Аннотация: История из жизни Аннита Охэйо, принца-наследника Джангра (из "Хрустального яблока", да). Как положено в высших кругах, страшные тайны прошлого и коварные заговоры на каждом шагу.
Первым всегда просыпалось чувство опасности. Ещё до того, как сознание оформилось в четкую мысль, тело уже было напряжено, как струна, а всё существо внимательно прислушивалось к миру за закрытыми веками. Никакого полусонного плавания между сном и явью - только мгновенный, беззвучный переход от полного небытия к полной боевой готовности.
Аннит Охэйо не открыл глаз. Он прислушался. Тишина в его покоях была густой, почти звенящей, нарушаемой лишь ровным, едва слышным гулом климатической системы, которую он выставил на температуру, заставлявшую придворных ёжиться от холода. Он знал каждый звук в этой комнате: скрип паркета под ковром, шепот вентиляции, отдаленный гул города за тройными стеклами. Ничего лишнего. Ни дыхания затаившегося убийцы, ни щелчка взведенного курка.
Только тогда его длинные, подведенные к вискам зеленые глаза распахнулись. Взгляд, ясный и холодный, без всякой сонной мути, скользнул по знакомому потолку, по тяжелым темным шторам, по контурам мебели. Он лежал спиной к стене, а дверь была в поле зрения. "Если ты не видишь, кто к тебе входит, то ты - труп", - пронеслись в голове обрывки старой, мрачной мудрости.
Он поднялся с кровати одним плавным, энергичным движением, словно рыба, выскользнувшая из глубины. Холодный воздух приятно обжег молочно-белую кожу. По возможности он старался одеваться как можно легче и проще, а самое удобное - вообще ничего не носить. Так оно и было сейчас.
Босые ноги, с ровными, детскими пальцами, бесшумно ступили на ледяной паркет. Он не пошел к двери, а сначала подошел к окну, отодвинул тяжелую портьеру и на несколько секунд уставился на просыпающийся город, окрашенный в свинцовые предрассветные цвета. "Смешно просто, что я так боюсь", - подумал он с привычной, чуть отстраненной усмешкой.
Его утренний ритуал был отточен до автоматизма. Неспешное движение к комоду, где в строгом порядке были разложены предметы "принцевой" одежды. Он не стал надевать тяжелое черное одеяние, расшитое серебром - не время ещё. Вместо этого на тело легко легли рабочие штаны и простая черная футболка.
"Правитель, доверяющий поварам, обычно умирал молодым". На кухне, больше похожей на лабораторию алхимика, он быстро и ловко, узкими, сильными ладонями, приготовил себе завтрак. Пока еда стояла на огне, его пальцы привычным движением нашли в одном из многочисленных карманов старинный костяной гребень. Он отвернулся к темному стеклу окна, в котором смутно отражалось его широкое, высокоскулое лицо, и начал расчесывать тяжелые, блестящие черные волосы, волосок к волоску.
"Смешно просто, как легко опознаются властолюбцы, - думал он, глядя на своё отражение. - Отвернись от их речей - и они уже в ярости. Стоит мне сказать: "да слышу я, слышу - я же не уши причесываю" - и они просто исходят пеной".
Закончив, он демонстративно откинул прядь с уха, будто в комнате был незримый собеседник, которому нужно было подчеркнуть: "я внимательно слушаю".
Завтрак он съел стоя, у окна, оценивающе пробуя каждый кусочек. Потом началась самая важная часть - экипировка. Его пальцы, никогда не носившие колец, быстро и уверенно обследовали скрытые карманы одеяния, которое он надел поверх футболки. Лазерные указки, вредные для глаз... мини-рации... фонарики... Тяжелые серебряные браслеты на запястья и щиколотки защелкнулись с тихим, зловещим звоном. "От серебра у меня пятки чешутся", - пробормотал он.
Последним он взял пистолет - надежный, проверенный "Векс". Проверил магазин, щелкнул затвором, отправляя патрон в патронник, и убрал его в специальную кобуру под мышкой. Духовая трубка с отравленными иглами заняла своё место в рукаве.
Он подошел к двери и на мгновение замер, прислушиваясь. За дверью была Империя, заговоры, лесть, враги, называвшие его за глаза "Лунной Молью", и подруги, для которых в другом кармане лежало "что-нибудь из еды".
"Ну... - смущенно выдохнул он, и на его широких, чувственных губах появилась полуулыбка. - Предки, пожелайте нашей светлости больших и интересных снов. Или нет. Всё равно не поможет".
И, расправив плечи, Аннит Охэйо, господин и повелитель, вышел из комнаты, чтобы встретить новый день полный игр, притворства и неослабной бдительности.
* * *
Дверь закрылась за ним с едва слышным щелчком. Широкий мраморный коридор встречал его ледяным безмолвием и отблесками утреннего света на отполированном до зеркального блеска полу. Двое гвардейцев в латах цвета воронова крыла, застывших по обе стороны от входа, не дрогнули, но их позы стали ещё более неподвижными, почти неестественными, словно они боялись выдать даже звук своего дыхания. Аннит скользнул мимо них, его босые ступни не издавали ни звука.
- Ваше высочество, - прошептал один из них, не поворачивая головы.
Аннит остановился. Не для того, чтобы ответить, а чтобы дать им почувствовать вес своего взгляда. Он медленно повернулся, его ярко-зеленые глаза скользнули по доспехам, отмечая малейшую пылинку, малейший след несовершенства.
- Вам не холодно, друзья мои? - спросил он, и в его голосе прозвучала искренняя, почти детская забота. - Наша светлость приказала бы разжечь камин в караульном помещении, но, боюсь, жара вредна для реакции. А вам ведь нужна отменная реакция, не так ли? Знаешь... - он сделал паузу, глядя на бледнеющего гвардейца, - ...на случай, если какая-нибудь жужелица проберется в покои вашего принца.
Уголки его губ дрогнули в легкой усмешке. Он видел, как сжались челюсти солдат. Они не знали, как реагировать: на лесть, на насмешку, на скрытую угрозу. Прекрасно. Он мягко кивнул и поплыл дальше по коридору, оставляя за собой вздох облегчения, смешанный со страхом.
