Антимони Фир: другие произведения.

Отражения

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Предыстория к зарисовке "Пыль забвения" из жизни автора по имени Анна Сергеевна и её Королевства. О попытках побега от фантазий, героев и вымышленных миров. Имеются элементы попаданчества персонажей "туда" и "обратно".

  Асфальт был совершенно сухим. Черноволосый и темноглазый дворник в замызганном оранжевом жилете методично крошил ломом слежавшийся сугроб. Куски грязного льда и снежного крошева летели ему под ноги, хрустели под резиновыми подошвами сапог, растирались в сероватую пыль и даже не думали таять. Солнце обозначалось расплывчатым светлым пятном на затянутом облаками хмуром небосводе. "Такой странный апрель, - думала она всю дорогу, - и снег, и застывшие деревья - всё неживое, всё пластмассовое, хрупкое и бесконечно холодное". Ветер трепал распущенные волосы женщины, заставляя кутаться в тонкий шарф и весеннее пальтишко. Анна Сергеевна с тоской подумала о запечатанной в чехол и висящей уже пару недель в самом дальнем углу шкафа-купе старенькой мутоновой шубе с капюшоном, о её привычных объятиях, о тяжести на плечах, о высоком мягком воротнике, о вязаных косичками варежках из тёплой ровницы. "Апрель", - шепнула она себе под нос и поёжилась. Здание клиники - новое, глянцевое и жизнеутверждающее, в оранжевых керамических плитках, с окнами девственной белизны и прозрачности, за которыми её ждало исцеление, выросло перед ней слишком скоро, слишком внезапно. Сейчас она согласилась бы помёрзнуть ещё, только бы...
  
  - Это должно было случиться рано или поздно. Нельзя оставить всё так, как есть, - твёрдо сказала она и, подняв подбородок, сделала несколько шагов к скрипучей от новой резины двери из пластика.
  Полупрозрачная тень коснулась её волос, никто со стороны не подумал бы, что это было нечто иное, чем ветер. Она не обернулась, но замерла, насторожилась.
  - Не делай этого. Они не смогут помочь тебе, - прошелестела тень.
  Спина женщины превратилась в напряжённую струнку, губы - в бледную тонкую линию, искажающую этой тонкостью мягкие и тёплые черты лица. Всё это выглядело примерно так же, как нетающий апрельский снег, тускло блестевший под деревьями.
  - Почему? - это прозвучало как "заткнись" или "исчезни", но всё-таки это было "почему". Её незримый собеседник ответил не сразу.
  - Кузнец или сапожник не смогут починить... электронный микроскоп. Кажется, это называется так?
  
  Слово не принадлежало его миру, он прихватил его где-то в коридорах НИИ, в котором работала Анна Сергеевна. И запомнил, как запоминал всё, касающееся земного мира, чтобы крепче привязаться к Автору, чтобы, в случае чего, ударить нужным словом под дых или под лопатку в самый неподходящий момент. И всегда пытался завязать беседу. Лучший из Героев. Переживший несколько ненаписанных книг, прошедший огонь и воду нескольких миров.
  
  Женщина чуть повернула голову:
  - Ты сочиняешь. Та поговорка была о забивании гвоздей микроскопом. Что "нельзя микроскопом забивать гвозди". Там не было ни единого слова о ремонте этого самого устройства.
  - Они сломают это, чёрт возьми, устройство!
  - В твоём мире нет чертей, - автоматически поправила она. - Это клиника. Больница. Здесь мне помогут, а ты... Тебе придётся уйти. Всем вам придётся уйти. Автора больше нет, Автору нет больше места.
  
  Тень исчезла, и женщина обернулась, рассматривая окружавшие её дома, деревья, машины, мусорные баки и скамейки, редких прохожих, трусящую вдоль забора бежевую дворняжку, застрявший в колючем кусте и трепыхающийся на ветру пакет. После этого она решительно шагнула к дверям и потянула за ручку.
  
  Глаза доктора были удивительно серыми, глубокими и проницательными. Он сдвинул очки на переносицу и слушал её так внимательно, что через каких-нибудь десять минут она полностью растворилась в этом взгляде. Её скорлупа, её тщательно подобранные замки, фильтры и защитные барьеры - всё было смыто слезами, которые она то и дело стирала трясущейся рукой. И говорила, говорила, говорила.
  
