. ячейки, состоящие из трех-четырех разведчиков. Координировал разведывательную сеть резидент. Причем прямого контакта между агентами и резидентом не было, связь поддерживалась удаленно через систему тайников. Так что провал отдельной ячейки не мог повлечь за собой провал всей сети. Мне предстояло возглавить фальшивую Новомосковскую резидентуру. Ольга должна была возглавить резидентуру, специализировавшуюся на оборонных объектах (естественно тоже фальшивую). Если все пройдет как надо, то где-то через неделю за нами начнется слежка. Антонов через Танечку подсунет информацию о приезде новых резидентов агенту МИБ.
  Новая Москва встретила меня настороженно. Всюду вооруженные патрули Имперской гвардии и Тайной стражи. Я с любопытством отмечал перемены, произошедшие за время моего отсутствия. Впрочем, больших изменений я не заметил. Центр гигантского агломерата, называемого Новой Москвой жил своей обычной жизнью, работали рестораны, кафе, развлекательные мегацентры. Удивительно, как такая жизнь могла сочетаться с полным упадком провинции. Из новшеств я отметил восстановление буквы 'ять' в Великорусском алфавите, из-за чего голограммные уличные вывески смотрелись как-то архаически, подобно роботу с метлой. Попадавшиеся навстречу женщины были одеты в длинные до щиколоток юбки. Обязательным атрибутом был также платок, закрывавший волосы. Из новостей по видиому я узнал, что особым указом Экзарха женщинам под угрозой смертной казни было запрещено носить брюки и короткие юбки. Кроме того, были возрождены телесные наказания. Например, недобросовестных торговцев должны были сечь публично. Государство и церковь был окончательно объединены, было создано Министерство Новой Веры. Все жители Великороссии старше семи лет были обязаны два раза в неделю посещать храм. Реклама пестрела лозунгами, восхваляющими великие свершения Экзарха. Создавалось впечатление, что правители Великороссии окончательно заигрались в средневековье.
  Я поселился в гостинице, недалеко от центра Новой Москвы и сразу же начал изображать бурную деятельность, оставляя в тайных местах закладки для агентов. Примерно через неделю случайно заметил за собой 'хвост'. Следили достаточно аккуратно и профессионально, но все равно прокололись. Кроме того, в моем номере был проведен негласный обыск, значит все идет, как положено.
  Арест последовал примерно через три недели после моего появления в Новой Москве. На допросах я, поломавшись для вида, сдал всех своих агентов, чем чрезвычайно обрадовал следователей. Укола 'сыворотки правды' не удалось избежать, было очень трудно не выболтать все, что мне известно. Но у меня имелся к ней определенный иммунитет, так что и в этом случае все прошло достаточно гладко. Все время я ждал, что мне устроят очную ставку с Ольгой, но ещё так и не последовало. Это угнетало меня больше всего, неужели Ольги нет в живых. Видимо что-то пошло не так, как планировалось. Не смотря на обещания следователей сохранить жизнь, суд приговорил меня к смертной казни через повешение. Кроме того, в качестве дополнительного наказания, перед казнью меня должны были подвергнуть пыткам. Из следственного блока, расположенного в подвале здания Министерства имперской безопасности меня перевели в Сухановскую тюрьму, расположенную на окраине Новой Москвы. Оставалось только ждать и надеяться, что Антонов успеет меня освободить до казни.
  Видимо из соображений секретности меня поместили в одиночную камеру. Скука была смертная. Я часто думал об Ольге. Удалось ли ей выполнить свое задание?
  В один из обычных тюремных дней дверь моей камеры отворилась и вошла... девушка. На вид ей было не больше тридцати лет, среднего роста, смуглая, достаточно симпатичная, чуть полновата, но полнота ещё ничуть не портила. Одета она была в серую форменную рубашку и темно-синюю юбку, открывающую соблазнительные колени.
  - Здравствуйте, меня зовут Анна, и я буду Вас мучить, - заявила девушка, усаживаясь на нары рядом со мной. Я, честно говоря, растерялся, такого расклада я никак не ожидал.
  - Очень приятно Анна, никогда не думал, что в Великороссии бывают женщины-палачи.
  - Ну, я скорее исключение, - улыбнулась Анна. Сейчас мы с Вами обсудим то, что Вам предстоит. Я всегда встречаюсь с пытниками заранее, чтобы потом не возникало вопросов. Сразу скажу, что ничего уж такого страшного я с Вами в пыточной камере делать не буду, но помучиться Вам все равно придется. Помните, что в камере пыток Вы полностью будете находиться в моей власти и в Ваших интересах выполнять то, что прикажу Вам я. Нужно будет соблюдать несколько правил. Правило первое - в камере пыток вы должны быть полностью обнаженным. Я раздеваю догола всех независимо от возраста и пола. Второе правило - Вы должны выполнять все, что я буду от Вас требовать. За неповиновение - строгое наказание. Вам понятно, о чем я говорю?
  - Куда уж понятнее, - ответил я. Думаю, что не доставлю Вам особых хлопот.
  - Вот и отлично. Кстати у меня для Вас есть и хорошая новость. В камере пыток Вы будете не один. Будет еще пытница - молодая симпатичная девушка. Думаю, ее пребывание скрасит Вам мучения.
  - То есть нас вместе будут пытать? На глазах друг у друга? - спросил я удивленно.
  - Именно так, я практикую совместные пытки мужчин и женщин. Это дает неплохой результат. Да Вы не волнуйтесь, девушку, которая будет с Вами, ждет куда более строгое наказание. Тут Анна внезапно замолчала, как будто сказала что-то лишнее.
  - Так что, готовьтесь, - произнесла она после некоторой паузы. С этими словами Анна покинула мою камеру.
  *******
  Наступил день пытки. Ровно в десять утра щелкнул замок и охранник вошёл в мою камеру.
  - На выход, - равнодушно сказал он и я повиновался. Идя долгими полутемными коридорами, я испытывал достаточно сложные чувства: смесь страха и какого-то постыдного интереса к тому, что меня ждёт в пыточной. Нужно сказать, что я никогда не испытывал физического воздействия, меня никогда не наказывали, даже в детстве. От одной мысли, что скоро я буду целиком во власти женщины - палача, обнаженный и беспомощный, кидало то в жар, то в холод. К тому же в пыточной камере я буду не единственным истязуемым. Палачка намекнула, что моя сестра по несчастью подвергнется тем же процедурам, даже более строгим. Мои нетривиальные размышления прервал окрик надзирателя: 'лицом к стене!'. Оказалось, мы уже пришли. Тюремщик массивным ключом открыл железную дверь, втолкнул меня внутрь. Дверь с лязгом захлопнулась. Я оказался в достаточно просторном помещении с высоким потолком. Несколько ламп с железными абажурами давали много света, что позволяло в полной мере рассмотреть окружающую обстановку. Пыточная камера в точности повторяла картинки из средневековых книг: с потолка свисали цепи дыбы, ещё имелся позорный столб, пыточная скамья, деревянная 'лошадка' с острой гранью наверху, и другие менее понятные приспособления. Вдоль противоположной стены были устроены стеллажи, на которых разложены всякие приспособления, назначение которых мне предстояло узнать в самое ближайшее время. Посреди камеры стояла круглая жаровня, из которой торчали рукоятки пыточных инструментов. Палачка сидела в центре камеры на деревянном табурете и проигрывала витой ременной плеткой. Одета она была достаточно просто: выцветшая серая блузка и тёмно-синяя юбка выше колен. Волосы собраны на затылке в пучок.
  - Ну, как вам мои владения? - спросила она.
  - Впечатляет - в тон ей ответил я, пытаясь не показывать страха.
  - А вы неплохо держитесь, многие закатывают истерику, или падают в обморок, - сказала Анна.
  - Это ещё успеется, - выдавил я из себя. - Только сейчас я осознал весь ужас своего положения.
  - Ну, что-же, сейчас приведут девушку Юлю, и мы начнем. Кстати она симпатичная, есть на что посмотреть, - Анна улыбнулась. Думаю, что это будет вам моральной компенсацией за предстоящие страдания.
  При этих словах Анны дверь открылась и охранница втолкнула в пыточную девушку. На вид ей было лет двадцать пять, не худая, но и не слишком полная, волосы - темные, распущены по плечам, правильные черты лица. Возможно, назвать ещё красавицей было бы преувеличением, но девушка была вполне аппетитная. Одета она была достаточно скромно: бежевая куртка и тёмные брючки. Юля испуганно озиралась по сторонам, лицо ещё постепенно приобретало сероватый оттенок. Заметив ужас на лице девушки, Анна поспешила её успокоить. Подойдя к ней, положила руку на плечо и спокойно сказала: 'успокойся дурочка, ничего такого я с тобой делать не буду, во всяком случае сегодня'.
  - Извините, я постараюсь держать себя в руках - тихо сказала Юля.
  Палачка отошла от нас на несколько шагов и окинула оценивающим взором, от которого у меня по телу пробежали мурашки.
  - С кого начнём? - спросила она. Мы оба молчали.
  - Тогда давайте с вас, молодой человек, раздевайтесь!
  Делать нечего, я снял свитер, майку, сразу оголившись до пояса, затем ботинки носки, наконец, брюки, оставшись в одних трусах.
  - Трусы тоже, пожалуйста, - скомандовала Анна. - Для пытки вы должны быть полностью обнаженным, Уложение о наказаниях позволяет мне раздевать преступников догола. Просунув пальцы под резинку трусов, я спустил их до колен, затем снял и швырнул их на пол. Стоять обнаженным перед двумя женщинами было мучитильно стыдно, но я старался не подавать вида, демонстративно выпрямился, расправился плечи.
  - Подойдите сюда, я должна вас осмотреть, - сказала Анна. Я повиновался, сделав несколько шагов вперёд. Палачка задумчиво осмотрела меня с ног до головы, Ее ладони легли на мою грудь, скользнули вниз по животу, бедрам.
  - Это ещё что за заросли? - Анна больно дернула меня за волосы в паху. - Ну, ничего, приведем в порядок.
  - Повернитесь спиной, - Острые ногти Анны впились мне в ягодицы. Затем она слегка шлепнула меня по попе. - Станьте на колени, там, в углу, - приказала моя мучительница. Я покорно исполнил то, что мне приказали.
  - Теперь твоя очередь, - обратилась Анна к Юле.
  Девушка медлила.
  - Мне тоже раздеваться? - наконец спросила она.
  - Да детка, не стесняйся, снимай с себя все, я хочу видеть тебя голенькой. Не будешь раздеваться - позову надзирателей, они тебя быстро разденут.
  - Не нужно, я сама.
  Юля решительно скинула куртку и швырнула ее на пол. Затем, скрестив руки, сняла через голову кофточку, под которой был белый кружевной лиф. Далее последовали сапожки и брючки. На девушке остались только колготки, трусики и лифчик.
  - Отвернитесь, пожалуйста, - попросила Юля, берясь за застежку бюстгальтера. - Мне стыдно.
  - Нет, это часть наказания, сказала палачка, тебе и должно быть стыдно.
  Вздохнув, Юля завела руки за спину, расстегнула застежку и спустила бретельки лифчика с плеч, затем сняла его, и, не глядя, бросила на свою одежду. Наклонилась, быстро стянула колготки, трусики, оставшись совершенно голой, прикрывая наготу руками.
  - Хватит прикрываться! Что я, голых женщин не видела, иди сюда детка, - приказала палачка.
  Юля послушно опустила руки и подошла к Анне.
  - Какая красивая девочка, - восхитилась Анна. - Даже жалко портить такую красоту.
  Сложена девушка была действительно великолепно. Тонкая талия, широкие бедра, при этом достаточно большая грудь. Соски напряглись, видимо от страха. Смотреть на неё было одно удовольствие. Анна, не торопясь, осмотрела Юлю во всех подробностях, провела руками по плавным изгибам девичьего тела. Взяла в ладони груди, как бы взвешивая их, затем раздвинула девушке половые губы и слегка проникла двумя пальцами внутрь е тела. Юля негромко вскрикнула.
  - Не дергайся, ах какая нежная, - строго сказала Анна. - Это только начало, тебе придётся почувствовать там гораздо более острые предметы. Кстати, тебе тоже не мешало бы там побриться.
  Закончив осмотр, Юли палачка перешла к следующему этапу пытки. Усадила меня на деревянный табурет, велела максимально широко раздвинуть ноги. Затем взяла с полки опасную бритву и флакон с маслом, подошла ко мне, начала брить мне волосы внизу. Когда острое лезвие бритвы коснулось моей кожи, я невольно вздрогнул.
