# Дорога в Мальхару или За первого встречного

Candle Anasta

Как пугают строптивых принцесс в сказках? "Вот выйдешь замуж за первого встречного!" Но для некоторых принцесс выйти замуж за первого встречного - неизбежность... И что делать, если твой муж оказался загадочным чужестранцем? Правильно, отправляться с ним в увлекательное путешествие!

Королевский бал-маскарад Димелисса был в самом разгаре. Около сотни принцев, графов, князей и других именитых гостей, достойных появиться во дворце, вместе со своими сынами собрались в честь младшей дочери короля Экливены, которой сегодня исполнялось восемнадцать лет - наступало совершеннолетие. На таких балах, устраиваемых в честь дней рождения принцесс, родители решали судьбы своих дочерей, пытаясь удачно и без обид выдать их замуж.

Её величество королева Жандериана не разделяла общего веселья, царившего на празднике. Эта миловидная черноволосая женщина сорока лет, была не прочь потанцевать хотя бы со своим мужем, но её беспокоило одно важное обстоятельство. Она ждала гостей из Совета Старейшин, которые должны были прийти с минуты на минуту.

В глубине души королева надеялась, что эти строжайшие блюстители закона и традиций не придут. Дело касалось замужества её дочери.

С древних времён существовала традиция, согласно которой каждая десятая принцесса из королевской династии должна была выйти замуж за первого неженатого юношу, встреченного её матерью.

Вот что удручало Жандериану. До этого она выдала двух своих дочерей. Ещё раньше вышли замуж две сестры нынешнего короля - уже четыре принцессы нашли мужа. А ещё три сестры отца правителя были удачно выданы - получается восемь принцесс. Ещё двоюродная бабушка отца именинницы - девятая принцесса. Старшая сестра этой бабушки вышла замуж по традиции, за первого встречного. Пришёл черёд Экливены.

Жандериана не хотела этого. Она желала, чтобы муж её дочери удовлетворял желание сердца невесты и королевской казны. В этом случае подходил бы больше какой-нибудь молодой красивый граф или принц, а на улице можно встретить кого угодно - от зажиточных горожан и тех же титулованных сынков, выстраивающихся в очередь за принцессой, до пьяных бродяг, мелких воришек и грубых лавочников с извозчиками, бесцельно бродящих по городу. И не всегда этот претендент в женихи бывает красавцем. Тем более, если Экливена выйдет замуж за простолюдина, она потеряет титул.

Королева горестно вздохнула и покосилась на свою дочь. Та в честь праздника оделась красиво, хотя и не слишком роскошно - красное шёлковое платье на тонких бретелях легко струилось до пола. Экливене не были в тягость затянутые корсеты, и сейчас она свободно порхала в танце с очередным кавалером. Но принцесса не признавала пышных юбок, и нынешнее платье было почти что облегающим. Прикреплённая к краю правой бретели синяя мантия так же легко спадала сзади, по спирали скользя по талии и стелясь по паркету. Густые светло-русые волнистые волосы были распущены, а сине-красная маска скрывала её щёки, брови и нос, открывая скулы, тонкие губы и белый, незакрытый чёлкой, лоб. Сама королева выбрала наряд в зелёных тонах: на ней было изумрудное шёлковое платье с не туго затянутым корсетом, тёмно-зелёная маска, окаймлённая позолоченной тесёмкой, уходящей за уши и прячущейся под высокой причёской, скрывала лишь нос и брови.

Какой-то статный юноша галантно поцеловал принцессе руку. Жандериана знала этого человека - сын известного иностранного графа, человека честного, богатого, доброго. Парень внешне пошёл в своего отца. Может, и сердце такое же. Экливена смотрит с интересом. Неплохая пара бы получилась. Только бы Старейшины не пришли...

В ответ её мыслям, руша все надежды, в бальный зал перенеслись несколько бородатых стариков в мантиях магистров и несколько юношей в костюмах пажей. Все присутствующие почтительно поклонились магам-хранителям Димелисса. Те отвечали важными кивками головы и чинно проходили к королеве. Та учтиво склонилась перед ними.

- Ваше величество,- без всяких предисловий начал один из новоявленных гостей,- Простите, что портим вам праздник, но мы хотели бы напомнить вам о традиции...

- Я помню, господин магистр,- Жандериана склонила голову, в её голосе читалась жалость и смирение,- неужели это так важно...

- Важно,- отрезал Старейшина твёрдым, не принимающим никакие протесты голосом,- Хочу напомнить вам - эта традиция была объявлена, чтобы показать народу шанс на право быть членом королевской семьи!

- Я понимаю...- голова королевы непроизвольно вжималась в плечи.

- Так извольте отдать дань традициям!

Жандериана поклонилась хранителям и ушла вместе с ними из зала.

Их сборы были недолгими. Надев тёплую накидку - на улице было прохладно, осень уже сдавала свои права зиме - королева вышла через чёрный выход за дворцовую стену в сопровождении двух Старейшин и двух стражников. Её взору предстала полупустая невзрачная городская улочка.


День для Брайдса не задался с утра. Проснулся он от окатившей его ледяной водой из большой лужи старой телеги, и ещё долго жался в своей нише под стенами каменного дома. Потом, чуть перестав трястись от холода наступающего утра, бродяга встал и поплёлся в сторону базарной площади. Ему, как и в прошлые дни, надо было найти хотя бы дешёвую, на один день, работёнку. Физической силой он не был обделён, но не имел никакой, кроме военной, квалификации, что предполагало лишь чёрную работу за гроши. Но и на такую работу его брали неохотно - очень подозрительно выглядел загорелый парень с необычными синими волосами и очень сильно развитой мускулатурой. К тому же никто не знал, откуда он и как попал в Димелисс. И Брайдс понимал их опасения - у него была довольно-таки тёмная история.

Через час проснулся отступивший, было, голод - он мучил бродягу уже несколько дней. А в карманах не было даже захудалой монеты. Брайдсу срочно надо было заработать, пусть немного, чтобы хоть чем-то позавтракать или, скорее всего, поужинать, если удастся.

Взошедшее солнце не прогревало уже воздух, как раньше, поэтому Брайдс не смог окончательно согреться. Ну, он привык к таким испытаниям, ничего, прорвётся. Помощь какому-то богатому предпринимателю загрузить товар на телегу за час не принесла больших доходов - не хватало и на то, чтобы хоть ненадолго успокоить ворчащий желудок. Занятия попрошайничеством также не принесли пользы - на больших улицах и площадях была охрана, не одобрявшая подобные занятия, а на узких переулочках людей мало - много не насобираешь.

Солнце садилось, покрывая золотом крыши. Становилось прохладнее. В честь праздника - дня рождения принцессы - народу устроили гуляния, на центральной площади рабочего района развели большой костёр. Брайдс тоже был на этой площади, ведь костёр был единственным средством согреться.

Вокруг площади стояли лотки с разнообразной закуской, мясом, фруктами, перевозные пекарни выставили многим покупателям весь свой товар. Здесь вечером торговля только начиналась, пользуясь спросом стекающегося на праздник народа. Щекочущие ноздри ароматы разносились по площади, и измученный голодом Брайдс не выдержал - ему очень хотелось есть.

Продавец-пекарь из ближайшей пекарни заметил, как бродяга сцапал один из предложенных покупателям пирожков и бросился наутёк в подворотню. Толстый мужик закричал не своим голосом, и в указанную им сторону понеслось несколько мужиков и стражников, патрулирующих у столь большого скопления народа.

Брайдс не успел насладиться стащенным сокровищем. Его поймали в следующем переулке и побили. Бывший телохранитель был сильнее этих людей, но они превосходили его количеством, а он сильно устал из-за бессмысленных скитаний, поэтому еле отбился от напавших. В последний момент ему удалось сбежать от стражи, пытавшейся повязать его, и он мчался по улице со всех ног, ближе к центру города.

Отчаяние придавало ему сил, но мешала усталость и последствия побоев. Его и поймали бы, к тому же Брайдс заплетающимися ногами споткнулся о камень и кубарем полетел вперёд. Но полёт по мостовой остановила чья-то рука. Последнее, что запомнил бродяга - женщина в дорогом зелёном платье. И всё. Сознание померкло.


Старейшины не имели права указывать направление королеве. Поэтому Жандериана мудро решила идти не по улице в центр рабочего района, к собранию простолюдинов, а, пройдя вдоль дворцовой стены, выйти на центральный проспект, к главным воротам. Там её наверняка уже поджидали богатые и титулованные горожане, а также покинувшие бал графы, князья и принцы, узнавшие о традиции.

Лелея надежду найти жениха из того окружения, королева повернулась было в сторону деревьев, облепивших стену, сквозь которые она собиралась пройти. Но сзади послышался шум. Жандериана оглянулась. Какой-то человек бежал к воротам. Потом он запнулся о камень и покатился к ней, елозя носом по брусчатке. Ещё чуть-чуть, и он бы расшиб голову об стену. Женщина с детства не переносила вида чужой боли, и это сыграло с ней роковую шутку. Она подбежала к нему и попыталась остановить. Он рухнул ей под ноги, коснувшись её туфли. А потом женщина ужаснулась, поняв, что всё это значит. Вслед за ним, гремя алебардами, неслись стражники.

- Ваше величество,- воскликнул один из них,- Этот человек... Он вор! Этот грязный бродяга осмелился стащить....

Королева беспомощно оглянулась на стоящих позади неё старейшин. Те кивнули, мол, раз вы коснулись, то всё, это муж принцессы.

- Это уже не важно,- стараясь выглядеть царственно, произнесла Жандериана,- Помогите мне донести его до дворца!

Охранники переглянулись, ослушаться приказа они не посмели.

Пока парня несли во дворец, королева смогла рассмотреть его: ему было около двадцати четырёх лет, чуть выше среднего роста, до безобразия накачан, около метра в плечах, массивная шея. Волосы необычного перламутрово-синего цвета, острижены неровно - от макушки они спадали до плеч, на висках длина прядей варьировалась от подбородка до середины шеи, чёлка, лезущая в глаза, торчала во все стороны. Он был бос, из одежды - только грязно-коричневые шаровары, на одной штанине была заплата. Торс обнажён, взгляд сразу падал на его каменный, накаченный долгими тренировками пресс. На подбородке незнакомца выступала небольшая щетина, из-под носа пробивались тонкие усики.

Что ж, лицо у него хотя бы приятное, если бы не эта щетина.... Жандериана прикусила губу. Так хотелось, чтобы её дочери достался какой-нибудь добропорядочный титулованный муж, а тут. Если верить страже - это бродяга. А ни один уважающий себя принц не будет расхаживать в таком виде. Тем более такое телосложение присуще какому-нибудь солдату. Оставалось надеяться, что ведёт он себя прилично, и не будет обижать Экливену без повода.

Лелея в своей голове такие мысли, женщина шла вслед за слугами, пытающимися донести неподъёмное тело до ближайшей гостевой комнаты. Вскоре им удалось это сделать, и вот уже не знающий о своём положении жених лежал в уютной комнатке на кровати, застеленной белой простынёй. Слуги, выполнившие приказ, ушли, на смену им вошёл король. За ним, не снимая маску, в комнату вбежала Экливена. Она весело улыбалась, а глаза сверкали неподдельным интересом, но радостный взгляд, упав на того, кого привела ей мать, сразу померк.

- Мам? Кто он? Это мой будущий муж?- принцесса удивлённо посмотрела на свою маму.

- Да, дорогая. Я очень сожалею, но это твой будущий муж. А как ты догадалась?- сказала Жандериана, посмотрев на свою девочку, которую так не хотелось отдавать замуж за этого... бродягу.

- О, мама, ты думала, я не слышала о том, что ты сказала Старейшинам на балу?! Я изучала традиции и историю королевской семьи Димелисса. И я понимаю, что я десятая принцесса. Ты должна была выдать меня за первого встреченного тобой человека. Но почему ты не встретила более представительного жениха?- Экливена усмехнулась. Сказать по правде, претензий она выставлять не собиралась, но согласитесь, хочется выйти замуж за кого-нибудь более порядочного. Девушка кинула взгляд на будущего супруга. Судя по его внешнему виду, синякам и ссадинам, порядочным назвать его не представлялось возможным.

- Прости. Это был несчастный случай...- Жандериана застенчиво улыбнулась. Она почувствовала сильное раскаяние перед дочерью.

- О, мама,- принцесса громко засмеялась. Это получилось немного натянуто, смех явно был саркастическим,- Я не виню тебя. Однако я совсем не рада тому факту, что мне придётся жить вот...с этим,- девушка брезгливо скривила губки, бросив взгляд на Брайдса.

В комнату уже начали входить Старейшины, наблюдая за диалогом со стороны будущей невесты и её матери.

- Хватит болтать!- старый король сердито прикрикнул на свою жену и дочь. Ему не понравился лежащий сейчас перед ним парень ещё когда его принесли в эту комнату,- Смотрите! Он просыпается!


Брайдс открыл свои глаза и не поверил им. Он точно помнил, что потерял сознание на маленькой улочке у задних ворот дворца прежде чем его взяла стража. Но это место явно не было тюрьмой, а умереть он не мог - телохранители очень живучие...

В комнате было много людей: женщина с девушкой лет восемнадцати; старый мужчина в дорогих одеждах с мехами, шёлком, бархатом и драгоценными камнями; несколько древних стариков с длинными бородами. Брайдс не знал их, хотя женщина явно мелькнула в сознании там, перед воротами. Он не понимал, что все они от него хотят.

- Где я?- требовательно поинтересовался бродяга.

- Ты в королевском дворце,- ответила ему женщина.

- И что я тут делаю?- последовал весьма логичный вопрос. Действительно, что от него понадобилось во дворце? Уж не решили они устроить ему суд высшей инстанции за кражу несчастного пирожка?!

- Лежишь в одной из комнат,- решила поиграть в Леди Очевидность недовольная Экливена. Этот парень испортил своим появлением весь её праздник, а ещё задаёт банальные вопросы!

- Это понятно, но почему именно во дворце, а не в тюрьме, например? Если вспомнить всё произошедшее этим вечером, я должен был оказаться там, верно?

Один из старичков, внимательно слушавших речь парня, поднял руку, и все подняли на него глаза: король, собиравшийся что-то ответить жениху, замолк, так же как и сам Брайдс, хотя он мало представлял, с кем имеет дело.

Тряся седой головой, Старейшина начал:

- Я думаю, мы должны объяснить вам, что произошло. Сегодня день рождения принцессы Экливены, ей исполняется восемнадцать лет. По традиции, она должна выйти замуж за первого встречного, который коснётся её матери за воротами замка. Радуйтесь, молодой человек, вам выпала великая честь: вы станете мужем её высочества!

От такого заявления Брайдс на мгновение потерял дар речи. В глазах его читалось удивление и негодование.

- Э, а меня вы спросили?!- поняв, наконец, смысл этих слов, возмущённо воскликнул он, опершись на локоть,- Может, я не хочу жениться!

- Ты не один такой. Ни моего мнения, ни мнения моей матери не спрашивали. Но свадьба должна быть обязательно - это традиция!- всплеснула руками Экливена.

- Как ваше имя, молодой человек? Кто вы?- всё так же официально, протяжно-старческим тоном мудреца спросил Старейшина.

- Брайдс, бывший раб-телохранитель графа Мальхарского, - юноша сел на кровати, тряхнул своими синими волосами. Раз уж ему предстоит быть супругом принцессы, то определённо стоит хотя бы раскрыть её родителям и ей в том числе своё положение в обществе. Хотя сам бродяга предпочёл бы этого не делать.

- То есть ты ещё и раб!?- со злостью вперемешку с отчаянием воскликнул король,- Час от часу не легче!

- Успокойся, отец,- девушка похлопала его по плечу, хотя сама была разозлена не меньше, просто не хотелось ей сейчас драки и кровопролития,- я бы и так лишилась титула...

- Да я спокоен!- раздражённо ответил мужчина,- но мне жаль тебя, дорогая.

- Время десять вечера. Вы должны публично представить жениха народу, пока все не разъехались,- заметил другой Старейшина, до этого стоявший в сторонке.

- В таком виде?- удивлённо подняла брови Жандериана.

- Времени не так много. Я думаю, принцесса сможет украсить своё платье довольно быстро, а Брайдс может выйти и так. Обряд бракосочетания не продлится долго,- развёл руками отец принцессы.

- Быстро украсить платье? Это как?- удивлённо воскликнул Брайдс, вставая. Он уже ожидал, что сейчас Экливена достанет откуда-то украшения и нитку с иголкой.

- Вот так!- хмыкнула девушка. Она закрыла глаза и плавно взмахнула правой рукой, почти касаясь линии талии, шеи, маски, виска. Ладонь этой руки засияла, а с подола платья поползли наверх, красиво искрясь, завитки, вышитые золотой и серебряной канителью. Кое-где на алом фоне шёлковой основы стали поблёскивать жемчужины. Дойдя до верха платья, вышивка превратилась в тонкие серебряные паутинки, которые разбежались по груди, плечам, доставали до шеи, создавая такой ажурный воротник, усеянный небольшими алыми розочками. Зачёсанные назад длинные волосы стянула серебристая спираль, украшенная такими же розами и жемчужинами.

Принцесса отстегнула накидку - она ей больше не понадобится - и сняла маску. Теперь она предстала перед всеми во всей красе.

Брайдс ахнул. Теперь он понял, какую чудесную супругу послала ему судьба. А Экливена протянула ему руку и галантно пригласила пройти в бальный зал.

Бывший бродяга взял её нежную холёную белую ручку в свою широкую грубую, обветренную руку и нерешительно побрёл вслед за изящно плывущей по коридорам невестой. За ними шли остальные свидетели встречи принцессы с будущим женихом.


Обряд бракосочетания прошёл быстро. Народу официально представили мужа принцессы, на что публика отреагировала скупыми аплодисментами, старательно пряча недовольство избранником девушки. Отличительная особенность аристократии - простой народ давно бы разорвал на куски неугодную личность. Потом главный магистр из Совета Старейшин плотно прижал свою ладонь к правому плечу Брайдса, и тот чуть не взвыл от боли - ладонь как будто что-то выжигала у него на коже. Однако через минуту эта же ладонь лежала на плече принцессы. Парень посмотрел на своё плечо - там красовалась бледно-розовая татуировка с очень сложным узором, в котором переплелись герб Димелисса - знак королевской династии - и клеймо раба из Мальхары. На плече Экливены появился такой же узор.

После выставления знаков брачной связи на молодожёнах, другой Старейшина, магистр Ренделиан, личный учитель принцессы, сделал объявление, согласно которому леди Экливена лишалась титула принцессы и соответствующих этому статусу привилегий и обретала статус простой горожанки. Также Брайдс становился теперь свободным гражданином.

Но новоиспечённым супругам уже было всё равно. Их вывели из зала. За дверью Экливена лицом к лицу столкнулась со своей матерью. Лицо королевы Жандерианы было озабоченным...

- Дочь,- обратилась она к принцессе,- Нам надо поговорить. Жду тебя в своей комнате.

И поспешила куда-то, откуда её окликнули.

Девушка пожала плечами и крикнула:

- Шеллия!

Из коридора вынырнула служанка в розовом платье с белым передником и голубой косынкой на голове.

- Вы звали?- подобострастно кланяясь, спросила она.

- Шеллия,- приказала бывшая принцесса девушке,- Отведи Брайдса в мою комнату и принеси ужин для него и чай с пирожными для нас обоих!

- Слушаюсь, ваше величество,- низко поклонилась служанка и вдруг спохватилась,- ой, то есть леди Экливена.

- Успокойся, можешь называть меня как хочешь. Брайдс,- обратилась к жениху Экливена,- иди в мою комнату, тебя отведут. Я приказала подать тебе ужин. Жди, я скоро вернусь.

Парень со служанкой отправились в сторону покоев принцессы, а сама невеста направилась в материнский кабинет.


Жандериана стояла лицом к окну, скрестив руки на груди и невидящим взором уставившись сквозь решётку оконной рамы. Громко постучав, вошла дочь.

- Ты хотела видеть меня, мама?- раздался в тишине голос.

- Да, заходи, Экливена.

- Что-то не так?

- Этот человек - чужестранец,- задёрнув штору, женщина повернулась лицом к девушке.

- Ну, я это поняла,- пожав плечами, отвечала бывшая принцесса,- Я догадалась, что Мальхара - не часть Димелисса.

- Да я не об этом,- досадливо махнула рукой королева,- По закону, ты должна представиться его родным. А его родные, естественно, в далёкой жаркой Мальхаре! И ты должна будешь проделать со своим мужем путь до этого графства, чтобы там тебя засвидетельствовали как жену Брайдса.

- Так значит, я отправлюсь в путешествие!- Экливена чуть улыбнулась. Она любила путешествовать, ведь в путешествиях встречаются приключения, а приключения - не унылая скука однообразных дней во дворце. Но это было единственным, что порадовало девушку в скоропалительном замужестве.

- Да, милая,- горько вздохнула Жандериана,- завтра утром карета будет запряжена.

- А чего так быстро-то? Мы и собраться не успеем!- возмущённо воскликнула девушка.

- Твой отец сказал, что не собирается больше видеть лицо этого бродяги. Слуга соберёт всё необходимое, и завтра ты должна будешь уехать.

- Ладно...- задумчиво протянула Экливена. Что ж, и из этого можно вытянуть какую-то пользу,- Это всё?

- Да. Ступай к себе, отдыхай... Спокойной ночи,- королева в знак прощания взмахнула рукой.

- Спокойной ночи, мама,- бывшая принцесса присела в реверансе и зашагала в свою спальню.


Брайдса привели в комнату. Он с первого взгляда заметил, что своей силой девочка пользовалась не только для украшения платьев: и стены, и пол, и потолок, и мебель были украшены похожими завитушками. Пройдя по дорогому скользкому паркету, по расстеленному у кровати очень мягкому пёстрому ковру, бывший бродяга сел на постель, состоящую из шёлковых мягких подушек, такой же мягкой перины и бархатного красного покрывала. Сверху свисал собранный у украшенных серебряными спиралями деревянных столбиков синий балдахин с рюшами по краям, что придавало кровати особую роскошь.

Теперь можно было оценить нанесённые организму за этот день повреждения. Всё тело ныло от побоев и падения на мостовую. Желудок очнулся, ещё когда Экливена сообщила своему супругу об ужине. Теперь его стон был просто нестерпимым. Брайдс уже не помнил, когда нормально ел в последний раз. И теперь, когда ему напомнили об этом, есть захотелось неимоверно. Но зато через несколько минут эта проблема исчезнет.

Через несколько минут вошла служанка с подносом. Это была уже не Шеллия, а другая девушка, но одета она была в такое же платье с передником и косынкой. Парень очень удивился этому обстоятельству: на его родине рабы и рабыни работали в чём угодно, что у них было. А здесь же слуги носили одинаковую форму, всё выглядело ухоженно, и, не зная, можно было спутать уборщицу с какой-нибудь посетительницей среднего достатка.

- Вы чего так смотрите?- застенчиво улыбнулась, как улыбаются простолюдинки, служанка, поймав на себе взгляд мужа госпожи.

- Да так,- Брайдс замялся,- меня удивило то, что у вас у всех одинаковые платья. Вы и работаете в этом?

- Ой, что вы!- рассмеялась служанка,- это парадное. Но в остальном вы правы - мы носим одинаковую форму одежды.

- Но зачем?- недоумевал Мальхарский телохранитель,- Зачем лишние расходы казне? Ведь одежда тоже треплется, а значит, её нужно чинить, менять, и это для многих людей. У нас в Мальхаре рабы ходят, в чём хотят, и не волнуются по поводу формы!