  - Доктор... Вся эта жизнь, я существую лишь в виде отражений, в виде поблекших чёрно-белых фотографических копий, в виде двойников, которыми подменяю сама себя каждое утро. Есть Анна Сергеевна - инженер, ведущий инженер испытательной лаборатории, она туго стягивает волосы в пучок и отглаживает халат, она рисует поля в рабочем журнале карандашом. Остро отточенным простым карандашом, хотя, как вы знаете, в наше время никто уже не обращает внимания на то, есть ли поля в каком-то там рукописном журнале. У неё обед в двенадцать тридцать, она ответственна за электробезопасность на этаже, у неё две лаборантки и три старые синие фиалки на окне, которые давно пора пересадить. А после восемнадцати часов она - я - пассажир метро. Это ужасная роль, вы бывали пассажиром метро, доктор?
  Он усмехнулся:
  - В бытность студентом, разумеется, бывал. Вы продолжайте, слушаю вас.
  Она перевела дыхание:
  - С самого детства она - та, что пассажир - слишком восприимчива к запахам, а метро, метро - это тысячи и тысячи запахов, ароматов, удушающих коктейлей из тысяч всевозможных соединений какого-то десятка вездесущих элементов. Азот, углерод, кислород и сера, знаете ли, сколько можно вообразить цепочек и циклов, каждый со своим уникальным ароматом. А пудра... крем-пудра на дамах в возрасте пахнет точно, как благовония в Долине Царей, а именно, в гробнице Рамзеса второго. Три часа в день. Этому отражению пассажира отведено три часа каждые сутки.
  
  Врач откинулся на белоснежную спинку кресла:
  - Кто ещё?
  - Мать, дочь, сестра, соседка, слесарь, электрик, домработница... Понимаете, Автору просто не остаётся места в этом мире. Ни минуты. Сутками, неделями, месяцами, годами. В те минуты, что я остаюсь одна, Истории прорываются сквозь завесу, раздирают её острыми когтями, заполняют моё сознание. Чаще всего в этот момент я иду по длинному коридору нашего НИИ или смотрю в окно автобуса, за которым почти ничего не видно. Я говорю им: погодите, погодите немного, моим Героям, моим Историям. Я обещаю им жизнь, но всякий раз не сдерживаю обещания. Автору некогда приходить, Автору некуда приходить. Место всегда занято любым другим из отражений.
  - В таком случае, - поразмыслив, спросил доктор. - Почему вы до сих пор не отказались от ипостаси Автора?
  - Потому что... - Анна Сергеевна вздохнула, комкая в руках носовой платок. - Потому что мне кажется, будто бы из всех отражений именно Автор - моё истинное "я". Состояние, в котором жизнь представляется мне прекрасной. В котором я люблю...жить. Состояние, не отрицающее ни моей профессии, ни материнства, ни других ролей, но объединяющее всё это, весь опыт и все эмоции, то есть, будто бы, другой уровень бытия. Выше. Целостнее.
  
  Её осунувшееся бледное лицо осветилось лёгкой улыбкой. Доктор потянулся к серебристой ручке, лежащей поверх незаполненной карты.
  - Это...сумасшествие?
  - Нет, - спокойно сказал доктор, надвинув на место очки и склоняясь над столом. - Это ваше бурное воображение, Анна Сергеевна. Отражения, роли, ипостаси, истории. Не более чем игры, которые вы сами себе же и выдумываете, поскольку ваш разум, как видно, свободен от более... насущных забот.
  - Но как же...
  - Бросьте. Ваш НИИ или проверка школьных уроков у детей, или варка сосисок на ужин не имеют ничего общего с настоящей борьбой за выживание. То есть, проще говоря, вы находитесь на самой вершине удовлетворения человеческих потребностей и воображаете, будто, кхм, написание стихов или историй - это и есть то самое "настоящее", а всё прочее - каждодневная рутина, тлен и скукота. Как я понимаю вас! Мне тоже давно мечтается о собственной книге. И, знаете, мне не нужна для этого никакая оболочка, скафандр, ипостась Автора или прочая сублимация. Я просто, чёрт возьми, буду сидеть вот за этим самым столом и писать свою книгу о психических отклонениях. А воображение не есть отклонение, уважаемая.
  
  Женщина ненадолго задумалась, заметно успокоившись:
  - В таком случае, мне не требуется лечение?
  
  За окнами раскачивались голые ветки деревьев, и ей хотелось бы верить, что где-то внизу, среди шершавых стволов лип и берёз, бродит ожидающая её тень. Этот крошечный миг надежды высушил остатки слёз на её ресницах.
  
