Элер Алиса: другие произведения.

В погоне за солнцем

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 4.75*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус! Новый файл с текстом романом доступен тут". Просьба оставлять комментарии по ссылке. Спасибо!


  
   "...Все бессмертные - авантюристы; кто-то больше, кто-то меньше. "Наша маленькая вечность" - в шутку зовем мы свою жизнь, и отчасти правы: то, сколько она длится, зависит только от нас.
   Люди ограничены жесткими рамками, заданными природой. Их краткая жизнь - вспышка новорожденной звезды. Редкий человек без примеси крови aelvis проживет больше полувека, и виной тому не слабость тела и духа, а жесткая борьба, которая не затихает ни на мгновенье. Страстная, яркая, насыщенная, но жестокая, кровопролитная, беспощадная - вот она, человеческая жизнь.
   Мы же редко болеем, почти не стареем. Размеренный ход долгой, бесконечно долгой жизни усыпляет, убаюкивает, и зимняя стужа поселяется в сердце, пустота - в усталых, слишком старых для юных лиц глазах. Скука становится извечным спутником, заклятым другом, идущим под руку и толкающим на безрассудство, погибель. Мы могли бы жить вечно: легенды гласят, что некоторым из aelvis - тех самых, n'orre Llinadi, "первопришедших" - было более тысячи лет.
   Могли, если бы захотели.
   Ныне редкий aelvis разменивает пятое столетие. Участившиеся войны, виной которым - человек, уносят наши не столь многочисленные жизни. Мы так же смертны, как бы не хотели доказать обратное; так же погибаем от яда и холодной стали. Мы все более, век за веком, очеловечиваемся. Песок времени утекает сквозь пальцы, унося с собой былое могущество, и на смену таинству волшебства приходит наука магии. Чудо сменяется феноменом и тщательно изучается, анализируется, препарируется. Абсурд, нелепица, бессмыслица: вольная птица сладкоголоса потому, что воспевает свободу. Весь мир принадлежит ей, и она - ему. Запри ее в клетке, спрячь за семью замками, заставь повторять заученные слова - и ее голос пропадет, лишится силы и красоты. Волшебством мы воздвигали горы, волновали моря, вздыбливали океаны, волшебством раскололи некогда единые земли на островки, острова, континенты... Волшебством изгнали за край севера драконов, проклятых порождений нижних Граней, чей пламень дыхания обращал мир в ничто, порядок - в хаос.
   Но тысячи лет прошли, и волшебство исчезло. Осталась лишь магия - отголосок себя прежнего. И ветер, идущий с моря, шепчет на разные голоса: "Закат близится". Отпущенному времени выходит срок.
   Сто, двести, триста лет - и мы уйдем вслед за ним, растаем в златоглавой заре нового дня, станем безымянными тенями прошлого. Последние крупицы волшебства развеются по ветру, погаснув, как искры, вырвавшиеся из костра - и вернутся драконы, сжигая в черном пламени горизонт".
  

Часть первая

Глава 1

   Солнце ослепительной волной пробежало по утреннему городу, и черепичные крыши загорелись червонным и охряным, золоченые шпили окутались сияющей дымкой, а лужи, брызгами ртути разбежавшиеся по мостовым после недавнего дождя, вспыхнули серебром.
   Я заслонил глаза, щурясь от света, и остановился, не решаясь идти дальше. Меня переполняли противоречивые чувства, и сердце жалобно замирало, ища и боясь найти в переплетении улиц, в грубой мозаике мостовых, в угловатых и нестройных фигурах домов отголоски воспоминаний. В гомоне бесконечно чужих голосов - голоса прежние, среди спин прохожих - вьющуюся по ветру ленту в золоте волос и черный край плаща; в этой весне - ту весну...
   Боясь - и надеясь найти.
   Город моих снов, город воспоминаний... я не был здесь столько лет и почти не помню его. Город-волнение, город-печаль... город прошлого. Моего прошлого. Я боюсь столкнуться с ним - и с прежним собой. И замираю, не решаясь сделать шаг.
   Тогда, прощаясь, я обещал, что больше никогда не вернусь сюда. Не вернусь, пока у меня будет хоть какая-то возможность не-возвращения, хоть один шанс избежать встречи. И вот я здесь.
   Здесь, чтобы поставить, наконец, последнюю точку. И избавиться от иллюзий... и кошмаров.
   Меня бесцеремонно толкнули - кажется, уже не впервой, но обратил на это внимание я только сейчас. И, смутившись, посторонился, пропустив бойкую торговку с плетеной корзинкой. Я остановился прямо посреди дороги в нескольких шагах от городских ворот, изрядно затруднив движение. Стражники уже бросали на меня недобрые взгляды. Немного нервно улыбнувшись, я поспешил убраться, пока их слабый интерес не перерос в назойливое внимание.
   Людской поток захлестнул меня, закружил и вынес на тротуар по левую сторону мощеной дороги. Здесь было еще теснее, но, во всяком случае, сбивать и затаптывать меня никто не собирался. Я завертел головой, пытаясь хоть немного сориентироваться в таком родном и таком чужом городе.
   Война коснулась Торлисса сильнее, чем я думал. В ее огненном дыхании сгинули запутанные улочки окраин, серым пеплом развеялись по ветру библиотеки и школы, музыкальные классы и консерватории, маленькие, но с любовью вытканные, а не высеченные из гранита театры.
   Сгинули, как и мои воспоминания. Сейчас, спустя столько лет, я мало что помню. Черты поблекли, утратили четкость и ясность, как чернильные строки под поцелуем воды. Остались лишь образы, смутные и противоречивые, где ложь и вымысел сплелись в одно.
   Забавно, но единственное, что я помню об улочке Старых Монеток, которой ходил каждый день - запах корицы и свежей выпечки. В пекарню, притулившуюся на углу, я забегал пару раз на неделе за сладостями-извинениями: так уж вышло, что удавались мне они лучше обычных словесных. Пекарни, конечно же, уже не было, и запах, прежде щекочущий нос, давно не пробегал по улицам, а мое глупое сердце не могло поверить, что это город моей юности.
   Я шел и гадал, в подвале какого дома в Тихом переулке расположился маленький трактирчик, где проходили наши совсем не тихие студенческие посиделки и пирушки. Обшарпанная дверь на входе, запах кислого, многажды пролитого вина, въевшегося в стены и рассохшиеся столы, ругань и смех, шумные споры и драки так и стояли перед глазами, но фасад дома я не вспомнил бы ни за что на свете.
   А здесь, на Скрипичной - или Струнной? Память, память... - улице каждый день в три часа по полудню из-под тяжелой крышки фортепиано вырывались прозрачные и хрустальные мелодии. То робкие и нежные, то сильные и страстные, они одинаково волновали сердце. Порою в них вплетался серебряным перезвоном голос - высокий и тонкий, ясный и чистый. Мы не раз останавливались под окнами, увитыми дикой розой, чтобы его послушать.
   Или не розой?
   ...Я не узнавал улиц, которыми шел, и если бы меня заставили сказать, как и куда идти, я бы непременно заплутал. Но, по счастью, ноги были гораздо умнее меня, и, не размениваясь на сомнения, направлялись к цели.
  

***

   - Молодой человек, я повторяю: книги с грифом "магия" не-магам не выдаются!
   - Это замечательно, потому что я как раз маг, - попробовал отшутиться я, но безуспешно: библиотекарь зло сверкнула глазами из-под скособочившихся круглых очков и, поправив их нервным жестом, отчеканила:
   - "Магом считается человек или альв, чей магический потенциал превышает двадцать пять процентов". А у вас едва ли не абсолютный ноль!
   И, предвосхищая мои возражения, отрезала:
   - Прибор не ошибается!
   - Значит, это будет единственный случай, когда он ошибется, - пытаясь свести все к шутке и разрешить дело миром, улыбнулся я. От слова "альв" меня покоробило, но спорить с библиотекарем мне было ни к чему, и я не стал заострять на этом внимание.
   - Исключено!
   - ...госпожа, - после паузы рискнул обратиться к ней я, лихорадочно вспоминая, как же пристало называть женщину ее сословия. Библиотекарю, на чьем лице отчетливо проступало происхождение отнюдь не благородное, я бессовестно польстил. - Я принадлежу к роду aelvis, и в принципе не могу быть не-магом.
   - У вас это на лбу не написано, - язвительно сказала она, заслужив мое невольное восхищение: нести откровенную чушь с такой уверенностью нужно уметь.
   Я кашлянул, понимая, что несколько переоценил умственные способности собеседницы. И не знал, смеяться или плакать. Ситуация сама по себе меня забавляла, но вносила в мои планы непредвиденные коррективы... да что там: губила их на корню!
   ...нет, все-таки кем нужно быть, чтобы в городе магии и науки не научиться с первого взгляда отличать бессмертных?!
   Спокойнее.
   Я глубоко вздохнул, беря себя в руки, и вновь улыбнулся, на этот раз вымучено:
   - Даже если, как вы утверждаете, способностей к колдовству я не имею, что мешает мне работать в теории магии?
   Она смерила меня уничижительным взглядом и поразила повторно:
   - Магия - прикладная наука. Что вы можете наизучать там, если ничего в ней не смыслите и не понимаете?
   "Прикладная", говорит! "Наука"!
   Изумительно! Я едва удержался от аплодисментов. Ругаться разом перехотелось, зато язык так и зачесался ей подыграть.
   Увы, я по-прежнему нуждался в помощи, и приходилось сдерживаться.
   Теперь я не вымучивал улыбку, а боролся с ней. Кое-как натянув маску безразличия, я предпринял последнюю попытку вразумить библиотечную фурию:
   - Я утратил дар, а не никогда его не имел.
   - Магический дар не утрачивают! - с непоколебимой уверенностью брякнула она.
   Она, смертная из смертных, в глаза волшебство не видевшая!
   - Утрачивают! - оскорбился я уже вопиющей безграмотностью, даже позабыв, зачем затеял разговор. - Имя Тералина Вольного вам ничего не говорит? Или, например...
   - Мне неинтересны байки!
   - Это факты и ваша история! - возмутился я и не выдержал, обрывая бесполезные пререкания. - К чему этот спор? Спросите меня о чем-нибудь, что, в вашем понимании, должен знать "маг" - и убедитесь, что я не лгу.
   - Я не маг!
   - Ну, так позовите мага!
   - Хватит! - окончательно взбесилась библиотекарь, грохнув об стол пачку бумаг. - Радуйтесь, что вас вообще пускают в Королевскую библиотеку! В других вы и этого не получите! Ничего не желаю слышать, убирайтесь, немедленно! - взвизгнула она. - Или я вызову охрану!
   Я заскрипел зубами, но вынужден был уйти.
   Драконов ей в печенки!
   Пылая праведным гневом, я зашагал в направлении центрального фонда Королевской библиотеки. Новый Торлисс все больше злил своими нелепыми насквозь бюрократическими правилами. "Только магам", раздери ее дракон!
   Самое печальное, что "фонд литературы по магии, чародейству, колдовству и иным манипуляциям" - один на весь город, а значит...
   Значит, я зря приехал в Торлисс.
   - О, господин Мио! - весело поприветствовала меня светловолосая девчушка на приставной лестнице, заведовавшая главным залом. Она же и отправила меня к строптивой коллеге. - Вы уже все?
   - Да если бы! - в сердцах воскликнул я и поведал о своих злоключениях.
   - Ну-у... Эби права: формально решение о том, кого пропускать в отдел, а кого нет, действительно принимают только исходя из показаний магометра... да вы не переживайте так! - участливо всплеснула руками она. Лестница едва заметно покачнулась, но устояла, а девушка, усвоив урок, накрепко вцепилась в прибитый к стене стеллаж.
   - Вы сможете ее переубедить? - усомнился я, вспоминая горящий взгляд "Эби".
   Библиотекарь, имя которой узнать я так и не удосужился, смутилась, но помогать не передумала.
   - Придержите, пожалуйста, лестницу! Неудобно же говорить, право слово! На всю библиотеку кричать приходится.
   Несколько секунд поколебавшись, стоит ли тратить на это время, я решил, что ничего не теряю, и поспешил на подмогу.
   По лестнице она спустилась чуть ли не кубарем. И, поманив пальчиком, зашептала интригующе-кокетливым тоном:
   - Я, вообще-то, не должна вам об этом говорить, но не все книги хранятся в отдельной секции. Сами посудите: со всех библиотек города свезли-то их ого-го сколько, а места почти не выделили! Многие тома очень старые, и не рассыпаются в пыль только благодаря постоянному уходу и наложенным на них заклинаниям, поэтому их следует держать в спецхране...
   - Ближе к теме!
   - Часть книг из фонда маглита находится в моей секции, - быстро закончила она.
   - И какие книги хранятся в общем зале? - рискнул спросить я, не веря своему счастью.
   - Те, которые реже всего спрашивают, - пожала она плечами, словно говоря нечто очевидное. - Как правило, пяти нелестных отзывов достаточно, чтобы книгу отправили "на задворки". А между тем, часто именно эти "непонятые" аудиторией книги имеют наибольшую ценность. Вот я как-то директору Академии искала один томик именно в...
   - И что чаще всего "не спрашивают"? - перебил ее я.
   - Большинству нужны уже готовые решения, - пренебрежительно, точно копируя чью-то интонацию, фыркнула девчонка. - Мало кого интересуют сугубо теоретические выкладки и выведение формул.
   Я возвел глаза к небу, поблагодарив всех богов, выдуманных и существующих, за то, что нынешнее поколение торлисских чародеев отличалось непроходимой глупостью.
   - Вам подходит? - уже не понижая голос, спросила она.
   Я яростно закивал.
   - Тогда пойдемте: покажу все, что есть.
   Чуть ли не пять минут я плелся за плутающей среди стеллажей девицей... чтобы оказаться в кулинарном отделе.
   - Гм... а мы точно пришли, куда надо? - подозревая какую-то ошибку или еще чего похуже, засомневался я.
   - А вы что, ожидали табличку с надписью: "здесь находятся книги из закрытого фонда"? - возмущенно спросила девушка.
   Выражение моего лица выказало крайний скепсис, но библиотекаря это не смутило. Кстати...
   Я не выдержал и все-таки полюбопытствовал:
   - Позвольте задать вам несколько странный вопрос, но... почему вы мне помогаете? Ведь сами признались в незаконности ваших действий.
   - Я вам верю, - пожала она плечами и улыбнулась, как будто это было в порядке вещей. - Тем более, запрет действительно глупый - зачем человеку, незнакомому с магией, книги по ней? А ущерба в читальном зале книгам не причинить, - и добавила, хитро сверкнув глазами: - А еще вы кажетесь очень добрым и милым!
   - Э-э-э...
   "Милый и добрый"! Смешно, право!
   Но приставать с дальнейшими расспросами было неприлично, и я вынужден был удовольствоваться ее ответом.
   - В каких стеллажах, говорите, я могу найти нужные книги?
   - Начиная во-он с того...
  

***

   - Господин Мио! - воскликнула мне прямо в ухо. Я подскочил от неожиданности, да так, что чуть не сшиб стоящую передо мной стопку толстенных талмудов.
   Талмудов?
   Я осоловело замотал головой, спешно пытаясь сообразить, что происходит.
   Так. Книги. Много книг...
   Ах, да! Торлисс, библиотека...
   - Господин Мио! - повторил голос уже с оттенком укоризны. - Вы уснули?
   Гудящая голова и затекшие суставы говорили именно об этом, но признаваться в оплошности не хотелось, и я только смущенно кашлянул, промолчав.
   - Мы закрываемся, - не дожидаясь моих слов, продолжила девушка. - Я должна расставить книги.
   - Да-да, конечно, - поспешил ответить я, вставая из-за стола. - Я уже закончил.
   - Нашли, что искали? - полюбопытствовала моя спасительница.
   - Нет. Увы.
   - Зайдете завтра?
   - Боюсь, я просмотрел все, что могло меня заинтересовать.
   - Жаль, - искренне огорчилась библиотекарь.
   - В любом случае, спасибо за помощь, - вымученно улыбнулся я, отбрасывая косу за спину. - Отрицательный результат - тоже результат. Еще раз спасибо - и всего доброго!
   - Вам показать выход? - запоздало окликнула она, когда нас разделяло уже шагов двадцать.
   - Нет, не стоит.
   Тяжелая дверная створка поддалась с трудом, а вот захлопнулась с превеликим удовольствием, чуть не наподдав мне напоследок. Я погрозил ей кулаком и быстро зашагал... хм. А, собственно, куда?
   На город тихо опускались сумерки. Тени сгущались там, куда не могло дотянуться солнце. В южных городах темнеет рано и стремительно: не успеешь оглянуться, а кругом уже черным-черно. До непроглядной темноты, конечно, оставалось чуть больше часа (середина весны на дворе), но рыскать в поисках временного пристанища глубокой ночью мне не хотелось.
   Я ускорил шаг, стремясь как можно скорее добраться до городских окраин: снять сколько-нибудь приличную комнатушку в городе не позволяло плачевное состояние кошелька. Я утешал себя тем, что на каморку с кроватью денег точно хватит, и не придется ютиться в общей комнате на кишащем клопами тюфяке, а значит все не так уж плохо.
   Выплутать из кварталов знати удалость за каких-то пятнадцать минут, а вот с купеческими вышла заминка. В голову закралось подозрение, что я хожу по кругу. Вся нелепость ситуации заключалась в том, что до окраин, по моим ощущениям, оставалось едва ли полмили - вот только я совершенно не представлял, в какую сторону.
   Да что за чушь! Этот дурацкий столб с полусодранными афишами я точно вижу уже раз в третий... минимум - в третий! Еще и пусто кругом, как назло.
   Словно откликаясь на мой отчаянный призыв, с противоположного конца улицы послышались тихие голоса и смех, заслышав который я не обрадовался, а, не раздумывая, бросился в ближайший переулок.
   За свою долгую жизнь я научился неплохо разбираться в окружающих и вполне мог определить по голосу человека его статус и род занятий.
   Крестьяне смеются грубо, раскатисто, с отчётливой хрипотцой. Купцы и важные мещане - спокойно, степенно, с легкой снисходительностью. Разбойники и худшие из наемников - грубо и хрипло, словно каркая, или глумливо, когда выгорает очередное дельце. Знать или сдержана и холодна, или излучает презрение, насмешку.
   ...так, как сейчас, при мне смеялись всего один раз. Всего один, но я до сих пор помню каждый перелив этого смеха, каждый вплетенный в него тревожный обертон.
   Так смеялся наемный убийца. Тот, для кого ты всего лишь вещь, короткий чернильный росчерк в контракте, оттиск печати или помеха-случайный свидетель, не вызывающий жалости.
   Голоса приближались, и мне захотелось ругнуться. Они разговаривают! Разговаривают, и умолкать не собираются!
   ...то есть если наткнутся на меня - прирежут.
   - ...удачно сложилось... так просто поймать... это отродье... сегодня... доказательство, - доносились бессвязные обрывки фраз, подтверждая худшие из моих опасений.
   Из услышанного меня смутило только "отродье". Обычно убийцы равнодушны к своим жертвам, а в их словах звенела явственная, почти кожей ощутимая неприязнь.
   Шаги раздавались все ближе.
   - Долго же ты от нас бегала, хвостатая дрянь, - почти дружелюбно, пожурил один из убийц - и это прозвучало особенно жутко.
   - Где бы с ней разделаться? - скучающе, не столько спрашивая, сколько рассуждая вслух, проговорил другой.
   Шаги стихли, а голос зазвучал совсем рядом.
   - Как насчет этого? На него как раз не выходят окна.
   Да, окна в мой переулок действительно не выходили. По всей видимости, это и натолкнуло жителей на мысль устроить здесь самую настоящую помойку.
   Что-то подсказывало мне, что к волшебству лучше не прибегать. Времени на размышления почти не осталось, и я в панике нырнул за гору мусора, доходившую мне едва ли не до пояса, затаившись и стараясь не вдыхать лишний раз.
   И вообще - не дышать.
   Еще не совсем стемнело, и можно было разглядеть четыре силуэта: троих высоких мужчин крепкого телосложения, типичного для людей, и... кошку в пол их роста, которую волоком тащили следом.
   "Nieris"! - ахнул я.
   О кошках с полуострова Семи Бурь я только слышал, но, увидев, сразу же узнал.
   Грациозные и свободолюбивые, гордые и на редкость смышленые - эдакий венец хвостатой эволюции. Сложно представить себе того, кто не был бы очарован ими.
   Сложно, но можно. Например, карающих.
   Я не верил глазам. Гончие псы Ордена в Торлиссе, городе магии и магов! Немыслимо! Оставалось только порадоваться тому, что от самоубийственного чародейства у них под носом меня спасли сначала рефлексы, а позже - катастрофическая нехватка времени.
   Ненависть Ордена Пылающей Истины к волшебству, aelvis и всему с ними связанному была безграничной. Впервые на Севере карающие объявились, кажется, столетия три назад, и с тех пор Орден только креп, ветвился и разрастался. Безумцев искали с небывалой тщательностью - еще бы! Высшая аристократия Северы сплошь маги - но безуспешно: стоило разворошить одно змеиное гнездо, как тут же появлялось новое.
   Для самих aelvis Орден едва ли представлял угрозу - чаще всего столкновение заканчивалось не в пользу карающих - но нет-нет, а пару-тройку жизней в год уносил. Еще пяток-десяток лет, и терпение владык бессмертных окончательно иссякнет, и тогда я не поставлю на безумцев и ломаного гроша. А пока больше всего от Ордена страдала знать, вынужденная тратиться на охрану, fae - духи воды и лесов, гор и полей, цветущих лугов и домашнего очага ... и nieris.
   Давным-давно, когда первые из них ступили на большую землю, Северу всколыхнула волна слухов. "Слишком умны! Почти как люди!" - гудели растревоженным роем города, и одна за другой расцветали красивые легенды. Тогда же кто-то впервые сказал о том, что nieris и не кошки вовсе, а души бессмертных, не нашедшие покоя. Эта мысль, как ни странно, завоевала симпатии нескольких чародеев, вызвав тем самым шквал обсуждений в торлисском магическом сообществе. Сколько диссертаций и кандидатских было защищено сторонниками и противниками теории - не перечесть. В свое время даже я не преминул черкануть статейку, в которой обосновал "ум" nieris, вслед за предшественниками, исключительными способностями к эмпатии. Но сколько бы волшебники не опровергали красивую легенду, ничего не менялось. Столь прозаическое объяснение не пришлось по нраву широкой общественности, и nieris, вопреки здравому смыслу, прочно утвердились в сознании людей как посмертное воплощение душ бессмертных. За что и расплачивались теперь.
   ...Кошка, даже будучи связанной, вертелась и глухо рычала. Карающие почему-то медлили - видимо, хотели разделаться с "отродьем" одним ударом, нанести который пока не представлялось возможным - но было бы глупо надеяться, что эта заминка продлится вечность.
   План, созревший у меня, был прост, как разменная монетка: отвлечь карающих, разорвать путы и бежать сломя голову вместе с nieris. Все это нужно каким-то чудом провернуть за пять-десять секунд, пока не прошел эффект неожиданности. Вот только как их выиграть? И чем перерезать веревку?
   "Если бы я был прежним..." - тоскливо подумалось мне. Но я почти сразу отмахнулся от этой невеселой мысли: предаваться унынию было решительно некогда.
   Так-так-так...
   Волшебство я отмел сразу: на плетение чар мне нынешнему нужно непозволительно много времени, которого сейчас нет. Чуть промедли - и спасать будет некого. И некому: нюх на колдовство у карающих - обзавидуешься! Вмиг засекут и пресекут.
   Хотя... но тогда шансы убежать значительно уменьшаются...
   А так их нет совсем.
   Промявшись с полминуты, я все-таки смирился с неизбежным. Пан или пропал. Главное все верно рассчитать.
   Я нащупал в кармане тоненький стебелек, перевязанный ленточкой - амулет с небольшим количеством энергии, припасенный на черный день, и сжал его в ладони. Осторожно, чтобы не привлечь к себе внимание шумом, приподнялся - и, сжав тростинку, переломил ее пополам. Еще до того, как услышал сухой треск, я зажмурился и вскинул руки. Ослепительно-яркий луч вырвался из раскрытых ладоней, обоюдоострым клинком вспоров сгустившиеся сумерки - и крошечный переулок потонул в жгущем глаза свете.
   Нескольких выигранных секунд мне хватило, чтобы подскочить к несостоявшейся жертве, магией разорвать путы и броситься прочь, ухватив упирающуюся кошку за цепочку-ошейник. Впрочем, недолго упирающуюся: почти сразу она сообразила, что вот оно, спасение, и припустила со всех лап - да так, что стало непонятно, кто кого тащит.
   Запоздалая ругань настигла нас секунд через десять, подхлестнув получше иной хворостины, а я и думать забыл о накатывающей слабости.
   Как же все-таки паршиво создавать заклинания за счет собственных жизненных сил!
   Каким-то совершенно невероятным образом мне все же удалось выбраться на окраины. Но радовался недолго: следующий же поворот окончился тупиком. Я резко затормозил и остановился, тупо уставившись на кривоватый, но крепкий двухметровый забор, с приколоченной полуоблезшей надписью "здние а ремнте", и отказываясь верить, что это конец.
   Кошка, не будь дурой, останавливаться и не подумала, сходу взяв высоту. Несколько мгновений я просто стоял и смотрел вслед удирающей предательнице, продолжая зачем-то сжимать лопнувшую цепочку. Потом опомнился, затравленно огляделся и дернулся было шагнуть за Грань, но не успел: меня рывком притянули к себе, выбив воздух из легких, и отработанным движением прикрыли рот.
   - Где кошка? - спокойным, ничего не выражающим голосом спросил тот, кто меня схватил. - Не скажешь - хуже будет.
   - Как он тебе ответит? - развил мою мысль его напарник, недвусмысленно намекая на мой зажатый рот. - К тому же, в этом нет необходимости. Отродье сбежало, бросив своего спасителя на произвол судьбы.
   Мне оставалось только грустно вздохнуть.
   - Точно, отродье, - фыркнул третий. Лиц карающих - а это, несомненно, были именно они - я по-прежнему не видел, стоя спиной. - Достойная благодарность за геройство.
   - Отблагодарим сейчас мы, - все также безэмоционально пообещал держащий меня.
   - Но мы не можем убивать люде...
   - А это и не человек, - с улыбкой проговорил третий из услышанных мной голосов. - Так что считайте, нам повезло. Пожертвовать кошкой, чтобы схватить бессмертного, стоило.
   - Что-то не похож он на мага, - недоверчиво заметил первый, рывком разворачивая меня и стальной хваткой впиваясь в предплечья.
   - Почему же? Похож. Чистая аэльвская кровь... Не правда ли? - нож из черненой стали промелькнул в опасной близости от моего лица. Крутанулся - и плашмя прижался к щеке.
   Я закусил губу, чтобы не взвыть от боли: клинок жег, точно раскалённый добела. Во рту стало солоно.
   Убийца прижал нож сильнее, продлевая пытку и наслаждаясь моей болью. И, с улыбкой сказав:
   - Что и требовалось доказать, - милостиво отнял нож.
   Я безвольно обвис на держащих меня руках.
   - Магия - грех, уподобление Создателю. От нее все несчастья. Вы, проклятый род, посмели восстать против Творцов и низвергнуть Их. Вы чудовища, и стремитесь заполонить такими же чудовищами весь мир. Нечисть, нежить - все это ваших рук дело, - с ненавистью вещал первый, с каждым словом сжимая все сильнее.
   Свергли? Творцов?.. Видит Воля, давно я не слышал такой откровенной чуши и такой жалкой попытки оправдать первый грех.
   - Даже эта кошка не была такой всегда. Вы извратили ее природу. Теперь она чудовище, противная воле Всевышних. Ей суждено страдать, пока смерть не подарит освобождение.
   - Если это освобождение, - негромко спросил я, поднимая голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Похожие на два черных провала, они фанатично горели, - то отчего же она не желала его принять?
   - Вы оскверняете своим присутствием землю, - продолжил он, проигнорировав мои слова. - Наш священный долг - уничтожить вас. Рано или поздно, но мы очистим землю от скверны.
   - Так уничтожайте уже! - зло бросил я, отчаянно рванув из сцепленных рук. Затянувшееся представление, конец которого был очевиден для всех, начало меня раздражать. Смерть меня не страшила, но ожидание ее было невыносимым.
   Удар сердца - и весь мир сузился до одного-единственного чувства, до одной-единственной мысли.
   Боль - короткая, ослепительная вспышка, от которой померкло перед глазами и перехватило дыхание. Кинжал вонзился в бок, между ребер.
   Я не падал только потому, что фанатик по-прежнему сжимал меня в стальном захвате, продолжая вдохновенно вещать. Слов я не слышал: только отдельные звуки, которые никак не мог собрать. Черные омуты глаз орденовца затягивали, сознание мутилось, и мрачное, уже по-своему уютное для меня небытие готово было распахнуть свои объятья.
   Но что-то было не так, неправильно; я никак не мог понять, что. Только этот вопрос, на который я отчаянно искал, но не находил ответ, удерживал меня в сознании.
   Думать было тяжело. То и дело, отвлекая, всплывали какие-то обрывки воспоминаний. Взгляд выхватывал из темноты одиозные образы: качающийся и лукаво подмигивающий фонарь, карающий, осклабившийся в хищной нечеловеческой улыбке, скачущие вприпрыжку тени...
   Нож! Ну, конечно же! Он зачарован! Поэтому всего один удар!
   Один удар - и ни единого шанса выжить.
   Это привело меня в такой неописуемый восторг, что хотелось пуститься в пляс с тенями и кокетливым фонарем, расцеловать моих убийц-спасителей, простив им глупость, и смеяться, смеяться, смеяться...
   У меня появилась надежда, самая настоящая надежда. Впервые за целый век! Больше никаких поисков, никакого опостылевшего, бессмысленного, проклятого существования! Только свобода! Настоящая и недостижимая прежде свобода!
   Я обезумел от счастья.
   - Спасибо... - совершенно дурным голосом и по-идиотски улыбаясь, выдохнул я.
   - Что?! - и меня жестко встряхнули, не дождавшись ответа.
   - Спасибо! - воскликнул я и зашелся в захлебывающемся кашле. Руки моего мучителя разжались, и я рухнул на землю, неудачно подмяв под себя руку.
   "Будет растяжение", - как-то промежду прочим, буднично подумалось мне.
   Но это все ерунда.
   - Я умру... наконец-то... насовсем... - прошептал я и чуть не заплакал от счастья и неописуемого облегчения.
   Мир, кружащийся в вальсе, утомлял. У меня больше не было сил удерживать потяжелевшие веки. Глаза закрылись... и все исчезло.
  