Его путь лежал в Малый зал для утренних докладов. Уже на подходе он услышал приглушенные голоса - нервные, торопливые. Аннит на мгновение замер у самой двери, сложив руки на груди и глядя вниз, будто размышляя. Пальцы его левой руки бесшумно постукивали по серебряному браслету. Интересно, о чем они там так беспокоятся? О поставках зерна? О новых налогах? Или о том, как бы поскорее женить "бледнолицего полукровку" на ком-нибудь из своих некрасивых дочерей?..
Он вошел без стука.
Разговор оборвался на полуслове. Трое сановников, стоявших у карты Империи, вздрогнули и застыли в почтительных, но напряженных позах. Старший из них, лорд-канцлер с лицом, похожим на высохшую грушу, поспешно сделал шаг вперед.
- Ваше высочество! Мы не ожидали вас так рано...
- В самом деле? - Аннит мягко перебил его, подходя к столу. Его взгляд скользнул по карте, отмечая свежие пометки у северных границ. - А нашей светлости не спалось. Приснилось, будто мы - муха в паутине. Знаешь, такое противное ощущение липких ниточек... Ну, вы же не для того собрались, чтобы обсуждать сны своего наместника? - Он уронил это небрежно, усаживаясь в своё кресло и демонстративно откидывая волосы за уши, давая понять, что всё его внимание теперь принадлежит им.
Лорд-канцлер закашлялся.
- Конечно, нет, ваше высочество. Речь о донесениях с рудников в провинции Хеймгард. Начались... перебои.
- Перебои?.. - Аннит распахнул глаза в преувеличенном удивлении. - Какие странные слова вы иногда подбираете, мой друг. "Перебои". Это когда взрываются вагоны с рудой, гибнут люди и чья-то очень грязная рука тянется к нашим титановым жилам, или когда повар забыл посолить суп?
Он видел, как они переглядываются. Видел капельки пота на виске у младшего сановника. "Властолюбцы. Стоит лишь нажать, и они сами себя выдадут".
- Я бы на вашем месте, лапочка, - его голос стал тише и ядовитее, - меньше думал о том, как бы помягче доложить плохие новости, и больше - о том, куда подевались три миллиона имперских крон, выделенные на усиление охраны тех самых рудников месяц назад.
Он произнес это почти нежно, с той самой полуулыбкой, которая была очень плохим признаком.
Наступила мертвая тишина. Лорд-канцлер побледнел так, что его лицо почти сравнялось по цвету с кожей Аннита.
- Ваше высочество, я... мы... наши финансы...
- Финансы? - Аннит вздохнул, с преувеличенной тоской закатив глаза под лоб. - Как ску-у-учно. Расскажите-ка мне лучше что-нибудь веселое. Например, кто из вас вчера вечером встречался с торговым представителем корпорации "Вепрь"? Хотите меня расстроить? А я ведь и разозлиться могу.
Он больше не смотрел на них. Его пальцы принялись бесцельно водить по поверхности стола, будто рисуя невидимые узоры. Но в каждом его слове, в каждой паузе была стальная хватка. Он не спрашивал. Он уже всё знал. Игра началась. И как всегда, Господин и Повелитель Аннит анта Хилайа намеревался получить от нее удовольствие.
* * *
Тишина в зале стала густой, тягучей, как смола. Казалось, даже пылинки, плясавшие в утреннем луче, застыли в воздухе, боясь нарушить то, что сейчас последует. Аннит наблюдал за ними - за этими взрослыми, опытными мужчинами, которые вдруг превратились в перепуганных школьников, пойманных на краже яблок. Он видел, как дрожит кончик платка в руке лорда-канцлера, как у его молодого коллеги дергается глаз. Смешно просто.
- Ну? - мягко спросил он, наклоняя голову. - Никто не хочет поделиться веселой историей? А нашей светлости так не хватает развлечений с утра. Финансы, рудники, предательство... Всё это навевает тоску.
Он вздохнул и потянулся к вазе с фруктами, стоявшей на краю стола. Длинные, узкие пальцы с идеально подстриженными ногтями выбрали сочную темно-сливовую грушу. Он поднес её к носу, чуть заметно вдыхая аромат.
- Правитель, доверяющий поварам, обычно умирал молодым, - произнес он задумчиво, словно просто размышляя вслух. Затем его ярко-зеленые глаза, холодные и ясные, снова уставились на сановников. - Но доверять финансы ворам... это даже не наивность, это уже клиническая глупость.
Он откусил кусочек груши, не отводя от них взгляда. Сок блеснул на его губах.
- Ваше высочество, я клянусь... - начал было младший сановник, его голос сорвался в фальцет.
- Брр! - Аннит вдруг содрогнулся, резко и стремительно, как от внезапного прикосновения льда. Все трое вздрогнули в ответ. Он покачал головой, вытирая пальцы о темную ткань своего сидения. - Простите. Просто представил, каково это - верить вашим клятвам. Мурашки по коже побежали.
Он встал и прошелся к окну, поворачиваясь на носках своих босых ног. Задумавшись, он сложил руки на груди. Город внизу окончательно проснулся, но здесь, в высоте, царила ледяная, выверенная тишина.
- Знаешь... - начал он, глядя в окно, и сановники замерли, ловя каждое слово. - Мой отец как-то сказал, что ничто так не бодрит, как минутная прогулка босиком по снегу. Выносит начисто всю дурь из головы. Прочищает мысли.
Он медленно повернулся к ним. На его лице играла та самая полуулыбка, что предвещала бурю.
- И ещё он сказал: если твой партнер по переговорам спокойно смотрит, как имперские гвардейцы ведут непонятно куда уже почти замерзшего мальчишку - церемониться с ним не стоит.
Он сделал паузу, давая им осознать скрытый смысл.
- Я ненавижу подонков, - произнес он тихо, но так отчетливо, что слова прозвучали громче любого крика.
Лорд-канцлер, наконец, рухнул на колени.
- Ваше высочество! Это был не я! Это всё... это всё советник Трайн! Он принудил меня!