- Да что вы говорите!- покачала головой девушка,- внешний вид прислуги - вид всего дворца. Согласитесь, гостю приятнее глядеть, когда всё аккуратно, организованно. А если у кого одёжи хорошей нет? Выставлять напоказ замарашку? Нет, сударь, это будет ох как некрасиво! Ой, да что это я! Заболтала вас, простите,- служанка, спохватившись, поставила поднос на прикроватный столик,- Ешьте на здоровье! А я покину вас.

И, поклонившись, удалилась из спальни, оставив Брайдса наедине с едой. Взглянув на это великолепие, он чуть слюной не захлебнулся: перед ним на фарфоровых тарелках лежали несколько видов овощных салатов, жареная рыба с дольками лимона и кедровыми орехами, кусок жареного мяса.

Сев поближе к краю кровати, новоиспечённый жених по-восточному скрестил ноги и, пренебрегая выложенными на подносе ложками, вилками и ножами разных видов, начал есть руками, как обычно делал у себя в Мальхаре.

Граф Мальхарский не особенно баловал своего телохранителя, несмотря на всю симпатию к любимому рабу. Брайдс не пробовал никогда таких яств, что сейчас поглощал, сидя на непривычно мягкой кровати. Господин Агат считал, что телохранители не должны знать излишеств в еде, так как это портит фигуру и отражается на физических данных. А роскошь и мягкие постели притупляют бдительность солдата.

В комнату вошла Экливена. Она была немного задумчива и расстроена. Девушка безразлично, как на существо, на которое не стоит обращать много внимания, глянула на него и села на стул, стоявший рядом с кроватью. Брайдс заметил её и поднял голову, ожидая, что его супруга сейчас что-то скажет. Та сидела, надувшись, недовольно глядя на него.

- Что-то не так?- удивился парень.

- Ничего !- резко ответила Экливена и добавила, столь же жёстко,- ешь, давай, а то скоро ещё чай принесут.

Брайдс почему-то обиделся. Он не привык к такой жёсткости со стороны женщин, но в Димелиссе были другие понятия о правах прекрасной половины человечества. Однако бывший телохранитель не стал возражать - ему хотелось лишь поесть поскорее, а не убивать время на ссору. Тем более что, как ему показалось, этих ссор будет ещё предостаточно: девушка явно не была рада подаренной ей судьбой паре.

Вскоре дверь отворилась вновь, и в комнату вошла Шеллия, неся в руках другой поднос. Парень к тому моменту успел наесться, и вскоре остатки ужина унесли, а на тумбочке красовались две фарфоровые чашечки и блюдце с множеством разновидных пирожных. Брайдс впервые видел такое обилие крема, ягод, джемов, пестрящих разными цветами, усыпанных шоколадом и имеющих столько причудливых форм.

Экливена со странной смесью интереса и раздражения наблюдала за реакцией жениха. Тот слизнул кремовую розочку с одного пирожного, потом откусил от него половину и в конце концов съел полностью.

- Нравится?- поинтересовалась девушка.

- Необычно, но вкусно,- пробурчал Брайдс с набитым ртом.

Бывшая принцесса изящно подхватила двумя пальчиками лакомство, осторожно откусила часть от него, запила чаем. Потом откусила ещё, уже быстрее. Вскоре она просто набросилась на сладости, не забывая при этом о манерах. Это было не удивительно - в семейных кругах Экливена славилась как большая сладкоежка. Но она не выходила за рамки приличий, чтобы не терять достоинства королевской дочки.

А у Брайдса к концу чаепития весь подбородок был в креме. Он не привык к таким сладким и пышным десертам и чувствовал себя неловко перед невестой. Та, взглянув на него, прыснула со смеху. Это был какой-то горький смех, будто говорящий "И вот с этим мне придётся жить!"

- Чего тут смешного?- обиженно выдал Брайдс, вытирая липкий подбородок,- мы с тобой из разных стран с разными обычаями. Тебе придётся отправляться за мной туда, откуда я пришёл к вам, так знай: там ты и часу не протянешь!

- А я не собиралась никуда ехать!- в ответ ему огрызнулась Экливена,- И зачем ты появился там перед моей матерью!? Откуда ты взялся на мою голову?!

- Между прочим, свадьба не входила в мои планы!- парень повысил голос. Он привык, что девушки всегда подчинялись мужчинам, а эта особа явно не была образцом послушной жены,- Ты для меня стала лишь обузой, из-за которой я должен возвращаться туда, откуда пришёл и куда идти вообще не собирался!

- Так почему же ты позволил этому случиться?- бывшая принцесса перешла на крик,- Тебе что, было трудно НЕ оказаться на той улице?! Что ты вообще там забыл?

- Ты не знаешь, о чём говоришь, женщина!- Брайдс не был вспыльчивым человеком, к тому же его обучали контролировать свой гонор и поступки. Но нервы уже не выдерживали напор негативных впечатлений от этого дня, к тому же, раз супругам придётся жить вместе, стоило приструнить заносчивую девицу,- Меня гнали в этом направлении, и я не мог поступить иначе! Я вообще не знал о том, что твоя мать окажется в это время в этом месте.

- Не повышай на меня голос!- Экливена в запале топнула ногой,- Не ты здесь командуешь!

- Как это не я!- брошенная девушкой фраза поначалу поставила супруга в ступор, но потом он заговорил с ещё большей волной возмущения и негодования,- Ты - моя жена и должна подчиняться мне! Муж - глава семьи господин своей жены!

На самом деле в Мальхаре так всегда и поступали, но там это было так принято - мужчина любит женщину, а та делает всё, чтобы ублажить его. Но ни муж не должен требовать повиновения, ни жена - любви. Если каждый из них выполнял свои "обязанности", то семейный быт налаживался сам собой. Но в пылу ссоры Брайдс забыл о последнем моменте. Его можно было простить - парень оказался в совершенно необычных для него условиях, рядом с женой, воспитанной по другим обычаям.

- Ты - мой господин!- Экливена расхохоталась,- Не смеши меня! Я - принцесса, а ты - бродяга и раб! И кто теперь подчиняться должен, а?

- Ты упускаешь одну деталь,- парень перестал кричать, и сказал нормальным голосом,- Мы с тобой теперь на одном уровне: я лишил тебя титула принцессы, а ты принесла мне свободу. Хотя, если честно, мне и рабом неплохо жилось.

И тут Брайдс покривил душой, сказав, что социальный статус у них обоих одинаков: по здешним устоям это было верно, но в Мальхаре народ уделял больше внимания кровному родству, нежели официальным документам, хотя на семейные отношения это ни капли не влияло, даже если жена - дочь короля, а муж - сын рабыни.

Они препирались недолго. Экливене захотелось спать, и она потихоньку остыла. Брайдс утих сразу же, как только прекратился поток упрёков на него с её стороны. Он уже раскаивался в том, что так грубо разговаривал с женой: они только-только поженились, а он уже позволил случиться семейной разборке. Терпимей надо быть, терпимей - вот что он вынес из этой ссоры.

Хотя они всё ещё оставались кровными врагами, спать им пришлось вместе, на одной постели - больше в покоях Экливены заснуть было негде.

Лежать в кровати, накрытым тёплым покрывалом, было приятно, особенно Брайдсу, который за этот день и холодной водой был облит, и долго мёрз на ветру, и к мостовой приложился. Теплота одеяла и мягкость перин всё компенсировали. А тем более под боком сопело хрупкое нежное существо под названием жена. Брайдс знал, что завтра им предстоит отправиться в путешествие, и уже поклялся защищать её от всех невзгод. Пусть спутница жизни досталась ему достаточно вздорная, но, кто знает, может когда-нибудь она полюбит его.


Утро началось со счастливого лучика, скользнувшего на нос парню. Тот проснулся и долго не хотел вставать - ему было тепло и приятно, мягкие перины ничуть не тревожили полученных вчерашним вечером ран. Однако Брайдс заметил, что супруги уже нет в постели. Вспомнив вчерашнюю клятву, данную самому себе, парень подскочил на месте. Теперь он - муж, а значит, верный телохранитель и защитник, а телохранителям не пристало нежиться в мягких кроватях, они должны быть всегда бдительными и закалёнными, а мягкотелость присуща лишь благородным дамочкам.

Брайдс отодвинул опущенный на ночь балдахин и увидел Экливену. Она сидела перед широким трюмо с туалетным столиком, которые расположились прямо рядом с кроватью. Служанка в сером платье с бежевым передником заканчивала собирать её золотистые волосы в пучок.

- А, ты проснулся,- раздался с её стороны равнодушный голос. Бывшая принцесса скосила глаза на мужа, голову повернуть она не могла,- Прости, что не разбудила. На моём письменном столе завтрак, это тебе - нам предстоит неблизкая дорога.

- Спасибо,- пробубнил бывший бродяга. Ему стало как-то стыдно: он, сильный мужчина, закалённый в сражениях солдат и телохранитель, проспал дольше слабой девушки, да ещё не хотел вставать, как маленький ребёнок!

Но делать нечего. Он слез с постели, взглянул на жену. Та безучастно смотрела в зеркало, пока её волосы затягивали под сеточку. На письменном столе и вправду стоял завтрак - омлет, булочки с джемом, вазочка с фруктами, кофе с взбитыми сливками. Всё так изысканно, что Брайдс усмехнулся. А потом накинулся на еду.

Когда он, наконец, плотно позавтракав, отложил поднос в сторону, Экливена была готова. На ней было красное шёлковое лёгкое платье до пола, на нём - ещё одно, синее, отороченное внутри нежным мехом и украшенное золотистым жемчугом на подоле, который был короче подола первого платья почти вполовину. У верхнего платья были длинные широкие рукава, с такими же жемчужинами по краям. Шею закрывал тёплый алый шарф, а для большего комфорта девушка накинула на плечи толстый бежевый палантин с голубоватыми камешками по краям. В уши были вставлены бирюзовые серьги. Волосы были собраны в пучок, украшенный свисающей до самой шеи ниткой жемчуга. Наряд был хоть и вычурным, но вполне располагающий к дальним путешествиям.

Служанка уже заправила постель и собрала вещи в небольшой чемоданчик. После этого она подобрала со стола оставленный Брайдсом поднос, поклонилась присутствующим в комнате и ушла, семеня к выходу. Парень всё осматривал Экливену. Да, нечего сказать, жёнушка ему досталась красивая...

- Ты поедешь в таком виде?- девушка подозрительно оглядела обнажённый торс своего мужа. Со вчерашнего дня он так и не переодевался.

- Обычная одежда на меня не налезет,- пожал своими широкими плечами тот,- а напрягать портных времени нет. Это не на час занятие.

-Держи!- Экливена кинула ему в руки сложенный до этого на стуле меховой плащ,- Этого будет достаточно для путешествия в карете?

- Мы, телохранители, народ закалённый. Хоть я и вырос в жаркой стране, мой организм выдержит и холод,- просто ответил Брайдс.

- Тогда собирайся,- девушка резко качнула головой в сторону выхода из комнаты,- Мы выходим.

За стенами дворца уже лежал первый снег. Осчастливленная этим событием, Экливена радостно наблюдала за сыплющимся на землю белым покровом, ловила снег ртом и радовалась торжеству зимы, как маленькая девочка.

Брайдс отнёсся к этому более спокойно, хотя снег он видел лишь пару раз в жизни. Но и он был восхищён этой белоснежной красотой, этими кружевными деревьями и мягкими пушинками, сыплющимися на землю. Однако холод был явно ему непривычен. Нет, Брайдс сталкивался раньше с морозом - ему приходилось вместе со своим хозяином сражаться в северных землях по просьбе живущих там союзников, но это было давно. Теперь парню пришлось быстренько, короткими перебежками, добежать до кареты и залезть туда.

В карете было тепло. Брайдс откинулся на спинку сидения и посмотрел в окно: слуги несли к карете вещи, которых было немного, всего два чемодана и корзинка с провизией; кучер занимал своё место на козлах; король и королева о чём-то говорили с дочерью. Жандериана подвела Экливену к карете, открыла ей дверь. Девушка села напротив мужа. Королева чмокнула дочь в щёку и, повернувшись к Брайдсу, произнесла: "Отвечаешь за неё головой".

Дверь захлопнулась, и кучер взмахнул поводьями. Лошади рванули, унося путников прочь с королевского двора.

Брайдс отвернулся от окна и посмотрел на Экливену. Она удобно разлеглась на своём сиденье - карета была шестиместная, и рассчитанное на трёх человек место позволяло свободно растянуться.

- Скажи,- вдруг попросила девушка,- А как ты оказался в Димелиссе? Это же так далеко от Мальхары! И где твой хозяин?

- Я бежал,- неохотно ответил супруг.

- Бежал? Тебя там сильно притесняли, да?- Экливена спросила это ради любопытства. Она не хотела сочувствовать человеку, который лишил её титула и заставил сбежать из родного дома неизвестно куда. Этот вопрос с нотками насмешки в голосе поставил парня в ступор. Он не хотел настраивать жену против любимого господина, но и говорить о настоящей причине побега не собирался.

- Нет. Я...- Брайдс тщательно пытался подобрать слова,- Я просто хотел на волю... почувствовать свободу, так сказать,- парень понимал, какую чепуху он несёт - если у раба хороший хозяин, то о свободе и думать не хочется. Вообще, раб никогда не хочет покидать своего господина, особенно если за долгое время службы у них образовалась сильная эмоциональная связь,- Но граф Агат очень хороший господин и друг, не сомневайся.

- Как ты сказал?- переспросила Экливена. Она хотела перевести тему разговора - ей сразу стало понятно, что её супруг откровенно врёт. Выяснять подробности не хотелось, мало чего неприятного может оказаться в истории этого женишка,- Граф Агат? Я слышала это имя. Я знаю, что Мальхара - независимое графство на Востоке, славящееся своими воинами. Я никогда не была там, но родители были. А Агата я никогда не видела...

- У него много дел в Мальхаре. К тому же он женат и по балам не разъезжает,- начал пояснять Брайдс, в глубине души радуясь, что девушка свернула с больной для него темы. Рассказывать о том, что вынудило бывшего телохранителя бежать за пределы графства, очень не хотелось,- У вас в Димелиссе сильная армия, и войны обходят вас стороной, поэтому помощь Мальхары не нужна, а значит, не нужны и связи с графом. Но ты обязательно с ним встретишься. Я думаю, ему понравится принцесса из Димелисса.

- Не забывай, я уже не принцесса,- раздражённо хмыкнула Экливена, скрестив руки на груди,- Благодаря кое-кому!

- А, да, прости...- от такого заявления Брайдс сразу погрустнел и ушёл в себя.

Он своим неожиданным появлением лишил девушку титула, заставил её плестись за ним неизвестно куда. Парень поднял опущенные глаза на свою супругу. Ему казалось, что в глубине души она ненавидит его за это.

Экливена тоже замолчала. Резко изменившееся настроение мужа не осталось незамеченным ею. Быть может, он и не хотел, но какого... он оказался там! Она не знает его, он не знает её, двое совершенно чуждых друг другу людей едут в одной карете, соединённые брачной печатью! Не так представляла себе бывшая принцесса своё замужество!

Дальше они ехали молча, насупившись. Ближе к полудню остановились в придорожном трактире. Пообедали всё в такой же тяжёлой тишине и поехали дальше. Но где-то через час езды Экливена не выдержала.

- Эй, ты чего такой мрачный?- она наклонилась к нему и подняла его подбородок,- обиделся что ли?

- Да нет, скорее ты должна обидеться. Я же тебя титула лишил.

- Хм, я уже обиделась. Но не из-за титула. Дался он мне! Но что скажут люди, узнав, с кем связана моя судьба! Ты об этом подумал?! Может, тебя это обидит, но я тебя не люблю!

- Серьёзно?- Брайдс усмехнулся,- как будто я раньше об этом не догадывался. Я говорил тебе уже - для меня ты лишняя. Но. Я не хочу, чтобы мы постоянно собачились по этой теме. Давай больше не будем искать поводов для ссоры.

Экливена кивнула и отвернулась. Парень посмотрел в окно, радуясь, что теперь его новоиспечённая женя хотя бы в первое время не будет его пилить.

Потом он задался вопросом, а почему, собственно, его так беспокоит расположение девушки. Это же просто будет фиктивный брак - они будут жить вместе, но не испытывать любовь. Или он всё-таки начинает потихоньку проникаться к ней чувством симпатии. Поразмыслив немного, Брайдс решил, что он просто не хочет прожить всю жизнь с человеком, который будет втихую его ненавидеть.

Карета тронулась дальше. Возница знал дорогу до крупного города на востоке Димелисса, откуда можно было нанять лошадей до Мальхары, имеющей общую границу с королевством. Молодожёны молчали, изредка перекидываясь короткими разговорами. В то же время Экливена читала прихваченный в дорогу роман в отделанном позолотой тёмно-зелёном переплёте, а парень изучал проносящиеся за окном виды. В основном это были еловые леса, припорошенные первым снегом.

Заночевали они в домике лесника, встретившемся по дороге. Бывшая принцесса, утомлённая дорогой, сразу легла спать, а мужчины ещё немного поразговаривали. Брайдс узнал, что на дорогах в ближайший город небезопасно: в лесах завёлся какой-то зверь, нападающий на путешественников и торговцев. Многим, правда, удавалось ускользнуть целыми и невредимыми, но здесь решающую роль играла численность путников. Увы, на следующий день многолюдных торговых экипажей не предвиделось, и бывший телохранитель начал опасаться за безопасность маршрута, но также понадеялся на свой боевой опыт. Поэтому, проверив остроту двух сабель, которые ему дали в дорогу, он спокойно лёг спать на кровать рядом со своей женой - утро вечера мудренее.


Рассвет застал Брайдса уже вставшим, умывшимся и несущим в спальню на втором этаже поднос с завтраком, приготовленным женой лесника. Парень открыл дверь, тихо прошёл в глубь, к кровати, на которой мирно сопела его жена. Осторожно поставив поднос на прикроватную тумбочку, он начал легонько тормошить девушку:

- Просыпайся, вставай, Ливи! Пора в дорогу...

Ливи, так Экливена с неохотой позволила своему мужу называть её, зашевелилась, оперлась на локоть, протёрла кулачком заспанные глаза, убрала с лица спутанные во время крепкого сна волосы. Сейчас Брайдс умилялся, глядя на неё - некоторая помятость девушки и её попытки отогнать сон вызывали у него ассоциацию с маленькой девочкой.

- Вот что,- сказал Брайдс несколько смущённо - всё-таки их отношения были неким подобием затишья между воюющими сторонами, и попытка сближения была нецелесообразной,- я тебе завтрак принёс в постель...

- Прям как настоящий муж,- заметила Экливена, снисходительно улыбаясь.

- Так вот, ты спокойно завтракай,- продолжал парень,- я-то уже ел с хозяевами. Потом собирайся, одевайся и выходи вниз. Я буду в карете. Если хочешь, сейчас помогу с причёской.

Ещё один жест ухаживания. Зачем? Брайдс не знал, но, скорее всего, ему хотелось загладить свою вину, показать, что и из него мог получиться неплохой муж.

- А ты умеешь? - девушка покосилась на него, принимаясь за трапезу. Завтрак был простым и совсем не изысканным - хлеб, молоко и яичница с покрошенными перьями лука - но вкусный.

- Не сильно в этом разбираюсь, но ради жены буду стараться,- Брайдс улыбнулся, теребя её локон.

- Тогда я согласна,- бывшая принцесса быстро покончила с завтраком. Супруг усадил её на угол кровати и попытался расчесать волосы. Потом так же усердно скручивал их в пучок. Экливена иногда постанывала, но вида не подавала - её мужу надо было привыкать к роли парикмахера, слуг-то у них скорее всего не будет. В конечном итоге получилась не очень аккуратная, но вполне прилична причёска. Всё исправила натянутая на пучок сеточка с жемчугом, которая скрыла все недостатки сделанной неумелым телохранителем работы.

Потом Брайдс ушёл помогать загружать в карету вещи, а Экливена быстренько переоделась в дорожное платье и спустилась вниз.

Их тепло провожали, а жена лесничего сердечно пожелала удачи в дороге. Парень мрачно ухмыльнулся - удача им явно не помешала бы.

Карета тронулась. Вскоре гостеприимный домик скрылся из виду. Ливи вновь принялась за книгу, а Брайдс не собирался расслабляться. Он внимательно прислушивался ко всем звукам, доносящимся снаружи. Не хотелось пугать свою жену, поэтому она до сих пор не знала о монстре.

К полудню небо затянуло тучами, началась вьюга. Нехорошее предчувствие волной накрыло парня. Но кучер уверено вёл лошадей, дорога была видна, и таким темпами путники должны были через час добраться до города. По крайней мере, на это надеялся Брайдс.

Ужасный вой, резонирующий с воем вьюги, пробивающийся через стенки кареты, заставил задремавшую под музыку зимы девушку вздрогнуть и подскочить на своём сиденье.

- Брайдс,- испуганно воскликнула она,- что это было?

- Успокойся,- пробормотал её муж, пытаясь справиться с дрожью и нащупывая рукояти сабель,- всё в порядке...

Удар чудовищной силы сотряс карету. Экливена взвизгнула. Их повалило набок, парень едва успел схватиться за оружие. Когти монстра расцарапали стекло на дверце кареты и исчезли.

- Ливи!- приказал Брайдс,- жди здесь и не выходи, пока я тебе не скажу!

- Брайдс, осторожнее!- отчаянно закричала девушка, прижимаясь к лежащей на снегу двери.

Бывший телохранитель покрепче сжал сабли и выскочил через другую дверь. Он уже не думал о холоде, от которого данная ещё в начале поездки накидка вряд ли бы спасла, ему было важно лишь одно - чтобы зверюга не тронула его жену.

Монстр был похож на помесь медведя и льва. В холке он был размером с карету. Красные глаза сияли ненавистью. Толстую шкуру так просто не пробить. Когти очень длинные и острые: раз царапнет - мало не покажется. Брайдс впервые встречался с таким зверем, но и местные люди, судя по рассказам лесника, не видели его раньше.

Парень решил не нападать, а подождать, когда зверюга решит сама попробовать на вкус карету. Это было целесообразней, ведь логичнее биться, когда уже продумал все предполагаемые слабые места противника, а не бездумно лезть на рожон.

Чудовище нависало прямо над каретой. Осознав, наконец, что под ним стоит добыча, оно набросилось на Брайдса. Но бывший телохранитель ловко увернулся и заехал ему саблей по ноге. Монстр взвыл от боли и в свою очередь полоснул когтём по груди парня, оставляя глубокий след. Парень не растерялся. Будучи телохранителем, он владел простейшими приёмами боевой магии. В зверя метнулся мощный энергетический заряд. Тот отскочил, его шерсть была опалена. Брайдс повёл рукой, и вокруг монстра зажглись магические иероглифы, создавая огненную броню. Но этого чудовищу показалось мало. Магические силы Мальхарского раба были малы, ведь он находился далеко от источника, из которого они исходили, далеко от Мальхары. Зверюга прорвала защиту и набросилась на парня.


В глубине кареты Экливена застонала от боли в правом плече. Она не могла видеть через толстую ткань платья, но поняла, что это болит знак брачного союза, предупреждая о том, что её супругу больно. Волнуясь за судьбу мужа, всерьёз волнуясь и не отдавая себе отчёт, почему, она высунула голову наружу. Чудовище прижало лапами Брайдса к земле, готовое в любую минуту растерзать его. Парень повернул голову в её сторону и что есть силы крикнул:

- Экливена, залезай в карету и не отсвечивай! Я справлюсь сам, а тебя оно растерзает!

- Нет!- Ливи сказала это громко, но не крича, однако через все звуки ветра и рыка её было слышно. Её тело стало темнеть, померкнув перед светом, лучащимся у неё в груди и расходящимся завитками по плечам, спускающимся вниз,- Тебя я в обиду не дам!