***

   Скрестив ноги, заложив руки за голову, я бездумно смотрел в потолок. Взгляд, изредка отрываемый от него, свободно скользил по комнате, ни на чем не задерживаясь.
   ...по совершенно незнакомой мне комнате.
   Я очнулся несколько минут назад, не помня, кто я и где нахожусь. И если первый вопрос разрешился довольно-таки быстро, то второй все еще меня тяготил.
   Ладная деревянная кровать, на столике рядом - свежий букет фиалок, напротив - обыкновенный скупой комод с тремя выдвижными ящичками и зеркало в витой бронзовой оправе. Окно - огромное, в полстены - распахнуто настежь. Занавески из плотной ткани словно бы укоризненно покачиваются на широких петлях в такт ветру, а лунный свет сбегает по спинке старого кресла и падает на ковер косыми лучами.
   Я мог поклясться, что не был здесь прежде, и совершенно не представлял, как оказался теперь. Это не давало мне покоя: пытливый ум тщетно старался осмыслить происходящее. Мысль прокручивалась в голове с сухим шестереночным шелестом - и каждый раз останавливалась, упираясь в тупик.
   Комната, небольшая. Обставленная скупо, но со вкусом и непозволительной для гостиниц расточительностью. Милых сердцу хозяина комнаты вещиц - красивых, но бесполезных - нет совсем; поверхность комода пуста. На съемную непохожа, на жилую - тоже. Я бы сказал, что это гостевая комнатка в доме купца или богатого ремесленника.
   Между проворачивающимися шестеренками вновь попал сор - железная стружка. Зло лязгнув, они остановились. Мысль уперлась в тупик.
   Купец, ремесленник... замечательно! Но это ни коим образом не приближает к разгадке!
   Память сопровождала меня аккурат до момента отъезда в южную столицу республики, а после - позорно капитулировала. Ни одного воспоминания о последних часах и днях, ни одной зацепки, ни единого ключика к пониманию происходящего. Только уже успевшая набить оскомину комната, окно, выходящее на освещенную фонарями улицу, темнота провалов окон напротив... и дверь.
   Обычная, в сущности, дверь; цвет древесины не разобрать. Но она раз за разом притягивала блуждающий по комнате взгляд, и в какой-то момент я уже просто не смог думать ни о чем другом.
   Я поерзал. Повернулся. Перекатился на другой бок. Вытянулся на спине. "Дурная голова..." - сам себе вспомнил я, надеясь хоть так урезонить беспокойное любопытство, но - тщетно.
   Нет уж! Я упрямо скрестил руки на груди, как бы показывая всем своим видом, что не собираюсь вестись на поводу у глупых желаний.
   - Это глупо, - сказал я вслух, когда уже готов был плюнуть на все и броситься к двери.
   Получалось по-прежнему плохо.
   - Глупо! - терпеливо повторил я, стараясь отвлечь себя рассуждениями. - Что толку выходить из комнаты ночью? Стены и картины - плохие собеседники. Просто посмотреть дом? А смысл?.. Только если соберусь уйти... но откуда, зачем? И кто тогда объяснит мне...
   Тут я замолчал, смущенный внезапно пришедшей мыслью.
   А хочу ли я знать ответ?
   Я заерзал уже нервно. Комната, вытканная в полумраке лунными бликами, вдруг стала неуютной, кровать - жесткой и неудобной, а дверь - зловещей. И когда она с надсадным скрипом открылась вовне, обнажив темный зев коридора, я резко подался назад, вжавшись к кровати.
   Оцепенение спало почти сразу: я увидел того, кто решил нанести мне столь поздний визит.
   Снежно-белые волосы рассыпались по плечам, алебастровая кожа в холодном лунном свете казалась мертвенно-бледной, а аметистовые глаза насмешливо поблескивали. Скудное освещение резко, почти с геометрической четкостью линий обозначило и без того острые скулы, угольно-черные брови и хищный разрез ноздрей.
   - Значит, мне не показалось. Я действительно слышал ваш голос.
   Скрипнули половицы под мягкими вкрадчивыми шагами, тихонько вздохнуло кресло.
   Я молчал, стараясь не выдать напряжение ни позой, ни жестом, ни взглядом. Только пальцы сцепил в замок.
   - Что ж, я вас слушаю.
   Голос - холодный и незнакомый. И глаза - непроницаемые фиалковые зеркала. Будто прорези маски, насмешливой и снисходительной.
   - Простите?..
   Вопрос, недоумение, непонимание. На этот раз - искреннее.
   - Почему вы еще живы?
  

***

   "Еще жив"? О чем он?
   - Я не...
   ...не успеваю договорить: воспоминания обрушиваются штормовым валом, ударной волной - и захлестывают с головой; и несут, уносят в сердце закручивающейся бури.
   - ...Почему вы еще живы? - терпеливо повторил thas-Elv'inor, откинувшись на спинку кресла и сплетя пальцы.
   - Почему я еще жив? - медленно, как бы пробуя на вкус каждое слово, проговорил я. - Что вы имеете в виду?
   - Вероятно, лишь то, что чрезвычайно удивлен этим обстоятельством. Вы были мертвы - решительно и бесповоротно.
   - "Были мертвы"?.. "Были"? - переспросил я. Голос - чуть ироничный, немного насмешливый и ровный; не дрогнувший и ничем не выдавший тщательно скрытого волнения. - Надеюсь, вы отдаете отчет в том, насколько нелепо звучат ваши слова?
   - Я отдаю отчет в том, - вкрадчиво начал aelvis из рода Отрекшихся, - что, в силу профессиональных навыков, могу безошибочно определить, жив человек или нет.
   - "Профессиональных навыков"? И кто же вы? - не смог удержаться я. - Гробовщик?
   - Лекарь, - и бровью не повел бессмертный. - Моему мастерству вы обязаны тем, что от ожога на вашем лице не осталось и следа, а о ножевом ранении напоминает лишь порванная рубашка.
   Я невольно потянулся к щеке. Пальцы коснулись мягкой, а не обуглившейся кожи - и все равно вздрогнули, до последнего не веря.
   - Прошу меня простить, но целительство - редкая стезя для thas-Elv'inor, - кашлянув, смущенно пробормотал я. - И... спасибо.
   - Подозреваю, у вас и без моей помощи все было бы прекрасно, - иронично заметил он.
   - Обычно лекари стремятся приписать выздоровление собственным талантам, а не стечению обстоятельств... или клиенту.
   - Но вы и не мой клиент, - улыбнулся бессмертный. - Итак, вы были мертвы. Когда я вас обнаружил, с момента смерти прошло около получаса...
   - "Ожил" я, надо полагать, тоже не сразу?
   - Примерно через два часа, - пожал он плечами. - Я как раз гадал, что с вами делать.
   - То есть вы хотите сказать, что я был мертв больше двух часов, а потом очнулся как ни в чем не бывало? Вы действительно верите, что это возможно?
   - До вчерашней ночи - не верил. И поднял бы на смех любого, сказавшего подобную чепуху. Но обстоятельства изменились. Так что... - Thas-Elv'inor резко сменил позу, придвинувшись ближе, и доверительно спросил: - Ответьте: почему вы еще живы? Мне безумно любопытно.
   - Сперва ответьте, на основании чего вы сделали вывод о том, что я умер? Вы проверили, началось ли отмирание мозга, внутренних органов? Кажется, именно это, а не стагнация жизненных процессов, является убедительным доказательством смерти.
   Тень странной улыбки, которую я никак не мог прочитать, пробежала по лицу Отрекшегося.
   - Да, вы правы. Не является. Но, полагаю, вы не хуже меня знаете, сколько может длиться такая остановка. Поэтому...
   - Поэтому вы не стали проверять? - вздернул бровь я, не дав ему увильнуть.
   - Не стал. Я счел это бессмысленной тратой времени, - легко признал он. И я заподозрил, что его интересовал вовсе не вопрос, который он задавал вот уже в который раз.
   Вот только что?
   - То есть уверенности в том, что вы утверждаете, у вас нет? - помедлив, нарушил затянувшуюся паузу я.
   - Нет, - он улыбнулся уже открыто, но от этой улыбки почему-то сердце неприятно дрогнуло. - Вы правы. Но чем больше говорите, тем сильнее я сомневаюсь в правдивости ваших слов.
   - Желаете, чтобы я поклялся? - иронично спросил я, выбрасывая главный козырь с невозмутимостью опытного шулера. Козырь, конечно же, крапленый. - Я могу. Но вот хотите ли вы этого? Обещания обоюдоостры.
   - И вы готовы рискнуть? - выдержав долгую, почти минутную паузу, с все той же непонятной улыбкой спросил он.
   - "Рискнуть"? Говоря правду, я ничем не рискую.
   - А я, пожалуй, пас. Хватит и одного обязательства на сегодня.
   - Обязательства? - нахмурился я. Фраза, ничтожная по своей значимости, брошенная вскользь и в шутку, казалась обращенной ко мне. - О чем вы?
   - Странно, что вы еще не поняли. Я обязан вам за спасение моей nieris. Она привыкла гулять, где ей вздумается. Но с приходом в город карающих ей, видимо, придется отказаться от этой маленькой радости.
   - Думаете, это не единственный отряд?
   - Карающие не приходят по одному или по двое. Орден - крысиная стая. Десятки мелких отрядов, дюжина укрытий-нор в недрах города... Похоже, время беззаботной жизни подошло к концу.
   - Как я, однако, вовремя... - пробормотал я, невольно озвучив мысли.
   - Вы нездешний?
   Я прикусил язык, но было поздно. Вопрос прозвучал спокойно, как бы скучающе и просто из вежливости, но пристальный взгляд, который Отрекшийся не сводил с меня, ясно говорил об обратном.
   - Я долго жил в Торлиссе... а потом уехал, - помолчав, нехотя сказал я. - Вернулся только сегодня... или уже не сегодня? Какой сейчас день?
   - Вчера. Сегодня двадцать седьмое число месяца Поющей воды, - вежливо поправил он. - Вы очнулись почти сутки спустя. Если не секрет, почему вы вернулись в город?
   - Ищу материалы для исследования, - уклончиво ответил я. Очень уклончиво.
   В таких случаях говорят - подозрительно.
   - Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь? - поняв, что сам я откровенничать не собираюсь, напрямую спросил Отрекшийся.
   - Хотите побыстрее избавиться от долга? - усмехнулся я уже дружелюбнее и незаметно перевел дух.
   С одной из целей определились. Даже, может быть, с двумя: узнать, с кем угораздило связаться, и побыстрее отделаться. Но сколько их, этих целей, на самом деле?
   - Спрашиваете!
   - Боюсь, вы не сможете помочь. Я хотел попасть в Королевскую библиотеку, но мне отказали в доступе к фонду магической литературы. Какие-то книги просмотреть удалось, но того, что я искал, среди них не было, - грустно улыбнулся я. - Больше мне незачем оставаться в Торлиссе.
   - Вот как? То есть вы собираетесь покинуть город в ближайшие дни? - задумчиво спросил он, сосредоточенно барабаня пальцами по подлокотнику.
   - Полагаю, что так. Оправлюсь от нападения, поброжу по улицам, предаваясь воспоминаниям - и уйду.
   - Что ж, в таком случае, вам непременно нужно еще раз столкнуться с охотниками, - серьезно сказал Отрекшийся, поднимаясь из кресла. - Потому как иного способа отплатить вам я не вижу. А Она не любит невыполненных обязательств, сами знаете. Да, кстати! Если вы еще нигде не остановились, могу предложить вам свой дом.
   В его предложении отчетливо слышался подвох, но я был не в том положении, чтобы отказываться.
   - Спасибо, это было бы замечательно, - сдержанно поблагодарил я, не сводя взгляда с моего новоявленного благодетеля.
   Что-то еще крылось за желанием поскорее расплатиться по счетам, но что? Интерес к моему "бессмертию", о котором он так старательно выспрашивал добрых пять минут, а потом с легкостью отступился? Какие-то свои многоходовые интриги и далеко идущие планы?
   - Ах, простите. Совсем забыл представиться.
   Я, провалившийся в мысли, как в омут, вздрогнул от голоса thas-Elv'inor.
   - Нэльвё, - сказал он, с улыбкой протягивая руку. - А вы?..
   - Мио.
   Рукопожатие - короткое, скорее символичное, едва ощутимое. Мы сплели ладони на мгновение - и почти сразу разомкнули, отпрянув.
   - А теперь, простите, но я, пожалуй, пойду. День выдался очень... суматошным. Да и вам не помешало бы поспать. Продолжим разговор завтра.
   Нэльвё едва кивнул на прощание и, дождавшись моего рассеянного кивка, направился к двери.
   - Погодите! Как вы нашли меня? - спохватился я, когда он уже коснулся ручки. - И как узнали о карающих и о том, что действительно мой должник?
   - Как нашел? - удивился он такому простому вопросу, полуобернувшись. - У вас же остался кошачий ошейник в руках. Зачарованный. А карающие... ожоги от каленой стали, удар под грудь, яд в крови - явный почерк Ордена. Да и я совершенно не представляю, кому и зачем еще может понадобиться nieris. Поначалу я, правда, еще сомневался в ваших благих намерениях и решил прихватить как свидетеля - живого ли, мертвого ли, не суть важно. Но потом вы вдруг ожили, и путы долга недвусмысленно намекнули мне, кому и чем я обязан. А потом и Риин вернулась, под утро. Всклокоченная, со следами от веревок. Да, кстати!
   Он, до того смотрящий куда-то мимо, сфокусировал взгляд на мне. И улыбка зазмеилась по тонким губам.
   - Вы же не думаете, что я так просто оставил желание разобраться в вашем загадочном... воскрешении?
   - Ни на секунду, - выдохнул я, даже в чем-то облегченно. И отшутился: - Будете ставить на мне опыты? Или установите слежку?
   - Увы, теперь мы почти друзья, - с деланным сожалением вздохнул Нэльвё. - Поэтому придется обойтись без этого. Конкретного плана у меня пока нет, но... так шансы на разгадку все-таки возрастают. Ищущему да откроются двери, не правда ли? - подмигнул он, вспомнив один из негласных принципов aelvis.
   - И зачем вы все это мне говорите? - губы невольно растянулись в улыбке.
   Thas-Elv'inor пожал плечами и улыбнулся в ответ. Очень лукаво.

***

   Я заворочался, ежась от забирающегося под одеяло холода. Свернулся калачиком, подтянув ноги к груди, укрылся с головой - и сладко вздохнул, вновь оказавшись в объятиях тепла. Сон, робко отсевший на самый краешек кровати, потихоньку перебрался обратно. И я задремал, вдыхая хрустальный, почти звенящий от утренней свежести воздух с тонкими нотками фиалки.
   В сладкую дрему ворвался плескавшийся где-то внизу, среди скалистых стен, шум. Назойливый, навязчивый, он все нарастал и нарастал, становился отчетливее, и в шелесте набегающих волн уже можно было различить голоса: высокий и низкий, звонкий, как трель флейты - и мягкий, приглушенный, покатый. Я накрылся подушкой в слепой, почти детской вере, что перестану их слышать, смогу спрятаться от всего мира. Но тщетно: голоса становились все отчетливее, и с последней разбившейся волной прибоя вылились в слова.
   - Нет, Камелия. Даже не просите, - услышал я. В невысоком голосе, приглушенном расстоянием, я с удивлением опознал моего вчерашнего знакомца. Как же его звали? Нэльвё?
   - Но мастер!.. - зазвенел юный девичий голосок. - Пожалуйста!
   - Камелия, - медленно, почти по слогам начал он. - Сегодня ко мне на прием записаны двое пациентов, еще один ждет со вчерашнего дня. Я не имею никакой возможности помочь.
   - Но вы же друзья... - робко напомнила девушка.
   - И?.. - в голос thas-Elv'inor вкрались первые опасные нотки.
   Его собеседница что-то тихо пробормотала. Так тихо, что я не расслышал.
   - Друзья, Камелия, навещают друг друга, интересуются делами, а не забывают "друга" до следующей проблемы.
   - Но...
   - "Дружба" и "использование" - это разные вещи. О, Безликая, да о чем разговор, если теперь он даже не удосуживается прийти сам и посылает ученицу?!
   - Но мастер не мог прийти сам!
   - Да он никогда не приходит сам! - рявкнул Нэльвё. И продолжил уже сдержанно, но откровенно зло. - Я сыт такой "дружбой" по горло. Поэтому будьте любезны: покиньте мой дом. И передайте Игнису, что я не желаю иметь с ним дел.
   - Но мастер! - взмолилась девушка. - Прошу!.. Ему правда очень-очень нужна ваша помощь!
   - Камелия...
   - От вас зависит его жизнь! - в отчаянии воскликнула она. Голос задрожал, как скрипичная трель - будто от слез. - Пожалуйста!
   Ее крик повис в звенящей тишине комнаты, безответный. Нэльвё молчал, не соглашаясь и не отказываясь.
   - Мастер будет вам благодарен, только помогите! - не выдержав муки ожидания, сделала еще одну попытку девушка.
   - "Благодарен"! - передразнил бессмертный. - На что мне его благодарность?
   - Прошу вас!.. Мастер... отплатит, чем захотите; всем, чем угодно! Только помогите!
   - "Всем, чем угодно"? - насмешливо переспросил Нэльвё. Я почти видел его ироничный фиалковый взгляд.
   - Всем, чем сможет! - твердо сказала Камелия, поправив себя, но не думая отступать.
   - "Чем сможет", говоришь? - и фыркнул: - Чем сможет! Мне ничего не...
   И внезапно осекся, замолчав.
   - Вот что, - спустя томительную минуту продолжил он уже совсем другим голосом, мягким и вкрадчивым. Теперь мне приходилось напрягать слух, чтобы его расслышать. - Вот что. Жди меня внизу.
   - Что?.. - растерянно спросила девушка, кажется, не веря своему счастью.
   - Жди здесь! - повторил Нэльвё с прежним раздражением. - Я проведаю пациента наверху и отправлюсь с тобой. Ясно?
   Видимо, девушка молча, беспрекословно подчинилась: в доме воцарилась долгожданная тишина, нарушаемая лишь деловитым поскрипыванием старых половиц.
   "Проведать пациента?" - насмешливо повторил я за ним.
   Интересно, на что же его натолкнул этот разговор?"
   Дверь распахнулась рывком, в едином порыве - точно под ударом ветра. Да и сам Отрекшийся ворвался в комнату радостным вихрем: ни намека на вчерашнюю задумчивую меланхолию, ни намека на сегодняшнее раздражение.
   Удивительно!
   Вихрь-Нэльвё обрушился в кресло, закинул ногу на ногу, сбросил с пальцев паутинку-заклинание, скрадывающее звуки, и милостиво объявил:
   - Можете не умирать!
   Я поперхнулся смешком.
   - Спасибо за разрешение! Непременно воспользуюсь!
   - Кроме шуток, - серьезно сказал он, отбросив легкомысленный тон. - Я придумал, как отплатить вам за помощь.
   - С этим, вероятно, как-то связан ваш друг?
   Нэльвё странно посмотрел на меня, словно что-то про себя отмечая, и, помедлив, кивнул.
   - Правильно поняли. Мой друг - декан факультета магических искусств и наук в Академии. Думаю, его письменного разрешения более чем достаточно для местной бюрократии. Если захотите, сможете воспользоваться и библиотекой при Академии. Что скажете? Вас такая плата устроит?
   - Вопрос скорее в том, устроит ли она Волю, - улыбнулся я.
   - Все зависит от того, действительно ли вы так отчаянно нуждаетесь в помощи, как пытаетесь показать.
   - Действительно. Конечно, устроит. Даже более чем, - и смущенно добавил: - Извините, я всегда ужасно шучу.
   - Тогда решено, - Нэльвё хлопнул по подлокотникам и поднялся, проигнорировав последние слова. Улыбка, сбежавшая было с его губ при моих неосторожных словах, вернулась. - Я пришлю за вами Камелию, когда мы с магистром уладим возникшую проблему. Не волнуйтесь: мой дом в нескольких кварталах от Академии, доберетесь быстро.
   - А сколько займет это... "улаживание"?
   Он только руками развел.
   - Не могу сказать. Может быть, пару минут, а может - несколько часов.
   - И все это время я должен находиться в вашем доме? Я правильно понимаю? - кисло скривившись, спросил я.
   - Боюсь, что так. У меня собрана неплохая библиотека. Можете ей воспользоваться, - добавил Нэльвё, сжалившись.
   - По какой тематике? Ментальная магия, магия иллюзий? Целительство? - прикинул я набор книг, который просто обязан быть у thas-Elv'inor, избравшего, к тому же, такую странную профессию.
   - И первое, и второе, и третье. Надеюсь, что-нибудь вас заинтересует.
   "О, да, - иронично подумалось мне. - Особенно целительство. Мои "исследования" касаются противоположного направления".
   Впрочем, выбирать было не из чего. Уж лучше листать книги, чем сходить с ума от скуки и ничегонеделанья.
   - Спасибо за гостеприимство, - вымученно поблагодарил я, стараясь не выказывать строго противоположные чувства.
   - И да, - замерев на пороге, обернулся Нэльвё. - Можете одолжить у меня чистую рубашку. Шкаф в спальной: дверь напротив вашей, не ошибетесь.
   - Право, в этом нет никакой необходимости! - запротестовал я. - Я вполне могу обойтись...
   - Вашу прежнюю я выбросил, - нетерпящим возражений тоном заявил Нэльвё. И, не дав мне разразиться гневной тирадой, продолжил: - Не валяйте дурака: она разодрана и вся пропитана кровью. Ее даже на тряпки пускать противно - не то, что надеть!
   - Даже если так, вы не имели никакого права... - раздраженно начал я, все больше распаляясь.
   - У вас есть сменная рубашка? - нетерпеливо перебил меня Нэльвё, выведя меня этим коротким сухим вопросом из негодования и вернув способность трезво мыслить.
   Я растеряно кашлянул.
   - Ну...
   - Одно слово: да или нет?
   - Нет, - вынужденно признал я.
   - Тогда, повторяю: дверь напротив.
   Настроение казалось безнадежно испорченным. Мне еще много чего хотелось сказать самоуверенному бессмертному, решившему, что он вправе распоряжаться чужими вещами, но я молчал, скрипя зубами. Молчал, потому что прекрасно осознавал глупость претензий - и от этого злился только больше. Дело ведь не рубашке, драконы ее раздери, а в отношении к другим!
   А это его "дождитесь, я непременно за вами пришлю, сам-не-зная-когда"! Я вовсе не собирался сидеть в четырех стенах, изнывая от скуки. Мне так хотелось пройтись по набережной, вдыхая знакомый соленый бриз моря Изменчивых Грез, еще раз вспомнить улочки моего прошлого, памятные места и любимые скверы...
   Отвлекшись на свои мысли, я только через минуту спохватился, что не спросил самого главного:
   - Постойте! А как быть с завтраком?
   Но Нэльвё уже и след простыл: только покачивалась на петлях, жалостливо поскрипывая, дубовая дверь, да звенел колокольчик над входом, соперничая с серебристым смехом что-то щебечущей в прихожей Камелии.
  