- В самом деле? - Аннит подошел ближе, его тень накрыла старого царедворца. - Принудил... Интересно, как? Пообещал лишнюю бочку вина? Или пригрозил рассказать вашей жене о той юной актрисе из придворного театра?
Он наклонился, и его шепот был подобен шипению змеи.
- Лапочка, вы меня разочаровываете. Я ожидал более изобретальной лжи.
Он выпрямился и снова отвернулся, демонстративно доставая из кармана свой костяной гребень. Он начал медленно, тщательно расчесывать свои тяжелые черные волосы, глядя в собственное отражение в стекле.
- Смешно просто, - сказал он своему отражению, но слова были обращены к трем дрожащим мужчинам за его спиной. - Как легко опознаются властолюбцы. Отвернись от их речей - и они уже в ярости. Или в панике. Тьфу!
Он резко повернулся, убрав гребень. Его лицо снова стало спокойным и деловым.
- Встаньте, - приказал он ледяным тоном. Канцлер, пошатываясь, поднялся. - Вы все отправитесь домой. Под домашний арест. Наша светлость пошлет к вам... гостей. Они помогут вам вспомнить все недостающие детали этой веселой истории. А пока... - его взгляд скользнул по их бледным лицам, - ...пожелаю вам больших и интересных снов. Особенно вам, мой друг, - он адресовал это канцлеру. - Уверен, вам приснится много чего поучительного.
Он не стал дожидаться их ухода. Скользнув мимо них, как тень, он вышел из зала, оставив их в леденящем душу одиночестве. В коридоре он на секунду остановился, прикрыв глаза. "Смешно просто, что я так боюсь, - прошептал он самому себе. - Но куда смешнее, что они боятся меня ещё больше".
И, поправив серебряный браслет на запястье, Господин и Повелитель отправился дальше - в свой день, полный игр, где ставкой всегда была жизнь.
* * *
Вечером дверь в его личные покои закрылась с тихим, но уверенным щелчком встроенного замка. Семь последовательных механических звуков, которые Аннит всегда мысленно пересчитывал. Семь - число гармонии. И число его личной безопасности.
Он прислонился спиной к холодному полированному дереву, закрыл глаза и выдохнул - долго, с легкой дрожью, которую никогда не позволил бы себе на людях. Напряжение медленно отступало, сменяясь знакомой, почти уютной пустотой. Здесь, в этих стенах, он мог быть просто Аннитом. Почти.
- Смешно просто, - прошептал он в тишину, - до чего же они предсказуемы. Жадность, страх, мелкие интриги... Как скучно.
Он оттолкнулся от двери и пересек комнату, его босые ноги бесшумно ступали по ледяному каменному полу. Он подошел к скрытой в стене панели, нажал несколько кнопок, и в воздухе повис едва уловимый гул - активировались системы внутренней защиты. Теперь его точно никто не потревожит.
Сбросив "принцевую" одежду, он остался в простых черных штанах. Воздух, холодный и чистый, приятно обжег голую кожу торса. Он потянулся, чувствуя, как под гладкой, безволосой кожей играют мышцы. Самое удобное - вообще ничего не носить...
Его взгляд упал на низкий столик, где стояла серебряная рамка с изображением двух женщин - его матери, Аютии, с вечно печальным и отстраненным взглядом, и сестры, Лэйит, чья улыбка казалась одновременно ироничной и уставшей. "Моя вторая мама" или "мой ночной кошмар" - в зависимости от настроения. Сегодня сквозь усталость пробивалась первая.
Он подошел к окну, уперся лбом в ледяное стекло. Где-то там, за стенами дворца, кипела жизнь его империи. А здесь, наверху, он был один. Всегда один. "В их же интересах - такого сына или брата я бы не пожелал и врагу".
Внезапно его ухо, прекрасно улавливающее малейшие звуки, уловило легкий, почти кошачий шорох за потайной дверью в стене библиотеки. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но рука сама потянулась к скрытому карману, где лежала духовая трубка. Он замер, слушая.
Легкий стук - три быстрых, два медленных. Сигнал.
Напряжение мгновенно ушло, сменившись чем-то теплым и мягким, что он тоже тщательно скрывал ото всех. Уголки его губ поползли вверх в искренней, не наигранной улыбке.
Он нажал на незаметную фигурку резного дракона на полке, и часть стены бесшумно отъехала. В проеме стояла Иннка.
Ей было двадцать, и она казалась воплощением всего, чего не хватало этой холодной комнате, - жизненной силы, тепла и простоты. Её рыжеватые волосы были растрепаны, в руках она держала небольшой сверток, от которого исходил дразнящий аромат свежей выпечки с корицей.
- Слышала, наша светлость сегодня утром уже кого-то успела довести до предынфарктного состояния, - сказала она без всякого церемониала, её глаза смеялись. - Принесла тебе глинтвейна и пирожков. Для восстановления душевных сил.
Аннит закатил глаза с преувеличенным облегчением.
- Силы уже на исходе, Иннка. Эти идиоты... Они думают, что я слепой и глухой. Иногда мне кажется, что моё любимое занятие - это не пытки, а разгадывание ребусов, нарисованных сажей на заборе пятилетними детьми.
Она вошла, и потайная дверь закрылась за ней. Он взял у неё из рук сверток, и его пальцы на мгновение коснулись её ладони.
- Знаешь... - начал он, разворачивая угощение и с наслаждением вдыхая аромат. - Они там, на полном серьезе, думают, что я обожаю мучить девушек.
Он отломил кусочек пирожка и протянул ей, как всегда делясь первым куском.
- А на самом деле, единственная девушка, которую я готов "мучить" своими жалобами, - это ты.
Он говорил это легко, почти шутя, но в его зеленых глазах, таких ярких на фоне молочно-белой кожи, мелькнула тень чего-то настоящего, незащищенного.
Иннка села на широкий подоконник, поджав под себя ноги.
- Ан, я... - она посмотрела на него с легкой тревогой. - Ты опять не спал?
Он пожал плечами, откусывая пирожок.
- Наша светлость позволяет себе дремать урывками. Как кошка. Спит, но ухо держит востро.
