# Hl 2, эпилог

Андрей Ака-Арыкъ Андреев

[Предыдущая глава]

Эпилог. Вспышка прошлого


1.


Перед тем, как провалился в холодную бездну стазиса, Гордона посетило видение. То, как появился на пике цитадели G-мен, всколыхнуло, пробудило память, какие-то потаенные ее уголки.


Гордон теряет опору под ногами и, как было после боя с Нихилантом, срывается в черноту. Падает, падает, падает, пока не оказывается среди лабораторий, упрятанных глубоко под землей. 'Саркофаг' - так называется база, именно здесь он появился на свет.


Стоит Гордону подумать о родах, как все изменяется: ощущает себя внутри чего-то мягкого, теплого и большого, почти сразу понимает, что находится в материнской утробе. Один он находится там - внутри содрогающейся в родовых схватках матки, другой же, пролетев по коридорам, проникнув в сферической формы помещение, наблюдает за происходящим со стороны. Роженица выгибается дугой на операционном столе, похожем на какой-то космический модуль: столько в нем катетеров, переключателей, фиксаторов. Вокруг суетятся люди в белых халатах, то и дело бросаются к аппаратуре, утопленной в нишах стен. Требуется время, чтобы Гордон сопоставил: роженица - его мать, а человек, в руку которого вцепилась - отец.


- Крепись, дорогая, - шепчет тот непослушными губами, - у тебя получится...


Она же стонет, ревет, искра разума в глазах стремительно тает.


- Эманации!.. Призраки на дорогах между мирами!.. - принимается вдруг кричать, - эфирные странники!..


Крик нарастает, становится хором - множеством и множеством голосов, причитаний, стенаний и шепотков. Люди в белых халатах отступают, дрожат, раздавленные безотчетным страхом.


2.


С ужасом Гордон понимает, что не может различить лица матери. Вместо него видит тысячи и тысячи лиц, все искажены гримасами боли. Тот пронзительный крик, что вырывается на пике боли из ее уст, лишает отца рассудка - взгляд теряет осмысленность, из уголка рта ползет нитка слюны. Так происходит со всеми, кто находится в камере: люди в халатах орут, воют, визжат и хохочут. Операторы, что наблюдают за родами через глаза камер, недоумевают, вскакивают с мест.


- Что происходит?.. - тянет осипшим голосом руководитель проекта.


Еще через миг по экранам разливается белое пламя вспышки - камеры наблюдения слепнут. Базу начинает трясти, срабатывает аварийный режим, воет сирена.


3.


В самой же камере происходит следующее: роженицу охватывает ореол яркого белого света, что волнами расходится вокруг. Это белое пламя выжигает глаза тем, кто остался внутри, обращает людей в иссушенные мумии. Но вот сквозь белую пелену прорываются трое. Двое прикрываются кейсами и Гордон не видит их лиц, третьего же узнает - это G-мен. Агент с трудом ступает вперед, будто в лицо дует яростный ветер. Аура вокруг женщины пульсирует все быстрее и быстрее, все ярче и ярче. И тогда агент останавливает само время.


'Конец времени, времен, и полувремени', - вспоминаются Гордону слова.


Сняв с панели силовой скальпель, G-мен делает на животе роженицы быстрый надрез. Та уже не кричит, лишь сдавленно стонет. Двое с кейсами стоят неподвижно, но от них к фигуре агента протягиваются тонкие золотисто-желтые лучи. G-мен тем временем извлекает из материнского чрева ребенка, перерезает пуповину. Гордон смотрит на кровавый комок, укутанный в пеленки белого света, не сразу понимает, что это он и есть.


- Уходим! - грохочет агент, с трудом удерживая новорожденного в руках. - Быстро!..


Три фигуры исчезают так же неожиданно, как появились. И когда время запускается вновь, белое пламя обращается взрывам, что уничтожает добрую часть 'Саркофага'. Лишь горстке ученых удастся выжить, но ни один не сумеет вспомнить потом, что же именно произошло.


Видение тускнеет и гаснет, Гордона принимает в свои стылые объятия стазис

[Следующая глава]