***

  
   Я заподозрил, что с едой в этом доме что-то неладное, еще когда Нэльвё удрал, проигнорировав мой животрепещущий вопрос. И оказался прав. Создавалось ощущение, что Отрекшийся и еда - заклятые враги, находящиеся в состоянии если не открытой конфронтации, то, как минимум, холодного нейтралитета. Завтракать было решительно нечем.
   После длительных поисков в кухонных шкафчиках, кладовках и иже с ними обнаружились только две жестяные банки с крупнолистовым чаем, коробка пшеничного печенья и прошлогоднее абрикосовое варенье. Выбора не было, и я, евший последний раз позавчера, удовольствовался этой скромной находкой. Вышло на удивление вкусно, а под чтение сборника сказок - и вовсе отлично.
   Да-да, сборника сказок. Остальные книги я забраковал, едва открыв: написанные смертными и сводившие волшебство к одному лишь набору формул, они меня только смешили. Я уж было совсем отчаялся, когда случайно обнаружил на столике в гостиной томик в старом, потрепанном переплете. Обнаружил - и обрадовался, как ребенок: точь-в-точь такой же сборник был у меня в детстве. Я бережно листал страницы, водил, как раньше, пальцем по строкам, вчитываясь в тяжелые, вычурные обороты аэльвского, с нежностью касался иллюстраций. Белокаменная, сказочно-прекрасная Ильмере, первородный грех, расколовший aelvis на Сумеречных и Зарерожденных... и любимая гравюра: тонкостанная девушка на краю обрыва, воздевшая руки к небу. Ветер треплет ее волосы, срывает с плеч плащ, но она, такая хрупкая, нежная - непреклонна. Ее воля не сломлена. И пикирующий на Аэлин-сказительницу дракон еще не знает, что обречен.
   ...Минутная стрелка крутанулась вдоль циферблата уже трижды и теперь карабкалась на четвертый заход, а от Нэльвё не было ни слуху ни духу. Меня это начинало раздражать. Поглядывая на часы, я тихо злился и уже подумывал отправиться по его душу без приглашения, как вдруг в дверь постучали.
   Я звучно захлопнул книгу - о чем, впрочем, тут же пожалел, закашлявшись от взвившейся в воздух пыли - и пристроил ее между чашкой и вазочкой с вареньем.
   Обещанная провожатая - или?..
   Побарабанив по столешнице в напряженной задумчивости, я нехотя встал.
   "Надеюсь, это не пациенты и не недоброжелатели", - мрачно подумал я, свернув в коридор - и с разгону врезался в висящие у двери колокольчики.
   Дом сотряс многоголосый перезвон, а я безнадежно выдал свое присутствие.
   Да чтоб вам всем!
   - Господин Мио, это вы? - тут же донеслось из-за двери, приглушенное.
   Я молчал, не собираясь отвечать, пока непрошеный гость не изволит сообщить причину своего визита.
   И он не заставил себя долго ждать:
   - Меня отправил мастер Нэльвё, чтобы сопроводить вас в Академию!
   Услышав причину ее прихода (голос все же был отчетливо женским), я успокоился, даже слегка подобрел и, немного поколебавшись, соизволил открыть дверь.
   На пороге стояла совсем юная девушка. В платье просто кроя, с ниткой речного жемчуга вкруг изящной шеи и собранными в высокий хвост золотисто-медовыми волосами, она казалась особенно хрупкой, почти невесомой; будто fae. Застенчивая улыбка и нежно-розовый румянец смягчали утонченные, чуть резковатые черты лица, а лучистые светло-голубые глаза озаряли весь ее облик ласковым светом. Так, что я невольно улыбнулся в ответ.
   - Здравствуйте! - звонко поприветствовала она меня.
   Я спохватился и смерил ее строгим взглядом - вести разговор на равных мне не хотелось.
   - Почему так долго? - с деланным неудовольствием спросил я. Камелия смутилась. Улыбка погасла.
   - Я... но... - растерянно начала девушка. - Мастер Нэльвё задержался: очень сложное растяжение...
   Вот болтушка! С таким "доверенным лицом" шпионы не нужны! Я ведь даже не спрашивал еще - а она уже все как на духу выложила!
   Искреннее негодование по этому поводу, вероятно, отразились на моем лице, и Камелия окончательно стушевалась, начав нервно теребить край платья и опустив взгляд.
   - Простите, пожалуйста, за задержку! - пискнула она, так и не придумав достойного оправдания "промаху" и окончательно уверовав в значимость моей скромной персоны.
   Я важно кивнул и "величественно" (чуть, при этом, не споткнувшись и не пробороздив носом мостовую) шагнул за порог.
   - Веди!
   Девушка вспорхнула с места вспугнутой пташкой и полетела впереди, не отдаляясь больше чем на несколько шагов.
   ...Я шел не спеша, наслаждаясь шумом и привычной суетой столь родного и столь далекого теперь города. От неожиданно хорошего настроения хотелось приплясывать на каждом шагу и улыбаться случайным прохожим.
   И юным купеческим дочкам, хихикающим и толкающим друг друга локоточками, как только завидят что-нибудь интересное. И хмурым стражникам, сцеживающим зевоту в кулак. И знатным дамам, прячущим за распахнутыми веерами непозволительные улыбки. И кривляющимся шутам, и взрывающейся хохотом толпе, и важным, надутым купцам...
   И даже недоумкам, мчащимся по оживленным улицам во весь опор. Впрочем, с последними я погорячился.
   Не прекращая мило улыбаться, я пожелал всадникам, чуть не зашибившим меня, провалиться в бездну. Прекрасный и красочный мир немного поблек, но настроение не подпортилось ни на чуточку. Я сам себе диву давался. "Варенья, что ли, объелся?" - шутливо подумалось мне.
   Но дело, конечно же, было в другом: меня переполняла уверенность в грядущих переменах. В воздухе витало почти осязаемое радостное ожидание, и от этого тело, как по волшебству, преисполнялось какой-то неописуемой легкости.
   Горечь первой встречи ушла, оставив после себя светлую грусть ностальгии. Знакомые улицы я приветствовал теперь как старых приятелей, с улыбкой принимая их новые причуды - смешные фасады; не "неправильные", а просто другие вывески, сады и ограды... Да, они изменились - и остались прежними. И эта "прежнесть" была вовсе не в тех же запахах и звуках, не в тех же вывесках и фасадах. А в чем-то неуловимом, непостижимом; в чем-то, что безошибочно позволяло угадать, по какой улице я иду.
   В чем-то, что заставляло сказать, что это - мой город. Мой любимый город.
   Время, казалось, повернулось вспять. Будто не было этих лет разлуки... будто бы я - прежний.
   ...Я шел не спеша, вовсю наслаждаясь музыкой, льющейся с площадей и утопающих в зелени скверов, и улыбаясь прохожим. Ветер, по-южному легкомысленный и игривый, кружил голову сладостью цветущих яблонь, ласково перебирал волосы и нашептывал, что совсем скоро все переменится к лучшему.
   И я, пожалуй, уже готов был поверить в чудо, которое вот-вот должно произойти.
  

***

  
   Острые шпили некоего широко известного учебного заведения замаячили впереди, выдернув меня из мечтаний. Сама Академия вынырнула из-за следующего поворота, и мы нос к носу столкнулись с ее кованой оградой.
   Оценить великолепие работы мастеров - а она была, поверьте, выше всяких похвал! - мне помешал плакат, наспех приклеенный к тому месте, где чугунные прутья ограды причудливо изгибались и сплетались причудливым цветком, в который изящно вписывался герб Академии.
   Некоторое время я отрешенно созерцал изображение с вежливой (и, что удивительно, грамотной!) надписью: "Разыскивается за вознаграждение". И созерцал бы и дальше, если бы моя проводница с совершенно недостойным благородной леди негодованием и восклицанием:
   - Это еще что за безобразие?! - не сорвала плакат.
   - Да тут их целая дюжина! - выдохнула девушка мгновением позже. Плакат выпал из ее ослабевших пальцев, и, покачиваясь, грациозно спланировал на мостовую. Я лениво проследил за ним взглядом... и осекся. Глаза удивленно расширились. Кое-что в проскрипциях показалось мне странным.
   Воспользовавшись тем, что возмущенная подобным пренебрежением к Академии девушка увлеченно сдирает плакаты, я, воровато оглядевшись, присел и подхватил один из них. Мазнул отрывистым взглядом, коротко выругался и, сложив лист вчетверо, торопливо запихнул его в карман.
   Все это заняло не более двух вдохов. Камелия уже разделалась с половиной проскрипций и почти добралась до ворот. Я нагнал ее в три размашистых шага и пошел рядом.
   Увиденное никак не шло из головы. И не мудрено, ведь на копировальной бумаге красовался, безупречно выполненный, мой детальный портрет.

Глава 2

   Мы окунулись в прохладу дикого парка, и я едва удержался от блаженного вздоха, но почти сразу вновь утонул во взволнованном омуте мыслей, идя и не замечая ни светлой дубравы, ни поблескивающей сквозь листву глади озера.
   Я решительно не понимал, кому понадобилось меня искать. Да что там: я не представлял, кого вообще может заинтересовать моя скромная персона! Нынешняя моя жизнь - зауряднее некуда, а прошлое... давно осталось в прошлом. Слишком давно, чтобы об этом еще кто-то помнил.
   Конечно, можно предположить, что искали не меня, и все это просто совпадение...
   Но я не верю в совпадения.
   Вымощенная плитами дорожка уводила вперед, туда, где среди переплетения ветвей уже маячил белокаменный силуэт - и вывела из-под сени деревьев.
   Отсюда остроконечные шпили и игрушечные башенки-надстройки были видны отчетливее. По мере приближения все четче вырисовывался причудливый силуэт Академии наук с высокими потолками и окнами, белокаменными статуями и колоннами и двумя изломанными под острым углом крыльями.
   Я поднимался по ступеням Академии с противоречивыми чувствами. Тревога уходила, вновь уступая ностальгии, и исчезла совсем, стоило мне шагнуть в распахнутые двустворчатые двери.
   По перламутровому мрамору лестницы, мерцавшему в льющемся из многочисленных окон свету, ступать казалось почти кощунственным. И так странно, так здорово было вновь ощутить это чувство!
   Мы поднялись на второй этаж и свернули налево. По обеим сторонам тянулись двери аудиторий, перемежавшиеся вазами с цветами. За очередным поворотом пряталась галерея, невесомая и ажурная, словно висящая в воздухе. Стен почти не было: только тонкие перегородки-нервюры и прозрачные, не расписанные красками стекла.
   В крыле, где располагались личные апартаменты преподавателей, я бывал очень редко (и в такие моменты, когда было откровенно не до осмотров), и оттого вертел головой с неподдельным интересом. Правда, почти сразу разочаровался: коридор абсолютно ничем особенным не отличался. Разве что на прибитых к дверям табличкам красовались не номера аудиторий, а именем и должности. Как то: "М. вьер Сиэ, мастер иллюзий", "Р. Альдис, магистр фундаментальных магических наук", "С. Ниман, мастер ". Моя проводница уверено направилась туда, где красовалось "К. Игнис, магистр прикладной магии".
   Дверь бесшумно отворилась. Девушка зашла в кабинет, не сбавив шага, а я, не зная, нужно ли мне проходить, в нерешительности замер на пороге. Взгляд пробежал по причудливым цветным квадратикам, испускаемым витражами, прошуршал по пушистому ворсу светло-бежевого ковра и остановился на письменном столе из мореного дуба. Спиной ко мне сидел Нэльвё, а напротив, вероятно, обещанный мне "декан".
   Короткие, отпущенные всего на пару дюймов непослушные волосы смоляного цвета торчали во все стороны, встопорщенные небрежным движением руки. Брови нахмурены, губы поджаты, пальцы неосознанно вертят перо... нервничает? По холодным провалам черных глаз невозможно сказать, о чем он думает. Точеный нос удивительно правильной формы, четкий овал лица с волевым подбородком и восковая бледность кожи придавали ему странное сходство с мраморной статуей.
   Что-то в его облике, в окутывающем шлейфе эмоций - свежем и ясном, чуточку терпком и сладком, как молодое вино - казалось смутно знакомым, хотя я был совершенно уверен, что мы не встречались.
   - Мастер Корин, мастер Нэльвё, мы здесь! - звонко отчиталась девушка.
   Мои глаза резко расширились. Захотелось выругаться - не витиевато и утонченно, а емко и грязно. Проклятье! Ну, конечно же! "Облик и шлейф эмоций знакомы"!
   Корин вздрогнул и поднял по-прежнему отсутствующий взгляд на девушку, не замечая меня.
   Пока - не замечая.
   Если играть, то по моим правилам.
   Я расслабленно оперся о стену, скрестил ноги и с улыбкой сказал:
   - Здравствуй, Корин.
   Маг нахмурился, перевел взгляд на меня - и его лицо поочередно исказили неверие, изумление... и жгучая злость, недостойная почтенного магистра.
  

***

  
   Не давая возможности перехватить инициативу в разговоре, я невозмутимо продолжил:
   - Какое дивное у тебя проклятье. Кому обязан?
   - Проклятье? - ресницы Камелии взметнулись вверх. - Но вы же сказали, что...
   - Вон! - взревел Корин, мгновенно утратив самообладание, и грохнул кулаком об стол.
   - Но... - неубедительно начала девушка, побледнев и медленно попятившись к двери.
   - Прочь! - рявкнул маг. Его глаза почернели от гнева, уродливо обозначились и болезненно запульсировали желваки. Корин грохнул кулаком снова, да так сильно, что стол жалобно скрипнул. Люстра качнулась туда-сюда, и грустный перезвон хрустальных подвесок невесомой мелодией вплелся в пронизывающие кабинет цветные лучи, покачнув застывшие в сонном летнем воздухе пылинки.
   Девушка вылетела из кабинета, чуть не сбив меня с ног. Дверь алчно клацнула захлопнувшейся мышеловкой.
   - Вы знакомы? - с показным безразличием спросил Нэльвё, едва повернув голову в мою сторону - так, чтобы лишь продемонстрировать вежливый интерес к диалогу, но не больше.
   - Знако-омы... - тихо и невыразительно, словно обращаясь к самому себе, протянул Корин, медленно поднимаясь из-за стола. Только вот плещущийся в глазах мрак никуда не ушел, а голос подрагивал от едва сдерживаемой ярости.
   - Все-таки, совершенно дивное проклятье, - продолжил я, не давая разговору протекать в неугодном мне направлении: - Сколько силы, неистощимой ярости, злости, трагической любви...
   И закончил безо всякого перехода, уже совершенно серьезно и жёстко:
   - Дивное и совершенно бездарное. Складывается ощущение, что его создатель не имеет никакого представления о векторах приложения силы, шумах и искажениях энергетического поля. О структуре проклятий, в конце концов. Кто вообще его творил? Ведьма-самоучка из глухой северной деревушки?
   Корин внимал молча, дожидаясь, когда я закончу затянувшийся монолог, чтобы разбить его одним едким замечанием. Лицо оставалось непроницаемым, лишь сильнее хмурились брови.
   Но последняя реплика откровенно смутила мага. Неловкая пауза, повисшая в воздухе, затянулась - и была красноречивее любых слов.
   - Стесняюсь спросить, что ты ей сделал, - убийственно спокойным тоном, без тени издевки, сказал я.
   Корин покраснел.
   - Скорее чего не сделал! - в сердцах бросил он, желая хоть как-то прояснить ситуацию, оправдаться - и стереть с наших лиц многозначительные ухмылки. Злость никуда не исчезла, просто сменила предмет.
   - Чего же? - уцепился за вопрос Нэльвё, разом отбросив ставшую ненужной маску скучающего лорда, и хищно качнулся в сторону мага.
   - Не ответил взаимностью, что еще!
   - И чем же тебя не устроила очаровательная провинциалочка? - щедро рассыпал шпильки Отрекшийся. - Говорят, они милые, добрые, неизбалованные... и заговоры за спиной не плетут. Ценное качество, между прочим!
   - Спасибо, как-нибудь обойдусь, - с кислой миной процедил Корин.
   - Полагаю, ты так ей и сказал? - улыбнулся я. - Причем не сразу.
   - Да за кого ты меня принимаешь?! - возмутился было Корин, но быстро сник под ироничным взглядом Нэльвё, слишком хорошо его знавшего, чтобы поверить. - Ну ладно, ладно! Может, я и не самых честных правил, но с Нэриссой у нас вообще ничего не было! - и, видя повальное неверие слушателей, торопливо пояснил: - Я оказал ей одну услугу, которую она никак не может забыть.
   - Настолько не может, что только твоя смерть позволит ей освободиться? - не удержался от подколки Нэльвё.
   - Настолько, что никак не оставит меня в покое! - взорвался Корин. - Начиналось-то все хорошо: Нэрисса - очень милая и умная девушка, как раз из тех, с кем действительно получаешь удовольствие от разговоров и походов в театр.
   - И что, в таком случае, тебя не устраивает? - прервал его душеизлияния я, не имея никакого желания выслушивать мелодраматическую историю. Корин мог сколь угодно открещиваться от своих нежных чувств к загадочной Нэриссе, но не увидеть их мог разве что слепой. Таковых среди нас не было. И, в отличие от наслаждающегося ситуацией Нэльвё, я честно пытался свести ее на нет.
   Увы, почти безуспешно.
   - Полагаю, тем, что с такими барышнями не заводят мелкие интрижки. А серьезных отношений, похоже, наш Рыцарь не хочет, - ответил за него Нэльвё, усмехаясь. - Но прояснить ситуацию и не подумал. Вот бедняжка и не понимает: вроде и нравится, и знаки внимания оказывают, а называют другом. Дай угадаю, чем все кончилось: твоя прекрасная ненаглядная Нэрисса случайно застала тебя с, хм, "мелкой интрижкой" - и от души пожелала всего самого наилучшего. Это и есть наше "смертельное, неснимаемое" проклятье, не так ли?
   Корин, до того порывавшийся перебить его, насупился, но отступать не собирался.
   - Да даже если так. Что же, - с вызовом спросил он, уйдя в глухую оборону, - это что-то меняет?
   - Нет, - невозмутимо пожал плечами Нэльвё. - Ничего. Особенно в ключе неснимаемости проклятия.
   - Какой "неснимаемости"?! - взвыл Корин. - Это же просто проклятье! Самое обыкновенное!
   - Мы провозились с ним целый день - целый день, Корин! - и ничего! "Самое обыкновенное", говоришь?
   - Раз это "просто проклятье", - саркастично вмешался я. - То как оно вообще на тебя подействовало?
   - Иначе говоря, почему твой щит настолько слаб, что пропустил огромный заряд неупорядоченной отрицательной энергии? - с вежливой улыбкой перефразировал thas-Elv'inor. С вежливой и настолько безукоризненно доброжелательной, что обвинить его в издевке язык бы не повернулся.
   Корин окончательно стушевался, невнятно буркнув:
   - Стихийные выбросы слишком сильны, вот он и...
   - Что за бред?! - искренне возмутился я. Непрофессионализм - единственная вещь, которая приводила меня в бешенство, не взирая ни на какие обстоятельства. - Что значит "слишком сильны"?! Что значит "не выдержал"?! А многоуровневую сеть создать? А ловушки, замкнутые циклы?! Возвратные алгоритмы, в конце концов, которые позволят потихоньку свести на нет импульс?.. Чему я тебя учил?!
   Маг выглядел донельзя смущенным и теперь виновато помалкивал.
   - "Учил"? - заинтриговано спросил Нэльвё, соизволив, наконец, сесть в пол-оборота, и переводя взгляд с меня на горе-ученика. - То есть вы его учитель?
   Мне захотелось голыми руками придушить мерзавца (а заодно и себя - за возмутительную, вопиющую несдержанность), который разом свел все мои старания на нет. Тема безнадежно возвращалась в первоначальное русло, и сбить мага с толку повторно мне вряд ли удастся.
   - "Учил", - с мрачным удовольствием просмаковал Корин. - Учил. А потом - перестал.
   - Спокойно! Иначе не сниму проклятье, - предупредил я, резко меняя тактику. Излишняя спесь мигом слетела с мага.
   Что ж, играем в открытую.
   - Простите, но почему вы решили, что можете его снять? - вмешался thas-Elv'inor, кажется, порядком уязвленный моей уверенностью.
   Я, проигнорировав вопрос, подошел к Корину и слегка повел рукой перед ним, взглядом привычно скользнув за Грань.
   Мир преобразился. Реальность посерела, поскучнела и ушла с авансцены, уступив место ярким всполохам аур, колыханиям энергетических полей и тончайшим плетениям волшебства. Изодранное кружево-паутинка заклинания затрепетала на ветру, доверчиво потянулась к протянутой руке.
   Что-то неуловимо очаровательное крылось в переплетениях неосторожного колдовства. Нелепое, наивное, спонтанное и неустойчивое, оно напоминало новорожденного ягненка на тонких и ломких ножках. Проклятье с беспощадной точностью и правдивостью рассказывало о создательнице и чувствах, обуревавших ее в момент заклинания - так что мне сложно бы было удержаться от смущения, встреться с ней взглядом. Не люблю чужих тайн.
   Проклятье не было доплетено, а Корина и Нэльвё совместными усилиями его еще и изрядно подпортили: местами кружево свисало неопрятными лохмотьями. Но это не давало ровным счетом ничего. Мне нужна одна-единственная нить. Та, на которой она завершила плетение, не закрепив, как следует.
   Или там, где сбилась с ритма - и поставила неловкую затяжку. Но первое лучше.
   Ага!
   Я ухватился за нить и потянул на себя. Волна тепла прокатилась по тончайшему кружеву. Оно затрепетало - и беззвучно распустилось, распавшись и растворившись в потоках энергии.
   - Вуаля!
   - Все? - недоверчиво спросил Корин, приоткрыв один глаз. - Что-то я не чувствую изменений. Кстати... - вдруг насторожился он. - А ты что тут делаешь? Или ты и есть та самая маленькая просьба, о которой упоминал Нэльвё?
   Его голос по мере произнесения становился все более и более медовым.
   - Мне следовало бы догадаться, - продолжил он вкрадчиво. - "Талантливейший, но не очень сильный маг, занятый изысканиями и не имеющий допуска в Закрытый отдел!" Не правда ли, удивительно знакомо?
   - Ты ведь выполнишь его просьбу, не так ли? - с нажимом спросил я.
   - Выполню, - покладисто согласился Корин. И жестко добавил: - В обмен на ответную услугу.
   - Какую еще услугу? - нахмурился Нэльвё. - Не забывайся! Ты мой должник.
   - О, сущий пустяк! - мгновенно сменив тактику, заулыбался Корин: - Это и услугой-то называть стыдно. Столько лет столько зим, Мио... ты ведь не откажешься от беседы?
   Проклятье! Лицо свела болезненная судорога... чего? Страха? Стыда? Нежелания оправдываться за то, в чем нет моей вины?
   Давно мне не было так сложно выдавить хотя бы подобие улыбки - мышцы словно окаменели.
   - Конечно, - из горла вырвалось хриплое карканье, противно резанувшее слух. Сказать что-нибудь вроде "с удовольствием" я не смог бы даже под угрозой смерти.
   - Вот и замечательно! - хлопнул в ладони маг и улыбнулся. В отличие от меня - вполне дружелюбно и радостно, но одними губами. Глаза по-прежнему источали могильный холод.
   - Нэльвё, сердечное спасибо за помощь! - продолжил он, по-прежнему улыбаясь.- И за то, что поспособствовал встрече старых друзей! Подумать только - если бы не ты, мы, быть может, так и не встретились бы!
   Нэльвё бросил что-то саркастичное в ответ, вставая из-за стола, но я уже не слушал. Несмотря на свойственную thas-Elv'inor бестактность, в умении понимать тонкие намеки ему нельзя было отказать: стоило Корину начать рассыпаться в благодарностях, как он засобирался и поспешил откланяться. Маг, продолжая заливаться соловьем, проводил его до двери - да так там и застрял, что-то шепотом обсуждая с Нэльвё. Я постоял немного в нерешительности, отбивая пальцем тревожную дробь по столешнице, и все же занял опустевшее с уходом Нэльвё кресло. Задумчиво посмотрел в окно: закатное солнце ласково обнимало раскинувшийся внизу золотисто-алый город, прекрасный, как никогда.
   Тогда была зима...
  