Он подошел и сел рядом с ней, их плечи почти соприкоснулись.
- Расскажи мне что-нибудь веселое. Что в городе? Какие слухи ходят о вашем ужасном принце-полукровке?
Она рассказывала. О новых пьесах в театре, о глупом анекдоте, который услышала на рынке, о том, как её младшая сестра учится рисовать. Он слушал, откинув голову на холодное стекло, и его лицо постепенно теряло маску насмешливого спокойствия, становясь просто молодым и усталым.
- Лунная Моль, - вдруг произнес он задумчиво, глядя в ночное небо. - Забавно. Они думают, что это оскорбление. А мне нравится. Моль летит на свет, даже если он её сожжет. В этом есть своя... романтика самоубийства.
- Перестань, - мягко сказала Иннка. - Ты не самоубийца. Ты...
- Я? - он перебил её, и его взгляд снова стал острым, игривым. - Я - господин и повелитель, который в данный момент хочет спать. И которому надоело это тяжелое серебро.
Он снял браслеты с запястий и щиколоток, отбросив их в сторону с легким бряцанием.
- От него у меня пятки чешутся. В прямом смысле.
Он замолчал, и тишина снова заполнила комнату, но на этот раз она была не ледяной, а мирной.
- Спасибо, что пришла, Иннка, - сказал он тихо, уже без "нашей светлости", без масок. - И... пожелай мне больших и интересных снов. Без сановников, заговоров и запаха серной кислоты.
- Спокойной ночи, Ан, - она коснулась его руки. - Просто спи.
Когда она ушла, он так и остался сидеть на подоконнике, глядя на угасающие огни города. Гибкий, великолепно сложенный, одинокий правитель в полумраке своей холодной крепости. Завтра снова придется надеть маску. Но сейчас, всего на несколько часов, он мог позволить себе быть просто Аннитом. И это было дороже любого титула.
* * *
Сон пришел не сразу. Даже в объятиях усталости сознание отказывалось полностью отключаться, продолжая проигрывать обрывки дневных диалогов, улавливая несуществующие шорохи за дверью. Он лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в темноту, в которой его глаза, прекрасно видящие в темноте, различали каждый завиток лепнины на потолке.
Когда сон все же накрыл его, он был тяжелым и беспокойным. Ему снились не сановники и не заговоры. Ему снился запах - едкий, сладковатый, знакомый до тошноты. Запах гари, смешанный с порохом и чем-то медным, железистым... Запах крови. И тишина. Глухая, давящая тишина после взрыва. Он был маленьким, его молочно-белая кожа была испачкана сажей, а в ушах стоял оглушительный звон. Он пытался крикнуть, но не мог издать ни звука. Он искал руку отца, но находил лишь обломки резного кресла и клочья расшитого золотом мундира...
"Брр!"
Он резко сел на кровати, весь в холодном поту, с судорожным вздохом, застрявшим в горле. Грудь вздымалась, но дышал он бесшумно, по-кошачьи. Он провел рукой по лицу, смахивая несуществующие слезы, и с силой тряхнул головой, отбрасывая тяжелые черные волосы со лба.
- Смешно просто, - прошептал он в темноту, и голос его дрогнул. - До чего же банально. Классика жанра - травмированный принц в ночных кошмарах.
Он спустил ноги с кровати, и ледяной пол стал резким, но отрезвляющим лекарством. Он прошел в ванную комнату и сунул голову под струю ледяной воды, пока кожа не задеревенела, а дыхание не выровнялось. Подняв голову, он поймал в зеркале своё отражение - бледное, с огромными зелеными глазами, в которых всё ещё плавала тень испуга. "Бледнолицый", - с усмешкой подумал он.
"Нет, все-таки я не выспался, - констатировал он про себя, возвращаясь в спальню. - А нашей светлости сегодня предстоит принимать посла с Юга. Тот ещё проныра. Пахнет серной кислотой и дешевым одеколоном".
Он не стал снова ложиться. Вместо этого подошел к потайному сейфу, вмурованному в стену за картиной, изображавшей лисью охоту. Быстрыми, уверенными движениями извлек несколько предметов. Не пистолет, а нечто более специализированное - плоскую коробочку с наборством тонких отмычек и микролезвий, и другой прибор, похожий на компактный спектрометр.
"Знаешь, Иннка, - мысленно обратился он к пустоте, - пока они думают, что мое любимое занятие - пытки, я предпочитаю куда более изящные вещи. Например, вскрывать чужие секреты. В прямом смысле".
Он оделся - не в церемониальное одеяние, а в простую, темную, почти неотличимую от ночи одежду, в которой можно было раствориться в тенях дворцовых коридоров. Босиком? Конечно. Сандалии лишь стесняли движения.
Выйдя из покоев, он не пошел по главным коридорам. Он знал каждый потайной ход, каждую служебную лестницу, каждую щель в системе охраны, которую сам же и выстроил. Он скользил, как призрак, его шаги были беззвучны, а силуэт сливался с мраком. Он не был принцем-наместником. Он был тенью, охраняющей свою крепость изнутри.
Его целью был кабинет посла, расположенный в гостевом крыле. Обыск, проведенный днем его людьми, ничего не дал. Но Аннит доверял своему нюху больше, чем отчетам. "Пахнет серной кислотой, азотной и глицерином. Вы не взрывчатку тут производите?" - это была не просто шутка.
Дверь замкнута на сложный механический замок. Аннит на мгновение приложил к ней ухо, затем достал свою коробочку с инструментами. Через три минуты тихого щелканья дверь отъехала. Внутри царил идеальный порядок. Слишком идеальный.
Он не стал рыться в бумагах. Вместо этого он включил свой портативный спектрометр и начал водить им по стенам, мебели, ковру. Прибор запищал у ножки тяжелого дубового стола. Аннит опустился на корточки, и его губы растянулись в беззвучной улыбке. На полу, почти невидимая глазу, была крошечная чешуйка - не дерева, не металла. Он аккуратно пинцетом поднял её и поместил в пробирку.
- Нитрид бора, - прошептал он. - Мило. Кто-то носил броню, заходя сюда. Не простой посол, а... гость с особыми полномочиями.