  - Сидите смирно молодой человек, - прикрикнула на меня Анна. Бритвой она орудовала профессионально, и вскоре на моём интимном месте не осталось ни одного волосками.
  Юлька поначалу брить лобок отказалась категорически, только угроза распять ещё на кресте и сжечь волосы при помощи серы возымела действие. Вскоре и ее промежность была приведена в надлежащий вид.
  - Ну что, мальчики девочки, - усмехнулась Анна. - Пора приступать к настоящим пыткам, время вроде ещё есть. Вас секли когда-нибудь розгами?
  Мы с Юлей одновременно ответили: 'нет'.
  - Тогда начнем.
  Палачка велела мне лечь вниз лицом на пыточную скамью и крепко привязала веревками за руки и за ноги. Я лежал нагишом на отполированной телами предыдущих страдальцев скамье и ожидал удара. Анна взяла из бадьи вымоченную гибкую лозу, несколько раз примерилась, а затем с оттяжкой хлестнула меня по ягодицам.
  - Получите двадцать ударов для первого раза, это немного.
  Боль от удара была в принципе терпимая, я даже обрадовался. Но дальше удары посыпались один за другим и, после десятого удара, я уже не мог удержаться от крика. Палачка стегала меня больно, но аккуратно, стараясь не рассечь кожу. Юлька наблюдала за экзекуцией, не отрываясь, глаза ее были широко распахнуты, и в них читался ужас. Отсчитав положенное число ударов, Анна отвязала меня от скамейки и разрешила встать. Мои ягодицы горели огнем, а дальше, наверное, будет ещё хуже. Впервые я усомнился в том, что смогу пройти через все испытания, но поздно - назад пути нет. От меня зависят жизни тысяч, если не миллионов людей. Как там Ольга, скорее всего, ее тоже сейчас пытают. Надеюсь, женщин меньше мучают.
  Тем временем настал черед Юльки испытать все прелести порки.
  - Прошу мадемуазель, - Анна кивнула на скамью.
  Дрожа от страха, девушка подошла к скамье и улеглась на живот. Палачка сноровисто привязала ещё к скамье, взяла свежую розгу. Вжжжик... Резкий свист розги, рассекающей воздух, и на молочной белой Юлькиной коже появилась багровеющая полоска.
  - Считай удары, вслух, - приказала Анна девушке.
  - Сколько ударов?
  - Один.
  - Продолжим, - и на Юлькиных ягодицах появляется ещё одна полоска. После пятого удара девушка начала кричать, сперва негромко, а к двадцатому удару заходилась криком так, что казалось, сейчас лопнут барабанные перепонки. Когда палачка отвязала рыдающую Юльку от скамьи, она едва стояла на ногах. Анна смазала нам с Юлей пострадавшие части тела заживляющей мазью и велела одеваться.
  - В следующий раз вас ждут более серьезные испытания. Так что готовьтесь, встретимся через неделю, - сказала она на прощание. Надзиратель отвел меня обратно в камеру. Снова потянулись тоскливые тюремные дни. Зато было время подумать. Конечно, сбежать отсюда никак не получится, Сухановская тюрьма прекрасно охраняется, да и побег вызвал бы определённые подозрения. Конечно, был небольшой шанс, что бригада 'Призрак' возьмёт Сухановский каземат штурмом и освободит меня, но сильно рассчитывать на это не приходилось. Когда я соглашался на все это, то понимал, что шансов остаться в живых, практически нет. Хорошо, что почти сразу поверили моим признаниям, и мучают просто так, для острастки. Если бы за меня взялись всерьёз - вряд ли я выдержал. А каково сейчас Ольге, поверили ли ей? Безумно смелая девушка, но сможет ли она выдержать пытки. Потом мои мысли вернулись к Юле. Все-таки симпачичная девочка. Жалко ее, молодая, могла бы дома сидеть, детей рожать, а не стоять перед палачом голенькой и плакать под розгами. А может у неё есть дети, девушка точно не девственница - Анна проверяла. Ее тоже приговорили к смертной казни, значит что-то серьёзное.
  Анна не рассказывала, зачем ее пытают, вроде вопросов никаких Анна ей не задает, впрочем, это ещё ни о чем не говорит, может девчонку допрашивают отдельно. Нужно аккуратно это выяснить. Я даже поймал себя на мысли, что хочу поскорее снова оказаться в застенке у Анны, вынужденное безделье и неопределенность мучительней любой пытки. По-этому, когда надзиратель пришёл за мной, чтобы отвести в камеру пыток, я даже обрадовался. Знакомый коридор, лестница, в этот раз Юля была уже на месте.
  - Теперь все в сборе, можно начинать, - сказала Анна. - Раздевайтесь.
  В этот раз на Юле было открытое красное платье на бретельках, которое очень ей шло.
  - Пожалуйста, отвернитесь, когда я буду раздеваться, - Улучив момент, тихо шепнула мне Юля.
  Я кивнул в ответ.
  Когда палачка объявила, что сегодня нам предстоит дыба, Юлька заметно побледнела, да и я, честно говоря, не испытал большой радости. Но все оказалось не так страшно. В этот раз Анна начала с Юли, подвела обнаженную девушку к дыбе, накинула веревочную петлю на запястья и затянула, затем взяла в руки пульт управления. Барабан, на который наматывалась веревка, перекинутая через закрепленный на потолке блок, начал вращаться, связанные руки Юли поднялись над головой, ее тело вытянулось в струнку. Живот втянулся, великолепные полные груди же наоборот выпятились вперед, ребра отчётливо проступили через плоть. Девушка слегка вскрикнула, но барабан продолжал вращаться, безжалостно натягивая веревку, и вот босые Юькины пятки оторвались от пола, девушка повисла, слегка раскачиваясь, касаясь, пола только подушечками пальцев ног. Застопорив барабан, Анна сняла со стены гибкую плеть и встала позади Юли.
  - Начнём! - Плеть опустилась на спину девушки, оставив багровый след, затем ещё и ещё. Удары сыпались на Юлю один за другим. После двадцати ударов Анна отложила плеть и взяла в руки толстый прут. Теперь наказанию подверглись Юлькины груди, живот, бедра. На пятнадцатом ударе голова девушки безвольно откинулась на грудь, она потеряла сознание. Анна умело привела её в чувство, облив водой из ковша и больно ущипнув за клитор.
  - Пока достаточно. - Анна сняла Юльку с дыбы, усадила обессилевшую девушку на скамью.
  Потом наступил мой черед. Когда Анна вздергивала меня на дыбу, было не очень страшно. Страшно стало потом, когда она взяла со стеллажа некий предмет вроде тисков с винтом и показала его мне? - Знаете, что это такое?
  - Нет, - ответил я, внутренне холодея.
  - это зажим для яиц, на мужчин действует безотказно, поиграем немного? - С этими словами Анна надела хитрое приспособление мне на мошонку и начала потихонечку закручивать винт. Ощущения, когда тебе раздавливают яйца, честно говоря, не из приятных, Анна то закручивала винт, то ослабляла. Но видимо кастрировать меня в ещё планы не входило, скорее Анне нравилось видеть страх на моём лице. Вдоволь наигравшись, Анна отложила в сторону зажим и взялась за плетку-многохвостку. После довольно жёсткой порки палача стегала меня крапивой по ягодицам и интимному месту, чесалось все ужасно. Вообще мне сегодня досталось больше, чем Юльке, во всяком случае пока. Сняв меня с дыбы, Анна снова взялась за отдохнувшую от предыдущей пытки Юльку. Уложив девушку на пыточную скамью лицом вверх, наша мучительница принесла небольшую коробочку с проводами. Зажимы от проводов Анна прицепила к Юлькиным соскам и к половым губам, включила машинку в розетку и нажала кнопку. Юлька взвизгнула, тело ее выгнулось в конвульсиях, ребра, казалось, вот-вот порвут кожу. Примерно через пять секунд Анна отпустила кнопку, Юлькино тело обмякло, она тяжело с хрипом дышала, жадно глотая воздух. Пытка повторилась снова. На этот раз Анна держала кнопку дольше, секунд пять. Слышать отчаянные Юлины крики, смотреть на ее мучения было невыносимо, и я отвернулся. Истязание электотоком повторялось ещё пять раз, пока Юля не потеряла сознание. Тело ее было покрыто капельками пота, волосы растрепаны. И все же даже в полузабытье она была очень привлекательна: правильные черты лица, чуть вздернутый носик, высокая упругая грудь едва заметно вздымалась, стройные ноги бесстыдно раздвинуты. Наконец Юля открыла глаза, слабо застонала, палачка отвязала ее от скамьи и помогла сесть.
  - Что, притомилсь, рассмеялась Анна, - Дальше будет интереснее, - А сейчас тебе детка предстоит покататься на лошадке, вам же молодой человек придётся осваивать пирамиду. Анна помогла Юле встать, затем взяла веревку, связала ей руки за спиной и заставила залезть на подобие деревянной кобылы в углу. Я слышал об этой пытке, она применялась в основном к женщинам. Верх кобылы представлял собой треугольник. Когда преступница садилась на него верхом, острая вершина впивалась в самую нежную часть ее тела, причиняя невыносимые страдания. К мужчинам же применялся иной вариант этого истязания. Пытника сажали на четырехгранную пирамиду, так, что его анус оказывался на ее острие. Пятнадцать - двадцать минут такой пытки буквально сводили человека с ума.
  Анна связала Юлины ноги под 'брюхом' кобылы и дополнительно привязала к лодыжкам по большому мешку с песком. Это усиливало давление на половые органы несчастной. Окинув удовлетворенным взглядом, результаты своих трудов, палачка взялась за меня. Связав, заставила взгромоздиться на деревянную пирамиду. Причём острие пирамиды вошло мне точно в задний проход. Сопротивляться бессмысленно, Анна позвала бы подмогу и меня усадили силой.
  - Наслаждайтесь пока, а у меня обед, приду через час.
  Лязгнула стальная дверь, проскрежетал ключ в замке. Мы с Юлей остались совершенно одни.
  - Как себя чувствуешь? - спросил я у девушки.
  - Спасибо, хреново, - хрипло отозвалась Юля, - Господи, как же больно!
  Она попыталась поудобнее устроится на кобыле, но тут же застонала.
  - Я точно час не выдержку.
  - Не думай об этом, любую боль можно терпеть.
  - Лучше расскажи, как дошла до такой жизни, - спросил я.
  - Это долгая история.
  - А мы никуда и не торопимся, думаю, что можно говорить свободно, вряд ли нас здесь подслушивают.
  Рассказ Юли заставил меня крепко задуматься. Девушка оказалась дочерью одного из сенаторов - Алексея Торопова, причём входящего в ближний круг Наместника Новой Москвы. Ее родители развелись ещё до Смутных времен, мать уехала в Америку, Юля же осталась с отцом. В деньгах она нужды не испытывала, отец был человеком не бедным и выполнял все капризы единственной дочери. Даже когда настали чёрные дни, она продолжала вести прежний разгульный образ жизни в компании друзей и подруг, составляющих элиту новомосковского общества.
  Все закончилось внезапно. Сначала в автокатастрофе погиб неё отец, девушка была просто убита горем. А через три дня после его гибели пришли за ней. Люди в чёрной униформе с эмблемами Тайной стражи перевернули в доме все вверх дном. Изъяли все бумами из сейфа отца, терминал, коммуникатор. Видимо не нашли, то, что искали, поэтому взялись за Юлю. Сначала ласково, потом с угрозами спрашивали про какую-то Книгу судеб. Юля не имела об этом ни малейшего представления, о чем честно и говорила, но ей почему-то не верили. Юлю арестовали по обвинению в государственной измене. Якобы она передавала секретные сведения об Экзархе своему знакомому из Прибалтии. Знакомый кстати предусмотрительно смылся из Московии за несколько дней до Юлиного ареста. Видимо кто-то предупредил, а может быть, почувствовал слежку. Парень был далеко не промах, веселый, щедрый. Юля влюбилась в него по самое то, о чем в приличном обществе не принято упоминать. На допросах она только плакала и жаловалась на судьбу, следователя это явно раздражало. Его интересовала только таинственная Книга судеб. Однажды в камеру к Юле вошли две надзирательницы и человек в белом халате. Юлю разложили на кровати, надзирательницы держали ее, а человек в белом халате вколол какой-то препарат, от чего сразу закружилась голова, и стало очень страшно. Как потом догадалась девушка, это была 'сыворотка правды'. Она плохо помнила дальнейшее, ее о чем-то спрашивали, она отвечала. На следующий день, совершенно разбитая, она предстала перед следователем, который заставил ещё подписать какие-то бумаги. Все ещё находясь под воздействием препарата, Юля подписала все, что ей подсунул следователь. Так девушка стала государственной преступницей. Потом был суд. Нужно сказать, что за год до этого. Экзарх восстановил в Московии смертную казнь, причём государственные преступники вне зависимости от пола и возраста подлежали публичной экзекуции. Принятое Имперское уложение о наказаниях официально возрождало применение пыток, а также наиболее жестокие средневековые казни: четвертование, сажание на кол, колесование, сожжение на медленном огне. Юля была приговорена к колесованию, в качестве дополнительного наказания ей предстояло подвергнуться пыткам. Рассказ Юли буквально поверг меня в шок. Книга судеб. Возможно Юля, сама того не зная, знала отгадку этой 'загадки упакованной в тайну'.