   Зима выдалась снежная и холодная. Трескучий мороз кусал за опрометчиво подставленные щеки, пальцы медленно коченели. Мир - светлый и радостный, умопомрачительно звонкий и яростный, свежий, юный и оттого прекрасный - вызывал не восторг, а тихую вялотекущую ненависть. Тянущиеся по обеим сторонам дороги полузасыпанные снегом домишки крошечной деревушки, в которой даже захудалого трактира не было, а люди проявляли совершенно изумительное равнодушие, не проходящее даже после посулов в пару медяков за обогрев и чай, - тоже. Как и то, что до ближайшего крупного поселка три километра по рыхлому свежевыпавшему снегу, белой пуховой шалью окутавшей тракт.
   Внезапно раздавшееся чуть справа и позади звонкое "Пчхи!" заставило насторожиться. Оно и понятно: кроме меня на единственной улочке деревеньки совершенно никого не было!
   Пройдя еще несколько шагов, я "подвернул" ногу, да так старательно, что чуть не вышло взаправду. Присел, заохал, запричитал - а сам стал осторожно косить глазами в нужную сторону.
   Ко мне потянулась цепочка маленьких, будто детских, следов. Это еще что? Fae расшалились? Да нет, чепуха! Едва заметно сощурившись, я позволил глазам заглянуть за Грань. Хм... аура типично аэльвская.
   Я едва удержался от того, чтобы не стукнуть себя по лбу. "Следы, будто детские!", тьфу! Не будто, а детские - от маленьких башмачков!
   Мой любопытный гость в нерешительности замер, не дойдя пары шагов. Помялся минутку и деловито зашуршал свежим снегом.
   Наугад выкинув руку, я ловко перехватил протянутую ко мне лапку. Раздался тоненький вскрик. Невидимость схлынула рокотливой волной, ударилась о снег и разлетелась во все стороны мириадами солнечных зайчиков-брызг, обнажив маленькое испуганное черноглазое создание, по бледности лица способное соперничать с запорошившим все снегом.
   - А ну цыц! - грозно шикнул я, нахмурив брови. Мальчишка перестал голосить и замер, боясь даже лишний раз моргнуть. Редко сыплющийся с неба снежок смешно посеребрил его смоляные кудряшки: казалось, будто бы в них прокралась седина. - Ну и что это мы тут делаем?
   Мальчишка зажмурился, побледнев еще больше - хотя, казалось, сильней уже некуда - но бесстрашно молчал.
   - Кто научил тебя невидимости и неосязаемости? - сурово продолжил я.
   - Сам, - тихонько буркнул он, но я жестко оборвал его, хорошенько тряхнув сжимаемую руку:
   - Врешь!
   - Дяденька, не вру! - заголосила малявка, вырываясь. - В книжках прочитал!
   - В каких книжках? - мой голос угрожающе повысился.
   - Я сирота! У ведуньи нашей жил, у нее и книжки были!
   - Воровать надоумила тоже она?
   - Я не... - отчаянно краснея, стал оправдываться он, боясь смотреть мне в глаза.
   - Просил же - не врать, - строго напомнил я.
   - Она умерла по зиме. Теперь ученица ее заправляет, Маська. Она чародейничать не умеет и грамоте не обучена. И меня выгнать хочет. Говорит, или путников обирай, или с голоду помрёшь! - захлёбываясь от возмущения и обиды, протараторил мальчишка срывающимся голосом. Нос покраснел уже вовсе не от стыда и подозрительно захлюпал.
   - Вот уж точно ведьма, - проворчал я. - И сколько несчастных по твоей воле распрощалось с кошельком?
   - Нисколько, - шмыгнул носом он. - В прошлый раз меня злой господин поймал. И старосте отвел, а тот розог всыпал, - и он поднял на меня наивные детские глаза, в которых забрезжила надежда, будто я могу оказаться Добрым господином и спустить оболтусу шалость. Но, не увидев в моем строгом взгляде ни тени снисхождения, он потупился и грустно закончил: - А больше и не пытался. Только сегодня...
   - Про то, кто науськал, говорил?
   - Она сказала, что голову мне оторвет, а из сердца декокт сварит, если проболтаюсь! - смешно коверкая взрослое малопонятное слово, наябедничал мальчишка.
   - Врет, - спокойно сказал я. - Не рискнет с магом связываться, пусть даже маленьким. Тем более не зная, что именно было в книгах.
   - Вы меня к старосте не поведете? - осмелился-таки пискнуть он, смотря на меня щенячьими глазами.
   - Не поведу. Но заколдую так, что если украдешь что - тут же умрешь! - припугнул я. Радость, озарившая было черные бездны глаз, тут же сменилась суеверным ужасом. - А Маське своей скажи, что если еще тебе угрожать будет - в лягушку трансмутируешь.
   - Транс... что? - жалобно переспросил он, нахмурившись от нового сложного слова.
   - Транс-му-ти-ру-ешь.
   Он попробовал повторить, но сбился на втором слоге. Мы поразучивали коварное слово пару минут, и совместными усилиями враг был повержен (то есть, наконец, выучен). Но любопытный мальчишка все-таки не удержался:
   - А зачем слово такое мудреное? И что это вообще такое?
   - "Трансмутирую" - "превращу". А мудреное, чтобы не усомнилась, что можешь.
   - Но я не могу, - шепотом, будто по секрету, поделился мальчик.
   - А это неважно. Главное, чтобы она поверила. А науки и "мудреных слов" безграмотные больше заклинаний боятся, - так же заговорщицки поведал я и подмигнул.
   - А я правда-правда умру, если украсть попробую?
   Шепот приобрел взволнованно-испуганные тона.
   - Правда, - я сурово кивнул и прибавил. - Как в Торлиссе: за кражу с применением магии - голову с плеч! - и выразительно стукнул кулаком по раскрытой ладони.
   Мальчишка нервно сглотнул, но убираться по своим делам отчего-то не торопился, топчась на месте. И вновь зашептал, требовательно дернув меня за рукав:
   - А Торлисс - это что?
   - Торлисс - это город, где много-много волшебников. Они там учатся, работают... и живут, - с улыбкой ответил я, позабавленный его неосведомленностью.
   У мальчонки аж глаза заблестели, и он, захлебываясь от восторга, спросил:
   - Настоящие волшебники? Как в сказках: в синих мантиях, расшитых звездами, и с бородой?
   Мне захотелось рассмеяться самым гнусным образом: "Торлисс" и "настоящие волшебники" вызвали в голове образ самой влиятельной из моих знакомых - магистра Анарилл, директора Академии. Уж кто-кто, а утонченная и безупречная aelvis в расшитой звездами мантии, колпаке и с нацепленной ватной бородой смотрелась бы крайне забавно.
   С трудом подавив недостойное хихиканье, я лукаво сверкнул глазами и задал встречный вопрос:
   - Ты ведь сам волшебник. Где же твоя мантия и борода?
   Он посмотрел на меня укоризненно и возмущенно, словно я только что сказал очевидную глупость.
   - Так я же маленький еще! - таким тоном, будто это все объясняет, заявила малявка. - И разве я волшебник? Всего два заклинания знаю - и все! Но вы... - он внимательно заглянул мне в глаза и уверенно заявил. - Но вы - точно волшебник!
   - Но я же тоже без мантии и бороды! - вновь прибег я к железному аргументу, честно пытаясь скрыть ехидство, так и сквозящее в голосе.
   Мальчишка возмущенно притопнул ножкой.
   - Значит, необязательно мантия и борода должна быть!
   - А почему ты решил, что я волшебник? - отсмеявшись, зашел я с другой стороны. Мальчишка просиял и стал с важным видом загибать пальцы, перечисляя доводы:
   - Меня сквозь невидимость увидели - раз!
   - Тебя же и в первый раз поймали. Или тоже чародей был? - иронично заметил я.
   - Там меня поймали, когда я уже в карман полез, - залившись пунцовым румянцем, но не теряя решимости, ответил он. - А вы - заранее! А еще названия заклинаний знаете, много-много всего о волшебниках и... - и торжествующе закончил, загибая третий палец: - И заколдовать меня обещали!
   - Ну, если заколдовать обещал, то уж точно чародей, - продолжал бессовестно веселиться я, дивясь детскому простодушию.
   - Возьмите меня к себе в ученики! - внезапно тоскливо и не очень-то рассчитывая на успех, попросился он, вновь дергая меня за рукав.
   Улыбка криво сползла с моего лица. Проклятье! Ну и что мне теперь отвечать?
   Для разнообразия, правду?
   - Когда-то, - вздохнув, начал я, - я действительно был волшебником. Но меня заколдовали.
   - Как? - поразился мальчишка. - Разве волшебника можно заколдовать?
   - Увы. И теперь я никакой не волшебник. И колдовать не могу, - грустно улыбнулся я.
   - Совсем-совсем? - разочарованно протянул мальчишка.
   - Совсем-совсем.
   - Но учить ведь вы все равно можете? - неуверенно спросил он. И неожиданно твердо продолжил: - Возьмите в ученики, мастер!
   - Могу, но... у меня нет дома, вся жизнь - одно сплошное странствие. И ищу я не героические подвиги, а мелкую работу. Ничегошеньки интересного и захватывающего. Еще и голодать порой приходится... Какие уж тут ученики?
   - Мне тут не лучше, - упрямо заявил он, глядя исподлобья. - Возьмите в ученики, мастер! Я помогать вам буду, правда-правда, чем смогу! Пожалуйста!
   - Ну, смотри, - неубедительно пригрозил я, надеясь, что хоть это возымеет результат. - Я предупреждал! Обратно сюда не верну!
   - И не надо! - обрадовано запищал мальчишка и радостно вцепился в меня, словно боясь, что я могу передумать. Теперь отказываться от опрометчивых слов было поздно.
   - Как тебя зовут, мелочь? - проворчал я, впрочем, больше делая вид, чем сердясь на самом деле.
   - Корин, мастер! Меня зовут Корин!
  