Он закончил осмотр так же бесшумно, как и начал, оставив всё на своих местах. Возвращаясь по темным лабиринтам дворца, он уже не чувствовал усталости. Его ум лихорадочно работал, складывая разрозненные факты в пугающую, но ясную картину. Пропавшие деньги, "перебои" на рудниках, посол, пахнущий химикатами и носящий под одеждой броню, которую не берут даже трехлинейные бронебойные пули...
Он снова был в своих покоях. Рассвет уже заглядывал в окна, окрашивая небо в свинцово-серые тона. Аннит подошел к столику, где стояла нетронутая чашка с остывшим глинтвейном от Иннки. Он взял её и сделал глоток. Горьковато-сладкая жидкость обожгла горло.
- Ну что ж, - произнес он вслух, и в его голосе вновь зазвучали привычные нотки спокойной насмешки. - Похоже, этот день обещает быть веселым. Наша светлость будет сегодня очень, очень внимательна.
Он поставил чашку и посмотрел на своё отражение в темном стекле.
- И, лапочка, - добавил он с ледяной вежливостью, - тому, кто за всем этим стоит, я желаю действительно больших снов. Потому что наяву его ждет кошмар.
* * *
Рассвет разливался по небу грязновато-розовыми полосами, напоминая ему цвет плохо промытой раны. Аннит стоял у окна, неподвижный, как статуя, заложив руки за спину. В пальцах он перебирал маленькую пробирку с той самой чешуйкой нитрида бора. Улика. Крошечная, почти невесомая, но способная перевернуть всю игру.
"Посол в броне, - размышлял он, глядя на просыпающийся город. - Интересно. То ли он так боится меня, то ли боится кого-то другого в моих стенах. Или просто привык ходить в броне на встречи с теми, кого собирается предать".
Он повернулся и подошел к своему костяному гребню, лежавшему на столе. Взяв его, он медленно, почти механически, начал расчесывать свои тяжелые черные волосы, глядя в зеркало. В отражении смотрел на него не уставший юноша, а правитель. Холодный, расчетливый, с ярко-зелеными глазами, в которых плескалась не усталость, а жесткая решимость.
"Ну что ж, мой друг, - обратился он к своему отражению. - Раз уж ты надел броню, будь добр, играй по правилам осады".
Он отложил гребень, его движения вновь стали энергичными и точными. Пришло время облачаться в доспехи - и не только метафорически. Он подошел к стойке, где на манекене висело то самое тяжелое одеяние из черной, расшитой серебром ткани. Он облачился в него с привычной сноровкой, ощущая знакомый вес на плечах. Затем - броня. Плитки из титана и нитрида бора, холодные и безжалостные, скреплялись на его торсе и конечностях. Целый пуд. Цена неприкосновенности.
Он пристегнул серебряные браслеты на запястья и щиколотки, его лицо скривилось в брезгливой гримасе. "От серебра у меня пятки чешутся". Последним он взял пояс с кинжалом, плотно пристегнул его на талии и сунул в скрытые карманы пистолет и дуновую трубку. Теперь он был готов. Не Аннит, а Принц-Наместник. Господин и Повелитель.
В дверь постучали. Три четких удара. Это была Лэйит. Он вздохнул. Его "ночной кошмар" и "вторая мама" явилась по расписанию.
- Войди, сестра, - сказал он, не поворачиваясь.
Дверь открылась. Лэйит, высокая, строгая, с таким же насмешливым прищуром, как у него, обвела его взглядом с ног до головы.
- Какой парадный вид, братец, - произнесла она сухо. - Уже кого-то запугиваешь или просто любуешься собой в зеркале?
- И то, и другое, моя дорогая, - ответил он, наконец поворачиваясь к ней. - А ты, как всегда, вовремя. Хочешь испортить мне настроение перед аудиенцией?
- Я хочу напомнить тебе, что посол Дарквейн - не тот, с кем можно играть в твои словесные жмурки. Он опасен.
- В самом деле? - Аннит распахнул глаза в преувеличенном удивлении. - А я-то думал, он приехал обсудить поставки сухофруктов. Спасибо, что просветила.
Она фыркнула, но в ее глазах мелькнула тревога.
- Аннит... будь осторожен.
Он подошел к ней и на мгновение положил руку ей на плечо. Жест был неожиданно мягким.
- Знаешь... - начал он, и в его голосе вдруг пропала насмешка. - Когда я окончательно свихнусь, то буду питаться одними орехами. В них нельзя подсыпать яду. А пока... пока я ещё в своем уме. Достаточно, чтобы отличить друга от врага. Или сестру от заговорщика.
Она задержала его взгляд, потом кивнула.
- Ладно. Я жду в соседней зале. На случай, если...
- ...если нашей светлости понадобится помощь? - он снова улыбнулся, и улыбка стала острой, как лезвие. - Не беспокойся. Я ведь всего лишь испорченный ребенок, который обожает мучить девушек и сановников. С одним послом я как-нибудь справлюсь.
Он вышел из покоев, и его поступь вновь обрела то самое скользящее, энергичное качество, которое заставляло гвардейцев замирать в почтительном ужасе. Он шел по коридору, и его босые ноги бесшумно ступали по холодному мрамору, а броня тихо поскрипывала. Он не смотрел по сторонам, но его взгляд, как радар, сканировал каждую щель, каждую нишу, каждого человека на пути.
Двери в Тронный зал распахнулись перед ним. Внутри, в лучах утреннего солнца, падающих сквозь витражные окна, стоял посол Дарквейн. Высокий, сутулый, одетый в роскошные, но чужеродные одежды. И от него, как и предполагал Аннит, пахло - сладковатым одеколоном, перебивающим едкий шлейф серной кислоты.
Аннит вошел, не ускоряя и не замедля шага. Он прошел весь зал и уселся на своем месте, откинув тяжелые волосы за уши демонстративным жестом.
- Ваше высочество, - начал посол, кланяясь. Его голос был маслянистым и скрипучим одновременно. - Я польщен...