  - Неужели ты ничего не знаешь о Книге судеб?
  - Отец упоминал как-то, - морщась от боли, проговорила Юля. - Он вообще то со мной особо не откровенничал. В последнее время у него была любовница, но я ее не разу не видела, Её звали Анжелика, отец несколько раз разговаривал при мне с ней по видеому. Может быть ей что-нибудь известно.
  Получается, Книга судеб ещё не попала в руки Экзарха. Значит, есть шанс неё найти. Тем временем боль от острия пирамиды, впивающейся в самое нежное место, становилась все сильнее. Сил разговаривать уже не осталось. Интересно сколько времени прошло? Никогда ещё оно не тянулось так долго. Казалось, прошла вечность, прежде, чем повернулся ключ в замке, и в камеру вошла Анна.
  - Вижу, вам понравилось, можем ещё продлить удовольствие. При этих словах мы с Юлей энергично замотали головами.
  - Ну, хорошо, - Анна сняла Юльку с кобылы и уложила на скамью. Затем сняла с пирамиды меня. - Можете одеваться.
  С трудом, передвигаясь, мы с Юлей кое-как оделись, до следующей пытки оставалась ровно неделя.
  В камере я постоянно размышлял над информацией, полученной от девушки. Нужно во что бы то ни стало выбраться отсюда и найти любовницу сенатора Торопова. Бедная Юля, для неё я уже вряд ли что смогу сделать. Неделя прошла достаточно быстро и вот мы снова в пыточной камере. Анна надела короткие шортики и маечку, нужно сказать, что выглядела она неплохо. Как ни странно, особой ненависти к своей мучительнице я не испытывал, Анна была лишь частью системы, исполнителем. Кого действительно я ненавидел, так это Экзарха, который превратил жителей Великороссии в рабов, понукаемых страхом и пустыми обещаниями. Да и, как я заметил, девушку Анна мучила гораздо изощреннее, чем меня. Юля сегодня была хороша как никогда, пытки и страх не смогли сломить её душу. На ней была белая полупрозрачная блузка и узкая юбка, подчеркивающая достоинства фигуры. Не дожидаясь приказа Анны, мы с Юлей стали раздеваться. Наша палачка сегодня была какая-то задумчивая. Рассеянно глядя на нас, она молчала. Наконец Юля не выдержала и спросила:
  - И какую муку вы придумали для нас сегодня? С живых кожу сдерете, или сварите в кипятке?
  - Заткнись, дура, что захочу, то с тобой и сделаю, - беззлобно сказала Анна. - Становитесь сюда, - палачка кивнула в сторону дыбы.
  - Лицом друг к другу, ближе.
  Мы с Юлей стояли друг напротив друга, абсолютно голые.
  - Кажется, нас подвесят вместе, - сказал я Юле.
  - Ничего страшного, - ответила девушка.
  Палачка тем временем связала наши руки вместе, подошла к блоку и начала вращать ворот. Наши руки поднялись вверх, мы вынуждены были стать вплотную друг к другу. Тело Юли прижалось к моему, я почувствовал исходящий от неё жар. Ее острые возбужденные соски впились мне в грудь. Не смотря на все усилия совладать с организмом, я невольно возбудился от близости девушки. Мое восставшее мужское достоинство уперлось в ее промежность.
  - Извини, мне очень стыдно, но я ничего не могу сделать, - смущенно признался я Юле.
  - Ерунда, - несмотря на наше незавидное положение, девушка тихонько рассмеялась. - Я давно уже не девственница, честно говоря, я тоже немного возбудилась.
  Анна начала хлестать нас скрученным электропроводом, сначала меня, потом Юлю. Удары сыпались один за другим: по спине, бедрам, ягодицам. Я чувствовал, как вздрагивает при каждом ударе обнажённое тело Юли. Боль от скрученного электропровода была гораздо сильней, чем от плетки, тем более от розог. Тело буквально горело огнём, голова кружилась. Я был близок к тому, чтобы потерять сознание. Когда палачка сняла нас с дыбы, мы были мокрые от пота, из ран сочилась кровь. Но нам предстояло выдержать новые испытания. Дав отдохнуть несколько минут, Анна снова взялась за свою работу. Усадив Юлю в подобие гинекологического кресла, мучительница стянула ремнями запястья и лодыжки девушки так, что она оказалась совершенно беспомощна. Бесстыдно раздвинутые ноги Юли открывали взору самые потаенные части ее тела. Мне бы конечно не следовало смотреть на подобное, но я не смог удержаться. Заметив мой пристальный взгляд, Юля покраснела, и я поспешил отвернуться. Палачка подкатила металлический столик, на котором лежали пыточные инструменты к креслу, в котором была распята Юля, пододвинула табурет, и, усевшись на него, задумчиво окинула взглядом Юлино тело.
  - Готова? - спросила она распростертую перед ней девушку.
  - Да, - судорожно сглотнув, ответила Юля. - Можете начинать.
  Анна взяла со стола небольшие щипчики, ловко ухватила ими Юлин сосок и начала выкручивать. Девушка слабо вскрикнула, но мучительница, не обращая ни малейшего внимания, продолжала истязать нежную плоть. Щипцы безжалостно впивались в обнажённое тело. От грудей Анна перешла к животу, затем плавно переместилась вниз, к лобку, крики Юли стали невыносимыми. Честно говоря, никогда бы не подумал, что столь примитивным инструментом можно причинить такие страдания. Затем в ход пошли другие пыточные принадлежности: зажимы, тиски, иглы. Анна прекрасно знала все наиболее чувствительные женские места. Тело несчастной выгибалось в муках. Палачка словно обезумела, на лице ее блуждала бессмысленная улыбка, глаза словно остекленели.
  - Ты же убьешь ее, - не выдержав, я вскочил и схватил Анну за плечи. Она вздрогнула, глаза приобрели осмысленное выражение. - Кажется, я увлеклась.
  - Ничего не могу с собой поделать, ненавижу шлюх, особенно красивых. Из-за такой вот сучки погиб мой муж.
  - Девчонка ни в чем не виновата, оставь ее, - сказал я.
  Только сейчас мы заметили, что Юля была без сознания. Грудь е слабо вздымалась. Анна захлопотала вокруг девушки, приводя ее в чувство. Когда Юля пришла в сознание, Анна осторожно отвязала ее от кресла, намазала истерзанное тело особой мазью, ускоряющей заживление.
  Теперь настал мой черед. Анна вздернула меня на дыбу так, что мои ступни оказались сантиметрах в двадцати от пола. А как обычно ожидал порки, но мне было уготовано иное наказание. Палачка взяла небольшое металлическое блюдо, насыпала в него углей из жаровни и поставила на пол, прямо под мои босые ноги. Я почувствовал жар, исходящий снизу. Затем Анна насыпала на блюдо, поверх раскаленных углей мелкие щепки. От повалившего едкого смолистого дыма я закашлялся. Кажется, Анна решила меня, как следует, поджарить. И вот в подтверждение моих мыслей первый робкий язычок пламени лизнул мою голую пятку. Я инстинктивно дернулся. Огонь тем временем разгорался все сильнее. По хорошему мне следовало бы перетерпеть и не убирать ноги от огня. Кожа на ступнях довольно быстро обуглилась бы и потеряла чувствительность. Но было чертовски больно, я ничего не мог с собой поделать. Со стороны все это видимо было весьма забавно. Моё тело дергалось, будто исполняя танец. Танец огня. К счастью я быстро потерял сознание. Очнувшись, я обнаружил, что лежу на полу. Обожженные пятки горели нестерпимым огнём. Рядом лежала обнажённая Юля.
  - Господи, хоть бы все на сегодня, - прошептала она.
  - Думаю, все.. Больше мы не выдержим, - так же тихо ответил я девушке.
  В этот раз из пыточной идти я сам уже не мог. Меня тащили двое охранников. Лёжа на жёсткой тюремной кровати, я размышлял над превратностями судьбы. Обидно будет умереть сейчас, когда появилась ниточка, ведущая к Книге судеб. Все ещё можно исправить, прошлое, конечно, не изменишь, но можно повлиять на будущее. Если все, что я слышал об этой книге, правда, конечно. Когда мы последний раз общались с Антоновым, перед моей самоубийственной миссией, он обещал, что постарается вытащить меня, но шансов на это немного. Внезапно я услышал слабое жужжание, как будто бы в камеру влетела пчела. Впрочем, на дворе была поздняя осень, все насекомые давно уснули. Подняв взгляд к потолку я увидел что-то вроде большой мухи, но, приглядевшись повнимательнее, понял, что это вовсе не муха. Скорее маленький вертолет.
  - 'Дрон', - подумал я и не ошибся. Приземлившись на пол камеры 'насекомое' несколько раз мигнуло огоньками, а затем передо мной возникла голограмма... Антонова. Виртуальный Стас осмотрел окружающую обстановку, поморщился.
  - Как себя чувствуешь? - спросил он.
  - Могло бы быть и лучше. Как ты меня нашел? - в свою очередь спросил я.
  - Не суть важно, потом расскажу. Я же обещал вытащить тебя отсюда. У нас мало времени. Камера видеонаблюдения в твоей камере отключена всего на три минуты. Теперь к самому главному. Сегодня вечером будет штурм, перед началом операции по воздуховоду будет пущен усыпляющий газ. Тебе нужно будет смочить любую тряпку, лечь на пол и дышать только через нее. Потом действуй по обстановке.
  - Так точно, спасибо Стас, - отозвался я. У меня есть очень важные сведения, постарайся меня вытащить отсюда.
  - До встречи, - изображение Антонова исчезло. Миниатюрный геликоптер взлетел, сделал два круга мо камере и исчез в вентиляционном отверстии. Близость освобождения придала мне сил, я даже забыл про боль. Оторвав от рубашки приличный кусок, я намочил его водой из чайника и положил себе на лоб. Пусть думают, что у меня болит голова. Никогда еще время не тянулось так медленно. Как всегда вечером принесли ужин, открылось небольшое зарешеченное окошко в двери моей камеры, и охранник поставил на полку две алюминиевые миски. Хлебать тюремную отраву не хотелось категоричёски, тем более в таком взвинченном состоянии, однако нужны были силы, я забрал миски, и постарался хоть что-нибудь съесть. Давно уже прошел отбой, в камере выключили верхний свет, осталась только маленькая тусклая красноватая лампочка над дверью. Я лег на кровать и постарался сделать вид, что сплю. Нервы были напряжены до предела, все чувства разом обострились. Тюрьма жила своей обычной ночной жизнью: вот затихли шаги надзирателя, совершавшего обход, стало тихо как в раю. Прошло примерно полчаса, вдруг я услышал едва заметное шипение, доносившееся из вентиляционного отверстия, и почувствовал незнакомый сладковатый запах, распространявшийся по камере.
  - 'Пора', - я, быстро соскользнул с кровати и лег на шершавый бетонный пол камеры, стараясь дышать через заранее приготовленную тряпку. Примерно через две минуты раздался глухой удар, пол подо мной ощутимо вздрогнул как при землетрясении, с потолка посыпалась штукатурка и всякий мусор. Затем началась беспорядочная стрельба и какие-то странные хлопки, как будто взрывались петарды.
  - 'Скорее всего, светошумовые гранаты' - машинально подумал я, впрочем, скоро все стихло. Через несколько минут, показавшихся вечностью, я услышал быстрые шаги по коридору, скрежет поворачиваемого в замке ключа и дверь моей камеры распахнулась. На пороге стоял Антонов. На нем был защитный костюм 'Легион', в руках - автоматическая штурмовая винтовка. Рядом со Стасом стояли два бойца в полевой форме без знаков различия.