   - ...Куда ты пропал?
   Я вздрогнул и очнулся. Воспоминание растаяло сизой дымкой, мимолетным видением.
   Корин сидел напротив, мрачный и полный решимости. А еще - смешно всклокоченный и по-детски растерянный. Он побарабанил по столу, сцепил руки в замок, хлопнул по столешнице, вскочил, прошелся туда-сюда перед окном - и остановился, разразившись новой репликой:
   - Нет, не так! Почему ты бросил меня?
   - Корин, послушай...
   - Как ты мог?! - совершенно не слушая, что я говорю, продолжил он. - Как мог бросить меня - ребенка! - одного, без гроша в кармане? А я ждал, ждал - слышишь?!
   - Корин!
   - Ждал, волновался, боялся, как бы с мастером не случилось чего плохого! И все эти годы считал погибшим. А ты... ты...
   - Хватит! - не выдержав, рявкнул я. Корин вздрогнул и остановился, смотря на меня с непередаваемым удивлением. Похоже, такой отповеди он не ожидал. - Что за детские обиды?! Кого я вижу перед собой: взрослого или ребенка? Не перебивай! Да, со мной действительно "что-то" случилось! И я никак не мог ни прийти к тебе поначалу, ни разыскать - потом!
   - Да? И что же это за причина? - саркастично спросил он, побледнев, но взяв себя в руки.
   - Смерть.
   - Что за бред?! Не мог придумать что-нибудь правдоподобное?! - вновь разозлился Корин, сейчас как никогда похожий на прежнего мальчишку. - Не помню, чтобы ты питал особую любовь к театру - а сюжетец-то банальный! "Ах, меня хотели убить, но я чудом спасся! Добрая сестра милосердия выходила меня, но пока я оклемался, прошел целый месяц, и..."
   - Прекрати паясничать!
   - А ты прекрати лгать! Я хочу услышать нормальный ответ, а не какую-то чепуху! Я не идиот!
   - А по-моему - очень даже! - вызверился я. - Во всяком случае, ведешь себя именно так, отказываясь меня слушать и требуя не правды, а правдоподобия!
   - То есть, по-твоему, я должен съесть любую твою байку, даже если она не имеет ничего общего с действительностью?! - фыркнул Корин, непробиваемый в своем упрямстве.
   - "По-моему", ты должен меня хотя бы выслушать. Так, знаешь, для разнообразия. И только потом уже думать, что правдиво, а что нет. Правдиво, а не "правдоподобно"! На "правдоподобии" зиждется только ложь.
   Короткий поединок злых колючих взглядов окончился ничьей.
   - Мы друзья? - полуутвердительно спросил я, решившись, наконец, на откровенность, и желая убедиться в том, что моя тайна останется тайной и не выйдет за пределы этой комнаты.
   - Когда-то были! - огрызнулся Корин.
   - Ты знаешь, зачем я это спрашиваю!
   - Да, друзья, - сквозь зубы процедил он. - Поэтому будь любезен не лгать.
   - Я и не лгал.
   Корин красноречиво молчал, не глядя на меня.
   - Я действительно умер, - с нажимом сказал я.
   - Как бы тебе объяснить, Мио... Смерть - она, знаешь, обычно случается раз и навсегда.
   - В моем случае - нет, - жестко оборвал я. - Поэтому будь любезен заткнуться и выслушать меня.
   Корин, наконец, посмотрел на меня - впервые за всю беседу. Посмотрел с непонятным выражением, словно пытаясь заглянуть за край, за волнующееся, тихонько перешептывающееся море диких трав, за тонкий лед сдержанности и холодок спокойствия, за зелень глаз; разглядеть что-то неуловимое, невыразимое, но очень важное.
   Бесконечно долгое мгновение взгляда - и время вновь набирает ход.
   Внешне ничего не изменилось. Корин отвернулся и нарочито грубо спросил:
   - Дальнейшие объяснения будут?
   Но отчего-то я был уверен, что теперь, несмотря на показную браваду, он готов меня выслушать.
   - Думаю, с чего начать.
   - Например, с правды. "Для разнообразия", - беззлобно поддразнил меня Корин. - Итак, ты, якобы, умер. Но сидишь сейчас здесь, напротив меня, вполне живой. Как такое возможно?
   - Я не могу умереть. Вообще. Считай, что это проклятье.
   - Любое проклятье бессильно перед смертью, - спокойно напомнил Корин: - Между прочим, ты сам мне это говорил. И что значит "считай"? Я просил правду.
   - Это... не совсем проклятье, - поморщившись, уклончиво исправился я.
   - Любая магия бессильна перед смертью, - пожав плечами, переиначил Корин. И рассмеялся: - О, нет! Только не говори мне, что это была необычная магия! - и прибавил, уже раздражённо и потеряв терпение: - Мио, прекращай ломать комедию! Это не смешно.
   - Ты слышал об универсальном преобразователе материи?
   - Я же просил не...
   - Да чего ты хочешь?! - взорвался я. - Чтобы я умер прямо здесь и воскрес?! Только тогда поверишь?!
   - Нет, но... - смутился Корин, не зная, что сказать.
   - Ты мне веришь? - в лоб спросил я.
   Он ответил не сразу. Но, поколебавшись, все же решился:
   - Да.
   - Тогда к чему этот сарказм и проверки?! Не надо пытаться подлавливать меня на несостыковках и заставлять решать здесь и сейчас проблемы, над которыми уже тысячи лет бьется наука магии! Причина моего "бессмертия" действительно преобразователь. В этом я могу поклясться, если мое слово для тебя недостаточно веско.
   - Не надо, - Корин покачал головой, откинулся на спинку кресла и нервно закусил губу, о чем-то напряженно думая и буравя взглядом потолок.
   Поверил или нет?
   Я поерзал на стуле. Прошло уже несколько минут, а Корин по-прежнему молчал. Было отчаянно скучно. Взгляд безнадежно скользил по уже успевшей набить оскомину комнате, не зная, за что зацепиться. Не вышивку же на шторах рассматривать, право слово! Квадратики витражей и то считать интереснее.
   Один, два, три...
   Взгляд остановился.
   За стеклом, в неге воздушных потоков, в ласковых объятиях солнечных лучей вилась муха. Она могла бы купаться в прозрачной закатной выси, нежиться в потоках теплого ветра, кружиться в умопомрачительном счастье...
   Но вместо этого она, глупая, билась в стекло.
   - Нэльвё обрисовал мне ситуацию. Те исследования, о которых он говорил... они ведь связаны с твоим бессмертием, верно? - спросил Корин, не глядя на меня:
   - Это было очевидно, - рассеянно бросил я.
   Муха заломила крутой вираж и со всего размаху врезалась в зеленое стеклышко.
   Она на какую-то долю секунды замерла в воздухе, покачнулась - и стремительно ухнула вниз. Я завороженно следил за ее свободным падением.
   - И, вероятно, ты пытаешься от него избавиться...
   Синее, фиолетовое, лиловое, бордовое, красное, оранжевое, желтое... вереница витражных стекол оборвалась - и темная точка исчезла совсем, растворившись в пронзительной нежности летнего вечера.
   Корин резко выпрямился и, опершись о стол, впился в меня взглядом.
   - Вот только зачем?
   Сердце предательски екнуло и пропустило удар. Я натянуто улыбнулся и, мысленно проклиная проницательность "воспитанничка", стал лихорадочно подыскивать адекватный ответ.
   - Только честно, Мио. Мы же "друзья".
   Да, друзья.
   Друзья... как непривычно, неправильно, почти позабыто.
   Друзья, которым можно доверять - и довериться. Все осталось там, в прошлом, среди дымных пожарищ, всполохов взрывов и алчного лязга стали.
   Нет, не могу. Не сейчас.
   Не могу рассказать всю правду.
   - Память, - помедлив, сказал я. - Это напоминание. О том, что было и чего уже никогда не будет. О невыносимой боли. Живя прошлым, сталкиваясь с ним каждый день, нельзя найти силы двигаться дальше.
   - Все это замечательно, Мио, - вкрадчиво сказал он, меняясь на глазах. Легкая ленца, тень превосходства в голосе - едва заметная, на грани вежливости. Словно ведет переговоры, находясь в заведомо выигрышном положении. - Но слишком... неконкретно. И уклончиво. Твои слова можно трактовать как угодно. К тому же, - его голос приобрёл откровенно ироничный оттенок: - Прости, но я привык, что люди редко говорят правду сами по себе, без принуждения.
   - Ближе к теме, - нахмурился я.
   - Мне нужны гарантии, - коротко бросил он и улыбнулся. - Пока ты не пообещаешь, что не будешь искать смерти, я даже пальцем не пошевелю.
   Шах!
   Ожидаемый. Я задумчиво облизнул пересохшие губы.
   В принципе, я ничего не теряю. Хотя бы потому, что избавление от бессмертия остается лишь мечтой. И он ошибается: я не собирался, едва вновь обретя жизнь, отказывать от нее. Но само обещание... обстоятельства могут измениться каждый миг, и любое обещание, ограничение, любой долг может поставить в тупик.
   Обязательство, не выполнить которое - невозможно...
   Или почти невозможно.
   - Именно в этой формулировке, - прибавил маг.
   Взгляд заполошно заметался. Контролировать каждое действие, не-действие, мимику и речь, лихорадочно при этом соображая, стало чудовищно сложно. Я закрыл глаза.
   Спокойствие!
   - Это глупо, Корин, - терпеливо, словно объясняя неразумному мальчишке, начал я. - Если я вдруг захочу, хм, покончить жизнь самоубийством, обещание меня не удержит. Наказание страшно живым, но не мертвым. Полумифическое "возмездие в следующей жизни" звучит неубедительно, прости.
   - Как ты мог заметить, "искать смерти" - отнюдь не то же самое, что "покончить с жизнью", - спокойно парировал Корин. И холодно добавил: - И ты об этом прекрасно знаешь. Обещание, Мио, обещание. Если, конечно, ты хочешь получить мою помощь.
   Хороший вопрос. А хочу ли я?..
   - Хорошо. Я обещаю, что не буду искать смерти ни мыслью, ни делом. Устраивает? - голос звучал ровно и отстраненно; как будто мне действительно было все равно. Браво, Мио! - Ты выпишешь мне пропуск в библиотеку Академии? Хотелось бы приступить уже сегодня.
   - Да, конечно, - подозрительно легко согласился он. Обворожительная улыбка расцвела на его губах. - Сию минуту.
   Корин полез в лежащую перед ним пухлую папку и зашуршал бумагами. Нахмурился. Отложил в сторону. Приподнял папку и сунул любопытный нос под нее. Беспомощно обернулся к окну. Потер подбородок. Заглянул поочередно во все правые ящички. Потом - в левые. Не обнаружив искомого, скорчил горестную гримасу и, с видом естествоиспытателя, столкнувшегося с чрезвычайно интересным явлением, принялся за завал на столе.
   - К чему это представление? - раздраженно спросил я, не выдержав. И только сейчас понял, какой я идиот. Как я мог не потребовать у Корина встречных гарантий?! Он вполне может мне не помогать и... нет, что за бред?! Какой в том ему прок?
   Корин положил подбородок на сцепленные пальцы, хитро сверкнув глазами.
   - Я, конечно, могу выписать тебе пропуск... - протянул он. - Но, видишь ли, почти уверен, что это бесполезно. Ты не найдешь ответа ни в академической, ни в Королевской библиотеке.
   - Почему? - невольно удивился я.
   - Потому что твое бессмертие связано с преобразователем. В открытом доступе этих книг нет. Вернее, не так. Здесь этих книг нет.
   - Здесь - это...
   - В Торлиссе. Новая, республиканская, власть стремилась утвердиться как можно прочнее. Большая часть прежних учреждений закрыта. Академию, Королевскую библиотеку и сам Торлисс не тронули, памятуя о дарованной со дня основания автономии, но, как могли, взяли под контроль. Новый город ученых и магов - полностью подконтрольный аристократам, конечно же - создали на острове близ южной оконечности материка. Высшая школа заменила Академию, тамошняя библиотека - Королевскую. Поэтому если ты действительно хочешь получить ответы, боюсь, тебе придется отправляться туда.
   - Потрясающе. Ты не мог сказать об этом раньше? - ядовито процедил я, уже не считая нужным сдерживаться.
   - А что не так? - невинно хлопая глазами, спросил Корин.
   - Все не так! - рыкнул я. - Ты заставил меня пойти на клятву, чтобы ничем не помочь?! Замечательно!
   - То есть я не зря просил? Мои подозрения верны? - Корин вопросительно изогнул бровь.
   - То есть любое обещание - слишком большой риск, чтобы разбрасываться ими налево и направо!
   - Не нарушай - и не будет риска.
   - Типичное человеческое суждение, - презрительно бросил я. - Ничего не знать и искренне верить в обратное!
   - Причем тут это?
   - Почему невыполнение обещаний влечет за собой такие последствия? - резко переменил тему я.
   - Это непреложный закон бытия, - пожал плечами Корин.
   - Да? И что же это за закон? В чем он заключается? Каков его механизм? Почему не всегда приходит расплата, и почему в схожих ситуациях она так отличается?
   - Исключения лишь подтверждают правило, - стоял на своем Корин. - Мир зиждется на объективных рациональных законах. Собственно, он и есть закон.
   - Мир не обязан быть рациональным только потому, что тебе так этого хочется.
   - Только не говори, что ты из тех, кто верит, что за всем в мире стоит некая Воля. Глупые фейские сказки! - он выразительно поморщился. - Ложь, чепуха, суеверие. Только атомы, энергия - и непреложные, фундаментальные законы.
   - Не собираюсь вступать в бесполезные споры, - и бровью не повел я. - Просто послушай дружеский совет: никогда не делай то, последствия чего не можешь предугадать.
   - Это не тот случай, - уперся Корин.
   - Можешь думать, что хочешь, но факты неумолимы. Обещания принципиально непредсказуемы, механизм их работы - не ясен. Поэтому не надо разбрасываться ими налево и направо.
   - До этого момента как-то все обходилось.
   - Знаешь, цыпленок тоже считает, что птичник всегда будет приходить лишь за тем, чтобы вкусно его накормить. А в один день - вот же незадача! - он придет - и свернет цыпленку шею. Аналогия ясна?
   - Она неуместна. Птичник - разумное существо.
   - Зато отлично показано, что, не зная целей, мотивов или механизма чего-либо, не стоит слишком уж истово верить в правильность собственных выводов. А иначе можно оказаться этим самым цыпленком.
   - Детские байки.
   - Дурак ты, - беззлобно, почти с жалостью, сказал я. - Сам не знаешь и советов не слушаешь. Будь по-твоему, если тебе так больше нравится. Просто учти, что, по большому счету, у тебя будет всего одна попытка. И после уже ничего не исправишь.
   - А ты как будто знаешь!
   - Да, знаю, - спокойно осадил его я. - Даже слишком хорошо. Поэтому и предостерегаю.
   - Неужели? Откуда? Сорока на хвосте принесла? - саркастично спросил Корин.
   - Я знаю, - так же спокойно продолжил я, - что потерял самое дорогое из того, что у меня было. Да, я нарушил данное слово. Но оно касалось только меня; моей судьбы, моей свободы, моего выбора. Меня заставили его дать. Считается, что такие обещания не имеют силы. Но жизнь рассудила иначе. И теперь я не "великий волшебник", а безродный бродяга, которому некуда и незачем идти. Забавно, не правда ли? Смысл жизни, талант, путь, сокровище - вот ставка в этой игре. Самое ценное, самое дорогое. Все еще желаешь рискнуть?
   - Но ты же говорил, что... - начал Корин и растеряно замолчал.
   - А что я должен был сказать десятилетнему мальчишке? - вопросом на вопрос ответил я. Он молчал, огорошенный, сбитый с толку. Я великодушно продолжил, обрывая затянувшуюся паузу: - Теперь ясно, отчего я разозлился?
   - Вообще-то, нет, - Корин прочистил горло, выравнивая голос, и деловито продолжил: - Не знаю, с чего ты это решил, но я не собирался отказывать тебе в обещанной помощи.
   Расстегнув ворот рубашки, он царапнул по горлу, пытаясь подцепить что-то. Наконец, это ему удалось. Корин выудил из-за шиворота серебряную мелкозвенную цепочку, стянул ее через голову и теперь держал на вытянутой руке, давая мне как следует ее разглядеть. Вернее, не её, а покачивающуюся подвеску. Она ослепительно сияла в солнечном свете и испускала скачущие по стенам, книжным стеллажам, витражу блики.
   Я сощурился. Сквозь яркий свет совершенно невозможно было разглядеть саму подвеску. Цепочка колебалась, словно натянутая струна; подвеска описывала неправильные круги. Я следил за ней, заинтересованный. И, подгадав момент, качнулся вперед.
   Корин проворно отдернул руку. Пальцы сомкнулись на пустоте.
   - Что это? - спросил я, заинтригованный больше прежнего, и откинулся на спинку кресла. Взгляд был прикован к подвеске, которую Корин теперь неосознанно крутил в руках.
   - Пропуск. На Арлетту вообще и в тамошнюю библиотеку в частности. Конечно, он не самого высокого ранга - таким могут похвастаться, пожалуй, только арлеттские, проверенные Советом, исследователи - но для тебя вполне подойдет.
   - Ты отдашь мне его? - спросил я, смотря на подвеску уже совсем иным, хищным и расчетливым взглядом.
   Идея путешествия мне неожиданно понравилась. И я уже почти не жалел о том, что вынужден был дать обещание.
   Корин скорчил жалостливую гримасу:
   - Я бы с удовольствием, но передавать ключ третьему лицу запрещено. К тому же, это допуск к сети магических учреждений вообще. Без него обходиться мне будет очень сложно... - маг с сожалением развел руками и поджал губы.
   - Хватит кривляться, - раздраженно прервал его я. Меня это начинало злить. - Я же вижу, что ты хочешь что-то взамен. Так называй цену, и закончим с этим.
   Он недоуменно нахмурился:
   - Мио, за кого ты меня принимаешь?
   - За шантажиста, - честно ответил я.
   - Я не отказываюсь помочь, - раздраженно проговорил Корин. - Просто прошу оказать небольшую услугу, которую никому больше доверить не могу. К тому же, тебе все равно по пути. Впрочем, если не хочешь...
   - Ты откажешься от шантажа? - искренне удивился я.
   - Нет, - также искренне ответил он. - Потому что мне действительно некого больше просить.
   - Прости, но я не собираюсь соглашаться на кота в мешке. Поэтому смогу дать ответ только после того, как узнаю, в чем заключается просьба, - пожал плечами я.
   Это был чистейшей воды блеф. Сейчас я, не раздумывая, дал бы еще сотню обещаний, лишь бы получить заветный ключ, потому что вновь видел перед собой цель, впервые за долгое время. Да, пустяковую, да временную, надуманную и ненужную, - но все-таки цель. И одно это стоило всех неудобств и неурядиц, которые могли повлечь за собой обещания.
   ...А еще у меня вновь появилась надежда. Та самая, что вела меня все эти годы призрачной тенью, голубым цветком из сна, наваждением. Та самая, что теперь не отпускала, отравляя ядом сомнения и нерешительности; не давала найти новый, настоящий путь. Я не могу отказаться от нее, даже если шансы стремятся к нулю. И остается только следовать за ней, искать - и найти.
   Или развеять.
   - Я и не собирался что-то скрывать, - улыбнулся Корин. - Тебе всего лишь нужно передать... письмо. Одному человеку.
   - Так просто? - не поверил я. - В таком случае, почему ты не можешь отправить ее почтой? Телепортировать, в конце концов? - я нахмурился: - Или там что-то противозаконное?
   - Нет, конечно! - отмахнулся Корин. - Просто... это слишком важно для меня. Я не могу рисковать, отправляя его с вестником или птицей. Телепортировать разом не получится - слишком велико расстояние, а пересылка обычной почтой чревата досмотрами, бюрократической волокитой... и оседанием в карманах проверяющих.
   - "Я не могу рисковать"... - со странной смесью горечи и усмешки повторил я. - Корин, я, если честно, даже представить не могу, кто справится с твоей просьбой хуже меня. Только подумай, что будет, если я угожу в...
   - Это все неважно, - перебил он. - Главное, что я тебе доверяю.
   - Послушай! Я не возьму на себя такую ответственность просто потому, что не могу гарантировать...
   - Это просто письмо, Мио! Обычное письмо. Не секретный протокол, не тайная переписка, не документ. Здесь нет никакого подвоха, второго дна.
   - Тогда что в нем такого важного?! И кому оно адресовано? - не выдержал я.
   - Верховному правителю Зеленых Холмов, - поколебавшись, все же сказал Корин, болезненно сжав пальцы и отведя взгляд.
   - Правителю Холмов?.. - я ожидал чего угодно, только не этого. И растерялся, не зная, что сказать. - Но зачем?
   - Я... хотел попросить... - Корин говорил отрывисто, словно каждое слово давалось ему с трудом. Он замолчал, помедлив, и быстро, разом, на одном вдохе, договорил: - Я хотел попросить о помощи в поиске родителей.
   - Почему Холмы?
   - Что? - растерялся Корин.
   - Почему именно Холмы? Ты узнал что-то о родителях?
   - А где еще я должны искать Действующих? - язвительно спросил маг.
   - Ты узнал, что они из Alle-vierry? - уточнил я вопрос.
   - Дай-ка подумать: кем же, интересно, могут быть родители, если во мне течет чистейшая кровь Действующих? - саркастично ответил Корин, нарочно назвав aelvis Зеленых Холмов на языке смертных.
   Я проигнорировал его выходку и смерил внимательным взглядом.
   - Что-то не так? Я не похож? - скрывая за бравадой страх услышать не то, что хочется, откровенно грубо спросил он.
   - Ты не бессмертный. И не похож на бессмертного. А уж на кого из бессмертных ты не похож, я сказать не могу, - пожалуй, излишне резко сказал я. И почти сразу об этом пожалел, но менять что-то было уже поздно.
   - Но я же альв! - с какой-то детской обидой воскликнул он.
   - Но не бессмертный, - жестко сказал я. - Одна аэльвская кровь не подарит бессмертия. В тебе слишком много человеческого, Корин. Слишком. Ты жил среди людей - и вырос человеком. С типично человеческими достоинствами и недостатками... и типично человеческими суждениями.
   - Ты все еще злишься на меня за слова о Воле? - "догадался" Корин, отказываясь слушать то, что я говорю, и ища словам какое-то оправдание.
   - "Все еще"? Я не злился тогда и не злюсь сейчас. Ты спросил - я ответил. Не более того, - отрезал я, раздраженный его глупым предположением. И, не давая ему сказать, продолжил: - Я передам письмо и твою просьбу правителю. Если будет нужно, сделаю все, чтобы добиться аудиенции. И хватит с этим. Давай сюда ключ.
   Корин молча перебросил подвеску.
   - Письмо передам завтра, - ровным, ничего не выражающим голосом сказал маг, но почти сразу спохватился, растеряв спесь: - Ты ведь не торопишься, верно?
   - Нет, - покачал головой я, с любопытством разглядывая переброшенную мне подвеску. Увы, моих надежд она не оправдала, оказавшись обыкновенным металлическим кругляшком размером с монету. Отшлифованную до зеркального блеска поверхность грубо рассекали выгравированные буквы и цифры, понять смысл которых мне не удавалось, сколько я не выглядывался.
   Я подбросил ее на ладони и сунул в карман.
   - Выпиши, все-таки, допуск в библиотеку, - попросил я миролюбиво. Недавнее раздражение улетучивалось, истаивало в лучах льющегося из окон света. Я вообще не умел долго дуться и пребывать в плохом настроении: почти сразу чем-нибудь увлекался и забывал, что должен сидеть мрачнее тучи и выражать вселенскую скорбь. - Сколько сейчас времени? Часов пять? Как раз успею осмотреть за вечер. Все равно нечем заняться.
   Корин безошибочно выудил из стопки бумаг лист с личной печатью, черканул пару слов и протянул мне:
   - Держи. Сам найдешь?
   - Спрашиваешь! - фыркнул я, поднимаясь и протягивая руку за документом.
   Разговор казался оконченным. Я бережно сложил бумагу пополам и убрал в карман, здраво опасаясь, что иначе только еще больше помну или вообще потеряю. Задвинул кресло, кивнул молчаливому Корину на прощание и повернулся, чтобы уйти.
   ...Его оклик настиг меня в дверях. Я, совершенно не представляя, что еще он может сказать, обернулся.
   - Кхм... - замялся он, стушевавшись, а я удивился еще больше. - В общем, я хотел сказать, что... М-м-м... если ты... проклятье! - он коротко выругался и раздраженно замолчал, не собираясь продолжать.
   - Корин, - мягко сказал я. - Ты меня пугаешь. Что случилось?!
   - В общем... если захочешь, я всегда могу устроить тебя преподавателем теоретической магии в Академию, - выпалил Корин и отчего-то смутился. Совсем по-детски. Я невольно улыбнулся.
   - Да какой из меня преподаватель! Академию и ту не закончил, позор, - пошутил я.
   - Но ты же говорил...
   - Я учился. Но не закончил. Война грянула в последние дни весны - и нам, честно сказать, стало совсем не до защиты дипломов, - пояснил я. И усмехнулся: - Впрочем, звание магистра у меня было задолго до этого.
   - Ты стал магистром, еще учась в Академии?
   - Ну да.
   - Так не бывает!
   - В моем случае было, - пожал плечами я, и пояснил, видя его недоверие: - Корин, серьезно! Я родился в семье талантливейших волшебников, магистров изящных искусств. Темные годы, да я летать научился раньше, чем ходить! Ты все еще сомневаешься? Может, теперь тебе, наконец, станет понятно, насколько мне тяжко без колдовства. Словно руки отрезали, честное слово. Причем обе.
   - Ты ничего не ответил на мое предложение, - настороженно напомнил Корин.
   - Не ответил, - согласился я. - Спасибо, Корин, это правда очень здорово. Несмотря даже на то, что любой ученик утрет мне нос.
   - Это лучше, чем подрабатывать писцом в провинциальных городках. Или гувернером высокородных бездарных детишек. О неудачных попытках варить снадобья и эликсиры и выступлениях в трактирах я даже не говорю, - за его злыми словами вновь прорезалась детская обида. Ну да, как же так: он искренне хочет и готов помочь - а неблагодарный я отказываюсь!
   - Забыл еще помощника в лавке торговца артефактами, - напомнила с улыбкой. - Корин, твое предложение действительно замечательно: я смогу обрести свое дело и какое-то подобие дома - как раз то, в чем нуждаюсь больше всего. Но сейчас я, честно говоря, даже не вижу смысла этого обсуждать. Поговорим позже, хорошо? Когда я вернусь.
   Он кивнул, приняв мои слова. Приняв - и поверив.
   Зря. Потому что я беззастенчиво лгал.
   - Жду завтра, после полудня. Тебе, кстати, есть, где жить?
   Я кивнул и гордо заявил:
   - У Нэльвё!
   - Неужели вы и впрямь закадычные друзья? - маг только покачал головой. - А я не верил!
   Я расхохотался в полный голос, вызвав еще большее недоумение бывшего ученика.
   - Да-а... закадычные... - многозначительно протянул я. И сквозь смех закончил: - Со вчера!
   - И ты остановился у него? - уточнил Корин, медленно проговаривая каждое слово. Кажется, он хотел спросить что-то еще, но погряз в паутине формулировок и двусмысленностей и промолчал.
   - Я спас его кошку от клинков карающих! - торопливо пояснил я, пока он не начал озвучить интригующие догадки. - Долг и все такое!
   - Дай-ка угадаю, - прищурился Корин. - Он пообещался достать тебе пропуск в нашу библиотеку в счет обязательства?
   Я скромно промолчал, потупив глазки.
   - Вот же сволочь! - восхищенно прицокнул маг. - Враль расчетливый! А заливался-то соловьем как! "Мой лучший друг", "могу поручиться, чем хочешь"! Тьфу!
   Улыбнувшись и весело помахав рукой на прощанье, я вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
  
  

Глава 3

   Я покинул стены Академии глубокой ночью, когда солнце с головой нырнуло под теплое покрывало-небо, а тонкий ободок месяца затерялся среди темных перистых туч -его неряшливых складок. Дикий парк, тонущий в иссиня-черной, непроглядной мгле, безмолвствовал.
   Улыбаясь своим мыслям, я толкнул створку ворот.
   Тьма - густая, вязкая горькая патока, почти ощутимая на вкус - навалилась на плечи, облепила стены домов, просочилась в щели мостовой. Я, точно муха, влетел в нее со всего размаху - и увяз, отчаянно трепыхаясь.
   Ничто не могло нарушить ее господства: ни робкий фонарь, ни оконце, ни потеряшка-луна - тьма затопила маленькую улочку до краев, погасив все, до чего смогла дотянуться.
   Лишь в самом конце брезжило маленькое пятнышко света, такое робкое, блекло и трусливо жмущееся к камням, что его можно было принять за наваждение. Но я уцепился за него, как за соломинку; рванул изо всех сил сквозь осязаемую липкую тьму, в три длинных, размашистых шага преодолел разделяющее нас расстояние - и вылетел на соседнюю улочку.
   "Улица Ста Солнц", - припомнил я мелькнувшее днем название. Тогда оно лишь позабавило. Но сейчас, стоя посреди широкой, утопающей в свете мостовой, я не мог сдержать рвущуюся наружу улыбку - и почти детский, давным-давно позабытый восторг.
   По обеим сторонам улицы тянулись фонари. Лиловые, фиолетовые, оранжево-алые, молочно-белые, золотые, цвета весенней зелени и искристого меда - они беспорядочно, не подчиняясь никакой логике, сменяли друг друга в сумасшедшем калейдоскопе Ста Солнц. Мостовая, частично тонущая в чернильном мраке, частично расцвеченная островками света, казалась нереальной, эфемерной, зыбкой - как сон или видение.
   Почти тысяча медленных, заплетающихся от пьянящего счастья шагов слились в один миг, упоительно прекрасный. И когда я, наконец, вышел на соседнюю улицу, то чуть не умер от разочарования - такой отвратительно-скучной и чудовищно невыразительной казалось она после великолепия Ста Солнц. Почти физическая брезгливость свела челюсти, искривила лицо уродливой маской.
   Я вздрогнул, точно очнувшись ото сна - и насторожился. Даже для меня подобная одурь была странной.
   Вернее, странной была именно одурь, так разительно отличающаяся от периодически накатывающих, накрывающих с головой приступов восхищения и миром вокруг и каждым, даже мельчайшим его проявлением. Неконтролируемое счастье, восторг, легкость и щемящее, трепетно замирающее сердце мне знакомы. Но брезгливость, злость, ненависть?.. Никогда.
   Оборачиваться и провожать взглядом великолепие Ста Солнц я не рискнул - от одной мысли о повторном "очаровании" меня передернуло. И вообще на душе стало как-то мерзко: словно что-то жуткое непонятное только что, пусть и на краткий миг, овладело мной, подчинило собственной воле - и, наигравшись, отпустило.
   А могло и не отпустить.
   "Да что за чушь?! - взорвался я, стряхивая оцепенение. - Что я несу?! Ауру блокировать надо, а не впитывать все эманации мира! И не приписывать собственные низкие мысли и чувства внешнему злу".
   Но ощущение липкого ужаса, сжимавшего сердце маленькой потной ладошкой, не проходило.
   Я прибавил шаг. Страх гнал меня вперед, по полузнакомым улицам, укутанным полуночным кружевом светотени. Мелькали размашистые кляксы фонарей, дома слились в размытую полосу - а я все ускорял и ускорял шаг, почти срываясь на бег.
   ...Он нагнал меня, когда до дома Нэльвё оставался всего квартал. Сорвался в длинном смазанном прыжке, настигая, разом преодолевая разделяющие нас шаги, и пригвоздил к мостовой.
   Только сейчас, столкнувшись с овладевшим мной страхом, я, наконец, понял, что вызван он был не улицей Ста Солнц, а домом Нэльвё.
   Из горла вырвался нервный смешок: это же надо так себя накрутить и загнать! Идиот!
   Страх - наконец, опознанный, проанализированный и убранный в дальний ящик, как надоевшая игрушка - потерял власть надо мной. Тревога никуда не ушла, но, лишенная мистического ореола, который я ей придал, теперь маячила на самом краешке сознания белокосой баньши, не угрожая, но бередя душу своими жалобными песнями.
   Я нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Тревога... Нэльвё... неужели действительно что-то произошло? Проклятье! Даже вероятности не просмотреть, чтобы подтвердить или опровергнуть подозрения! И ветер молчит.
   Поиграем в угадайку?
   "Неприятности связаны именно с домом?" - задал себе вопрос я и нахмурился.
   Выходило, что да.
   Погодите-ка. Меня ведь никто туда силком не тащит, так что я вполне могу развернуться и...
   А что - "и"? Мне ведь совершенно некуда идти. Не возвращаться же обратно в пустующую Академию! Главный корпус давно закрыт, в студенческое общежитие ломиться бесполезно, а искать преподавателей - чревато. Где живет Корин, я как-то позабыл спросить, а с теми жалкими грошами, что тоскливо позвякивают в карманах, я могу рассчитывать на ночлег лишь в портовом клоповнике.
   Трущобы вызывали у меня гораздо большие (и, в отличие от мифической угрозы, исходящей от дома - вполне обоснованные) опасения, так что из двух зол я малодушно выбрал меньшее.
   "Осмотрю дом, поброжу за Гранью - и уйду, если что-то пойдет не так", - решился я.
   С каждым шагом походка становилась все более напряженной и жесткой, скованной, словно у диковинных шарнирных кукол с далекого Востока.
   Как оказалось - не зря.
   Дом не понравился мне сразу, с первого взгляда. Хотя бы потому, что в нем не горели окна. Вообще. Ни одно. И дверь при моем приближении тихонько заскрипела, покачиваясь на петлях.
   "Открыто", - мрачно подумал я. Поверить в то, что дотошный и заботившийся о сохранности собственной шкуры thas-Elv'inor так пренебрежёт безопасностью, мог только полный дурак.
   Окинув дом внимательным взглядом, я понял, что ошибся. Тоненький луч света пробивался сквозь тяжёлые, но неплотно задернутые шторы. Кажется, здесь должна быть гостиная.
   Какое-то время внутри меня боролись пытливый ум (или, попросту говоря, любопытство) и рациональное логическое мышление (зачем лезть в мышеловку, если знаешь, что это мышеловка, и сыра в ней нет?). Впрочем, недолго: последний капитулировал, и я тихонько, на полусогнутых, прокрался к окну. И привалился к стене, переводя дух и успокаивая бешено колотящееся сердце.
   Отдышавшись, я развернулся, ухватился за ящик с цветами и подтянулся, моля Ее об удаче. Шутки-шутками, а риск был вполне себе: моя русая, вызолоченная солнцем макушка, мягко говоря, не способствовала маскировке, и даже напротив - служила отличной мишенью. По счастью, под облюбованным мной окном пламенели бархатцы, и затеряться среди них было плевым делом.
   Глаза удивленно расширились. Мне хватило нескольких секунд, чтобы, заглянув в просвет между шторами, оценить обстановку в комнате. И понадобился целый десяток, чтобы, наконец, оторвать взгляд. Сначала - шокированный, потом - откровенно недоумевающий.
  