- В самом деле? - мягко перебил его Аннит, сложив руки на груди. - А нашей светлости всегда было интересно, посол... скажите, у вас на Юге тоже так холодно по утрам? Или вам пришлось надеть что-то... потяжелее, чтобы согреться в нашем негостеприимном климате?
Он произнес это с самой безобидной, почти наивной улыбкой, но его зеленые глаза, неподвижные и ясные, были прикованы к лицу гостя. Игра началась. И на кону была уже не просто чья-то карьера, а нечто гораздо большее.
* * *
Легкая, почти невидимая рябь пробежала по массивному лицу посла. Его пальцы, украшенные перстнями, непроизвольно сжались. Маслянистая улыбка не дрогнула, но в глазах, маленьких и глубоко посаженных, мелькнул тот самый холодный огонек, который Аннит и надеялся увидеть.
- Холод относителен, ваше высочество, - парировал Дарквейн, и его скрипучий голос приобрел оттенок подобострастия, которое казалось слишком уж наигранным. - На юге мы научились ценить прохладу. Она... обостряет чувства.
- О, в этом мы сходимся, - Аннит мягко кивнул, всё ещё с той же безмятежной улыбкой. Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. - Знаешь... мне как-то довелось прочесть, что некоторые химические соединения, например, серная кислота или глицерин, на холоде тоже ведут себя весьма интересно. Меняют вязкость, температуру кристаллизации... - Он наклонил голову, словно делясь безобидным научным фактом. - Вы, я слышал, увлекаетесь химией? Или, может, пиротехникой? От вас так приятно пахнет... познанием.
На этот раз посл не смог полностью скрыть реакцию. Его плечи чуть подались вперед, защитное движение.
- Ваше высочество шутит. Это... лекарственные снадобья. От мигрени.
- Ах, от мигрени! - Аннит распахнул глаза в преувеличенном сочувствии. - Бедный вы мой. Наша светлость тоже страдает от головных болей. Особенно когда слышит о "перебоях" на рудниках, производящих, например, селитру. Или о пропаже бюджетных ассигнований, которые могли бы пойти на... ну, скажем, на закупку того же нитрида бора для защитных кирас. Очень уж специфический материал, не находите? Легкий, прочный... и такой узнаваемый на микроскопическом уровне.
Он не сводил с посла своего зеленого, неподвижного взгляда. Он видел, как тот пытается контролировать дыхание, как капля пота медленно сползает по его виску под плотным головным убором.
- Ваше высочество, я не совсем понимаю...
- И не надо, - мягко оборвал его Аннит. Он снова откинулся на спинку трона, приняв более расслабленную позу, но каждый его мускул был напряжен, как тетива. - Зачем забивать голову такими скучными деталями? Финансы, рудники... - Он взмахнул рукой с театральным пренебрежением. - Это так утомительно. Давайте лучше поговорим о чем-то приятном. О традициях, например.
Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. Воздух в зале стал густым и тяжелым.
- У нас на Севере, знаете ли, есть одна старая семейная традиция, - продолжил он, и его голос стал тише, но от этого лишь более зловещим. - Готовить себе пищу самостоятельно. Правитель, доверяющий поварам, обычно умирал молодым. - Он улыбнулся, оскалив свои очень ровные белые зубы. - А еще у нас традиция... не церемониться с теми, кто приходит в наш дом в броне, скрытой под шелками, и пахнет порохом и предательством. Это считается дурным тоном.
Он медленно поднялся с трона. Его черное, расшитое серебром одеяние скользнуло по ступеням без единого шороха. Он подошел к послу так близко, что тот невольно отступил на шаг.
- Так что, мой друг, - прошептал Аннит, и в его шёпоте звенела сталь, - вы можете вернуться в свои апартаменты. И передать тем, кто вас послал... - он наклонился ещё ближе, - ...что наш дом крепок. И что у нас на завтрак подают не только орехи, но и... наглых ворон, осмелившихся свить гнездо в наших стенах. И нашей светлости очень не нравится, когда вороньё пахнет взрывчаткой.
Он выпрямился, и его лицо вновь стало абсолютно безразличным.
- Аудиенция окончена. Пожелайте вашим покровителям от нашей светлости... больших и интересных снов. Пока они ещё могут спать.
Он развернулся и, не оглядываясь, пошел к выходу, оставив посла Дарквейна стоять одного в центре огромного зала - бледного, дрожащего и насквозь разоблаченного. Дверь закрылась за Аннитом с тихим, но окончательным щелчком.
В коридоре он на мгновение прислонился к стене, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь леденящей усталостью. Первый залп был сделан. Война была объявлена. И он, Аннит Охэйо анта Хилайа, Господин и Повелитель, был готов к ней. Как всегда.
* * *
Щелчок двери отсек тревожную атмосферу тронного зала, словно хирургический скальпель. Аннит сделал несколько шагов по коридору, и его ноги сами понесли его не в кабинет, не в покои, а в маленькую, ничем не примечательную дверь, ведущую на узкую смотровую площадку, втиснутую между двумя крышами дворца. Здесь, на высоте, завывал ветер, срывая с губ остатки напускной вежливости. Он вдохнул ледяной воздух полной грудью, чувствуя, как он обжигает легкие.
- Жуть, - прошептал он, и слово было подхвачено порывом ветра. - Так они называют меня. А я-то думал, я просто аккуратен.
Он облокотился о каменный парапет, сжимая его узкими, сильными ладонями. Дрожь, которую он не позволил себе проявить внутри, теперь пробежала по его рукам. Это была не дрожь страха, а дрожь охотника, чья дичь едва не сорвалась с прицела. Он чуть не переиграл. Слишком рано раскрыл карты. Но черт побери, вид этого напыщенного идиота, этого Дарквейна, пахнущего кислотами и ложью, вывел его из себя.
- Смешно просто, - прошептал он, глядя на копошащийся внизу город. - До чего же я предсказуем, когда дело касается наглой лжи. Надо работать над этим.
За его спиной раздался легкий, знакомый скрип половицы. Он не обернулся. Знал, что это Иннка. Она всегда находила его, когда становилось по-настоящему тяжело.