  - Ты тут не заскучал? - Спросил он вместо приветствия. - Нам пора, скоро здесь будет вся Имперская гвардия.
  - Рад тебя видеть, - я мигом выскочил из опостылевшей камеры, Антонов передал мне пистолет - длинноствольный 'глок' с лазерным прицелом. Мы бегом преодолели коридор, спустились по стальной лестнице этажом ниже.
  - Кстати мы нашли Ольгу, - на ходу сообщил Антонов, так что скоро встретитесь.
  - Нужно освободить ещё одного человека... девушку, это очень важно, подробности потом, - на бегу крикнул я Стасу.
  - Женский блок этажом ниже, - ответил Станислав. Преодолев еще пролет, мы остановились перед закрытой бронированной дверью. Стас достал из кармана пластиковую карточку, приложил к кодовому замку. Мы оказались в коридоре женского блока, где дежурили четверо интербригадовцев. Надзирательниц заковали в наручники и усадили на пол. Женщины были сильно напуганы. Я подошел к ним, наугад схватил одну из охранниц, рывком поставил на ноги и приставил пистолет к виску.
  - В какой камере содержится Юлия Торопова? - спросил я у трясущейся от страха женщины.
  - Я нее.. ззнаю..., - заикаясь ответила она.
  Рукояткой пистолета я ударил ее по горлу, вскрикнув, женщина обмякла и свалилась на пол.
  - Кто-нибудь знает? - спросил я у остальных, наведя на них ствол.
  - Торопову перевели вчера утром, ответила одна из надзирательниц в форме капитана внутренней охраны.
  - Куда? - почти закричал я.
  - Не знаю, ее забрала Тайная стража, не убивайте нас, пожалуйста, - взмолилась капитанша.
  Внезапно где-то недалеко раздалось несколько выстрелов, следом в коридор, где мы находились, с шипением влетела дымовая граната. Все вокруг заволокло едким туманом.
  - Уходим, быстро, - закричал Стас. Мы быстро начали отступать к двери, вдруг из клубов дыма прямо на нас выскочили несколько фигур, одетых в дымчатые маскировочные костюты. Антонов дернул меня за рукав:
  - Ложись, - прошипел Стас. Мы рухнули на пол, и видимо очень вовремя, потому как над нашими головами прошла автоматная очередь. Я быстро снял 'глок' с предохранителя резко отвел назад затвор и, не целясь, разрядил всю обойму в надвигающиеся тени. Антонов дал короткую очередь из штурмовой винтовки, стрельба прекратилась также внезапно, как и началась.
  - 'Неужели попали?' - подумал я. Вскочив на ноги, мы со Стасом вылетели за дверь, за нами последовали бойцы прикрытия. Спустившись еще на один этаж, и преодолев несколько дверей, мы оказались во дворе тюрьмы. Стас со своими ребятами поработал очень неплохо. В одной из стен, образующих пятиугольник двора зиял огромный пролом, как будто здесь прошелся гигантский бульдозер. А прямо посреди тюремного плаца стоял боевой геликоптер модели 'Чкарна', готовый вот-вот взлететь.
  - 'Неплохо все-таки Стаса снабжают, - подумал я. 'Чкарна' - геликоптер последнего поколения, в Великороссии машин такого класса нет. Нам оставалось преодолеть всего метров двадцать, как вдруг с одной из уцелевших тюремных башен ударил крупнокалиберный пулемет. Боец, который бежал перед нами, вдруг споткнулся и упал, как будто натолкнулся на невидимую стену. Пришлось залечь. Пули, звонко цокая, выбивали искры из брони геликоптера.
  - Бл..дь, времени совсем нет, сейчас сюда сбежится вся Имперская гвардия, - Антонов от бессилия выпустил длинную очередь в сторону проклятой башни.
  - Не достать, нужна дура.
  Один из бойцов понимающе кивнул и скрылся за дверью, из которой мы только что вышли. Через несколько секунд он вернулся, неся в руках длинный тубус реактивного гранатомета.
  - Дай сюда! - Стас быстро расчехлил гранатомет, встав на одно колено, тщательно прицелился. Пули поднимали рядом с ним фонтаны пыли, но он не обращал на это никакого внимания. Яркая вспышка, ракета с шипением, оставляя огненный след, устремилась к башне, и влетела в окно, из которого велся огонь, внутри раздался мощный взрыв, все вокруг заволокло черным дымом.
  - Порядок, можем двигать, - Антонов отбросил ненужный больше гранатомет, подхватил штурмовую винтовку и скомандовал: 'всем на борт'. Когда мы подбежали к вертолету, бронированная дверца в его корме открылась, впуская нас внутрь. Боевая машина взлетела, оставляя внизу горящее здание Сухановского каземата. Над Новой Москвой наступал новый день...
  Часть вторая
  Над Новой Москвой наступал новый день, солнце выглянуло из-за горизонта, окрашивая землю в розовые тона. Не смотря на пережитое, я с любопытством смотрел в иллюминатор. Видеть Новую Москву с высоты птичьего полета мне еще не приходилось. Вдали виднелась стапятидесятиэтажная свечка Дворца Правительства. Блестели на солнце купола бесчисленных церквей и храмов. Вскоре высотные башни элитных кварталов уступили место унылым квадратам типовой застройки, а примерно через полчаса на горизонте замаячило черное обугленное пятно Старой Москвы, серые остовы разрушенных зданий, потрескавшиеся от нестерпимого жара стены - печальные следы былой войны с Уральско-Бурятской республикой. Двадцать лет назад над Старой Москвой взорвалась нейтронная бомба.
  Уровень радиации в Старой Москве до сих пор был повышен, поэтому солдаты Имперской гвардии не очень охотно углублялись на ее территорию, предпочитая отправлять роботов-разведчиков и беспилотники, которые интербригадовцы легко уничтожали. Тем временем геликоптер завис над пустой площадкой, заваленной горами мусора. Внезапно площадка распалась на две части, оказавшись створками гигантского портала. Геликоптер нырнул внутрь образовавшегося прямоугольного провала.
  - Неплохо придумано, - восхитился я, - сверху вообще ничего не видно.
  - Наши инженеры неплохо постарались, - не без гордости сказал Стас, - Имперской гвардии так и не удалось найти вход в укрытие. Они, конечно, подозревают, что он где-то здесь, несколько раз даже сбрасывали сверхяжелые бомбы, но метро делалось на совесть, перекрытия выдержали.
  Разведчики сообщали, что одно время рассматривался вариант применения нейтронной бомбы, но при этом неизбежно пострадает и Новая Москва. Так что близость к противнику спасает нас от полного уничтожения, диалектика, однако.
  Оказавшись в подземном ангаре, мы покинули геликоптер.
  - Сейчас тебе нужно отдохнуть, - сказал Антонов, - А через три часа жду тебя в своем кабинете. Понимаю, что в тюрьме тебе здорово досталось, но предстоит очень серьёзная операция, твой опыт может пригодиться.
  - Конечно, я буду, - только приму душ и побреюсь, - ответил я. После тюремной камеры моя каморка показалась мне раем. Приведя себя в порядок, я пошел к Стасу. В приемной меня ждала Ольга - похудевшая, осунувшаяся, но по-прежнему сверхэнергичная. Я обнял Ольгу, потом взял на руки и закружил по комнате. Окружающие смотрели на нас с удивлением, но нам было плевать. Мы вновь обрели друг друга. К большому сожалению, пообщаться нам как следует, не удалось, Стас позвал всех в свой кабинет. На совещании присутствовали только высшие командиры, подробности предстоящей операции до последнего момента держались в строжайшей тайне. Антонов начал с анализа прошедшей операции. В целом нападение на Сухановский каземат прошло неплохо, применение усыпляющего газа и внезапность нападения принесли успех. Однако по неизвестным причинам газ не проник в помещение, где базировалась боевая группа 'Титан' - элитное подразделение, охранявшее Сухановскую тюрьму. Пришлось вступить в боестолкновение. Потери составили - трое убитых и двое раненых. Потери противника составили на порядок больше, не говоря уже о морально-психологическом эффекте, завтра о дерзком нападении будет шептаться вся Новая Москва.
  После этого Антонов перешел к обсуждению деталей предстоящего мероприятия.
  - Сегодня вечером нас ждет решающий бой, - сказал Антонов. Благодаря разведданным нам удалось выяснить, где произойдет собрание так называемого Верховного тайного совета, в который входит ближайшее окружение Экзарха. Если нам удастся их ликвидировать, то на режиме Экзарха можно будет поставить крест. Тем более, момент сейчас подходящий. После нападения на Сухановский каземат от нас не ждут активных действий, по крайней мере, так скоро. Нам предстоит проникнуть на территорию Новой Москвы через систему подземных коммуникаций. Цель - Оперативный центр Министерства имперской безопасности, где по наш м данным соберется ВТС. Риск конечно большой, штурмовать хорошо укрепленное здание в центре Новой Москвы, причем среди бела дня, очень сложно, но есть фактор внезапности, нас там не ждут.
  
  ***
  Мы с трудом пробирались в кромешной темноте по темному, полуразрушенному подземному туннелю, который когда-то был одной из веток московского метро. Слабый свет карманных фонарей не в силах был разогнать вязкий мрак. То и дело попадались ржавые остовы вагонов, всякий железный хлам. Впереди шли саперы, расчищая путь. Иногда приходилось останавливаться и ждать, пока будут обезврежены мины, которых в туннеле было предостаточно. Их ставили в свое время как наши, так и имперские гвардейцы. Род ногами местами было по колено воды, пахло железом, плесенью, крысами и ещё чем-то очень неприятным. У всех было только одно желание - поскорее выбраться на свет. На нас была форма Имперской гвардии, в последний момент предполагалось надеть белые нарукавные повязки, чтобы хоть как-то отличать своих от чужих. Предполагалось, что по подземным тоннелям мы преодолеем линию заслонов Имперской гвардии на границе между Старой и Новой Москвой. Я шел рядом с Антоновым, стараясь не упустить его из вида, это было достаточно трудно. За мной шла Ольга. Бойцы тащили на себе тяжелые противотанковые лазерные пушки и реактивные гранатометы. Нам предстояло пройти не менее тридцати километров, чтобы выйти к цели ровно в десять утра, когда начнется заседание ВТС. Опытные проводники сумели вывести нас максимально близко к зданию, занимаемому Оперативным центром. Все шло хорошо..., слишком хорошо. Людей на улицах столицы в этот час было не так много, они испуганно шарахались от нас, как от чумных. Вот и серая бетонная громадина Оперативного центра. До неё буквально несколько метров, но эти метры нам уже не суждено было преодолеть. У здания нас уже ждали, причем ждали грамотно, видимо успели хорошо подготовиться. Вдруг из домов, расположенных на площади, и из самого здания оперативного центра ударили автоматы и пулеметы. Падали люди, я увидел, как бойцы подхватили раненого Антонова на руки и потащили к ближайшему подъезду, пытаясь укрыться от смертельного огня. Интербригадовцы все же сумели организованно отступить.
  Ценой больших потерь нам удалось пробиться к входу в подземные коммуникации Старой Москвы. Тяжело раненого Антонова вынесли из боя на руках. Я с группой бойцов сопротивления прикрывал отход, чтобы дать уйти основным силам бригады 'Призрак'. Имперская гвардия несколько отстала, занятая подавлением последних одиночных очагов сопротивления. На пути движения бронированной техники противника мы решили устроить засаду. Я приказал разбиться на несколько групп и занять позиции в зданиях с обеих сторон улицы. Каждая группа имела на вооружении реактивные гранатометы и лазерные пушки. На пути движения противника мы установили несколько фугасов. Я надеялся, что удастся задержать Имперцев хотя бы на пару часов. Этого времени хватит, чтобы основные силы Интербригад оказались в безопасности. В Старую Москву Имперская гвардия вряд ли рискнет сунуться. С двумя Интербригадовцами я поднялся на крышу высотного дома, чтобы корректировать огонь. Отсюда хорошо просматривался центр Новой Москвы, несколько зданий, в том числе серая громада Оперативного центра Министерства имперской безопасности были окутаны дымом, явственно различались языки пламени, вырывавшиеся из окон. Кое-где еще шла беспорядочная стрельба, но вскоре наступила тишина. Примерно через пять минут я увидел длинную колонну боевых машин, движущуюся по проспекту Экзарха в нашу сторону. Видимо командиры Имперской гвардии сочла нашу бригаду разгромленной, и потеряли всякую осторожность. Мой замысел был предельно прост - укрепиться в начале и конце улицы, и взять колонну в клещи. Маневр в ограниченном пространстве будет для тяжелой техники затруднителен, особенно если подбить головную замыкающую машину. Беспилотники же в городе практически бесполезны, тем более в скоротечном бою. Над нами, едва не касаясь крыши, пролетел квадракоптер-разведчик. Пришлось быстро нырять обратно в чердачный люк. Покружившись над нашей улицей, квадракоптер улетел, видимо нас не обнаружили. По мобильному терминалу я объявил повышенную готовность. Огонь должен был начаться по моей команде.