  

***

   Я увидел Нэльвё сразу: на стуле посреди гостиной с неестественно прямой спиной, безвольно обвисшими, как у тряпичной куклы, руками и гордо вскинутой головой. В невыразительной, казавшейся расслабленной позе thas-Elv'inor читалось напряжение сжатой пружины, натянутой, вибрирующей от звонкого нетерпения тетивы. А в потухших глазах, неотрывно смотрящих в лицо сидящей напротив бессмертной - затаенная, глухая ненависть.
   Вернее, это она него смотрела. И ее лукаво-сощуренного, дивно-фиалкового взгляда было достаточно, чтобы играючи сломить волю Нэльвё, пригвоздить его к стулу и контролировать каждый вздох.
   Жрица Льор. Собственной полулегендарной персоной. "Непревзойденные мастера ментальной магии", драконье пламя им под лопатки! При нынешней правительнице - почти личная гвардия, элитные воины для особых поручений. Что же Нэльвё натворил на своей жестокой родине, что по его следу отправили душу двоих жриц, наплевав на негласный запрет выезда за территорию Orfen di-erre?
   Нет, не двоих. Троих. Я вжался в стену и до побелевших костяшек вцепился в ящик с цветами, когда третья из жриц прошла прямо перед окном, рассеянно мазнув по нему взглядом - пронзительным, томно-вишневым и удивительно цепким. Она бы непременно заметила меня, если бы не была поглощена собственными мыслями: жрица нервничала. Что-то неуловимое выдавало это в каждом ее движении. Резкость на поворотах, напряженный, исполненный трагизма излом рук, наклон головы... или плетка, которую она постоянно крутила в руках, и которой то и дело рассекала воздух злым хлестким ударом.
   Трое, значит? Одна не сводит с Нэльвё взгляда, не давая ни малейшего шанса вырваться из под гнета ее воли. Вторая стоит на страже, а третья в это время методично обыскивает комнату. Умно.
   Жрицы... а внешне ничего особенного. Такую увидишь в толпе - и в жизни не догадаешься о таящемся за обманчивой юностью могуществе. Они казались сестрами: что-то общее проглядывалось в их чертах лица, хоть характер и наложил на каждую неизгладимый след. Возраст я сходу определить не смог (хотя это, как ни смешно звучит, было самым важным сейчас: именно от него зависел уровень мастерства), но по импульсивности и неумению прятать эмоции предположил, что девушки вряд ли достигли совершеннолетия. Нет, то, что посторонних в комнате нет, их не оправдывает: мы вообще не приветствуем бурное проявление чувств, а у thas-Elv'inor это едва ли не культ.
   Все интереснее и интереснее.
   ...Та из жриц, что обыскивала комнату, обернулась и медленно покачала головой. В то же мгновение плеть взвилась в воздух - и впилась в спину Нэльвё. Ни единый мускул не дрогнул на его лице; лишь осанка стала еще прямее, еще жестче, и тень на секунду затмила непроницаемый взгляд.
   Взмах, другой, третий... люстра, задетая в один из ударов, раскачивалась из стороны в сторону, точно укоризненно качая головой.
   Я брезгливо отпрянул, не желая наблюдать пытку. Но почти сразу, скрипнув зубами, вынужден был вернуться, чтобы убедиться, что обыск не перейдет в другую комнату (а если перейдет - то в какую именно). Столкновение со жрицей Льор не входило в мои планы: подозреваю, одного ее взгляда будет достаточно, чтобы моя ментальная защита, вот уже столетие толком не возобновляемая и держащаяся на честном слове, рассыпалась, как карточный домик.
   Thas-Elv'inor опустила плеть и что-то отрывисто выкрикнула-спросила. Не получив ответа, повернулась к заклинательнице, удерживающей Нэльвё. Та едва заметно кивнула и ослабила путы. Ровно настолько, чтобы он мог чуть повернуть голову и, слабо улыбнувшись, с чувством что-то сказать.
   Судя по злости, исказившей лицо "палача", и немедленно последовавшей пощечине - не очень лестное. И вряд ли цензурное.
   Голова Нэльвё дернулась и безвольно обвисла.
   Люстра качнулась как будто бы еще укоризненнее, еще сильнее, и ускорила темп. И этим, наконец, привлекла мое внимание.
   Действительно: с чего бы ей раскачиваться? Второй этаж пуст, землетрясения нет... И я заподозрил, что дело вовсе не в плетке. Да и как бы она задела? Тяжелая, витая, с пятью лапками-веточками и шарами со светящимся газом люстра нависала аккурат над впившейся взглядом в Нэльвё aelvis.
   Вот уже пятнадцать лет, как торлисские чародеи изобрели шары со светящимся газом - простой и дешевый способ освещения. У него был только один недостаток: в случае утечки светящийся газ вызывал затруднение дыхания, обмороки, в редких случаях - полный паралич, и так до полного выветривания. Горожане прикинули, как часто приходиться тратиться на свечи, сравнили с риском разбить новоявленное изобретение... и теперь почти в каждом доме красовались новенькие, рассчитанные под шары со светящимся газом люстры.
   Я отвлекся от мыслей, увидев, как девушка с плетью прикрикнула на обеих спутниц, и одна из них безропотно скрылась в коридоре. Лестница была в другой стороне, поэтому я небезосновательно решил, что направилась она в библиотеку.
   ...Нет, вы только посмотрите, какая возмутительно шаловливая люстра! Качается и качается себе, не думая останавливаться! С какой такой радости?!
   "Кстати... а где кошка?" - вдруг спохватился я. Взгляд, как магнитом, притянуло к потолку. Я сощурился, заглядывая за Грань.
   Стены расплылись сизой дымкой. В пустоте зазмеились причудливые узоры защитного заклинания, опутывающего дом.
   Что тут у нас интересного? Три пульсирующих ауры в гостиной, еще одна - в соседней комнате...
   Взгляд скользнул выше. Ага! Что и требовалось доказать!
   Клочок живой тьмы сосредоточенно прыгал по полу аккурат над тем местом, где тоскливо раскачивалась люстра. Все-таки не врут про ум и сообразительность nieris! Или Нэльвё воспользовался телепатией прямо под носом у жриц и отдал соответствующий приказ?
   Да неважно! Вот он, шанс: пробраться наверх и обрушить люстру! Остальное сделает светящийся газ.
   В плане была только одна загвоздка: я не представлял, как буду вытаскивать Нэльвё. Задержать дыхание я смогу от силы на минуту-полторы, а этого точно не хватит, чтобы волоком оттащить к входной двери.
   "На месте разберусь", - храбро решил я, и, воровато оглядевшись, исчез. Просто вот я здесь - и вот меня нет. Безо всяких надрывов реальности.
   К этому фокусу я прибегал редко, бережно распоряжаясь крупицами силы. Но сейчас время играло против меня.
   Затаив дыхание, я потянул дверь на себя. Услышат скрип - пиши пропало. Конечно, меня, балансирующего на Грани, они не увидят, но насторожатся и смешают все карты.
   Обошлось.
   Я, облегченно выдохнув, проскользнул в прихожую и аккуратно прикрыл дверь.
   Стараясь не потревожить капризные половицы, вжимаясь в стену, прокрался к лестнице. Спрятавшись за столбик-балюстраду, опасливо выглянул. Коридор безмолвствовал и как будто выжидал, насмешливо говоря: "Ну-ну? Дальше, дальше! Не трусь!". Уже почти не таясь, я быстро взбежал по лестнице.
   Второй этаж встретил мертвым безмолвием, и необъяснимая дрожь пробежала по спине, рукам. Напротив, в конце коридора, зиял провал распахнутого окна: чернильное небо с белыми крапинками звезд. Узкий прищур молодого месяца давил тяжелым слепым взглядом. Белый тюль плескался на ветру, протягивая полупрозрачные, как у привидения, руки...
   "Руки. У тюли", - саркастично одернул себя я. Зловещее очарование рассеялось извиняющейся дымкой вместе с моим изрядно потрепанным терпением. Что было в чае у этого Отрекшегося?!
   ...или что сейчас бродит по улицам?
   Есть на просторах Северы создания, что упиваются ужасом и страхом, точно редчайшим вином. Но здесь, в Торлиссе?.. В центральных кварталах? Нет, исключено. Слишком легко они вычисляются - и уничтожаются. Скрипя зубами, я списал очередное помутнение на воображение.
   Мне нужна комната над гостиной... то есть правая. Ага!
   Дверь тихонько скрипнула, и на меня устрашающе зашипели из ее голодного нутра.
   - Но-но-но! - пригрозил я. - Не балуй!
   Предупредительное шипение сменилось угрожающим рычанием.
   - Киса-киса-киса! - мгновенно сориентировавшись, противно засюсюкал я. Nieris это понравилось немногим больше. Рычать она, конечно, перестала, но потеряла ко мне всяческий интерес.
   - Не проломишь, - с сожалением покачал головой я, немного понаблюдав за ее усилиями. Пол вздрагивал от прыжков, но едва заметно. Нужно что-то другое, чтобы его проломить. Ну, скажем...
   - Зелья! - щелкнул пальцами я. - У Нэльвё ведь есть зелья, хоть какие-нибудь? Где он их хранит?
   Кошка замерла. Подняла на меня янтарно-пронзительный взгляд, в котором в равных пропорциях смешивалось недоверие и заинтересованность. В нем отчетливо читалось то задумчивое "а ты не такой идиот, как я думала", то недоверчивое "а не врешь?", и она никак не могла решить, на чем же остановиться.
   - Будешь долго думать - опоздаем! - пригрозил я. Nieris зло вильнула хвостом, но дольше упираться не стала, потрусив к столу в дальнем конце комнаты.
   Я нагнал ее в три шага и торопливо стал выдвигать и задвигать ящички, вороша склянки. "Болеутол.", "от живота", "стим-ты рег-ции"... не то, не то... Да чтоб ему! Никогда не поверю, что у thas-Elv'inor, даже прячущегося под маской целителя, одни только лечебные эликсиры!
   Последний ящичек я рванул с силой. И выругался, не сдержавшись. Бинты, ножницы, щипцы... Безнадежно проржавевшее и рассыпающееся от времени старье! Я грубо выгреб хлам на пол, уже не заботясь о его сохранности, но все было тщетно. Ни склянок, ни двойного дна...
   Я осекся и только сейчас увидел лежавшую у ног коробочку из плохо обструганного светлого дерева, видимо, выгребенную мной вместе с остальными. И как я не заметил ее раньше? Присев, отбросил крышку - и едва удержался от торжествующего вопля. Ну, конечно же в "аптечке" Нэльвё держал отнюдь не лекарства! Яды, алхимические субстраты и эликсиры, вытяжка из белладонны, непонятный прозрачный раствор... все, как заказывал. Я кое-как опознал в густо-синем, непрозрачном эликсире взрывоопасную смесь. Схватил склянку, неловко плюхнул коробочку на стол (запоздало сообразив, что от такой тряски они могли рвануть). И, предварительно трусцой перебежав на более выгодную позицию (у двери), швырнул зелье об пол - туда, где по моим расчетам, была люстра...
   И ничего не произошло. Во всяком случае, так мне показалось в первую секунду.
   Я с ужасом понял, что перепутал склянки. Вместо того чтобы хорошенько рвануть, эликсир за каких-то несколько секунд разъел пол.
   Раздался глухой, приглушенный удар, звон бьющегося стекла и тихое, зловещее "ш-ш-ш!" - звук, прекрасно знакомый всем, кто когда-либо ронял шары со светящимся газом.
   Счет пошел на секунды. Я попятился от провала и, развернувшись, стремглав вылетел в коридор. Звуки, то и дело вспарывающие тишину, подхлестывали и гнали вперед. Сердце отчаянно колотилось, а в голове бился, как пульс, только один вопрос: пора задерживать дыхание или нет? Пора или нет?..
   Ступени лестницы прыгали перед глазами, как будто нарочно уходя из-под ног. Я сбежал, а не скатился по лестнице только потому, что отчаянно цеплялся за перила, и затормозил, почти влетев в туманное облако.
   Я глубоко вдохнул, задержав дыхание - и тут же поперхнулся воздухом, когда из клубов белесого дыма вывалился Нэльвё. Живой, невредимым и очень злой.
   - На выход! - скомандовал он. Я не шелохнулся, оторопело уставившись на него и пытаясь осмыслить, как такое возможно.
   - Вон отсюда!!! - рявкнул Нэльвё повторно, и я, встрепенувшись, рванул назад и влево, к темнеющему в конце коридора прямоугольнику двери. Следом за мной, под испуганный плач колокольчиков (все-таки врезался! Да чтоб им!), златоглазым призраком выскользнула кошка.
   Нэльвё не спешил. Я успел досчитать до трехсот (дважды сбившись на пятом десятке), когда он, наконец, вывалился из дома. Туман хлынул на улицу вместе с ним. Я торопливо заслонил лицо рукавом, стараясь дышать через ткань, пока газ не рассеется.
   Thas-Elv'inor молча сбежал по ступеням и, не сбавляя темп, размашисто зашагал во тьму, даже не взглянув на меня. Выглядел он неважно - едва стоявший на ногах, в неловко наброшенном на плечи сюртуке, чтобы скрыть оставленные плетью полосы, и с застывшим на виске кровоподтеком. От прежнего насмешливого и щегольского вида Нэльвё ничего не осталось.
   Выказать сочувствие я не мог - thas-Elv'inor воспринял бы это как унижение - и потому поступил иначе. Нагнав его и приладившись к шагу так, чтобы не отставать, я весело полюбопытствовал, как-то незаметно переходя на "ты":
   - И где спасибо?
   - "Спасибо!" - огрызнулся Отрекшийся.
   - Не больно-то ты и благодарен! - притворно возмутился я. И продолжил изводить вопросами: - Кто это был?
   - Жрицы Льор, - скрипнул зубами он, ускорив шаг.
   Конечно, я не рассчитывал, что он ответит мне правду... и вообще, что ответит - не рассчитывал. Но мне показалось, что злость будет полезнее апатии. И потому я старательно выводил Нэльвё из себя, задавая заведомо "взрывоопасные" вопросы.
   - Это я и так понял, спасибо. Зачем ты им понадобился?
   - Понадобился - и понадобился! - рыкнул он, остановившись и повернувшись ко мне.
   Я невольно отшатнулся, столкнувшись с его злым взглядом, и благоразумно проглотил готовое сорваться с языка уточнение. Кажется, и так уже достаточно... приободрил.
   - Куда мы идем? - спросил я уже нормально, нагоняя вырвавшегося вперед Нэльвё.
   - К Корину, - лаконично ответил он. И хищно добавил: - Получать "ответную услугу"!
   - О-о-о... - многозначительно протянул я. И добавил Кое-что еще, невнятное и непечатное, споткнувшись о невесть как появившийся на дороге камень.
   Раз уж пошло такое непечатное дело, сам-собой вспомнил беспокоивший меня вопрос.
   - Кстати. Почему ты не попал под действие газа?
   Нэльвё резко остановился и медленно повернулся ко мне.
   - Я же просто спросил!
   - Если существует угроза отравления, логичным будет принимать противоядие, - едко (прямо-таки кислотно!) процедил он, возобновляя ход.
   - Если существует угроза опасности и есть безопасная альтернатива, логичным будет выбрать безопасность, - огрызнулся я. И проворчал, уязвленный таким пренебрежением моими скромными заслугами. - Еще скажи, что ты это заранее рассчитал.
   - А то! - с непонятным воодушевлением и уже вполне благожелательно кивнул он, то ли всерьёз, то ли шутя. Я покачал головой и зашагал уже молча. Адреналиновый выброс потихоньку сходил на нет. Меня стало клонить в сон, и вновь вернулось чувство легкой тревоги - бессмысленной, иррациональной и оттого особенно дурацкой.
   "Да что за ночь такая?! - разозлился уже я. - Это когда-нибудь кончится или нет?!"
   - Это заклинание, - словно почувствовав мое беспокойство, негромко проговорил Нэльвё. От голоса, неожиданного глубокого и глухого, мне стало не по себе. - "Полог Снов". Жрицы раскинули его, чтобы немногие, решившиеся выйти на улицы этой ночью, не вспомнили назавтра, где правда, а где причудливая игра воображения. Раскинули, чтобы спокойно выполнить то, зачем пришли, - с отвращением выговорил он. И, помолчав, продолжил, беззлобно и даже вымученно улыбнувшись. - Еще немного и придем. Зажжем везде свет - и эта дрянь не посмеет переступить порога. И знаешь что, Мио?
   - Что? - спросил я невпопад, пытаясь отыскать следы загадочного колдовства, о котором он говорил. Они постоянно ускользали, мастерски сливаясь с силовыми линиями и вплетаясь в ауры. Нет, не разглядеть структуру...
   - Спасибо.
   Я снова споткнулся - на сей раз на пустом месте и от удивления. Поднял голову и, увидев на лице Нэльвё настоящую, вполне себе дружескую улыбку, улыбнулся в ответ.
   Даже кошка ткнулась мне в ногу и с урчанием потерлась, напоследок мазнув пушистым хвостом по лицу. Ну, спасибочки!
   Кажется, меня официально признали заслуживающим доверия и - чем Сумеречные не шутят! - дружбой. Обе стороны.
   И я, кажется, был совершенно счастлив.
  

***

  
   После очередного поворота Нэльвё остановился как вкопанный. Я с размаху врезался в него и едва устоял на ногах. Ошалело потряс головой, приводя мысли в порядок, и спросил, больше удивленный, чем разозленный:
   - Что случилось?
   Нэльвё, ничего не говоря, посторонился.
   Во тьме, укрывшей улицу, я увидел зыбкое, дрожащее золотой взвесью видение - маяк, освещающий путь в переменчивом царстве ночи. Я сморгнул, и расплывчатый силуэт обернулся непримечательным двухэтажным домом на другой стороне улицы. Маленький сад, кованая ограда... и свет, льющийся из окон посреди ночного безмолвия.
   Как будто нас ждали.
   Я перевел взгляд на Нэльвё, молча требуя объяснений.
   - Это, - кивнул он, - дом Корина. Мы пришли.
   Бессмертный говорил спокойно, даже чересчур спокойно - почти безжизненно.
   - Но это же хорошо? - помедлив, полуутвердительно сказал я и через силу улыбнулся. - Значит, он разобрался с заклинанием?
   - Может быть, - сумрачно бросил Нэльвё, и зашагал, почти срываясь на бег. Я догнал его только у самых ворот, как раз чтобы успеть увидеть, как створки медленно отворились от первого же его прикосновения.
   - Что-то мне это напоминает... - пробормотал я.
   Нэльвё зло сплюнул и бросился сквозь ночь и дивные ароматы цветущих флоксов к двери - тоже заботливо освещенной.
   Никто из нас не удивился, когда и она оказалась открытой. Я выразительно промолчал.
   - Корин! - недолго думая, рявкнул Нэльвё. Сквозь показную злость и резкость проскальзывало беспокойство.
   Дом молчал.
   Он скрипнул зубами и бросился внутрь. Я - следом.
   Первый этаж был возмутительно пуст. Нэльвё взлетел по лестнице, чуть не затоптав сунувшуюся под ноги хвостатую любимицу. Я еле поспевал за ними, в довершении ко всему чуть не вывернув на повороте руку из сустава: зачем-то вздумал уцепился за перила.
   - Issa shee rethe nier! - емко выругался Нэльвё на староаэльвском и добавил, гораздо емче и выразительнее: - Какого?!
   Я, подгоняемый теперь еще и любопытством, поднажал и влетел в комнату вслед за ним.
   Передо мной предстала маленькая уютная гостиная. В камине трещал огонь, с шипением разбрасывая ярко-рыжие искорки. Бежево-золотистые обои, по шелковой глади которых вилась тончайшая вышивка, сияли в отсветах пламени, точно в комнате разгорелся пожар. Пейзажи лесов, пологие холмы, широкий разлив Фиоры на масляных картинах оживали в причудливой игре теней: шелестели густые кроны, ветер озорным мальчишкой пробегал по волнующейся реке, шепталось луговое разнотравье. Темно-зеленые бархатные шторы были наглухо задернуты. Маленький коврик цвета игристого вина растянулся перед камином с одной стороны и двумя сдвинутыми креслами - с другой. Вид портил лишь темный провал, в глубине которого едва-едва проступали очертания претенциозной старомодной кровати с балдахином, и встрепанный хозяин дома в роскошном шектарском домашнем халате до пят, полубезумно смотрящий в камин и греющий в ладонях бокал. Вино плескалось о пузатые стенки морем в сезон штормов: его руки предательски дрожали.
   - Корин? - слабо спросил я, не в силах выдавить из себя что-нибудь более внятное и вразумительное.
   Он не обернулся.
   Нэльвё подлетел к другу, злой и растерянный.
   - Корин, такую-то праматерь! - выругался он, выхватывая бокал... вернее, попытавшись выхватить. - Пусти, зараза, тебе говорят!
   Маг послушно разжал пальцы - и кроваво-алое пятно расцвело на кремовом ковре.
   - Ты что же, напился?!
   - Не неси чепуху, - осадил его пыл я. - Он в ступоре!
   - И что же его так ошеломило? - едко спросил Нэльвё, зло сверкнув фиалковыми глазами.
   - А мне откуда знать?!
   - Хватит уже мне кости перемывать! - простонал обсуждаемый, схватившись за виски. - Это невежливо!
   - Зато действенно, - пожал плечами я, не испытывая ни малейших угрызений совести. За тот испуг, который довелось нам пережить по вине этого пройдохи, несколько нелицеприятных слов были малой ценой.
   - Что с тобой? Что здесь произошло?!
   - На меня напали, - все так же отстраненно ответил Корин. Взгляд его немного прояснился, но погрустнел и постоянно соскальзывал на уродливое пятно на ковре: кажется, теперь-то маг был как раз не прочь осушить бокал.
   - Кто? - удивился я, нервно оглядываясь. Но никто и не подумал выскакивать из-за угла с грозным и торжествующим "ага!".
   - Тебе привиделось, - высокомерно отмахнулся темный. - Это заклинание жриц Льор.
   - Судя по тому, что во всем доме горит свет, он об этом и сам догадался, - саркастично заметил я. - И если продолжает говорить о нападении, то не считает его иллюзией.
   - Чушь! Где погром, нападавший, следы драки...
   - Труп в спальне, - флегматично ответил Корин, невозмутимо левитируя початую бутыль. Судя по тому, что летела она неровно, маг по-прежнему чувствовал себя преотвратно.
   Мы с Нэльвё наперегонки рванули к распахнутой двери. В проеме образовалась давка - каждый стремился попасть в комнату первым - и, потолкавшись, кубарем ввалились в нее.
   - Ну, все, как заказывал, - слабо улыбнулся я. - И следы борьбы, и... хм... нападавший...
   Я приврал: никакой борьбы не было. Корин отбросил нападавшего к стене, и на этом все закончилось.
   Вернее, нападавшую.
   Она врезалась спиной в картину. Часть рамы обрушилась вместе с ней, часть повисла изломанным, вывихнутым крылом с торчащими суставами-щепками и перьями-лохмотьями холста. Девушка лежала на полу, раскинув руки, в причудливом окружении щепок и деревянных обломков. Правильный овал лица, мраморная кожа с природным румянцем, губы, слегка приоткрыты в болезненном вздохе, невыразительные скулы, пушистые светло-русые, мышиного цвета волосы, мягкость, податливость черт ...
   Человек. С малой примесью аэльвской крови, но человек.
   Девушка казалась бы живой, прилегший отдохнуть, если бы не тонкая струйка крови.
   Первым от шока оправился Нэльвё, присев рядом с несчастной и деловито прощупав пульс.
   - Да она жива! - возмутился thas-Elv'inor секундой позже, равнодушно отбрасывая руку. И скомандовал: - Помоги перенести ее на кровать!
   Мы кое-как разместили пострадавшую в ворохе одеял и подушек. Нэльвё тут же приступил к дотошному обследованию. Мне это быстро наскучило, и, выпытав, что девушка отделалась ссадиной на затылке и прокушенной губой, вернулся в гостиную.
   Корин, по-прежнему сидя в кресле и зябко кутаясь в халат, мелкими глотками допивал бокал вина. Сейчас он выглядел намного лучше: руки перестали дрожать, в глазах появилось осмысленное выражение.
   - Кто эта девушка? - спросил я, присаживаясь в соседнее кресло и с наслаждением вытягивая уставшие ноги. Корин жестом предложил мне вина. Я покачал головой.
   - Полусладкое, - слабо пояснил он. Я, поколебавшись с минуту, согласился.
   Маг, жестом бывалого фокусника извлек бокал прямо из воздуха и, водрузив на притулившийся между креслицами столик, наполовину наполнил его тягучим, переливающимся, словно граненый рубин, напитком.
   Я едва пригубил вино. Оно расцвело на языке сладким букетом спелого южного винограда с нежными вкраплениями фруктовых ноток. Оценив напиток по достоинству, я сделал уже нормальный глоток, не торопя Корина с ответом. И не зря. Выпив еще немного, он заговорил сам.
   - Девушка, о которой я рассказывал сегодня, Нэрисса... это она.
   Повисла неловкая пауза. Я деликатно кашлянул, не зная, что и сказать.
   Корин залпом допил бокал и потянулся к бутылке.
   - Она жива! - спохватился я, поняв, наконец, в чем причина Кориновой скорби.
   Бутылка чуть не выпала из его вновь задрожавших рук:
   - Как?! - воскликнул он, и почти сразу стушевался. - Но, наверное, покалечена...
   - С ней все в порядке, Корин, - стараясь быть убедительным, заверил его я. - Ну, почти. Мелочи по сравнению с тем проклятием, которым она щедро тебя одарила.
   - Даже если так... - Корин, так и не наполнив бокал, схватился за голову и уткнулся лицом в колени. - Все равно я ударил ее, причинил боль!
   - Полагаю, она желала того же, - резонно заметил я. - Только для тебя.
   Глаза Корина зло полыхнули, а я запоздало прикусил язык. Не подходит логика для утешения, не подходит! А я все никак этого не запомню.
   - Она пришла не за тем, чтобы причинить мне вред, - сдавленно, словно что-то мешало ему говорить, выдавил из себя Корин.
   - А зачем? - недоумевал я.
   - Мне кажется... она пришла снять проклятье, - совсем несчастным голосом проговорил маг.
   Мои брови поползли вверх.
   - Тогда зачем ты...
   - Я понял это только сейчас.
   - Так что здесь произошло? - спросил выходящий из спальни Нэльвё. Кошка путалась в ногах и грозила с минуты на минуту заработать еще один пинок.
   - Мне снился сон. Какой-то липкий, отвратительный кошмар. Не уверен, что там вообще мелькало что-то отчетливое, но ощущение ужаса, притаившегося в ночной мгле, заполонило всего меня. А потом... прикосновение вырвало меня из сна. Легкое, нежное, ласковое. Но тогда мне показалось, что сама тьма набросилась на меня, вцепилась в незащищенное, открытое горло... Я ударил, еще толком не проснувшись; ничем конкретным, просто сгустком страха, ненависти, чистой силы. Когда очнулся, вскочил - увидел ее, распластанную на полу, в крови...
   - Ну-у, крови там почти не было, - фыркнул я.
   - ...бросился прочь, лихорадочно включая свет во всем доме. Меня трясло от пережитого ужаса - и от осознания того, что я убил ее. Я хотел выпить, напиться, но не мог заставить себя сделать и глоток вина. А потом я... не помню... смотрел в камин, ни о чем не думал и... кстати - вдруг спохватился он, высказавшись и немного оправившись от пережитого. - А вы что здесь делаете?
   - Ты не догадался? - иронично спросил Нэльвё. - Это очевидно, коль уж заклинание жриц Льор разгуливает по городу.
   - Они пришли за тобой? - понятливо, не дожидаясь дальнейших объяснений, спросил Корин. А я нахмурился, в очередной раз убеждаясь, что они все-таки были настоящими друзьями. Доверие Нэльвё дорогого стоило.
   Он коротко кивнул.
   - И что ты будешь делать? Бросишься в бега?
   - Угадал, - криво улыбнулся Нэльвё.
   Корин, странно смутившись и помедлив, смущенно попросил:
   - Сможешь помочь Нэриссе? Пожалуйста!
   Нэльвё с деланным недоумением приподнял бровь.
   - С ней все в порядке. Пара ссадин, синяк во всю спину, прокушенная губа...
   - Нэльвё!
   Короткий безмолвный диалог - и thas-Elv'inor, выразительно закатив глаза, вернулся в спальню.
   - Сдал бы ее страже - и все, - покачал головой я. - За смертельное проклятье полагается каторга.
   - Но я ведь жив, - укоризненно заметил он. - И она ведь не специально... и за дело, - его взгляд подернула мечтательная поволока.
   "Идиот, - тоскливо подумал я, но разводить дискуссию счел бессмысленным. - Влюбленный идиот".
   - Мой кабинет прямо и налево, - продолжил маг, очнувшись. - Карту найдешь на столе. Обсудим путешествие.
   - Но зачем ты...
   - Я... подойду через пару минут.
   Через пару минут, значит?
   Что ж, любопытно! Очень любопытно! Что же задерживает вас, почтенный магистр, раз вы разводите секретность и не желаете объясняться с друзьями?
   Допытываться ответа я не стал. Лишь наградил Корина долгим, внимательным взглядом, и, пожав плечами, направился к выходу.
  