- Принц-наместник, разговаривающий сам с собой на ветру, - произнесла она, подходя ближе. - Картина, достойная кисти великого мастера. Название: "Одиночество на вершине".
- Или "Глупец, пытающийся удержать воду в кулаке", - парировал он, не глядя на неё.
Она встала рядом, её плечо почти касалось его руки. Молчание между ними было комфортным, наполненным пониманием.
- Он уехал, - наконец сказала Иннка. - Въедливый такой. Лицо зеленое. Словно свои собственные зелья от мигрени выпил в десятикратной дозе.
- Надеюсь, поможет, - Аннит усмехнулся, но в усмешке не было веселья. - Хотя сомневаюсь. Головная боль у него теперь надолго. И не только у него.
Он оттолкнулся от парапета и повернулся к ней. Ветер трепал его черные волосы, срывая с ушей, но он не поправлял их.
- Иннка, я... - он запнулся, что было для него редкостью. - Нам нужны доказательства. Не просто мои догадки и микроскопические чешуйки. Нужен факт. Железный и неопровержимый.
- И ты знаешь, где его взять? - спросила она, глядя на него с безграничным доверием.
- Знаю, - его зеленые глаза сузились. - Но для этого нашей светлости придется на время перестать быть светлостью. И стать... кое-кем другим.
Он повел её внутрь, в свой кабинет, и запер дверь. Подойдя к одному из книжных шкафов, он нажал на незаметную кнопку, и часть полок бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в маленькую комнату-сейф. Внутри не было окон. Стены были увешаны экранами, показывающими данные в реальном времени, картами, схемами. Это был его личный командный центр.
- Лорд-канцлер, - произнес он, глядя на одно из изображений, где был показан дом сановника. - Он испуган. И у испуганных людей есть два пути: либо бежать, либо искать защиты у того, кто сильнее их страха.
- Ты думаешь, он побежит к своим хозяевам?
- Нет, - покачал головой Аннит. - Он не дурак. Он приспособленец. И сейчас он метнется к тому, кто, как он считает, сможет меня остановить. К тому, у кого больше власти, чем у посла. К тому, кто стоит за всем этим.
Он повернулся к ней, и в его взгляде горел холодный огонь.
- Я позволю ему это сделать. Более того, я ему помогу. Он станет моей наживкой. Моим проводником в самое логово измены.
- Это опасно, Ан, - тихо сказала Иннка.
- В самом деле? - он снова улыбнулся, и его улыбка была острой и безжалостной. - А я и не собирался играть в безопасные игры. Они думают, что имеют дело с испорченным ребенком, который обожает мучить девушек. Пусть продолжают так думать. Пока не станет слишком поздно.
Он подошел к столу и взял свой старинный костяной гребень. Он медленно провел им по волосам, глядя в темный экран, как в зеркало.
- Начинается охота, моя прелесть, - прошептал он. - И на этот раз охотником буду я.
* * *
Он отпустил Иннку коротким кивком - не прощанием, а скорее условным знаком, что игра вступает в новую фазу, где её присутствие станет не помощью, а уязвимостью. Дверь закрылась, и он остался один в гуле мониторов и трепетании светящихся схем. Воздух пах озоном и сталью.
Аннит подошел к центральной консоли. Его пальцы, узкие и без колец, замерли над клавишами. Он позволил себе один глубокий, бесшумный вдох, выравнивая дыхание, и начал работать. На экране всплыли окна с биометрией лорда-канцлера: частота сердцебиения, уровень кортизола, маршруты передвижения за последние 48 часов... Все данные кричали об одном - животном, паническом страхе.
- Ну что ж, мой друг, - прошептал он, глядя на пульсирующий значок с изображением старого сановника. - Помоги нашей светлости навести порядок в твоем грязном птичнике.
Он послал два незаметных сигнала. Первый - в службу наружного наблюдения: ослабить контроль над восточными воротами, создать иллюзию бреши. Второй - своей личной гвардии, "Серая Тень": подготовить группу "невидимок" для наблюдения. Они не будут атаковать. Они станут лишь глазами и ушами, растворенными в городской толпе.
План был прост, как клинок гильотины. Испуганный зверь всегда бежит в свою нору. А нору эту он, Аннит, собирался найти и выкурить.
Он откинулся в кресле, снова взяв в руки костяной гребень. Медленные, ритмичные движения сквозь тяжелые черные волосы успокаивали ум. Он закрыл глаза, представляя себе карту города, как шахматную доску. Лорд-канцлер - пешка, которую вот-толкнут в сторону ферзя. А ферзь... Кто он? Кто стоял за послом, за пропавшими деньгами, за броней из нитрида бора?..
"Слишком много кислоты в воздухе, - думал он. - Слишком много пороха. Это не просто коррупция. Это... подготовка. К чему?"
Его ноздри вздрогнули, словно он и вправду улавливал этот призрачный запах. Он ненавидел войну. Она была громкой, беспорядочной и отвратительно неэффективной. Но он чувствовал её приближение, как животное чувствует грозу.
Внезапно тишину прорезал мягкий, но настойчивый звуковой сигнал. На одном из мониторов замигал красный значок. Лорд-канцлер двинулся. Не в сторону своего загородного поместья, а на восток, в трущобы у старого порта. Рывок. Отчаянный и прямой.
Аннит медленно улыбнулся. Не той ядовитой улыбкой, что он дарил врагам, а холодным, безрадостным оскалом охотника.
"Попался, лапочка".
Он поднялся. Броня из титана и нитрида бора все ещё лежала на нем тяжелым, но привычным грузом. Он провел рукой по стойке с оружием, выбирая компактный, почти игрушечный на вид шприц-пистолет с прозрачным картриджем, заполненным мутной жидкостью. Не смертельной. Усыпляющей. Мертвые свидетели были бесполезны.
Он вышел из дворца потайным ходом. Ему не понадобился плащ или маскировка. Его собственный путь был лучшим укрытием. Он знал каждый закоулок, каждую арочку, каждую сточную канаву между дворцом и портом. Он двигался стремительно, но не бежал - скользил через затемненные дворы и под крышами низких домов, словно он был не человеком, а сгустком ночи.