Какие-то силы подняли её на воздух. По её силуэту было видно, что куда-то делась юбка, но вскоре свет вспыхнул с силой, скрывшей её в сиянии, а когда он потух, на землю перед каретой приземлилась уже другая девушка - настоящая волшебница.

На Экливене было серебристое платье без рукавов, до колен. На груди посередине посверкивал золотой медальон, от которого во все стороны отходили узоры - жёлтые завитки, украшающие юбку, талию и плечи. Под платьем была пышная нижняя юбка голубого цвета, такого же, как и туфли на ногах. Голени и левую руку девушки стягивали золотые узорчатые спиралевидные браслеты, внизу заканчивающиеся медальонами, которые на ногах прикреплялись к туфелькам, а на руке - к кольцу на среднем пальце. Ажурная маска в виде голубых завитков, ассиметрично расходящихся от переносицы, не скрывала лица, но придавала эпичности образу Ливи. На голове была серебряная диадема, усеянная топазами, также сделанная из завитков. Она поддерживала пышные волосы девушки, которые, чуть поднявшись наверх, свободно спадали соломенными волнами.

Брайдс поражённо уставился на свою супругу. Она выглядела грозно и упрямо шла на зверя. Тот, отвлёкшись от постоянно отбивающейся добычи, облизнулся и пошёл навстречу Экливене, собираясь вот-вот наброситься на неё.

Бывшая принцесса подняла левую руку со сжатым кулаком, чуть приподнимаясь в воздухе. Небо над её головой потемнело, тучи закружились, и в медальон на руке ударила мощная молния! Все узоры на платье, диадема и браслеты засияли, а Экливена направила руку на монстра и разжала кулак. Молния ударила в чудовище, но оно не собиралось сдаваться. Девушка подняла и правую руку, из которой также в сторону монстра полетела молния. Насупив от усердия брови, Ливи посылала в сторону противника разряды, и вскоре зверюга сдалась и бросилась наутёк.

Экливена упала в снег, её наряд исчез, и она оказалась в своём дорожном платье. Брайдс встал с земли и помог ей подняться. Обнял её. По её взгляду он понял, что расспрашивать не стоит - она была в сильном шоке.

Со стороны кареты раздался стон. Умирал возница. Монстр первым напал на него, мужчина ничего не смог сделать. Растерзанные трупы лошадей лежали рядом. Карета была поломана, и починить её не представлялось возможным. Однако до города было недалеко - всего три часа пешком. И супругам ничего не оставалось, как взять немногочисленные вещи из кареты и пробираться через закутанные так и не угомонившейся вьюгой деревья. Другие путники, которые проедут по этой дороге, уберут следы нападения и похоронят несчастного ямщика. Но ни у Экливены, ни у её супруга, сил на это уже не было.

Поначалу Брайдс шёл твёрдо и упрямо, ведя за собой жену, стараясь терпеть обжигающий незащищённые плащом части тела и ноги холод, пробирающий до костей. Но через час организм начал сдавать, всё-таки климат здесь был не тот.... Жена с беспокойством смотрела на мужа, но тот лишь кивал, мол, всё в порядке. Однако вскоре начала кружиться голова, засаднило горло и по лопаткам стала разливаться неприятная ломота. Ужасно знобило, парня колотила дрожь, он начал спотыкаться на ровном месте. Экливена подставила плечо, и ужаснулась - тело Брайдса было горячим! Он слабо отнекивался, не желая доставлять девушке хлопот, но та всё равно вела его, поддерживая и беспокоясь о здоровье. Ей-то в своём наряде было вполне комфортно, а вот у мужа, скорее всего, была горячка.

"Быстрее бы до города добраться"- думала бывшая принцесса, еле таща обессиленного Брайдса на себе. Дорога тянулась чёрной лентой, теряясь в спешащей всё покрыть пурге. И казалось, этой дороге нет конца. Лес никак не хотел расступаться, Брайдс дрожал от холода и болезни, и Ливи старалась сжать в кулак всё мужество, отчаянно стремясь вперёд. Парень смотрел на неё затуманенным взором, еле перебирая ногами.

Наконец лес соизволил выпустить странников к воротам спасительного города. Высокие стены указывали на то, что раньше это была стратегически важная крепость, но теперь он не представлял из себя ничего кроме торговой точки посреди леса.

Стражник беспрепятственно пропустил парочку, по закону налогами облагались лишь торговые повозки. Экливена кое-как добралась до таверны-гостиницы, единственной в этом городе, находящейся в центре, облегчённо думая, что вскоре её муж окажется в тёплой постели, и она вызовет доктора.


В трактире было многолюдно. Многие обернулись, когда распахнулась дверь, и внутрь вошла молодая девушка в дорогом платье, поддерживающая еле держащегося на ногах крепко сбитого парня. Она беспрепятственно прошла к трактирщику и приказала выделить ей двухместный номер. Трактирщик не спорил. Судя по одежде, девушка была богатой, что предполагало большую прибыль. Её провели на второй этаж и поселили в комнату с двумя одноместными кроватями - хозяин был не дурак, в отличие от бросавших в сторону посетительницы пьяные возгласы завсегдатаев, и сразу понял, что парень - муж девушки, но не загулявший, а больной, и им лучше не стоит спать вместе.

Ливи нежно уложила тело Брайдса на кровать и осторожно провела по нанесённым чудовищем царапинам. Расстелила аккуратно уложенное в его ногах одеяло, накрыв им пылающее тело парня. Его голова безвольно упала на подушку - он наконец смог распустить тщательно сдерживаемые остатки сознания. Начался бред.

Хриплое дыхание резало уши жене. Она накинула палантин, взяла увесистый кошелёк и бросилась из комнаты, вниз.

Трактир гудел, каждый говорил о чём-то своём. Коротко спросив, где можно найти врача, и получив ответ, девушка скрылась на улице.

Пурга уже стихла, тучи расходились, а солнечный пожар на западе предвещал холодную погоду. Экливена шла в сторону указанной трактирщиком улицы, где жил порекомендованный целитель. Она нашла его быстро. Это был мужчина лет пятидесяти, с седой головой и аккуратно подстриженными усами. Его квартира была типичной для представителей его профессии - скромная однокомнатная каморка, не очень просторная, заваленная множеством вещей и, в особенности, коробками и связками различных трав.

Врач согласился отправиться с бывшей принцессой в трактир и осмотреть больного. По дороге он деловито поинтересовался, что является причиной болезни и состоянием Брайдса. Ливи отвечала ему всё начистоту, скрывать детали от врача она считала нецелесообразным.

Сперва целитель осмотрел рану парня. Пары капель взятого с собой настоя хватило, чтобы царапина затянулась. Затем мужчина принялся за горячку. Это было недолго. Осмотрев горло бывшего телохранителя, потрогав его лоб и отправив в рот лежащего в забытьи Брайдса ложку какой-то жидкости, целитель оставил Экливене несколько склянок с отварами с чётким указанием их применения и наставлениями типа надо держать в тепле, кормить чем-то лёгким, вроде бульона и отварного риса, и прочих советов. Девушка внимательно слушала указания врача.

В конце их разговора мужчина полюбопытствовал:

- Ваш муж с Востока, не так ли? Я правильно считаю?

- Да,- Ливи согласно кивнула,- он солдат из Мальхары.

- Мальхарец, да ещё и солдат?!- врач с интересом потрепал его необычные волосы,- Немудрено, что он так быстро заболел, да ещё раздетый на морозе. Но не беспокойтесь, выздоровеет он так же быстро. Мальхарские солдаты быстро привыкают к климату, а их закалке завидуют многие, пусть это и Восток с его жарой, которая, наоборот, ослабляет организм.

- Очень на это надеюсь,- Ливи благодарно улыбнулась, провожая целителя,- Большое вам спасибо, до свидания!

- До свидания,- ответил ей мужчина надел пальто и начал спускаться, бормоча про себя: "Ничего, этот быстро поправится. Он же мальхарец!"

Лекарь ушёл, а девушка повернулась к своему мужу. Он ворочался под толстым одеялом, до её ушей долетали его стоны и случайно брошенные в бреду фразы.

- Аледа,- окликнул он, едва шевеля пересохшими губами.

- Да, Брайдс,- бывшая принцесса вздрогнула. Бред искажал реальность, и, возможно, перед собой он видел другую девушку.

- Госпожа Аледа,- парень смотрел затуманенным взором на подошедшую Экливену, поймал протянутую было ему руку и попытался поцеловать её,- Я от графа, он просил передать...

- Что, что же!- воскликнула Ливи. Очевидно, Брайдсу всплыло что-то из прошлого, и девушка нетерпеливо хотела узнать, что.

- Увы, мой господин приказал мне бежать.

- Но куда же?- Экливена пыталась подыграть - тайна его побега манила её с начала путешествия.

- Я не могу рассказать. Прощайте, госпожа. Говорите, что не знаете о моих намерениях, так приказал граф...

- Почему же он приказал тебе бежать?!- девушку трясло от волнения - вот-вот её муж откроет тайну.

- Поцелуй меня, Ливи!- одна бредовая картинка сменилась другой.

- Скажи, почему ты бежал?- продолжала допытываться Экливена, не веря, что такой удобный момент ушёл,- Почему?

- Поцелуй, Ливи, любимая, умоляю. Почему ты медлишь, ты убиваешь меня?- продолжал метаться в бреду Брайдс.

- О, милый,- девушка залилась непрошенными слезами, встала на колени перед ним, и их губы соприкоснулись. Это был её первый поцелуй, поцелуй, не описанный в любовных романах, не в парке или высокой башне на фоне побеждённого дракона или рыцарского ристалища. Это был поцелуй на коленях у одра болезни, просьба утопающего в горячке парня о которой, возможно, он и не вспомнит через несколько минут, когда новые видения начнут тревожить его воспалённый рассудок.

Но это был поцелуй жены, первый поцелуй, неумелый, но чувственный, выливающий всю боль и сострадание. Он был коротким, целомудренным, осторожным, но запомнившимся надолго, ведь этот поцелуй был ПЕРВЫМ.

Время шло к шести. Поужинав в гордом одиночестве внизу, среди пьяных всхлипов увеличивающегося числа завсегдатаев, бывшая принцесса, не найдя для себя ничего интересного, отправилась обратно к мужу. Он уже не бредил, а, ворочаясь и постанывая, спал. Девушка положила ему на лоб тряпочку, смоченную рекомендуемым настоем, тотчас после открытия разнёсшим по всей комнате сладковатый успокаивающий аромат, и Брайдс затих, его дыхание выровнялось, он стал меньше хрипеть.

Экливена посмотрела в окно. Солнце зашло за горизонт, лишив город своих лучей, которые с успехом стали заменять фонари и свет из окон. Всё преображалось. На улице появилось больше гуляющих пар и подвыпивших мужичков. Дворники на главной улице убирали притоптанный за день снег. Наверное, ещё вчера эти улицы, дома, деревья были чёрными, голыми, мрачными, а уже сегодня бешеная вьюга принесла им свои мастерски сшитые белые кружевные наряды.

А Ливи вдруг посетила идея! Сейчас почти все лавки были закрыты, но девушка точно представила, чем можно будет заняться на следующий день.


Она проснулась рано. Несмотря на непривычную жёсткость и грубость гостиничной кровати, спала она хорошо. Но её разбудило восклицание зовущего её мужа. Сладко потянувшись, леди Экливена встала и подошла к постели больного. Брайдсу было намного лучше, чем вчера, он уже пришёл в себя, хотя голова его кружилась.

- Как ты, милый?- спросила она, ласково гладя его необычные сапфировые волосы.

- Скоро будет всё хорошо,- парень улыбнулся. Когда её рука касалась его головы, куда-то уходила боль и головокружение,- Я телохранитель...

- Есть хочешь?- спросила девушка.

- Да, желательно жаркое из птицы и побольше!- улыбка скользнула по губам Брайдса, глаза блеснули лукавством.

- Ага, разбежался,- девушка встала с колен и уперев руки в бока, поддельно рассердившись - она понимала, что её супруг шутит,- бульон, бульон и ещё раз бульон!

Парень расхохотался. Он не хотел терять чувство юмора даже в болезни. Как говорится, смех лечит...

Экливена позвонила в колокольчик. В комнату вошла служанка. Ей было от силы лет семнадцать, одета она была в простое платье красно-коричневого цвета. Поверх него был старенький потрёпанный фартук, очевидно, когда-то бывший белым. На голове у неё была блёклая хлопчатая беретка - типичный вид служанки из провинциальной таверны.

- Принеси чашку бульона с хлебом, тарелку яичницы и стакан молока,- потребовала Ливи. Служанка ушла, чтобы через пять минут принести заказанный завтрак.

- Благодарю,- бывшая принцесса кивнула, в ладонь прислуги легла золотая монета - родители снарядили свою девочку в дорогу так, чтобы она ни в чём не нуждалась, поэтому в её кошельке не было ни монеты поменьше.

Слегка удивлённая щедростью посетительницы, служанка уже собралась уходить, но Экливена остановила её. Выйдя вместе за дверь, они остановились неподалёку, и бывшая принцесса зашептала:

- Скажи, а где здесь можно купить хороший мех и кожу?

- У нас здесь только одна лавка, где продают пушнину и кожу достойного качества. Это на рыночной площади...

- Благодарю,- бывшая принцесса улыбнулась,- можешь идти.

Девушка поклонилась и отправилась вниз, к остальным служанкам, а Ливи пошла в свою комнату, к Брайдсу. Он уже втихомолку принялся за бульон, заедая его куском белого хлеба, по-восточному сев на кровати. Экливена усмехнулась, её муж никогда не изменит своей привычке. Сама она уселась за стоявший в уголке письменный столик и быстро проглотила свою яичницу. Потом бывшая принцесса встала, поцеловала парня в лоб, пообещав, что скоро вернётся, и вышла из комнаты.


Торговца мехами Экливена нашла быстро.

В лавочке было много посетителей, но это были в основном портнихи и служанки из богатых домов: кожа и мех хорошего качества стоили дорого, а богачи предпочитали приобретать готовые изделия из подобных материалов. Но телосложение Брайдса присуще простолюдину, а такие люди всё делали сами, и на них одежду не шили.

Продавец, предвкушая большие деньги, любезно помог девушке выбрать всё, что нужно. Телячья кожа, отороченная с внутренней стороны заячьим мехом, и шкура медведя были недешёвыми, но и недорогими, зато тёплыми и наверняка должны будут прослужить достаточно долго, на что и рассчитывала Ливи.

На прилавок легли три золотые монеты - довольно большие деньги по здешним меркам. Продавец, который, вопреки бытующему мнению, имел вполне привлекательную внешность, но являлся, как и многие, достаточно жадным, сгрёб деньги в небольшой мешочек и с рабской какой-то, приниженной улыбочкой, присущей подобострастным людям, пожелал хорошего дня, прежде чем дверь за богатой гостьей закрылась.

Придя в комнату с огромным кулем и коробочкой купленных по дороге инструментов для шитья, Экливена сразу принялась за толстую иглу. Брайдс чувствовал себя лучше - у него спал жар, и, приняв поданную женой настойкой, он заснул вполне здоровым сном.

Экливена была удовлетворена его состоянием. Она тихо, чтобы не потревожить натренированный, всегда чуткий сон телохранителя, принялась делать своему мужу сюрприз.

Ножницы еле отделили намеченные чернилами выкройки от ненужных кусков, игла тяжело проходила через толстую материю, стежки получались широкими и неаккуратными, но Ливи это не волновало - надо было только скрепить это всё вместе, а с остальным справится её чудесный дар. Но и делая наспех, она понимала, что это занятие заставит её надолго не вылезать из-за стола.

Парень проснулся перед обедом, получил порцию лекарства и еды. Экливена обедала рядом с ним. Он заметил, что его супруга ела как-то быстро, словно спеша приняться за какое-то дело, отложенное на время обеда. Также от внимания бывшего телохранителя не ускользнул тот факт, что письменный стол и кровать Ливи были завалены шкурами и кожей. Он удивился этому, но на его вопрос бывшая принцесса отвечала загадочным "Потом узнаешь".


Рано утром Брайдс проснулся в самом лучшем расположении духа. От болезни не осталось и следа. Его жена, он помнил, весь вечер не тушила свечу на столе и, похоже, работала даже когда он уснул. Но сон подкосил и её, и Ливи заснула, пристроив голову на меховом капюшоне. Парень не стал будить её - девушка явно утомилась, трудясь над шитьём весь день и полночи. А само шитьё посмотреть не удалось - Экливена разложила его так, что увидеть, не разбудив её, не представлялось возможным.

Брайдс пожал плечами и спустился вниз, в трактир. Он очень хотел есть, но заказывать еду в комнату не стал - слишком много шума будет.

На золотой выуженный из кошелька его жены, парень заказал рис и варёную рыбу - не стоило так сразу нагружать организм чем-то более тяжёлым. Он сел за столик недалеко от лестницы наверх - там было много народа, и имелась возможность услышать последние новости. Брайдса больше всего интересовала тема подъездов к городку. Трактир, заполненный слухами от многих посетителей, полностью удовлетворял его пожелания.

У прилавка столпилось особенно много народа. В центре этой толпы, грустно вздыхая и вытирая слёзы, что-то говорила пожилая женщина, одетая чуть побогаче некоторых из окружавших её слушателей. Парень навострил уши:

- Он... он так и не вернулся.... Поехал в город и... не вернулся,- причитала, всхлипывая, несчастная.

- А может, загулял?- вдруг выкрикнул один из мужиков, отрываясь от кружки пива.

- Нет,- женщина залилась горькими слезами,- у меня... всё утро болело плечо, а сейчас...

Она скинула телогрейку и обнажила правое плечо. Её знак брачного союза был чёрным. Это означало, что его обладательница - вдова...

- Это всё тот монстр!- из-за одного из столов встал мужик, явно уже подвыпивший, судя по его визжащему, слишком эмоциональному для нормального человека голосу,- Вон, Маллен рассказывал, он чуть не растерзал его, а ногу оторвал!

- Это ещё что, а вот на днях...

Со всей харчевни понесись выкрики, каждый захотел поделиться своей утратой, нанесённой чудовищем. Девушки, в небольшом количестве находившиеся здесь, всплакнули. И тут Брайдс решил обратить внимание на свою персону. Он громко ударил ложкой по тарелке. Как ни странно, но в этом шуме его услышали. Все обернулись на него с почтительным вниманием. Этот смуглый накаченный бугай сыскал уважение, ещё когда его без сознания занесла его жена.

Парень встал и подошёл в самый центр толпы, сопровождаемый её взглядами.

- Я вижу, многие пострадали от этой твари!- громко произнёс во внимательно слушающую его тишину Брайдс,- Я сам встретился с ним, и он чуть не лишил мою супругу семейного счастья! Мы едва смогли оторваться от него! Доколе мы будем терпеть?! Доколе!

Публика молчала, заворожено глядя на оратора.

- Я - воин, и не намерен больше ждать! Сегодня, в двенадцать, на центральной площади пусть соберутся все, кто хочет покончить с беспределом монстра!

Он ударил кулаком по прилавку и прошёл по лестнице наверх сквозь беспрекословно расступившуюся толпу.


Ливи уже проснулась и убиралась на столе и своей кровати. Она докончила работу, которую не успела сделать за вчерашний день, и теперь удовлетворённо поглаживала произведение её труда.

- Доброе утро, милая!- бодро воскликнул парень, входя в комнату.

Экливена вздрогнула и обернулась.

- А, это ты...- она приветливо улыбнулась и наигранно заботливо стала теребить своего мужа вопросиками типа "Как себя чувствуешь?" "Настойки выпил?", "Что это за шум в трактире был? Из-за тебя?"

- Успокойся!- засмеялся парень,- всё в порядке!

Он обнял жену. Она положила свою голову ему на широкое плечо и поцеловала в небритую щёку. Он не удержался. Любовь - не любовь, но она его жена, он может...

Их сердца воедино слились в нежном поцелуе.

- Это мой первый поцелуй,- прошептал Брайдс, закрывая глаза.

- Не первый,- Ливи приложила указательный палец к его губам,- ты просил поцеловать меня, метаясь в бреду.

Она захохотала.

- Я не помню этого момента,- улыбнулся парень и приподнял девушку, держа её за талию. Он закружил её в воздухе и аккуратно поставил на пол.

Она весело засмеялась. Можно ли считать их чувства серьёзными, или они ещё недостаточно друг к другу привыкли - всё равно. Однако теперь Брайдс для неё совсем не отталкивающая личность, а даже...наоборот.

- Дорогая...- неожиданно погрустнел Брайдс. Он не знал, как сказать жене о том, что запланировал на сегодня, но и понимал, что нельзя ни скрывать, ни врать,- Через три часа мне нужно быть на центральной площади. Я собираю народ... Пойми, мне необходимо убить тварь, что помешала нам тогда, иначе мы не сможем продолжить путь.

- Как же так?- глаза Экливены недоумённо и огорчённо были подняты на мужа,- Ты только оправился от болезни!

- Прошу тебя! Я не хочу больше ждать!- взмолился бывший телохранитель.

- О, милый,- Ливи, жалостливо смотря на парня, провела пальцами по его щетине,- Береги себя. И позволь мне провести эти оставшихся три часа с тобой...

- А что, я могу куда-то сбежать, что ли?- прервал ироническим смешком наступившую слезливо-романтическую идиллию Брайдс,- Мы, как ни как, с тобой в одной комнате, а больше идти здесь некуда - на улице холодно, а в кабаке скучно...

- Кстати, насчёт улицы!- Экливена вдруг воодушевлённо засуетилась и стянула со стола стопку доделанного шитья,- Ты думал, я отпущу тебя на холод раздетым!? Примерь-ка.

Она всучила ему кожаные штаны с безрукавкой и меховой плащ с капюшоном. Брайдс исполнил её просьбу и напялил это всё на себя.

Ливи не была мастерицей. Грубые и широкие швы неприятно царапали кожу и выглядели ненадёжно, выкройки были пришиты неровно. Безрукавка оказалась узка на плечах мужа и мешковата снизу, штаны были явно велики и сковывали движение одновременно, плащ также являлся чем-то маловпечатляющим.

- А теперь не дё-ёргайся,- протянула девушка, вытягивая руки вперёд засветившимися ладонями. Швы на новой одежде парня засияли, сгущаясь и выравниваясь. Форма изделия стала меняться. Вскоре безрукавка сидела на бывшем телохранителе как влитая, штаны стали держаться на бёдрах и позволяли ногам сгибаться в коленях, а плащ перестал быть похож на накинутую неровную облезлую шкуру с отодранным и свисающим сзади куском, который теперь стал нормальным капюшоном.

- Ого!- воскликнул Брайдс, осматривая творение рук и магии его супруги,- Неплохо.

- Так что теперь на улицу не страшно будет тебя отпустить. И ещё,- перед Брайдсом легла пара добротных тёплых сапог,- надень-ка, я подгоню размер.

Парень надел. Как и ожидалось, они были ему малы, но магия Экливены быстренько устранила это недоразумение - сапоги оказались приятными для носки и очень удобными. Он глядел на неё и пытался понять род её силы - стихийник ли она или бытовик? Если бытовик, то преображение во время нападения монстра - чистая случайность, стоящая больших затрат энергии, ведь силы бытовиков прикреплены к определённому источнику, а они были от оного на приличном расстоянии. Значит, стихийник, но какой? И почему девушка не преображалась до этого? Не было определённой комбинации эмоций?

- Скажи, милая,- вдруг поинтересовался бывший телохранитель,- ты сможешь так же преобразиться, как тогда, при нападении? Просто это очень помогло бы нам.