***

  
   Я прошел коридор, толкнул дверь кабинета... и, крадучись, вернулся. Вжался спиной в стену и осторожно заглянул в узенькую щелочку предусмотрительно неприкрытой двери.
   Корин дважды пересек гостиную, потирая острый подбородок, и остановился у стола. Задумчиво повел по краю пустого бокала. Хрусталь зазвенел, застонал - протяжно, тонко... и умолк.
   Маг замер, неестественно выпрямив спину.
   "Он с кем-то говорит! - сообразил я, нахмурившись. - Но с кем?"
   Я, недолго думая и наплевав на разумную бережливость, скользнул за Грань.
   Точно так же, как произнесенные слова были слышны в реальности, так безмолвная речь звенела за Гранью.
   "Немедленно... срочно приходи ко мне... - яростно шептал Корин. А я по мере разговора все больше мрачнел. - Срочно - это срочно! Некогда объяснять. Живо сюда! Жду!"
   Что он задумал, драконов ему в печенки?!
   Дальше оставаться было опасно, и я метнулся в сторону кабинета. Юркнул в него, протиснувшись в едва приоткрытую дверь, и бросился к столу.
   Корин, задумчивый и сосредоточенный, вошел в кабинет спустя четыре вздоха, крутя в руках какой-то листок. Я глянул на него исподлобья, старательно перебирая бумаги. Карты среди них не было.
   - Прикинул маршрут? - с наигранной доброжелательностью и веселостью спросил маг, совершенно не замечая, чем я занят.
   Мысли пчелиным роем кружили, жужжали, звенели - и голова шла кругом.
   "С кем ты говорил?"
   - Я не могу найти карту, - сухо сказал я.
   - Да? - удивился он, остановившись в двух шагах от меня. Взгляд, рассеяно бегающий по комнате, сфокусировался на столе. Пальцы замерли, и я смог разглядеть, что он вертел в руках.
   Не листок - конверт. Слишком пухлый для того, чтобы в нем была одна-единственная бумага.
   - Что это? - спросил я, нахмурившись.
   - Что? - не понял Корин.
   - Что это за конверт? - выразился более определенно я.
   "Кого ты звал к нам?"
   - Ах, ты об этом! Письмо, конечно же!
   - Это конверт, но не с письмом, - отчеканил я.
   - С письмом... и не только, - исправился маг, поморщившись.
   - А с чем?
   "Кто придет сейчас, с минуту на минуту?"
   - Неважно, - отрезал Корин. - Ничего такого, что имело бы значение.
   "Кто?.."
   - Слишком много лжи, Корин. Слишком.
   Взгляды встретились. В черных непроницаемых зеркалах его глаз я видел лишь свое отражение - и ни единого проблеска эмоций; ни тени чувств.
   "Кто?!"
   И, словно отвечая на мой вопрос, раздалась трель дверного звонка.
  