Вот и портовый район. Воздух густо пропах дешевым табаком, рыбой и человеческой нищетой. Аннит замер в глубокой тени арочного проема, его зеленые глаза, прекрасно видящие в темноте, выхватывали из мрака нужные детали. Впереди, у старого склада, облепленного чайками, стояла неприметная машина. Из неё выскочил лорд-канцлер и, озираясь, юркнул в полуразрушенный проем.
Аннит подождал, считая секунды. Потом, как дым, выплыл из своего укрытия и приник к грубой каменной стене у самого входа. Изнутри доносились приглушенные голоса. Один - визгливый, испуганный. Канцлер. Другой... низкий, гортанный, с чуждыми, южными модуляциями.
- ...слишком много риска! Он всё знает! Говорил про кислоту, про броню...
- ...успокойся, старый дурак. Охэйо блефует. Он просто мальчишка, играющий в правителя...
Аннит усмехнулся в темноте. Мальчишка. Как удобно всех недооценивать...
Он сделал шаг внутрь.
Двое мужчин в центре пустого склада, освещенные тусклым фонарем, замерли, увидев его. Канцлер ахнул и отпрянул, словно увидел призрак. Второй, коренастый, с лицом, изборожденным шрамами, одетый в потертый, но добротный плащ, потянулся к эфесу длинного кинжала.
- В самом деле? - тихо произнес Аннит, останавливаясь в нескольких шагах. Его босые ноги не издали ни звука на грязном каменном полу. - Мы будем решать это столь... примитивно?
Незнакомец выхватил кинжал. Сталь блеснула в свете фонаря.
- Почему бы и нет?
Аннит не шелохнулся. Он лишь поднял свою узкую ладонь, демонстрируя пистолет. Не шприц. "Векс".
- Фосфорные пули, - сказал он с ледяной вежливостью. - Очень неприятно. Горят даже внутри тела. Хотите проверить, моя прелесть?..
Рука незнакомца замерла. Он был наемником, а не фанатиком. Рисковать жизнью без крайней нужды не входило в его планы.
- Что ты хочешь? - спросил он.
- Знаешь... - Аннит сделал шаг вперед, его зеленые глаза, казалось, светились в полумраке. - Я просто любопытен. Мне интересно, кто так сильно хочет моей короны, что готов устроить в моём городе химическую лабораторию и вооружить наемника в броне из нитрида бора. Назови его имя, и, возможно, наша светлость будет великодушна. Иначе...
Внезапно снаружи донесся шум - глухой удар, крик, заглушенный так же резко, как и начавшийся. Его "невидимки" работали. Обезвреживали охрану.
Лицо наемника исказилось яростью. Он понял, что попал в ловушку.
- Иди к черту, полукровка! - он рванулся вперед, отчаянный, забыв про угрозу оружия.
Аннит не стал стрелять. Он принял вызов. Его тело, гибкое и сильное, метнулось навстречу. Он уклонился от удара кинжала, движением, отточенным в тысячах тренировок, и нанес короткий, точный удар ребром ладони в шею наемника. Хрящ хрустнул. Мужчина рухнул на пол, хватая себя за горло.
Аннит стоял над ним, не дыша. Он наклонился.
- Жаль, - тихо сказал он. - Я предпочитаю вежливый разговор.
Он повернулся к лорду-канцлеру, который, дрожа всем телом, прижался к бочке.
- Ну что, мой друг, - произнес Аннит, и в его голосе снова зазвучала привычная, насмешливая нотка. - Кажется, твой покровитель ненадолго задержался. Не хочешь ли теперь рассказать нашей светлости всю ту веселую историю с начала?
Он улыбнулся.
- У нас есть время. И, поверь, у меня много способов сделать его... незабываемым.
* * *
Дрожь лорда-канцлера была похожа на мелкую дробь по стеклу. Его глаза, выпученные от ужаса, метались между распластанной на полу глыбой наемника и гибкой, почти недвижимой фигурой принца. Воздух в заброшенном складе густел, становясь сладковато-кислым от запаха пота, страха и пыли.
- Ваше... ваше высочество... - его голос сорвался в шепот.
- Тише, тише, мой друг, - Аннит поднял руку в успокаивающем жесте, но его зеленые глаза, холодные и ясные, не сулили ничего хорошего. - Сохраним силы для главного. Для... откровения.
Он сделал шаг ближе, его босые ноги бесшумно ступали по грязному полу. Он не смотрел на канцлера, а рассматривал кончик своего шприц-пистолета, будто размышляя, куда бы его вколоть.
- Видишь ли, в чем проблема, - заговорил он назидательным тоном, словно читая лекцию. - Все вы, заговорщики, мыслите слишком линейно. Деньги, шпионы, взрывчатка... Скучно. Предсказуемо. А наша светлость обожает... головоломки.
Он вдруг резко повернулся к канцлеру, заставив того вздрогнуть.
- Например, зачем человеку, который может купить пол-империи, понадобились именно мои рудники? И почему тот же человек, пахнущий, прости господи, как лаборант в публичном доме, прислал ко мне посла в броне? - Он наклонил голову. - Не кажется ли тебе это перебором? Словно кто-то пытается не просто захватить власть, а... продемонстрировать технологическое превосходство. Устроить выставку достижений вражеского хозяйства прямо у меня под носом.
Канцлер молчал, глотая воздух.
- Ну же, - Аннит вздохнул с преувеличенным разочарованием. - Я ведь пытаюсь понять. Помоги мне. Кто этот таинственный покровитель? Кто стоит за "Вепрем"?
Губы сановника задрожали.
- Я... я не знаю имени. Клянусь! С нами общались только через посредников. Но... - он замялся, словно боясь произнести следующее.
Аннит мягко улыбнулся.
- Но?..
- Но... они спрашивали не только о рудниках. Они интересовались... вашей семьей. Особенно... особенно вашим отцом. Архивами его правления. Обстоятельствами... его смерти.
Слова повисли в воздухе, холодные и острые, как лезвие. Аннит не дрогнул. Ни один мускул не дрогнул на его молочно-белом лице. Но внутри что-то сжалось в тугой, болезненный узел.