- Нет,- покачала головой Ливи,- Я пробовала, но не получается. Я бы обязательно отправилась с вами, если б смогла. Прости.

- Чего ты?- Брайдс нагнулся и взглянул в её поникшее лицо. Поцелуй повторился,- я просто спросил. Интересно стало.


Три часа прошли незаметно. Он ушёл. Экливена смотрела из окна, как человек пятьдесят с вилами, топорами и иногда с мечами уходили в лес. Щёку жёг оставленный на прощание поцелуй, слух - обещание вернуться, глаза - слёзы... Что их ждало там?

Стрелка часов ползла до жути медленно, словно только что проснувшаяся улитка. Девушка ходила по комнате, в волнении теребя лиф платья. Она не находила ни места, где остановиться, ни дела, за которым забыться до прихода супруга. Прошло два часа. Правое плечо кольнуло и отпустило - монстр явно поцарапал Брайдса, но жизни парня это не угрожало. Однако для изнервничавшейся девушки и этого показалось достаточно, чтобы все эмоции скопом вырвались наружу, слившись в один крик "Брааайдс!"


'Брааайдс!'- пронеслось над головами людей, окруживших монстра. Крик разнёсся между верхушками деревьев. Что-то белое мелькнуло вслед за этим, будто вырвавшимся из глубин Космоса, звуком.

Брайдс взглянул наверх. Там, над ним, парила стихийница, повелительница молний в белоснежном с золотой вышивкой платье, голубой маске и диадеме. В её стиснутый левый кулак с золотым браслетом до локтя впивалась яркая молния. Это была она, Экливена! Электрический разряд сбил зверюгу с ног, но он, похоже, был устойчив к магии. Бывший раб из Мальхары выпустил магическую сеть, но чудище было сильно. Борьба продолжалась, но через несколько минут монстр с распоротым местными удальцами горлом лежал на окрашенном своей кровью снегу.

- Брайдс!- Ливи подбежала к мужу и припала к его груди. Он обнял её,- Всё в порядке! Ты цел, всё кончено!

- Что бы делал я без тебя!- заметил парень, утыкаясь лицом в её волосы. Однако долго им поблаженствовать не дали. Бывшая принцесса почувствовала, что поднимается вверх...

- Мне пора,- тихо вздохнула она, держась за его жилетку.

- До скорой встречи,- в глазах парня сияло счастье; он отпустил её ладони, до этого крепко сжатые в его широких руках.

- Жду в гостиницееее!- донёсся сверху неумолимо удаляющийся голос.


Экливена открыла глаза и дёрнулась, будто после сна. Всё это время она в забывчивости стояла у окна, пока её дух сражался рядом с любимым. Девушка поднесла к глазам левую руку. На ней сиял ажурный браслет с медальоном на среднем пальце. Всё остальное осталось таким, как и было до ухода Брайдса в лес - красное платье на тонких бретелях, мягкие домашние туфли... Только браслет, который тут же растворился в коже....

В дверь постучали. Она поспешно подскочила и впустила мужа в комнату. Он выглядел усталым, но настолько радостным, что эта радость затмевала всё. Девушка бросилась ему на шею, поцеловала в щёку и повисла, поджав ноги. Он засмеялся и сжал свою супругу в объятиях. Они упали на кровать, с которой Брайдс, правда, тут же встал и ушёл в душевую переодеваться.

Они ужинали внизу, в трактире. Вино, дорогие блюда, фрукты... романтика. Разговоров было мало - всё какие-нибудь совершенно обычные для этого случая фразочки типа 'Я тебя люблю', 'Милая моя', 'Любимый', ничего не значащие, лёгкие темы. То, что прошло несколько часов назад, пусть и застыло в памяти навечно, но эта память не желала нести все впечатления на язык - всё уже было сказано, всё уже было понято без слов.

Он на руках отнёс её наверх и уложил на кровать. Разгладил её выбившиеся из пучка пряди, прилипшие к лицу. Она приподнялась на локте, принимая нежный поцелуй Брайдса. Этот поцелуй попал в её щёку.

Это было счастьем. Так скоро... они не чуждаются друг друга.


На следующий день Брайдсу удалось взять под залог карету с кучером аж до самых Алианских гор, и этим же утром Ливи с мужем отправились дальше. До гор оставалось немного. Там расположились уже степи, и климат был потеплее. За горами степь граничила с пустыней, от которой только небольшая часть, в половину дня пути, принадлежала Димелиссу. Всё остальное находилось под властью Мальхары.

Знак брачного союза уже перестал быть похожим на давно затянувшийся рубец. Теперь уже это выглядело как нарисованный яркой красной краской рисунок, в котором сплетался государственный герб Димелисса - тигр, держащий в пасти пару молний, в рамке в виде щита с каймой, украшенной замысловатым узором - и рабское клеймо, на котором был изображён осёл, символ рабочих, окружённый текстом Мальхарской вязи. То, что брачная татуировка сменила цвет с бледно-розового на ярко-красный, говорило о том, что брак стал полноценным, не фиктивным, и образовалась настоящая семья.

Экливена всё разглядывала татуировку: ей казалось необычным то, что она - жена, настоящая жена. Брайдс подсмеивался над своей супругой - он был на шесть лет старше её, и его это уже не смущало, а ей... всего-то восемнадцать, только-только она перестала быть подростком....

Прошло четыре дня поездки. Снег уже не так сильно покрывал землю, всё больше стали попадаться пустынные долины без единого деревца и с присыпанными снегом высокими травами. Вдали виднелись вершины гор, у подножия которых расположился большой город.

Карета пересекла искусственную климатическую границу - эта территория принадлежала к тем районам Димелисса, где было всегда тепло. Так было сделано для беженцев с другой стороны гор, где произошло несколько лет назад мощнейшее землетрясение. Проживающие там народы очень суеверны и ни за что не переселятся обратно, откуда их прогнал 'гнев земли'. Однако за горами было теплее, чем здесь, снега там никогда не было. Поэтому Совет Старейшин во главе с королём решили, что и у города Алиана, к которому пегая лошадёнка, запряжённая в карету с наёмным кучером на козлах, несла бывшую принцессу с мужем, никогда не будет снега.

Сизая дымка, скрывавшая солнце, расступилась - в Алиане было ясно и немного жарко для молодых людей, облачённых в зимнюю одежду. Карета проехала по узким улочкам, на которых оживлённо кипела городская жизнь: скакали на своих лошадях посыльные, торговцы наперебой предлагали свой товар, открывались и закрывались двери многоэтажных домов с балконами и плоскими крышами, сновали черноволосые смуглые узкоглазые горожане. Кучер остановил свою лошадь на постоялом дворике. Пассажиры вышли из кареты. Экливена расплатилась с мужчиной на козлах, и супруг повёл её в гостиницу. А карета с ямщиком осталась ждать следующих клиентов, с которыми он отправится обратным путём.

День недавно перебежал за полдень. Пообедав в уютненьком ресторанчике с местной кухней, супруги не спеша прогуливались по городу. На Ливи было только синее тёплое платье на голое тело. Бывший телохранитель шёл в кожаной безрукавке и штанах, подаренных его заботливой супругой. У этой милой парочки с Северо-запада было одно дело, довольно-таки важное, но не требующее безотлагательного решения - найти спутников для перехода в горы: места это опасные, и ходят туда по пять-шесть человек, не меньше. Но супруги не беспокоились об этом. Они просто гуляли, иногда выглядывая тех, с кем можно было бы переправиться через горы.

Экливену удивляло и смешило то, что большинство местных жителей смотрят с интересом на неё, бледнолицую, и на очень уж загорелого по сравнению с ними Брайдса, как на какую-то диковинку. Хотя это вполне логично: гости в этих краях появляются нечасто.

Вдруг за поворотом послышались трели флейты, бубнов, арфы и звон монист. Заинтересованная происходящим, Ливи бросилась вперёд, выдернув свою руку из ладони парня. Он помчался догонять её, и долго бежать не пришлось - на углу дома плясала, отстукивая каблучками на тонких дешёвых туфельках в такт музыке, черноволосая девушка в красном платье с натянутым прямо на него широким поясом со звонко бряцающими монетками. Бывшая принцесса остановилась перед ней с большими от восхищения глазами - она впервые видела уличных танцовщиц.

Брайдс лишь хмыкнул - у него на родине таких было много. И одеты они были более откровенно, а танцевали-то как! Один танец живота чего стоит! Однако лицо у этой красавицы очень знакомое. Уж не в её ли шатре он жил неделю, став другом для компании музыкантов во главе с нею. Да, это она, Рыцана.

Танцовщица скакала, играя на флейте, под одобрительный свист толпы, потом вдруг отняла инструмент от губ и запела тонким мелодичным голосом. Брайдс признавал, что у Рыцаны это получалось красиво.

Снова в дело пошла флейта, и вот, эффектно проиграв концовку, певица ловко покрутила её в пальцах и поклонилась. Кто-то бросил в железную мисочку, стоящую неподалёку, несколько серебряных монет. Публика начала расходиться.

Брайдс положил руку супруге на плечо. Она взглянула на него, потом на танцовщицу и зааплодировала.

- Браво! Это было великолепно!- радостно восклицала она, доставая из кармана кошелёк. Золотая монета аккуратно легла в мисочку.

- Ого, откуда у тебя такая богатая подружка, Брайдс?- черноокая Рыцана узнала своего спутника, который в своё время около недели путешествовал с бродячими музыкантами.

- Долгая история, Рыцана,- парень сделал шаг вперёд и повернулся к певице правым плечом - пусть знает, что он женат, чтобы не было потом недоразумений,- Мы направляемся в Мальхару, вы случайно через горы не собираетесь перебираться?

- От чего бы и нет?- девушка встряхнула своими волосами и положила руки на бёдра,- Мы всё равно собирались уйти куда-нибудь отсюда, почему бы и не проводить наших друзей через горы!? Правда, ребята?- Рыцана повернулась к музыкантам.

Брайдс обратил внимание, что в труппе не было ни одного знакомого ему лица. И когда это бродячая танцовщица поменяла коллектив?!

Все согласно закивали. Усердие, с которым они качали головами, не понравилось Ливи. Ещё больше ей не понравился взгляд, с которым певица смотрела на её мужа. Что-то животное было в её глазах...

Неужели ревность? Бывшую принцессу это покоробило. Она взглянула на печать брака на своей руке - та вроде не болела и не зеленела, как это бывает, когда один из супругов смотрит с вожделением на представителя противоположного ему пола или уже изменяет с ним. Девушка посмотрела вновь на мужа, тот поймал её взгляд и ободряюще улыбнулся. Экливена успокоилась и пошла под ручку с парнем сначала к гостинице, чтоб забрать вещи, а затем к окраине города, куда вела их Рыцана и её труппа.

Красно-белый полосатый шатёр в поле у самого города внутри оказался довольно уютным. Прямо на траве лежали старые потёртые в многочисленных странствиях ковры, повсюду были разбросаны тюки с вещами и сшитые наподобие спальных мешков шкуры. Снаружи паслись три крупные лошади.

Тюки постепенно переносились к лошадям, где их нагружали животным на спины. Бродячие музыканты сворачивали свои дела, чтобы через час быть готовыми к переходу через горы. Брайдс, с его силой, помогал мужчинам относить вещи, а Экливена осталась с Рыцаной. Происхождение бледнолицей девушки из столицы та уже знала и особо не раскланивалась, что было только удобнее жене телохранителя. Поначалу бывшая принцесса шугалась чужачки, такими холодными глазами смотревшей на неё, но потом нашла, что странствующая певица - неплохая собеседница. По крайней мере, её игра на гитаре под собственную песню очень понравилась Ливи.


Высоко в горах было ветрено и прохладно. По узкой тропинке к ущелью шла процессия из шести людей и трёх нагруженных лошадей. Экливена накинула свой палантин, Брайдс - меховой плащ. Остальным было всё равно - они привыкли к таким перепадам температур. Рыцана всю дорогу напевала что-то весёлое, добавляя резвости путникам, чтобы дорога не была такой унылой. Ливи шла повиснув на руке у мужа, иногда стукая каблучком в такт пению. За поворотом показалось ущелье. Над ним выступал карниз, по которому мог пройти только один человек. Неожиданно свет от зашедшего за гору, но не закатившегося за горизонт солнца померк.... Началась вьюга.

- Рыцана! Лошади не пройдут здесь!- прокричал в закрывшую от него остальных путников пелену Брайдс,- И нам нужно держаться ближе друг к другу! Рыцана, где ты?

Восклицание потонуло в дыхании метели. Экливена прижалась всем телом к парню, дрожа крупной дрожью от страха. Вокруг никого не было видно. Бывший телохранитель бросился вперёд, чуть не оступился, упав в ущелье - они оказались на карнизе, над десятиметровой пропастью...

- Рыцана!- снова нет ответа.

- Брайдс, как нам быть?- жалобно простонала Экливена.

- Попробуем перейти ущелье,- парень огляделся,- вставай позади меня и постарайся держаться как можно дальше от края.

Ливи лихорадочно кивнула и встала сзади, уткнувшись в спину мужа и вжавшись в стену. Несколько камешков полетели вниз. Она слышала их стук о каменное дно пропасти. Они медленно продолжили путь...

- Напрасно вы отправились по столь опасному переходу,- страшный женский голос, в котором сочетались в кошмарном месиве злорадство и ненависть, раздался за их спинами.

Парень оглянулся. Вьюга вокруг них расступилась, обнажая гладкую чашу ущелья и её края. Порыв стихии удерживали зеленоватые молнии, расползшиеся в виде купола над головами двух путников - чёрное колдовство. Из стены метели на карниз вошла Рыцана. Её глаза пылали красным огнём, ярко-алые губы скривились в усмешке, чёрные волосы метались как крылья воронья. Бывший телохранитель изловчился и встал между странствующей певицей и женой, закрыв ту своей грудью.

- Рыцана, что с тобой?- он опустил голову, глядя на противницу исподлобья и готовя в это время боевые заклинания.

- Ты думал, я всю жизнь хотела быть нищей танцовщицей, ведущей жалкое существование в захудалом шатре с вшивыми музыкантами?!- в её голосе прозвучало презрение,- Нет! Ха-ха! Мне заплатил кое-кто, чтоб тебя отловить, наивный болван! Ты думаешь, за тобой только мальхарские солдатики гоняются, высунув язык? Нет! За тобой гонятся те, кто жаждет мести, щенок, вставший поперёк дороги силам, которые меня наняли!

Девушка пальнула вырвавшимися из рук шариками зелёного огня, которые встретила своевременно поставленная защита Брайдса.

- Ага, они тебя и колдовству обучили!?- ухмыльнулся парень, посылая ответный удар ярко-красными всполохами, от которых Рыцана увернулась.

- Да, а тебе бы стоило поберечь свои жалкие силёнки, до источника далеко-то, пожалуй. Ты же не стихийник!- демонически холодный хохот и зелёные разряды полетели в его сторону. Но их встретили серебристые молнии Экливены, которая уже перевоплотилась и заслонила собой супруга.

- Ты?!!! Думаешь, сможешь меня остановить?- расхохоталась колдунья. Зелёные молнии теснили серебристые. Вскоре последним помогли всполохи огня Брайдса, но тут же из мглы бури вышло около десятка человек в чёрных мантиях. Они зависли над пропастью, готовясь нанести свой удар. Брайдс прекратил посылать в Рыцану красные разряды, переключаясь на создание барьера против новой угрозы, из-за чего его супруга, потеряв контроль над своими силами, получила в лоб зелёной молнией и упала на камни, не в силах удержаться. Её тело свело судорогами, которые, в общем-то, продолжались недолго.

Экливена попыталась встать, но удар колдуньи прижал её к камням снова, ещё сильнее, ещё более жестоко. Зелёная молния впилась в камни перед лицом бывшей принцессы, и та инстинктивно отшатнулась, оступившись. Дальше был полёт вниз, растворившийся в потере уже ненужного сознания...

Заметив, как его жена летит в пропасть, Брайдс снял магическую защиту и прыгнул за ней. Он вскоре поймал её, прижал к себе и перевернулся спиной ко дну. Заклинание приземления в виде распластанных за спиной эфирных красных крыльев заставляло телохранителя медленно планировать, постепенно падая в чашу ущелья. Жгучий дождь из молний посыпался сверху, разорвав крылья на крошечные ураганчики эфира. Парень рухнул вниз, в последний момент успев перевернуться на бок, чтобы не раздробить позвоночник о камни. Он поднял помутневший взор на небо, далёким блюдцем сияющее над ним. Увидел крохотную фигурку Рыцаны.

- Мой тебе совет: никогда не ввязывайся не в своё дело, если не желаешь столкнуться лицом к лицу с реальными силами, поперёк пути которым ты встал! Хотя, думаю, тебе больше не понадобятся никакие советы...

От пущенного напоследок в него заклинания Брайдс скорчился, вжав в себя Ливи. И всё... Мир померк в темноте....


Вальсхук вышел из небольшого деревянного строения посреди разбитой на вершине холма крепости, прижатой с северной стороны к скале. Отсюда тянулся прекрасный вид на степи, было даже видно пограничную стену Мальхары и соседние крепости. Солнце уже показало свою макушку из-за горизонта, здесь было уже светло, и красная полоса украшала лентой золотой купол неба прямо у горизонта. Воин потянулся, вдыхая запахи прохлады. Чудесное вышло утречко. Глава крепости, капитан по званию, стоял поодаль, усердно размахивая мечом в попытке защититься от напавшей на него твари. Вальсхук обнажил свой меч и побежал к начальнику. Он одним ударом сразил уже изрядно потрёпанную легионером горгулью. Старик, ему было лет около пятидесяти, бросил меч в ножны и, согнувшись и уперев руки о колени, пытался отдышаться. Вальсхук брезгливо оттопырил рваное перепончатое крыло гадины.

- Падальщик,- констатировал он. Не очень опасная тварюга, если не в стае. Вместе эти существа заставляют одиноких патрульных завязнуть в бою надолго. Падальщики каким-то внутренним чутьём ощущают, куда должна прийти смерть, и слетаются туда, чтобы дождаться её прихода и полакомиться свежим трупом.

- Вчера после облёта гор патрульные доложили, что заметили в районе ущелья всполохи магической энергии - два вида светлой силы и чёрного колдовства. Причём были следы боевой магии, которой обучают только в Мальхаре,- сообщил капитан.

- Вы хотите сказать, в горы пробрался какой-то мальхарец и черномаг?- Вальсхук уже понимал, во что это выльется.

Чёрная магия запрещена во всех странах, кроме определённых мест, где маги тренировались под надзором властей. Алианские горы не являлись таким местом. А вот насчёт мальхарца... в последнее время не так-то много гостей из-за границы сюда суётся, и не так-то много в Димелиссе находится. Сам солдат знал только одного парня - у него не ладно было с тамошними законами, пришлось бежать. Если бы не печать графа Мальхарского, вряд ли он прошёл мимо постов, не получивших о нём сведений от охраны на границе. Но зачем бывшему телохранителю идти обратно домой, где его не ждут? Рассуждая так, Вальсхук сделал вывод, что через горы пытался пройти иностранный шпион...

- Да. А раз сюда слетелись падальщики, то логично предполагать, что где-то в горах находятся жертвы их нападения, а может, и они сами. Слушай, Вальсхук, даю тебе задание - обследуй горы и найди следы вчерашнего побоища.

- Слушаюсь!- солдат отдал честь, внутренне не очень довольный тем, что ему приходится мотаться куда-то с утра пораньше.

Но делать нечего - приказы начальства не оспариваются. А в Легионе Орла тем более. Команды из этого легиона занимались патрулированием опасных зон, и их крепости обычно стояли в таких злачных и забытых местах, как южная часть Алианских гор и то, что осталось в округе после землетрясения. Признаком членов Орлиного Легиона была маска в виде крыльев и прикрывающем нос клювом орла. Вальсхук тоже носил такую маску - с её помощью он мог летать и использовать боевые умения.

Сконцентрировав внимание на выделяемом из маски потоке энергии, мужчина вызвал крылья - огромные орлиные крылья, выросшие за спиной - и взлетел.

Он летел к ущелью, и поначалу полёт проходил нормально, солдат даже немного расслабился, из-за чего налетел на стаю падальщиков. Сразу несколько десятков агрессивных горгулий набросились на него. Вальсхук выхватил меч и начал борьбу, но силы были неравны. Падальщики лезли в лицо своими когтями, царапались, кусались. Когда одна горгулья падала, на её место вставала другая, и так продолжалось бесконечно. Силы медленно покидали мужчину, крылья становились тяжелее, магический резерв, так же задействованный в битве, кончался. Ещё несколько тварей упали вниз, а вслед за ними рухнул уставший воин, успев спикировать на ближайшую скалу. Бой продолжался.


Они думали, что он умер.... Поэтому Рыцана позволила себе уйти. Да, после того, как человека довели до истощения всех сил, и магических, и физических, падение в такую пропасть с попыткой мягко приземлиться на остатках магии угробило бы кого угодно. К тому же его честно постарались добить мощным зарядом. Это никому не оставляло шансов на выживание. Но не все могли учесть чудесную живучесть Мальхарского телохранителя.

Лучше бы он умер, вот честно. Об этом кричало всё тело Брайдса, когда тот начал подавать признаки жизни. Сознание медленно и мучительно пыталось вернуться в истерзанное тело, которому было совсем не до него, потому что ничего не ждало появление рассудка в таком положении. Только боль.

Парень просто лежал, не в силах и пальцем пошевелить, лишь только ослабив объятья, в которые заключил свою жену, чтобы та могла дышать. Через несколько минут у него хватило сил перевернуться на спину. Ещё через несколько минут - встать. Прислонившись в бессилии к стене ущелья, Брайдс поднял голову. С неба падали крупные, но редкие, хлопья снега, приятно охлаждая лоб и как бы придавая этим сил. Отлепившись от стены, парень подошёл к лежащей в обмороке девушке. Он поднял её безвольное тело, укрыл его своей жилеткой и уложил Экливену. Затем пленник Алианских гор обследовал все стены - они были если и не безупречно гладкими, то не давали ни единого выступа или впадины, за которые можно было бы уцепиться.

Паршиво, если учесть ещё, что все вещи, кроме кошелька Ливи, остались там, наверху. Приходилось только ждать, когда, наконец, кто-нибудь решит их найти. Но шансов, что подобное произойдёт, было очень мало.

Брайдс не знал ни когда очнулся - утром ли, днём или после полудня, не знал, как долго провёл в пропасти - он давно потерял счёт времени, и лишь потемневший через долгие часы бездействия небосвод указывал на то, что солнце ушло за горизонт. Становилось прохладнее, бывший телохранитель стал потихоньку беспокоиться о здоровье Экливены, так и не пришедшей в себя. Он сам чувствовал себя не лучше - вечерний ветерок явно не ласкал тело, начал донимать голод, ведь весь этот день Брайдс не ел ничего.

Всё чаще над кромкой пропасти стали мелькать чёрные силуэты, но это приносило только отчаяние - парень смог разглядеть в этих тенях не людей, а лишь нечисть. Он слышал о падальщиках и не сомневался, что это именно они. Вот ужасные твари: над душой стоят, ждут, когда невольные пленники умрут, чтоб потом полакомиться мертвечинкой! Но одиночество парня скрашивало лишь одно развлечение - шуганье этих существ с помощью швыряния небольших камешков наверх.

С самого начала он пробовал кричать, чтобы привлечь внимание других путников, но люди здесь так редки...


Вальсхук махал крыльями изо всех сил. Он угробил на этих тварей три часа и теперь спешил дальше, чтобы быстрее добраться до ущелья - он и так потерял много времени, а там могут быть живые люди, ведь падальщики ещё не собираются разлетаться, а наоборот, с каждым метром появляются всё чаще.