  Доктор пожал плечами:
  - Отчего же нет, очень даже требуется. Вы, что очевидно, расстроены, нервничаете, плохо спите и ищете помощи в медицинском учреждении. И, как врач, я не имею никакого права отказать вам в этой помощи.
  Анна Сергеевна понимающе кивнула:
  - Как вы собираетесь это сделать?
  Он оторвал из блокнота для рецептов жёлтый разлинованный квадратик и принялся писать, как подобает врачу, размашисто и непонятно, после чего пододвинул бумажку к пациентке:
  - Пожалуйста, начнём мы с вами вот так. И, неделя за неделей, день за днём, соберём все ваши кусочки в единое целое. Вы перестанете разрываться, примеривая на себя то одну, то другую роль, почувствуете целостность и полную сохранность вашей души. Собственно, у меня остался только один, последний вопрос к вам.
  Женщина взяла рецепт:
  - Слушаю, доктор.
  - Если в этом самом состоянии Автора, как вы выразились, вам настолько прекрасно живётся, то почему вы хотите избавиться от него? Чем вам мешает эта творческая составляющая? Только лишь тем, что каждодневные заботы не оставляют времени для написания Историй и Книг?
  
  Она долго не могла подобрать нужные слова, последний вопрос вновь заставил её усомниться в том, правильно ли она поступает. Тень Героя трепетала в морозном воздухе где-то там, у крыльца, не в силах переступить порог клиники, как призванный демон не смеет шагнуть за очерченный магом круг.
  - Автор... точнее, Герои и их Истории мешают тем, что занимают мой мозг, занимают моё сердце, в то время как я могла бы эти ресурсы посвятить чему-то более земному, более нуждающемуся в моей любви и внимании. Я думаю о них в дороге, думаю перед сном, думаю в выходной день, стирая пыль со шкафов. Собирая стеклянную установку для перегонки в лаборатории, я думаю об Алхимике, заправляя суп в кастрюле, думаю о Поваре, споря со старшей дочерью - о Принцессе, заходя в кабинет начальника отдела - о Короле, ну а если бухгалтерия придирается к бумажкам, то...
  Врач приподнял брови:
  - То?
  - То я думаю об Убийце, хотя, конечно, не желаю нашим тётушкам смерти или чего-то плохого. Я просто воображаю, как он вежливо кланяется, подавая вместе со мной эти разнесчастные акты, как едва заметно улыбается из-за моего плеча. И в мгновение ока все бумаги оказываются в полном порядке, а тётушки облегчённо вздыхают, когда мы закрываем за собой дверь. Это... некое навязчивое состояние, но я пытаюсь запоминать всяческие детали разговоров, оттенки настроений или погоды, звуки, шорохи. Я на многое обращаю внимание, на многое, чего не замечают окружающие меня люди. А делаю это из-за того, чтобы Автору было легче складывать слова в предложения. Легче делать описания. Легче передавать чувства Героев. И от этого всего я неимоверно устала, потому что никаких Книг и Историй не будет всё равно, потому что всё это - пустое и никчёмное. Больное воображение. Больная фантазия.
  - Рад, что вы так детально и вдумчиво оцениваете все стороны своего состояния. Это будет большим подспорьем в вашем лечении.
  Анна Сергеевна доверчиво заглянула в стёкла его очков:
  - А как долго всё это будет? То есть... скоро ли я начну выздоравливать?
  Врач усмехнулся:
  - Вот это, моя дорогая, будет зависеть только от вас самой. Перестаньте разделяться на несуществующие отражения. Попытайтесь как можно дольше удерживаться в ком-то одном. В роли матери, в роли хозяйки, в роли инженера и в самой главной роли, о которой вы не проронили ни слова, - в роли женщины.
  Она опустила глаза, коротко кивнув.
  - И не забывайте принимать лекарства. Буду рад видеть вас через, скажем, три недели.
  
  На улице её снова окружили сухой апрельский холод, стоящие в сонной одури кусты, похожие на безжизненные, аккуратно подстриженные метёлки, лениво поджимающие озябшие лапки голуби на жёлто-зелёном заборе, отдалённый шум большого шоссе. Мир был прозрачен и чист, как стеклянные полки в шкафчике у фармацевта. На полках, аккуратно расставленные и подписанные, эликсиры и пилюли ждали своего часа. Анна Сергеевна ещё раз оглянулась: никого. Никаких теней, голосов, шорохов. Бесконечный круг замкнулся, и в её эфире наступила долгожданная тишина. Слишком скоро и слишком внезапно.
  
  ***
  
  Апрельский лес заливало безжалостное солнце, сгоняя последние островки снега. Вода была везде: вниз к оврагу бежали многочисленные ручьи, от мелких, в ниточку толщиной, до стремительных бурлящих потоков, вода собиралась в низинках и норах, вода пропитывала лесную подстилку и вековые сосны. Они шли быстро, то и дело проваливаясь чуть не по колено в вездесущую талую зыбь.
  