  Колонна бронетехники Имперской гвардии насчитывала более тридцати боевых машин, а боеприпасов у нас оставалось не очень много. Оставалось надеяться, что нас не обнаружат раньше времени и будет возможность открыть огонь с близкой дистанции. Тем временем показались первые боевые машины Имперцев. Впереди шли легкие разведывательные бронетранспортеры, за ними - танки и самоходные орудия. Машины двигались на приличной скорости, видимо засады здесь не ждали.
  - Огонь, - скомандовал я. Несколько лазерных лучей и реактивных снарядов ударили по головным машинам. Попадания оказались точными. Три бронетранспортера загорелись, а один взорвался, видимо сработал боекомплект. Улица оказалась надежно перегорожена. Танки Имперской гвардии открыли беспорядочный огонь и попытались отойти назад, но в это время, в начале улицы раздалось несколько мощных взрывов. Танки, шедшие в хвосте колонны были подбиты, ловушка захлопнулась. Грозные боевые машины в городе оказались совершенно беспомощны, мы подбивали их одну за другой. Через пятнадцать минут колонна была полностью уничтожена, я дал команду на отход. Учитывая неразбериху и шок, вызванный уничтожением колонны, нам удалось без серьезных боестолкновений вернуться в расположение бригады.
  Пришло время подсчитывать потери. По предварительным данным бригада 'Призрак' потеряла 325 человек, более 200 были ранены. Группа 'Немезида' потеряла более 50 человек. Командование объединенными отрядами Интербригад взял на себя заместитель Антонова Валерий Лисовой - в общем толковый и грамотный командир, но, на мой взгляд, слишком осторожный. Стены метро всю ночь дрожали от взрывов мощных бомб, видимо Имперская гвардия сумела приблизительно установить местонахождение штаба бригады 'Призрак'. Состояние у большинства командиров и бойцов было подавленным, таких потерь Интербригады не несли уже очень давно. Стаса, прооперировали, достав пулю, засевшую мод лопаткой, его жизнь была вне опасности, но требовалось время для восстановления. В бою досталось и Ольге, пуля слегка оцарапала предплечье, к тому же ее слегка контузило взрывом гранаты. Девушка впала в глубокую депрессию, перемежающуюся приступами бешенства и было от чего, ведь сведения о заседании Верховного тайного совета были получены от Ольгиной агентуры. Нас банально развели как лохов, подсунув дезинформацию.
  Спустя две недели после неудавшегося штурма, поздно вечером в мою комнату ворвалась Ольга. Вид у нее был крайне возбужденный.
  - Завтра в Новой Москве казнят какую-то важную преступницу, - с порога начала она. Скорее всего, это твоя Юля. Я только что узнала. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота, пол покачнулся под ногами.
  - 'Нужно собраться' - мысленно одернул я себя. Решение пришло почти сразу.
  - Я должен быть там, если уж не смог спасти ее, то хотя бы постараюсь избавить мучений, - тоном, не допускающим возражений, произнес я. Ольга на минутку обалдела, затем перешла в решительное наступление.
  - С ума сошел! Как ты себе это представляешь! Сейчас не до сантиментов, нас обложили со всех сторон. К тому же Антонов ранен очень тяжело, вряд ли он в ближайшее время сможет командовать бригадой, а у тебя есть боевой опыт, кроме тебя никто не справится. В общем..., я тебя никуда не отпущу.
  - Послушай, я не могу поступить иначе, ты должна мне помочь. Нужен человек, который хорошо знает подземные коммуникации Старой Москвы.
  - Хорошо, поступай, как знаешь, - вздохнула Ольга. - Если ты что-то вбил себе в башку, то переубедить тебя невозможно. Проводника тебе найдем, только ради бога, будь осторожен.
  - И еще кое-что. Нужно будет снять недорогую гостиницу в Новой Москве. С завтрашнего дня приступаем к поискам любовницы Торопова, я не очень верю в существование Книги судеб, но выяснить все-таки нужно. А Интербригады обойдутся пока без меня. У Антонова же есть заместитель, вот пусть и командует.
  - Я с тобой, - быстро сказала Ольга. - Не могу здесь просто так сидеть без дела, да и без меня тебе не справится.
  ****
  Юлю казнили публично в центре Новой Москвы поутру. Несмотря на ранний час, вокруг Лобного Места собралось много народа. Слух о том, что преступница - молодая красивая девушка, разошелся достаточно быстро. Я стоял в толпе, ссутулившись и засунув руки в карманы, не в силах поднять глаза на высокий, обшитый чёрным бархатом помост, где должна была произойти казнь. Придя сюда, я безумно рисковал, ведь мой портрет висел на каждом углу, наверное, сейчас я был самым разыскиваемым человеком в Великороссии. Пришлось серьёзно поработать над внешностью, но результат того стоил, вряд ли кто-нибудь признал бы в дорого одетом господине недавнего узника. Стояла поздняя осень, листва уже облетела с деревьев, по ночам серьёзно подмораживало. Небо было серое, налитое свинцовой тяжестью, над площадью и Лобным местом окружили вороны, оглашая окрестности громким карканьем.
  - 'Вот уж кто безошибочно чувствует приближение смерти', - подумал я.
  Тем временем, на помосте суетились помощники палача, разводили огонь в массивной жаровне. Посреди помоста был установлен Андреевский крест, представлявший собой две деревянных балки, соединённых так, что они образовывали букву 'Х'. Причем установлен он был род большим наклоном, практически горизонтально. Кроме креста на помосте было большое тележное колесо, на которое клали преступника после казни. Помост был оцеплен плотным кордоном людей в форме Имперской гвардии, так что зрителей к помосту близко не допускали. Рядом с Лобным местом располагалась небольшая часовня. Преступников привозили на казнь заранее и последние часы своей земной жизни они проводили именно там. От часовни к помосту была расстелена ковровая дорожка, по которой шли осужденные на казнь. Вдоль дорожки также стояли вооруженные солдаты Имперской гвардии, образуя живой коридор. Ровно в восемь часов утра дверь часовни отворилась, и стражники вывели Юлю. В первый момент я даже не узнал ещё. Лицо девушки было бледным, глаза какими то пустыми. Казалось, что она не осознает, что её ожидает. Юля была одета в короткую чёрную шубку, видимо дорогую, волосы свободно распущены по плечам. Девушку сопровождали двое стражников, возглавлял процессию высокий человек, одетый в серый плащ, из разговоров в толпе я узнал, что это главный палач Империи. У подножия эшафота стояла небольшая скамья без спинки.
  - 'Зачем она здесь', - машинально подумал я.
  Тем временем палач подвел Юлю к помосту, что-то сказал ей, но из-за шума было не слышно. Осужденная кивнула, потом, двигаясь медленно, как во сне, расстегнула крючки на шубке, спустила с плеч и, сняв, передала палачу. Палач небрежно швырнул шубку на землю, затем подвел Юлю к скамье и заставил сесть. На Юле осталась только тонкая шёлковая сорочка, белые чулки и туфельки. Нагнувшись, он стащил с девушки туфли, скатал чулки. Когда босые ножки девушки коснулись холодного камня брусчатки, Юля ощутимо вздрогнула, теперь осужденная была подготовлена к тому, чтобы взойти на помост. Помощники палача схватили неё под руки и подняли со скамьи. Она стояла раздетая на ледяной мостовой, зябко обхватив руками плечи, тонкая ткань сорочки не спасала от ледяного ветра. Помощники потащили ее к эшафоту, но девушка вырвалась из их рук, что-то резко сказала и начала подниматься по крутым ступенькам, ведущим наверх. Преодолев четыре ступеньки, она оказалась на помосте и растеряно оглянулась вокруг, не зная, что делать дальше. Вслед за ней поднялись палач с помощниками. Он успокаивающее положил руку ей на плечи и подвел к самому краю помоста. Юля, рассеянным взглядом окинула взглядом расстилавшуюся перед ней площадь, собравшуюся толпу, выставленные орудия казни и губы ее задрожали. Казалось, девушка вот-вот расплачется, но она сумела взять себя в руки, удивительно женственным движением поправила растрепавшиеся на ветру волосы, расправила плечи. Я поразился произошедшей в ней перемене. Теперь передо мной стояла абсолютно спокойная женщина, готовая вынести все, что уготовано ей судьбой: унижение, позор, боль. В толпе прошелестел ропот восхищения.
  - Смелая девчонка, - сказала женщина средних лет, стоявшая рядом со мной. - Что делают, сволочи, никого не жалеют, - добавила она.
  Несмотря на всю трагичность ситуации, я откровенно любовался девушкой. Даже в последние мгновенья своей жизни, перед лицом неминуемой смерти, Юля была чудо как хороша. Рассыпанные по плечам тёмные волосы, короткая нижняя рубашка открывает красивые стройные ноги, ткань туго обтягивает упругую большую грудь. Но вот на эшафот поднялись судейский чиновник в черной мантии и священник. Развернув бумагу, которую он держал в руках, чиновник начал зачитывать приговор. Каждое слово огненным шаром вспыхивало у меня в голове: 'приговаривается к колесованию..., груди подвергнуть пытке клещами.., интимное место подвергнуть пытке кипящим маслом...'. Слова приговора доносились до меня как сквозь вату. Подождите, твари поганые, вы ещё ответите за каждую Юлину слезинку, за все ещё страдания. Тёмная первобытная ненависть застилала мне глаза. Плевать на всех, я камня на камне не оставлю от Московии, а Экзарха лично подвешу за яйца. С большим трудом я удержался от того, чтобы достать из кармана 'глок' и перестрелять всех, кто находился на помосте. Но расстояние было достаточно большим, к тому же в толпе явно было много агентов Тайной стражи и достать пистолет мне просто не дали бы. Тем временем, чиновник закончил читать приговор, сложил лист и спустился с помоста. Юля поцеловала поднесенный священником крест.
  - Ты готова к казни? - спросил Юлю палач.