Какая-то стая заметила его, началось новое побоище. Мужчину теснили к скале, он яростно отбивался, меч с отчаянной скоростью резал воздух, отражая в своём лезвии свет посылаемых вместе с каждым взмахом магических разрядов. Вскоре на помощь первой стае горгулий пришла вторая, потом третья, четвёртая...

Силы для полёта иссякли. Вальсхук рухнул вниз, растопырив крылья, чтобы мягко приземлиться. Он еле удерживал их, они вот-вот должны были испариться. Больно ударившись ногами о выступ скалы, солдат спрятался в нише стены, изредка паля в падальщиков. Это было единственное безопасное место, из которого Вальсхук не мог и носа высунуть.


Небо уже стало тёмно-синим. Падальщики осмелели: они стали опускаться всё ниже, Брайдсу приходилось стрелять в них огненными зарядами, чтобы не приставали. Экливена так и не пришла в себя. Он не отходил от неё дальше, чем на шаг, а всё остальное пространство ущелья заняли наиболее нетерпеливые твари, дожидающиеся смерти пленников. Хотя ждать они могут долго, без еды, питья и отдыха, но согласитесь, не у всех хватит усидчивости, чтобы дождаться, когда чересчур живучая пища приготовится.

Парень всё сильнее жалел, что не умеет летать, лишь парить некоторое время, спрыгнув с какой-нибудь возвышенности. Но вряд ли это умение пригодится сейчас. Они серьёзно застряли, быть может, не на один и даже не на два дня, а может, их вообще никогда не найдут. Брайдс устал. Устал от попыток выбраться из этой безысходности, от борьбы с неизбежностью. Он просто забился в расщелину, прижав Ливи к себе, не давая её телу замёрзнуть и пытаясь согреться самому. Бывший телохранитель знал, что засыпать в такой холод опасно, и старался сохранить рассудок бодрствующим, однако веки постепенно становились всё тяжелее....

Из дремоты парня вывели странные звуки сверху. В них сочетались злобные возгласы вперемешку с человеческим рыком, звон металла, взмахи огромных крыльев и жалобные вопли горгулий. Вспышки заклинаний озаряли ущелье, по стенам плясали тени тварей, пронзаемые мечом крылатого человека. Не веря, что это - реальность, Брайдс рванулся с места в самый центр пропасти, распугивая заснувших было падальщиков. Он закричал что есть силы своим осипшим голосом. Вспышки стали ярче - его явно заметили. Парень пальнул со всей дури по рассевшимся на краю ущелья и застилавшим небо тварям, и те из них, что не были сожжены в этом огне (а взрыв получился что надо!), разлетелись в разные стороны.

- Ау, есть кто живой?- долгожданный голос эхом разлетелся в стенах пропасти.

- Мы здесь!- проорал Брайдс, сложив ладони рупором у рта и с надеждой гладя наверх,- Внизу!

На его возглас сверху ответили шаги и шум орлиных крыльев, на которых в ущелье спустился человек в маске орла. Жёлтый огонёк в его ладонях освещал стены, забившихся подальше падальщиков и беглого мальхарца.

- Ну дела, чуть меня не спалили...- начал разговор Вальсхук. Он пристальнее вгляделся в физиономию стоящего перед ним парня, подозрительно сощурив глаза,- Брайдс, это ты что ли?

- Да,- ответил тот, в то же время рассматривая своего спасителя,- А вы из Легиона Орла? По маске узнал. Я как-то связывался с вашими... сотрудниками.

- Ты прав. Меня зовут Вальсхук, будем знакомы,- солдат протянул руку.

- Очень приятно, а как вы нашли нас?- спросил Брайдс, пожимая её в знак приветствия.

- Ты тут немного наследил, хотя и не только ты... Короче, патрульные заметили следы магии, чёрной и светлой. Причём найденный тип светлой магии явно мальхарского происхождения, что натолкнуло моё начальство на мысль послать меня и разведать, что да как. А вообще, что здесь произошло? И что заставило тебя вновь оказаться в Алианских горах?

- Долгая история. И пошёл я обратно в Мальхару. Так как женился...- Брайдс счёл, что такого ответа пока достаточно. Ему не хотелось надолго здесь задерживаться.

- Ах, да, точно, слышал, слышал,- Вальсхук энергично закивал,- до нас вести долго доходят, но как не знать о замужестве принцессы?! Точнее, леди Экливены... В общем, поздравляю.

- Благодарю, конечно, но не могли бы вы поскорее отвезти нас к людям. И так весь день проторчали здесь, а ещё жена без сознания.

- Ах, да, простите,- замялся солдат,- Сильно закопался с этими падальщиками, заставил вас ждать долго. Я сейчас, вызову отряд, мы вас вмиг доставим в крепость.

Мужчина закрыл глаза и откинул голову, сосредотачивая магические силы на вызове.

Через час пленники были уже в крепости. Девушка мирно спала в лазарете, закутанная в толстое одеяло, под присмотром военного врача, а Брайдс сидел у костра вместе с начальником лагеря и несколькими солдатиками, жадно поглощая предложенный ужин. Парень рассказал им что произошло в горах, не пускаясь в мелкие подробности, но постаравшись изложить всё. Легионеры пообещали быть бдительными, но видно, не до конца поверили мальхарцу, сбежавшему от правосудия. Рыцану здесь знали многие, и не каждый мог представить, что такая хрупкая девушка могла оказаться коварной колдуньей!


Ливи неторопливо просыпалась. Её взор встретился с взглядами врача и Брайдса. Остановившись на последнем, её глаза наполнились какой-то блаженной негой. Она, счастливо улыбалась, не желая отводить их от лица любимого, причём оно так же сияло ответной нежностью.

- Проснулась, милая?- парень нежно поцеловал её в щёку.

- Да,- ласково улыбаясь, прошептала она,- А где мы?

- Мы в крепости, уже по ту сторону Алианских гор,- ответил Брайдс, поглаживая её светло-русые пряди.

- Как?- Экливена в удивлении подскочила на кровати,- А Рыцана?

- Мы смогли избежать губительного воздействия её козней. Не факт, что она не предпримет попытку вновь попортить нам жизнь, но здесь мы в безопасности,- проговорил парень успокаивающим тоном. Он обнял её голову и коснулся её лба своим. Быть может, они бы и поцеловались, поэтому доктор, до этого незаметно стоявший рядом, счёл благоразумным уйти. За здоровье девушки он не волновался, а значит, делать ему здесь нечего.

А так, после секунды истинного блаженства, показавшейся очень долгой, Ливи вскочила с кровати и стала быстро переодеваться. Через пять минут супруги уже стояли у главных ворот лагеря, разговаривая с Вальсхуком и начальником крепости.

- Для нас всех была большая честь видеть вас здесь, леди Экливена,- рассыпался любезностями капитан.

- Спасибо вам за гостеприимство, господа из Орлиного Легиона,- сделала реверанс в ответ Ливи,- А особенную благодарность я хочу выразить Вальсхуку, за его отвагу, непоколебимость и за то, что он спас королевскую дочь. А у нас такие вещи не забываются...

- Благодарю покорно, хотя не уверен, что заслужил подобной благосклонности,- Вальсхук галантно, как это принято правилами приличия, поцеловал ручку бывшей принцессы.

- До свидания и приятного пути,- капитан пожал крепкую ладонь мальхарского беглеца,- и береги свою жену, Брайдс.

- Всенепременно,- ответил тот, дружески улыбнувшись,- до свидания!

Из-за скалы поднималась воздушная ладья - большая деревянная с золотой резьбой лодка, управляемая воздушными потоками, которые магическим путём создавались специально назначенным командиром и, по совместительству, капитаном воздушного судна.

- Мы послали письмо на пограничную заставу, не указав там ваших имён, не бойтесь. Они пригнали вам транспорт. Так вы мигом доберётесь до границы. Удачи вам,- сказал Вальсхук.

Брайдс помог Экливене и сам взобрался на палубу. Ладья, плавно вспорхнув вверх, стала разворачиваться.

Воздушный тоннель, по которому плыла лодка, созданный талантливым стихийником воздуха (других просто не набирают для управления такими транспортными средствами), красиво рябил, смыкаясь прямо над головами пассажиров и заставляя волосы на их макушках трепетать. Девушка, ради любопытства, подняла руку, окунув её в поток ветра, из-за чего ладья слегка покачнулась.

- Не стоит так делать, Ливи,- шепнул ей на ухо Брайдс, и она поспешно отдёрнула руку,- тоннели ветра непросто создавать и удерживать, любое изменение потока может повредить хлипкой дорожке, по которой плывёт ладья. Ты разве никогда не путешествовала по воздуху?

- Нет,- бывшая принцесса пожала плечами и уставилась вдаль, наблюдая за однообразно тянущейся внизу степью,- не было необходимостью. Обычно мы путешествовали в карете, так дешевле. Дальше больших городов Димелисса меня не брали, а если случалось выезжать за границу - мы пользовались прямым порталом.

Супруги замолчали - эта тема разговора была исчерпана, а замену ей пока не удалось найти. Экливену ещё сильнее начал интересовать пейзаж за бортом. Чем дольше они летели, тем беднее становилась растительность, тем жарче и суше становился воздух. Интересно, а каково сейчас в Мальхаре, стране пустыни?

Девушка посмотрела на Брайдса. В её памяти всплыли слова Рыцаны, о том, что за её муженьком кто-то охотится.

- Брайдс, а, Брайдс,- хитро прищурившись, начала она,- А почему ты бежал из Мальхары? За что на тебя так ополчились власти?

- Я же тебе говорил, сбежал, чтоб почувствовать свободу,- парень почему-то сразу начал злиться. Он понимал, что когда-то она задаст эти вопросы. И Рыцана этому сильно поспособствовала, поддав жару в костёр любопытства девушки благодаря подсказке к раскрытию карты,- И мальхарская стража ищет меня именно из-за побега!

- А тогда за что тебе хотят отомстить силы, на сторону которых встала знакомая нам обоим уличная танцовщица?- не унималась девчонка, сама не понимая, что терзает сомнениями разум Брайдса. Что будет, когда она узнает, что совершил он? Как она посмотрит ему в глаза? Парень не знал и боялся узнавать.

- Давай не будем здесь это обсуждать, Ливи. Я не хочу, чтоб меня поймали, ведь мы приближаемся к границе с Мальхарой, и здесь могут быть люди, которые меня ищут. Ты же не хочешь, чтобы меня узнали по твоей милости?- Брайдс выдохнул. Ловко он увернулся от ответа, но в другой раз такого шанса может и не быть...

- Прости...- Экливена смущённо потупилась. Интересно, что же такого он прячет от неё? Она подняла голову, заглянула ему в глаза, как будто надеясь найти в них что-то, провела пальцами по его синей пряди волос... А вот и тема для разговора!

- Необычные у тебя волосы,- начала она, не зная, как по-другому задать вопрос. Парень недоумённо посмотрел на неё, на прядь, которая всё ещё находилась в руке жены, и... рассмеялся. Действительно, его хохот был столь неожиданным и по-детски счастливым, что Экливена немного забеспокоилась о здоровье его психики.

- Это тебе кажется смешным?- она даже почему-то немного обиделась на Брайдса.

- В какой-то мере да,- утерев счастливые слёзы хохота, проговорил тот,- Просто история этих волос очень занимательная и... смешная!

И он вновь залился несдерживаемым смехом. Когда же он, наконец, отдышался, то поведал заинтересованной слушательнице историю из своего совсем не скучного детства:

- Было нам тогда с Агатом, графёнком, как его у нас за глаза звали, лет двенадцать. Кстати сказать, прозвище ему подходило - шебутной был наследничек. А так как дружили мы - не разлей вода - то и приключения делили на обоих. Как-то решили мы, что забор, на который выходит окно отца Агата, тогда ещё действующего графа, слишком блёклый, неприятный взору. И захотели устроить сюрприз папочке. Рано утром, когда ещё все спали, мы тихо вышли к забору. К слову, специальной краски не нашлось, и пришлось стащить у матушки моего друга специальные настои, которыми она красила волосы (хотя всё остальное ими тоже отлично красилось). Распылителя мы также нигде не нашли, и Агат решил опробовать свои магические навыки. Началось всё с того, что он перепутал текстуру заклинания, и краска хлынула повсюду, заливая стены, землю, нас, но только не забор, сколько б мы не старались! Да, мы повторяли заклинание по очереди, вместе, меняли настои. Краска становилась всё насыщеннее и трудновыводимее, а наши задницы уже предчувствовали неминуемую порку. Масло в огонь подлили приближающиеся шаги графа. Я бросился произносить заклинание торможения, но сдуру ляпнул заклинание ускорения. Радиус поражения нашего 'цветного оружия' увеличился до впечатляющих размеров. Представь теперь лицо графа, когда он подошёл и увидел двух синеньких человекоподобных существ, стоящих посреди разноцветного моря из бьющих фонтаном потерянных его женой пузырьков с зельями. А во что превратился любимый утренний халат старика!

Экливена не сдерживала уже себя. Она упала на колени, прикрыв рукой глаза. Вытянувшееся лицо графа, выражавшее высшую степень удивления, и это ещё мягко сказано, одетого в халат, расцвеченный в духе лютого абстракционизма, так и стояло перед ней в её воображении, вызывая всё новые приступы хохота.

- Ох и попало тебе, наверное!- сумев кое-как уровнять дыхание, сбиваемое иногда всхлипами, воскликнула Ливи,- Агату небось ничего не сделали, он же наследник!

- А вот тут ты не права - досталось нам обоим. У нас наследник считается обычным человеком: накосячил - изволь отвечать. И если застали на месте преступления, то всё, жди наказания, разбирать не будут, чья эта задумка, а кому просто интересно стало. Так что задницы болели у нас обоих, да так, что я до сих пор при воспоминании об этом вздрагиваю. Единственная разница - Агата драл сам граф, а я, как недостойный такой чести, был выдран на скотном дворе.

- Почему же? Почему и Агата пороли?- Экливена поражённо пыталась принять этот факт,- У нас, например, представитель королевской крови является неприкосновенной личностью, и никто не имел права наносить ему телесных повреждений. Их заменяли другими наказаниями: раньше, например использовали мальчиков для порки.... Между прочим, девочек никогда не пороли!

- У нас тоже девочек не пороли,- заметил Брайдс,- Девушка должна быть женственной, нежной, а не забитой, с грубыми шрамами от хлыста! А детей правителей бьют ещё как, но об этом знают только самые близкие люди будущего графа. Но тогда нам знатно досталось, это точно. После порки нас повели отмывать - еле отмыли. Ну, а на память о столь знатном приключении я решил оставить синие волосы - теперь это навечно, такие настои снимаются только особым средством. По-моему, краска передаётся даже по наследству. И кстати, когда приедем к графу, обрати внимание на его левую руку. На память после этого инцидента он решил оставить кисть ярко-зелёной.

- Забавно, наверное,- усмехнулась девушка.

Под ними неслись поля с низкой, сухой травой и торчащими кое-где безжизненными деревцами, песчаными холмами и дорогами - пустыня была уже близко.


Крепость на заставе была впечатляющей - начиная с красивой прозрачной выступающей балконом над остальным зданием пристани для воздушных ладей, до расположенного внизу тренировочного лагеря, оборудованного даже площадкой для полётов с волшебными кольцами.

С пристани они сошли на второй этаж здания. Вообще, крепость имела вид двухэтажной арки над тренировочным лагерем, совмещающим эту функцию с функцией пропускного пункта, и плавно перетекала в крепостную стену, опоясывающую все границы Мальхары.

Внутри было так же прекрасно, как и снаружи: со второго этажа можно было увидеть центральный зал на первом этаже, где находилась передвижная платформа, с помощью которой можно было спуститься вниз, к лагерю. Везде были ажурные перила, коридоры украшались бархатом, гипсовыми статуями, фонтанами, щитами. Всюду стояли стражники в сияющих доспехах, со щитами, украшенными гербами Димелисса и Мальхары. На стеклянной крыше, конусовидной, соединённой со стенами толстыми мраморными балками, была устроена смотровая площадка, с которой открывался вид на всю округу.

Экливена остановилась на балкончике, выступающем над первым этажом, и стала разглядывать снующую внизу разношёрстную толпу: там попадались и загорелые мальхарцы, и местные димелисские степняки, и северные воины. Она не была особо удивлена ни этим великолепием - всё-таки она принцесса, жившая в роскошном дворце, и такого вида крепости были ей не в диковинку. Брайдс на время оставил её, разговаривая с заместителем коменданта крепости. Его интересовало, отправляются ли отсюда в столицу Мальхары караваны, и если да, то откуда и когда. Ответ полностью удовлетворил парня, и он вернулся обратно к своей жене.

Брайдс старался не особо выделяться средь толпы. Стражи здесь было навалом, и бывший телохранитель не хотел, чтобы его здесь нашли. Благо, парни с его комплекцией здесь встречались, и вообще, никто не может заподозрить неладное в богатой дамочке с собственным охранником. Вот только волосы....

Иногда воспоминания о детской забаве могут стоить лишних нервов. Однако, когда он поделился этой проблемой с Ливи, та быстренько нашла решение в находящейся на первом этаже одёжной лавке. Волосы парня были идеально убраны под походный тюрбан - Брайдс даже удивился тому, что не смог додуматься сам приобрести эту незаменимую в путешествии через пустыню вещь. Также он купил себе новые чёрные шаровары из лёгкого хлопка и туфли с загнутыми носами.

Экливена тоже решила подобрать себе более лёгкую и соответствующую традициям нации, к которой принадлежал её муж, одежду. Она остановила свой выбор на тёмно-розовом сарафане с длинной многослойной газовой юбкой; синей жилетке, расшитой блёстками и золотой вышивкой и восточных туфлях, подходящих по фасону к жилетке. Ещё она купила себе головной убор - замужней женщине по правилам не положено появляться на людях с непокрытой головой. Так что, когда Ливи вышла из лавки, на ней помимо платья красовался лёгкий плат, прикреплённый к натянутому на лоб обручу из тянущейся ткани, расшитому бисером, и застёгивающийся на шее на несколько кнопок с сапфирами, чтобы скрыть её. Женщина, с непокрытой голова, шеей и плечами во все времена считалась девицей лёгкого поведения и вызывала лишь осуждение людей. Таковы традиции Востока.

- Ливи, тебе очень идёт,- Брайдс оглядел влюблённым взглядом вышедшую из лавки девушку. Платье неплохо подчёркивало её фигуру, а платок выгодно оттенял лицо. Экливена не стала от этого эталоном красоты, но своего мужа она восхищала в любом виде.

- Правда?- девушка весело покружилась перед парнем, зашуршав юбками.

- Ты у меня такая красивая,- он поцеловал её в щёку, правда, тут же осёкся: телохранитель, целующий свою госпожу выглядел очень подозрительно...

Потом они нашли укромное местечко, где можно было спокойно, без лишних глаз, перекусить. Быстро пообедав, супруги отправились дальше гулять по крепости и решили зайти на крышу.


Здесь было очень жарко. И неудивительно, ведь время только перевалило за полдень. Народу почти не было, кроме трёх часовых, смотрящих в бескрайние дали мальхарской пустыни и димелисских степей.

Горячий ветер подымал песок, раскалённые песчинки долетали и до смотровой площадки. За крепостной стеной тянулись бескрайние пески, рассекаемые утоптанной тропинкой. На многие километры не было видно ничего, кроме верблюжьих колючек. Чуть севернее от пограничной крепости виднелся городок, как бы прилипший к стене. С высоты смотровой вышки можно было увидеть, как въезжали туда и выезжали оттуда всадники и караваны. Так как этот городок был единственным оживлённым местом на всём бескрайнем полотне пустыни, Ливи устремила свой заинтересованный взор именно туда.

- Сегодня вечером нам нужно быть там,- шепнул своей жене Брайдс,- в семь отходит караван, везущий в столицу товар.

- А нас возьмут с собой?- заколебалась Экливена.

- Там всегда есть места для пассажиров. Главное - сколько заплатить. Но ты ж принцесса, и у тебя денег ещё достаточно, хотя мы много потратили в течение нашего путешествия. Ливи кивнула и вновь повернула голову в сторону городка.


Солнце лениво садилось за барханы, осыпая всё вокруг золотом. Город начинал потихоньку оживать, остывая после полуденного зноя. Они без труда нашли нужный караван за торговой площадью, так же без труда заняли верблюда, поставленного где-то в середине выстроенной вереницы.

Ливи залезла наверх, а Брайдс шёл рядом с её верблюдом. Он ещё играл роль телохранителя, поэтому в его обязанности входило идти пешком, охраняя спокойствие своей 'госпожи'. Экливена же, как женщина (а женщин особо почитали на Востоке, берегли и не давали утомляться от больших нагрузок), могла всю поездку просидеть верхом.

Ночь застала путников уже далеко отошедшими от города. Бывшая принцесса, закутанная в покрывало, отданное ей по причине прохладных мальхарских ночей, восхищённо глядела на звёзды. Она ещё никогда не видела их такими крупными, как сияющие цветы или ягоды. В её родном городе, где небесный свет сполна заменили фонари, только самые яркие звёздочки пробивались, чтобы покрасоваться перед людьми, да красоваться-то им было нечем - кто обратит внимание на крохотные точки в небе?!

Копыта животных ступали по песку, который щедро серебрила луна-хозяйка, освещавшая путь вторгшимся в её владения путникам. Свежий ветерок колыхал тонкие волоски, выбившиеся из причёски девушки. Мерное покачивание спины верблюда убаюкивало. Экливена быстро заснула. Бывшая принцесса не привыкла к ночным путешествиям, которые здесь более уважали, нежели походы в дневной зной. Караван продолжал свой путь - никому, кроме единственной здесь девушки, бессонная ночь не была в тягость.

Ливи проснулась с рассветом. К слову, рассветы в пустыне очень красивы. Когда солнце, большое и красное, как огромный сияющий персик, восходит, окрашивая всё вокруг своими розово-золотыми лучами, понимаешь, что вот она - та красота, которую всё время ищут и находят порой художники.

Им принесли завтрак - четыре пшеничные лепёшки на двоих и кружку воды. Запасов всегда брали немного, чтобы не портились, поэтому была просто жесточайшая экономия воды. Экливена вздохнула. Еда была отнюдь не изысканной, но за всё путешествие девушка совершенно отвыкла чувствовать себя принцессой. Она давно уже не спала в мягких кроватях с балдахинами и шелками и не завтракала воздушными пирожными. Утро заставало девушку и в доме лесника, и в гостинице, предназначенной для простолюдинов, и в карете, а теперь... на верблюде. Погонщики захлопали хлыстами, и караван вновь тронулся в путь.

К обеду солнце стало припекать. Экливена всё это время просидела на тюках, прилаженных к горбу верблюда. Все знали, что, если она пойдёт так же, как и все, то станет скорее обузой. Не привыкшая к таким нагрузкам, к такой жаре, она вылакает воды больше, чем караванщики, а прогулка по горячим пескам не пойдёт её нежным ножкам на пользу. Но и почти не напрягаясь, Ливи мучилась от жары и жажды, хотя чувство неловкости не позволяло ей просить ещё воды. Веер, прихваченный с собой из крепости, не помогал.

Увидев, в каком состоянии находится его жена, Брайдс попросил главного караванщика устроить привал на час раньше, что тот, скрепя сердцем, и сделал. Устроили большой шатёр, рядом с которым развели огонь и начали готовить плов. Парень снял девушку с верблюда и бережно отнёс в тень. Погладил по голове. Ливи шумно выдохнула, энергично обмахиваясь веером.

- Потерпи, сегодня до вечера мы останемся здесь, а ночью опять пойдём. К полудню завтра выйдем к столице.