***

   Короткий безмолвный импульс всколыхнул Грань тихим "войдите".
   Наши взгляды скрестились.
   - Кто? - повторил я, обращаясь непосредственно к Корину.
   Он не ответил. Тогда я нарочито неторопливо вышел из комнаты, пересек коридор, сбежал по лестнице...
   И нос к носу столкнулся с Камелией.
   Встрепанная, заспанная, она честно пыталась быть такой же жизнерадостной, как и всегда, но это получилось у нее из рук вон плохо.
   - Здравствуйте, господин Мио! - вымученно улыбнулась она. - А где...
   - Что это? - прогрохотал Корин. И совсем другим, звенящем от возмущения голосов воскликнул: - Что за ерунда на тебе надета?!
   Камелия смутилась. На ней было новое платьице - на этот раз домашнее, из тонко выделанной шерсти. В руках она комкала милую белую шляпку с длинным небесного цвета пером.
   - А что не так? - робко подала голос она.
   - Это не походная одежда. Немедленно переоденься!
   В холле повисло молчание - тягостное, липкое, неловкое.
   Словно затишье перед бурей.
   - А я куда-то отправляюсь? - недоуменно спросила Камелия, впрочем, ничуть не протестуя.
   - А она куда-то отправляется? - с нажимом повторил я.
   - Да, отправляется, - в тон мне ответил Корин.
   "С какой это такой радости? И на кой?!" - послал гневную мысль я.
   - Иди переодеваться. С расчетом на то, что придется ехать верхом.
   - В дамском седле? - наивно спросила Камелия.
   - В нормальном! - рыкнул Корин.
   - У меня всего два ездовых костюма, - пожаловалась она. - И те для Академии...
   - Так зачем тебе больше?! Брысь, я сказал!
   Камелия, более не возражая, исчезла в ореоле перемещения.
   - Что за чушь здесь творится?! - вспылил я, когда она исчезла, и повернулся к негодяю. Он стоял на третьей или четвертой ступени, возвышаясь надо мной на добрую голову. С непроницаемым лицом, которое как бы говорило, что сдаваться он не намерен. - Какая еще Камелия?! Зачем она нам?
   - Затем, что вас некому защищать! - рявкнул Корин, зло стукнув по перилам. - Ясно? Вот что ты будешь делать, если с вами что-то случится?!
   - А что она будет делать? - огрызнулся я. - Я не хочу возиться с девчонкой!
   - Я повторяю, Мио. Что ты будешь делать? Она - сильный маг. Потенциально. И вполне способна справиться с трудностями, которые могут поджидать вас в пути.
   - "Потенциально"? - едко спросил я. В моей душе поднималась волна злости, уже готовая захлестнуть с головой. - Потенциально, значит? То есть ты хочешь сбагрить на меня свою ученицу?!
   - Нет, но...
   - "Но ей ведь пойдет на пользу"! - передразнил я. - Что тобой движет? Бескорыстное желание помочь мне и ей, "заодно"? Или что-то еще? Ты отлично понимаешь, что обрекаешь изнеженную дворянку на опасности, скупой дорожный быт, провинциальное захолустье. И знаешь, что она к этому не готова! Зачем? И прекрати врать! Я не полный идиот, как бы тебе ни хотелось обратного.
   - Камелия - третья дочь герцога Фреймара Эльгйера, Высокого лорда. Единственная, способная к магии, и очень талантливая. Дочь - его козырь в борьбе за власть. С помощью Камелии он желает укрепить свои позиции в Совете - как ты знаешь, настоящих магов там сейчас почти нет - и отдал целое состояние, чтобы обеспечить ей лучших учителей.
   - И вы оба готовы рискнуть ее жизнью в смутной надежде, что она сможет приобрести хоть капельку знаний? Ладно, ты, но отец?..
   - Он согласен, - жестко сказал Корин. - Судьба рода...
   - А меня спросить ты не счел нужным?
   - Вся ответственность - на мне.
   - Но нервы-то мои!
   - Мио, - окончательно закипая, проникновенно начал Корин: - Ты просил быть с тобой откровенным. Я рассказал тебе все, всю правду, но ты, почему-то, зациклился лишь на одном из ее аспектов! Так вот, повторю еще раз: я действительно в первую очередь беспокоюсь о тебе. И посылаю ее тебе в помощь, а не наоборот. Более того, если бы я не считал Камелию способной ее оказать - я бы выбрал кого-то другого. Если тебе вдруг интересно (а тебе почти наверняка интересно), герцог не сразу обратился ко мне с "просьбой", а лишь после того, как мы немного сработались. Камелия интересовалась магией (сама, а не с его подачи!), а я, по мере возможностей, направлял ее любопытство в нужное русло. Но это не самое важное. У меня несколько учениц, есть и более способные. Ах, я вижу, что у тебя так и вертится на языке это проклятое обвинение во взяточничестве! Как же просто обвинить человека, даже не дослушав его, верно? Что ж, твое право. Но я все же продолжу. Я выбрал ее вовсе не потому, что получу от этого выгоду. Камелия - замечательный человек. Таких очень мало. Она единственная, в ком я уверен так же, как в себе. Она не исчезнет при первой же опасности. Да-да, и при виде второй, третьей - какой угодно. А это многого стоит.
   - Ладно, - медленно сказал я, облокотившись о балюстраду лестницы и постукивая пальцами по перилам. - Предположим, я тебя понял. И даже согласен: на меня она производит такое же впечатление. Но, Корин...
   - Уверен ли я, что это не впечатление? - криво улыбнулся он. - Абсолютно. Я знаю ее достаточно давно и не раз мог в этом убедиться. Она из тех людей, кто полезет спасать котенка в горящий дом, забыв о магии и наплевав на безопасность.
   - Котят и я пойду спасать, - иронично заметил я, сразу же вспомнив характерную любимицу Нэльвё и нашу с ним первую встречу.
   - Она не только котят спасала. С нее вполне станется броситься наперерез смертельному заклинанию.
   - Ты всерьез считаешь, что это хорошая рекомендация? - не удержался от смешка я. - Хочешь, чтобы "наперерез" мы бросались вдвоем? Как-то не так представлял я свое спасение и защиту, не так.
   - Наивность проходит с опытом. А настоящая доброта и неравнодушие не приходят ни с чем, - серьезно сказал Корин. - Они или есть, или нет.
   - Наивность проходит, а вот дурость - нет, - улыбнулся я и открестился: - Довольно. Не собираюсь ввязываться в спор.
   - Мио! Соглашайся и хватит уже ворчать! Даже Нэльвё уговорить будет проще! - не выдержал Корин, нетерпеливо взмахнув руками.
   - Нэльвё? - удивленно приподняв бровь, спросил я. - А мы отправляемся вместе?
   Корин замер, не найдя слов.
   - Знаешь, - медленно начал он, - когда люди накануне выхода заявляются в... хм... точку сбора вместе, это дает основания для таких предположений. Разве нет?
   Я беззаботно пожал плечами и легкомысленно ответил:
   - Не знаю. Мы этого еще не обсуждали.
   - То есть я ошибся? - снова спросил он.
   - То есть мы этого не обсуждали, - терпеливо повторил я. - Но я готов руку на отсечение дать: он увяжется за мной во что бы то ни стало.
   Корин, казалось, удивился.
   - Даже так?
   - Конечно. Сам посуди: ему нужно как можно быстрее убраться из города. Твоя помощь необходима, а помочь одновременно двоим ты не сможешь. Если дело дойдет до выбора, он падет на меня - Нэльвё отлично это понимает. Так что напроситься в попутчики - самый простой выход, - и добавил с усмешкой, чуть поколебавшись: - Во всяком случае, я бы поступил именно так. А потом удрал по своим делам, когда сопровождение перестало бы обеспечивать защиту. Или когда маршруты разошлись бы.
   - И ты не против? - недоуменно спросил Корин.
   - А должен быть? - его реплика неожиданно меня развеселила.
   - Обычно людям не нравится, когда их используют, - пояснил Корин, поплотнее запахивая халат. Похоже, неусидчивый thas-Elv'inor открыл окно: по ногам потянуло сквозняком.
   - Я не настолько щепетилен к своей скромной персоне, - улыбнулся я. И добавил с хитрым прищуром: - К тому же, еще вопрос, кто кого собирается использовать.
   - Не представляю, какой с него прок. Лечить заставить, разве что. Если спасетесь, - невесело пошутил маг.
   - Он, как Отрекшийся, должен уметь обращаться с мечом. Да и их хваленая ментальная магия тоже неплохое подспорье.
   - Жрицы Льор на хвосте, по-моему, с лихвой перевешивают все его мнимые плюсы.
   - Я не пойму: ты меня Камелию упрашиваешь взять или Нэльвё оставить? - фыркнул я.
   - Первое, - после некоторой паузы и несколько смущенно ответил Корин. - Но сейчас я о другом. Ты уверен, что он не поставит под угрозу твои планы? Он мой друг, и я, конечно же, не брошу его. Но, вопреки вашим предположениям, вполне смогу помочь вам обоим, если понадобится.
   - Хочешь великий секрет? - заговорщицки понизив голос, почти шепотом спросил я. И, выждав паузу, сообщил: - Мне все равно.
   И, вдоволь полюбовавшись отразившимся на лице моего друга и ученика недоумением, пояснил:
   - Честно, Корин. Я не могу разделаться с этим проклятым бессмертием уже целый век. По правде сказать, я уже почти отчаялся. Или совсем отчаялся? Не знаю. Но особых надежд не питаю. Я уцепился за твое предложение, как за соломинку, не потому, что всерьез рассчитываю на "успех" (хотя надежда - подлое чувство, и на какое-то мгновенье ей всегда удается обмануть разум), а потому, что мне нужна цель. Хоть какая-нибудь: надуманная, искусственная, лживая, мимолетная... Мне нужен путь, по которому я смогу идти - иначе останусь на месте. И нужна звезда. Пусть недостижимая, пусть далекая - я буду делать все, чтобы воплотить ее в жизнь или приблизиться к ней хотя бы на шаг. У меня уже однажды была звезда. Юная, прекрасная, она светила так ярко, что разгоняла тьму самых мрачных ночей. А потом она погасла, и с тех пор все потеряло смысл. Погасла окончательно, бесповоротно; раз и навсегда. Я смирился с этим, и не пытаюсь ее вернуть. Но и отпустить не могу. Поэтому я рад путешествию. Это временная цель... или иллюзия цели? Надежда, за которой можно идти на край света - только лишь бы еще немного, хотя бы на пару мгновений, отсрочить момент отречения от звезды.
   - Ты никогда не согласишься, Мио, - покачал головой Корин, грустно смотря на меня.
   - На что? - не понял я, с головой погрузившись в собственные мысли и, честно говоря, забыв, где и с кем нахожусь.
   - Не согласишься на работу в Академии. Ведь это быт, статика. Смерть для тебя. Для такого тебя. Не важно, что изменится во внешнем мире. Ты действительно мертв. Давно и бесповоротно. Пока ты не изменишься сам, не отпустишь прошлое, все будет для тебя пусто и бессмысленно. Мне действительно жаль.
   Корин говорил, и каждое его отрывистое слово болезненно отзывалось во мне. Потому что он хоронил меня заживо. Поняв, наконец, что я чувствую и кто я есть, он распрощался и с тем Мио, которого сам придумал, и со мной самим, настоящим. Корин понял меня - и смирился, готовый принять любое мое решение и не оспаривать его. И отпустить, если я захочу уйти навсегда.
   И отпускал.
   ....так дети наивно и эгоистично верят, что мир не меняется, всё - навсегда, и родители будут жить вечно. Верят даже тогда, когда сталкиваются со смертью лицом к лицу. Дети не принимают смерть; не умеют ее принимать. Но от них ничего не зависит, и все идет своим чередом.
   А он - мог повлиять. И по-детски не хотел отпускать.
   Как взрослый, Корин осознавал и понимал мой выбор, был готов его принять - и уважал вне зависимости от того, нравится он ему или нет. Ребенок не может этого; потому что его мир - светел и ясен, хрустально-чист и упоительно прекрасен. В нем все счастливы, и нет большого горя. И дети не понимают, что, если выбор сделан, пытаться изменить что-то уже бесполезно.
   Корин уже понимал, но еще верил. И всеми силами вытравлял эту веру, чувствуя себя глубоко несчастным и ненавидя себя за это. Взрослеть всегда больно.
   Внутренняя ломка кривила лицо в ужасной гримасе боли и обиды. А я понимал, что молчать нельзя, что он прав, но не так, не настолько, и безумно хотел сказать, возразить - только не знал, как. Утешать? Оправдываться? Оспаривать правду? Нет, нет, все не то! Где мое треклятое красноречие, когда оно действительно нужно?!
   - Корин, - медленно начал я, пытаясь подобрать слова, способные выразить невыразимое. - Ты меня неправильно понял... вернее, понял как раз-таки правильно, но вывод сделал неверный. Я не собираюсь прощаться с жизнью, честное слово! Хочешь - пообещаю это еще раз, по-настоящему, добровольно? Говоря, что цель "временная", я лишь хочу сказать, что она не ведет к моей звезде. Но может привести. Перипетии, неожиданные повороты, тернистые тропы - все это "слепой" шанс. Карта, вытянутая наугад. Настоящее Путешествие всегда сложно - и всегда награждает того, кто пройдет путь, по заслугам. У правильного пути не бывает простых и прямых дорог. Вдруг поросшая вереском, вьющаяся по лесам и горам дорога, выведет меня, как в сказке - Туда, не знаю куда? К тому, что я ищу - даже если сам не знаю, что?
   - Браво, Мио, - слабо улыбнулся Корин. - Чудесная ода иррациональности.
   - Жизнь вовсе не обязана соответствовать нашим ожиданиям и нашим представлениям о ней. И уж тем более не должна быть рациональной.
   - Мы это уже обсуждали. И мое мнение ничуть не изменилось. Ладно, - преувеличенно бодро сказал Корин и хлопнул в ладоши, примиряюще улыбаясь, - тогда, полагаю, самое время растормошить Нэльвё и обговорить предстоящее "путешествие".
   - Я еще не согласился насчет Камелии! - напомнил я, но без толку: Корин, демонстративно насвистывая незамысловатый мотивчик, уже весело поднимался по лестнице. Мне же только и оставалось, что последовать за ним. Я знал: если Корин втемяшил себе что-нибудь в голову, то ничто не заставит его передумать.
   Нэльвё ждал нас уже в кабинете, хмурый и сосредоточенный. Кошка крутилась поблизости, норовя сунуть любопытный нос во все углы. Она заинтересованно обнюхала один из свисающих со стола свитков, и хотела было подцепить его лапой и свалить на пол, чтобы осмотреть, когда проходящий мимо Корин щелкнул ее по носу. Nieris зашипела: не столько угрожающе, сколько обиженно. Маг потрепал ее по холке и подошел к стеллажу. Вытянув с одной из полок скатанную карту, он расстелил ее на столе.
   Я скользнул взглядом по знакомому контуру Северы: ощерившейся в злобном оскале волчьей морде. Переносица, Лиирский хребет, брала начало с западной оконечности материка и тянулась на северо-восток, подпирая там западные торговые порты, северные крепости смертных и Лес Тысячи Шепотов.
   Когда-то единственным путем сквозь неприступную горную гряду, из Зеленых Холмов в Край вечной ночи, был Сумеречный перевал. Но сглаживались острые пики, некогда царапавшие небосвод, осыпались крутые склоны и отвесные скалы. И все чаще находились смельчаки, готовые за обещания славы и звонкой монеты отважиться на переход.
   Узкая полоска суши, протянувшаяся на юге и отделенная от материка морем Изменчивых Грез - волчья пасть, полуостров Семи Бурь. В трех днях пути по воде от нас.
   Сам Торлисс располагался на одном из волчьих клыков, неровно вдающихся в море. Его неспокойным водам город был обязан мягким, совсем не северским, климатом.
   - Арлетта вот здесь, - колупнул Корин небольшое пятнышко в окружении еще нескольких, поменьше, в правом нижнем углу карты. - За день добраться можно даже на дырявой посудине.
   - Арлетта... - нахмурился я. - Это в дюжине дней пути, не меньше. И направление... неудачное. После Ильмере кончаются ваши земли, и я впервые этому не рад. Добираться телепортами было бы куда удобнее. Неужели вы постоянно претерпеваете такие неудобства?
   - Для чиновников и преподавателей есть отдельная сеть порталов. Серия последовательных перемещений запускается в Торлиссе и Лэйдрине и ведет прямиком на Арлетту. Но этот вариант вам не подходит, - предвосхитил Корин незаданный мной вопрос. - Пропуски именные, а я слишком часто бываю на Арлетте - стража знает меня в лицо. К тому же вы отправляетесь втроем, а провести с собой можно кого-то одного.
   - Втроем? - с непередаваемой интонацией спросил Нэльвё. - А кто третий?
   Словно дожидаясь этого вопроса, дверь с тихим скрипом отворилась. На пороге в нерешительности замерла Камелия. Просьбу Корина она выполнила, сменив платье на костюм для верховой езды. Но что это был за костюм! Расшитый золотыми нитями жакет, облегающие брюки, высокие сапоги из мягкой кожи, кокетливый шлейф из тяжелой, ложившейся складками ткани. Все - в родовых бело-золотых цветах, и возмутительно дорогое даже на вид.
   Золото на белом... королевские цвета.
   - А вот и ответ на твой вопрос, - пошутил я.
   - Недоучка поедет с нами? Зачем?
   Thas-Elv'inor смерил ее уничижающим взглядом, и Камелия склонила голову, спрятавшись за густой челкой и снежной паутинкой вуали.
   - Предпочитаешь обходиться без мага? - задал встречный вопрос Корин.
   - Предпочитаю хорошего мага, на которого можно положиться.
   - Она неплохой маг, - пожал плечами я. - Лучше нам все равно не найти.
   Грань задрожала, засеребрилась, и я отчетливо услышал искаженный шепот Корина: "Я ручаюсь за то, что она будет с вами до конца". Направленный, впрочем, не мне.
   По лицу Нэльвё пробежала тень сомнения.
   - Предлагаю вернуться к плану действий, - прервал затянувшееся молчание я, не обращая внимания на продолжавшуюся безмолвную перепалку. - Будем добираться с пересадками. Нас ведь так пропустят на Арлетту? - спохватился я.
   - Пропустят, - заверил меня Корин. - Некоторым, как и тебе, нужно куда-то забежать по пути.
   Я кивнул, принимая его слова, и продолжил:
   - А теперь самое интересное. Как из города выбираться будем, господа?
   - Телепортом? - резонно предложил Корин, видимо, не совсем понимая, в чем же загвоздка.
   - Коридор открывают не раньше чем в полдень. Сейчас полвторого. Слишком долго, - покачал головой я. - Мышеловка захлопнется раньше.
   - Какой, к драконьей праматери, телепорт?! - взорвался Нэльвё. - Там дотошно записывается, кто, куда и во сколько отправился. У стационарника нас и будут искать в первую очередь!
   - Искать, может быть, и будут. Но застать не успеют, - заметил Корин. - Пока придут в себя, пока вспомнят, что произошло и смогут куда-то идти... часов семь-восемь в запасе. А потом, когда ускользнете, пусть хоть обыщутся. Отчитываться перед ними никто не будет. Записи хранятся исключительно для нужд Совета.
   - Так тщательно, что любая смазливая девка или человек со звонкой монетой может выспросить у стражей, что угодно. И это просто человек, любой смертный! А они - жрицы Льор. Мастера магии подчинения и подавления воли. Ты все еще считаешь, что это хороший вариант?
   - Тогда остаются лишь ворота, - помедлив, сказал Корин.
   - Думаешь, эти стражники будут лучше? - фыркнул я.
   - Думаю, что ворота в городе не одни, в отличие от единственного стационарного телепорта.
   - А если, - тихонько подала голос Камелия. Она запнулась под перекрестьем взглядов, но почти сразу решительно продолжила. - А если открыть свой телепорт?
   - С ума сошла? - грубо оборвал ее Нэльвё.
   - Невозможно, Камелия, - покачал головой Корин.
   - Вы всегда говорите, что это невозможно. Но не объясняете, почему.
   - Я не смогу поручиться за то, что правильно рассчитаю координаты, и вы попадете туда, куда хотите. И так, как хотите. Это слишком опасно. В одиночном перемещении ничего сложного нет, но как только появляется несколько разнородных объектов, отделенных друг от друга... нет, Камелия. Я не могу. И никто не сможет.
   - Но как же стационарные телепорты? - не отступала она.
   - Там действует совершенно иная система. Во-первых, они ведут в строго определенную точку пространства. Которая, естественно, предварительно просчитывается. А во-вторых, все порталы связаны коридором входов и выходов. В основание телепортационного круга вмонтированы осколки разбитого алмаза. Помня о том, что некогда были частью целого, они притягиваются друг к другу, стоит только открыть коридор. Нам почти не приходится прикладывать усилия к определению точки выхода - достаточно задать направление и указать на нужный камень. Иные телепорты - это риск, Камелия. Слишком высокий и неоправданный.
   - Я могу.
   - Что?
   - Я могу переместить нас, - повторил я. - И поручиться за безопасность. Правда, по вполне понятным причинам, это займет некоторое время.
   - Но разве ты...
   - Разве что? - холодно спросил я. - Мой магический потенциал возмутительно мал, это верно. Но я по-прежнему могу оперировать энергией, пусть и в сверхмалых объемах. Плетение занимает больше времени - и только. Приказы хуже не становятся. Даже наоборот: четче, тоньше, звонче, как если сравнить слово, прошептанное на ушко - и выкрикнутое в горном ущелье.
   - Куда перемещаемся? - нетерпеливо оборвал меня Нэльвё.
   - Где тебя будут искать в первую очередь? - задал я встречный вопрос. И, видя его недоумение, спокойно пояснил: - Они знают, куда ты собираешься бежать? Друзья, родственники... дом...
   - Нет. Ничего из названного.
   - В таком случае, как насчет этого? - Корин ковырнул ногтем точку в перелеске правее восточного тракта.
   - Я смотрю, тебе не терпится от нас избавиться? Мечтаешь увидеть друзей нанизанными на сосны?
   - Все в порядке. Никуда нас не вплавит, - отмахнулся я. - Не тот вид магии. А идея неплохая, поддерживаю.
   - Почему именно сюда? - проворчал Нэльвё.
   - Из-за этого, - я стукнул пальцем по пухлому чернильному кружочку, располагавшемуся совсем рядом. - Деревенька. Можно будет купить лошадей, запастись какой-никакой провизией, а поутру выехать на тракт. Только вот надо придумать если не убедительную, то хотя бы сносную легенду. За родственников нас никто в здравом уме не примет.
   - Нам почти ничего не надо придумывать, - спокойно вмешалась девушка. - Я - благородная госпожа Камелия Эльгйер, еду к отцу, герцогу Фреймару Эльгйеру, в столицу. Меня сопровождают почтенный магистр маг и мастер клинка. По-моему, хорошая легенда.
   - Если не считать того, что магистр маг одевается как бродяга, а охранник будто только что из боя.
   - Твоя же рубашка, - проворчал я.
   - Моя, - легко согласился Нэльвё. И, выждав паузу, с чувством продолжил: - Самая дрянная моя рубашка. Дешевая ткань, простой покрой... Не представляю, чем был продиктован твой выбор.
   - Под верхней одеждой все равно не видно, из чего пошита сорочка.
   - Что-то я ее у тебя не наблюдаю, - иронично заметил Отрекшийся.
   - Скажем, что отбивались от разбойников, - нашелся я, только бы не признавать поражение. - Вот и... пострадали. Заодно будет чем оправдать отсутствие коней и провизии.
   - Хорошая идея! - преисполнился энтузиазм Корин. - Значит, решено! Тогда все? Мио займется телепортом, а мы - сборами. Сколько времени, кстати, это займет?
   - Часа полтора, - помедлив, прикинул я.
   - Слишком долго. Быстрее никак? - поморщился Нэльвё.
   Я пожал плечами:
   - Если Корин позволит воспользоваться им и его магическим потенциалом, уложусь минут в двадцать.
   - Я бы с радостью, но... боюсь, господа не смогут собраться сами. Все-таки это мой дом, - медленно, тщательно подбирая слова, проговорил Корин после короткой паузы.
   - Значит - полтора часа, - холодно ответил я и встретился взглядом с Нэльвё.
   - А я могу помочь? - зазвенел серебристым перезвоном голос Камелии. Она вновь удивила меня, вот уже второй раз за вечер.
   Я медленно повернулся к девушке.
   - Леди, ваше... благородное неблагоразумие ставит меня в тупик. Мы знакомы с вами всего несколько часов, а вы готовы рискнуть жизнью, соглашаясь быть медиумом. Неужели вы никогда не слышали мрачных сказок о злых ведьмах, которые обманом завладевали телами юных дев, чтобы вернуть утраченную молодость?
   - Но ведь Вы не обманете мое доверие? Дадите мне слово?
   - Ручаюсь, что вам ничто не угрожает, - склонил голову в легком поклоне я. И, повернувшись, сказал:
   - Корин, для ритуала мне нужна комната с двумя стульями, в которой вы или вообще не появитесь, или не будете шуметь и сбивать меня.
   - Можете пройти в гостиную при моей спальне. Если, конечно, тебя устроят кресла вместо стульев.
   - Устроят, - кивнул я. - Вы уложитесь в полчаса?
   - Должны, - лаконично ответил он.
   - Прошу, леди, - я широким жестом указал на дверь и пропустил ее вперед. И, выйдя следом, подал ей локоть.
   Дальше мы пошли под руку.
   - У Вас замечательные манеры, мастер Мио, - благосклонно сказала девушка.
   - В самом деле, леди? - улыбнулся я. - Видимо, курс придворного этикета в Академии не прошел зря.
   - Придворного этикета? - длинные, изогнутые ресницы взметнулись вверх. - Но у нас же...
   - Я учился тогда, - терпеливо пояснил я, - когда Северой еще правили короли.
   Ее глаза широко распахнулись. Камелия даже на мгновение остановилась, обратив ко мне взгляд, но почти сразу спохватилась, и мы зашагали дальше.
   - Да, леди, не удивляйтесь. Кстати, - я, придерживая дверь, вновь пропустил ее вперед, - прошу простить то, как я обратился к Вам в начале знакомства. Мне, право, неловко.
   - Ах, оставьте! - воскликнула она. - Леди я два месяца в году, в отцовском замке! В остальное же время - обыкновенная студентка Академии, ничуть не хуже и не лучше других.
   - Похвальное здравомыслие. Жаль, мало кто его разделяет.
   - Как говорит наш мастер клинка, - невесело рассмеялась Камелия, - "противнику все равно, кого убивать". И, как бы нелестно это ни звучало, он прав.
   - За такие слова можно попасть под суд, - покачал головой я.
   - Можно. Но к старшим курсам заносчивость выветривается. К тому же суд... это так... - она поморщилась и неопределенно повела рукой, словно надеясь нащупать подходящее слово, - по-мещански. Понимаете меня? Благородный лорд имеет смелость принять правду. Если же он оклеветан или оболган, то должен доказать это и получить извинения. Если обидчик не желает признавать свою ложь, лорд защищает честь на дуэли. Но никаких судов и штрафов за оскорбления! Честь нельзя купить.
   - А что же делать, если вы не можете противостоять обидчику? - спросил я, подавая ей руку и помогая усесться в кресло напротив камина.
   В ее глубоких, бездонных глазах задрожали пронзительно синие отблески. Черты лица заострились в причудливой игре теней.
   - Если вы только и умеете, что танцевать на балах, значит, вы не Высокий лорд, - жестко закончила она. - Убирайтесь прочь из высшего света, в младшие сословия...или в забвение.
   - Вы не столь милы и безобидны, как кажется на первый взгляд, - медленно сказал я, глядя на нее из-под опущенных ресниц. - Простите, если это прозвучало, как грубость. Я всего лишь хотел сказать, что у Вас есть внутренний стержень... и жесткость.
   - Надеюсь, не жестокость, - грустно улыбнулась она. - Мне говорят, что я еще совсем ребенок, даже не подросток. А дети часто бывают жестоки... несмотря на наивность.
   - Все верно. Сколько Вам? Шестнадцать? - спросил я, положив руку на стол и глядя на нее. - Вы человек всего лишь на четверть, верно? Аэльвис взрослеют медленно.
   - Равно как и стареют, - улыбнулась она, подавая мне свою узенькую ладошку. - Но мы отошли от темы, мастер. Я не понимаю тех, других, кто "носится со своей фамилией". Как можно считать себя выше тех, кто сильнее, талантливее, лучше, только потому, что принадлежишь к древнему роду? Как пенять незнатным происхождением тем, с кем стоишь спиной к спине на тренировочных боях? А мастерам, магистрам? В Высшей школе с Высоких лордов сдувают пылинки, а толку? - и затараторила, опомнившись. - Вы теперь мой учитель, мастер, поэтому не нужно церемоний. Одергивайте, если ошибаюсь, исправляйте, говорите в лицо. Впрочем, - добавила она, задорно сверкнув глазами, - мне почему-то кажется, что Вы в любом случае будете делать только то, что сочтете нужным. Не взирая на запреты.
   - Вы правы... Камелия, - улыбнулся я. - Как и любой из бессмертных. А теперь пора приступать. Закройте глаза и не волнуйтесь.
   Она чуть заметно вздрогнула, и улыбка стала натянутой, вымученной.
   - А я... я смогу видеть? - пытливо заглянув мне в глаза и болезненно сжав руку, спросила она.
   - Как пожелаете.
   - Желаю!
   - Воля Ваша, - я ободряюще улыбнулся. - Закройте глаза, леди, прошу Вас... вот так. Дышите глубоко, размеренно... дайте я нащупаю ваш пульс, мы должны дышать в унисон. Хорошо.
   ...В густом, разом потяжелевшем воздухе словно повисли восточные благовония - сладкие, удушающие, невыносимо-чуждые. Чудовищная тяжесть свинцом разлилась по венам, прибивая к креслу, как дождь - дорожную пыль; железным обручем стиснула грудь. Тонкая золотая нить, протянувшаяся между нами по сцепленным ладоням, пела и плясала, пружинила от каждого невесомого шага. Только бы пройти, не сорваться. Только бы пересилить...
   Все прекратилось, так же резко, как началось. Я вдохнул - глубоко, свободно; откинулся на спинку кресла. Благостное небытие убаюкивало, нашептывало, пело колыбельную...
   Лишь брезжившее на самом краешке воспоминание заставило меня опомниться.
   Я медленно, не веря в чудо, шевельнул пальцами. Энергия - чистая, пьянящая, искристая, как вино южных земель - прокатилась по сцепленным ладоням и вырвалась безудержным ветром. Изогнулась каминная решетка, зашипели потревоженные угли, гулким перестуком отозвались улетевшие вглубь поленья. Хлопья пепла закружили в воздухе - и серым порошком рассыпались по ковру.
   Волшебство пьянило, кружило голову. Волшебство - и свобода, невообразимая и безграничная, как если бы за спиной раскинулись крылья. Я думал, что потерял ее навсегда - и вновь обрел. Как от нее отказаться?..
   Старинные сказки, говорите?
   ...От нее - и от соблазна стать прежним. Особенно когда от этого становления тебя отделяет только собственный запрет.
   Так просто сломить ее волю: только протяни руку, только коснись, совсем легонько - и ее не станет.
   Да, просто... и бессмысленно. Потому что это не та свобода, которую я знал раньше, и которая мне нужна. Прошлого не вернуть.
   Я провел дрожащей рукой по лицу, стирая не столько выступивший на лбу пот, сколько наваждение.
   Спокойствие. Вдох, выдох... Пора приступать к работе.
   "Камелия... - позвал я. - Камелия!"
   Слабый отзвук дрожью прокатился по натянутой нити. Еле ощутимое колебание задрожало где-то на противоположном конце.
   - Вы здесь? Хорошо. А теперь смотрите и запоминайте.
   Грань истончилась. Я, до последнего удерживавшийся на тонком изломе-ребре реальностей, сорвался в бесконтрольном падении. И, услышав перехваченное от детского восторга и вспыхнувшее за Гранью всеми оттенками алого дыхание Камелии, улыбнулся сам.
   ...Я помнил это мгновение, когда реальность впервые расступилась передо мной двумя схлестывающимися потоками. Мгновение, когда я впервые увидел ее - Изнанку, оборотную сторону. Мир, как он есть - искренний, кристально-ясный, настоящий. Где Слово становится былью, невыразимое расцветает диковинными вспышками-кляксами, водной дымкой акварельных красок. Где люди, озаряемые ореолами чувств и намерений, прекрасны и отвратительны, насколько заслуживают. Где магия - такая загадочная, неведомая, странная - предстает в виде упорядоченных структур: тонко сплетенных кружев, паутинок и, порою, цепей.
   Помнил восторг и радость. И невыносимое любопытство, желание заглянуть еще дальше; шагнуть в Бездну без конца и края.
   И заглянул, удержавшись от последнего безрассудного шага.
   Там, в глубине, не было ничего. Нет, это не то ничто, что плескалось на первых, самых ранних Гранях. Оно было свое - домашнее, родное. Почти воздух, которого здесь нет - туман цвета топленого молока, нежно обнимающий плечи. То ничто было чуждым всему вещному, сущему; всему бытию. Чистый, первозданный хаос, переменчивый, подвижный, бесконечно поглощающий самого себя... и все, что попадает в его объятия.
   Я вздрогнул. Время, Мио, время. Ты не имеешь права его так беззастенчиво тратить.
   Перемещение троих на полсотни миль от города... Как бы получше сформулировать?
   Я задумчиво закусил губу. Прикинул в голове структуру заготавливаемого заклинания, мысленно покрутил ее так и эдак, осматривая получающийся кокон-узор. И, внеся пару коррективов, принялся сплетать тончайшие силовые потоки в воздушное кружево.
   Конечно, всего этого делать необязательно. Раньше, когда я еще был настоящим чародеем, в девяти случаях из десяти я игнорировал эти мелочи, интуитивно подбирая способы воплощения желаний и выкрикивая приказ. Подумаешь - пара узелков не закреплена, пара петель растянута и изуродована! Энергия сама, подчиняясь одной только моей воле, упорядочивалась, облекалась в нужную форму. Но Камелия не обладала ни моей беззастенчивой удачливостью, ни соизмеримым магическим потенциалом, а мне не хотелось рисковать - вот и подошел к плетению осознанно. Правда, все равно достаточно халатно: не сплетая все сам, с нуля, а просто корректируя то, что получалось неосознанно.
   Я управился минут за десять, большую часть из которых перепроверял результат. Смахнул пульсирующую мягким светом заготовку в кулак и сжал. Она распалась сизой дымкой, уйдя сквозь пальцы - но я знал, что заклинание появится вновь по первому же моему приказу.
   - Очнитесь.
   Я коснулся ее лба. Камелия безвольно откинулась на спинку кресла. Дыхание - до того размеренное, замедленное - участилось. Я расплел руки.
   И ее глаза распахнулись.
   - Тише, - приказал я, предвосхищая поток восторгов и сбивчивых вопросов. - Позже, хорошо? Признайте, Камелия: половина из того, что вы хотите спросить, - откровенная чепуха. Когда осмыслите все и захотите узнать больше - или прогуляться вновь - обращайтесь.
   Камелия закрыла рот и сдержано кивнула, не в силах оторвать от меня взгляда полного молчаливого обожания.
   - Подождем здесь. Не вставайте, - предостерег я. - У медиума может быть слабость и головокружение.
   Я поднялся из кресла и медленно подошел к камину. Огонь, спугнутый мной, давно потух, но из камина еще веяло теплом. Самое то, чтобы прогнать остатки наваждения. Как и вино.
   - Мастер, - окликнула меня Камелия. Я замер, не донеся бокал до губ, и с удивлением посмотрел на нее. - Я подумала... вы сказали, что жили до войны...
   - Это так.
   Заинтригованный, я обернулся к ней, передумав прикасаться к напитку. Бокал так и остался в моих руках, и я стал раскачивать его, зачарованно наблюдая за перекатывающейся кромкой волны.
   - Тогда, - медленно продолжила Камелия, подбирая слова. - Вы, наверное, сможете сказать мне правду.
   - Леди из дома Высоких лордов интересуется пыльными, подбитыми молью тайнами прошлого? - улыбнулся я, опираясь на каминную полку. - Спрашивайте, а я постараюсь удовлетворить ваше любопытство.
   - Мне с детства твердят, что последний король, Роан Второй, был трусом, неспособным защитить государство и дать достойный отпор врагам. Что переворот, уничтожение правящей династии, воцарение высочайших домов - вынужденные меры. Иначе бы мы проиграли. Придя в Академию, я узнала, - ее тихий голос набирал силу, звучность, полнился обертонами и, в конце концов, зазвенел сталью, - что нас называют предателями. Узурпаторами. Говорят, что мы сами спровоцировали войну, а потом воспользовались слабостью государства, бросив страну на растерзание антерийским псам, жегшим деревни и стиравшим города с лица земли. Лорды говорят, что иначе спастись было невозможно; что жертв было бы еще больше. А в Академии, что настоящие убийцы - мы. Так кому же мне верить, мастер? Книгам? Их пишут победители. Отцу, который душу отдаст за честь рода? Преподавателям и студентам, которым никогда не стать мне ровней из-за принятого пакта о Высочайших домах?
   - Никому, - бокал с тихим стуком опустился на мрамор каминной полки. - И ни в чем. Только себе. Смертные, aelvis, маги, высочайшие лорды... все одинаково следуют лишь своим интересам. Они будут с вами лишь до тех пор, пока ваши цели совпадают. Всегда сомневайтесь, не верьте никому, если только слова не подкреплены клятвой - да и ее порой можно, рискнув, нарушить. Запомните это. Что же касается вашего вопроса... Король был... неплохим. И, скорее всего, не привел бы страну к поражению. Ходили слухи, что Роан мог предотвратить войну, замять повод... но это все чепуха, Камелия. Войны развязываются по объективным причинам. Пока они есть, бесполезно заминать поводы. В лучшем случае ты оттянешь войну, дав противнику шанс нарастить военный потенциал. А Совет и устроенный им переворот... я бы... не хотел обсуждать ни их мотивы, ни их поступки. Я его слишком во много виню. И никогда не приму ту цену, которую они заплатили за победу. Не думаю, что вам станет от этого легче.
   - Верно. И в какой бы грязи не был замешан мой дом, я не отрекусь от него.
   Дверь скрипнула, и в нее просунулась встрепанная голова Корина
   - Вы закончили? - полюбопытствовал он.
   - Давно.
   Корин кивнул и протиснулся целиком. Идущий следом Нэльвё поступил проще: распахнул дверь во всю ширь и, ни с кем не считаясь, вошел в гостиную.
   - Все собрали? Деньги, что-нибудь перекусить... деньги, конечно, мелочью, - спохватился я, подозревая, что о таких нюансах мои привыкшие к городской жизни друзья могли позабыть.
   Корин кашлянул и, развернувшись, молча вышел из гостиной.
   - М-да... - протянул я. - Так и представляю. "Продайте-ка нам краюху хлеба! Что? У вас не будет сдачи со злата? Как же так?"
   - Кончай зубоскалить, - скрежетнул Нэльвё, перебрасывая мне одну из сумок. - Где твои вещи? Кажется, у тебя что-то было с собой.
   - Было, - флегматично согласился я, сунув нос в одну из сумок. Кресало, пара ломтей хлеба, сыр, фляга с водой, сменная рубашка и штаны, пожертвованные Корином... - Мы не берем с собой спальники?
   - Зачем? Я не собираюсь ночевать на земле, - презрительно сморщил нос Нэльвё. - Сегодня переночуем в деревушке, а дальше нас гостиницы и постоялые дворы. Может быть, не самые достойные по ту сторону Майры, но вполне себе сносные! А главное - теплые и сухие.
   - ...если не нарвемся на погоню и не придется менять маршрут, - поддакнул я. И продолжил, уже не дурачась: - Итого две сумки. Все в порядке, все на месте.
   - Три, - вежливо поправила Камелия, звонко щелкнув пальцами. В дверь, покачиваясь, влетел... маленький дамский чемоданчик.
   - М-м-м? - невнятно, но весьма угрожающе промычал Нэльвё.
   Чемоданчик верным псом ткнулся в ноги Камелии. Ну, точно дамский - маленький, аккуратный, со скругленными краями. Кокетливый бантик с рюшами элегантно перехватывал верхнюю половину чемоданчика.
   - Что с вами, мастер Нэльвё? - вежливо поинтересовалась Камелия, демонстрируя фантастическую невозмутимость.
   - Что это? - тихим, подозрительно равнодушным голосом спросил он.
   - Чемодан, - смотря на него невинными ясно-лазурными глазами, послушно ответила она.
   - Замечательно. Но почему чемодан?
   - Что?
   - Ну, как. Почему чемодан, а не сундук? Или сразу шкаф?! - взорвался он.
   - А во что я должна была убрать вещи?
   - В сумку!
   - Ее неудобно нести. И одежда мнется.
   - Так разгладьте заклинанием, госпожа маг!
   - Одежда от этого портится.
   Нэльвё замолчал. Глубоко вдохнул, выдохнул... и тихо-тихо начал:
   - Чемоданы придумали для тех, кто путешествует в каретах и экипажах. Мы же с вами едем верхом... л-леди. Как вы его повезете?
   - Слевитирую, - буркнула Камелия. Об этом моменте, она, кажется, не задумалась, но отступать не собиралась из принципа.
   - На ходу? - издевательски спросил thas-Elv'inor. - С удовольствием полюбуюсь на это. Жаль, недолго: боюсь, вы потеряете концентрацию уже секунд через пять.
   - Значит, пристрою перед передней лукой седла и буду придерживать, - ледяным тоном отрезала она.
   Нэльвё хотел ответить очередной издевкой, но вмешался я:
   - Хватит. Мы возьмем сельских лошадок, Нэльвё. Сельских, драконы тебя побери! Какой там галоп? Попросим продать леди самую мирную лошадку - и все!
   Но спорщики униматься не желали. Исчерпав аргументы, они перешли на колкости и язвительные замечания. И я махнул рукой: хотите ссориться - пожалуйста! Только меня не трогайте.
   Я еще раз пробежал взглядом по сумкам, прикидывая, ничего ли мы не забыли. Вроде бы, все в порядке... кстати!
   - А где кошка?
   - Что? - переспросил хмурый Нэльвё, обернувшись.
   - Где твоя кошка? - повторил я. - Как же ее... Риин?
   - Корин согласился за ней присмотреть, - сухо сказал он.
   Я тут же потерял интерес к nieris, уловив Кое-что более интригующее.
   - Ты собираешь вернуться в Торлисс?
   - Может быть, - отрезал thas-Elv'inor, и смерил таким тяжелым взглядом, что я счел за лучшее замолчать.
   Обстановку разрядил кстати вернувшийся Корин. И оптимистично доложил, потрясая полной горстью монет:
   - Два злата мелочью! Ну что, когда отбываете?
   - Прямо сейчас, - Нэльвё забросил на плечо одну из сумок и подхватив чемоданчик. В нем что-то тихонько брякнуло; раздался тихий перестук.
   Камелия надулась под перекрестьем взглядов, но ответила.
   - Там одежда и косметика. Белила, помада, румяна... Я не могу путешествовать, как простая бродяжка.
   Спорить с высокородной не стали. Только Корин тоскливо вздохнул, а я с каменным лицом протянул Камелии руку, помогая подняться.
   - Встаньте ближе, - скомандовал я. - Отлично.
   - Деньги! - напомнил Корин. Произошла небольшая заминка: Нэльвё, увешенному сумками, чемоданами и ножнами, забирать было не сподручно, а мне предстояло разворачивать скомканную структуру заклинания. В итоге деньги ссыпали в протянутые ладони Камелии.
   - Готовы? - спросил я, и, не дожидаясь ответа, просто выбросил руку вперед, одновременно раскрывая сжатую в кулак ладонь. И мое желание, мой приказ, моя мольба выпорхнула сонмом торопливо шелестящих пламенными крылами бабочек. Взвилась вверх, к потолку, заметалась, закружилась вокруг, теряя очертаниями, сливаясь в одно, сплетаясь в кружево...
   Мгновение перехода - доли секунды, неразличимые для того, кто впервые перемещался так. И ночь заключила нас в объятья...
  
  
   N'orre Llinadi - аэльвский; "первопришедшие"
   Nieris - аэльвский; не переводится
   Fae - аэльвский; не переводится
   Thas-Elv'inor - аэльвский; "Отрекшиеся"
   Месяц Поющей воды - четвертый месяц в году
   Alle-vierry - аэльвский; "Действующие"
   Orfen di-erre - аэльвский, "Аметистовые чертоги"
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   "Увертюра ветра", Элер Алиса
  
  
  

Оценка: 4.75*6  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"