  - Да господин палач, можете начинать, - с вызовом в голосе произнесла Юля, гордо вскинув подбородок. Палач, не спеша, подошёл к осужденной, взял за ворот рубашки и резким движением разорвал ее сверху донизу. Юля попыталась, было сопротивляться, но заплечных дел мастер был на целую голову выше девушки, так что, преодолев ее слабое инстинктивное сопротивление, ловко сорвал с ещё плеч остатки рубашки и бросил на помост. Нижнего белья на осужденной не было, так что она сразу оказалась совершенно голой. В первые секунды Юля, казалось, не могла поверить, что стоит обнаженная перед сотнями людей, потом судорожно попыталась прикрыть наготу руками, и это ей отчасти удалось, однако палач велел ей опустить руки, публичная нагота была частью наказания. Девушка повиновалась, и зрители могли рассмотреть ее во всех подробностях. На ослепительно белой Юлиной коже отчетливо были видны следы пыток: ожоги, оставленные раскаленными щипцами на груди и на бедрах; следы от ударов плетью. В толпе, собравшейся поглазеть на казнь, многие откровенно сочувствовали Юле, особенно после того, как увидели на ее теле следы жестоких мучений. Дав толпе, возможность как следует рассмотреть преступницу, палач приступил к казни. Юлины волосы он собрал в хвост, чтобы не мешали, затем кивнул помощникам. Те подняли Юлю на руки и уложили на Андреевский крест лицом вверх. Запястья и лодыжки девушки надежно привязали к кресту, теперь она была совершенно беспомощна, и находилась в полном распоряжении палача. Тем временем палач вынул из жаровни раскаленные докрасна клещи, быстро подошел к кресту, на котором была распята Юля, и поднес их к самому лицу девушки, так что она почувствовала исходящий от нагретого металла жар. Затем медленно поднес клещи к ее левой груди и сомкнул. Раздалось громкое шипение, Юля закричала от боли, тело ее выгнулось дугой, казалось, что удерживающие ее веревки сейчас порвутся. А палач продолжал выкручивать грудь, словно стремясь ее оторвать от тела. От всего происходящего меня замутило. В толпе нескольким женщинам стало плохо. Многие отворачивались, не в силах смотреть на страдания несчастной. Ту же ужасную процедуру палач проделал со второй грудью. Юля потеряла сознание, вокруг нее суетились помощники палача, пытаясь привести в чувство. Когда девушка очнулась, помощники отвязали ее ноги от креста и привязали к рукам, так что ее самая сокровенная часть ее тела оказалась, открыта нескромным взорам. Во взглядах мужчин, устремленных на помост читалось желание, женщины же скромно потупили глаза, видимо в душе сравнивая свои достоинства с достоинствами распятой мученицы. От стыда Юля беззвучно заплакала, слёзы катились по ее щекам. Но вот палач принёс небольшую воронку и присев между раздвинутыми Юлиными ногами начал вводить ее внутрь тела казнимой. Юля слабо вскрикнула, когда горлышко воронки целиком вошло в ее интимное место. Затем он снял с жаровни ковш с кипящим маслом. Помощник держал воронку, а палач начал лить огненную жидкость внутрь Юлиного тела. Страдания девушки были невыносимы. Тело ее дергалось в конвульсиях, изо рта пошла пена. Я никогда всерьёз не верил в бога, но сейчас просил его только об одном: если Господь есть, пусть он быстрее пошлет Юле смерть. Наконец Юля впала в блаженное забытье, голова ее безвольно откинулась на грудь. На этот раз привести ее в сознание не удалось, несмотря на все усилия. Тогда палач приступил к завершающему этапу казни. Юлины ноги отвязали от рук и вновь привязали к кресту. Взяв блестящий железный прут, палач начал ломать ее кости: сначала перебил ноги девушки ниже колен, затем руки выше локтей. Прут, раз за разом опускался на тело несчастной, дробя уцелевшие кости. Зловещий хруст эхом разносился над площадью. В завершении последовал удар по животу девушки, размозживший ее внутренности. Помощники отвязали безжизненное изломанное тело от креста, палач бережно взял Юлю на руки и уложил на большое тележное колесо лицом к небу, пропустив руки и ноги через спицы. Один из подручных палача привязал Юлю к колесу, а затем колесо было водружено на высокий шест, установленный на помосте. Душа покинула тело девушки, она лежала на колесе, обращенная к серому дождливому небу. Удивительно, но лицо Юли было абсолютно безмятежным, не искаженным смертной мукой, глаза закрыты. Если бы не струйка крови, стекающая из уголка рта, можно было бы подумать, что она просто уснула.
  Казнь закончилась, зрители постепенно расходились. У эшафота остались лишь охранники Имперской гвардии. Мне пришлось уйти, оставаться дальше было опасно. Я шел, спотыкаясь как слепой, натыкаясь на шедших впереди людей. Видимо было в моём лице что-то такое, что заставляло окружающих уступать мне дорогу. Признаться, в таком состоянии я мог убить любого, не задумываясь. Хотелось упасть на землю и грызть ее зубами. Я не смог спасти Юлю или хотя бы избавить от страданий.
  *****
  Когда я вошел в номер гостиницы на окраине Новой Москвы, было уже далеко за полночь. Ольга еще не ложилась спать, она сидела в старом, видавшем виды кресле, забравшись в него с ногами и обняв руками колени. Перед ней на столе стояла почти полная бутылка водки и два стакана. Я снял куртку и присел на стул рядом с ней. Ольга всегда удивительно точно чувствовала мое настроение. Она молча налила два полных стакана, и мы выпили не чокаясь. Огненная жидкость обожгла мне горло. Стало легче.
  - Я ничего не смог для неё сделать, - мой голос доносился как бы со стороны.
  - Никто бы не смог ничего сделать. Не вини себя, - Ольга достала из сумочки вайп, глубоко затянулась. Струйка дыма потянулась вверх к вентилятору.
  - Мы ведь отомстим за неё, да?
  - Отомстим за всех.
  Выпитая натощак водка и усталость сделали свое дело. Меня смертельно потянуло в сон. Ольга расстелила постель, выключила свет, и мы с ней легли не раздеваясь. Я крепко обнял ее и притянул к себе.
  - Тебе опасно здесь оставаться. Если с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу, - сказал я.
  - Теперь я им живой не дамся, - жестко сказала Ольга. Мне одного раза хватило. Но и тебя одного не брошу. Все-таки вдвоем проще подобраться к любовнице Торопова. Чувствую, что она где-то здесь. Интересно, почему тайная стража до нее не добралась, в профессионализме им не откажешь, хотя методы... Ольга сразу помрачнела, видимо вспомнив, что с ней проделывали в тюрьме. С тех пор, как мы вновь встретились, я ни разу не спрашивал ее об этом. Она кстати тоже меня ни о чем не прашивала. И после всего пережитого мы ни разу не были с ней близки.
  Утром, после короткого совещания, мы с Ольгой решили, что начнем поиски с квартиры Торопова. Ольга смогла сделать удостоверения Тайной стражи с нашими фотографиями. Конечно, это были фальшивки, и серьезную проверку они бы не прошли, но на вид ничем не отличались от настоящих. Квартира, где жил Торопов, находилась в центре Новой Москвы недалеко от Дворца Правительства. На входе в подъезд дежурил амбал охранник, но удостоверения Тайной стражи произвели на него должное впечатление и мы были допущены внутрь. Поднявшись на третий этаж, мы оказались перед шикарной дверью, обитой натуральной кожей.
  - Что будем делать дальше? - спросила Ольга.
  - Для начала попробуем просто позвонить, вдруг дома кто-нибудь есть.
  - А если нет?
  - У меня есть с собой кое-какие приспособления, если замок не очень сложный - может сработать. Я нажал бронзовую кнопку звонка. Прошло примерно минуты две, ничего не происходило, я начал мысленно прикидывать, какие инструменты использовать, чтобы попасть внутрь, однако дверь вдруг распахнулась. На пороге стояла пожилая женщина, на вид ей можно было дать лет шестьдесят. Седые волосы собраны в аккуратный пучок.
  - Вы кто такие? - спросила она, подслеповато щурясь в полутьме лестничной площадки.
  - Тайная стража, - мыс Ольгой показали свои идентификационные карточки.
  - Нам нужно осмотреть квартиру Торопова, сказал я, постаравшись придать голосу начальственные нотки.
  - Ходят и ходят, проворчала женщина. Как вам не надоело, прошлый раз все перевернули вверх дном, я неделю прибиралась. Когда же меня оставите в покое. Тем не менее она пропустила нас в прихожую.
  - А вы кто такая, позвольте полюбопытствовать? - спросила Ольга.
  - Меня зовут Антонина Петровна, я двоюродная сестра Алексея. Странно, что вы этого не знаете, прежде чем врываться ко мне могли бы и справки навести.
  - Нужно будет - наведем, - резко сказал я.
  - Так, где кабинет Торопова?
  - Прямо по коридору. Женщина кивнула в сторону закрытой двери. Квартира Торопова поражала воображение, скорее напоминая музей: пять комнат, высокие лепные потолки, старинная мебель, на стенах - картины известных художников, судя по всему подлинники. Зайдя в кабинет Торопова, я, прежде всего, плотно закрыл за собой дверь.
  - Неплохо жил Алексей Иванович, - Ольга с завистью рассматривала богатую обстановку кабинета.
  Прежде всего, в глаза бросался массивный письменный стол - старинный, на изящных гнутых ножках. Там был еще огромный, во всю стену, книжный шкаф, заполненный томами, камин, два кресла, тоже явно не из нашего века, бар.
  - Навряд ли мы здесь что-нибудь найдем. Тайная стража уже основательно здесь покопалась, - с сомнением произнесла Ольга.
  - Скорее всего, да, но вдруг нам повезет. Вот, если бы ты хотела чего-то спрятать, как бы ты поступила?
  - Я бы спрятала на самом видном месте, например... вон в той лампе, - Ольга указала на изящную чугунную лампу, стоявшую на письменном столе.
  - А что, это вполне креативно, - я взял лампу и начал подробно рассматривать. Подставка лампы крепилась винтами, причём на ее основании имелась свежая царапина. Взяв отвертку из заранее припасенного набора инструментов, я начал откручивать винты. Когда я снял подставку, внутри нее оказалась небольшой ключ с компьютерным чипом.
  - Ты просто прирожденный сыщик! - похвалил я Ольгу. Теперь осталось только найти замок, который открывает этот ключик.
  - Как успехи, молодые люди! Нашли чего-нибудь? - Антонина Петровна смотрела на нас изучающим взглядом, в котором чудилась усмешка. Мы с Ольгой непроизвольно вздрогнули. Я мог поклясться, что дверь в кабинет Торопова была закрыта. По спине у меня пробежал холодок.
  - Вы ведь не из Тайной стражи, - сказала она, скорее утвердительно.
  - Откуда вы знаете? - невольно вырвалось у меня.
  - Много лет назад я, скажем так, имела непосредственное отношение к созданию этой организации. Так что агента Тайной стражи чую за версту, впрочем - это неважно.
  - Итак, зачем вы здесь?
  - Почему-то под ее взглядом я не мог врать, удивительно, но хотелось рассказать Антонине Петровне все - наваждение какое-то.
  - Мы ищем Книгу судеб, - честно сказал я.
  - Вот как..., ее многие сейчас ищут. Проклятая книга. Ведь предупреждала я его: не связывайся ты с этим Тополевским, погубишь и себя и всех нас, но куда там. Женщина безнадежно махнула рукой. Сначала погиб Алексей, а вчера казнили его дочь Юлю, бедная девочка, сколько ей пришлось пережить. Не знаю, кто создал эту книгу: человек, бог или дьявол, но каждый кто к ней прикасается, вскоре умирает.
  - А Вы знаете, где книга? - спросила у Антонины Петровны Ольга.
  - Для чего она Вам? Вы не из Тайной стражи, значит..., с другой стороны, - Интербригады. Хотите с помощью нее изменить будущее? Ничего хорошего из этого не выйдет, обмануть судьбу ещё никому не удавалось.
  - Мы хотим уничтожить Книгу судеб, - ответил я.
  - Это был бы самый лучший выход, - помолчав, ответила Антонина Петровна. - У Алексея была любовница.
  - Анжелика? - не удержался я.
  - Да, Анжелика, - Антонина Петровна удивленно посмотрела на меня. Откуда вы знаете?
  - Случайно узнал, - я предпочел не посвящать Антонину Петровну в обстоятельства моего знакомства с Юлей.
  - Алексей держал свой роман в тайне. Видите ли, Анжелика была на двадцать лет его моложе, к тому же состояла в браке с одним из самых могущественных людей в Великороссии. Я Алексея понимала, жена его бросила и уехала в Америку, он один воспитывал Юлю. А тут красивая молодая женщина, он совсем потерял голову. Алексей с Анжеликой планировали даже сбежать вместе, но жизнь распорядилась иначе.
  - Вы думаете, что Книга судеб может быть у нее?
  - Возможно. У Алексея был архив, в котором собраны компрометирующие сведения обо всех высших чиновниках империи, дома он его естественно не хранил. После самоубийства Тополевского Алексей был сам не свой, наверное, чувствовал опасность. А кому еще он мог доверить архив, да и Книгу судеб тоже? Мы с ним где-то за год до его смерти сильно поругались, так что единственным человеком, которому он доверял в тот период, была Анжелика.
  - Как нам ее найти? - спросила Ольга.
  - Очень просто, она супруга Георгия Тихонова - Министра финансов Великороссии, живет за городом в Правительственном кластере, на природе.
  В принципе все было ясно, но одна мысль не давала мне покоя, и я рискнул спросить.
  - Скажите, а у Тайной стражи к Вам вопросов по поводу архива не возникало?
  - Во первых, как я уже говорила, в последний год мы с Алексеем практически не общались, а во-вторых, добраться до меня - у них руки коротки, я же супруга наместника Новой Москвы, хоть и бывшая. Зато они сполна отыгрались на Юле, я как могла, пыталась ее спасти, бесполезно, мне даже не разрешили с ней увидеться. На ее казнь я пойти не смогла, это выше моих сил, но мне разрешили забрать тело Юли и похоронить.
  - Пожалуйста, похороните ее по-человечески, - попросил я. - Юля это заслужила.
  - Да, конечно.
  - Мы сейчас уходим, последний вопрос, если можно: почему вы нас не сдали Тайной страже?
  Антонина Петровна слабо улыбнулась.