-Скорей бы,- Экливена улыбнулась.


После обеда все караванщики, в том числе и Брайдс, заснули после бессонной ночи в глубине шатра. Девушка спать не хотела, так как всю ночь проспала верхом на верблюде. Её назначили охранять караван, тем самым освободив от этой обязанности несколько человек, которые обычно посменно караулили верблюдов. Впрочем, это была не особо трудная задача: животные были послушными, хорошо выдрессированными, и достаточно надёжно стреножены, поэтому вероятность, что какой-то верблюд решит покинуть стоянку, была ничтожно мала. На самый крайний случай девушке дали колокольчик, чтобы быстро разбудить спящих мужчин.


Ливи села в тень, отбрасываемую шатром, и, откинувшись на его натянутый полог, задумалась.

Меньше месяца прошло с того момента, как бывшая принцесса покинула свой дворец. А кажется, что этот момент отделяют многие годы.... Сейчас она и представить не могла, что в начале их пути Ливи ненавидела своего мужа. Тогда она считала, что благородство происхождения было важнее самого супруга. Она ошибалась.

Во многих романах, перечитанных Экливеной, встречалось выражение 'любовь с первого взгляда'. Но теперь она понимала, что это - не любовь. Это влюблённость. Любовь не может свалиться на голову неожиданно. Её добиваются годами, жертвуя и не давая разыграться эгоизму. Любовь можно испытать к любому человеку, но влюблённость обманчива. Это страсть, которая желает только восполнения своих желаний. Но, как и влюблённость, любовь легко потерять - лишь стоит выплеснуть свой эгоизм. Настоящая любовь - это жертвенность, а не присвоение.

Да, порою большая любовь лежит через влюблённость. Но влюблённость - лишь мост, рука, указующая, кому можно отдать свою любовь, с кем связать свою жизнь. Поэтому влюблённость так быстро исчезает - когда живёшь вместе с супругом, связав свои отношения узами брака, она не нужна. На её место вступает счастье любви, вскормленное трудом, подобно тому, как беззаботное детство сменяется взрослостью, где приходится работать, чтобы жить полноценно.

У неё с Брайдсом не было поначалу влюблённости - их насильно связали друг с другом, и две половины нашлись сразу. Сейчас им удалось добиться хоть немного тлеющего огонька чувств. Остальное накопится и разгорится со временем. Труд с обеих сторон. Она прониклась к нему любовью, когда осознала, что может волноваться за его жизнь, тратить своё свободное время, жертвовать собой даже в мелочах. Когда это произошло? Наверное, когда они столкнулись с тем чудовищем в зимнем лесу, когда она на своих плечах несла больного мужа. Именно тогда она открыла в себе талант стихийницы, а может, это сделал именно страх за Брайдса? Наверное. Но их отношения ещё далеки от совершенства.

От любви до ненависти один шаг, а от ненависти до НАСТОЯЩЕЙ любви... годы совместной жизни....


Утро следующего дня не задалось с самого начала. Оно началось с того, что Экливена упала с верблюда, неудачно повернувшись во сне. Не будь поблизости Брайдса, она бы наверняка себе что-нибудь отшибла. А так, девушка окончательно проснулась уже на руках мужа.

- Осторожно, Ливи,- предупредил её парень.

- Можно я какое-то время пройду пешком?- простонала девушка,- по крайней мере, до завтрака.

- Иди, если хочешь,- Брайдс аккуратно поставил её на землю. Песок здесь был уже достаточно утоптан, чтобы без труда идти по нему, как по сельской дороге, и подёрнутое лимонной дымкой на востоке серовато-синее небо ещё не пылало жаром. Так что дальше бывшая принцесса бодро шагала под руку с супругом.

Когда солнце уже подняло над песками свои лучи, на дороге, ведущей в столицу, показался всадник, скачущий навстречу каравану. Бывший телохранитель сразу узнал на нём доспехи мальхарского стража порядка. Солдаты этого подразделения занимались поиском преступников, таких же, каким здесь считали Брайдса.

Поэтому парень поправил свой тюрбан и поспешил убраться с поля зрения всадника. Верблюды остановились. Где-то впереди начался оживлённый разговор на мальхарском языке, довольно громкий, что было в повадках восточных людей.

Ливи прислушалась. Она немного учила раньше мальхарский, и что-то смогла понять из шустро спешащего потока слов.

- Куда путь держите, что везёте?- звучал голос солдата.

- В столицу, везём шелка и пряности с южной границы,- послышалось в ответ. А вы, видно, из-за чего-то важного из столицы отправились.

- Вы правы, мне сообщили, что к нам вернулся бежавший из Мальхары два года назад преступник. Его видели на северо-западной заставе позавчера, но потом его не нашли. По всей видимости, он направляется в столицу.

- Правда? А позволите узнать, как зовут его?

- Что ж, почему бы и нет. Его имя Брайдс.

Со стороны собеседников послышались испуганные возгласы и восклицания.

- Как неожиданно!- изрёк, наконец, начальник караванщиков,- Вчера вечером, отправляясь с северо-западной границы, мы взяли двух пассажиров - девушку и парня! Она представилась какой-то богатой дамой из Димелисса, а он - её телохранителем! Но ведут они себя не как госпожа с рабом...

- Это уже интересно... Позвольте осмотреть караван.

- Да, пожалуйста!

Солдат стал обходить ряд навьюченных животных. Услышав, что его шаги и цокот копыт идущего за хозяином коня приближаются, Брайдс занервничал и дёрнулся в сторону, собираясь подыскать более надёжное укрытие. Он потянул за собой Экливену, она рванулась, случайно толкнув верблюда, за которым они прятались. Животное громко фыркнуло и переступило с ноги на ногу. Это не осталось незамеченным, и все поспешили прямиком к нему. Брайдс тихо выругался. Ливи покраснела - ей стало стыдно за свою неловкость.

- Вот они,- один из погонщиков указал на стоящую в смятении парочку.

- Кто вы? Зачем идёте в столицу?- начал допрос страж порядка, осматривая парня с видом некоего презрения.

Бывший раб наконец-то взял себя в руки и, низко поклонившись, как подобало ему в данной роли, учтиво отвечал:

- Приветствую вас достопочтимый страж Мальхары! Я - скромный телохранитель, нанятый моей госпожой Эльвирой, прибывшей из Димелисса, чтобы её путь в нашу столицу был намного безопаснее и спокойнее. О причинах, заставивших её пересечь пустыню, я не ведаю. Да и мне ли, жалкому рабу, знать их...

-Достаточно!- перебил его стражник и обратил свой взор на слегка бледную 'Госпожу Эльвиру',- Что случилось? Вам нехорошо? Вы как-то побледнели...- голосом нашедшего зацепку сыщика проговорил он.

Девушка всё это время пыталась держать себя строго и уверенно, как должна держать себя хозяйка рядом со слугой. Но из-под царственно опущенных век глаза глядели на супруга беспокойно. И был повод: когда Брайдс кланялся, из-под его головного убора выбилась одна голубоватая прядь...

- Не беспокойтесь, всё нормально,- как можно холоднее ответила Экливена,- Просто я ещё не привыкла к здешнему климату: солнце даже в утреннюю прохладу вызывает у меня головокружение. Дафир, убери свои волосы со лба, выглядишь, как растяпа какой! Дафир, он же Брайдс, поняв, что последнее приказание относится к нему, быстро приладил волоски под тюрбан после покорного 'Слушаюсь, госпожа'.

- Извините, мне показалось, или у вашего телохранителя та прядь, что так не понравилась вам, имела голубой оттенок?- и без того узкие глаза воина подозрительно прищурились.

- Вам показалось. Наверное, это солнце так отливало в моих волосах,- ненадолго бывший телохранитель забеспокоился - всё-таки зря Ливи обратила внимание на прядь, хотя иначе она бы осталась болтаться на ветру и всё равно привлекла бы нездоровое внимание.

- А позвольте снять тюрбан, пожалуйста!- нотки в голосе солдата приобрели требовательный оттенок.

- З-зачем?- растерялся парень.

- Снимите его!

Поняв, что их маскировка в любой момент могла накрыться медным тазом, Экливена вновь подала голос:

- Он не снимет свой головной убор,- это прозвучало спокойно, твёрдо и непоколебимо, как учили бывшую принцессу,- У него серьёзная травма головы, и ему вредно оголять голову на солнце.

Ливи понимала, что оправдание весьма шаткое, так что оставалось надеяться лишь на убедительность тона. Девушка сама удивилась, как она может так легко, сохраняя лицо, врать, на ходу придумывая, каким образом.

- Так почему же он тогда отправился в столь трудное путешествие?- уже нетерпеливо заговорил их собеседник,- Рвение услужить госпоже? Я не вижу правды в ваших словах. Да и солнце сейчас нежаркое, ничего ему не будет, если он ненадолго снимет этот тюрбан!

- Вы осмеливаетесь спорить со мной!?- девушка изобразила негодование благородной дамы.

- Имею право!- жёстко отрезал её собеседник и скинул с Брайдса головной убор... Экливена тихонько вскрикнула.

- Так-так...- издевательски заговорил стражник,- Во всей Мальхаре не сыскать другого синеволосого мужчину, кроме любимого раба господина Агата! Брайдс, вот ты и попался, грязный убийца!

'Убийца!'- испуганно прошептала Ливи, в шоке закрыв рот ладонями, будто пытаясь подавить крик.

- Ты раскусил меня,- грубо бросил парень, нахмурившись. Он весь как-то изменился, стал суровее, что ли...- И я возвращался к графу. К слову, я женился. Позвольте представить мою супругу!

Он одним движением сгрёб Экливену в охапку и приставил к её горлу большой нож, прихваченный из крепости - как знал, что придётся прорываться с боем.

- Знакомьтесь, это леди Экливена, дочь короля Димелисса! И, раз вы считаете, что я убийца, то я без зазрения совести могу перерезать ей её нежную шейку! Только попробуйте мне сделать что-нибудь!

Все люди, окружившие спорщиков, в страхе отошли на пару шагов назад. Ливи с широко раскрытыми от ужаса глазами захрипела, но сильные руки всё равно крепко держали её. Она поверила, что он по-настоящему собирается сделать это. Солдат, собиравшийся было свистнуть и вызвать подкрепление - рядом была сторожевая башня, с которой специальные люди следили за происходящим на подходе к столице - остановился в замешательстве.

- Выпустите меня и не преследуйте больше, или я осмелюсь пролить королевскую кровь!

- Нет!- возразил стражник и свистнул. Из-за ближнего бархана, закрывающего башню, выскочило около полусотни всадников.

Парень прочертил серебряную линию, чуть не задевшую его врага, ножом и бросился бежать. Он ловко вспрыгнул на стоящего за спиной отшатнувшегося солдата коня и вскинул на круп Экливену. Та, тяжело ворочаясь, смогла всё-таки принять удобное положение и крепко вцепиться в своего мужа.

Парень заставлял коня гнаться изо всех сил. Отряд солдат из сторожевой башни, поравнявшийся было с беглецами, всё же не мог догнать взмыленного скакуна. Клубы пыли, поднимаемые копытами преследователей, становились всё дальше. Конь начинал задыхаться. Перед ними над песками возникла невысокая, но имеющая много ниш скала. Завернув за неё, Брайдс бросил несчастное животное, которое, уже совсем выдохшись, упало на резком повороте, и, прихватив с собой ошарашенную и потому не сопротивляющуюся жену, поспешил укрыться в складке каменных глыб и произнести заклинание невидимости.

Воины здесь появились быстро. Поверхностный осмотр не выявил ничего, кроме полуживого коня, и всадники заторопились дальше, ничего не найдя здесь.

Мало кто знал, что Брайдс владел магией невидимости. Он и сам не любил ею пользоваться - она забирала кучу магической энергии, поэтому использовать её можно было только непосредственно у источника и только на весьма короткое время. Поэтому парень едва дотерпел до того момента, когда преследователи уйдут, чтобы снять невидимость.

Облегчённо выдохнув, бывший телохранитель покинул своё укрытие. Экливена вышла за ним, озираясь по сторонам, будто всё вокруг её удивляло. Мысли в её голове метались, как песчинки от дуновения ветра, и среди них сложно было найти ту единственную, правильную. Наконец, поймав её след, девушка вопросительно произнесла:

- Убийца?!- она хотела воскликнуть это громче, но голос не слушался, и слово проскользило на грани шёпота.

- Это чистая случайность!- заторопился с оправданиями Брайдс,- я защищал девушку. Я убил этих двух мужчин совершенно случайно!

- Ты хотел убить меня!- смогла-таки гневно вскричать бывшая принцесса, не обращая внимания на лепетания мужа.

- Я играл перед ними. Ты была моей заложницей только в их глазах. Клянусь, я врал им, чтобы нас не схватили, чтобы мы смогли спокойно, ну, или не очень, дойти до конца!

Брайдс понимал, что когда-нибудь она это узнает. Но почему сейчас? Они слишком много прошли вместе, чтобы она перестала верить ему. Как он мог разорвать эту связь, когда до конца пути совсем немного осталось? Как!?

- Это... правда?- девушка с широко раскрытыми глазами смотрела на парня.

- Ещё раз повторяю - я не убийца в том смысле, в котором я это понимаю. Я не люблю убивать. И я не хочу твоей смерти, иначе убил бы тебя раньше или попросту не защищал тебя на всём протяжении нашего пути! Я не лишаю жизни тех, кто мне дорог, тех, чья смерть мне совершенно не нужна! А убийцей я прослыл по глупости и неправильного суда! Они не видели то, что видел я, а я поступил слишком самоуверенно!

- Как это было?- до Ливи, наконец дошло, что пытался втолковать ей Брайдс. И она решила узнать эту историю, чтобы до конца понять своего мужа...


Это был жаркий солнечный день, впрочем, как и большинство дней в Мальхаре. Граф Агат великодушно отпустил своего раба в расположенный неподалёку от дворцовой площади кабак отдохнуть. Делал он так нечасто, чтобы не разбаловать своего лучшего друга, но и Брайдс не особо просил его об этом - они и так отлично проводили время вдвоём. Однако всегда бывают такие времена, когда и самые неразлучные друзья должны отдыхать друг от друга. К тому же в то время праздновался какой-то мелкий народный праздник, и грех было не принять в нём участие. Парень, кроме Агата, ставшего ему почти что родственником, имел много друзей в городе: молодых лавочников, у которых часто приходилось что-нибудь покупать для нужд дворца, слуг, сынов трактирщиков и караванщиков. Именно с такой компанией телохранитель графа и веселился в тот день за кувшином вина и рисовой настойки.

Они здорово повеселились тогда, и Брайдс жалел лишь об одном: занятый государственными делами граф не смог улизнуть из дома и присоединиться к радостной команде подвыпивших уличных парней.

Возвращаясь во дворец уже довольно пьяным, но ещё способным прямо ходить и хоть чуть-чуть здраво мыслить, Брайдс заметил, что на какую-то девушку, которую он до сих пор ни разу не видел, напали два здоровенных мужика, парню так же незнакомых. Все трое отлично владели магией, что и открыто демонстрировали на пока что безлюдной площади. Девушка явно проигрывала. Хмельной рассудок Брайдса, не разбирая, кто прав, кто виноват, подсказал рабу встать на сторону более слабого борца.

К слову, его военная подготовка пришлась очень кстати для девушки, и вскоре двое бугаев сдались. Но, распалённый боем и вином, Брайдс на этом не остановился. Он решил показать этим двум мужчинам, что 'нападать на слабых женщин нехорошо', но... не рассчитал силы. Та, которой парень помог, так и не поблагодарив, исчезла, использовав заклинание перемещения. А телохранитель растерянно стоял рядом с двумя безжизненными телами. Вскоре какой-то прохожий заметил его, потом собралось много народу, слух разлетелся по всей столице...


Экливена уже потеряла счёт времени. Казалось, солнце хотело дотла спалить её, всё время прибавляя жар. Теперь они были одни посреди всей пустыни. Брайдсу-то всё нипочём, но у Ливи вскоре закружилась голова. Очень хотелось пить, дышалось всё труднее, сердце билось очень часто и тяжело было сфокусировать взгляд.

Бывший телохранитель видел, что его жена не справляется с жарой. Она еле передвигала ноги, шла сутулясь и часто падала. Он понимал, что девушка, не привыкшая к хождению по пустыне, слишком перегрелась на солнце. Поэтому парень, не взирая на протест Экливены (хотя как она в таком состоянии могла протестовать), аккуратно уложил её себе на руки. Для него она не была слишком тяжёлой, и не такие тяжести он поднимал, когда в двенадцать лет его отправили из дворца графа в военный лагерь, чтобы там он выучился и стал настоящим телохранителем. А больше он никем стать не мог, поэтому пять лет трудился до седьмого пота, чтобы затем встретиться вновь с Агатом и служить ему верой и правдой.

А вот Экливене было по-настоящему тяжело, когда она на своём плече тащила его, больного, по заснеженному лесу после того, как их карета разбилась. Брайдс вдруг почувствовал, что всё повторяется. Сначала она помогла ему справиться с непривычным климатом, теперь настал его черёд.

Ливи иногда тихо поскуливала на его руках. Она уже не понимала, что происходит, но пока ещё сознание не покинуло её. Горячая кожа девушки жгла руки. Брайдсу самому солнце начинало подпекать макушку. Где же эта городская стена?


Графиня Аледа находилась в прачечной, наблюдая за работой служанок и дружески беседуя с ними, как такая же, как и они, рабыня. В последнее время она всё чаще стала выходить за рамки субординации. А что ещё ей оставалось делать? Иначе можно было помереть со скуки. С тех пор, как Брайдс бежал, всё вокруг ей казалось каким-то обыденным. Ну, приезжают гости, ну, светский вечер, а без озорных проделок графа с любимым рабом всё не то. Агат как-то пытался в одиночку 'испортить' вечеринку, но, по его словам, 'без Брайдса это получается банально и не смешно'. Наверное, он ещё долго будет приходить в себя после разлуки. Эти два озорника всегда были вместе, веселились вместе, и даже Аледе детские забавы двух двадцатичетырёхлетних парней казались смешными. А уж о том, как они скрашивали день, говорить было бы лишним.

Дверь из прачечной на скотный двор дёрнулась и распахнулась, громко ударившись о стену. В помещение шустро вбежала с натянутой до ушей улыбкой молодая девушка, держащая в руках корзину с бельём.

- Госпожа!- захлёбываясь от переполняющих её чувств, затараторила она,- Вы не поверите! Брайдс идёт сюда. И с ним женщина!!!

Все прачки побросали свои дела и с радостным визгом бросились к выходу, чуть не сбив с ног графиню. Та сама была воодушевлена не меньше, но, в отличие от обычных рабынь, могла держать себя в руках.

Брайдс вошёл внутрь, пригнувшись, чтобы не задеть головой низкий косяк двери. Перед ним стояла Аледа.

- Приветствую вас, госпожа графиня,- устало и в то же время радостно промолвил он, спуская с рук свою девушку. Та с трудом смогла устоять на ногах, всем телом прислонившись к его широкому плечу.

- Здравствуй, Брайдс. Добро пожаловать домой,- лицо женщины окрасила добрая улыбка,- Скучал небось по нам? Позволь взять эту нечастную девочку...- она протянула руку к Экливене.

- Вы не поверите, насколько сильно,- парень осторожно переложил Ливи в руки графини, и та аккуратно взяла её, как берут увядший цветок, чтобы отнести его и поставить в вазу,- Знакомьтесь, жена моя. Она с Севера, поэтому здешнее солнце оказало на неё отнюдь не благотворное влияние. Вы уж позаботьтесь о ней.

- Конечно! Смотри, до чего ты довёл бедную малышку!- негодующе заворковала Аледа,- Разве так можно?! Пойдём со мной, милая.

На фоне высокого хорошо сложенного двадцатичетырёхлетнего телохранителя хрупкая восемнадцатилетняя принцесса казалась очень юной, поэтому графиня сразу стала обращаться с ней как с родной дочкой.

- Постойте, граф сейчас может принять?- поспешил задать вопрос Брайдс, пока женщина с его женой не успели уйти.

- Да,- кивнула графиня,- я попрошу, чтоб доложили.

Она ушла, отводя девушку в гостевую часть дворца. Там, зайдя в первую свободную комнату, графиня уложила Ливи на кровать, и та наконец-то заснула.


Брайдс шёл по коридорам дворца, вспоминая всё, что связывало его с этим местом. Это было странное чувство - то ли горечь от невозвратности прожитого, то ли радость возвращения в это прошлое. Наверное, так ощущается ностальгия. В памяти всплыло последнее воспоминание перед тем, как он покинул этот желанный дом, своих друзей, графа...


- Приветствую тебя, Брайдс, мой верный раб!- Агат благосклонно обратил взор на своего телохранителя.

Тот преклонил одно колено у ног графа, возлежащего на высокой мягкой кровати.

- Приветствую вас, господин Агат,- подобострастно склонил голову парень.

- До меня дошли слухи, что ты лишил жизни двух человек. Это правда?

- Да, господин. Я защищал девушку и...не рассчитал силы....

- Но больше эту девушку никто не видел,- возразил граф,- а тебя видели все. По закону, убийцу должны казнить.

В мягком, добром голосе Агата не звучало обвинения, скорее печаль. Господин верил своему рабу, своему лучшему другу, который даже по пьяни не мог сотворить такое.

- Я лично должен отправить тебя на плаху. И, ты понимаешь, мне это совсем не нравится.

- Как мне быть, граф?- парень вопросительно поднял глаза на господина.

- Встань, Брайдс!- Агат повелительно взмахнул рукой, украшенной дорогим перстнем с большим сияющим топазом на среднем пальце,- Я нахожу только один способ избежать твоей смерти.

- Какой же?- спросил Брайдс, вставая с пола, обратившись к вставшему вслед за ним графу.

- Ты должен бежать!- голос Агата на мгновение стал жёстким, его твёрдый взгляд метнулся на телохранителя.

- Бежать?!- парень удивлённо отшатнулся, словно уворачиваясь от пощёчины.

- Да, Брайдс,- граф подошёл к окну, откинув бежевые занавески, и скрестил руки на груди,- Ты должен покинуть Мальхару, покинуть нас! Беги в Димелисс, в Палладу - куда-нибудь, я позабочусь о том, чтобы слухи о твоём побеге не вышли за пределы моего графства! Пусть никто не узнает, что я сам просил тебя о побеге.

- Но я не могу бросить вас!- Брайдс бросился к своему господину. В его взоре дрожала немая мольба.

- Я тоже,- откликнулся Агат,- Но для меня большей отрадой будет мысль, что ты жив... Ступай!- он обернулся и махнул рукой в сторону выхода.

- Я всегда буду помнить вас,- парень упал на колено и поцеловал его левую, ярко-зелёную, руку. В какой-то момент его губы, тронутые горем, дрогнули, поднявшись в улыбке: он вспомнил их весёлое детство.

Он ушёл, уже не надеясь вернуться...


Он постучал в знакомую, почти до боли, дверь, к которой почти каждый день подходил по зову Агата. Это были личные покои графа.

- Входи!- раздалось изнутри.

Брайдс вошёл. Всё было так же, как до его побега. Граф так же возлежал на этой высокой кровати в своём серебряном жилете с золотой вышивкой, который он, по своему обычаю, носил нараспашку, демонстрируя поблёскивающую на груди золотую цепочку. На ногах в белых шароварах красовались лакированные туфли с загнутыми носами.

Бывший телохранитель, повинуясь привычке, подошёл к кровати и упал на колено, покорно опустив голову.

- Приветствую вас, господин Агат.

- Приветствую, Брайдс, верный раб мой,- граф взмахнул своей рукой всё с тем же топазовым перстнем и тут его взгляд упал на татуировку, украшавшую плечо парня,- Или ты не раб уже? Ты женился? Кто же та, что стала достойной быть твоей избранницей?