  - Чёрт бы побрал твои эти галантусы и геллеборусы! - выругался Убийца, остановившись на пригорке. Его спутник отбросил капюшон монашеской серо-коричневой мантии и подставил веснушчатое лицо дурящим разум солнечным лучам.
  - Чёрт - что это такое? Вроде демона или злого духа? - поинтересовался Алхимик.
  - Вроде. Сам не видел, но они постоянно его поминают.
  - Ты оттуда возвращаешься сам не свой. Где это видано, чтобы эльф сквернословил в адрес первых весенних цветов? Или отказывался помогать старому приятелю. Или осуждал бы алхимическую науку, притом, что регулярно пользуется моими эликсирами. Говорил я тебе не раз и не два, снова повторю: хватит туда шастать. Опасно это. Сам сгинешь и других погубишь.
  - Опасно, как говорил мой учитель, ничего не делать, когда мир шатается. А Королевство не просто шатается, оно трещит по швам во всех возможных местах. Реальность трещит, а вы сидите себе, галантусы толчёте в ступках! Воду титруете!
  
  Рыжий Алхимик задумчиво почесал в затылке:
  - Ну а тебе какая печаль? Ты рыцарь какой-то или, может, наследник престола? Да и учитель твой, хотя ты и цитируешь его по поводу и без, давно уже под камнем в прах обратился. Что тебе до мировых явлений, даже не так, до вселенского масштаба явлений? Тебе укажут королевским перстом, кому глотку резать, ты и режешь. Якобы для соблюдения равновесия в мире. А ты пойми, равновесия, порталы, слияния миров и прочие прорывы - не твой это уровень. Для этого есть Академия, учёные, философы и мудрецы.
  
  Убийца кивнул:
  - Есть, да. Только где они сейчас, вот где, спрашиваю тебя? Где они, когда мир под угрозой? Сапог резиновых изобрести не можете, а рассуждаете о звёздах с неба. Ноги, между прочим, все мокрые из-за твоих идиотских подснежников.
  
  Монах пожал плечами и начал спускаться с пригорка.
  
  Они долго молчали, срезая полураскрытые головки цветов и складывая их в полотняный мешочек. Набрав достаточное количество, уселись на высушенном солнцем валуне, принялись выкручивать воду из портянок и штанов.
  
  - А для Неё ты можешь сделать какое-нибудь снадобье? - тихо спросил Убийца.
  - Для Автора? Ну ты скажешь... это же похлеще, чем на звёзды замахнуться. С другой стороны, у них там тоже ведь алхимия есть, законы вещества какие-никакие. Но, допустим, если и смогу, ты же говоришь, туда нельзя пронести ничего из нашего мира, оттуда нельзя тоже. И как?
  - А вот это уже не мой уровень, мудрец же ты, а не я. Ты приготовь сначала, а потом вторую проблему будем решать. По мере, так сказать, поступления.
  Рыжий улыбнулся:
  - Попробую. А ты уж, если всё равно шастаешь туда-сюда, узнай там про эти сапоги, что ли, резиновые. Может и у нас можно что-нибудь подобное сообразить. А так в целом если, чей мир лучше?
  Убийца заложил руки за голову, щурясь на солнце:
  - Их мир тоже иногда шатается и трещит по швам.
  - Значит, у них тоже есть Автор? Что они об этом говорят, а?
  Эльф задумчиво покачал головой:
  - Да то же, что и мы. Одни верят, другие нет. Ничей мир не лучше, Рыжий, не встречалось мне пока идеального мира. Увижу когда-нибудь - расскажу.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  О.Алексеева "Рассветница-2" (Городское фэнтези) | | Е.Флат "Аукцион невест" (Попаданцы в другие миры) | | Ю.Рябинина "Острые грани любви" (Короткий любовный роман) | | Д.Рымарь "Девственница Дана" (Современный любовный роман) | | Е.Горская "Единственная" (Городское фэнтези) | | CaseyLiss "Демон для меня. Сбежать и не влюбиться" (Любовное фэнтези) | | У.Соболева "Отшельник" (Современный любовный роман) | | К.Ши ""Муж" на час" (Короткий любовный роман) | | А.Рай "Большая проблема" (Романтическая проза) | | А.Тарасенко "Демон для попаданки" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Смекалин "Ловушка архимага" Е.Шепельский "Варвар,который ошибался" В.Южная "Холодные звезды"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"