  - мне давно уже все равно, что Экзарх, что Интербригады, я осталась одна, самые близкие люди мертвы, и сил жить, у меня больше нет. И еще, я чувствую определённую вину, за то, что происходит. Когда тридцать лет назад мы создавали Великороссию, разве этого мы хотели. Казалось, что если разогнать алчных олигархов и заменить их на чиновников, то жизнь сама собой наладится. Но вместо прогресса - погружение во тьму, в новое средневековье с боярами и холопами, с дикими казнями. Может вам удастся что-то изменить.
  - Мы постараемся, спасибо Вам, - мы с Ольгой пошли к выходу.
  - Если найдете Книгу судеб, не вздумайте ей пользоваться, лучше сразу уничтожьте, - предупредила Антонина Петровна, закрывая за нами дверь.
  ******
  Добраться до Анжелики оказалось делом очень непростым. Правительственный кластер, где жила почти вся правящая верхушка Великороссии, охранялся, по-моему, даже круче, чем Дворец правительства. Нам помог случай, через свою агентуру Ольга узнала, что Анжелика требуется домработника. Удивительно, но даже окруженные бесчисленным полчищем домашних роботов, избалованные жены чиновников, тем не менее, нуждались в живых слугах. Чем Ольга сумела понравиться Анжелике - для меня осталось тайной, может быть сыграли роль благоприятные рекомендации, которыми она предусмотрительно запаслась, а может быть Ольге помогли ее актерские данные, при желании Ольга могла сыграть кого угодно, от горничной до аристократки. Но факт остается фактом, моя подруга была принята на работу и получила заветный пропуск в Правительственный кластер. С моим же внедрением - все было гораздо сложнее. Хотя я и кардинально изменил свою внешность, но оставался одним из самых разыскиваемых преступников в империи. И, что особенно печально, не обладал актерскими способностями, так что выдать себя за садовника или ассенизатора, вряд ли бы смог. Пришлось реализовывать новую легенду. Опять же в этом мне помогла Ольга. Примерно через две недели она прибежала со своей новой работы крайне довольная.
  - Представляешь, оказывается, у Анжелики есть любовник!
  - Недолго она горевала по Торопову, - отозвался я. - Ну и что?
  - Я сумела прочитать их переписку, взломала почту Анжелики. Они встречаются по пятницам, когда Георгий Тихонов уезжает играть в ментальный покер.
  - А кто у нас любовник? - спросил я.
  Любовником Анжелики оказался какой-то деловой хмырь, поднявшийся на спекуляции недвижимостью. Самое любопытное, что жил он недалеко от дома Анжелики, что было видимо крайне удобно для влюбленных. Наш план был предельно прост. Представившись покупателем элитного жилья в правительственном кластере, я назначу ему встречу днем в пятницу, затем мы с ним поедем смотреть новый дом. Охрана нас естественно пропустит, для состоятельных людей в Великороссии открыты все двери. Затем я аккуратно его отключу, и буду ждать у дома Анжелики. Ольга, в свою очередь, проделает такую же операцию с Анжеликой, только доза, естественно будет меньше, чтобы дама очнулась минут через двадцать.
  Для осуществления задуманного мне нужно было выглядеть респектабельным бизнесменом. Полдня я потратил на то, чтобы подобрать подходящий костюм и прочие атрибуты богатой жизни. Деньгами меня снабдила Ольга. Пришлось также нанять машину с водителем, ибо кибер-авто для представителей элиты Великороссии были категорически неприемлемо. Встреча с любовником Анжелики была назначена на два часа дня в одном из престижных ресторанов Новой Москвы. Хмырь оказался молодым человеком восточной наружности, на вид ему можно было дать не более тридцати лет. Он представился Арсеном. После недолгих переговоров мы отправились смотреть недвижимость. Арендованную машину я отпустил, пересев в машину Арсена, думаю, что bently Continent произвела на Арсена нужное впечатление. Правительственный кластер располагался в 30 километрах от Новой Москвы в живописном лесу, которых на земле осталось не так уж много. При въезде в кластер располагался пост охраны, но машину Арсена видимо хорошо знали, так что пропустили без досмотра. Обитель власть имущих производила впечатление. Перед тем, как назначить встречу с Арсеном, я внимательно изучил план кластера и фотографии, которые для меня достала Ольга. Нужно сказать, что в жизни все выглядело еще лучше, чем на фотографиях. Роскошные многоэтажные дворцы, окруженные высокими заборами, много зелени, прямые широкие улицы. Здесь был рай для избранных, но я понимал, что за этот рай заплачено сотнями людских жизней, и рано или поздно настанет день, когда здешние небожители будут свергнуты со своего Олимпа и отправятся прямиком в ад. На удивление, все прошло гладко, осмотрев предлагаемый к покупке дом, и обговорив все детали, я как бы, между прочим, намекнул Арсену, что неплохо бы обмыть предстоящую сделку. Арсен с готовностью согласился и пригласил меня к себе домой. Дом Арсена, хотя и выглядел скромнее, чем многие дворцы в кластере, но выглядел возмутительно шикарным. Мне удалось подсыпать в бокал Арсена порошок 'Черной вдовы' одного из самых сильных наркотиков, в то же время не составляющих следов в крови. Так что Арсен спокойно проспит до утра, при этом подробности сегодняшнего дня будет помнить весьма смутно.
  Убедившись, что Арсен уснул, я направился к дому Анжелики. Когда я был уже в двух шагах от ещё дома, на мой коммуникатор пришло сообщение с кодовым словом, означавшее, что все в порядке. Я нажал кнопку звонка, секунд через десять калитка распахнулась, впуская меня внутрь. Пройдя по выложенной натуральным камнем дорожке, я поднялся на крыльцо и постучал в дверь.
  Щелкнул замок, Ольга впустила меня внутрь. В прихожей было темно, только из полуоткрытой двери гостиной пробивалась полоска света. Первое, что я увидел, войдя в богато обставленную гостиную, было распростертое тело Анжелики. Она лежала на ковре, безвольно раскинув руки, юбка задралась до пояса, оголив стройные ноги.
  - Ты не переборщила с порошком? - спросил я Ольгу. - А то еще откинется раньше времени.
  - Не беспокойся, минут через двадцать очнется. Нужно перенести ее в спальню, там не так слышно. Можно будет ее спокойно допросить, - ответила Ольга. - Спальня на втором этаже. Кстати, ты дверь закрыл? Не дай бог, хозяин вернется, для него это будет сюрприз.
  За Арсена не беспокойся, он сейчас, наверное, пребывает в лучшем из миров. Черная вдова еще никогда не подводила. Очухается часов через двенадцать, так что времени у нас достаточно. Но дверь действительно нужно закрыть.
  Не знаешь, какой здесь код блокировки?
  - Кромвель 1612, - ответила Ольга.
  - Как ты это узнала?
  - Это стоило мне ночи, проведенной с Георгием, - рассмеялась
  Ольга.
  При этом я почувствовал укол ревности. Заметив мое изменившееся лицо, Ольга поспешила меня успокоить.
  - Это не то, о чем ты подумал. Сначала мы играли в 'Ментальный покер', а потом мой кавалер уснул, а я ретировалась.
  - Наверное, без Черной вдовы тоже не обошлось?
  - Да, химики Поднебесной республики порой делают чудесные вещи. Нам до них далеко... к сожалению.
  Я вернулся в прихожую и заблокировал дверь. С одной стороны времени у нас много, по крайней мере, до утра никто нас потревожить не должен. Но с другой стороны неизвестно, сколько потребуется усилий, чтобы разговорить Анжелику. Вдруг она решит поиграть в партизанку на допросе в гестапо. К совсем уж жестким мерам не хотелось бы прибегать. В сущности ничего плохого она мне не сделала. Кстати, а что с ней делать после допроса? Оставлять в живых и на свободе опасно, ликвидировать тоже не хочется.
  Ладно, жизнь покажет, смотря, что она нам сможет рассказать.
  Я вернулся в гостиную, поднял Анжелику на руки, и, взвалив на плечо как мешок муки, понес на второй этаж, где располагалась спальня Ставра Тихонова. Ольга шла сзади, освещая мне путь карманным фонарем. Как только мы вошли - автоматически зажглась огромная хрустальная люстра на потолке, озарив комнату мягким тёплым светом. Спальня выглядела на все сто. Высокие ажурные потолки, ковры на полу - из шкур невиданных зверей. Главная достопримечательность комнаты - огромная кровать с резной спинкой из светлого полированного дерева, на нее я и уложил Анжелику.
  - Ну что, начнем? - задумчиво сказала Ольга, глядя на распростертое перед ней тело. - Верю, ждет нас удача, на святое дело идем, - сказала она фразой из какого-то забытого фильма.
  - Нужно ее раздеть, помоги, - Ольга присела на постель и начала расстегивать пуговки на Ажеликиной блузке. Анжелика слабо пошевелилась во сне и застонала.
  - Скоро очнется, подними ее, - скомандовала Ольга.
  Я приподнял Анжелику, и Ольга стащила с нее блузку, затем расстегнула застежку лифчика на спине. Блузка и лифчик полетели на пол. Груди у Анжелики были небольшими, но весьма соблазнительными.
  - Чего уставился, - строго сказала Ольга, заметив мой чересчур сосредоточенный взгляд. - Переверни ее на живот. Нужно снять с девушки все лишнее.
  Тело Анжелики казалось очень тяжелым, и чтобы перевернуть ее лицом вниз мне пришлось потрудиться. Ольга стащила с жертвы туфли, расстегнула молнию юбки и сняла ее. На Анжелике остались только кружевные черные трусики и чулки с поясом.
  - Неплохо она подготовилась к свиданию, - сказала Ольга, снимая с девушки пояс и чулки.
  - Может трусы оставить? - с сомнением спросил я.
  - Нет уж, поверь мне, дама без трусиков чувствует себя гораздо более беззащитной. К тому же на ее интимное место у меня особая надежда. Лучше поищи в доме какую-нибудь веревку. После непродолжительных поисков мне удалось найти на кухне большой моток шпагата. Ольга привязала запястья и лодыжки обнаженной Анжелики к кровати и начала ее будить при помощи пощечин и салфетки, смоченной в уксусе.
  Через некоторое время ее усилия увенчались успехом: ресницы Анжелики затрепетали, она рефлекторно дернулась, пытаясь освободиться от пут.
  - Ну, вот дорогая, теперь поговорим по душам, произнесла Ольга, скинув туфли и устраиваясь поудобнее на кровати.
  - Несколько секунд Анжелика бессмысленно смотрела в пространство, силясь осознать произошедшее с ней, затем до нее дошло.
  - Ах ты, сука, бл..ь, я тебя на куски порежу, немедленно освободи меня!, - она рванулась изо всех сил, но веревки оказались прочными.
  - К чему так волноваться, детка, - рассмеялась Ольга. - Искать тебя никто не будет, мужик твой вернется очень нескоро. Так что у нас впереди волшебная ночь.
  - Что тебе надо, денег? Так возьми все и проваливай. Все равно тебя найдут.
  - Ошибаешься, деньги мне не нужны, а нужно кое-что другое., не догадываешься случайно что?
  - Не знаю, и знать не хочу, а ты тварь будешь умирать медленно и мучительно, Георгий позаботится об этом.
  В ответ Ольга отвесила ей звонкую пощечину.
  - Не хочешь по хорошему, будет по плохому. Про книгу судеб когда-нибудь слышала?
  Анжелика не ответила, но я почувствовал, как она внутренне напряглась.
  - У тебя сейчас последний шанс рассказать все по-хорошему, - Ольга осторожно провела ноготками по обнаженной груди Анжелики. - Иначе придется быть с тобой грубой, очень грубой. Мне бы этого очень не хотелось, но ты не оставляешь выбора.
  - Пошла ты в ..., - Анжелика рванулась всем телом, но веревки были сделаны на совесть и выдержали.
  - Как хочешь. Через полчаса ты будешь умолять меня, чтобы я тебя прикончила, но я тебе такого удовольствия не доставлю. - Не скажу, что я специалист в области пыток, но у меня есть компетентная помощница, - с этими словами Ольга достала из кармана маленькую коробочку и нажала какие-то кнопки. Тотчас над коробкой возникло голографическое изображение девушки в коротком платье. У девушки были восточные черты лица и роскошные черные волосы.
  - Привет Озирис, - обратилась Ольга к виртуальной девушке.
  - Привет госпожа, - отозвалась Озирис звонким голосом.
  - Чем я могу помочь.
  - Задание достаточно необычное: мне нужно заставить говорить одну маленькую вшивую блядь при помощи подручных средств. Какие пытки ты могла бы порекомендовать?