- Её зовут Экливена.

- Принцесса Димелисса?- глава Мальхары редко посещал членов правящих семей из остальных государств, но считал своим долгом знать их имена, а также ближайших родственников, систему управления и престолонаследия, историю правящих домов таких больших держав, как Димелисс,- Как же высоко ты забрался! В таком случае, ты уже можешь не служить мне. Встань!

Брайдс послушался. Агат сел на кровати, по-восточному скрестив ноги.

- Я давно мечтал, чтобы произошло что-нибудь, что стёрло бы классовое различие между нами. Теперь ты не представляешь, как я счастлив! Я уверен, твой выбор не подведёт тебя. Насколько я помню, Экливене Димелисской чуть больше восемнадцати. Она ещё слишком юна, чтобы судить о её достоинстве перед тобой. Но я бы хотел, чтобы она принесла счастье в твою семейную жизнь. Ты ещё никогда не ошибался в выборе.

- Если честно, выбора как такового не было. Я просто оказался не в том месте не в то время,- Брайдс замялся,- Ты знаешь, у них в Димелиссе такие необычные традиции.... Нас вынужденно женили. Ливи потом меня ох как ненавидела из-за лишённого титула. Сейчас вроде как-то успокоилась. Даже когда узнала, что я наделал в своей прошлой жизни, она отреагировала достаточно адекватно. А может, это было потому, что она сильно перегрелась на солнце, и ей до этого не было никакого дела...

- Вот как! Надеюсь, всё будет нормально. Я уверен, сама судьба свела вас,- граф поднялся со своего ложа, подошёл к Брайдсу и положил ему на плечо руку,- Расскажи, как всё было.

Бывший телохранитель рассказал, не упомянув, правда, момент о трудностях с деньгами. Ему как-то стыдно было говорить на эту тему со своим другом.

Перед отправлением в неизвестность граф втихую подсунул своему рабу десяток золотых монет - большая сумма, с которой можно было, при жёсткой экономии, прожить около года и больше. В общем-то, телохранителю много и не надо. Но Брайдс, подавленный горем, не справился с искушением поискать утешения в вине. Так что многое из данных господином денег он пропил.

Не стоит осуждать беглого раба, оказавшегося в непростой ситуации, вдали от господского дома, с большим состоянием и ранящей сердце утратой. Конечно, Брайдс вскоре опомнился, избавиться от пагубной страсти тренированному организму не составило труда, но денег уже не вернуть, а на работу странного мужика восточной национальности никто брать не хотел.

- Что ж, несмотря ни на что, вы вернулись сюда, и, я надеюсь, принцессе Димелисса здесь понравится. Я редко принимаю иностранных гостей и больше люблю отсиживаться дома, ты знаешь, так что скорее всего она здесь впервые,- Агат сделал паузу, задумчиво потеребив железное кольцо, вставленное в правое ухо, как у разбойников - граф любил подражать им. Быть может, потому что по натуре своей был задорным 'дворцовым разбойником',- Я хочу пригласить вас на ужин. Так, небольшое семейное пиршество, хочу представить вас родственникам. И ещё!

Граф как-то оживился, метнулся к притаившемуся в углу шкафу, открыл дверцу и выудил на свет тёмно-золотой восточный камзол с серебристой оторочкой по краям.

- Вот, возьми. Специально для тебя берёг,- Агат протянул подарок Брайдсу,- Надеюсь, налезет. Хотелось бы тебя видеть в нём при нашей следующей встрече.

- Ты очень любезен, граф,- парень поклонился в пояс, принимая в свои руки этот камзол.

- Ступай,- правитель взмахнул рукой в сторону выхода.


Экливена постепенно приходила в себя. Всё более-менее начало проясняться. Она лежала на обширной двуспальной кровати с увитыми резьбой деревянными столбиками. Стены вокруг были украшены рельефными узорами, похожую на мальхарскую письменную вязь, но вроде не являющуюся таковой.

От основной комнаты постель отделялась полупрозрачными занавесками, через которые из расположенного напротив окна в эту полукруглую нишу, где лежала бывшая принцесса, проходил свет. Рядом с кроватью стояли две тумбочки, над которыми сияли газовые светильники. Ливи приподнялась на локте и осмотрелась. Оказалось, что она здесь не одна. Рядом с девушкой на постели сидела смуглая женщина в белой тунике с тёмно-бордовой накидкой. Несмотря на пышность её форм, она была достаточно красива. По всему: по строгим правильным чертам лица, обрамлённого тёмными густыми волосами с мелкими кудрями, по карим глазам и особенному точёному носу - можно было предполагать, что женщина была уроженкой Паллады. Экливена знала об этой горной стране философов, славящейся своими оливками и лаврами, немного: в основном из учебников истории Древнего мира и книжек по мифологии.

- Доброго дня,- ласково проговорила женщина,- Приветствую во дворце правителя Мальхары. Меня зовут Аледа, я жена графа Агата.

- Рада познакомиться,- Ливи села на кровати и с наслаждением потянулась,- а вы знаете, где Брайдс?

- Твой муж сейчас в личных покоях графа. Они так давно не виделись, вот он и зашёл к своему старому другу. Постой, похоже, это он идёт!

За дверью, и правда, послышались гулкие и сильные шаги, очевидно принадлежащие мужчине крупного телосложения.

- Тебе бы надо переодеться,- Аледа слезла с кровати, Экливена последовала за ней и вышла из-за занавесок.

- Но во что?- девушка недоумённо осмотрела свою красивую, однако всё же слишком открытую сорочку,- Где моё платье, в котором я пришла?

- Я не думаю, что ты будешь хорошо себя чувствовать в запылённом дорожном платье. К тому же оно в стирке. Если ты очень хочешь, его вернут потом тебе. А пока лучше примерь вот это.

Графиня раздвинула створки встроенного в стену шкафа и достала оттуда батистовое облегающее платье цвета чистой морской воды, с узкими рукавами до локтей, украшенное национальными мальхарскими кружевами и блёстками. На голову ей Аледа самолично накинула большой серебристо-голубой плат и повязала его так, что он мог и покрывать волосы, и служить шарфом и шалью одновременно. Образ девушки завершил расшитый золотом пояс, застёгивающийся на талии чудесной пряжкой, которая, из-за обилия маленьких драгоценных камешков, сияла на солнце всеми цветами радуги.

- Теперь я должна идти,- по-матерински ласково промолвила женщина, закрывая шкаф и выходя из комнаты,- Когда супруги вместе у себя в покоях, никто не должен мешать им. Дверь захлопнулась, оставив Экливену на небольшое время одну. Девушка открыла одну створку шкафа, в которую было вставлено зеркало, и посмотрела на себя. И не просто посмотрела, а восхищённо уставилась на своё отражение, поражаясь тому, как этот наряд, скромный и по-своему вычурный, смог преобразить её. Ей вдруг захотелось увидеть, как муж отреагирует на её наряд. Брайдс постучался и, не дождавшись ответа, открыл дверь. Его жена, которую закрывала от него дверца шкафа, медленно притворила её, и парень смог лишь ахнуть, даже не сумев затем подобрать челюсть. Перед ним стояла настоящая ПРИНЦЕССА. Принцесса Востока.

- Нравится?- она плавно сделала шаг вперёд.

- Ты просто прекрасна, Ливи,- наконец-то совладал с собой Брайдс,- Ты выглядишь, как настоящая правительница Мальхары.

- Правда?- Экливена смущённо поправила выбившуюся прядь.

- Для меня ты всегда самая красивая,- Брайдс подошёл к ней и чмокнул в щёку.


Народ начинал собираться на ужин. Бывшая принцесса под ручку с мужем чинно вошла в обеденную залу. Затем супруги разошлись на разные края стола: Брайдс занял своё место среди братьев и сыновей графа и графини, а Экливена устроилась рядом с их сёстрами и дочерьми. Всего здесь было человек двадцать. Все стояли в ожидании хозяев званого ужина.

Вот в зал вошли Агат с Аледой, и гости дружно отвесили им поясные поклоны. Граф сразу понравился девушке: стройный, с растрёпанными, как у её Брайдса, светлыми волосами. А так же она подметила его спортивное телосложение и особенно накаченный пресс.

Затем графиня возглавила женскую часть стола, а её супруг - мужскую, после чего все сели, по-восточному скрестив ноги, на специально лежащие подушки, устилающие пол.

Экливена впервые ужинала в гостях у правителя восточного графства, по мальхарским обычаям. Здесь были непривычные ей яства: ароматный плов, аппетитно дымящийся шашлык из баранины, мясо с луком и зеленью, завёрнутое в лепёшки,- вот всё, пожалуй, что смогла узнать девушка в этом великолепии. В смущение её вводил низкий круглый стол, за которым нужно было есть сидя на полу, и маленькое число столовых приборов: глубокая ложка да нож. Это заставило Ливи растеряться - она привыкла к обилию вилок, ножей и ложек, когда каждый прибор использовался для отдельного блюда. А тут... неизвестно, что можно есть руками, что надо разделывать, а для чего - брать ложку.

Её посадили по правую руку от Аледы, а Брайдса - по правую руку Агата. Рядом с графиней Экливена успокоилась: руководствуясь материнским чувством, та всегда могла подсказать ей, что надо делать. Вообще, в женской части стола её все приняли как родную, и через пять минут Ливи уже перезнакомилась со всеми девушками, сидящими рядом с ней.

Агат поднял большую хрустальную пиалу, которые здесь использовались вместо кубков, наполненную искрящимся рубиновым вином, и встал.

- Приветствую уважаемую принцессу Экливену за нашим столом, а также её мужа, моего лучшего друга Брайдса, проделавшего большой путь и вернувшегося обратно, чтобы осчастливить наш дом! Брайдс! Наконец-то наступил тот день, когда я по праву смог посадить тебя с моей семьёй, рядом со мной, чтобы ты разделил с нами эту трапезу как почётный гость и друг, а не как раб, которому не положено приближаться к господскому столу! Я так мечтал об этом дне, и вот, он наступил. Тем более сейчас рядом с нами твоя прекрасная жена. Надеюсь, ваш брак будет крепким, как это вино с Алианских гор, что пьём мы сейчас за счастье молодых!

Граф поднёс ко рту пиалу и сделал глоток. Вслед за ним остальные пригубили пьянящий напиток. Всё в нём было идеально: терпкий ягодный аромат, переливающийся многими изысканными оттенками вкус, умеренная крепость. Вообще, во дворец графа привозили только самые лучшие вина. А именно Алианские горы славились своими виноградниками и винодельнями. Поэтому, выпивая то, что привезли из провинции её государства, бывшая принцесса была горда за свою родину.

Все сели. После вина многих потянуло на разговор, непринуждённый, не связанный строжайшими правилами этикета. Через минуту ответную речь произнёс Брайдс. Потом слово дали Аледе. Та воодушевлённо описывала Экливене красоты Мальхары и радость жизни в ней, часто обращаясь к ней 'Ваше высочество'. Ливи внимательно и с интересом слушала графиню, а потом спросила, почему она говорит с ней, как с принцессой, ведь девушка лишилась титула при замужестве.

- У нас не смотрят на официально зарегистрированный статус, как у вас на Западе,- слегка рассмеялась Аледа,- Мы, конечно, тоже знаем об этом, но мальхарцы в большинстве своём смотрят на кровное родство. Ты - дочь королевы, а значит - принцесса.

Ужин шёл своим чередом. Экливена уже не чувствовала себя скованно, легко разговаривала на разные темы, перепробовала все кушанья и многое узнала о жительницах женской части дворца.

В мужской части обеденного зала тоже жужжала неторопливая беседа:

- Счастливый ты человек, Брайдс,- улыбчиво говорил брат графа, поднимая пиалу с вином за его здоровье,- У тебя всё ещё только начинается. Вот помню, как с моей женой: прогулки, цветы, дорогие украшения, которые я дарил ей на каждый праздник...

- Кстати об украшениях,- воскликнул Агат, резко поворачиваясь к своему другу,- как твоя супруга относится к ювелирным изделиям? Ты вообще дарил ей что-нибудь?

- Нет,- пожал плечами Брайдс,- Да мы и не беспокоились об этом. Я думал лишь о том, чтобы мы живыми добрались сюда....

- Как так можно?!- негодующе произнёс Агат,- Как ты можешь любить женщину и не доказывать это дарами?! Иначе она разлюбит тебя!

- Я забыл об этом...- парень вздохнул.

- Я намереваюсь исправить данную несправедливость!- граф встал и с хмельным энтузиазмом позвонил в лежащий неподалёку колокольчик.

Вошла молодая рабыня. Агат приказал ей отправиться в его кабинет и принести какую-то красную бархатную коробку, лежащую на его столе, и сказать кухаркам, чтобы готовились нести сладости.

Служанка удалилась, и, пока она отсутствовала, несколько других рабынь быстро убрали остатки ужина со стола. Ливи только ахнула. На нём появились десерты и фрукты, которых девушка даже будучи принцессой не пробовала, а назвать смогла лишь шербет, лукум с орехами, виноград, халву, яблоки в карамели, арбуз и дыню.

Брайдс поймал восторг Экливены, и ему как-то радостно стало от осознания того, что его жене всё, к чему он привык, весь этот мир, нравился. Ливи приняла его дом, она захотела, чтобы он стал ЕЁ домом.

В дверь постучали, и после повелительного 'Войдите!' к графу просеменила та самая рабыня, держащая в руках нужную господину коробку.

Агат встал, приняв её из рук служанки. Все притихли, уставившись на него.

- Госпожа Экливена!- начал граф, обратив на себя внимание супругов,- К сожалению, я не догадался о том, что Брайдс именно сейчас приведёт к нам свою жену. Поэтому у меня нет особого брачного подарка для вас. Но у меня есть то, что я хранил для женщины, удостоившейся стать спутницей жизни этого человека! Все знают, что я отношусь к Брайдсу как к своему брату. Поэтому этот дар по праву должен принадлежать его супруге!

И после этого граф торжественно показал всем, какой подарок хотел вручить он Экливене. Все ахнули: в коробке, на бархатной подушке лежало ожерелье удивительной красоты. Да, оно не было вершиной ювелирной работы, но изящность плетения, этих тонких и кажущихся хрупкими золотых веточек, на конце каждой из которых сиял бриллиант, не оставляло сомнений насчёт мастерства его создателя. Это украшение можно было надеть на любое мероприятие: оно подходило к любому наряду.

- То, что я хочу вручить вам, Экливена,- продолжал Агат,- сделали лучшие ювелиры для моей родной, но, увы, погибшей лет десять назад сестры. Это было её любимое ожерелье. И я сохранил его, чтобы когда-нибудь передать жене моего друга, Брайдса, кем бы она ни оказалась. Носите его с достоинством, понимая, что вы заменили сестру Графа Мальхарского.

Виновник торжества, наблюдая за реакцией его жены и гостей, внутренне сиял от счастья. Граф никогда не льстил ему настолько. Родственные узы в Мальхаре почитались выше каких либо других. А украшение умершей дочери или сестры, подаренное женщине, либо оружие почившего сына или брата, подаренное мужчине, означало, что тот, кому подарили это, является для дарителя тем родственником, каким был тому умерший хозяин. А украшение бывшей жены вдовца, подаренное незамужней женщине, означало предлог к неофициальному союзу....

Экливена смущённо встала со своего места и прошла к Агату мимо притихших людей. Эта часть обычаев Востока ей была известна. Да, некоторые взгляды на вещи погибших любимых людей у них были различны. На Западе одни что-то оставляли на память об умерших и никому не давали. Другие выбрасывали всё, чтобы не пробудить горькие воспоминания об утрате. Но не дарили ничего из имущества родственников, чтобы новые хозяева не напоминали об их смерти. Но это не Димелисс, это Мальхара, здесь всё по-другому.

- Благодарю вас. И мне очень жаль вашу сестру...- кажется так надо было отвечать. Ливи уже запуталась в правилах дипломатического разговора, особенно после свободных бесед и выпитого алкоголя.

Брайдс недовольно посмотрел на свою неопытную супругу: её нерешительность могла граничить с отказом, а отказываться от такого дара ох как невежливо! Но граф лишь рассмеялся:

- Ничего. Все мы когда-то умираем и встречаемся после смерти, нечего из этого трагедию делать. Ну же, не стесняйтесь, наденьте это ожерелье!

И Экливена надела. Казалось, её лицо специально было создано, чтобы данное украшение так подходило к его чертам, как никакое другое. Женщины в благоговейном восторге уступили ей место, когда Ливи вернулась в свою часть стола. Она изумлённо осматривала новую вещичку.

После этого ужин закончился быстро, но граф решил порадовать супругов ещё одним представлением этим вечером.


Девушка вслед за Брайдсом вышла на парадное крыльцо дворца. Раздался цокот копыт, и к ним подъехала открытая повозка, запряжённая тройкой чёрных лошадей. Сам Агат сидел на козлах. Он дружественно махнул головой, приглашая супругов сесть.

Они выехали за пределы стен графского дома. Над городом было уже темно, чёрное небо сияло миллиардами звёзд, и столица вторила ему своими яркими огнями. Да, ночная Мальхара была красива, красива непривычной красотой, удивлявшей Экливену после строгого и закованного в каменные стены Димелисса.

На главной площади веселился народ. Здесь царили циркачи и уличные музыканты с танцовщицами. Граф со своими дорогими гостями оставили повозку за пределами толпы и пешком пошли взглянуть на зрелище. Люди расступались, пропуская почтенных зрителей, которые прошествовали на самое лучшее место. Многие, а особенно артисты, знали о любви графа повеселиться с простолюдинами. Его здесь уважали.

Экливена удивлённо и восторженно, как маленькая девочка, наблюдала за фокусниками, глотающими и извергающими из своего рта огонь, жонглирующими кинжалами и горящими факелами, выписывая сложные фигуры, и грациозно вышагивающими по протянутой над разведённым в центре площади костром верёвке. Народ всячески подбадривал их шумными аплодисментами, свистом и улюлюканьем, грубыми выкриками и смехом. Здесь каждый делал всё, что хотел, и все с интересом наблюдали за развернувшимся у костра представлением.

Вдруг заиграла восточная музыка: барабаны, свирели, бубны и домры из ниоткуда начали издавать свою ритмичную мелодию, и через толпу к центру площади вылетели, как райские птички, полуголые танцовщицы в разноцветных шароварах с повязанной на бёдра тканью, звенящей монистами и расшитых бисером лифах, босые. Каждая из них имела газовую шаль, развевающуюся, как крылья, с пришитыми в одном углу пятью объёмными цветами, а волосы девушек, распущенные и украшенные цветком из ткани, были посыпаны блестящей пылью.

Они закружились в танце, легко, будто паря, шагая в ритме играющей музыки и красиво покачивая бёдрами. Ливи понравились эти танцовщицы, но лишь одно смущало принцессу: девушки появились на людях не просто с непокрытой головой, но и с открытыми животами и плечами, что, как ей казалось, было неприемлемо для мальхарских женщин. Но Брайдс на это замечание лишь усмехнулся:

- Понимаешь, эти танцовщицы живут другой жизнью, не такой, как мы с тобой. У них есть своё сообщество, со своими правилами и укладами. Во-первых, девушки не должны выходить замуж до двадцати пяти лет, когда красота уже исчезает. Если кто-нибудь узнает, что одна из них сошлась с мужчиной, не достигнув нужного возраста, её публично исключают из сообщества, и для неё становятся обязательными принятые государством правила приличия. Во-вторых, эти танцовщицы обладают особым искусством не соблазнять мужчин, демонстрируя своё тело. Приглядись: какая пластика, какие формы. Ими можно только восхищаться, но ни один мужчина, посмотрев на них, не найдёт в себе ни капли похоти.

Экливена кивнула и продолжала смотреть, обхватив руку мужа. Какая-то танцовщица вспорхнула, подплыла к ней, и в одно мгновение на ладони бывшей принцессы красовалась заколка-лилия с волос этой девушки. Та мило улыбнулась, изящно поклонилась и послала воздушный поцелуй, семеня назад. Бывшая принцесса смутилась. Брайдс ласково взял из рук супруги этот подарок от клана артистов и прицепил к покрывающему её волосы платку.

- Просто чудесно,- ласково шепнул он ей на ухо.


Они вернулись во дворец только после полуночи. Здесь жизнь уже начинала утихать, дожидаясь утра. Горели светильники, сновали слуги, убирая накопленный за день мусор и готовя спальни. Было тихо, шелест платья Экливены гулко раздавался по коридорам. В незастеклённые проёмы окон заглядывала полная луна.

Отведённая им гостевая комната встретила усталых, но счастливых супругов чистотой и духотой. Брайдс растворил окно с яркими витражными рисунками. Сквозь спёртый нагретый воздух пробежалась приятная ночная прохлада. Парень притушил единственную горящую здесь лампу, что стояла на столе. В полумраке переодевшись, муж и жена легли на свежую постель. Над их головами горели газовые ночники, создавая уютную атмосферу уединённости; ветерок из окна колыхал закрывающие кровать от посторонних глаз шторки. Брайдс обнял Экливену и крепко прижался своими губами к её губам. Ливи положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Он лежал и наблюдал за ней.

Она была нежна и чиста, как только что раскрывшийся бутон розы, хотя уже испытала то наслаждение, которое остаётся в тайне брака. В ней была непорочность, которая бывает у настоящих жён: любовь к мужу, верность и то целомудрие, когда брачная постель воспринимается не как способ утолить плотскую страсть, а как священный акт создания семьи. Настоящая любовь не сладострастна, и поцелуи на ночном ложе - не её цель.

Парень уснул, накрыв Ливи своей большой рукой, словно готовясь защищать свою любимую даже во сне.


Прошло пять дней. На удивление быстро Экливена привыкла к мальхарским устоям. Частые прогулки по городу, со своим мужем, новыми друзьями или в одиночку, позволили девушке хорошо загореть и мало чем отличаться от здешних жительниц дворца. Благодаря общению с родственниками графа и графини ещё неопытная в семейной жизни девушка многое узнала о ведении хозяйства, воспитании детей и обращении с мужем. Всё шло своим чередом день за днём, и Ливи совсем не хотелось покидать этот царствующий над пустыней город. Но всё изменилось в один из типичных для Мальхары солнечных жарких дней.

Экливена одиноко сидела на подоконнике в своих покоях, рассматривая суетящихся за стенами дворца (окно выходило на рыночную площадь) торговцев и покупателей. Вдруг через гвалт и шум с рынка послышался стук в тяжёлые кованые парадные ворота. Ливи перевела свой взор туда и... похолодела от ужаса. Трое мальхарских стражников и какой-то белолицый мужчина в одежде димелисского посла.

Ворота им открыла Аледа, она же выяснила, что нужно посетителям. Экливена не расслышала, о чём они разговаривали, но один из стражников как-то недобро взглянул на девушку, выглядывающую из окна на втором этаже гостевой части дворца. Только тогда Ливи испуганно захлопнула витражные ставни. Сердце безудержно колотилось, в голове пульсировал вопрос: как она не догадалась закрыть окно раньше? Если эти посетители узнают, что Экливена здесь, они узнают, что и Брайдс где-то рядом. Они будут искать его, что дальше? Виселица или тюрьма?..

Ливи в тревоге вылетела из комнаты - ещё не хватало, чтобы дворец обыскивали. Брайдс вот-вот должен будет вернуться с рынка, куда он сам взялся сходить. Как его оповестить о том, что во дворце его ждёт стража?

Она успела только завернуть за угол, когда наткнулась на спешащую куда-то рабыню.

- Ой, а я вас ищу...- замялась женщина,- госпожа Аледа просила вас прийти в парадную прихожую. Она ждёт.