  Озирис, казалось, смутилась и несколько секунд молчала, как будто обдумывая ситуацию.
  Анжелилика внимательно прислушивалась к такому нетривиальному диалогу, я заметил, как на ее лбу выступили капельки пота.
  Наконец виртуальная девушка прервала молчание. - Извините госпожа, но принципы, заложенные моим создателем, не позволяют мне давать такие советы. - В ее голосе мне послышались нотки смущения.
  - Брось Озирис, я не заставляю тебя нарушать принципы. Но ты, насколько я знаю, обожаешь читать в Мегасети авантюрные романы, а там красавицы всегда попадают в лапы злодеев и их допрашивают с пристрастием. Меня интересует, как они это делают?
  - Озирис заметно оживилась, если такое чувство вообще свойственно роботу-советнику.
  - В одном романе двадцать первого века девушку допрашивали, прижигая сигарами самые чувствительные части тела, а потом воздействовали на них льдом.
  - Замечательно, а еще?
  - Мне неловко это говорить, но ей вставляли бутылку из-под шампанского в...
  - В интимное место?
  - Да, именно так.
  - А еще мучили электрическим током, кроме того..
  - Достаточно Озирис, начнём с этого, - остановила ее Ольга.
  - Спасибо, ты мне пока не нужна.
  - Да госпожа, - голографическое изображение девушки растаяло.
  - Милый, думаю, что у Ставра найдется коробка хороших сигар и лед, - елейным голосом обратилась ко мне Ольга. - Да и бутылка хорошего шампанского не помешала бы.
  - Не вопрос дорогая, найдем, - в тон ей ответил я и пошёл искать нужный реквизит. К счастью Георгий был парень не бедный. Сигары, лед и бутылка шампанского нашлись быстро.
  - Открой, пожалуйста, шампанское, - попросила Ольга.
  Пробка со звонким хлопком вылетела из бутылки. Ольга отпила шампанское прямо из горлышка.
  - Приступим, - Ольга ладонями провела по голому телу Анжелики от шеи до бедер, больно ущипнула за сосок. Анжелика зашипела как кошка.
  - Ты никогда не пробовала лесбийскую любовь?
  Анжелика отрицательно помотала головой.
  - Напрасно, ты много потеряла, но я из тебя сделаю такую ласковую послушную шлюшку, что любо-дорого.
  - Извини, Антон, но нам с девушкой нужно побыть наедине, поболтать о своем, о женском, - обернулась Ольга ко мне. - Ты не возражаешь? - пристально глядя мне в глаза, сказала она, и от ее взгляда мне стало не по себе, в таком состоянии я Ольгу никогда не видел.
  - Подожду в гостиной, если что, позовешь, - я вышел из спальни, плотно притворив дверь. Достав из внутреннего кармана 'Глок' с лазерным прицелом, я уселся в большое мягкое кресло в гостиной, пистолет положил на столик рядом с собой. Оставалось только ждать и надеяться, что Ольге удастся разговорить бывшую любовницу Торопова. Сквозь закрытую дверь спальни порой доносились приглушенные вопли Анжелики.
  Прошло больше часа, прежде, чем дверь наверху открылась, и Ольга позвала меня наверх. Войдя в спальню, я первым делом посмотрел на распростертую на кровати Анжелику. Выглядела она, честно говоря, неважно, видно, что Ольга с ней серьезно поработала. Под грудями и на внутренней стороне бедер женщины виднелись ожоги, тело блестело от пота, из прокушенной губы текла кровь. Глаза Анжелики были закрыты, я даже сначала подумал, что она умерла, не выдержав Ольгиных пыток.
  - Ты не перестаралась с ней? - спросил я у Ольги.
  - Не волнуйся, она жива, минут через пять очнется, - устало ответила Ольга, - удивительно упрямая особа. Но мне, все-таки, удалось ее разговорить. Представляешь, она хотела вывезти архив Торопова, в том числе и Книгу судеб, за границу и там продать!
  - А где сам архив, она тебе не сказала?
  - Архив здесь, в этом доме, - ответила Ольга. - Внизу есть подвал, там в стену вмурован сейф, пароль от сейфа: 'stf2089'.
  Раздался слабый стон, оказывается, Анжелика пришла в сознание и сейчас смотрела на нас, в ее взгляде читался ужас. Я поспешил успокоить девушку.
  - Все, все, не бойся, больше с тобой мы делать ничего не будем, просто лежи тихо, и не вздумай кричать.
  - Она и не будет, - Ольга подняла с пола Анжеликины трусики и заткнула ими рот девушки, Анжелика протестующе замычала, но Ольга строго на неё взглянула, и та сразу притихла.
  Выйдя из спальни, я, на всякий случай, плотно притворил за собой дверь. Через кухню, по довольно крутым ступенькам спустились в подвал, представлявший собой просторное помещение, где хранился всякий ненужный хлам. Сейф был спрятан в стене так, что обнаружить его постороннему человеку было практически невозможно. Ольга нажала неприметную кнопку, замаскированную под заклепку и одна из панелей, которыми был отделан подвал, отошла в сторону, освобождая доступ к металлической дверке тайника. Ольга набрала код, раздался щелчок, и дверца распахнулась. Архив Торопова представлял собой средних размеров чемодан полностью набитый папками с какими-то документами.
  - Да, Тополевский и Торопов люди старой закалки, - сказал я Ольге, - гораздо безопасней было бы перевести эти бумаги в цифровой вид, а оригиналы уничтожить. Теперь придется волочить чемодан на себе.
  На дне чемодана обнаружился небольшой ларец, видимо в нем и хранилась книга судеб.
  Взяв чемодан, мы поднялись в Анжеликину спальню.
  - Что будем с ней делать? - спросил я у Ольги дорогой.
  - Придушить подушкой по тихому, да и все дела, - предложила Ольга.
  - Жалко ее, если рассудить, в чем она виновата? Обыкновенная девушка, ну любит мужчин и деньги, это же не преступление, - заступился я за Анжелику.
  - Ладно, ты прав, к тому же вряд ли она нас выдаст. Если Тайная стража или МИБ узнают, что она хранила архив Торопова, то с девицы живьем кожу сдерут или в кипятке сварят, - предположила Ольга.
  - Вот об этом с ней и поговорим.
  Когда мы вошли в спальню, Анжелика мигом встрепенулась и умоляюще посмотрела на меня.
  - Если обещаешь себя хорошо вести, я вытащу кляп, и мы поговорим, согласна?
  Анжелика кивнула, я вытащил импровизированный кляп, затем прикрыл обнаженное тело девушки простыней.
  - Извини, что пришлось так с тобой поступить, но выбора у нас не было.
  - Не убивайте меня, пожалуйста? - дрожащим голосом произнесла Анжелика.
  - Если бы мы хотели тебя убить, то давно бы уже это сделали, - успокоил я девушку. - Тебе еще повезло, что мы не из Тайной стражи, эти ребята с тобой бы не церемонились, воткнули бы в задницу вертел и поджарили как курицу.
  - Я сначала, как раз и подумала, что вы из тайной стражи, поэтому молчала, потом конечно сообразила, - поняв, что ей ничего не угрожает, Анжелика немного успокоилась. - После смерти Алексея я жила в постоянном страхе, что однажды за мной придут и даже муж не сможет меня защитить.
  - А муж в курсе, что ты ему изменяешь? - спросил я.
  - Думаю, что догадывается, у него, кстати, тоже есть любовница. Мы с Георгием в последнее время просто друзья, но у каждого своя личная жизнь.
  - Может тебе есть смысл пойти с нами, я смогу обеспечить защиту? - спросил я Анжелику?
  - Нет, спасибо, я останусь с мужем. Что на меня так смотрите! Да я богатая избалованная сучка, я привыкла к такой жизни и по-другому не могу и не хочу. Знали бы вы, чего мне стоило стать женой министра.
  - Как знаешь, бог тебе судья, - я развязал веревки, которыми она была привязана к кровати, Анжелика села, до подбородка натянув простыню.
  - Тебе лучше никому не рассказывать о том, что здесь произошло.
  - Не дура, сама понимаю, что вам еще нужно от меня?
  - Ничего.
  - Тогда забирайте свой чертов архив и уходите, я никого не хочу видеть, - девушка упала лицом в подушку и заплакала.
  - Будь осторожна, - предупредил я Анжелику. Мы вышли из дома, и сели в Ольгину машину. Как будем выбираться отсюда? - спросил я.
  - Как обычно, через пропускной пункт, ты спрячешься на заднем сиденье, я тебя прикрою чем-нибудь. Выезжающие машины обычно не досматривают. Не смотря на позднее время (было уже около половины первого ночи) в Правительственном кластере вовсю кипела жизнь: работали рестораны и кафе, постоянно приезжали и уезжали машины. На подъезде к контрольно-пропускному пункту я лег на пол и прикрылся пледом. Ольгина машина беспрепятственно покинула Правительственный кластер и выехала на шоссе, ведущее в Новую Москву.
  Было уже далеко заполночь, когда мы добрались до убогого гостиничного номера, служившего нам временным пристанищем. После всего произошедшего клонило в сон, но я не смог устоять перед соблазном ознакомится с архивом Торопова. Его содержимое оказалось настолько увлекательным, что я забыл обо всем, с головой погрузившись в чтение. Ольга, уютно устроившись в кресле, задремала, утомленная дневными хлопотами. В архиве Торопова были собраны досье на всех приближенных Экзарха, включая их личную жизнь, черты характера и маленькие слабости. Кроме того, досье содержали сведения о принадлежащих им недвижимости и активах, в том числе оформленных на подставных лиц и организации. Масштаб воровства в Великороссии просто поражал. Наконец я добрался до ларца, в котором предположительно хранилась Книга судеб. Сердце моё забилось сильнее. Неужели она в моих руках? Честно говоря, я не очень верил в сверхспособности книги, но чем черт не шутит. Дрожащими руками я открыл ларец при помощи магнитной карты, найденной в квартире Торопова. Увиденное меня разочаровало. Книга судеб (если это действительно была она) представляла собой небольшую пластиковую коробку. К ней прилагалось что-то вроде венца сложной формы, сантиметров 15 в диаметре из серебристого металла. На коробке не было никаких кнопок или выключателей, просто грубая черная пластмасса. Эта штука была явно сделана людьми, а не Богом или Люцифером.
  - 'И ради этого мы рисковали жизнью', - подумал я.
  Не знаю, что на меня нашло, позднее я так и не смог этого объяснить, но вдруг очень захотелось надеть обруч на голову, разум сопротивлялся, а руки сами тянулись к заветному кольцу. Мир вокруг расцвел яркими красками, от коробки шло приятное тепло, я надел венец на голову и все разом изменилось, исчез грязный гостиничный номер, пропала сила тяжести, исчезло все, я неподвижно висел в центре белой сферы, вокруг меня клубился сероватый туман, принимая причудливые очертания. Он казался живым и внушал безотчетный страх. Краем сознания я понимал, что это лишь иллюзия, внушенная дурацкой коробкой, но наваждение было до предела реалистичным. Вытянув руку, я попытался коснуться туманного облака, но оно удивительным образом ускользало от меня. Внезапно в голову проник шепот десятков голосов, казалось, что каждый из них пытается рассказать мне что-то важное, но смысл не доходил до сознания. Голова, казалось, превратилась в огромный шар, который готов вот-вот лопнуть. Происходящее напоминало кошмарный сон, вот только проснуться от него было невозможно.
  - 'Вот как, оказывается, сходят с ума'! - эта мысль, как ни странно, оказалась спасительной, держась за нее, мне удалось немного сосредоточиться, голова прояснилась. Внезапно, я услышал за спиной смешок, вздрогнул, и оглянулся.
  
   Полная версия книги: https://ridero.ru/books/bezdna_dlya_angela/
Оценка: 9.28*12  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  К.Кострова "Соседи поневоле" (Юмор) | | Т.Тур "Женить принца" (Любовное фэнтези) | | А.Эванс "Право обреченной 2. Подари жизнь" (Любовное фэнтези) | | О.Обская "Из двух зол" (Попаданцы в другие миры) | | С.Шавлюк "Песня волка" (Попаданцы в другие миры) | | А.Респов "Эскул. Небытие" (ЛитРПГ) | | О.Обская "Невеста на неделю, или Моя навеки" (Попаданцы в другие миры) | | LitaWolf "Неземная любовь" (Любовное фэнтези) | | А.Енодина "Не ради любви" (Попаданцы в другие миры) | | В.Мельникова "Избранная Иштар" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"