Рабыня поклонилась и ушла, оставив девушку в замешательстве. Графиня не имела права лгать, и, раз позвали, надо идти. А если наоборот, бежать? Найдут, это точно. С тяжёлым сердцем Ливи заставила себя идти к графине. Экливена медленно сходила вниз по лестнице в прихожую, когда встретила графа. Он спешил туда же. Встретив испуганный взгляд своей гостьи, он произнёс:

- Брайдса уже поймали, когда он возвращался во дворец, вас тоже ждут. Мне очень жаль, ваше высочество...

- Что будет с моим мужем?- перебила его Ливи. Её сердечко не могло выбросить надежду, что Брайдса помилуют.

- Его посадят,- как-то отрешённо ответил Агат,- А завтра с утра пораньше отведут на виселицу.

- Что?! Но это невозможно! Вы же здесь правитель, сделайте что-нибудь!- взмолилась бывшая принцесса. Всё в ней противилось этому заявлению,- Нельзя же опускать руки!

- Я не могу ничего сделать,- покачал головой граф,- Один раз я помог устроить ему побег, но, вернувшись, он всё же попал в руки стражи. А свидетелей было много, и, если я попытаюсь сказать что-нибудь против суда, то на виселице окажется двое преступников - Брайдс и его господин, который почему-то пожелал сделать исключение для убийцы, ничем не отличающегося от остальных убийц. Я пытался уже найти лазейку в законе, который сам не мог поменять без согласия народа и совета мудрецов, но увы...

Агат развёл руками. Экливена закрыла лицо ладонями, орошая их своими слезами. С самого начала ей многие высказывали, что Брайдс - не подходящая для неё пара, и их партия будет недолговечной. Но почему крепкий союз любви не может спасти её?

Они вышли в прихожую. Сознание Ливи сразу разделило всех находящихся здесь на две группы: первая группа, состоящая из нескольких служанок во главе с Аледой, тихо и робко стояла, немного теснясь в угол. Их лица были мрачными и опущенными, как на похоронах (которые, в общем-то и ожидались буквально на следующий день). Вторая группа - стражники, крепко схваченный их руками за плечи Брайдс и посол, стоявшие с серьёзными и ничего не выражающими физиономиями.

Экливена перебегала взглядом с одного лица на другое, пытаясь найти поддержку. В поисках осознания, что делать дальше, она посмотрела на мужа. Тот угрюмо метнул исподлобья свой взор. От этой мимолётной встречи холодок прошёлся по спине Ливи. Она ещё никогда не испытывала такого чувства, когда понимаешь, что ещё мгновение, и самый любимый на свете человек вот-вот... исчезнет. И это не просто представление ситуации у себя в голове, а вполне реальный факт, и по-другому никак.

Её натура не смогла выдержать такое. В глазах сразу всё поплыло, бывшая принцесса покачнулась и рухнула в обморок.


Экливена проснулась от лёгкого потряхивания. Обычно так её будил Брайдс. Но теперь что-то изменилось в прикоснувшейся к её плечу руке: она как-то стала нежнее, меньше и слабее, так что почти не чувствовалась после мускулистых рук бывшего телохранителя.

Ливи открыла глаза. И не поверила им. Привыкнув просыпаться в обставленной по-восточному спальне, девушка не ожидала увидеть себя в собственных покоях, которые меньше месяца назад были для неё обыденной частью Димелисского дворца. Служанка, которая и будила Экливену, стояла у края кровати с тазиком воды для умывания и полотенцем. Она-то и разъяснила всю ситуацию своей госпоже.

Оказывается, после того, как Ливи потеряла сознание, посол, известив о решении короля Димелисса, переправил бывшую принцессу сюда. Просто родители Ливи, не пожелав отдавать замуж свою дочь неизвестно за кого, решили побольше узнать о случайно появившемся женихе. И откопали очень порадовавшую их информацию. Так что им было известно криминальное прошлое Брайдса.

Экливена вздохнула: мало того, что её муж, скорее всего, доживает последние часы или даже минуты до казни, так девушку ещё и притащили сюда неизвестно зачем.

Через полчаса Ливи спускалась в тронный зал, где её ждали мать, отец и какие-то гости, о которых сообщила служанка когда одевала девушку и укладывала её волосы.

Бывшая принцесса успела отвыкнуть от моды северо-западных леди. Во время путешествия Ливи закалывала волосы в пучок, даже живя во дворце Мальхары. Тогда вообще не надо было заботиться о причёске: её сполна закрывал головной убор. А здесь ей даже шляпки не выдали, зато заплели на славу - волосы Экливены старались преобразить расчёски и щипцы, а скрученную наподобие венка косу скрепляли заколки с бриллиантами.

С платьем тоже пришлось тяжело. Оно стягивало талию девушки словно тисками, а из-за многослойной юбки тяжело было ходить, не задев чего-нибудь. Но Ливи стерпела это всё: старые привычки, наконец, стали проявляться, недаром она всю жизнь воспитывалась как принцесса! Теперь она медленно шла вниз по парадной лестнице. Её сердце стучало: что за сюрприз приготовили ей родители? Что они скажут ей?

Она вошла в тронный зал. Подошла к трону, где сидел отец, и возле которого расположились остальные: Жандериана, старейшина Ренделиан и графы из соседствующей с Димелиссом страны - отец и молодой сын.

- Дочь моя!- королева бросилась вперёд и заключила Экливену в объятия,- Я так соскучилась по тебе! Но... ты так огрубела и загорела. Тебя там насильно на солнце жарили?

- Нет мам,- Ливи мягко отстранилась от Жандерианы,- в Мальхаре такой цвет кожи в порядке вещей. Там же солнце печёт сильнее, чем у нас. И мне там нравилось. А почему вы пригласили меня сюда?

- Ох, дочь,- ласково и радостно произнесла женщина,- Как видишь, у нас во дворце гости,- она указала на графов,- Я надеюсь, ты знакома с лордом Виктелом и его сыном Альвером. У меня для тебя хорошие новости: граф Альвер изъявил желание стать твоим мужем!

- Но...- Экливена опешила, не сразу поняв, что хочет от неё мать,- но...Я же замужем!

- Теперь это не помеха,- спокойно ответила Жандериана, и, по мановению её руки, Ренделиан подошёл к Ливи,- Мы нашли лазейку в законе. Если твой муж преступник, ты можешь развестись с ним.

- Но я не хочу разводиться с Брайдсом!- на мгновение покинувший девушку дар речи вернулся, и она испуганно выпалила эти слова.

- Как? Ты с самого начала противилась вашей свадьбе!- изумилась Жандериана, но потом отмахнулась и пробормотала,- Ладно, неважно. Я пригласила сюда твоего будущего жениха, и было бы грубо выдворять его обратно без невесты. Господин Ренделиан!

- Нет...- одними губами прошептала Ливи, умоляюще глядя на мать

Старейшина приложил руку к правому плечу бывшей принцессы. Кожу девушки пронзила боль, словно туда прижали раскалённую железную пластину. Экливена еле сдержала крик. Ренделиан отнял ладонь и изумлённо уставился на ярко-красный, просвечивающий сквозь тонкую газовую ткань знак брачного союза.

- Печать невозможно снять!- громко объявил старейшина,- Она носит в себе ребёнка своего мужа!

-Что?!!!- Жандериана бросилась к дочери. Впервые Ливи видела её лицо настолько искажённым досадой и гневом,- Ты зачала от него?! Он сделал это насильно?

- Нет!- в испуге отпрянула Экливена,- Это было совершенно добровольно! Она вспомнила ту ночь. Тогда она почувствовала, что ненависть к Брайдсу иссякла. Они решили скрепить свои узы, чтобы, если чувства любви вдруг угаснут, их сдерживало что-то, напоминало, что они нужны друг другу. Это была не страсть - это была готовность создать новую жизнь.

- Зачем? Зачем?- королева в отчаянно затрясла свою дочь,- Зачем ты сделала это?! Зачем ты навеки связала себя с убийцей?

- Потому что я люблю его!- голос Ливи зазвенел громко и чётко,- И я не хочу менять Брайдса ни на кого другого!

- Ваше величество,- с учтивым поклоном вмешался Виктел, до этого наблюдавший за всем происходящим с некоторой долей досады, не понимая, почему королеве Димелисса не стыдно разыгрывать такие спектакли перед иностранными гостями,- Я, конечно, понимаю ваши переживания, но мой сын женится только на разведённой даме, раз на то пошло. Я хочу, чтобы наш род продолжился официально, а вторую печать можно поставить только если один из супругов умрёт, не оставив наследников, или после их кончины. Так что ваше предложение...

- Всё равно,- отмахнулась Жандериана,- Разведите их, старейшина!

Руки Ренделиана вновь потянулись к брачной печати бывшей принцессы. Боль теперь надолго прожгла её плечо. Экливена закричала, и крик эхом прошёлся по коридорам дворца...


Небольшая процессия из четырёх стражников торжественно шла к эшафоту, подталкивая плетущегося перед ними Брайдса, связанного по рукам. Занявший почётное место рядом с виселицей Агат печально глядел на народ, расступившийся, пропуская их. Он почти физически, до холодка в спине, чувствовал, что каждое его действие находится под строжайшим контролем после того, как он попытался проникнуть в тюрьму, где держали его друга и из которой невозможно было бежать даже используя магию. Граф чуть не попался в руки охранников и не был достаточно уверен, что его не узнали.

Медленно и мучительно Брайдс подходил к эшафоту. Парня тревожила одна мысль: что с Ливи. Когда он бежал в Димелисс, в его планы никак не входила женитьба, ведь в любой момент беглец мог оказаться здесь, у подножия смерти. Поэтому он противился свадьбе и не ждал любви от невесты. Пусть лучше возрадуется его смерти, чем будет горевать о его кончине. Бывший телохранитель не боялся умирать, но не мог смириться с болью, посылаемой в его душу слезами друзей над могилой.

Агат уже мысленно начинал прощаться с другом: нога Брайдса уже ступила на лестницу помоста. Вдруг парень упал на колени, схватившись за правое плечо. В притихшем после гула толпы воздухе граф услышал его крик. Телохранители редко кричат, особенно от боли. Агат дёрнулся вперёд и в мгновение ока, прочитав заклинание перемещения - правителя учили основам универсальной магии - появился подле своего бывшего раба. Сев на корточки, граф взглянул на плечо Брайдса и обмер.... Знак брачного союза между димелисской принцессой и мальхарским рабом то исчезал, то появлялся, ярко краснея на коже.

- Твоя жена....- зашептал Агат,- Они хотят расторгнуть ваш брак! Они добьются этого, несмотря на сопротивление.

- Нет, я не позволю им мучить её, только как?- Брайдс посмотрел на господина глазами, полными душевной муки.

- Держись,- Агат взял парня за руки, и они растворились в воздухе у самого носа ничего не понявших солдат.


Ренделиан наконец сжалился и опустил свою руку. Крик Экливены стих. Она всхлипнула и застонала.

- Ещё!- казалось, Жандериана обезумела от желания прямо сейчас разбить узы супружества, из-за которых её дочь лишилась титула принцессы,- Любой ценой снимите этот знак! Ливи притихла, замерла, готовясь к новой пытке.

- Стойте!- со стороны коридора послышался голос графа Мальхары. Вскоре Агат сам показался в тронном зале.

- Господин Агат...- ахнула королева. За всю их с мужем государственную деятельность они видели графа только один раз, а тут он собственной персоной явился, без приглашения.

- Я требую немедленно прекратить насилие над её высочеством принцессой Экливеной! А вызнаете, что спорить с Мальхарой небезопасно!

- Не ваше дело, что происходит в личной жизни принцессы Димелисской!- возмущённо ответила королева.

- Ещё как моё!- парировал Агат,- Потому что оно касается моего лучшего друга!

- И убийцы!- вставила Жандериана.

- Это клевета!..- в повисшей на миг тишине тонко прозвенел голосок Экливены. Всё замерло,- Всё было не так, как вы считаете! Пустите меня!

Девушка вырвалась из рук старейшины и бросилась к своему мужу, молча и отрешённо стоявшего рядом с графом.

- Ты пришёл...- бывшая принцесса вжалась в грудь Брайдса и, наконец, дала волю слезам.

- Я всегда с тобой, Ливи,- ответил тот, прижав её к себе.

- Ливи?!- королева изумлённо подняла брови. Ей в голову не приходило, что Экливене можно было придумать такое уменьшительно-ласкательное прозвище,- Как ты ещё можешь обзывать мою дочь?- её грозный взгляд метнулся на Брайдса.

- Видите, они любят друг друга!- продолжал распинаться Агат,- Разве вы не знаете: что обручено свыше, нельзя разрывать нам, людям! Я не позволю вам мешать их чувствам.

-А я не позволю вам решать за нас судьбу Экливены, не опорочив тем самым королевский род! Иначе...

- Остановитесь!- король властно взмахнул рукой и встал с трона, на котором сидел, безучастно наблюдая за происходящим - ему не очень приятно было это зрелище, но рассуждения жены тогда казались логичны, и он пришёл, лишь для того, чтобы вынести свой вердикт. Но всё пошло по другой, более предпочтительной колее,- Жандериана! Если Экливена будет счастлива с этим мальхарцем, то оставь их. С каких это пор знатность рода стала для тебя важнее счастья дочери? Агат, я не желаю ссоры с вами. Я согласен с действительностью уже заключённого брака и сделаю всё возможное, чтобы загладить нашу вину перед супругами. Я могу посодействовать в оправдании вашего бывшего телохранителя.

- Благодарю, ваше величество,- Агат отвесил учтивый поклон,- наконец-то я услышал речь умного человека.

Жандериана пристыжено насупилась, глядя на своего мужа. Виктел и Альвер недоумённо молчали, уставившись на Мальхарского графа. Брайдс и Экливена стояли, обнявшись.

На груди у мужа Ливи было тепло и спокойно. Он укрыл её своими руками, а она вцепилась в него, боясь, что, если её хватка на миг ослабеет, он исчезнет, окажется на эшафоте, и весь ад, происходивший до вмешательства Агата, продолжится. И она навсегда потеряет его.

- Брайдс,- зашептала девушка,- я хочу тебе сказать... у нас будет ребёнок.

- Я рад, Ливи,- спокойно ответил Брайдс. Эта новость ничуть не удивила и уж тем более не испугала его. Он знал, что Экливена должна была зачать от него,- Ведь ты - моя...


Всё разрешилось необычным образом. Вскоре после инцидента с разводом бывшая принцесса, её муж и Агат возвратились обратно в Мальхару. Их там ждали.

Когда, погостив у королей Димелисса до вечера, граф Мальхарский вновь оказался дома, первое, о чём сообщила ему Аледа, были новые факты по делу об убийстве, совершённом графским телохранителем.

Пока Агат находится в отлучке, аудиенции с ним запросила какая-то девушка, и именно её граф приказал принять в первую очередь. Их диалог происходил в личном кабинете Агата.

- Меня зовут Каджамала,- его собеседница начала речь чётко, уверенно, будто заранее готовила её,- И я пришла сюда, чтобы выразить благодарность одному человеку. Некто Брайдс, я узнала его имя, года два назад несказанно помог мне, победив двух черномагов. У меня задание было - уничтожить их. Ну, знаете, коварный замысел по захвату Вселенной, спасение мира, всё такое.... Долгая история, короче. В общем, я благодарна за помощь. И что я могу сделать Брайдсу взамен?

- Он будет вам очень признателен, если вы дадите показания в его защиту на суде,- строго, как учитель, обвиняющий подравшегося с одноклассником ученика, ответил граф,- Вы так быстро исчезли с места побоища, оставив все улики вашему помощнику, что его посчитали убийцей, а разбираться, кем были эти люди, никто не стал. Теперь его оправдание - лучший подарок, который вы можете ему сделать!

- Надо же!- похоже, Каджамала и вправду ничего не знала о намечавшейся казни Брайдса,- Простите, я не думала, что его сочтут убийцей! Я вообще тогда мало о чём думала... Что ж, придётся расхлёбывать. В общем, я помогу вам, чем смогу. Граф кивнул. Эта девушка не врала, он заметил. Уяснив ещё некоторые детали насчёт суда, он закончил разговор.


Ливи прогуливалась по коридорам, как вдруг с ней случайно столкнулась незнакомая девушка где-то её возраста. Она была очень красива: стройная, грациозная, гибкая, с пышной копной тёмно-каштановых кудрявых волос и загорелым лицом, какое бывает у коренных жителей Мальхары. Экливене почему-то подумалось, что она могла бы быть танцовщицей.

- Ой, простите,- похоже, незнакомку не очень смутила своя же неловкость,- А это вы Экливена, стихийница молнии?

- Да...- от такой резкости бывшая принцесса опешила. И откуда её собеседница узнала о её силе?- А что?

- Меня зовут Каджамала, я стихийница воды. Меня и моих подруг заинтересовали ваши способности: стихия молнии хоть и встречается часто, но именно вас мы заметили тогда, когда вы боролись с Рыцаной.

- Вы её знаете?

- За группировкой, в которой она задействована, мы уже два года следим. Ваша помощь будет просто неоценима,- Каджамала протянула Экливене металлическую пластинку, на которой был выгравирован адрес какого-то дома на окраине столицы Мальхары и заклинание вызова,- Если вам понадобится наша помощь, обращайтесь.

- До свидания... - сказала Экливена вслед уходящей от неё загадочной девушке....


Полгода спустя.

В покоях короля Димелисса собралась вся его семья. Он лежал на кровати, укрытый одеялом, и его глаза на обесцвеченном, с землистым оттенком, лице печально, как бывает при расставании, смотрели в сторону детей, пришедших навестить его. Жандериана молча стояла у изголовья кровати мужа.

Вот уже месяц король медленно умирал от неизлечимой ещё тогда болезни. Он уходил спокойно, не цепляясь за жизнь, и лишь просил родных вспоминать его иногда. А сейчас, когда чувствовалось, что близок его последний час, ослабевший и смирившийся с этим правитель Димелисса созвал своих детей, чтобы попрощаться.

Сюда пришёл его сын - наследник трона - и его жена, дочери короля со своими мужьями, в том числе и Экливена с Брайдсом.

Каждому из них отец говорил напутственные слова, кого-то ободрял, кого-то благодарил, кого-то благословлял. Жена мальхарского телохранителя подошла к кровати папы последней. В одно мгновение взор короля, доселе отрешённый, переменился.

- Ливи,- слабо прохрипел отец,- Надеюсь, нам тебя так можно называть... Ливи! Больше всего сейчас я желал поговорить с тобой. Я знаю, не будет ничего неожиданного, если я попрошу у тебя прощения. Вся эта неразбериха с твоим замужеством до сих пор камнем лежит на моём сердце, не давая мне спокойно умереть. Простила ли ты меня?

- Простила,- просто и тихо ответила Экливена,- Мне жаль расставаться с тобой, но, увы, этого не остановить. Я давно не злюсь на тебя. Можешь умирать со спокойной душой, и пусть ничто не тяготит твой уход из этой жизни.

- Я люблю тебя, милая... как раз за это,- чуть-чуть помедлив, улыбнулся отец,- Теперь всё хорошо. Я знаю, что ты, моё любимое создание, под надёжной защитой. Береги её, Брайдс, хотя... ты и сам это знаешь. Всё,- он шумно выдохнул,- можете идти. Я хочу отдохнуть.


Дня через три главный дворцовый зал был наполнен народом - почётные горожане и приближенные к королю люди пришли почтить память почившего накануне правителя. Ближе всего к расположившемуся посреди зала гробу стояли наследники и просто близкие родственники покойного. Среди них была женщина в чёрном восточном платье, очень широком и свободном, чтобы не стягивать округлившийся живот. Её светловолосую голову покрывала чёрная шляпка с пушистым пером. Ей позволили сесть на специально принесённый стул.

Рядом с ней стоял её синеволосый муж. Его накачанные мышцы выпирали под слишком тесным для него деловым костюмом. Впервые в жизни Брайдс надел одежду подобного покроя, хотя никогда до этого не думал, что ему придётся это сделать.

Экливена сидела тихо, её лицо за всё время церемонии ни разу не поменяло выражения, однако скорби не читалось в нём. Скорее некая задумчивость, отрешённость. Бывшая принцесса пришла сюда из чувства долга перед отцом, дешёвая театральщина с морем слёз была ей неинтересна. Но Ливи со своим мужем являлись, пожалуй, единственными, кто искренне сожалел о смерти короля.

Начали читать завещание. Послышался счастливый возглас со стороны семьи сына покойника после слов о передаче ей отцовского престола. Кто-то возмущался, кто-то радовался тому, что завещал ему король. Ни Брайдс, ни Экливена не обращали на монотонный голос старейшины, оглашающего документ, никакого внимания, пока, перед окончанием речи, тот не произнёс:

- И в заключении я объявляю, что леди Экливене, лишённой титула Принцессы Димелисской, а также её мужу, бывшему телохранителю Графа Мальхарского Агата, Брайдсу, завещаются земли княжества Ильдамайла, что близ Мальхары и Сальдаро-Мальхарского моря. В связи с этим данные наследники получают титул князей Ильдамайлских и соответствующие привилегии...

- Эй,- Брайдс мягко толкнул жену,- пойдём, документы заберём. Женщина вздрогнула, встала и, поддерживая живот, пошла вслед за мужем.

Получая бумаги о наследстве и присвоении титула, Ливи слегка улыбнулась: отец наилучшим образом реализовал их интересы. Княжество находится совсем недалеко от Мальхары, то есть супруги Ильдамайлские и семейство Агата теперь могли видеться достаточно часто.


Эпилог

Май давно уже вступил в свои права. Сад в поместье князей Ильдамайла был полон парящих на ветру лепестков от цветущих вишен, магнолий и акаций, пестрел сиренью и яркими клумбами. Сюда доносился шум моря, принося в этот безмятежный мир ароматов спокойствие звуков и солёный привкус.

Посреди пышущих свежестью южных деревьев, в открытой беседке с тонкими колоннами, увитыми розой, Экливена накрывала на стол. Рядом сидел Агат и непринуждённо разговаривал с ней. Где-то вдали слышался громкий, заливистый смех четырёхлетнего мальчика и его отца, доносились стуки деревянных сабель.

Вся жизнь в поместье была симбиозом мальхарских и димелисских устоев: в зависимости от гостей подавались на стол и западные, и восточные кушанья, столовые приборы. Ливи обычно предпочитала носить восточные платья и покрывать голову платком, но сама усадьба была устроена во вкусе димелисского дворянства.

Женщина закончила разливать вино по пиалам, окликнула Брайдса и сына обедать. Из тени выскочили бывший телохранитель и маленький мальчик в одних шароварах и с шапкой торчащих во все стороны непослушных синих волос. Отец с ребёнком пошли в беседку. Брайдс взмахнул рукой, приветствуя своего старого друга, а паренёк с весёлым криком 'Здлавствуйте, господин Агат' подбежал к графу.

- Здравствуй, боец!- засмеялся Агат,- Ишь, какой большой уже!

Жандериан, так звали сына бывшей принцессы (назван он был в честь своей бабушки) бы вылитой копией отца. Отец, как и положено в восточных семьях, лично занимался воспитанием сына, делая из него настоящего воина, в то время как Экливене, как женщине, досталось воспитание дочери - двухгодовалой Элены, спящей сейчас в детской под присмотром няни.

- А твой сын делает успехи,- продолжал Агат разговор с Брайдсом и его отпрыском.

- Я надеюсь, у него получится сделать военную карьеру,- ответил князь.

- Када я выласту, я стану маляком!- серьёзно заявил Жандериан, и эта фраза так умилительно звучала из уст мальчишки, не по-детски владеющего восточным оружием.